Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Красная комната, 2


Дворец Фонтенбло. Красная комната, 2

Сообщений 1 страница 20 из 22

1

Отправлено: 17.07.14 18:01. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Красная комната, 2

    4 апреля 1661 г.

    Тайная комната, избранная королем и графиней де Суассон для их личных свиданий.

https://b.radikal.ru/b00/1902/0e/4a574b9d6ce4.png

2

Отправлено: 18.07.14 00:50. Заголовок: Не успело последнее ..

// Королевская дорога в Фонтенбло. //

4 апреля, около часа ночи.

Не успело последнее слово сорваться с губ Людовика, как он тут же пожалел об отданном приказе. Зачем было звать за собой лейтенанта мушкетеров, когда он мог передать пакет с приказом об освобождении дю Плесси-Бельера через Бонтана. Глупо было подозревать верного гасконца в нескромности, но следовало ли пренебрегать осторожностью настолько безрассудно? Он повернул лицо к Олимпии, спрашивая взглядом ее позволения довериться лейтенанту мушкетеров.

- Так будет лучше, сердце мое, - прошептал он в самое ушко графини, касаясь ее локонов губами, - Мы отошлем приказ с мушкетером и позабудем обо всем со спокойной совестью... до утра, любовь моя, ничто и никто не помешает нам.

Он хотел шепнуть еще что-то более легкомысленное и предназначавшееся только для сердца его возлюбленной, но своенравный конь под ним, выразил собственную волю. От угрозы падения на ступеньки дворца их спас оказавшийся рядом мушкетер, ловко подхватив графиню на руки. Людовику оставалось только со всей силой натянуть повод непослушного жеребца и успокаивающе похлопать его по шее.

- Господин лейтенант, следуйте за нами, - коротко приказал король и протянул руку Олимпии, в его глазах блеснул нетерпеливый огонек, а на губах появилась улыбка, стирая мимолетное недовольство. Он был только начинающим похитителем красавиц, быть может, его возлюбленная будет терпелива к его ошибкам и позволит ему совершить еще одну попытку? И быть может не одну? - говорил его взгляд, тогда как губы нежно целовали протянутую ему руку.

Не смотря на глубокую ночь, в нескольких окнах дворца виднелся свет. Идя по гравиевой дорожке к потайной двери у лестницы, которая вела к коридору, примыкавшему к Красной комнате, Луи вглядывался в освещенные окна, гадая, чьи это могли быть покои. Может быть, это Ла Рейни дремлет над отчетами своих соглядатаев у себя в Канцелярии? Или Кольбер просчитывает схемы займов для пополнения королевской казны? Или это были окна кого-то из статс-дам королевы-матери?

- Как странно, моя дорогая, мы живем в этом дворце по меньшей мере по несколько месяцев в году, но я так и не запомнил расположение покоев... кто бы это мог быть? Вон там... второй этаж, третье окно слева от часовой башни, - он указал рукой позади себя, - Мне показалось, что я видел чью-то тень. Наверное просто показалось, в такой темноте все может показаться. Госпожа Луна весьма легкомысленно отправилась на покой, оставив нас без своего сияния.

Улыбаясь собственной шутке, Луи наконец вернул себе покой и уверенность, в конце-концов, они вернулись в его дворец, и он, как король, был властен возвращаться с кем он желал и когда желал. Отчего вдруг эта неуверенность в собственных действиях и недоверие мушкетерам? Разве хоть один из них поступится собственной честью и промолвит хоть слово о ночном выезде из Фонтенбло?
И все же, тихий голос шептал в глубине сердца о необходимости быть благоразумным, если не ради себя самого, то ради Олимпии.

- Господин лейтенант, я прошу Вас лично проследить за тем, чтобы возвращение кареты и слуг графини не привлекало ненужного внимания, - приказал Луи, когда они остановились возле потайной двери, скрытой за буйными зарослями плюща.

В нерешительности, идти ли вперед первым или предоставить это право лейтенанту, Луи помедлил перед дверью, и в ту же минуту послышался тихий скрип замка, отворяемого изнутри, словно кто-то дожидался их появления.

3

Отправлено: 18.07.14 16:21. Заголовок: Нет, Олимпия не имел..

Королевская дорога в Фонтенбло.

Нет, Олимпия не имела ничего против общества лейтенанта мушкетеров, прекрасно понимая, что тот вовсе не последует за ними в святую святых, скромно именуемую «Красной комнатой», чтобы до утра бдить у королевского ложа со шпагой наголо. Слава богу, времена Фронды, когда подобные предосторожности были не только не лишними, но и обязательными, остались давно позади, и графу, в лучшем случае, предстояло несколько минут ожидания в маленькой прихожей, где обычно караулила свою госпожу Симонетта. Ровно столько, сколько потребуется, чтобы составить, подписать и скрепить печатью приказ об освобождении дю Плесси – при условии, что Туссен Роз, первый секретарь Его Величества, доставшийся Людовику в наследство от кардинала Мазарини, уже не подготовил требуемый документ на подпись.

Так что ни единого возражения не слетело с губ графини – она лишь озорно улыбнулась, выскальзывая из объятий возлюбленного, занятого обузданием нервно гарцующего жеребца. Впрочем, большая часть улыбки вместе с полуиспуганным, полувосторженным возгласом досталась мушкетеру, ловко подхватившему Ее Светлость, чтобы с поклоном опустить свою добычу на ступеньку лестницы.

- Благодарю вас, сударь, - смеясь, воскликнула мадам де Суассон. – Ваша проворность спасла мою торопливость от конфуза. Считайте меня своей должницей. Сир?

Она протянула руку соскочившему с лошади Людовику, готовая следовать за ним куда угодно – особенно если это «где угодно» обито алым штофом и украшено великолепным ложем из черного дерева, достаточно широким, чтобы вместить все прихоти и шалости, способные прийти в голову ненасытным любовникам.

Знакомая дорожка смутно белела в темноте, гравий весело похрустывал под ее каблуками, тихо звенели шпоры мужчин. Олимпия глубоко вдохнула весенний воздух – долгое путешествие в душной карете, наполненной отчаянием и желанием, осталось где-то далеко позади. Она с любопытством глянула на светящееся окно, привлекшее внимание короля, и беспечно пожала плечами:

- О, не сердитесь на госпожу Луну, Ваше Величество, в ней куда больше деликатности, чем легкомыслия – подумайте, как легко было бы заметить нас из окон замка, сияй она в полную силу. Что же до расположения покоев, то я теряюсь в нем так же, как и вы, сир – ведь каждый год управляющие замка тасуют нас, как карты в игральной колоде, и лишь ваши апартаменты остаются неизменными. Вспомните, прошлой осенью я жила там, где нынче разместилась Мадам, и вы…

«…поднимались ко мне по потайной лестнице из сада…» Графиня умолкла, прикусив губу – стоило ли напоминать Людовику об этой лестнице, по которой он нынче мог с такой же легкостью незамеченным пробираться в апартаменты герцогини Орлеанской? К примеру, чтобы извиниться за столь шумное похищение в вечер свадьбы… ну или с менее покаянными намерениями. Сердце кольнуло, и Олимпия недовольно встряхнула головой, гоня прочь глупые домыслы. Она любима – единственная и всемогущая госпожа королевского сердца. Могут ли быть сомнения? Нет, нет, трижды нет!

Ей следует забыть о первом вечере в Фонтенбло. И о втором дне тоже. Особенно о первой его половине. Забыть. Навсегда. Теплый ветер коснулся щеки, неся с собой нежный аромат цветов, и в его дуновении графине почудился смоляной запах сосновых игл и терпкая горечь безжалостно смятой травы. Так явственно, что она зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, в них брызнуло таким ярким светом, что Олимпии пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем она различила силуэт Бонтана с трехсвечным канделябром в руке.

- Как я рада снова видеть вас, месье Бонтан! – воскликнула Ее Светлость, будто рассталась с господином Незаменимым добрый месяц тому назад, а вовсе не сегодняшним утром. То есть, уже вчерашним.

Первый камердинер Его Величества почтительно склонился перед королевской фавориткой – впрочем, скорее уж перед королем, галантно пропустившим даму вперед себя вопреки всем требованиям этикета. На лице месье Незаменимого легко читалась смесь облегчения и досады, которую Олимпия списала на безнадежно остывший ужин. Или его следовало считать безнадежно остывшим завтраком?

- Кстати, я совершенно не голодна, - поспешила она успокоить Бонтана. – К тому времени, когда пакет от Его Величества попал, наконец, в мои руки, я уже успела отужинать, и мой аппетит еще не проснулся с дороги. Бокала вина и кусочка холодной курочки было бы более чем достаточно.

Олимпия глянула на Луи и добавила с легкой улыбкой, чтобы не дать ему призадуматься о том, что могло задержать королевский приказ до самого ужина:

- Но, разумеется, я говорю лишь за свой аппетит, а никак не за королевский.

4

Отправлено: 18.07.14 20:41. Заголовок: Во взглядах, которым..

Во взглядах, которыми обменялись влюбленный король и его фаворитка, д'Артаньян видел легкое замешательство и нерешительность. Зная характер короля и особенно его нелюбовь афишировать личные отношения, граф понимал, что присутствие лично его и тем более его мушкетеров было нежелательным. Чем скорее он исчезнет с глаз долой, тем большую услугу окажет самому Людовику, а также графине. Он сделал предупреждающий знак мушкетерам, спешился и отдал поводья своего коня ординарцу.

- Господа, вы можете быть свободны до утра.

Оглядев всех шестерых со всей надлежащей суровостью, лейтенант заметил веселую улыбочку на губах того из них, который помог графине де Суассон сойти с лошади.

- Ланжевен, я надеюсь на Ваше благоразумие, - произнес д'Артаньян, в его голосе прозвучало столько строгости и скрытой угрозы, что улыбочка на губах молодого человека мгновенно растаяла.

- Да, месье.

- То то же. Господа, желаю вам доброй ночи.

- Ага... если никто в бега податься не решит, - послышалось чей-то тихий голос, но д'Артаньян уже не расслышал его, бросившись догонять короля и графиню.

Гравий, покрывавший дорожку вдоль дворцовой стены, мерно шуршал под ногами, заглушая тихие голоса Людовика и Олимпии, чему собственно граф был рад, поскольку не хотел услышать ничего из их личных бесед даже помимо воли. Приказ, из-за которого король приказал ему следовать за ним, занимал все мысли д'Артаньяна. Он так и не успел выяснить, какую именно роль сыграл в собственном аресте дю Плесси-Бельер, но был уверен в том, что не только сама королева имела основания желать его заточения в Бастилии или ссылки. Кто-то весьма ловко воспользовался промахом маршала и теперь был бы готов на все, чтобы помешать его возвращению. Но кто же? Быть может, именно этому человеку не спалось глубокой ночью?
Д'Артаньян поднял взор к освещенному окну, одиноко выделявшемуся среди остальных, заметив, что не только ему бросилась в глаза фигура выглядывавшего из-за портьеры человека. Значит, Его Величество тоже видел это? Был ли это один из стражников в дворцовой галерее? Или это окна чьих-то покоев? Впервые за все время д'Артаньян позавидовал Бонтану, первому камердинеру Его Величества, знавшему наизусть расположение всех коридоров, галерей и покоев королевских дворцов. Вот кто наверняка сказал бы, чье это окно.

Луна скрылась. Лейтенант тоже заметил это обстоятельство и послал самому себе глухое проклятие за невольно подслушанный разговор влюбленных. Может, оно и хорошо, что как раз к часу их возвращения, небо затянулось тучами, так что сияние луны не выдало бы их, подумал он про себя, соглашаясь с доводами графини.

- Господин лейтенант, я прошу Вас лично проследить за тем, чтобы возвращение кареты и слуг графини не привлекало ненужного внимания.

- Мои мушкетеры уже спят крепким сном, сир, позабыв про все случившееся этой ночью. Приказ будет отправлен с курьером, никто не удосужится связать его отправку с Вашей прогулкой, сир. Я распоряжусь, чтобы карету на постоялый двор послали без лишней суеты.

Нерешительность, с которой король остановился возле двери, скрытой под густой порослью плюща, показалась д'Артаньяну вполне обоснованной. У него не изгладилось из памяти еще убийство Дуэнде в одном из проклятых потайных коридоров. Да и рассказ Жаклин о случайно подслушанном разговоре Фуке с одним из его наемников, тоже не давал права на беспечность.

- Позвольте, сир, - лейтенант шагнул было вперед короля, но дверь распахнулась и в глаза ударил ослепительно яркий свет от канделябра с тремя свечами, который держал в руке никто иной как сам месье Бонтан.

- Тысяча чертей, - проворчал д'Артаньян загоняя наполовину обнаженную шпагу назад в ножны, - Я было подумал, что нас ждет засада, - извиняющимся тоном добавил он, отступая назад, - Бонтан! Вы что же всю ночь здесь караулили? У меня к Вам как раз вопросец есть, сударь, - заговорил он с камердинером, когда они пропустили впереди себя короля и графиню, прекрасно знавших путь и без помощи проводника, - Чьи это апартаменты, что выходят окнами на двор, что за углом этой стены? Мне показалось, что кто-то... скажем так, страдает бессонницей нынче.

5

Отправлено: 18.07.14 23:16. Заголовок: - Ваше Величество, -..

- Ваше Величество, - Бонтан поклонился королю и затем тут же отвесил такой же почтительный поклон и его спутнице, графине Олимпии де Суассон.

Он ждал их появления с минуты на минуту с раннего вечера, когда Его Величество изволил отбыть из дворца с несколькими мушкетерами под предлогом безотлагательной инспекции дорожных дозоров. Предлог этот, впрочем, был выдуман самим королем на случай, если бы кому-нибудь вздумалось просить аудиенции. Бонтан же был склонен тактично опустить голову и глубокомысленно вздохнуть вместо ответа, предоставляя просителю самому подобрать подходящий предлог в соответствии с тем, насколько смелые и вольные предположения он смел делать относительно времяпровождения молодого короля. Впоследствии всегда можно внести необходимые коррективы в разносившиеся при дворе слухи.

- Я тоже очень рад видеть Вас, Ваша Светлость, - несколько опешив от горячности приветственных слов графини, ответил Бонтан и склонил голову, пропуская Олимпию и короля перед собой.

- Не извольте беспокоиться, мадам, я распорядился, чтобы подали только холодные закуски и фрукты. Месье Ватэль весьма постарался, чтобы доставить всем сюрпризы нынче. Его фруктовые десерты поразительны... да да.

Стараясь не отставать от спешивших в свое любовное гнездышко влюбленных, Бонтан преодолевал подъем по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Не очень то просто поспеть за молодыми людьми, но не оставлять же их без света.

- Какая может быть засада, месье, - ответил Бонтан на ворчливое замечание д'Артаньяна, оборачиваясь на ходу, - Ваши молодцы проштамповали печатями все потайные ходы во дворце. Оставили разве что личные покои короля, да вот этот коридор. Право слово, я даже не знаю, как теперь обеспечить покой для Его Величества, - многозначительно хмуря густые брови с упреком в голосе проговорил Бонтан, - О каком спокойствии может быть речь, если во всех покоях под дверьми стоят или Ваши мушкетеры, или швейцарцы... или прости господи гвардейцы господина де Варда. Те и вовсе что полицейские ищейки. Изволили учинить обыск даже мне! Мне, господин лейтенант. Когда я нес корзину с бельем... эм, гардероб Его Величества. Сущий бардак, доложу я Вам, - понизив голос до шепота договорил Бонтан и поспешил было открывать двери перед королем и графиней, когда вопрос, заданный гасконцем застиг его врасплох, - А чьи это окна... там, кажется, покои королевы-матери... или память изменяет мне?

6

Отправлено: 19.07.14 02:06. Заголовок: Невозможно было серд..

Невозможно было сердиться, когда рядом с ним была Она. Все, что занимало его мысли, не изглаживалось лишь силой одного присутствия мадам де Суассон, но в душе короля вселялась уверенность в решениях, в которых он сомневался, твердость в отстаивании своей правоты. Но больше того, было неизбывное ощущение полноты своего счастья, которое ничем не объяснить и не высказать. Одной улыбки во влажном взоре чарующих глаз было достаточно, чтобы вызвать ответную улыбку и разгладить нахмуренный лоб.

Людовик сгорал от нетерпения скорее остаться наедине с Олимпией, чтобы ответить на все ее улыбки так, как ему хотелось в глубине сердца - захватить неутомимыми ласками, увлечь бурным потоком признаний и поцелуев, отвлечь от всех забот, даже самых шутливых и легкомысленных, и особенно от тех, ради которых их сопровождал лейтенант мушкетеров.

Что-то она сказала о своих бывших покоях... а ведь именно эти покои теперь занимала Мадам. Не к ней ли поднимался юный Виллеруа, возбудив самые недобрые подозрения в отношении благонравия его собственных помыслов относительно кузины? Занятно было бы узнать, в чью именно комнату так влекло маркиза, что он пренебрег всеми запретами, и ради чьих глаз он посмел покуситься на личную прерогативу короля прогуливаться во внутреннем саду? Улыбаясь этим вопросам, которые он задавал себе уже безо всякой досады и злобы в адрес месье танцмейстера, Луи поднимался по каменным ступенькам потайной лестницы, крепко удерживая руку Олимпии. Он поделится с ней этими маленькими загадками, но позже... о, это сладостное слово позже, сколько невыразимого волнения вселяло оно в груди.

- Осторожнее, любовь моя, - шептал он, поднимаясь первым по винтовой части лестницы, - Здесь есть истершиеся ступеньки... с них легко соскользнуть вниз.

Он говорил это на итальянском и так тихо, что слышать его шепот могла только Олимпия, но волноваться о том, что их услышат, не было нужды, так как его голос достаточно заглушался громким басовитым ворчанием Бонтана и не менее громкими ответами дАртаньяна.

- Королевский аппетит, - со смехом поддарзнил Людовик и, воспользовавшись тем, что они поднялись достаточно далеко от своего сопровождения, наклонился к лицу Олимпии, чтобы украсть мимолетный поцелуй с ее улыбки, - Обожаю тебя, сердце мое. Единственный голод, который я сейчас ощущаю, это голод по твоей любви. Я едва дождался вечера, чтобы отправиться на встречу к тебе. Если бы не старый гасконец, я бы поехал за тобой в Париж. Я не умею ждать, ты же знаешь, - слукавил он, хотя, и он сам, и его фаворитка, прекрасно знали, на какие чудеса терпения он был способен при необходимости, - Ты бы позволила мне поужинать у тебя в отеле, если бы я прибыл вместо курьера? - спросил он, шутя, и заглянул в лицо Олимпии, угадывая в темноте ее черты, - Ты здесь, и это все, что я хочу знать, сердце мое, - произнес он поднося к губам ее руку, - Пусть только эти господа поскорее оставят нас.

Поднявшись к двери в маленькую прихожую, соединявшую их уютное прибежище с коридором для прислуги, Людовик остановился и прислушался. Снизу доносился звон ударявшихся о каменные ступеньки шпор и вторивший им басовитый  голос. Озорная улыбка осветила лицо короля. Он схватил графиню за руку и увлек за дверь внутрь их комнаты, некогда обитой красным штофом, что собственно и послужило причиной для названия ее Красной.

- Я люблю тебя, - прошептал Луи, захватив добычу в объятия, - Сгораю от нетерпения, - признался он, покрывая лицо и шею Олимпии горячими поцелуями, - Один поцелуй... или я не выдержу ворчаний Бонтана, - полушутливо, полусерьезно потребовал он, касаясь любимых губ.

7

Отправлено: 25.07.14 00:28. Заголовок: Как это похоже на Лу..

Как это похоже на Луи – предупреждать об опасности на лестнице, по которой она могла бы взбежать с закрытыми глазами, так хорошо ноги Олимпии знали каждую ступеньку, каждый виток лестницы, каждую щербинку на старинных дубовых перилах, по которым скользила правая ладонь, пока левую согревали пальцы возлюбленного. Но протестовать против педантичной заботы не хотелось, и она молча улыбалась, поднимаясь к тайному прибежищу своей преступной – перед людьми и богом, но не перед сердцем – любви.

Голод по ее любви! О, как хорошо знала она сама этот неодолимый голод, погнавший ее в ночь в Фонтенбло, невзирая на риск нарваться на грабителей или, что уж там, просто оказаться в придорожной яме со сломанным колесом или того хуже, в перевернутой лошадьми карете, без шанса на помощь со стороны других путешественников, не рискующих выходить ночью на Большой королевский тракт.

- Твой голод был так силен, сердце мое, что я почувствовала его за сорок миль, и гнала лошадей всю дорогу, чтобы не дать тебе умереть от истощения, - улыбнулась Олимпия. – Поверишь ли, я тоже не умею ждать.

Вкус поцелуя таял на губах, а вслед за ним растаяла и улыбка, стоило лишь представить себе Людовика, радостно врывающегося в комнату, где они с дю Плесси уютно устроились у камина. Нет, положительно, надо будет поставить свечку мадонне, пославшей королю столь действенное сдерживающее средство в лице неколебимого графа д’Артаньяна.

- Не думаю, что тебе понравился бы ужин в обществе моей свекрови и ее гостей, но я бы придумала способ утолить королевский голод в более уединенном месте, - тем не менее, отшутилась графиня, щурясь в темноте в попытке разглядеть Его лицо.

Нет, это не мог быть намек или ловушка – откуда Луи знать, с кем и как она провела этот вечер? Тем более, что он остался позади, и память о нем уже делалась зыбкой и смутной – настолько, что Олимпия не смогла бы сейчас вспомнить, что такого важного успел поведать ей маршал под сенью старых деревьев отеля Суассон. Все, что имело значение, было рядом – сильное, хищное, нетерпеливое, готовое по первому ее знаку, а то и не дожидаясь знака, скрыться со своей добычей в логове и там, без помех и посторонних глаз…

Она прикрыла глаза, едва дыша от предвкушения, уступая королевской воле, так созвучной ее желаниям.

- Целый день без тебя, amore – небо, как я соскучилась! - добавить, что ее нетерпение обжигает не меньше, времени не хватило – голова уже шла кругом, и тело плавилось и плыло, растопленное жаркой лаской.

Голоса лейтенанта мушкетеров и Бонтана стихли за дверью – должно быть, из нежелания мешать уединению Его Величества.

- Один поцелуй, Луи, один! – Олимпия нехотя отстранилась, понимая, что хотя бы одному из них следует сохранить толику благоразумия. – Иначе де Руже рискует заночевать в таверне до утра, так и не дождавшись желанного приказа… а его брат – провести лишний день в Бастилии.

Губы ее чуть изогнулись в легкой усмешке, словно печальная участь маршала волновала ее менее всего, и если она и пеклась об его освобождении, то лишь ради спокойствия короля.

- Надеюсь, тебе удалось узнать, чем дю Плесси-Бельер сумел сыскать недовольство Ее Величества, и убедить королеву простить его? – чуть наклонив голову, Олимпия испытующе заглянула в голубые глаза, ища в них ответ на единственный волновавший ее вопрос – знает ли Он? Или тайна Марии-Терезии так и осталась тайной от ее супруга? – Ты не поверишь, но мне не удалось добиться от генерала ничего вразумительного по дороге из Парижа – и теперь я еще более страдаю от неутоленного любопытства, чем утром. Ба, ненавижу эту манеру очень серьезных мужчин полагать, что важные новости не предназначены для женских ушей.

Она презрительно поморщилась, но недовольная гримаска немедля уступила шаловливым ямочкам на щеках – в конце концов, стоит ли сердиться на слепцов, не видящих очевидных достоинств мадам де Суассон, в длинный перечень которых входят и острый ум, и… собственно, все и не перечислить.

8

Отправлено: 25.07.14 20:51. Заголовок: Д'Артаньян отчая..

Д'Артаньян отчаянно скрывал зевки, слушая сетования королевского камердинера про запечатанные входы в потайные коридоры. Возможно, лейтенант де Ресто и проявил излишнюю педантичность в инспектировании этого лабиринта, но по мнению графа, этого было недостаточно. Ведь именно тем потайным ходом, который соединял покои второго этажа с личными покоями Его Величества воспользовался управляющий Фуке, ныне уже бывший распорядитель свадебных торжеств.

- Ну ну, Бонтан, не преувеличивайте... бардак это в Лувре, между прочим. Вот там, к Вашему сведению, устроили настоящий кавардак в архивах придворных рекомендаций. Черт возьми, узнать бы, чья рука... хотя нет, тут знать бесполезно. Бездоказательно, бездоказательно, - хрипло прокашлял он в кавалерийскую перчатку из плотной кожи, - Он каждый раз ускользает от всех обвинений, тысяча чертей.

Не заботясь о том, что его ворчание было на слуху у Бонтана, д'Артаньян неторопливым шагом поднимался следом, прекрасно зная, что шедшие впереди них король и графиня наверняка спешили оказаться наедине. Надолго ли? По своему опыту граф знал, что или сам король или же его фаворитка непременно вспомнят о незавершенных делах, так что ждать долго не придется.
Войдя в скромно обставленную комнату, служившую приемной, мушкетер бросил шляпу на стол и тяжело выдохнул, после чего устроился на табурете возле входной двери, готовый подняться и бежать исполнять королевский приказ в любую минуту.

- Простите господ гвардейцев, Бонтан, им невдомек ни вежливость, ни любезное обхождение. В отличие от мушкетеров, - ловя себя на том, что готов сорваться в полемику извечного соперничества между собой двух элитных полков, граф хлопнул себя по голенищу сапога, - Нет, не слушайте меня... что там, мушкетеры или гвардейцы... никто ровным счетом не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит, а потому подозревают всех. Вот и я нахожу все подозрительным и требующим внимания... даже появление чьей-то фигуры в единственном освещенном окне. А быть может это всего лишь бессонница кого-нибудь из статс-дам Ее Величества.

Он продолжал разглагольствовать о последних событиях, о новостях, привезенных д'Эрланже и де Сент-Аманом из Парижа, о странном стечении обстоятельств, при которых пропадали то одни, то другие ценности и шкатулки. И даже люди. Слава богу, с Бонтаном можно было говорить обо всем без опасения, что тот побежит докладывать Ла Рейни или кому-нибудь из власть рвущих, как прозывал гасконец старую клику царедворцев, стремившихся проторить себе путь в Королевский Совет, а еще лучше в личные королевские советники. И пока звучал его собственный голос, д'Артаньяна не заботило то, что происходило за дверью, ни то, что стоило ему умолкнуть в маленькой приемной были бы слышны не только голоса, но и произносимые королем и графиней слова.

9

Отправлено: 25.07.14 23:28. Заголовок: Легкое облачко разоч..

Легкое облачко разочарования промелькнуло на королевском челе, но испытующий и одновременно с тем нежный взгляд янтарных глаз медом разливался в сердце Луи,  не давая и секунды на то, чтобы выразить свое недовольство.

- Ах да... герцог. Мы обязаны ему этой встречей и твоей безопасностью... Боже мой, - Людовик провел ладонью по глазам, вдруг осознав, что сам призвал возлюбленную пуститься в путь на ночь глядя, даже не позаботившись послать вместе с курьером дюжину мушкетеров для ее охраны, - Я глупец... Клянусь Богоматерью, я выполню любую просьбу герцога, если ему вздумается просить меня... Все. Все, что угодно за то, что он привез тебя, любовь моя.

Легкая усмешка тронула губы Олимпии, когда она помянула имя брата герцога де Руже, и Луи улыбнулся в ответ.

- Неужели герцог устоял против твоих чар и не уступил ни капельки новостей о злоключениях своего брата? О... - он рассмеялся так громко, что испугавшись, как бы на шум не вбежали дожидавшиеся их в приемной граф д'Артаньян и Бонтан, тут же сам прикрыл рот ладонью, - Вот это стоик... или герцог и в самом деле влюблен? Об этом поговаривал как-то де Лозен. Кажется, месье де Руже безответно и безоглядно влюблен в юную герцогиню Орлеанскую, нашу кузину. Но, что там... де Лозен горазд повторять слухи, витающие в Большой Приемной. Бог с ним... с герцогом, - махнул рукой Луи и поискал глазами колокольчик, чтобы вызвать Бонтана и лейтенанта мушкетеров, - Мой секретарь подготовил приказ еще днем. Но я не отослал его... - задумчиво проговорил король, по привычке принявшись отбивать пальцами такт по столешнице, - Не решил еще.

Он снова улыбнулся, взглянув в лицо Олимпии. О, эти прекрасные очаровательные ямочки на ее щеках, это игривый взгляд теплых янтарных глаз, эта чарующая улыбка соблазняющих к поцелуям коралловых губ.

- Лишний день вдали от Фонтенбло был бы только на пользу бравому маршалу Сердец. Ее Величество показала себя весьма оскорбленной его поведением, но не пожелала высказаться яснее. Может быть... - он взглянул в глаза гофмейстерины королевы, но отказавшись от пришедшей в голову мысли, продолжил, - Я не стал бы спешить с вызволением дю Плесси до того, как разрешится вопрос о его помолвке с мадам д'Отрив. Не то чтобы я был против столь внезапного решения жениться, но сдается мне, в этом замешаны совсем другие интересы. Я не дал свое согласия покуда, но ведь это всего навсего формальность.

Он отпустил Олимпию от себя, позволив скинуть с плеч теплый дорожный плащ, чтобы вновь привлечь в жадные объятия. Не замечая, сколь пристальный интерес вызвали его изречения, Людовик наклонился к шее возлюбленной, согревая прохладную кожу жарким дыханием.

- Достигнув возраста, когда он имеет право жениться по собственному выбору, сохраняя титул и поместья, свои и своей будущей супруги, маршал волен поступать как ему вздумается. Но маркиза, его мать... - продолжал король, уже шепотом, словно опасаясь, чтобы их подслушал даже ветер, свистевший в каминной трубе, - Видела бы ты с каким лицом она приняла меня. Что-то в этом не так... Я не знаю, что именно, но подозреваю, что не обошлось без очередного маленького "недоразумения". Наш маршал непревзойденный мастер попадать в подобные скандалы. На днях матушка грозилась женить его после первой же выходки.

10

Отправлено: 27.07.14 01:23. Заголовок: - Не решил? Но отчег..

- Не решил? Но отчего же?– недоверчиво переспросила Олимпия, прекрасно зная, что нерешительность не входила в число королевских недостатков. С другой стороны, и поспешностью решений Людовик никогда не отличался, предпочитая тщательно обдумать все «за» и «против». А это значит, что в деле дю Плесси были «против».

Единственным «против», приходившим в голову, была королева. Выходит, Людовику не удалось ее умаслить и выпросить прощения для своего любимца? Тогда понятно, отчего он медлил, не желая огорчать Марию-Терезию возвращением маршала против ее воли.

- Ее Величество показала себя весьма оскорбленной его поведением, - продолжал меж тем король, будто угадывая ее мысли и спеша дать им подтверждение.

На миг Олимпии показалось, что он намерен просить ее заступиться за дю Плесси перед королевой, и она уже готова была возразить, напомнить, что отнюдь не входит в число конфиданток Марии-Терезии и скорее навредит, чем поможет своим заступничеством. Но Луи, по всей видимости, и сам отказался от этой идеи, ибо просьба так и не прозвучала. Можно было расслабиться и…

Улыбка, сделавшаяся было шире, застыла на ее губах. Не веря своим ушам и не доверяя лицу, графиня опустила голову и принялась развязывать шнурок плаща. Пальцы не слушались – нервно дернув конец шнурка, она лишь туже затянула узел и уже всерьез закусила губу, не скрывая досады. Помолвка? Мадам Отрив? Олимпия знала молодую вдову – как обер-гофмейстерина двора королевы, она сама подписывала патент для новоиспеченной статс-дамы и принимала у нее присягу. Старшая дочь герцога де Виллеруа была красива особой, утонченной красотой – увидев ее в первый раз, графиня вспомнила бледные лики и тонкие, изящные персты золотоволосых и длинношеих мадонн со старинных полотен, украшавших палаццо Барберини. Таких женщин хочется лелеять и защищать – стоит ли удивляться, что…

Стоит! Ярко, отчетливо вспомнился полдень в покоях королевы, осколки оконных стекол на полу, и смущенное, растерянное лицо дю Плесси, уверявшего перепуганную королеву, что он ошибся окном, желая оставить букет фиалок одной из дам ее свиты. Кому он солгал тогда – Марии-Терезии или ей? Если ей, то… Canaglia! Мерзавец!

Плащ, уступив, скользнул таки на пол, и Олимпия запрокинула голову, подставляя под поцелуи шею и плечи, едва прикрытые газовой шемизеткой вечернего платья.

- Я не ослышалась? Дю Плесси и помолвка? Скажи, что ты шутишь, - к счастью, в ответ на шепот можно было шептать сквозь зубы – выходило почти страстно.

Поцелуи обжигали нежную кожу под сбившимся кружевом корсажа, но в груди было холодно, и сердце больно стукалось о ребра, мешая дышать.

– Скажи, что это розыгрыш, Луи, - почти простонала она.

11

Отправлено: 27.07.14 21:40. Заголовок: Не видя выражения ли..

Не видя выражения лица возлюбленной и увлеченный ласками, Луи не расслышал в страстном шепоте ноток гнева. Удивление же графини было настолько созвучно его собственному, что король не воспринял его как что-то из ряда вон выходящее. Да и кто не рассмеялся бы шутке о скорой помолвке дю Плесси, прослывшего самым злостным ненавистником брачных уз и каких-либо обязательств перед женщинами.

- Я бы и сам принял это за шутку, любовь моя, - ответил он, покрывая поцелуями ложбинку у самого края корсажа, - Но ты же знаешь, королева последняя из всех при нашем дворе, кто станет шутить. Хоть как-нибудь, - с жаром выдохнул он и оставил обжигающий поцелуй возле пышной волны кружев, - Будь это розыгрыш, то признаюсь, я оказался его жертвой.

Говорить о дю Плесси хотелось все меньше. В тот момент, когда его возлюбленная была так близко к нему, что он мог слышать биение ее сердца, когда оба они таяли от разгоравшейся страсти, менее всего хотелось вспоминать о причинах возникшего между маршалом и королевой раздора. И все-таки, он знал, что не сможет выбросить из головы эту головоломку, равно как и списать со счетов судьбу друга, ни разу не давшего ему повода усомниться в его верности.

- Прости, любовь моя... я должен был отложить этот разговор до утра. Что-то навело меня на мысли о маркизе... ах да, обещание, которое я дал его брату. Герцог все еще ждет нашего приказа на постоялом дворе... - прошептал Луи, ослабив объятия, - Нелепость какая... лучше бы он вернулся в Фонтенбло вместе с нами и выспался в своей комнате. Зачем? Ехать в ночи... Дю Плесси окажется обязанным всем и, в том числе, и нам с тобой за свое возвращение.

Пытаясь шутить, Луи мрачнел на глазах. Он вспомнил разговор с Марией-Терезией, ее обвинения в адрес маршала, то с каким негодованием она рассказывала о своих подозрениях относительно связи... нет, заговора маршала и графини де Суассон против нее.

- Нелепость какая-то... - снова прошептал Людовик, не пытаясь даже улыбнуться, - Королева обвиняет маркиза во лжи. И эта помолвка якобы выдумана дю Плесси ради того, чтобы оправдать свое вторжение в покои Ее Величества. Я бы и сам поверил в то, что это была всего навсего уловка со стороны маркиза... но его матушка. Я не могу сбрасывать со счетов то, с каким упорством мадам де Руже говорила мне о страстном желании молодых людей обвенчаться... правда, судя по лицу мадам Отрив, которую я встретил лишь мельком, я бы назвал это желание скорее не страстным, а обреченным.

Он обнял Олимпию, склонившись к ее волосам и тихо зашептал, целуя ее локоны:

- Я не могу допустить официального расследования этого дела, любовь моя. Королева склонна обвинять всех. И тебя в том числе.

Почувствовав резкое движение плеч, Луи крепче обнял возлюбленную и, ласково целуя ее волосы, поспешил добавить:

- Нет, я не верю в это. Ты сама рассказала мне, что дю Плесси ворвался в опочивальню королевы тем днем, а я не слушал тебя... Я так и не научился слушать тебя, любовь моя. Сколько раз я отвечал тебе, что знаю обо всем, что все пройдет и все в порядке. За все это время ты должно быть уже устала от моих отговорок? - спросил он, заглядывая в глаза Олимпии, едва освещенные тусклым светом от двух-свечного канделябра, - Я должен был прислушаться к твоим словам и тогда тоже, на озере. Господи, если бы я мог знать наверняка, зачем маршалу понадобилось лезть через окно. Королева сказала мне, что он сослался на то, что перепутал комнаты. Но потом Ее Величество изменила своим же словам и обвинила дю Плесси в намерении подложить в ее покоях порочащие ее репутацию улики. Это абсурдно.

12

Отправлено: 30.07.14 01:19. Заголовок: Олимпия еще не успел..

Олимпия еще не успела отойти от обрушившейся на нее новости о помолвке, когда ее обдало новой волной холода. Королева обвинила и ее тоже? Но в чем же? Что такого успел наговорить королеве дю Плесси, что Мария-Терезия связала их вместе? Она лихорадочно пыталась вспомнить, что именно рассказал ей маршал о своем столкновении с королевой, которое закончилось для него арестом, но голова кружилась – то ли от расстройства, то ли от крепких объятий – и вместо важного и нужного в памяти звучал тихий голос в темноте кареты: «Прости, когда мои глаза обманывают взор твой, прости мне ложь моих улыбок…» Ложь, ложь, ложь – все слова были ложью, все взгляды, все улыбки. Должно быть, именно так господин Первый Сердцеед Двора добавлял к своему послужному списку очередные трофеи, а она, поверив, сама упала ему в руки, как переспевший апельсин. И ведь поверила же! Абсурд какой-то.

- Это абсурдно, - эхом отозвался Луи, возвращая ее в кошмарную реальность.

- Улики, порочащие репутацию? Глупость какая, - графиня подняла глаза к небу, давая понять, что она думает о весомости подобных заявлений. - Всем известно, что Ее Величество слишком влюблена в тебя, слишком набожна и – прости, сердце мое – слишком ленива, чтобы сподобиться на поступок, способный кинуть на нее хоть малейшую тень. Слава богу, мы не в состоянии войны с Испанией, чтобы твою супругу можно было обвинить в пособничестве королю Филиппу, в чем некогда обвинил твою матушку кардинал Ришелье. И к тому же, ни для кого не секрет, что королева тебя обожает,

У лжи был горький, противный вкус. Если Ла Валетт участвовал в заговоре против короля, а Мария-Терезия была его любовницей, все могло быть далеко не столь радужно и безупречно. Но Ла Валетт мертв, а королева не сознается. Не должна сознаться.

Олимпия закрыла глаза, чувствуя, как мир зыбко покачивается вокруг нее. Нельзя было удивляться помолвке дю Плесси столь бурно. Это ошибка. В конце концов, лучше уж нежданная помолвка, чем подозрения в адрес королевы.

- Я думаю, что Ее Величество намеренно сгустила краски, amore, - признав ошибку, следовало немедля же ее исправить. Любой ценой. - Видно, жгучее желание избавиться от маршала, да и от меня заодно, взяло верх над здравым смыслом, и в дело пошли несуществующие улики. Но в первом случае королева сказала правду – я лично присутствовала при том, как маршал признался, что перепутал окна, желая попасть в комнату одной из дам, чтобы оставить ей букет фиалок. Полагаю, что речь вполне могла быть о вдове Отрив – столь скромные цветы в ее вкусе – и не удивляюсь, что та расстроена оглаской и не питает особой радости по случаю помолвки. И для нее, и для дю Плесси это, скорее всего, была обычная интрижка, раскрывшаяся волей несчастного случая. Но мадам де Руже, конечно же, воспользуется скандалом, чтобы наконец женить своего блудного сына. Тем более, на столь выгодной партии.

И поделом ему! Она и пальцем не шевельнет, чтобы помешать этой помолвке. И будет в числе первых, кто поздравит жениха и невесту.

Под ложечкой мерзко засосало. Dannazione! Не хватало только ревновать лжеца к его пресной вдове!

- Однако же, истину мы узнаем только из первоисточника, amore – и тем важнее вернуть дю Плесси как можно скорей. Прошу тебя, вели немедленно отправить приказ генералу де Руже… то есть, нет, погоди, – спохватилась графиня, оглядываясь в поисках бумаги и чернил. – Мне надобно послать распоряжения Симонетте, которую я не увижу до утра. Касательно комнаты и платья для утреннего приема у Ее Величества. Ты же понимаешь, это крайне, крайне важно.

На ее счастье, в комнате был секретер со всем необходимым для письма на тот случай, если королю или его возлюбленной вздумается доверить свои чувства бумаге или же написать срочное послание. Олимпия бросилась к секретеру, подняла резную крышку, взяла из стопки лист бумаги и, макнув очиненное перо в чернильницу, набросала несколько строк – торопливо, небрежно, разбрызгивая чернила. Даже не потрудилась присыпать написанное песком, схватила новый лист, и перо снова противно заскрипело по бумаге.

13

Отправлено: 30.07.14 22:28. Заголовок: Слишком ленива и обо..

    Слишком ленива и обожает тебя... эти слова заставили Луи поморщиться как от случайно попавшего на зуб кислого яблока. Мария-Терезия была королевой, испанской инфантой и тем самым заслужила свое положение подле него. Опасные мысли сгустились на душе короля словно грозовые тучи, заставляя его грозно нахмурить брови. Если бы и правда была война с Испанией. Но что тогда? Отправить супругу в монастырь на основании подозрений в государственной измене, о да! Разве не в таких намерениях винила его Мария-Терезия, бросая ему туманные намеки и наговаривая против доверенных людей из его свиты, не смея высказать все свои подозрения достаточно внятно и прямо в лицо? Все эти обвинения в бесчестности намерений дю Плесси, в том, что ее саму пытались очернить и ославить, неужели все это время, пока они были супругами, за безразличием с блеклых голубых глазах инфанты скрывалось столько подозрений и страхов, что она была готова видеть врагов вокруг себя во всех, включая самых верных и близких королю людей?

- Абсурдно и совершенно бессмысленно, - в очередной раз проговорил Луи, вкладывая в эти слова столько горечи, как будто посылал проклятия, - Но почему маршалу вздумалось влезть в окно, да еще и средь бела дня. Если бы он хотел сохранить свою связь с маркизой д'Отрив в тайне, не проще ли было проникнуть в ее комнату через коридоры для прислуги? Это не укладывается у меня в голове... и к тому же, как он мог быть уверенным в том, что застанет госпожу Отрив у себя? Ведь если бы не несчастное падение королевы с лошади, вся ее свита оставалась бы на охоте.

Цветы... о, как это по-женски обратить внимание на букетик фиалок в руке кавалера и совершенно не заметить того, что покои королевы вообще-то находятся с противоположной стороны коридора от покоев ее фрейлин. Кроме покоев гофмейстерины, то есть самой графини де Суассон. Людовик недовольно выдохнул и скрестил руки на груди, нет, он уже проходил этой дорожкой и не ступит на нее снова, Она не была и не могла быть замешанной в этом скандале. Как и королева, Олимпия вместе со всеми дамами из свиты Ее Величества должна была быть на Королевской охоте. Откуда маршалу было знать, что они вернутся так внезапно и скоро?

- Откуда и в самом деле? - повторил он этот вопрос уже вслух и тут же удовлетворенно хмыкнул, женщины склонны видеть романтичную подоплеку во всем, даже интригам и козням они готовы придать любовный оттенок, - Я уже склонялся к мысли о том, что маршал вел расследование нескольких смертей, - задумчиво проговорил он, глядя в лицо Олимпии и не желая вновь заговорить о убийстве карлика Дуэнде, невольным свидетелем которого он сделался по пути в ее комнату.

- И думаю, что так оно и было. Фиалки... такой щеголь, как дю Плесси, вполне мог украсить свою перевязь бутоньеркой. Теперь, когда ты напомнила мне об этих цветах, я вспомнил, что замечал у него на груди серебряную бутоньерку с цветами... в день охоты я точно видел ее на нем. Может и раньше тоже?

Он устало зевнул в ладонь и повернулся к двери. Следовало покончить с отправкой приказа и отослать спать Бонтана.

- Ты права, любовь моя, в этом ты совершенно права. Сколько бы мы не гадали относительно мотивов и причин, узнать о них мы можем только от самого маршала. Пусть явится ко двору... как только ему позволит его состояние. Я не желаю чтобы он мчался в Фонтенбло, страдая от едва затянувшейся раны. Разбирательство обождет, - строгим тоном продолжал Луи, отбивая ладонью по поднятой крышке секретера, стоя лицом к двери, - Я поручу это графу де Сент-Эньяну. Он человек чести и к тому же обер-камергер двора. Королева будет вынуждена согласиться с его выводами, какими бы они не были. Я все-таки остаюсь слишком пристрастным лицом в этой ситуации.

Слыша скрип пера, бегущего по бумаге, Луи успокоился, найдя для себя незыблемые доводы в том, что какие бы обвинения не воздвигала на дю Плесси королева, дело было не в похождениях маршала и не в подбрасывании улик. Дуэнде. Дуэнде погиб на подступах к покоям королевы, в том самом коридоре, который соединял потайную лестницу с покоями фрейлин из свиты королевы.

- Чем больше я думаю об этом деле, сердце мое, тем больше уверяюсь в том, что дело было не в любовных похождениях дю Плесси, - заговорил он снова, услыхав шелест складываемого втрое листа бумаги, - Мы с ним были свидетелями убийства, которое произошло слишком близко к покоям королевы. Но я, хоть убей, не пойму, зачем ему понадобилось лезть в окно... чертовщина какая-то...

Помянув черта, король вспомнил о гасконце, с чего языка не раз слетали богопротивные ругательства. Луи виновато улыбнулся возлюбленной и поднял колокольчик, чтобы позвонить.

- Сейчас же отправим приказ... он уже подписан, - зажав язычок колокольчика ладонью, он обнял Олимпию за талию другой рукой и жадно поцеловал, прижав к своей груди, - Теперь все, теперь будем только мы, любовь моя, - говорил он, касаясь ее губ, - А когда наш ветреный маршал вернется, я устрою так, чтобы он не забыл о своем приключении... и о возможной помолвке. На кону честь женщины, и я не намерен спустить ему это.

14

Отправлено: 13.08.14 16:22. Заголовок: Ну вот, разговор так..

Ну вот, разговор таки свернул на убийства.
Олимпия отложила перо, рассеянно глянула на чернильное пятно, украсившее один из пальцев. Как большинство своих современниц, писать она не любила, предпочитая пользоваться услугами секретаря, посему почерк графини не отличался ни ровностью, ни аккуратностью, ни разборчивостью – качествами, которые еще не одно столетие будут оставаться прерогативою мужчин. Она и сама осознавала эти недостатки, и потому тонкие брови мадам де Суассон недовольно хмурились, пока она перечитывала послание, адресованное этому… этому мерзавцу. Вся былая ненависть к дю Плесси всколыхнулась из глубин сердца и стояла в горле тяжелым, горьким комом.

Краем глаза она заметила движение в свою сторону, спешно свернула записку и вложила ее в письмо для Симонетты, прежде чем рука Луи обвилась вокруг ее стана. Честь женщины! Воистину – и не одной. И пусть, в отличие от вдовы Отрив, ее доброму имени пока ничто не угрожало (клеветнические выпады Фуке не в счет, даже если половина двора и поспешит им поверить), это не мешало Олимпии чувствовать себе обесчещенной. А потому – берегитесь! - повторила она про себя заключительное предостережение в адрес дю Плесси.

- Звони же, amore, и покончим с маршалом на сегодня, - темные очи фаворитки недобро блеснули.

Чем скорее он получит ее письмо и ознакомится с запретом на его прочтение, тем лучше – пусть мучается нетерпением всю дорогу, если сон не избавит лжеца от страданий.

Мучается? Она чуть не рассмеялась горьким, злым смехом. Если все это время в сердце дю Плесси царила молодая вдова, он только усмехнется, сунет записку в карман, решив, что в ней столь привычное ему любовное признание, и забудет о ней надолго. Может статься, так и отдаст мундир брату, не вспомнив вовсе об этом пустяке.

- Сент-Эньян – прекрасный выбор, он так безупречно честен, что Ее Величество не станет возражать против вынесенного им вердикта. Полагаю, что графу придется признать твоего любимца виновным как минимум в незаконном вторжении в покои королевы, оскорбляющем ее величие. Какими бы благими и полными заботы о безопасности короны ни были его побуждения, маршалу не следовало попадаться и давать Ее Величеству повод для подозрений и страхов. Будь с королевой мягче, caro, а с дю Плесси – строже, и Ее Величество успокоится и забудет всю эту нервную и неприятную историю. А вслед за ней забудем ее и мы – ну разве что повеселимся на свадьбе.

И я собственноручно приведу невесту к алтарю, а к жениху потребую приставить пару швейцарских гвардейцев, чтобы не сбежал, - мстительно подумалось графине.

- Звони же! И, чур – больше ни слова об этом деле до самого возвращения арестанта. Впредь я желаю слышать лишь слова любви.

15

Отправлено: 14.08.14 00:44. Заголовок: Арестанта... все-так..

Арестанта... все-таки неприязнь Олимпии к его другу и фавориту была сильнее, чем он желал признавать. Она назвала дю Плесси арестантом и в ее голосе слышались ненависть и некое другое чувство, которое Людовик предпочел бы назвать досадой, памятуя тот факт, что не далее как два дня тому назад оба они сделались центром всеобщего внимания, благодаря неуместной шутке Фуке. О, в тот навет, так ловко подброшенный виконтом во всеуслышание во время Королевской Охоты, даже самого короля заставил поверить во мнимую связь между маршалом и графиней. И если он все еще злился на Фуке за ложный навет на возлюбленную, не стоило ли так же злиться и на маршала?

- Да, я буду суров с ним. И не только ради Ее Величества, - жестко процедил сквозь зубы Людовик, но не выпустил зажатый ладонью язычок колокольчика.

- Но скажи, любовь моя, твоя неприязнь к маркизу... это ведь сугубо из-за его несносного характера и из-за шуточек, которыми он осыпает тебя при каждой встрече? Ведь это... - смягчившись, он с любовью заглянул в глаза Олимпии и крепче прижал к себе, - Ты ведь не думаешь, что я все еще ревную тебя к нему из-за той сплетни? Скажи мне как есть, amore.

Решительный звон серебряного колокольчика раздался неожиданно и тем громче, потому что зазвонил он вовсе не по воле короля, а против нее, выскользнув из королевской ладони. Застигнутый врасплох при попытке поцеловать возлюбленную, Луи рассмеялся и ослабил объятия. Он отпустил графиню, чтобы освободить вошедших в комнату Бонтана и лейтенанта мушкетеров от необходимости не замечать столь очевидную близость и деликатно отводить взгляды.

- Господа, я благодарю Вас за Ваше терпение. Вот письмо с приказом для герцога де Руже. Его следует отвезти в Бастилию чем скорее тем лучше. Месье дАртаньян, я всецело полагаюсь на Вас в этом деликатном деле. Вы вольны предпринять любые шаги для того, чтобы обеспечить скорейшее исполнение этого приказа, - Луи многозначительно посмотрел в темные глаза гасконца, - Любые шаги, - повторил он и с легкой усмешкой добавил, - Имеет смысл выслать дополнительный эскорт для сопровождения господина дю Плесси-Бельера в Фонтенбло. Я желаю, чтобы он вернулся сюда с эскортом из Ваших мушкетеров. Это не арест. Но разбирательство по его делу пока еще не улажено, а посему меры должны быть такими же суровыми, как и в отношении любого другого. Я желаю, чтобы при моем дворе более не было заблуждений относительно безнаказанности моих друзей или фаворитов.

Он посмотрел в сторону графини де Суассон и невольная улыбка прогнала тень с его лица. Дю Плесси мог быть дерзким и ветреным, на что Людовик с легкостью закрыл бы глаза, но если он допустил ошибку в ведении порученного ему следствия и злоупотребил доверием, которое оказывал ему сам король, то за это его следовало примерно наказать.

- Месье Бонтан, распорядитесь о нашем завтраке. Утром нас ожидают придворные дела и обязанности, поэтому...

Людовик с мольбой посмотрел в глаза Олимпии. Нет, он не желал и был не в силах отдать этот приказ, видя ее такой. То, что творилось в душе возлюбленной,  было загадкой для него, он мог догадываться о том, что ее огорчало, и именно своим догадкам и предпочел довериться. Оборвать надежду на свидание и утро, которое они могли бы разделить только вдвоем, было жестокостью после того, как Олимпия проделала весь путь от Парижа до Фонтенбло по его первому зову.

- Поэтому пусть подождут. Не беспокойте нас, Бонтан, пока я не вызову Вас. И пусть господа члены Королевского Совета также не беспокоятся. Отныне и впредь я желаю видеть их и слышать тогда, когда я того желаю. Это все, господа.

Последний приказ вырвался как-то резко и неожиданно, по вскинутым вверх бровям камердинера и по тому как вытянулось удивленное лицо гасконца, Луи понимал, что озвучил слишком поспешно то, к чему готовился уже долгое время. Но, что же, когда-то это следовало сделать. И отчего бы не в это самое утро. Он посмотрел в лицо Олимпии и в его серо-голубых глазах блеснул победный огонек. Еще один рубеж взят, еще одна жирная точка над попытками управлять его волей. Отныне, он будет сам составлять свой распорядок. И это будет единственным обязательством для него, непреложным для него самого и для всех.

- Доброй ночи, господа. Я желаю Вам скорейшего сна. Месье лейтенант, я пошлю за Вами, когда я буду готов принять утренний доклад.

16

Отправлено: 14.08.14 22:03. Заголовок: Звонок колокольчика ..

Звонок колокольчика прозвенел требовательно и резко. Задремавший на стуле возле двери Бонтан встрепенулся и выпрямился. Колокольчик затих, издав последнюю жалобную нотку, как будто кто-то зажал язычок... или он покатился по полу? Не имея времени и желания раздумывать о том, что на самом деле происходило за дверью, Бонтан поднялся и поправил свой камзол. После этого он осторожно приоткрыл дверь и просунул голову внутрь. В Красной Комнате было тихо, если не учитывать глубокий вздох, шорох юбок, поспешные шаги и последовавший за ними тихий смех. Следуя своему обыкновению, Бонтан вошел в комнату, не поднимая глаз до тех пор пока к нему не обратятся, и замер в ожидании. Шумный выдох и колыхание шевелюры на затылке подсказало ему, что лейтенант мушкетеров также вошел в комнату и уже выжидательно стоял позади, дыша прямо в затылок камердинера.

Бонтан слушал краткие и четкие приказы короля, молча кивая головой. Как он и ожидал, Людовик не желал, чтобы утром их с графиней отвлекали и тем более тревожили по поводу раннего подъема. Каким образом мадам де Суассон намеревалась объяснить свое опоздание к утреннему приему Ее Величества, Бонтан не интересовался. Но что собирался делать король со всей когортой придворных и интендантов, ожидавших аудиенции уже третье утро подряд? Точнее, что делать со всеми этими людьми господину обер-камергеру, которому так или иначе придется официально уведомить о затягивающемся утреннем расписании приемов? И все же, тон короля не предполагал ни возражений, ни вопросов. Молодой лев желал проявить свою власть и начинал это делать весьма решительно. Правда, начинал он это несколько неформальным образом, но разве он был первым из правителей, кого любовь и привязанность к женщине сподвигла на радикальные перемены?

- Распоряжения о завтраке уже отданы, сир, - с поклоном ответил Бонтан, слыша нетерпеливое дыхание гасконца позади себя, месье ДАртаньяну наверняка не терпелось поскорее отдать честь королю и его фаворитке и удалиться, - Соблаговолит ли мадам отдать приказ относительно ее камеристки и багажа? - тем не менее спросил камердинер, в отличие от нетерпеливого гасконца и не терпевшего возражений молодого короля прекрасно знавший, что ни вечерний, ни тем более утренний туалет дамы не мог обойтись без участия ее камеристок и тем более багажа. Не желая подчеркивать столь очевидное упущение, Бонтан умолк, предоставив графине самой отдать все оставшиеся распоряжения.

17

Отправлено: 20.08.14 00:02. Заголовок: Кажется, она слегка ..

Кажется, она слегка переборщила – тон Людовика не сулил дю Плесси ничего хорошего. Неужели это все таки ревность?

- Ты ведь не думаешь, что я все еще ревную тебя к нему из-за той сплетни? Скажи мне как есть, amore, - тут же тревожно вопросил король, словно отвечая на ее невысказанное опасение.

- О нет, нет, только не это, - Олимпия подняла на возлюбленного ясные очи, радуясь тому, что ей не надо лгать. – Если за моей досадой на Плесси-Бельера и стоит ревность, то исключительно моя. Ты будешь смеяться, но я ревную тебя к нему. А он, в свою очередь…

Отрывистое «дзинь» колокольчика – и любовники отпрянули друг от друга. Недосказанные слова, не случившийся поцелуй повисли в воздухе, такие ощутимые, что графиня не могла не почувствовать неловкость, владевшую первым камердинером, исправно прервавшим их тет-а-тет по первому зову… нет, звону. Почувствовать и посочувствовать.

Олимпия отошла к бюро, отвернулась вполоборота, рассеянно перебирая перья в высоком стакане из голубовато-зеленого китайского фарфора-селадона и стараясь ничем не выдать свою заинтересованность в отдаваемых королем распоряжениях. Нет-нет, помилуйте, все эти дела ничуть не касаются ее. Ну разве что самую малость – глаза ее блеснули, когда Людовик помянул завтрак, но этот мимолетный блеск тут же скрылся в тени опустившихся ресниц. Впрочем, ресницы тут же вновь взлетели вверх, графиня повернулась, чтобы встретить прямой взгляд Луи.

- Вот как? – сами собой чуть слышно шепнули губы.

Нет, Олимпию не удивила внезапная вспышка королевской воли, далеко не первая за эти дни. Она скорее подводила итог тому, что медленно, но неудержимо назревало весь последний месяц. "В нем хватит материала на дюжину хороших королей", - заметил как-то покойный дядюшка в беседе с иностранным посланником, и Олимпия запомнила его слова, произнесенные шутливым тоном, но с наисерьезнейшим видом. О, ей не нужна была дюжина – только один, первый и единственный. И сейчас, глядя в глаза молодого льва, она улыбнулась – широко и победно. Воистину, новое царствование началось – и она будет его царицей, некоронованной, но от этого не менее всесильной.

От подобных мыслей впору было закружиться голове, вот только практичный Бонтан, как никто другой, умел опустить небожителей на грешную землю.

- Ах да, Бонтан, распорядитесь послать за моими людьми и багажом на постоялый двор в Фонтенбло. Моя карета должна вернуться в Париж – я пообещала ее генералу де Руже, который был так любезен, что проделал долгий путь до замка в качестве моего телохранителя. Позаботьтесь, чтобы мои вещи разместили в отведенных мне покоях – их ведь не успели отдать кому-нибудь еще? – разумеется, вопрос был задан в шутку – кто при дворе посмел бы посягнуть на покои королевской фаворитки, дожидавшиеся ее несмотря на отказ графа де Суассон последовать за двором в Фонтенбло?

Не дожидаясь очевидного ответа, Олимпия протянула королевскому камердинеру только что написанную записку.

- Пусть это передадут моей камеристке. Здесь все необходимые распоряжения касательно завтрашнего утра, - она глянула на лейтенанта мушкетеров, молчаливо дожидающегося дозволения покинуть общество короля и фаворитки, и уточнила: - Обычные распоряжения.

В принципе, этого можно было и не добавлять – графиня всецело полагалась на коллективный разум Бонтана и Симонетты, дружными усилиями которых они с Людовиком сумеют вернуться в свои опочивальни и предстать перед изучающими взорами двора в наидостойнейшем виде, каким бы долгим не было завтрашнее пробуждение. То есть, сегодняшнее – беглый взгляд на часы не мог не вызвать вздоха, их ночь стремительно близилась к концу. Тем важнее было не потерять ни единой драгоценной минуты из тех, что им остались.

- Позвольте и мне пожелать вам доброй ночи, господа, - несмотря на проснувшееся нетерпение, она одарила верных слуг государя чарующей улыбкой, стараясь не погядывать лишком уж явно на задрапированный алой парчой альков, который внезапно сделался центром всех ее мыслей и стремлений, вытеснив последние воспоминания об оставшемся на постоялом дворе спутнике.

18

Отправлено: 20.08.14 22:40. Заголовок: Черт подери, и все-т..

Черт подери, и все-таки он задремал!
Звеня шпорами и ворча себе в усы "тысяча чертей", лейтенант прошел в двери Красной комнаты следом за Бонтаном. Его взору тот же час представилась идиллическая сценка прерванного поцелуя двух любовников, которые, как казалось, вовсе не собирались вызывать их с Бонтаном. Не так скоро, по крайней мере. Блестевший на полу колокольчик объяснял легкое смятение на лице графини и досаду во взгляде короля. Следовало сделать вид, что ничего не случилось и граф как умел сотворил над собой усилие, спрятав усмешку в усы.

Дожидаясь, когда Его Величество соизволит первым обратиться к ним, Д'Артаньян оставался стоять со склоненной головой, краем глаза следя за происходившим. От него не укрылась легкая улыбка, осветившая лицо графини де Суассон, поспешно оставившей короля, отойдя к столу. Не укрылось от него и то, что в руках графини был свернутый лист бумаги с письмом, видимо, написанным ей самой. Ночное послание? Кому же? Природное любопытство требовало удовлетворения, но приобретенное с годами благоразумие взяло верх, и д'Артаньян ничем не выдал свой интерес.

- Я сейчас же пошлю курьера на постоялый двор, сир, - ответил он королю, избегая встретиться взглядом с Олимпией де Суассон, - Вы желаете выслать дополнительный эскорт для господина маршала, сир? - с удивлением спросил граф, не уследив за мыслью Людовика, но уловив тень не успевшего еще рассеяться недовольства, быстро исправился, - Я пошлю моих лучших людей, сир.  Ваше Величество, Вы можете быть уверены, что все необходимые шаги будут предприняты.

Высказав столь длинную и бесполезную тираду, гасконец усмехнулся про себя, подумав о том, что видимо, все эта сцена была разыграна лишь с тем, чтобы удовлетворить мадам де Суассон, о неприязни которой к красавцу-маршалу дю Плесси-Бельеру ходили притчи во языцех среди мушкетеров. Д'Артаньян никогда не поверил бы, в обратное, даже зная о витавших в дворцовых кулуарах сплетнях касательно отношений графини и маршала. На его веку ему случалось видеть людей до невозможного несхожих друг с другом, пытаться представить их друзьями, а тем более любовниками, было бы сродни попытке смешать оливковое масло с водой.

Уже готовый выбежать из покоев с такой же стремительностью, с которой он в них вошел, мушкетер снял шляпу, чтобы отвесить подобающий прощальный поклон, когда прозвучало еще одно распоряжение короля. Не то, чтобы он удивился очередному волеизъявлению Людовика, входившего во вкус правления не только двором, но и государственными делами, но вряд ли старый гасконец мог припомнить на своем веку такое утро, когда бы Королевский Совет не заседал в кабинете короля. Пусть и в его отсутствие. Такое вполне входило в ряд обычного. Но отмена заседания как такового, это было нечто новенькое.

Д'Артаньян вперил вопрошающий взгляд в глаза Людовика, не оговорился ли молодой король, однако же, встретил прямой и решительный взгляд серых глаз, лишь отчасти похожий на осторожный и чаще отрешенный взгляд его отца. Король решит сам, когда ему собирать Совет и когда приглашать своих министров. Однако ж, молодой лев был намерен показать и когти, и клыки. Не рано ль?

Но вслух граф не высказал ни свои сомнения, ни заботу о том, что вообще-то королевского внимания ожидали весьма важные вопросы, в том числе и вопрос о приеме верительных грамот турецкого посла.

- Доброй ночи, сир, - ответил д'Артаньян, решив не лишать молодого человека значимости момента, когда на глазах у своей возлюбленной он предъявлял свои законные права на власть, - Доброй ночи, сударыня, - он отсалютовал шляпой и поклонился графине, приняв из ее рук записку для служанки, занимавшую как ни странно, больше чем один лист, судя по плотности пакета.

Как знать, может быть распоряжения молодой женщины относительно ее утреннего туалета и размещения багажа и впрямь требовали больше чем один лист бумаги. Гасконец понимающе кивнул и почтительно приложился губами к руке графини, заверяя тем самым, что все ее распоряжения для него столь же священны, как и распоряжения самого короля.

// Дворец Фонтенбло. Приемная Его Величества. 4 //

19

Отправлено: 24.08.14 18:46. Заголовок: - Я все сделаю, как ..

- Я все сделаю, как Вы велели, мадам, - Бонтан поклонился графине, про себя обдумывая, кого он мог послать в столь поздний час на постоялый двор, да еще и с каретой вместо той, которая привезла мадам де Суассон, задачка выходила даже посложнее тех, которыми обычно любил награждать его король.

- Не извольте беспокоиться, мадам, Ваши покои нетронуты и оставлены за Вами, - он чуть было не проговорился "и графом де Суассон", но как во-время звякнули шпоры кавалерийских ботфорт д'Артаньяна, нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу у него за спиной. Бонтан слегка оторопел, когда из-за его плеча выросла жесткая кожаная крага, схватившая письмо предназначавшееся камеристке графини.

- Да... да, мы сейчас же предпримем все шаги, - хмыкнул камердинер, бросив недовольный взгляд из-под насупленных бровей в сторону мушкетера, галантно приложившегося к ручке графини, - Не извольте беспокоиться ни о чем, сир. Мадам.

Пятясь к дверям, Бонтан отвесил положенное число поклонов королю и графине, и наконец скрылся за дверьми.

Пропустив мимо себя мушкетера, он осторожно закрыл двери, не отходя от них, пока не услышал характерный щелчок запираемого изнутри замка. Теперь все, теперь можно и на покой, конечно же, после того, как он убедится, что люди графини прибыли во дворец и водворены в положенных им комнатах в покоях, графине де Суассон.

- Месье, - требовательно позвал Бонтан, успев догнать д'Артаньяна на винтовой лестнице, - Полагаю, Вы и записку для камеристки мадам графини намерены передать с курьером. Не слишком ли... эхм... не слишком ли это официально для простой записки? - не смотря на кажущуюся неповоротливость из-за своего крепкого телосложения, Бонтан обогнал гасконца и ловко перехватил из его рук сложенную вчетверо записку, - Позвольте, я позабочусь об этом письме. Все-таки, мадам графиня передала его моим заботам.

Не следовало думать плохо решительно обо всех придворных Его Величества, но береженого бог бережет, он будет уверен в том, что исполнил поручение графини только когда сам лично передаст записку в руки курьера.

// Дворец Фонтенбло. Приемная и кабинет Его Величества. 4 //

20

Отправлено: 31.08.14 17:14. Заголовок: Ушли... Луи еще неко..

Ушли... Луи еще некоторое время стоял недвижимый, прислушиваясь к удалявшимся шагам и голосам камердинера и лейтенанта мушкетеров. Только когда звон кавалерийских шпор графа д'Артаньяна стих, он медленно повернулся к Олимпии, все еще стоявшей возле бюро. Торжествующая улыбка медленно исчезла с его лица. Он подошел к дверям, повернул щеколду, подумал с секунду и вновь отвернул ее. Бонтан не станет нарушать запрет появляться до его зова, но стоит ли запирать дверь вовсе?

- Странно... я с некоторых пор перестал чувствовать себя в безопасности в собственном дворце, - невесело проговорил он, - Меня не беспокоят угрозы жизни, это все чушь. Но эти попытки краж... Ты знаешь, что д'Артаньян вчера днем велел прочесать весь парк в Версале и его люди нашли укрытую под ветками и дерном хижину. Похоже на егерскую, но Годар жизнью сыновей клялся, что ничего не знал о той хижине. Кстати, о тайной переписке своей жены ему также не было ничего известно.

Он поводил пальцем по крышке бюро, рисуя на пыльной поверхности вензель О.М. а рядом Л. Доведя последний штрих, он оттер пыль с пальца и улыбнулся своему чудачеству.

- Как же давно мы не были здесь, сердце мое. Это бюро не открывали, пожалуй, с прошлой осени... или с декабря?

На невысоком столе перед постелью красовались серебряные крышки украшенные литыми фигурками птиц, запутавшихся в виноградных лозах. Луи приподнял одну из крышек и вдохнул сладковатый аромат ягодного соуса и холодной поджарки. Есть отчего-то расхотелось. Даже голод, мучавший его все то время, пока он дожидался известий о прибытии графини де Суассон к одному из кордонов, выставленных на парижской дороге, исчез бесследно.

- Пожалуй, я выпью... с дороги мучает жажда.

Он разлил вино в два стакана из темного синего стекла на высоких витых ножках и протянул один графине.

- Мы одни. Ты чувствуешь это, любовь моя? Я столько думал об этой минуте... весь день. Когда слушал де Сент-Эньяна, пока принимал доклад от де Бриенна, потом все время, пока был на приеме у матушки... самое тяжелое было принимать заверения посольских секретарей и выдерживать мину благого внимания, тогда как хотелось отослать всех к чертям. Я думал только о тебе, любовь моя. Я не мог дождаться, когда Ее Величество отдаст мне подписанный приказ о твоем возвращении. Но даже тогда я едва не побежал следом за курьером, чтобы взять его лошадь и мчаться за тобой. А теперь мы здесь, одни. Только мы и никого больше.

Тихий звон стекла, Луи шутливо коснулся стенкой бокала о бокал в руке Олимпии и отпил несколько глотков. Звон повторился вновь, тихий, словно эхо, но король не обратил на него внимания, перезвон маленьких колокольчиков на часах, украшавших каминную полку не заботил его.

- Ты сказала, что ревнуешь меня к дю Плесси-Бельеру... а что же будет с моими министрами? Рано или поздно мне придется оставить эту комнату ради их скучных лиц, - с улыбкой произнес Луи, - Но ведь ты не веришь, что эти люди, даже самые преданные из них, способны затмить тебя, amore? Не веришь? Хочешь, испытай меня. Хочешь, вели устроить охоту на завтра и умчаться в леса, вопреки всему, хочешь, устроим соревнования по стрельбе... да хоть из мушкетеров по мишеням. Отчего же мой брат может устраивать турниры без меня, а что же мы?

Это "мы" прозвучало особенно, тепло и призывно. Свободной рукой Луи обвил талию Олимпии, осторожно, но настойчиво, привлекая ее к себе.
Тихий треск почти догоравших свечей, перезвон колоколов на часовой башне и дыхание двух человек, все это могла слышать темная безлунная ночь в Фонтенбло, когда единственным свидетелем счастливого свидания двух влюбленных в Красной комнате был лишь ветер, разметавший недавно еще сверкавшие всеми цветами китайские фонарики в парковых аллеях.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Красная комната, 2