Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Галерея Дианы


Дворец Фонтенбло. Галерея Дианы

Сообщений 1 страница 20 из 57

1

Отправлено: 31.01.14 00:53. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Галерея Дианы

    Вечер 02.04.1661

    Филипп I Орлеанский пишет:

     цитата:
   

- Душа моя... я изнемог от скуки, дожидаясь Вас! - проговорил Филипп, впрочем, не столь громко, чтобы это могли услышать остальные. В его глазах играло озорство, а улыбка приглашала повторить шалость вместе.

https://c.radikal.ru/c10/1902/29/51be0aec6434.png

2

Отправлено: 01.02.14 01:45. Заголовок: Шутливый тон и весел..

// Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

Шутливый тон и веселый блеск голубых глаз мадемуазель де Тонне-Шарант способны были развеять даже английский сплин, будь Генриетта ему подвержена. К счастью, она была истинной дочерью своей матери, и кровь Бурбонов, горячая, искристая и жизнерадостная, всегда побеждала в ней меланхолию, которую принцесса могла бы унаследовать от шотландских предков. Озорная улыбка плясала на устах Ее Высочества, и гвардейцы, охраняющие покои Орлеанской четы с каменными лицами, заулыбались в ответ, салютуя обеим красавицам с лихостью, весьма далекой от служебного рвения.

- Пылкому мужу? – Минетт тихо засмеялась, прикрывая лицо расписным веером. – Полноте, полноте, Франсуаза – я ведь могу звать вас Франсуазой? Но, может, вы бережете это имя для друзей? Тогда простите мне мою фамильярность, бога ради. Что же до моего дорогого супруга, то пыл просыпается в нем лишь тогда, когда он замечает у меня духи либо помаду, которых не сыскать у парижских парфюмеров. В остальное же время…

Она неопределенно взмахнула веером, не слишком уверенная в том, что ей хочется жаловаться на возмутительное поведение Филиппа в гардеробной. Точнее, на прискорбное отсутствие возмутительного поведения. В конце концов, Тонне-Шарант была не замужем, и кто знает, как она отнесется к подобным нескромным откровениям со стороны новобрачной. Но в одном фрейлина была права: Месье заслуживал примерного урока.

- Так вы считаете наказание ожиданием недостаточным? Признаться, я тоже, но вот беда, мне в голову не идет ничего лучше, - Минетт подняла глаза к высокому сводчатому потолку галереи, связывающей покои новобрачных с апартаментами королевы-матери, как будто сцены из жизни любвеобильных олимпийских богов могли подсказать ей что-нибудь полезное по части воспитательных мер к не в меру невнимательному супругу. – Я только-только научилась наказывать нежелательных поклонников, а в деле наказания мужей несведуща совсем. А вы? Что бы вы сделали на моем месте, случись кому-нибудь из кавалеров сравнить ваши глаза не с ясным небом, а с грозовым?

Она испытующе взглянула на свою спутницу и чуть было не рассмеялась глупости своего вопроса. Надо было быть полным слепцом, чтобы не заметить такие глаза. Но, может, Тонне-Шарант доводилось наказывать поклонников, которых у нее должно быть превеликое множество, за иные провинности? С другой стороны, с поклонниками Генриетта справлялась с легкостью, довольно было сделаться к виновнику холодной и безразличной и одарить вниманием другого, чтобы самые строптивые из кавалеров делались ручными. Жаль, что на Филиппа подобный метод действовал совсем не так, как хотелось бы.

- Только чур, не предлагайте мне кокетничать с другими мужчинами, это слишком. При всем отсутствии пыла Его Высочество тут же теряет всякую любезность, стоит ему заметить, что за мной ухаживают.

Принцесса поморщилась, припомнив, как недовольно, почти угрожающе смотрел Филипп на них с де Гишем в саду Дианы. Обещание не вмешиваться в ее дела до тех пор, пока она будет выказывать ему должное уважение публично, произнесенное равнодушным голосом на охоте, все еще звучало в ушах юной герцогини траурным звоном, и за это Месье заслуживал отдельного наказания. Придумать бы только, какого!

3

Отправлено: 01.02.14 22:01. Заголовок: Со смешанными чувств..

Со смешанными чувствами маркиза де Тианж проводила взглядом свою сестру, которая неожиданным образом оказалась теперь в голове этого самого шествия, двигаясь в сопровождении юной Мадам с таким видом, будто Франсуаза де Рошешуар с пеленок была привычна к столь нежным проявлениям чувств от особ венценосных и около того. Стоит ли говорить, Габриэль такое внезапное проявление показалось сначала подозрительным, а затем удивительным, но с иной стороны сама она пребывала в статусе близкой подруги Месье и не был ли этот выбор, сделанный Генриеттою Анною, далеко не спонтанным, а весьма продуманным шагом, призванным сблизить ее с Месье, удивительно галантную сцену, с которым они только что наблюдали? Возможно, и Габриэль не в первый раз напоминала себе об этом, юная англичанка не была уж столько неискушенною или простоватою, каковою многие ее считали. Кто еще, как не сестра женщины, столь близкой к ее мужу, мог помочь молодой жене в налаживании непростых отношений между супругами? Все же Габриэль опекала Франсуазу при дворе и, учитывая, что Ее Высочество что-то заговорщицки нашептывала ее сестре на ушко когда они скрылись за поворотом, видимо супруга герцога выбрала для направление в завоевании не только симпатий двора, но и своего законного мужа.

Но за всеми этими размышлениями маркиза отвлеклась от  насущного и она в последний момент смогла выхватить из сбившейся толпы юных дев, в азартном шорохе юбок которых слышалось все нетерпение их возраста, Ору де Монтале  под локоть и притянула к себе, оставаясь в некотором отдалении. Благо, ровный строй фрейлин, заботливо выстроенной мадам де Лафайет, окончательно рассыпался и того, что дама ее положения шла позади остальных, Габриэль не волновало.
- Дорогая Ора, если вкратце, то, что Вы и Ваша очаровательная подруга успели совершить, что Его Высочество так приятно с Вами говорил? -  с озорною улыбкою нашептала маркиза, когда свита Мадам вошла в галерею Дианы.
- Не то, что бы я завидовала, но переживала. Ведь Вы понимаете, что Месье и Мадам нынче молодожены, и глаза обоих должны смотреть только друг на друга?

Не то что бы Габриэль подозревала юную фрейлину в коварном замысле соблазнить молодого супруга от герцогини, но учитывая то, как часто и упоительно Его Высочество поддавался новым соблазнам и приключениям, маркизе хотелось бы исключить из этого длинного и пространного списка возможность подозрения в адюльтере.

4

Отправлено: 03.02.14 22:03. Заголовок: Еле слышный упрек Лу..

Еле слышный упрек Луизы вернул щекам Монтале покинувший их румянец. Заметил ли еще кто-нибудь ее смятение? Ора осторожно огляделась, но в суете, неизбежно сопровождающей исход толпы жизнерадостных девиц, как бы тщательно не строили их строгие дамы-надзирательницы, на них никто не обращал особого внимания. Стайка щебечущих фрейлин во главе с мадемуазель де Вьевиль прошмыгнула между ними и маркизой де Тианж, вынудив девушек остановиться, и Монтале немедля воспользовалась сей задержкой, виновато шепнув на ушко подруге:

- Прости, я что-то не о том задумалась. Но уж больно много странного происходит вокруг этой свадьбы, трудно не усмотреть в этом дурных предзнаменований, даже если очень хочется верить, что все будет хорошо. Но я буду стараться и верить, правда-правда. И к тому времени, когда мы дойдем до покоев королевы-матери, уже сделаюсь весела и беззаботна, как обычно, вот увидишь.

Чтобы не быть голословной в обещаниях, Ора немедля улыбнулась, не слишком надеясь, впрочем, обмануть Лавальер, умевшую читать в ее душе куда больше, чем в словах.

Цепкие пальчики маркизы де Тианж ловко выудили черноволосую фрейлину из общего потока, оставив Луизу плыть по течению, словно голубую незабудку, подхваченную бурным апрельским ручейком.

- Мадам? – румянец на щечках Монтале сделался еще ярче при виде заговорщической улыбки маркизы. Господи, что же она подумала о них с Лавальер? – Уверяю Вас, мы ровным счетом ничего не сделали. Да и Месье не сказал нам ничего такого, кроме комплимента нашим платьям. Смею предположить, что Его Высочество просто посмеялся над тем, что нам с Луизой удалось нарядиться в цвет его камзола и лент Мадам. Но мы не нарочно, честное слово. Просто это лучшие платья из того, что у нас есть.

Показалось ли ей, или в словах мадам де Тианж прозвучал неприкрытый намек на то, что любезность Месье по отношению к двум фрейлинам могла выглядеть двусмысленно? Неискушенная в вопросах флирта мадемуазель озадаченно заморгала, мысленно перебирая те короткие обмены шутливыми репликами, которыми удостоил ее герцог Орлеанский? При всем желании в них крайне трудно было усмотреть хоть каплю интереса, который можно было бы назвать предосудительным. Но, может, со стороны это представлялось иначе?

- Я… Вы полагаете, что мне не стоит поощрять дружеское отношение ко мне Его Высочества, мадам? Но ведь оно ничуть не в ущерб герцогине, Вы же видели, Месье забыл о нас с Луизой, едва Ее Высочество появилась из своей опочивальни. Но ежели это может быть дурно истолковано другими, я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы как можно реже попадаться на глаза Месье.

Вот еще одно обещание, которое будет трудно исполнить. Да и не особо хочется исполнять. К стыду своему Ора должна была признать, что внимание принца Филиппа доставляло ей немалое удовольствие. И дело было не только в тщеславии: в глазах Месье фрейлина порой читала то неодолимое желание проказничать, которое так осложняло ее собственную жизнь. Не будь он единственным братом короля, из него получился бы великолепный сообщник во всевозможных шалостях и забавах, именно такой, какого Оре порой так не хватало, потому что ее чистая и нежная подруга далеко не всегда одобряла затеи озорницы Монтале.

Кому еще мог не понравится выказанный Месье интерес? Его придворным, это Ора уже успела заметить. Сначала де Гиш, а потом и Шатийон смотрели на нее так, будто готовы были придушить на месте. Она рассеянно потерла руку, там, где под шелковым рукавом платья прятался успевший почернеть синяк, след от щипка противного де Гиша. А что, если не только кавалеры? Монтале внутренне содрогнулась, представив себе, что скажет обо всем этом Великая Армада. Наверняка, не обойдется одним лишь тонким предостережением. Но грозная графиня была еще далеко не самым худшим из зол. Холодея от внезапного озарения, Ора испуганно взглянула на мадам де Тианж и прошептала слабым голосом:

- Но Вы ведь не думаете, что Ее Высочество тоже считает, что глаза ее супруга не должны смотреть на других девушек? О, мой бог, что, если… ох, что она могла подумать обо мне!

Холодное отчуждение во взгляде принцессы, недовольные нотки в ее голосе, то, как она произносила ее имя, будто выплевывала: все это разом припомнилось Монтале, и колени ее на мгновение подогнулись от головокружительной слабости.

- Нет, только не это. Честное слово, мадам, у меня и в мыслях не было огорчить Ее Высочество и… и…

Но все же, какая соблазнительная картинка нарисовалась тут же в бойком воображении девицы де Монтале. Пока Тонне-Шарант завоевывает место фаворитки Мадам, она, Монтале, сделается фавориткой Месье! Радужная картинка замерцала яркими красками, но тут же потускнела: какой бы невинной не была мадемуазель Ора, она прекрасно знала, что между фаворитами и фаворитками существует весьма заметная разница, и если первые наслаждаются (пусть и не совсем честно и бескорыстно) плодами дружбы, то от вторых обычно ждут наслаждений несколько иного свойства. Ох нет, только не это. Покупать завидное положение при дворе такой ценой она была не готова.

5

Отправлено: 09.02.14 23:10. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Гостинная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

К счастью для ног графини, не свыкшихся еще с узостью новых туфель, стягивавших ступни подобно пыточным испанским сапожкам, свита Ее Высочества герцогини Орлеанской продвигалась по коридорам столь же медлено, как процессия выноса статуи Святой Магдалены в праздничный день. Изредка мадам де Лафайет натянуто улыбалась расступавшимся перед свитой Мадам придворным и мысленно напоминала себе о том, что следовало сменить ставшие невыносимыми туфли на старые и проверенные временем.

- Как тут душно в коридорах, - пожаловалась одна из девушек, обмахиваясь веером, когда им в очередной раз пришлось остановиться из-за образовавшейся в галереях толчеи.

И в самом деле, духота только возрастала, а олухи в лакейских ливреях, наверняка нанятые на скорую руку из окрестных деревень, глазели на роскошные наряды придворных, вместо того, чтобы распахнуть окна и впустить свежий воздух.

- И в самом деле, это становится невыносимым, - согласилась мадам де Лафайет и привычным жестом подняла руку, чтобы раскрыть свой веер, но нашла лишь оборванный конец цепочки, - О боже мой! Нет, этого не может быть! - горестно протянула мадам де Лафайет, обнаружив пропажу, - Неужели он оторвался?

Ужас потери был даже не в том, что это был ее любимый веер, как ни один другой подходивший к ее самым лучшим нарядам. Ей предстояло провести на ногах добрых полтора или два часа прежде чем высоким гостям вздумается перейти от условностей дипломатического протокола к частным беседам и приглашенным на прием у королевы-матери придворным будет дозволено присесть на приготовленных для этого скамеечках и табуретах в смежных с главной приемной залой покоях. Но до того момента необходимо было выстоять на ногах и духота обещала быть еще более изнурительной, чем в просторных галереях.

Увидев страдальческое лицо статс-дамы оказавшаяся поблизости мадемуазель де Креки осмелилась подойти ближе.

- Мадам, Вам плохо? - участливым тоном спросила она.

- Нет, я в порядке, - не позволила себе ни капельки слабинки графиня, но тут же передумала, - Ах нет же, дитя мое. Нет. Мне кажется, я потеряла мой веер где-то позади... а послать за новым некого.

- О, мадам, позвольте, я вернусь и поищу, где Вы его обронили?

Графиня с сомнением посмотрела в лицо де Креки, видимо, оценивая, можно ли было доверить этой юной особе отправиться на поиски с тем, чтобы не потеряться самой. Но выбора казалось не было.

- Нет, моя дорогая... одну Вас я не отпущу. Разве только кто-нибудь еще не пожелает составить Вам компанию. Сейчас мы двигаемся очень медлено из-за толчеи, может быть Вы и успели бы вернуться в покои и забрать из моей комнаты любой другой веер. Моя служанка проводит Вас назад.

Мадам де Лафайет обвела взглядом фрейлин, решая, кому бы поручить отправиться вместе с Габриэль де Креки. Ее глаза встретили задумчивый взгляд Оры де Монтале, тихо говорившей о чем-то с мадам де Тианж. Невольно поддавшись любопытству, графиня задержала свой взгляд на девушке, задаваясь вопросом, что такого могла ей сказать Габриэль де Тианж, что заставило обычно смешливую и веселую девушку зардеться румянцем и потупить взор.

- Мадемуазель де Монтале! - позвала мадам де Лафайет, совершенно забыв, что только что собиралась отправить двух добровольцев за новым веером для себя.

- О, конечно же, - обрадованно подхватила де Креки, расценив возглас статс-дамы, как приказ сопровождать ее, - Мы с Орой вернемся в один миг! Не волнуйтесь, мадам, мы не потеряемся, правда же, Ора?

6

Отправлено: 10.02.14 01:07. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 2 //

Уже через минуту из приемной королевы-матери вышли несколько человек в черных камзолах со строгими отложными воротниками и без какого-либо намека на модные банты или ленты в виде дополнительных украшений.

- Месье, Ваше Высочество изволили звать меня? - спросил пожилой человек с седеющей шевелюрой и высохшим лицом испещренным морщинами, - Камбер, первый скрипач двора Ее Величества королевы-матери. К Вашим услугам.

- К услугам? - Филипп не сразу понял, что ему говорил сухопарый человечек, его мысли витали в коридорах дворца в поисках Мадам, - Ах да, к услугам... так вот, милейший... извольте... сыграйте нам что-нибудь, пока мы томимся ожиданием.

- Что Вам будет угодно, Месье? - на лице Камбера не дрогнула ни одна мышца, а его бесцветные глаза смотрели безо всякого энтузиазма, как будто речь шла о подписании какой-нибудь из скучных бумаженций протоколов у стряпчего.

- Бог ты мой, да что угодно! Да что хотите. Я желаю танцевать, месье. Вот и сыграйте для нас, - запальчиво заявил Филипп, сердясь на музыканта уже за одно то, что тот ничем не был похож на флорентийского дьявола Люлли, всегда готового захватить и заворожить своей волшебной музыкой, - Господи... да нам грозят не турки, господа. Нам грозят наши же музыканты, - с патетикой в голосе произнес Филипп, оборачиваясь к публике, состоявшей в основном из его же свиты, - Мы не умрем, сражаясь с нашествием басурман, нет! Мы умрем от скуки. И здесь же! - он повернулся к Камберу и угрожающе сдвинул брови, - Раз, два... я считаю до пяти, месье! Готовьте ваши скрипки! Три! Играйте нам! Я хочу гавоту! Четыре...

Прежде чем Месье успел выкрикнуть "Пять!" под дружное улюлюканье и аплодисменты его миньонов и собравшихся у входа в приемную королевы Анны Австрийской придворных, Камбер взмахнул смычком и ударил им по струнам. Неловкие первые пассажи заставили зрителей недовольно освистать беднягу, но подхватившие музыку скрипачи спасли положение и толпа довольно зааплодировала.

Месье торжественно обошел три шага в немедленно образовавшемся вокруг него круге и встал в первую позицию. И раз, и два, и три! Его каблуки отстукивали такт по гулкому мраморному полу. Танцующим шагом он выступал впереди еще нескольких танцоров, подхвативших ритм, и в точности повторявших его движения. Камбер, не смея прерываться, краснел и зло сжимал губы, но следовал за танцующими, стараясь не отставать от них ни на шаг до самых дверей в галерею Дианы. Стоявшие в дверях караульные швейцарцы весело ухмыляясь в бороды, поспешили отворить двери, впуская партию танцующих в галерею, по которой неспешно продвигалась процессия дам из свиты герцогини Орлеанской во главе с самой Мадам.

Филипп ловко на одних носках подлетел к шествовавшей впереди своих дам Генриетте Анне и подскочил к ней, приземляясь на одно колено. Впрочем, он тут же поднялся и протянул руки к руке супруги, как будто приглашая к танцу. Нетерпеливый жест рукой и скрипки смолкли с такой внезапностью, что танцевавшие позади кавалеры не сразу поняли что приключилось. Гулкое эхо повторило последние аккорды музыки и громкий стук каблуков.

- Душа моя... я изнемог от скуки, дожидаясь Вас! - проговорил Филипп, впрочем, не столь громко, чтобы это могли услышать остальные. В его глазах играло озорство, а улыбка приглашала повторить шалость вместе.

7

Отправлено: 11.02.14 15:26. Заголовок: -О, моя Герцогиня, н..

-О, моя Герцогиня, несомненно вы можете меня так называть, - прошептала Франсуаза, склонив голову к своей спутнице, а между тем поглядывая вперед, внимательно рассматривая как одна за другой двери распахиваются перед ними, в итоге впуская в просторную, светлую (не будь сейчас темное время суток) галерею, где самым примечательным выделялся потолок, грандиозно расписывающий в деталях все прелести жизни Олимпа и его обитателей богов. На одном из самых просматриваемых мест грозно замахивалась копьем Афина...
Таким гладким был путь во главе процессии, такими учтивыми как никогда становились лакеи, казалось девушке. Ей сложно было оторвать взгляд от того обзора, который открывался только тем, кто был особо почитаем при королевском дворе и ходил в сопровождении свиты, сложно было оторвать взгляд от своей богини на сводах потолка.
-Но есть имя, известное совсем-совсем узкому кругу друзей. Так сложилось, что оно стало моим недавно, но было одобрено кругом друзей, которым я доверяю. Я могу вам его поведать и... - «Коль скоро мы говорили о чести в гостиной» - ...это станет честью для меня — быть вашим другом.

Уголки губ Франсуазы лукаво вздернулись при мысли о следующей теме разговора, и она продолжила:
- Все что замечает ваш муж из помад и духов... Мммм, я, да не обидит это вас, с превеликим удовольствием использовала бы дар Его Высочества. Скажем когда нет сил разбираться в моде и решать что сегодня к лицу и станет особо отмечено при дворе, будет популярным в ближайший месяц, стоит запустить принца в гардеробную и все, на что упадет его заинтересованное внимание — все это на сегодня самое лучшее, красивое и модное. Самой даже думать не стоит, все определят талант и пристрастия вашего прекрасного супруга. Это как... - Атенаис покрутила свободной рукой расписной веер, подбирая слова - … как нюх! Весьма ценное качество!

И раз принцесса не планировала обращать внимание на иных кавалеров, что в некоторой степени принесло Атенаис облегчение, а в некоторой и огорчение, тему духов, которые нельзя было найти во Франции, но зато так замечательно считывались наблюдательным ценителем с герцога Бекингема, тему ревности Филиппа Орлеанского фрейлина не стала развивать.

-Всерьез наказывать принца не хочется, - мягко продолжила Тонне-Шарант. - Но поиграть с ним, поиграла бы. Скажем так... - она опять задумалась, переведя взгляд с богини войны на богиню Афродиту, - Ведь известно мнение, что женщины любят ушами. Сыграла бы на этом. Что-то вроде в подходящий момент, когда настроение и обстановка к тому располагают, с улыбкой и флиртом, когда собеседник на одной волне (это очень важно), похвалила бы его, по-восхищалась, и спросила: «Ваше Высочество, а что вы там говорили про мои глаза? Они вам нравятся? Правда? (тут надо бы покраснеть и смутиться в случаи положительного ответа) А если их сравнить с небом, то какое оно? А если это был бы танец, то какой? А если это ткань, то какая? А если эмоция? А если мечта? Какие мои глаза? А еще какие, а еще...» и так 40 раз. Если собеседник уйдет от ответов, послать письмом, игру же можно продолжать долго-долго, невинно изображая из себя кокетку. И вот это «еще» однажды иссякнет в ответах, они будут доведено до абсурда, когда уже не знаешь какое определение подобрать если поддерживать эту игру дальше. И пусть дотошность не понравится кавалеру, возникнет мысль «ох, уж эти женщины, что б их ...!», ответов дельных не придет, да и вообще ответов не будет, но ввиду того, что какое-то время собеседнику точно придется всматриваться в ваши глаза, подбирать сравнения, в итоге он на вечно запомнит цвет и оттенок ваших глаз. Больше никогда не перепутает. Пусть будет зол на такое докучательство, но запомнит. А это в итоге, как я понимаю, и требуется. В добавок если позлится, то тоже хорошо. Вы же сердитесь на него? Глаз за глаз, как говорится.

Между тем навстречу Мадам, Атенаис и свите двигалось нечто неожиданное: целое представление, оно же балет, где мастер танца с детства, принц со своими сподвижниками уже занял ведущую партию. Фрейлина только что и смогла вымолвить «О-о-о-о...», закончив свои советы, потому что внимание ее спутницы определенно тоже было отдано встречающим.

Чуть ослабив руку, пользуясь вниманием, отданным танцующим, фрейлина выскользнула из компанейских рук принцессы и чуть отступила в сторону, дабы весь эпатажный принц приземлился на колено сразу не перед двумя дамами, а  только перед той одной, к которой и планировал попасть. А дальше шоу продолжалось, где Герцог был управителем. 

«Этот кавалер умеет поддерживать игру»
- спокойно вздохнула Атенаис, наблюдая, как у супруга Генриетты раз от раза получается устроить нечто такое, отчего рождаются улыбки и повышается настроение.

8

Отправлено: 12.02.14 12:21. Заголовок: - Моя дорогая Ора, я..

- Моя дорогая Ора, я не хотела Вас напугать, смутить или огорчить, но видимо мне удалось, - и маркиза смущенно накрыла своею ладонью похолодевшие пальчики юной фрейлины и радушно улыбнулась, силясь изгнать из девицы нехорошие сомнения, но видимо мадам де Тианж все-таки умудрилась на сей раз знатно расстараться и теперь одна только мысль о том как Ора встретит принца в следующий раз будила в ней смешанные чувства от смеха до огорчения. Теперь юная фрейлина еще начнет сторониться Его Высочества, огорчая его этим и тем более начнет дичиться своих проказ, которыми скромная девица из Блуа уже успела прославиться среди малого двора герцогов Орлеанских и всего Фонтенбло. В узком кругу, конечно же, но все-таки Габриэль почувствовала, что еще немного и она совершенно убьет в юном создании страсть к приключениям своим строгим тоном и зародившимися сомнениями в ее добродетели.
- Я лишь прошу быть немного более острожною, моя дорогая, так как я уверена, что Его Высочество и Ее Высочество не увидят в том зла, но Вы же знаете придворных сплетников, способных из-за оброненного платка создать измену и скандал. Но прошу Вас, не смейте и думать что я в вас сомневаюсь, дорогая, - и маркиза старательно бросилась исправлять ситуацию, но заглянув в глаза Оры, женщина с сожалением убедилась, что мимолетного разговора в толпе недостаточно и, кажется, слова мадам принесли еще больше вреда, чем пользы. Габриэль сокрушенно замолчала, осознавая, что, кажется, хорошенько кому-то испортила день.
- Простите меня, Ора, я не хотела..
Извинения у Габриэль всегда выходили скверно и проклятая гордость Рошешуаров обычно не позволяла ей приносить извинения первою, так что в этой ситуации она ощутила заметную нехватку практики в этом деликатном деле и только сжала ручку мадемуазель фрейлины еще сильнее, старясь приободрить ее жестом, но в тот момент когда маркиза решилась на вторую или даже третью попытку, два маленьких, но важных события смешали все карты на игральном столе и Габриэль была вынуждена отпустить от себя  фрейлину.
Во-первых, волевой голос мадам де Лафайет призвал к себе мадемуазель де Монтале и маркиза де Тианж с нескрываемым сожалением отпустила от себя Ору, которая моментально растворилась в сбившемся облаке из пестрых красок нарядов, но скучать маркизе не пришлось ибо во-вторых звуки скрипки, сначала неровно, сбивчиво дрогнувшие где-то в голове шествия, моментально были подхвачены окриками и аплодисментами, и Габриэль заинтересованно принялась оглядываться поверх голов девиц и дам, пытаясь рассмотреть что же заставило шествие остановиться и кто посмел играть так близко к королевским покоям столь разухабистую мелодию.
Но стоило маркизе ступить  в бурное море юности и красоты, как до ее ушей тот час же достиг восторженный, удивленный и одновременно шутливый шепоток: "Месье танцуют! Месье танцуют!"
"Ах вот оно что..." - и маркиза только довольно улыбнулась. Ах, Филипп, Филипп, не уж то решил вспомнить свою нежную юность, когда под стать ему вся его свита могла двигаться в модном танце по коридорам Лувра, скользя по паркету с таким изяществом сквозь открытые двери, при этом пугая заспанных караульных и шокируя достопочтенных придворных.

Она оказалась подле Мадам как раз в тот момент, когда Его Высочество в эффектном повороте приземлился на одно колено и предстал пред новоиспеченною женою с таким видом, что по скромному мнению маркизы  его  следовало тут же наградить крепким поцелуем. Если бы, конечно, Филипп Орлеанский был вовсе не Филиппом Орлеанским, а Клодом де Дама и герцогинею была Габриэль де Рошешуар, конечно же...

И за этой сценою последовало молчание восхищенных дам и разгоряченных кавалеров, ожидавших ответа Мадам в столь деликатной игре и Габриэль, повинуясь общему порыву, повернула голову в сторону юной супруги, с нарастающим терпением ожидая ее ответа.

9

Отправлено: 13.02.14 02:00. Заголовок: При упоминании о сек..

При упоминании о секретном имени уголки губ Ее Высочества неудержимо поползли вверх. Она воспитывалась в монастыре, а не в парижских салонах, которые королева Генриетта-Мария не посещала, считая общество парижских дам, способных целыми днями рассуждать о нежных чувствах и праве женщины на любовь, слишком поверхностным и развращающим. Но все же, любознательная и не чурающаяся чтения принцесса с детства была наслышана о знаменитых салоньерках и их причудливой привычке менять имена, данные им при крещении, на более вычурные и изысканные. Все эти Артеники, Селинты, Арделизы, Мелинты и Леонтины, не говоря уже о Клелиях и Армидах, в жизни звались Мадленами, Катеринами, Луизами и Шарлоттами, как простые смертные, но воображение, как их собственное, так и поэтическое (ибо каждая уважающая себя прециозница, как известно, имела пару-другую поклонников, изъясняющихся высоким стихотворным стилем) превращало смертных в небожительниц. Интересно, кого из богинь или нимф выбрала в свои покровительницы прекрасная Рошешуар. Или же ее «тайное» имя было анаграммой, искусно составленной записными любителями изящной словесности? Все это было очень любопытно шестнадцатилетней герцогине Орлеанской.

- Я буду очень стараться, чтобы заслужить ваше доверие и оказаться в кругу тех избранных друзей, которым дозволено знать ваше истинное имя, - пылко воскликнула она, пожимая руку девушки, завоевать сердце которой сделалось для Минетт первейшей из задач. После завоевания Филиппа, разумеется. – И может быть, может быть, вы поможете и мне придумать имя, которое сумеет отразить мою сущность много лучше, чем то, с которым мне приходится жить поневоле.

Подобно многим молодым особам, мнящим себя взрослыми, Генриетта не слишком гордилась тем ласковым прозвищем, которым окрестил ее старший брат. То есть, оно было дорого ей, как отзвук нежных чувств (быть может, слишком нежных, но кто же нынче без греха?), соединявших ее с Чарльзом, но в нем было столько детского, столько простоты, что Ее Высочество скорее умерла бы от стыда, чем решилась раскрыть его в изысканном светском обществе. Это было слишком личное имя, даже для мужа, имя, совсем не подходящее принцессе.

Но в размышлениях о тайной силе и важности имен Минетт не забывала пристально внимать коварному плану, который с милейшей улыбкой на устах развертывала перед ней красавица фрейлина.

- Какое страшное наказание Вы мне предлагаете, my dear. Страшусь помыслить, как отзовется Филипп на десятый вопрос из серии «Как вы находите мои глаза?» Но вы совершенно правы, он заслужил подобное испытание целиком и полностью. Воистину, это будет око за око, и мои глаза будут сниться Месье в страшных снах.

Она рассмеялась, и нежный серебристый смех ее зазвенел под высокими сводами галереи. Эхо, отозвавшееся на него, было так неожиданно, что Ее Высочество изумленно распахнула глаза (те самые, цвет которых ускользал от ее супруга).

- Скрипки? Но к чему же?– воскликнула она и заморгала при виде Филиппа, который скользил к ней по паркету мелкими шажками под звуки веселого гавота. – Оооо!

В том, что ее возглас как две капли воды походил на реакцию Тонне-Шарант, не было ничего удивительного: зрелище танцующих кавалеров поразило не только принцессу, но и всю ее пеструю и жизнерадостную свиту, разразившуюся аплодисментами и восторженными ахами, когда Месье в последнем па пал к ногам новобрачной.

- Помилосердствуйте, Ваше Высочество, неужели я и вправду заставила вас томиться ожиданием так долго? Право же, это вышло ненамеренно, в такой толпе нет никакой возможности торопиться вслед за спешащим к вам навстречу сердцем, - грациозно присев в реверансе, которым обычно начинаются танцы, Генриетта обошла супруга по кругу, повторяя фигуру гавота. – Вы взялись возместить мне потерю вчерашнего балета, не так ли? Что ж, я только рада доказать всем, что танцую куда лучше, чем мощи с Кладбища невинно убиенных.

Это было нетрудно, ибо стройность принцессы, которая не отличалась пышностью форм, столь ценимой в признанных красавицах, делала ее идеальной танцовщицей, легкой и полной грации. Она еще раз присела, протягивая Филиппу кончики пальцев, и юбка ее колыхнулась, словно розовый лепесток, вокруг маленьких туфелек, украшенных голубыми бантами. В глазах Минетт, обращенных на принца, искрился неподдельный интерес: что еще готов учинить ее странный, непредсказуемый и, если честно, непонятный ей супруг? И как, скажите на милость, прикажете ей удивлять Филиппа, когда он сам умудряется удивлять ее ежечасно, и не обязтельно неприятно.

10

Отправлено: 13.02.14 23:27. Заголовок: И снова ее призывают..

И снова ее призывают к осторожности, а это значит, что невзирая на все свои благие намерения, она таки ж была неосторожна.

Но я же не нарочно, - хотелось воскликнуть маленькой плутовке, однако Ора по собственному опыту знала, что горячее всего оправдываются те, кто больше всего виноват, тогда как истинная невинность помалкивает, не видя особой нужды в объяснениях. Вот потому-то фрейлина и проглотила готовый вырваться протест, и только головка ее поникла еще ниже, изображая раскаяние.

К тому же, маркиза была права. Ох, если б только она знала, как далеко распространяется неосторожность ее подопечной. Если бы речь шла об оброненном платке! Нет, дело было хуже, много хуже, и, поглядывая краешком глаза на две головки, темную и золотоволосую, во главе их маленького шествия, Ора молила бога, чтобы Тонне-Шарант не вздумала помянуть при Ее Высочестве, что одна из фрейлин находит герцога Орлеанского первым красавцем при дворе. Монтале сокрушенно вздохнула, дивясь про себя, как это ей удалось обронить такую глупость, да еще в присутствии Артуа и Тонне-Шарант, наивное восхищение которыми вовсе не делало ее неуязвимой от насмешек и каверз двух новых подруг.

- Я постараюсь… нет, я клянусь не давать Вам поводов усомниться во мне, мадам, - выдавила она из себя через силу, подозревая, что если не принцессе, то уж старшей сестре Атенаис наверняка расскажет про ее неосторожное признание. – Вы так добры ко мне.

Голосок ее предательски дрогнул, и на лице маркизы отразилось неподдельное участие, хотя за вчерашний вечер и сегодняшний день она слышала подобные обещания от Монтале столько раз, что должна была и вовсе разувериться в способности темноволосой фрейлины держать слово. Ужасно неловкий вышел разговор, и толпа шушукающихся и хихикающих вокруг девиц лишь усугубляла испытываемую Орой неловкость. На ее счастье, Великая Армада вдруг разразилась залпом в ее адрес, и никогда еще Монтале не отвечала на зов грозной графини с таким облегчением.

- Прошу прощения, но мадам де Лафайет…

Всплеснув руками, она метнулась в толпу фрейлин, надеясь, что в ближайшие пять минут ей не придется вновь оказаться лицом к лицу с маркизой де Тианж. Потом, когда ее щечки перестанут пылать, дыхание выровняется, а в голове появятся свежие спасительные мысли, она сумеет убедить маркизу в том, что не намерена посягать на счастье молодых супругов. Непременно сумеет. Сейчас же ей было легче предстать перед графиней, которая и сама не отличалась белизной лица, явно страдая от невыносимой духоты в наглухо закрытой галерее.

- Вы звали меня, Ваша Милость? – едва успела вопросить Монтале, протиснувшись, наконец, сквозь плотные ряды своих товарок, когда за плечом у нее прозвучал бодрый голосок мадемуазель де Креки:

- Мы с Орой вернемся в один миг! Не волнуйтесь, мадам, мы не потеряемся, правда же, Ора?

- Потеряемся? Здесь, в замке? Нет, нет, ни за что, - чересчур поспешно и самоуверенно отозвалась Монтале, не зная еще, куда и зачем, но уже радуясь тому, что у нее будет время прийти в себя после шокирующей беседы с мадам де Тианж, прежде чем она снова окажется в непосредственном обществе Месье, на которого ей теперь, пожалуй, не удастся взглянуть без конфуза. – Мадам графиня желает послать меня с поручением вместе с мадемуазель де Креки?

Скрипичные трели, раздавшиеся со стороны покоев королевы-матери, заставили всех, включая Ору и графиню де Лафайет, повернуть головы к дверям, но фрейлине не удалось рассмотреть поверх плеч и пышных локонов своих товарок, что там происходит. Де Креки, меж тем, затеребила ее за рукав и довольно бесцеремонно потащила обратно, к противоположному концу галереи, откуда на звуки музыки спешили придворные, еще недавно расступавшиеся, чтобы пропустить Мадам и ее свиту.

- Госпожа де Лафайет потеряла веер и просит принести ей другой, - торопливо объясняла де Креки, нетерпеливо одергивая Ору всякий раз, когда та пыталась обернуться и посмотреть, что именно вызвало столь громкие восклицания, смех и аплодисменты. – Это очень срочно, мы должны поспешить и сразу же вернуться. Сразу же, нигде не задержавшись.

Нравоучительный тон Креки был совершенно невыносим, и Ора собралась было осадить ее какой-нибудь резкостью, но вспомнила, как объяснялась сегодня на глазах у всех за опоздание, и прикусила язычок. Ссориться с любимицей Армады было небезопасно.

- Хорошо, хорошо, - покорно кивнула Монтале, оставив попытки узнать, что происходит. – Вдвоем мы обернемся в два счета. Я не дам тебе заблудиться, вот увидишь.

И, верная своему слову, она резво прибавила шаг, в одно мгновение из ведомой сделавшись проводницей, возглавляющей маленькую экспедицию за веером. Де Креки, упустившей инициативу, осталось лишь дробно стучать каблучками, чтобы не отстать.

Пытаясь обогнать друг друга, девушки стремительно пересекли несколько парадных салонов, опустевших в предвкушении приема у королевы-матери, и вихрем влетели в галерею, в которой девица Монтале в первый свой вечер в Фонтенбло поджидала Луизу де Лавальер и обнаружила зловещий потек крови на стекле. О чем она, разумеется, вовсе не собиралась рассказывать мадемуазель де Креки, вот еще! Это было ее личное, сугубо персональное приключение.

//  Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей //

11

Отправлено: 16.02.14 01:32. Заголовок: Обведя взглядом наст..

Обведя взглядом настоящего триумфатора лица дам из свиты Ее Высочества, Месье изобразил торжествующую улыбку, достойную самого победоносного из античных героев. Он весело подмигнул Габриэль де Тианж, взиравшей на него с толикой удивления. Сладость неожиданного успеха опьяняла куда больше, чем льстивые речи и похвалы, повторявшиеся день ото дня. Все эти ахи, восторженные взгляды, улыбки, аплодисменты и восхищение тотчас же вознесли Филиппа так высоко в собственном мнении, что трудно было бы разглядеть или расслышать и упреки, если бы таковые действительно прозвучали. И не потому ли на лице его не было ни капли удивления, когда юная герцогиня приняла приглашение к танцу и обошла вокруг него в точности повторяя фигуры гавота и па, которые он проделал на пути к ней? Не успев даже подумать о том, насколько совершенным было ее исполнение, Филипп мгновенно подхватил инициативу супруги и продолжил танец, теперь уже в паре с ней.

- Я вдруг понял, что мое сердце не может оставаться на месте, - ответил он, не заботясь подыскать изысканный комплимент или шутку, достойные случая, - Мне пришлось буквально бежать следом за ним... точнее, танцевать.

Зато шутка о мощах, произнесенная Генриеттой попала в цель. Даже спустя столько лет, казалось бы забытая шалость обернулась против Филиппа с той же остротой, с которой он некогда задел свою кузину. Будучи когда-то худощавой и угловатой девочкой-подростком, Генриетта вызывала в свой адрес насмешки юного короля и его товарищей по играм. Ее никогда не приглашали танцевать первые роли в балетных постановках, отводя самые незначительные партии на заднем плане, "чтобы не мешалась и не жаловалась".

- Доказательства... да... они исчерпывающи, - пробормотал застигнутый врасплох собственной же шуткой Филипп и не смотря на то, что щеки его были выбелены пудрой в виду предстоящего приема, он густо покраснел, пропуская мимо себя танцующую Генриетту, - Кажется, мне предстоит множество открытий... и они прелестны.

Он поцеловал кончики пальцев супруги, оставляя на них легкий оттенок кармина. Заметив этот след, Филипп усмехнулся и поднял глаза на Генриетту, о да, у них обоих впереди было еще множество открытий друг о друге. Но отчего-то именно в ту самую минуту Филиппу не хотелось, чтобы его супруга обратила внимание на явные различия между ним и множеством других придворных щеголей. То, что он безусловно считал вершиной изящества и чувства прекрасного, необъяснимо и таинственно стало терять всякую важность в его же глазах. Ведя принцессу по галерее, все также следуя ритму гавота, он то обходил ее маленькими шажками, то делал несколько пируэтов, кружась впереди нее, разыгрывая роль ветра, увлекающего за собой по морю прекрасную ладью, то замирал на месте, позволяя Генриетте танцевать свою партию, столь безупречно, что у него не нашлось ни одного упрека ее грации. В один момент, когда Ее Высочество кружилась вокруг него, повторяя только проделанные им фигуры, Филипп поискал за рукавом платок, но не найдя его, наскоро вытер губы о кружевную манжету, не заботясь о том, что белоснежный узор был безнадежно испорчен следами карминовой помады.

- Еще несколько шагов и мы у цели... но не следует ли нам послать впереди себя церемониймейстера? Не хотелось бы ошеломить матушкину свиту, внезапно свалившись на них эдаким апрельским вихрем, - шутливо сказал герцог и демонстративно поцеловало руку супруги, с удовлетворением отметив, что его губы не оставили никакого следа.

- Не думаю, мой принц, что Вам удастся ошеломить кого-то своим появлением, - с сарказмом заметил де Шатийон, не отстававший от Месье ни на шаг, точнее, ни на па и только из почтения к герцогине державшийся на четыре шага позади от их пары, - Скрипки и танцы - есть ли в Большом зале хоть кто-то, кто еще не услышал о Вашем приближении?

- А вдруг есть? - холодно ответил Месье и громко щелкнул каблуками перед тем как в очередной раз замереть, позволяя Мадам пройти свои па в замысловатой заключительной фигуре гавота, - А вот подите, мой милый, и проверьте... а точнее, объявите о нашем незамедлительном появлении.

Не успели скрипки отыграть последние аккорды, как вся галерея перед дверьми в Большой зал наполнилась звуками возбужденных разговоров под аккомпанемент новой волны аплодисментов, теперь уже прекрасной чете молодоженов. Камбер озабоченно поглядывал в сторону принца, вытирая вспотевший лоб платком. Про себя он молился, чтобы ветреный и капризный Месье позабыл о его присутствии и даже самом существовании и не потребовал играть новый танец. Упреки в легкомыслии и безнравственности, которые ему предстояло услышать от Ее Величества, уже звучали в его ушах вместо восторженных криков аплодирующей публики. Воспользовавшись короткой заминкой, когда Его Высочество говорил со своим миньоном, Камбер сделал знак скрипачам, чтобы те следовали за ним, и скрылся в одном из боковых коридоров, чтобы незамеченными проскользнуть на полагавшееся им место в Большом салоне.

- А как Вам наш маленький импровизированный бал, душа моя? - спросил Филипп, не выпуская пальчики Генриетты и ожидая ответных комплиментов на те, которые уже высказал в восторге и удовольствии от их дуэта, но только в собственной душе, так и не озаботившись тем, были ли они действительно услышаны.

12

Отправлено: 19.02.14 15:37. Заголовок: - Кажется, мне предс..

- Кажется, мне предстоит множество открытий... и они прелестны, - пробормотал Месье, пропуская принцессу вперед и, верно, надеясь, что она не расслышит его неожиданного признания. Как бы не так!

Прелестны, дражайший мой супруг, восхитительны, очаровательны и пленительны, как и положено открытиям, только не забывайте их открывать, иначе за вас это сделают другие.

Легко кружась по направлению к дверям, Генриетта старалась хранить безучастное лицо, как будто превосходство в танце было для нее чем-то совершенно разумеющимся и неважным, но это удавалось ей с трудом. Куда хуже, чем Филиппу с его вечной капризно-насмешливой улыбкой, сходившей с напудренного лица принца только в тех редких случаях, когда он был чрезвычайно зол. Возможно, из сего правила были и другие исключения, но Минетт до сих пор не сталкивалась с ними. Не исключено, что по ночам ее супруг откладывал дежурную улыбку в сторону вместе с кружевами и мушками, однако опыт Ее Высочества по этой части ограничивался пока единственной ночью, да еще и проведенной преимущественно с закрытыми от страха и смущения глазами в благословенной темноте задернутого полога. Так что и у нее было непаханое поле, pratum integrum, для открытий, одна мысль о которых зажгла проказливый блеск в бархатных глазах принцессы и предательский румянец на щеках.

Летящие переливы скрипок, воспоминания и предвкушения, одновременно и сладостные, и пугающие, но отчего-то упорно возвращающиеся не к возмутительной улыбочке Филиппа, которую так и хотелось стереть кружевным платочком с его фарфорового лица вместе с обилием белил, румян и пудры, а к серьезному, пожалуй даже слишком серьезному лицу Людовика. Нет, вот о ком ей сейчас не стоило думать вовсе. Трус, он сбежал от нее, пообещав так много. И пусть.

Кружась под звуки веселого гавота и восхищенные взгляды зрителей по гладкому паркету галереи, Генриетта не чувствовала себя брошенной, вовсе нет. Напротив, ей было так легко и весело сейчас, и эту головокружительную легкость ничто, совсем ничто не омрачало. Разве что недостаточная протяженность анфилады залов, не позволяющая танцевать до бесконечности. Даже сомнительные шуточки Филиппа, которые он ронял ей на руку вместе с короткими, дразнящими поцелуями, вызывали лишь счастливый смех у его молоденькой герцогини, которой еще не минуло семнадцати.

- Апрельский вихрь? А я-то уже в наивности своей вообразила себя легким нежным зефиром, летящим над зеркалом спокойных вод. Как вам не совестно открывать мне глаза на столь нелестную правду, Филипп, - смеялась она, и легкая пена кружев, в которых утопали ее руки, взмывала вверх, и вправду напоминая апрельский вихрь белоснежных сливовых и вишневых лепестков.

Последний аккорд взмыл ласточкой к вызолоченному потолку, и она остановилась, сияющая, довольная и разрумянившаяся, едва вспомнив про положенный в конце танца реверанс партнеру и зрителям, которые разразились таким шквалом аплодисментов, будто принцесса и вправду только что закончила сложнейшую роль в балете.

- А как Вам наш маленький импровизированный бал, душа моя? - спросил Филипп с самодовольным видом, за который его следовало бы ущипнуть как следует.

- О, это самый упоительный бал в моей жизни, - без всякого лукавства ответила Минетт, решив отложить щипок и иные наказания на менее радужный момент, чтобы не омрачить нечаянно пьянящую прелесть момента. – За такие импровизации я готова любить вас бесконечно, Ваше Высочество. Небо не могло послать мне лучшего партнера.

Или могло? Что, если бы вместо Месье… взгляд ее на мгновение затуманился мечтательно, но розовый туман улетучился почти немедля, ибо Мадам предпочитала жить сегодняшним, а не воображаемым (да и несбыточным скорее всего) счастьем.

Она оглядела распадающиеся у них за спиной пары: примеру герцога и герцогини последовала добрая половина их свиты, и кавалеры торопливо целовали руки своим дамам, чтобы успеть занять место за спиной Месье.

- Друзья мои, поблагодарим Его Высочество за доставленное нам всем удовольствие!

Придворные, чуткие к настроению своих кумиров, поняли намек еще до того, как прозвучал ее первый хлопок в ладоши, и разразились новой овацией. Улыбаясь, Генриетта подняла на мужа глаза, цвет которых он так непростительно не помнил.

- Что ж, Ваше Высочество, теперь мы можем последовать совету графини де Лафайет и предстать перед вашей матушкой рука об руку, как и положено счастливым новобрачным. Полагаю, что на сей раз нам поверят. Вас ведь не слишком огорчит, если наше взаимное уважение, которое вы мне столь щедро обещали, будет принято за нечто… большее?

Осторожнее, Минетт, осторожнее. Так можно и вовсе потерять голову и свободу, влюбившись в собственного мужа, когда кругом так много других достойных кавалеров, которые, в отличие от Филиппа, так и стремятся пасть к твоим ногам и сдать тебе сердце, шпагу и все остальное.

// Дворец Фонтенбло. Большой Салон //

13

Отправлено: 20.02.14 12:48. Заголовок: Франсуаза бы с больш..

    Франсуаза с большим удовольствием приняла бы участие на этом импровизированном, игровом балу. Ситуацию подпортил кавалер. Шевалье, или скорее миньон, как окрестила его девушка, презрительно щурясь в его сторону после танца, так старательно следовал за своим идолом Герцогом, что совершенно ничего не замечал перед собой и даже под собой, пару раз наступив на кончик туфельки своей партнерши в танце. Атенаис промолчала, сменив только должную улыбку на безмолвную маску наблюдателя, ибо Шатийон всей душой, взглядом и речами был в паре Герцога и Герцогини. Так какого он оказался перед фрейлиной в танце?
    Да потому что надо было с кем-то танцевать. Почему бы не с первой стоявшей девицей по ходу рисунка?
    А потому мужественно довершив это «веселье» до конца, Атенаис поклонилась кавалеру, совершенно не отслеживая, заметил ли тот знак вежливости или нет, и посмотрела в сторону свиты Генриетты в поисках, с кем бы перекинуться сочувственными взглядами, пока супруги ворковали между собой, королева-мать задерживалась, а злостный шевалье пуделем вился вокруг молодоженов.

14

Отправлено: 20.02.14 23:42. Заголовок: - Туше, душа моя! Ва..

- Туше, душа моя! Вас можно сравнить только с нежностью легчайшего бриза, - парировал Филипп в ответ на легкий укор супруги и с улыбкой обвел пары, разделявшиеся на две половины, чтобы вновь выстроиться в парадном порядке и стройными рядами прошествовать пред очи королевы.

- Прекрасная Повелительница Атлантиды, - произнес оказавшийся рядом де Гиш, вкладывая в свой голос столько же меда, сколько и усмешки, - Маэстро Люлли следует написать новый балет в Вашу честь, Ваше Высочество, и Вам, только Вам одной следует отныне танцевать партии зефиров.

Нахмуренные брови Месье не смутили дерзеца, он вальяжной походкой, словно продолжая фигуру танца, подошел к ним и склонился к руке Генриетты-Анны.

- В танце Вы еще более обворожительны, - сказал он, в полупоклоне отступая на шаг назад и при этом глядя на обоих супругов.

- Надеюсь, это все? - спросил Филипп, не принимая комплименты фаворита, - Де Гиш, я не хочу более ничего слышать. От Вас, мой милый, одни только гадости нынче.

Насупленные брови Филиппа разгладились, как только он услышал ответ Генриетты, словно не заметившей появления назойливого поклонника. По галерее тут же прошелестел гул восторженных голосов, во всю обсуждавших долгожданное потепление между супругами. Впрочем, а могло ли быть иначе? Глядя в улыбающиеся глаза Анриетт, подернутые легкой задумчивостью, вероятнее всего посвященных ему же мыслей, Филипп расцвел в улыбке и зааплодировал вслед за всеми, обращая грациозный поклон герцогине, а затем и почтенной публике.

- Это все Вы, все Вы, душа моя... не отдавайте все лавры мне одному, - в искреннем смущении произнес принц и подал руку, - Я слышу, что де Шатийон таки ж объявил о нашем выходе. Все то он воспринимает буквально... - вздохнул он и с некоторой неловкостью посмотрел в глаза супруги, - И нам пора предстать на судилище, - он повернулся спиной к своей свите, все еще не чувствуя себя готовым к выходу, невинные на первый взгляд реплики Анриетт попадали в самое яблочко, вот и сейчас, ей удалось заставить его раскраснеться как юного пажа впервые заступавшего на караульный пост перед дверьми опочивальни королевы, да нет, и того хуже, - Большее, душа моя, гораздо большее. Полагаю, никто не погрешит против истины, если назовет наши улыбки и цветущие румянцем лица свидетельством взаимного удовольствия, - он кокетливо склонил голову на левое плечо, так что кудри рассыпались по плечу, сверкающими в свете свечей локонами и шепнул, - А если это окажется и еще большим?

В медовых глазах Филиппа блеснула лукавая улыбка, которую можно было истолковать двояко, зная его капризный и непостоянный характер, желал ли он просто уколоть супругу ответной шуткой или же принял ее слова за чистую монету и ответил ей тем же?

Проходя несколько шагов до дверей в приемную матери, Филипп то и дело спрашивал себя, шли ли они в унисон, успевала ли Анриетт попадать в такт его шагов, будучи ниже его ростом и делая гораздо более маленькие шажки. Ах, какие же глупости мучают порой на самом пороге нового испытания. И ведь что бы там не говорили о зрелищности предстоящего приема турецкого посла, первым номером в этом импровизированном балагане предстояло стать именно им с Анриетт.

- Ну вот... улыбаемся... и любим, - выдохнул Филипп, когда бородачи швейцарцы распахнули перед ними двери приемной, - И да поможет нам бог, Анриетт, - шепнул он, легонько пожав пальчики Генриетты, прежде чем сделать три церемониальных шага на середину зала, немедленно освобожденную перед самым их появлением, склониться перед матерью в низком поклоне и трижды проделать фигурную отмашку шляпой перед собой.

- Матушка, я от всей души надеюсь, что мы не заставили себя долго ждать, - улыбаясь приветствовал он Анну Австрийскую, пренебрегая строгостью протокола, предписывавшего прежде дожидаться приветствия Ее Величества.

https://b.radikal.ru/b01/1902/38/417e00e42389.png


// Дворец Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

15

Отправлено: 04.04.14 03:48. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Большой Салон //

Филипп схватил Генриетту за тонкое запястье и вместо того, чтобы следовать третьей парой позади Марии-Терезии и Анны Австрийской, потащил ее в сторону боковой двери. Не ожидая такого маневра те из придворных, кто попадались им на пути, спешили почтительно расступиться, уступая дорогу Их Высочествам. И как только молодые супруги пробегали мимо, ряды снова смыкались плотной толпой, торопясь влиться в людской поток, плывший в направлении центральных дверей.
Оказавшись в боковом коридоре, Филипп, не оглядываясь, направился к выходу, ведшему в галерею Дианы, оставшуюся в стороне от Великого Исхода, направленного в этот раз в противоположную от покоев королевы-матери сторону.

Караульные мушкетеры, хоть и удивленные таким демаршем Сына Франции и его супруги, торопливо открыли створки дверей в галерею и с также проворно захлопнули их, оставив супругов наедине.
Оказавшись в огромной пустынной галерее, Филипп весело рассмеялся своей удаче и наконец остановился, добежав по инерции едва ли не до середины.

- Где Вы научились так резво бегать, Анриэтт? Помню, Вы всегда отставали от остальных, когда мы играли в салки, - все еще смеясь Филипп обхватил лицо Генриетты ладонями, ощущая от них тепло, нет же, настоящий жар! - Вы запыхались, Ваше Высочество? Или это от волнения? Как поживает Ваше любопытство? Вы все еще хотите узнать, на каких условиях я соглашусь поделиться турецкими подарками?

Шум со стороны Большого Салона достигал даже отдаленной галереи. Не желая быть застигнутым врасплох случайными свидетелями или собственными дружками из его свиты, которые наверняка уже спохватились, Филипп быстро огляделся. Проказливая улыбка сияла в его глазах, когда он заметил оконную нишу с плотными гардинами по бокам, свисавшими красиво уложенными драпировками. Он снова потянул принцессу за руку, умыкнув ее в глубину ниши и свободной рукой задернул обе половинки гардин.
Оставшись в полной темноте и прохладе, веявшей от окна, Филипп отыскал вторую руку супруги, жарко захватив ее в свою ладонь.

- А теперь... какими будут Ваши предложения? - прошептал он, наклонившись к лицу Генриетты так близко, что ощутил на своих губах ее дыхание, - Начнем с того отреза, который демонстрировал посол? - спросил он, касаясь мягких губ, с очевидностью дрогнувших в ответ... улыбкой? или поцелуем?

16

Отправлено: 07.04.14 08:30. Заголовок: Спокойно, господа! -..

Дворец Фонтенбло. Большой Салон.

- Спокойно, господа! - деловито заявил маркиз караульным мушкетерам у двери. - Герцог не любит, когда его активно беспокоят. Подождем! - и театрально поднял палец в верх, выдерживая длительную паузу перед закрытой дверью в галерею.

Мушкетеры было дернулись открыть и перед ним дверь тоже, но остановились. От такого эпатажного жеста уставились на кончик возведенного пальца, точно на перст Божий.

- Раз-два-три... - просчитал маркиз, нутром пытаясь почувствовать и третьим не открывшимся глазом увидеть то, что происходило за дверью. - Четыре...- подкрался, приложил ухо между створок и перешел на сип и шепот, - пять.. шесть..

Шевалье повезло, видимо у него открылся сверхъестественный слух, потому что Антуан услышал как принц сказал: -Вы все еще хотите узнать, на каких условиях я соглашусь поделиться турецкими подарками? И шорох платья и шарканье туфель ускользнули кода-то в сторону.

- Семь.. восемь, - машинально мямлил маркиз, закусывая костяшку мизинца в раздумьях. Видать Его Высочество потянуло на любовные приключения? Ну хорошо... Антуан припомнил что находится в ближайшем окружении сразу за дверью и бегло стал рассматривать рядом стоявшую публику, придумывая план, пусть и мелкой, но хотя бы диверсии. В конце-концов, он собрался делить с НЕЙ его подарки!

17

Отправлено: 10.04.14 00:50. Заголовок: Филипп I Орлеанский ..

Филипп I Орлеанский

Бегство? Нет похищение, второе за ее недолгое пребывание в Фонтенбло. Воистину, Бурбоны не оригинальны в своих ухаживаниях.

Правда, на сей раз Генриетту не несли на руках, а тянули за руку с такой скоростью, что она едва поспевала за своим длинноногим супругом. Маневр, предпринятый Филиппом, был так внезапен, что Ее Высочество не успела не то, что перемолвиться, но и просто переглянуться со своими фрейлинами. Собственно, ее волновала сейчас лишь одна из них, но времени на то, чтобы дополнить данное Тонне-Шарант поручение, не было, оставалось лишь полагаться на смекалку, уже не раз проявленную златокудрой красавицей.

По хорошему, времени не было даже на то, чтобы задуматься: вздернув носик и глядя строго перед собой, чтобы, не дай бог, не выдать распиравшего ее веселья, принцесса летела вслед за Филиппом мимо шарахающихся в стороны дам и кавалеров. Взглянуть на них, кивнуть и уж тем более извиниться за толчок в бок или случайно оттоптанный носок не было ни малейшей возможности.

Но хуже всего было знать, что они провожают молодую чету понимающими взглядами и обмениваются у них за спиной шуточками в адрес нетерпеливости новобрачных. О, как хорошо она представляла себе эти шуточки, которых немало наслышалась перед отъездом из Англии, да и во Франции тоже. Одной попытки расслышать доносящийся вслед шепоток было довольно, чтобы щеки Минетт запылали предательски. С трудом победив в себе острое желание зажмуриться и зажать уши ладонями, она влетела вслед за мужем в галерею Дианы и словно с размаху окунулась в оглушительную тишину.

Филипп затормозил так резко, что она едва не налетела на него, скользя по навощенному паркету. Но удержалась, с трудом переводя дух. И тут же тихо рассмеялась: Месье взял ее лицо в ладони с таким видом, будто собирался удержать не в меру разлетевшуюся супругу, прежде чем она проскочит мимо и исчезнет в дальнем конце пустынной галереи.

- Разве я запыхалась? Вовсе нет, - возмущенно запротестовала Минетт, заглядывая в глаза мужа. Шутит? Смеется? Или… ответный взгляд был так красноречив, что сердце замерло, пропуская удар.

- За вами и сейчас не угонишься, Ваше Высочество, хоть я и подросла немного со времени наших детских игр, - заторопилась она сменить тему, чувствуя, как щекам в горячих ладонях Месье делается все жарче. – А любопытство мое все еще сгорает от нетерпения. Как и я, впрочем. Ну, не томите же, Филипп!

Неосторожный возглас, она пожалела о нем немедля, потому что ее снова дернули и потащили. К счастью, на сей раз недалеко, и никто не путался у них под ногами. В носу запершило от посыпавшейся с гардин пыли, и Генриетта наморщила носик, собираясь чихнуть, но не успела.

Целоваться в душной темноте за тяжелыми занавесями оказалось весьма волнительно, хотя поцелуй Филиппа был далеко не столь жадным и властным, как тот, которым она обменялась с его старшим братом в Павильоне Дианы.

- Мммм…мои предложения? А мне показалось, что это вы собрались диктовать условия, Ваше Высочество, - прошептала Генриетта в надушенную щеку. – Но поцелуй за отрез? Вы уверены, что… не продешевили?

Пыль или рисовая пудра? А может, это один из завитых локонов Месье щекотал ей нос? Едва успев спрятать лицо в кружевной шарф Филиппа, юная герцогиня звонко и совсем неромантично чихнула.

18

Отправлено: 11.04.14 01:47. Заголовок: В тонкой полоске све..

В тонкой полоске света, падавшего на лицо Генриетты, Филипп заметил смешинки в ее глазах и впервые для себя отметил, что глаза ее были так же красивы, как у его матери. Не странно ли, видеть что-то родное и любимое с детства в ком-то другом. Отчего же раньше он не замечал ее глаза? И эту улыбку... о нет, это не была уже детская застенчивая улыбка угловатой худощавой девочки, в улыбке герцогини появилась та недосказанность, которая делала таинственной даже мимолетное подрагивание уголков губ. Пленительность маленьких ямочек на щеках, появлявшихся вместе с улыбками, была умопомрачительной. А ее губы, они были мягкими и нежными на вкус. Их не хотелось отпускать надолго.

Поцелуи за гардинами? Что скажет он себе, когда они выйдут из галереи? Что скажет ему она? Мимолетные мысли появлялись и тут же отскакивали прочь, не получая никаких ответов. Филипп с улыбкой наблюдал за отражением собственного удивления на лице супруги. И снова она умудрилась спасти положение шуткой.

- А разве будет только один поцелуй? - ответил вопросом на вопрос Филипп, сгорая от любопытства узнать, какие предложения была готова выдвинуть его супруга, - По поцелую за каждый отрез... и... - его ладонь скользнула по руке Генриетты, готовая обвести ее талию самым соблазнительным прикосновением...

Звонкий чих в миг перевернул мысли Филиппа от романтичных искушений, вызванных не только и не столько желанием выторговать для себя наиболее ценную половину подарков, сколько близостью с супругой, чье скромное очарование только начинало по-настоящему волновать его сердце.

- Вот... возьмите мой, - прошептал принц, подавая супруге надушенный платок вместо кружевного шарфа, представлявшего собой искусно сплетенную паутинку из тончайших ниток, - Это... наверное пыль... - с улыбкой в голосе предположил он и слегка отдернул гардину в сторону, впуская в их убежище порцию свежего воздуха извне.

- А Вы? Что Вы потребуете, Анриэтт? Мне хочется узнать Вашу цену, - сознался Филипп, глядя в глаза Генриетты, так, словно впервые увидел их.

Он понял, что флиртовать с супругой у всех на глазах и играть в галантного кавалера под аплодисменты и восторженные "браво" обожающей его публики было куда проще, чем объясняться наедине. То, к чему он стремился, даже не осознавая того, весь этот вечер, оказалось в его руках, в самом буквальном смысле причем. Но что же дальше?
Подняв брови, Филипп смотрел на супругу так, словно язык его обжигали непрошенные вопросы, но он не смел задать ни один из них. На самом деле ему смертельно хотелось еще раз попробовать вкус ее губ, совершенно несравнимый ни с чем, испробованным им до той поры. Понять причину этого вкуса, насладиться им вдосталь... Но вместо того, чтобы требовательно сорвать новый поцелуй, он улыбнулся супруге и озвучил один из тех глупых вопросов, которые  вертелись у него на языке.

- А может быть, мы будем посылать эмиссаров к этому ларцу каждое утро? Ха ха, да нет же! Нет. Я не желаю никого вмешивать в наши переговоры. Согласитесь ли Вы взглянуть на все те диковинки вместе со мной, Анриэтт? Без моих шевалье и без Ваших фрейлин? Свидание в гардеробной, только мы вдвоем. Я хочу сам... - он замялся, шаркнул туфлей и вдруг выпалил, - Я просто желал сам присмотреть первые отрезы... для Вашего первого платья, которое будет сшито для Вас... как для герцогини Орлеанской. Не хочу всех этих статс-дам вокруг... - капризно добавил он, подумав про себя, что и своих миньонов видеть снующими вокруг ларца с заморскими тканями он тоже не желал.

19

Отправлено: 14.04.14 01:54. Заголовок: Если девица Монтале ..

    Если девица Монтале не блистала особой проницательностью, то по части проникающих способностей ей было мало равных. При этом Оре обыкновенно удавалось избегать таких радикальных методов, как невежливое распихивание локтями или толкание. Нет, она всего лишь умело лавировала в толпе, избегая неприятных инцидентов и столкновений, но при этом умудряясь оказаться в том самом месте, где намеревалась быть. Вот и на сей раз Ора вынырнула из живого потока золотого шитья, кружев, серебряной парчи и страусовых перьев целой и невредимой, поправила слегка сбившиеся кружева на плечах и шмыгнула в коридор, ведущий к галерее Дианы.

    Две вещи немедля захватили ее внимание: затворенные двери в галерею и Шатийон, в задумчивости грызущий собственный мизинец. Видно, даже его дерзости не достало на то, чтобы прорваться мимо пары суровых караульных, застывших по обе стороны дверей с каменными лицами.

    Мстительно порадовавшись растерянности миньона, Ора шагнула было в его сторону, когда ее настигла внезапная мысль: она ровным счетом не представляла, что сказать маркизу. Упрекать его в попытке нарушить уединение герцогской четы в присутствии караульных было как-то неловко, да и не совсем прилично. Предостерегающие слова Лавальер пришли ей на память, и, к вящей своей досаде, Ора осознала, что в очередной раз не прислушалась к голосу разума. Но не отступать же теперь, в самом деле.

    Надо было нажаловаться на Шатийона маркизе, та бы мигом окоротила бестактного юнца, - шепнул ехидный внутренний голос. Ну вот еще, не стану же я вечно прятаться за юбку мадам де Тианж, - мысленно огрызнулась Ора, и внутренний голос обиженно затих. Вздернув носик и состроив надменную гримаску, подсмотренную у более родовитых дам, она негромко окликнула молодого человека:

    - Месье де Шатийон, позвольте Вас на пару слов, - и, убедившись в том, что призыв ее услышан, добавила чуть тише. – Мне крайне необходима помощь столь светского кавалера, как Вы, в весьма деликатном вопросе.

20

Отправлено: 15.04.14 00:23. Заголовок: Филипп I Орлеанский ..

Филипп I Орлеанский

Как всегда, она сама все испортила. А ведь так хорошо все началось.
Ее Высочество послушно поднесла к лицу надушенный платочек, вдохнула уже сделавшийся знакомым аромат, который источали кудри и кружева на шее Филиппа, и с грустью подумала, что два незадавшихся тет-а-тет подряд уже не спишешь на неудачную случайность. Нет, это самое настоящее невезение. Рука Месье, обившая ее талию, ослабла, а вместе с ней утратило силу и волшебство момента. Или нет?

Генриетта подняла глаза на мужа, пытаясь в темноте прочесть выражение его лица. Почудилось ли ей, или в голосе Филиппа и впрямь промелькнула нотка то ли смущения, то ли неловкости. Должно быть, он уже жалел, что поддался внезапному порыву и сменил общество своих любимцев на уединение с молодой женой, от которой было так мало проку.

- Кто бы мог подумать, что вы так невысоко оцените турецкие дары, Филипп, - ей надо было заставить себя улыбнуться, чтобы не выдать разочарования. Супружеская жизнь оказалась похожей на качели: надежды и ожидания то взмывали вверх, то неслись вниз так стремительно, что захватывало дух. – А я уже собралась всерьез поторговаться с вами и больше пяти поцелуев за отрез не уступать. Но зачем же нам посылать к сундуку посторонних? Разве супруги не могут договориться сами?

Дележ шелков и парчи в тишине гардеробной мало походил на семейную идиллию, как ее представляла себе новобрачная, но все же, в нарисовавшейся перед ней картине утренних переговоров было свое очарование, сделавшее улыбку вполне искренней.

- Ой нет, никаких статс-дам и фрейлин, - поспешила согласиться она с мужем. – Только вдвоем, как сейчас. Тем более, что я уверена: никто из моих дам и ваших кавалеров не сможет лучше вас угадать, какой из присланных шелков мне более всего к лицу. Но… утром? По правде говоря, не знаю, не просплю ли. Вы ведь не разбудите меня, когда… когда…

Минетт запнулась, заливаясь краской при мысли о том, что сегодня снова заснет не одна, а проснется в пустой постели. Наверное, так и должно быть. Никто не потрудился посвятить ее в такие тонкости, но всем при дворе было известно, что король каждый вечер, после церемонии отхода ко сну, отправляется к королеве в сопровождении своего камердинера, а утром возвращается в свою опочивальню к столь же церемониальному подъему. Отчего же и ее супругу не поступать точно так же? Ведь сегодня утром она бы умерла от стыда, если бы ее свита застала их вдвоем в постели. И все же, неужели ей никогда не узнать, каково это – просыпаться тоже не одной?

Ее Высочество встряхнула завитыми локонами, гоня прочь мысли, недостойные сестры и кузины королей. Да и вообще, лучше не думать о предстоящей ночи. Душная полутьма за гардинами пугала ее куда меньше, чем глухой сумрак парчового полога. Если бы супружеский долг исчерпывался поцелуями, разве не была бы она счастливейшей женщиной на свете? Но с поцелуями ей, как раз, и не везло. Вот и сейчас все шло к тому, что они с Филиппом, гонимые неумолимым временем, вынырнут из этого уютного кокона, чтобы вернуться в тоскливое общество двух черных королев, которому так не хватает присутствия лучезарного кузена Людовика.

- Как мне не хочется возвращаться, - неожиданно для себя созналась Минетт, пряча одолженный ей платок за корсаж платья. – Мы правда должны, Филипп? Я бы… я бы лучше осталась здесь до самого турнира. Знаю, знаю, это трусость, но мне так нехорошо от всех этих взглядов, оценивающих мое платье, взвешивающих мои драгоценности, пытающихся прочесть по моему лицу, довольна ли я. И так хочется, чтобы уже наступило утро!


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Галерея Дианы