Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей


Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей

Сообщений 1 страница 20 из 46

1

Отправлено: 31.01.14 00:55. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей

Вечер 02.04.1661

2

Отправлено: 15.02.14 00:03. Заголовок: Воспользовавшись пра..

// Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи //

Воспользовавшись правом личного телохранителя светлейшего посла, Фархад ибн Бенсари вышел из посольских покоев первым, чтобы произвести проверку коридоров, по которым Осману паше предстояло идти на встречу с вдовствующей королевой. Но сколько бы он не пытался обмануть зоркий взгляд Османа паши, выдавая кипевший внутри гнев за волнение перед важным для посольской миссии приемом, в качестве надзирателя к нему был приставлен личный переводчик посла Али Мустафа. Скрыться от бдительных глаз и длинного языка толмача не представлялось возможным, и разведывательная вылазка вскоре превратилась в обзорную экскурсию по залам и галереям, полным придворных дам и кавалеров. Впрочем, толпа нисколько не смущала Бенсари бея, привыкшего к толчее и многоголосице шумных восточных базаров.

- Следующая галерея, Бенсари ага, будет галерея Охотников. Советую обратить внимание на резьбу на деревянных колоннах и подсвечники в виде статуй, они были отлиты самим Челлини.

- А ты их видел? - хмыкнул Бенсари, глядя свысока на низенького человечка, чей рост да и престиж в глазах янычара сделался вдвое ниже из-за постоянных поклонов, - Варварское искусство, отливать человеческую плоть в золоте... впрочем, высекать их в мраморе также немыслимо.

Хоть он и не считал так на самом деле и в душе был бы рад отделаться от назойливой компании Мустафы, чтобы полюбоваться красотами французского дворца без его бесконечной болтовни. Где-то заиграли скрипки и толпа придворных хлынула как морской прибой к дверям. Не желая оказаться во всеобщей толчее, Бенсари отошел в сторону и сделал вид, что пытается прочесть надпись, вышитую на огромном панно гобелена, изображавшего сцену из охоты.

- Богиня охоты Диана... - начал рассказ Мустафа, но Бенсари выпростал из рукава халата тонкое жилистое запястье руки и сделал ему знак умолкнуть.

- Есть только один Бог и имя ему Аллах, Мустафа ага. Не заставляй мои уши слушать твои богохульные речи. Я не желаю знать имя женщины, которая бесстыдно открыла наготу свою, как и мужчины, бесславно павшего к ее ногам, как подстреленный олень.

- Но это же из греческой истории, эфенди, в этом нет ничего богопротивного, если смотреть только...

- Молчи! Или я велю содрать с тебя шкуру живьем. Или нет, сначала я велю отрезать тебе твой язык, - грозно прикрикнул Бенсари.

Услышав угрожающие нотки, Али Мустафа стушевался и сделал вид, что пристально изучает цветочный орнамент на чугунной ковке решетки, украшавшей нижнюю часть огромного венецианского окна.
Галерея быстро опустела и в тишине гулко отдавался каждый шаг. Сначала это не привлекало внимания Бенсари бея, занятого просмотром гобеленов, но шаги приближались и по своим звукам не были похожи на тяжелую поступь гвардейского караула или легкие шаги обладателей щегольских туфель на каблуках. То был дробный стук тонких каблучков и принадлежал скорее всего бежавшим маленьким ножкам.
Бенсари обернулся. Так и есть! Две женщины, нет, девушки, совсем еще юные, хрупкого деликатного сложения. Они наперегонки приближались к нему, словно спешили каждая поднести ему свой дар. Впрочем, может быть они вовсе и не спешили навстречу именно к нему, но именно так это выглядело в глазах и в душе янычара.

- Приветствую вас, - Бенсари отвесил низкий поклон девушкам еще до того, как они успели поравняться с ним, и вместо того, чтобы пропустить их мимо себя, вышел на середину галереи, загораживая им путь, - Как Вы спешите. Простите, что это я оказался на Вашем пути, а не возлюбленный Вами принц или герцог. Фархад ибн Бенсари, полномочный и чрезвычайный советник, - представился янычар, отчеканивая прилежно заученный текст собственного представления, как ему написал Али Мустафа.

Как только девушки поравнялись с ним и вступили в полосу света свечей горевших в литом канделябре из фигур трех граций, Фархад заглянул в их лица. Вспыхнувшее пламя ярче осветило черные глаза одной из девушек и к своему удивлению Бенсари тут же узнал в ней одну из тех дам, которые сопровождали принца Филиппа на лестнице. Похолодев внутри, турок провел ладонью по атласному расшитому золотыми арабесками халату, стараясь не подать и виду, что его смутила повторная встреча.

- Я буду рад узнать ваши имена, дамы, если это дозволено обычаями этого дворца. Али Мустафа мой переводчик, он доведет до моего слуха то, что и без того уже достигло самой моей души. Некоторым устам не нужны переводчики.

3

Отправлено: 15.02.14 02:00. Заголовок: Меньше всего мадемуа..

// Дворец Фонтенбло. Галерея Дианы //

Меньше всего мадемуазель де Монтале ожидала столкнуться в галерее замка с турком. Причем не просто с турком, а с Тем Самым. О, она сразу узнала его, несмотря на то, что с их достопамятной встречи он успел сменить легкое одеяние из полосатого шелка на тяжелый блестящий халат, так густо покрытый золотым шитьем, будто выкованный из драгоценного металла. Алый тюрбан турка тоже сверкал золотыми нитями, не говоря уже о виднеющихся из под халата туфлях со смешными загнутыми носами, и все это золотое великолепие стояло прямо у них с Креки на пути и всем своим видом выражало твердое намерение вступить в дипломатические отношения прямо сейчас, не дожидаясь вручения… чего именно, Ора не помнила, но точно знала, что сначала требовалось что-то там вручить. Наверное, богатые дары, вроде тех, что три восточных царя-волхва преподнесли младенцу Иисусу. Интересно, не оттуда ли повелось у государей время от времени обмениваться подарками, дорогими и диковинными? Ой, если бы хоть одним глазком взглянуть на те подарки!

Монтале подозрительно глянула на маячившего за спиной Золотого Турка толмача, но у того в руках не было ничего. Совсем ничегошеньки. С одной стороны, это было крайне огорчительно и разочаровательно, но с другой, пустые руки были всяко безопаснее, чем, скажем, руки с саблей или кинжалом. Пристально оглядев обоих басурман, преградивших им дорогу, и убедившись в отсутствии у них опасно обнаженной стали, девица Монтале слегка успокоилась, постаралась выкинуть из головы малоприятные воспоминания об искаженных злобной яростью лицах и вникнуть в цветистую фразу, тщательно выговариваемую турком с чудовищным, но довольно мелодичным акцентом.

Полномочный и чрезвычайный советник, надо же? Судя по выражению лица де Креки, та тоже была впечатлена и даже поспешила ответить реверансом на почтительный поклон османца.

- Мадемуазель де Креки, дочь маркиза де Креки и фрейлина Ее Высочества герцогини Орлеанской, - проворковала любимица Великой Армады, не обратив внимания на предостерегающий жест Оры и, прежде чем та успела моргнуть, добавила с легким пренебрежением в голосе: - А это мадемуазель де Монтале, тоже состоящая в свите герцогини Орлеанской. Чем мы могли бы помочь Вам, господин чрезвычайный советник?

Чудесно, мрачно подумала Ора, приседая перед господином чрезвычайным советником. Вот и де Креки попала в приключение, не все же мне одной мучиться. А скажут, скажут, что это я завела ее в лапы магометан.

- Прошу прощения, господа, но мы ужасно спешим, - пробормотала она вслух, ежась под пристальным взглядом черных глаз, недобрых несмотря на любезную улыбку на красивом лице турка.

Слова ее упали на неблагодатную почву: Креки либо не услышала их, либо не захотела слышать, продолжая разглядывать иноземца с любопытством, граничащим с неприличием. Ора нервно переступила с ноги на ногу, готовая в любую секунду кинуться прочь, и недоуменно взглянула на свою спутницу. Неужели этот зловещий тип так поразил ее воображение? Однако второго взгляда было достаточно, чтобы догадаться, что мадемуазель де Креки приворожил не сам месье Бенсари, а его роскошный золотой халат и драгоценности, украшающие ворот и головной убор турка.

4

Отправлено: 15.02.14 22:57. Заголовок: Выслушав представлен..

Выслушав представление девушки, Бенсари бей обернулся к Мустафе и вопросительно поднял левую бровь.

- Это дочь того самого маркиза? - спросил он по-турецки, едва разжимая губы, - Дипломата де Креки?

- Племянница, - также чуть слышно процедил сквозь зубы толмач, не переставая кланяться перед фрейлинами герцогини Орлеанской, - Ее отец генерал де Креки, один из приближенных доверенных лиц самого короля.

- А... а эта... вторая? - спрашивая о де Монтале, Бенсари не сводил глаз с ее личика, пытаясь по ее глазам понять, узнала ли она его, - Она тоже из знатного рода?

- Чуть менее знатного... кажется, я слышал о баронстве, но немногое, - ответил Мустафа, напрягая память и пытаясь вспомнить все, что слышал и читал из донесений о свите юной герцогини Орлеанской, - Кажется, это она была там на лестнице, эфенди. Вместе с принцем и той белокурой женщиной.

- Помню, - проговорил сквозь зубы Бенсари.

Отметив по выжидательным улыбкам девушек, что минутная пауза после представлений заняла чуть больше положенного этикетом времени, Бенсари бей кивнул сначала той, которая представилась ему как дочь маркиза де Креки, и на его лице снова заиграла улыбка.

- Прошу прощения, о светлейшие, моя французская речь не столь хороша и о многом мне приходится переспрашивать моего переводчика. Но как бы хотелось мне, - он на секунду запнулся, как будто подбирая верное слово, - Говорить языком великого Ронсара. Хотелось бы мне, чтобы язык мой мог выразить все пламя души. Огонь, который рожден светом очей прекраснейших дев. Но да будет мне позволено говорить на родной речи, чтобы ни одна искра пламени не угасла.

Испросив позволения у де Креки, которая, как ему показалось была старше по положению и ближе к их госпоже, Бенсари снова обернулся к Али Мустафе и жестом позволил встать рядом по левую руку.

- Спроси у той, дядя которой является светлейшим сановником короля французского, как долго она при дворе. И спроси у нее, дозволительно ли ее госпоже принимать подарки и внимание от иностранных лиц. И спроси, спроси ее, через кого из сановников нам следует спросить аудиенции у ее госпожи. И далее спроси у этой красавицы с черными очами, позволено ли мне узнать имя той дамы, которую она сопровождала... и можно ли заверить и ее в наших лучших намерениях лично.

- Но, эфенди, принц Филипп... он уже был разгневан Вашим появлением. Вам лучше не вспоминать о случившемся на лестнице, - запротестовал Али Мустафа.

- Насколько я могу видеть, при французском дворе женщины сами решают, кого им принимать и кого сопровождать. Я желаю знать, кто была та белокурая женщина, которая остановила руку принца и не позволила случиться моему позору. Переведи!

Раскланиваясь и прижимая ладони к груди, Али Мустафа запинаясь перевел вопрос Бенсари бея, стараясь облечь его в наиболее витиеватую и галантную форму. По удивленному лицу мадемуазель де Креки было видно, что либо французский Али Мустафы был слишком вычурным и непонятным, либо вопрос Бенсари бея и впрямь имел слишком смелый характер и девушка не знала как ответить ему.

- Не означает ли Ваше молчание, что мои надежды поднести дары Вашей госпоже напрасны? - спросил Бенсари по-турецки, глядя в глаза де Креки, заставляя ее стушеваться и потупить взор, - О, я вижу, что мои слова добавляют смятения в Ваши глаза. И я прошу за то прощения, - произнес он на французском, смиренно приложив ладонь к золотому шитью на отвороте своего халата, тогда как глаза его испытующе смотрели в лица девушек, оценивая степень того самого смятения.

5

Отправлено: 16.02.14 00:37. Заголовок: Смятения, как же! С..

Смятения, как же!
Смиренно разглядывая вычурный рисунок на паркете, Монтале усмехалась про себя не без толики ехидства. Вообще-то, у нее не было дурной привычки злорадствовать при виде смущения людей, которые внезапно оказались в затруднительном положении. Скорее наоборот, в таких случаях Ора, не раздумывая, бросалась на выручку, частенько попадая при этом впросак, ибо ее добрые намерения далеко не всегда оценивались по заслугам. Вот и сейчас, ожидая, пока де Креки перестанет мяться и придумает, наконец, достойный ответ на вопрос турка, пересыпанный такими выражениями почтения, которые были в ходу в лучшем случае при последних Валуа, а то и еще раньше, она нетерпеливо покусывала губы, чтобы не вылезти вперед с ответом, которого ждали не от нее.

Хуже того, ей приходилось еще и прилагать усилия, чтобы не расхохотаться над особо заковыристыми оборотами, произносимыми с видом столь подобострастным и умильным, что на месте чрезвычайного и полномочного советника она бы точно велела удавить толмача шелковым шнурком (или чем там давят проштрафившихся слуг при дворе турецкого султана), дабы он не позорил своего господина, дополняя и, быть может, даже извращая его слова. Без всякого сомнения, этот хищник с лицом гордым и надменным не мог произнести и половины того, что изливалось на девушек из уст переводчика.

- Прошу прощения, милостивый государь, я просто не привыкла к столь цветистым комплиментам, - наконец взяла себя в руки де Креки, которой тоже не понравился намек на смятение, в которое ее могли повергнуть речи чужеземцев. – Боюсь, что мы с мадемуазель де Монтале будем Вам плохими советчиками в вопросе протокола. Видите ли, мы при дворе всего несколько дней, точнее, со дня бракосочетания Их Высочеств, так что я не знаю…

- О, но это же просто! – воскликнула Монтале, не выдержав, и шагнула вперед, отважно глядя не на толмача, а на Золотого Турка. – Что до подарков и аудиенции у герцогини Орлеанской, то господину послу следует обратиться с этим к графине де Лафайет, гардеробмейстерине Ее Высочества, которая все устроит. Но герцогиня Орлеанская сможет принять вас только после того, как господин посол будет представлен королю.

- Откуда ты все знаешь? – прошептала де Креки, оскорбленная тем, что у нее перехватили слово.

- Да ведь я уже не первый год состою при особах королевской крови, - фыркнула Ора, пользуясь случаем, чтобы подчеркнуть свое превосходство над племянницей герцога де Ледигьера хотя бы по части опыта придворной службы. – К тому же, Ве… графиня де Лафайет в первый же день объясняла нам, что все просьбы, касающиеся Мадам, следует передавать ей. Я просто внимательно слушала.

- Дозволительно ли Вашему нижайшему и покорнейшему слуге задать Вам еще один вопрос, о, черноокая госпожа? – пропел толмач, согнувшись перед Монтале чуть ли не пополам. – Моему господину хотелось бы знать имя той золотоволосой госпожи, которую Вы сопровождали сегодня днем, когда…

- Да, да, я поняла, - прервала его Ора, быть может, не столь вежливо, как следовало бы. Но ей вовсе не хотелось, чтобы этот человечек, похожий на облезлого хорька, несмотря на дорогую одежду, пустился перед де Креки в подробное объяснение того, где и когда, а главное, в каком обществе она умудрилась столкнуться сегодня с турками. – Вы говорите о маркизе де Тианж, статс-даме Ее Высочества герцогини Орлеанской. Если Ваш господин желает познакомиться с ней лично, то ему следует попросить кого-нибудь представить его маркизе на приеме у королевы-матери. После этого он сможет смело заверить ее в чем угодно.

- Ора, помилосердствуй, что ты говоришь! – возмущенный шепот де Креки сопровождался довольно ощутимым щипком. Воистину, сегодня все были настроены проверять кожу мадемуазель де Монтале на прочность. – Что значит «в чем угодно»? Подумай только, как тебя поймут!

- Ой! Ну какая мне разница, что эти господа понимают под лучшими намерениями. К тому же я не сомневаюсь, что маркиза сумеет осадить любого, даже турка, если ей не понравится то, что он ей скажет. В любом случае, это не наше дело, - прошептала в ответ Ора и вежливо улыбнулась советнику Бенсари. Опасность рассердить сего вспыльчивого господина волновала ее куда сильнее, чем вопросы приличия, но объяснять это де Креки она опять же совсем не собиралась.

6

Отправлено: 16.02.14 16:22. Заголовок: - Что она сказала? П..

- Что она сказала? Переводи! - Бенсари бросил нетерпеливый взгляд на Али Мустафу, тот наклонился еще ниже, поражая своей гибкостью даже самого советника, и подняв лицо к его испепеляющему взору, перевел слова девушки.

- Она не привыкла к любезности, расточаемой мужчинами? Это делает ей честь и лишает французов права называться самой галантной нацией в Европе. О, Аллах, как же сурово были воспитаны эти девы, если простое восхищение их красотой заставляет их потерять дар речи?

- Боюсь, в этом виновато монастырское воспитание, - ответил Али Мустафа, но Бенсари тут же остановил его жестом, не позволив развить пространную мысль о благости и минусах воспитания в монастырях.

Черноокая фрейлина вызвала немалое удивление Бенсари тем, что позволила себе перебить старшую по положению и кроме того заговорить с мужчиной тоном, недопустимо своевольным и смелым. Отступив на шаг, османец скрестил руки на груди и окинул смелую девицу оценивающим взором, не скрывая своего интереса. Как жаль, что ее волосы не были столь же белокурыми как у той, другой, положение которой, судя по всему выше того, чтобы позволить ей прогуливаться по залам дворца одной. Отчего принц выбрал именно их? За бесстрашие нрава одной и красоту другой? Или были причины и иного рода? Это все больше интриговало Бенсари, мнившего себя знатоком женской красоты и женских же капризов.

- А, так госпожа герцогиня принимает только тех из послов, чьи имена одобрены королем? Все решает король? - спросил Бенсари у толмача и прежде чем тот пустился в собственные домыслы, властно кивнул ему в сторону де Монтале, чтобы он переспросил у нее, - Это король решает, кому из мужчин дозволен доступ к этой... - Бенсари произнес французское слово с особенным ударением, - Аудиенции у женщин его двора? Это относится ко всем или только к принцессам и герцогиням? Спроси же, спроси, пустоголовый! И эта мадам де Тианж, кто, кто может меня представить ей? Спроси же, болван!

Он улыбнулся девушкам, услыхав тихий шепот пришедшей в себя де Креки, явно не уверенной в правильности ответов своей подруги. Между тем Али Мустафа в самых цветистых выражениях переводил вопросы Бенсари, сопровождая свою речь художественными взмахами рук и покачиванием головы, так что перья на его тюрбане вздрагивали и колыхались. Советник прислушивался к речи толмача, то кивая в такт его словам, то вскидывая вверх кисть правой руки, словно желая добавить что-то к сказанному. Ему были непонятны витиеватые фразы Мустафы, а следя за выражениями лиц девушек, он догадывался, то и для них вычурность речи турецкого толмача была слишком мудреной. Понимающая улыбка мадемуазель де Монтале ободрила турка и вселила надежду, что некоторые вопросы могли быть вполне разрешимы и без посредничества велеречивых переводчиков.

- А может ли одна из вас, о прекраснейшие, стать моей... моей... - Бенсари долго подыскивал правильное слово по-французски, но сдался и снова перешел на турецкий, обращая сверкающий взор в сторону Мустафы, - Спроси, что я должен сделать, чтобы одна из них, лучше вот эта, черноокая, согласилась рекомендовать меня той белокурой госпоже. Скажи, мне не жалко никаких драгоценностей. Все что пожелает. И лучшие ткани! Да, пообещай, что мои рабы принесут ей лучшие дамасские шелка.

- Но можно ли посылать подарки без того, чтобы это одобрил сам король? Не говоря уже о Османе паше? - зашептал Мустафа, озираясь вокруг, пугающая тишина вокруг них свидетельствовала о том, что нечто важное привлекло внимание всех придворных в другом крыле замка.

- Она не герцогиня и не дочь маркиза, - процедил сквозь зубы Бенсари бей и тут же повернул лицо к девушкам, отвечая на их вежливо-вопросительные улыбки такой же, по его собственному мнению, вежливой и любезной улыбкой.

7

Отправлено: 17.02.14 23:49. Заголовок: Решает ли за Мадам к..

Решает ли за Мадам король? Личико Монтале окаменело в отчаянной попытке не расхохотаться от столь дикого предположения. Обменявшись быстрыми взглядами с де Креки, она заметила, что и та еле сдерживает смех. Но, видно, нервы у племянницы герцога были покрепче, а может, чувство юмора было не столь безудержным, ибо она первой взяла себя в руки и ответствовала на вопрос толмача голосом ровным и лишь изредка подрагивающим от веселья.

- Ну что Вы, господин советник, герцогиня Орлеанская сама решает, кого ей угодно принять, а кого нет. Просто для того, чтобы просить об аудиенции членов королевской семьи, надобно быть сначала представленным при дворе. Для иноземных дипломатов это означает вручение верительных грамот. После этого они вольны искать встреч и аудиенций с теми вельможами, принцами и принцессами, кои их интересуют, и разрешение Его Величества для этого не требуется. Оно уже дано в тот момент, когда король принимает грамоты.

С каждым словом Арлет делалась все серьезнее, будто поникаясь важностью своей просветительской миссии. Можно подумать, что она и впрямь проповедовала язычникам христианские истины вместо того, чтобы слегка разъяснить запутанные правила этикета. То, что мадемуазель де Креки полностью перехватила инициативу и вновь взяла всю тяжесть дипломатических переговоров на себя, ничуть не расстроило Ору, напротив. Пользуясь тем, что и мрачный советник посла, и его угодливый помощник внимательно слушали Арлет, Монтале могла беспрепятственно удовлетворять свое любопытство, разглядывая обоих и думая о своем. В результате, «свое» так прочно завладело девушкой, что она едва не пропустила новое упоминание о маркизе де Тианж. Показалось ли ей, или переводчик и впрямь адресовал свой вопрос не де Креки, а ей?

Осознав, что это и вправду так, Ора растерянно заморгала и изо всех сил постаралась сосредоточиться и собрать разбежавшиеся мысли. В последнее время она начала всерьез подозревать их в склонности к бродяжничеству и прилагала немалые усилия и изобретательность к тому, чтобы научить блудные мысли ходить строем и идти в атаку, останавливаться, отступать и выполнять еще более сложные маневры по первой ее команде. Вот и сейчас она строго настрого приказала им вернуться в строй и зашагать в ногу, но пока они вняли приказу, Креки уже возражала с видом столь обиженным, что трудно было не заподозрить турка-переводчика в какой-нибудь неделикатности, ускользнувшей от рассеянных ушек Оры.

- Нет, нет, что вы, господа, ни я, ни мадемуазель де Монтале не можем представить вас маркизе де Тианж. Это совершенно невозможно. Только кавалер или дама, равные с ней рангом, могут оказать вам подобную услугу. Господин де Лионн, к примеру, или кто-нибудь из его помощников, - категорично заявила Арлет и в запальчивости даже отступила на полшага, всем своим видом показывая, что не желает иметь с турками ничего общего.

Что самое обидное, она была права, хотя Ора и подозревала, что маркиза де Тианж была не столь строга в вопросах этикета. По крайней мере, она не заметила в маркизе того высокомерия, которым отличались многие из известных ей знатных дам.

- Мне очень жаль, - вздохнула фрейлина, когда вопрошающий взгляд советника обратился на нее. – Но это действительно так. Вам следует поискать более влиятельных покровителей для этой цели, милостивый государь.

Пожалуй, турок вряд ли мог оценить всю степень ее сожаления. Только подумать, какой фурор произвела бы скромная мадемуазель де Монтале, появившись среди свиты Мадам в сопровождении этого роскошного образчика восточной дипломатии во всем его варварском великолепии! Но нет, никакого шанса. Даже если бы он был, ловкая де Креки наверняка прибрала бы столь ценную возможность к рукам, не став делиться. И вот так всегда!

8

Отправлено: 19.02.14 02:25. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества крон-принца Ференца Ракоши. 3 //

Потайной коридор, являвшийся узкой галерей, скрытой между парадными залами и коридорами для прислуги и кое-где личными апартаментами, привел их к тому же месту, откуда они добрались до покоев господина Фуке. Свернув в противоположную сторону, они прошли далее, как предположил Ласлов, мимо покоев князя Монако и миновали длинную галерею, отделявшую восточное крыло дворца от основного корпуса здания, где располагались покои обеих королев и Большой Салон, зал, в котором была назначена аудиенция для посла Османской Порты.

- Сюда, - шепнул Ласлов, показывая на узкий коридор, уходивший влево, - Если я правильно ориентируюсь, то мы находимся как раз напротив коридора для слуг. А вот эта дверь должно быть...

Он не договорил, так как за стеной послышалась игра скрипок. Они были слышны так отчетливо, будто оркестр играл прямо за стеной. Не веря своим ушам, Ласлов решил проверить свою догадку. Сунув огарок свечи в руку Каринти, он приник к стене и прижался к ней щекой, стараясь услышать помимо скрипок и людские голоса. Узкая щелка, достаточная разве что для того, чтобы через нее проползла муха, блеснула в глаз неожиданно ярким светом от свечей. Ласлов попробовал посмотреть сквозь нее и к удивлению заметил, что отверстие оказалось не случайной дырой, а намерено просверленным глазком для наблюдения за галереей, сделанным в форме конуса, так что глядя в него можно было разглядеть не только то, что творилось непосредственно перед ним, но и шагов на пятнадцать от него.

- Здесь кто-то есть... целая толпа народу... кажется, уходят, - доложил Ласлов, отдвинувшись от стены, - Похоже на свиту герцога Орлеанского. Танцуют.

- Неужели мы подошли к залу для приемов? - спросил его Каринти и в свою очередь приник к щелке в стене, чтобы посмотреть, - Нет... это не зал. Это галерея. Не помню названия, это как раз перед малой приемной в покои королевы-матери. Кажется, Его Высочество собирается войти в приемный зал со всей пышностью. Вы только посмотрите, князь, они все танцуют!

- Нет времени, Каринти, - прервал его Ласлов и забрал свечу, - Здесь где-то должна быть дверь, нам надо выйти и слиться с толпой.

- Нет, вас сразу же узнают. Будь на вас хотя бы придворные костюмы... а в жупанах вы привлечете к себе внимание. Лучше пройдем немного назад. Там должна быть еще одна галерея, и скорее всего она уже пуста. Там и дождетесь.

Не желая спорить со Светочем Разума мадьярской свиты, Ласлов молча пошел назад, проводя по ходу свободной рукой по стене, стараясь не пропустить дверь или нишу в стене, через которую они могли бы незаметно выйти. Это оказалось не столь сложно. Не доходя до самого конца галереи, потайная дверь скрывалась за огромным ковровым панно, как раз в том месте, где было меньше всего света.

Выйдя из укрытия, Ласлов огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрел в их сторону и сделал знак князю и Каринти выходить следом за ним.

- Идите в ту сторону. Там будет салон и дальше еще одна галерея. Там и ждите меня. Если мне не удастся отыскать герцогиню или привести ее, я вернусь туда. Князь, помните о том, что Вас никто не должен видеть!

- Да ладно, Янош, право слово... - Ласлов нетерпеливо махнул другу рукой, - Будет этих предостережений... головы нам не снесут дважды.

Им пришлось пересечь небольшой зал, оформленный в восточном стиле с множеством приземистых банкеток и кушеток, усыпанных подушками. Мадьяр недовольно цокнул языком, разглядывая причудливые арабески, вышитые на спинках кушеток и на расстеленных на полу коврах.

- Не иначе как господа османы здесь руку приложили... ишь ты, даже салон для себя устроили, собаки басурманские...

У дверей салона ни с одной из сторон не было караульных. Видимо, в виду большого приема у королевы-матери, все они перешли по-ближе к месту главного события, чтобы охранять покой и порядок самой королевы и ее гостей. Ласлов весело ухмыльнулся, ткнув пальцем на застывшего в углу болвана, одетого в рыцарские доспехи.

- А этого господина на прием не позвали... ай ай ай...

За дверьми из галереи, в которой им предстояло ждать встречу с кузиной князя, послышались голоса. Не решившись сразу войти туда, Ласлов только немного приоткрыл одну створку и до его слуха донесся повизгивающий до боли знакомый голос турка.

- Собаки! - выругался Ласлов и собрался уже захлопнуть дверь от греха подальше, когда услышал другой не менее знакомый голос, - Святый Боже, Иисус, Мария, Иосиф! Они же нашу Смугляночку похитить собрались!

Дверь распахнулась то ли сама собой, то ли под напором кулака мадьяра, в сердцах ударившего по ней. Жалобный скрип несмазанных петель заглушил голос Смугляночки, отвечавшей что-то на вопрос стоявшего перед ней Бенсари. Увидев того, одетого в богатый халат, расшитый золотом, и украшенный драгоценными камнями тюрбан, Ласлов побагровел от гнева. Неужели эти проклятые нехристи намереваются похищать девиц даже при королевском дворе!

- Оставьте ее! Немедленно! - рыкнул мадьяр, ринувшись вперед, не разбирая кто был перед ним, и заметив, что рядом с мадемуазель де Монтале стояла еще одна девушка, тоже из свиты Мадам, он выкрикнул еще раз, - Оставьте обеих мадемуазелей в покое и убирайтесь прочь! Именем Христовым, иначе я не в ответе за ваши головы.

9

Отправлено: 19.02.14 20:18. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои Его Высочества крон-принца Ференца Ракоши. 3 //

- Да ладно, Янош, право слово... Будет этих предостережений... головы нам не снесут дважды.

- Он прав, лучше держаться в тени и подальше от приемной королевы-матери, - сказал Ференц, тронув Ласлова за рукав, - Не спеши, осмотримся для начала.

Убранство салона, на который указал им Каринти, и впрямь было похоже на оттоманский дворец, точнее, слабое его подобие. Но Ференц нисколько не сомневался, что к этим вычурным украшениям, своей роскошью выдававшим отсутствие вкуса при наличии денег, приложили руку королевские обойщики, чьи услуги нанимал и оплачивал своими щедротами господин Фуке. Все здесь сверкало позолотой, огромные зеркала в массивных рамах отражали удивленные взгляды мадьяр, увидевших себя во весь рост, а скульптурные изображения канделябров, высотой в половину человеческого роста, были отлиты из чистого золота.

- Нет, Ласлов, это не басурманы... эта роскошь выдает французский вкус. Вот эти канделябры сделаны еще в прошлом веке. Не помню имя мастера, но кажется он был итальянец. Он получил немалую плату за свою работу от короля Франциска Первого. А это кстати и есть те самые доспехи, которые он выковал для короля.

К неудовольствию князя его товарищ даже не прислушивался к нему. Ференц уже хотел заметить, что подслушивание под дверьми не красит кавалера и лучше им отойти подальше, чтобы не сделаться невольными и нежелательными свидетелями чьего-то свидания, но Ласлов уже распахнул двери настежь и с диким рычанием кинулся в соседствующую с салоном галерею.

- Ласлов, стой! - крикнул князь, но для того, чтобы остановить разбушевавшегося мадьяра, ему пришлось самому бежать следом за ним.

Он не сразу понял, что именно разозлило шевалье и заставило схватиться за саблю. Готовый принести извинения за внезапное вторжение, Ференц подбежал к Ласлову и остановил его, схватив за плечо.

- Стой, я приказываю! - повторил он по-венгерски, и повернул голову к человеку, которому Ласлов угрожающе грозил кулаком, - Вы! - в глазах князя сверкнул недобрый огонек, но он тут же собрал всю волю в кулак и только выдавил из себя, - Недобрая воля сталкивает нас снова, эфенди. Я и подумать не мог, что у Вас хватит наглости появиться в коридорах дворца вновь... Сударыни, я надеюсь, этот человек не вызвал вашего неудовольствия?

Очарование улыбки черных глаз было способно затушить даже пламя разбушевавшегося вулкана. По этим глазам, а еще больше по решительной и немножко насмешливой улыбке было невозможно не узнать мадемуазель де Монтале, нареченную мадьярами Смугляночкой. Она была одета в платье нежно голубого тона и выглядела еще более светской придворной дамой, чем накануне в простом платье для выезда на охоту. Ференц смутился тому, что в отличие от Ласлова не узнал Ору с первой же минуты еще издалека. Что можно подумать о кавалере, пишущем пламенные признания едва ли не стихах и не узнающего предмет своего обожания с десяти шагов?

Недовольный теперь уже самим собой князь сжал плечо Ласлова, заставив его отступить на шаг назад и выступил вперед, стараясь не переходить тонкую грань вражды между ним и турком. Один раз мадемуазель де Монтале уже сделалась невольной свидетельницей едва не разразившейся резни и наверняка запомнила его далеко не в самом приглядном свете. Не стоило искушать судьбу и саму Ору повторным эпизодом, чтобы окончательно остаться в ее памяти кровожадным невеждой.

Поклонившись, как того требовал этикет, Ференц приветствовал обеих фрейлин, сняв с головы подбитую соболиным мехом шапку с плюмажем из трех фазаньих перьев, приколотым брошью с бисерным узором цветов дома Ракоши, обрамлявшим крупный изумруд, весело поблескивавший при малейшем луче света попадавшем на него. В отличие от модных во Франции широкополых шляп венгерская соболья шапка не годилась для того, чтобы салютовать ей и галантно очерчивать круги перед собой, зато ее можно было легко и без стеснения для движений засунуть за широкий пояс или за отворот жупана, чтобы не мешалась в руках.

- Сударыни, я прошу прощения за моего друга. Если эти господа не вели себя недостойным образом и не докучали Вам, то мы готовы принести свои извинения, - сказал Ференц и толкнул, Ласлова, явно не согласного ни с одним его словом, - У нас свои давние счеты с господином, именующим себя Бенсари. Мадемуазель де Монтале, Вы представите нас Вашей спутнице?

Он посмотрел в глаза Оры, ища в них ответную улыбку и мысленно задаваясь вопросом, получила ли она его записку и как теперь ему следовало вести себя. Ведь одно дело, когда открытые намерения ухаживать за юной мадемуазель были бы приняты ей благосклонно, но совершенно иное, если она отвергла бы их. А хуже того и вовсе бы запретила искать с ней встречи. О, если бы проклятый турок не оказался здесь же... его присутствие вызывала в душе князя такую же ненависть и даже большую, как у Ласлова, и только многолетняя привычка "делать лицо" перед придворными, помогла Ференцу сохранять хладнокровие.

10

Отправлено: 19.02.14 23:11. Заголовок: Нельзя было не замет..

Нельзя было не заметить разницу не только во вкусах девушек, избравших совершенно разный крой платьев и совершенно отличные друг от друга оттенки и качество ткани. Повелительные жесты и независимое поведение одной выдавали в ней избалованную любовью и вниманием единственную дочь, скорее всего получившую домашнее воспитание при участии чутких к ее капризам нянюшек и воспитателей. Другая же, напротив старалась держаться скромно и ни чем не выдавать свое нетерпение. И тем не менее из двух именно она не страдала избытком той самой скромности. Это особенно бросалось в глаза турку, когда очаровательная кокетка вскидывала вверх подбородок и награждала его взглядом свысока покуда ее подруга держала ответ. О, этот взгляд веселых карих глаз, брошенный в него словно стрела, из-под полуприкрытых век, опушенных густыми ресницами, был способен заставить улыбнуться даже самого угрюмого и нелюдимого бирюка. Лукавство и вызов плескались в нем вместе с невинным почти детским любопытством. Да за одни эти глаза в Истамбуле за нее назначили бы цену выше десятерых таких же, как ее подруга, капризная натура которой выдавала себя в обиженно поджатых губках.

И все же, Бенсари бей впервые в своей жизни не задумался о цене, которую предложил бы господину этой фрейлины. Или госпоже? Разве не сказала она, что состоит в свите герцогини Орлеанской? Бенсари приложил ладонь к подбородку, обхватив его между указательным и большим пальцами, и задумчиво прикидывал в уме, согласились бы французские принцы и герцоги расстаться со своими фрейлинами и какие условия выдвинули бы взамен. У христиан не было принято передавать людей, ни как товар, ни как невест, ни даже как слуг. И в то же время, путешествуя по Франции, он не раз был свидетелем того, что отношение к собственным слугам у французских вельмож было нисколько не более человечным или милосердным, нежели на Востоке, а порой, как ему казалось, и хуже того. Людей могли заковать в кандалы за любую провинность перед их господином или перед королем, и немногие могли иметь благословенное право защищать свою свободу и самое жизнь, равно как и честное имя. Так не все ли равно, покупают этих людей или же передают вместе с землями и владениями по праву титулов и наследства?

Философские размышления о тлене жизни и человеческих судеб захватили Бенсари крайне некстати. Он едва уловил смысл слов, сказанных ему дочерью маркиза де Креки, и пытался прислушаться к витиеватому переводу Али Мустафы. Кретин или плут, а может и то и другое в одном лице, хитрый толмач нарочно запутывал объяснения девицы в такие пространные и запутанные фразы, что Бенсари бей не выдержав, властно поднял руку и прервал его.

- Довольно! Хватит! Я понял, - сказал он Мустафе, - Я понял. Пока Осман паша не вручит свои грамоты королю, все двери заперты перед нами, ибо никто не решится представить меня этой маркизе без соизволения короля.

- Ну, почти так, - нехотя прервал свою речь Али, скроив недовольную мину.

- Мне очень жаль. Но это действительно так. Вам следует поискать более влиятельных покровителей для этой цели, милостивый государь.

А вот этого Бенсари не ожидал. Он наградил девушку долгим изучающим взглядом, пытаясь понять, шутила ли она с ним или действительно искренне сожалела о том, что не могла помочь.

- О, я желал бы, чтобы Вы были настолько же влиятельны, насколько прекрасны, мадемуазель, - прошептал он по-французски и с жаром приложил кончики пальцев к своим губам, - Более прекрасной покровительницы при дворе всемилостивого и великого государя Людовика мне не найти.

Он был готов рассыпаться и в более цветистых комплиментах перед юной прелестницей, очаровывавшей его все больше с каждым взмахом ресниц, но с одной стороны негодный толмач то и дело пытался выступить вперед, чтобы перевести его слова на свой лад, изрядно снизив при этом возможность воспламенить ими сердце маленькой фрейлины. С другой же стороны до слуха Бенсари бея донесся тихий скрип открываемой двери. Когда же он склонился, чтобы по обычаю Востока запечатлеть низкий поклон перед очаровавшей его девушкой, в галерею ворвался человек, одетый в длинное одеяние, в котором даже издалека турок узнал мадьярский жупан, украшенный золотыми кунтушами и меховой оторочкой. Воинственно бряцая саблей и размахивая руками, человек этот подбежал ближе, крича на смеси французского и венгерского, словно готовился атаковать.

- Здесь далеко не столь безопасно, как нас уверял господин де Лионн, - произнес Бенсари бей, готовый встать на защиту обеих фрейлин герцогини, в случае, если дикому мадьяру вздумалось бы выхватить саблю из ножен, - Али, проводи дам, куда они тебе прикажут, я задержу этого дикаря. На этот раз я не стану слушать пустые угрозы.

- Но, господин... их двое, - пролепетал толмач, с ужасом указывая на приближавшегося к ним князя, - И этот второй... о храни нас аллах... это же князь!

- Ференц Ракоши, собственной персоной, - скривив губы в насмешке повторил Бенсари, чуть повернув голову в сторону подошедшего мадьярского принца, - Вы напрочь лишены манер, как и прав на титул, который все еще носите вопреки запретам нашего светлейшего султана. Я не имею никаких счетов ни к Вам, милостивый государь, ни к людям Вашего сорта.

Али Мустафа начал было переводить дурной, но достаточно понятный французский Бенсари на свой витиеватый язык времен великого Ронсара, но советник толкнул его под локоть, заставив прервать свою речь.

- Этим дамам не нужна защита таких как Вы, Ракоши.

11

Отправлено: 20.02.14 02:15. Заголовок: Так-так, а господин ..

Так-так, а господин советник неплохо изъясняется по-французски, едва дело доходит до комплиментов дамам. Неудивительно, ведь нельзя же, в самом деле, полагаться в столь деликатном вопросе на чужие уста, особенно когда они так и норовят прибавить к сказанному что-нибудь ненужное, а то и убавить что-то нужное.

- Помилуйте, сударь, мое влияние еще более ничтожно, чем моя красота, оттого я и сожалею, что не смогу взять Вас под свое покровительство, - смеясь, возразила Ора, но руку у турка не отняла, хотя на лице презрительно поджавшей губы де Креки было написано, что вот она бы скорее уж скончалась на месте, чем позволила какому-то магометанину коснуться ее пальцев.

Но если ресницы мадемуазель де Монтале и затрепетали взволнованно, когда ее пальчики обжег отнюдь не скромный поцелуй, волнение это было вызвано скорее тщеславием, чем смущением или сердечным трепетом. Гордясь предпочтением, которое столь явно выказывал ей великолепный Золотой Турок, проказница бросила торжествующий взгляд на Арлет де Креки, которой не досталось ни комплиментов, ни, тем более, целования ручек. И тут же побледнела, услышав за спиной грозный рык, мало напоминающий человеческий голос, но при том весьма знакомый.

- Ласлов, - ахнула она.

Обе девушки разом обернулись, воззрившись на размахивающего саблей шевалье с одинаковым испугом. Но если мадемуазель де Креки была напугана видом вооруженного человека, то Ора похолодела при мысли, что вслед за Ласловом должен непременно появиться и Ракоши. Догадка ее оказалась до ужаса верной, и фрейлина на собственной шкурке убедилась, что расхожая фраза про бросание то в холод, то в жар, которую она всегда считала обычным преувеличением, служащим для украшения романов, вовсе даже не выдумка, потому что при виде подбегающего к ним князя щечки ее обожгло от прихлынувшей и тут же отхлынувшей крови. Господи, только не новая ссора, взмолилась про себя Монтале, когда Бенсари вдруг шагнул вперед, заслоняя их с де Креки от мадьяр.

В ту же минуту князь поймал бушующего Ласлова за плечо и рывком отодвинул назад. У Арлет де Креки вырвался вздох облегчения, и Ора только теперь поняла, что ее спутница, не знакомая с мадьярами, была не на шутку напугана, так что в попытке турка защитить их было свое рациональное зерно. И тем не менее, Монтале разбирал смех, уж больно комичной выглядела эта сцена: Ласлов и турок, набычившись, грозно уставились друг на друга, готовые не дать в обиду двух никем не обиженных француженок.

- Стойте, стойте, господа, прошу Вас, - выпалила она, стараясь сохранить серьезность, и шагнула между Бенсари и князем, который честно пытался оставаться благоразумным даже под градом оскорблений, коими наградил его турок.

– Ваше Высочество, нам никто не докучал, уверяю Вас, эти господа всего лишь спросили нашего совета, и мы были рады им помочь. Господин советник, - она повернулась к турку, догадываясь теперь, что он поймет ее слова без всякого перевода, - Вы совершенно правы, нам не нужна защита. Ни от друзей, - легкий кивок в сторону мадьяр, - ни от гостей Его Величества. А посему смею надеяться, что это маленькое недоразумение будет великодушно позабыто Вами.

Не будучи столь самоуверенной, чтобы считать себя неодолимой преградой между двумя враждующими сторонами, Ора ухватила за руку де Креки, которая не сразу поняла ее намерение, а когда сообразила, что ей воспользовались, было уже поздно. Теперь мадьяр отделяли от турок обе девушки, пышные юбки которых образовывали недурственный заслон. А чтобы напуганная стычкой фрейлина не сбежала, Монтале легонько подтолкнула ее к князю.

- Ваше Высочество, позвольте представить Вам мою подругу мадемуазель де Креки. Арлет, милая, это князь Ракоши, кузен Его Величества и самый благородный рыцарь из тех, кого я знаю, - почти серьезно произнесла плутовка и лучезарно улыбнулась хмурому, как грозовое небо, Ласлову. – А этот отважный воин – шевалье Ласлов, который всегда готов прийти на помощь попавшим в беду красавицам. А порой даже и не попавшим в беду, при условии, что они достаточно красивы. Ну а поскольку мы, безусловно, хороши собой, шевалье и князь не откажутся проводить нас немного, раз уж словам графа де Лионна о безопасности Фонтенбло не стоит верить.

Ох, не верилось ей, что уловка, к которой она уже прибегала сегодня, сработает дважды, но придумать другой способ еще раз увести воинственных мадьяр подальше Монтале была не в силах. Даже столь изобретательному уму требовалось время, а его-то у черноокой фрейлины как раз и не было. К тому же, в голову, как назло, лезли ну совершенно глупые идеи: например, предложить Ракоши представить турецкого бея маркизе де Тианж. Подобная услуга наверняка поставила бы турка в трудное положение, не мог же он отплатить неблагодарностью своему покровителю и продолжать искать с ним ссоры. Но для этого надо было узнать, каким образом князь очутился на свободе, а спрашивать об этом при турках и Креки было весьма неловко.

12

Отправлено: 20.02.14 22:23. Заголовок: Багровея от гнева, Л..

Багровея от гнева, Ласлов позволил остановить себя и после секундной заминки отступил на шаг, пропуская князя вперед. Он не сводил глаз с лица Бенсари, как будто тот мог навредить девушкам одним лишь движением бровей.

- Собака басурманская, - глухо прорычал он на мадьярском, не смея ослушаться проказа Ференца, - Поговори еще... второй уж раз за юбками прячешься от нас.

Оскорбительная речь турка была провоцирующей и не удержи князь своего гайдука железной хваткой, Ласлов подскочил бы к тому с обнаженной саблей... Взмах! Вжих! О, мысленно Ласлов уже трижды снес голову проклятому магометанину за каждое из высказанных им оскорблений. На деле же, он молча пыхтел и лишь издавал глухое рычание, наклонив голову и глядя изподлобья на обоих турков, не решаясь при этом повернуться и встретиться взглядом с той, кого столь опрометчиво пытался защитить.

- Вы совершенно правы, нам не нужна защита. Ни от друзей, ни от гостей Его Величества. А посему смею надеяться, что это маленькое недоразумение будет великодушно позабыто Вами.

Улыбка сама собой осветила лицо Ласлова, как только он услышал голос Смугляночки, назвавшей к тому же их с князем своими друзьями. Он поднял лицо и благодарно посмотрел на Монтале, как будто она только что объявила ему милость господню. Да и не иначе, ведь он то, думая. что на девушек напали с целью похитить их, ринулся в драку, не разобрав, в чем было дело. Ай, если бы не тусклые свечи, догоравшие в канделябрах, где их никто не удосуживался заменить... ай, увидела бы мадемуазель де Монтале своего рыцаря вовсе и не столь уж воинственно настроенным после ее слов, а напротив пристыженным и усмиренным.

Услыхав, что и его представили перед неизвестной ему еще фрейлиной принцессы Генриетты, Ласлов по примеру князя стянул с головы шапку и зажал ее под мышкой, отвесив неуклюжий поклон, исполнению которого явно мешала сабля в одной руке и железная хватка князя, все еще сжимавшего его другую руку.

- Вы очень добры, мадемуазель, - только и смог выговорить в смущении Ласлов и тут же обратил внимание на розовеющие щечки подруги Монтале, которую ему представили, - Я счастлив быть полезным вам, сударыни. И да, я и в самом деле готов всегда прийти к вам на помощь, - добавил он, но уже без обычного бахвальства, - Вам нужны провожатые. Это даже не обсуждается, не правда ли, князь?

Краем глаза Ласлов следил за реакцией турка, в душе наслаждаясь маленьким триумфом над напыщенным Бенсари, еще минуту назад возомнившего себя едва ли не ровней французским дворянам.

- Идемте же, князь... - сказал мадьяр и в доказательство своих благих намерений вложил саблю в ножны.

Не слишком-то уверенный в том, что его шепот могут не услышать, он добавил по-венгерски: - Мы успеем проводить нашу Смугляночку, куда ей будет угодно и вернуться. Ваша кузина и не заметит, что ей пришлось бы ждать. Идемте, я не могу оставить Вас наедине с этим мерзавцем. Если он не ответит на Ваш вызов, он трус, но если ответит, то клянусь Иосифом и Марией, за дуэль с ним Вас сошлют в Бастилию, а это только навредит нам.

13

Отправлено: 21.02.14 01:10. Заголовок: Забыто, как же! Не с..

Забыто, как же! Не смотря на то, что Бенсари явно выглядел очарованным маленькой фрейлиной, его слова, обращенные к князю, откровенно свидетельствовали о продолжении конфликта. Намерено или нет, но он провоцировал мадьяр на единственно возможный выход из сложившейся ситуации. Если бы не находчивость де Монтале, в одно мгновение изменившей положение всех фигур этой замысловатой партии так, что противники могли лишь искоса поглядывать друг на друга, не смея угрожать напрямик. Пышные юбки платьев обеих фрейлин отделяли мадьяр от турок, пожалуй, даже надежнее чем все засовы на дверях и все королевские караулы. Пренебречь такой преградой Ференц не мог, не позволил бы ни себе, ни Ласлову.

Смирившись с положением, он улыбнулся Оре и следы гнева мгновенно исчезли с его лица. Нет, решительно невозможно было закипать ненавистью в присутствии этого огонька веселья и добродушия.

Не обращая внимания на искривленное в усмешке лицо Бенсари, Ференц поклонился представленной ему фрейлине. Его немного смутило пышное представление их с Ласловом в качестве истинных рыцарей, но он поддержал лукавую шутку Оры, по-доброму усмехнувшись и покачав головой в сторону Ласлова, переминавшегося с ноги на ногу слева от него.

- Да, пожалуй, наш Ласлов даже слишком скор. Но поверьте, мадемуазель, у него и в мыслях не было перепугать кого-нибудь, - насмешливый взгляд был обращен на переводчика Бенсари, подтянувшегося на цыпочках к уху советника и что-то заговорщически шептавшего, - Ласлов слишком чтит рыцарские законы и не станет угрожать тем, кому благоволят красавицы. Особенно те красавицы, которым мы всецело преданы, - он поклонился, чтобы поцеловать руку де Монтале и перехватил ее лучезарный взгляд, пущенный в сторону Ласлова, - Ну, разве что на турнире он будет драться как лев. Вы ведь будете следить за нами, мадемуазели? На турнире Ласлов обещал разгромить всех своих соперников под орех. И да простят ему те из красавиц, кто отдали свои ленточки его противникам, он не пощадит ни одного.

Была ли в самом деле необходима их помощь маленькой фрейлине или же это был ловкий трюк, чтобы сбежать от общества турок, Ференц не знал наверняка, но сразу же принял для себя второе решение дилеммы. Ведь это давало ему возможность загладить неверное впечатление, которое наверняка осталось у Оры после стычки на лестнице. Он подал согнутую в локте руку ей и подмигнул Ласлову, чтобы тот в свою очередь подал руку мадемуазель де Креки, с некоторым почти детским удивлением разглядывавшей золотые кунтуши на их одежде.

К счастью, Ласлов с первых же слов понял, что именно хотели от него и был рад и сам предложить свои услуги в качестве провожатого. Он вложил в ножны саблю, на что Ференц удовлетворенно кивнул головой.

- Оставь, Ласлов, он не посмеет бросить мне вызов, это написано в его глазах. Их надо бояться со спины, а не встречая лицом к лицу, - ответил он по-венгерски и шепотом, - Если кому и грозит Бастилия, так это ему, если история о его темных делишках дойдет до ушей короля.

Они прошли мимо Бенсари, не удостоив турка ни единым взглядом, выражая тем самым полное пренебрежение им и его самозванным титулом, который ни в коей мере не отвечал истинным делам, которыми он успел прославиться во Франции. Ференц прекрасно знал о причастности турок к похищениям девушек и детей в Париже, но обвинять голословно было бы сродни злому навету, кляузничеству, и скорее всего Ора ни за что не поверила бы ни одному его слову. И все же...

- Простите мне этот вопрос, Ора, но что именно хотел от Вас этот басурман? Не странно ли, что он избрал именно Вас, чтобы просить о помощи?

Он посмотрел в лицо девушки, желая высказать больше, но присутствие ее подруги мешало его откровенности. Доверяя всецело Оре, князь совершенно отрицал, что и ее подруга и вообще кто-либо еще из женщин могли точно также свято хранить доверенные им тайны. Но почему же он доверял Смугляночке? Задав себе этот вопрос, Ференц невольно улыбнулся и снова посмотрел в лицо девушки. Кроме всего прочего, на его языке вертелся еще один вопрос, который он не задал бы ни при каких обстоятельствах, разве что только наедине. Он всматривался в глаза девушки, ловя искорки улыбок в них, и задаваясь вопросом, улыбалась ли она в ответ на его неумелое послание, или просто так?

- А как поживает... Франциск Четвертый? - как бы невзначай задал вопрос Ференц, когда они подошли к дверям галереи, - Надеюсь, его не будут прогонять из буфетной... и впредь?

Как же, как же изловчиться и спросить ее про записку и про ленточку? Краснея помимо собственной воли, Ференц вдруг поймал себя на совершенно удивительном для себя открытии, его впервые волновало не то, как завоевать сердце понравившейся ему девушки, а то, что она о нем думала. Каким она его видела?

- Эта стычка... там на лестнице. Да и здесь тоже, - виноватым тоном заговорил он, - Поверьте, я не всегда такой. То есть... простите, что Вам пришлось это увидеть.

14

Отправлено: 21.02.14 18:33. Заголовок: Душистые пальчики ма..

Душистые пальчики мадемуазель выпорхнули из рук Бенсари бея скорее, чем он того желал.

- Мне остается только смириться, о прекраснейшая мадемуазель, - ответил бей, выражая во вздохе все свое сожаление, и демонстративно приложил собственные пальцы к губам, которые только что целовали руку девушки.

Еще один и даже более болезненный укол по самолюбию турка нанесли глаза второй девушки, беззастенчиво разглядывавшей его с головы до пят и внезапно наградившей таким высокомерным взглядом, за который... О, в Истамбуле, будь она хоть дочерью паши, да хоть самого султана, ее немедленно привязали бы к позорному столбу за такой дерзкий взгляд, брошенный на мужчину. Но Франция, эта колыбель разврата, здесь женщинам дозволялось слишком много! Не даром же по всей Европе и до самого Истамбула доходят истории о неверности жен своим мужьям и негласных гаремах фавориток, существовавших при прежних королях. Как знать, а может быть отсутствующий во дворце король в это самое время утопал в объятиях одной из своих так называемых фавориток, предаваясь сладостным утехам в каком-нибудь из своих дворцов? Отвлекшись на эти мысли, недостойные правоверного магометанина, Бенсари едва не упустил момент, когда черноглазая красавица приняла руку Ракоши.

Досадуя на внезапное появление мадьярского князя и его гайдука, с налету похитивших внимание и расположение обеих красавиц, Бенсари бей дрожащей от гнева рукой сжимал рукоять длинного кинжала, висевшего у него на поясе. О, если бы они не были гостями короля Франции в его же дворце! Законы гостеприимства связывали советника по рукам, не позволяя высказать более оскорбительные насмешки в лицо зарвавшегося трансильванского князя, все еще мнившего себя наследником венгерской короны.

- Уйдем, эфенди... Вы и без того уже узнали все, что эти ясноокие девы могли Вам поведать. Они не знают многого, это видно.

- Молчи, неверный! - приглушенно но достаточно внятно оборвал увещевания Мустафы советник.

Шепот толмача мешал ему слушать, о чем говорил мадьяр черноглазой красавице со столь звучным и красивым именем Ора. Злясь от того даже больше, чем сам того хотел, Бенсари сверкал глазами, в его улыбке показалось хищное выражение охотника, упустившего свою добычу.

- Пусть идут, - ответил он Мустафе и отвесил восточный поклон во след обеим девушкам, приложив кончики пальцев ко лбу, к губам и к сердцу, - Идем, лейтенант королевской гвардии должен доложить мне о том, что королева ожидает Османа пашу. И не вздумай впредь вкладывать свои недостойные слова в мои уста. Ты должен передавать слово в слово, что я говорю.

- Повинуюсь, эфенди, но смею заметить, что при дворе французского короля не принято выражать свои мысли дословно, даже если это восхищение женщиной. Тем более!

- Да ты забыл свое место, пес! - Бенсари схватил несносного толмача за плечи и с силой встряхнул его, намереваясь сорвать всю накопившуюся злость, - Клянусь именем Пророка, я вышибу из тебя дух!

- Пощадите меня, эфенди, не поддавайтесь гневу, пусть и праведному, но справедливо направленному против врагов веры. Не меня Вы хотите убить этими праведными руками, но неверного предателя. А ему и на руку будет, если руки Ваши обагрятся кровью, своего ли единоверца или нет.

- Пес с тобой! - прорычал Бенсари, отпустив турка, так что тот обмяк и едва не осел на пол, - Ступай за мной. И помни, мои слова каждое на вес унции твоей крови, потеряешь хоть одно, пеняй на себя.

// Дворец Фонтенбло. Покои Великого Посла Османа Фераджи //

15

Отправлено: 24.02.14 14:40. Заголовок: Князь расхваливал бо..

    Князь расхваливал боевой нрав Ласлова с таким пылом, что Ора невольно призадумалась, что могло стоять за этой похвалой: истинная дружба или же желание намекнуть ей, что она ничуть не прогадала, а может даже и выиграла, отдав ленту не Ракоши, а его верному соратнику. Но с чего он взял, что ее нужно уговаривать?

- Право же, Ваше Высочество, у меня нет ни малейших сомнений в том, что моя лента в самых надежных руках,- улыбнулась она, бросив на князя быстрый взгляд из под длинных ресниц. Рассчитывает ли он на ее огорчение? Если да, то маленькое разочарование отнюдь не помешает сиятельному принцу. – Но полно, не пугайте мадемуазель де Креки заранее, ведь ее лента вполне может оказаться на руке у того, кто выйдет на поле против моего грозного рыцаря. К тому же, шевалье наверняка догадывается, что даже если фортуна отвернется от него в игре, мое восхищение его отвагой ничуть от того не пострадает.

На самом деле, Монтале меньше всего сейчас заботил предстоящий турнир. Куда важнее было не допустить сражения прямо здесь, посреди гулкой галереи, украшенной охотничьими трофеями. На ее счастье Ракоши, похоже, в душе был согласен с ее маневром и не меньше девушек спешил покинуть общество двух османцев, глаза одного из которых метали молнии несмотря на кажущуюся бесстрастность лица, тогда как второй был перепуган до полусмерти, как и положено трусливому хорьку.

Не желая следовать показному безразличию Ракоши и быть невежливой с турецкими послами, Монтале пожертвовала Золотому Турку прощальный кивок и улыбку, если не дружескую, то и не слишком прохладную. В конце концов, разве не проявлял он похвальный интерес к ее скромной особе до той минуты, пока их беседу не прервали мадьяры? Это заслуживало хотя бы маленькой награды.

- Простите мне этот вопрос, Ора, но что именно хотел от Вас этот басурман? Не странно ли, что он избрал именно Вас, чтобы просить о помощи? – тихо спросил у нее князь, нагибаясь так близко, что у фрейлины екнуло сердечко.

- Как жаль, что Вам приходится сталкиваться с людьми, которые Вам неприятны, здесь, в гостях, Ваше Высочество, - вполголоса ответила она, памятуя о том, что турки понимали ее язык. – Эти господа желали узнать у нас некоторые вопросы этикета. По всей видимости, они желают поздравить герцогиню Орлеанскую со свадьбой и преподнести ей некие дары, но отчего-то не озаботились прояснить сей вопрос у тех, кто отвечает за их прием. И да, этот человек… Бенсари, он хотел, чтобы я представила его маркизе де Тианж, чтобы выразить ей свою благодарность. По правде говоря, я отклонила эту честь. На всякий случай.

- И правильно, - раздался сзади голос де Креки. – Со стороны этого нехристя дерзостью было просить о подобной милости у простой фрейлины.

Ора поморщилась, пользуясь тем, что глазам мадемуазель Арлет была видна лишь ее спина, но никак не лицо. Послышалось ли ей, или Креки и вправду произнесла "простой" с особым нажимом? Знатность знатностью, но кто она такая, эта дочь маркиза де Креки, чтобы учить ее, Николь-Анну-Констанс де Монтале, как поступать? Про себя предприимчивая девица тут же решила, что непременно изыщет способ свести турка с мадам де Тианж. Да вот хотя бы через Франсуазу де Тонне-Шарант. Уж ей-то она вполне могла представить любого из своих знакомых. А та, в свою очередь, имела неограниченный доступ к милостям старшей из Мортемаров. Да, так она и поступит, и немало посмеется над тем, как натянет нос чересчур заважничавшей Арлет.

Принятое решение немало способствовало поднятию настроения, и от секундной хмурости вмиг не осталось и следа. Развеселившись, Ора встретила вопрос о коте озорной улыбкой.

- Ой, Вы запомнили, как его зовут? Что Вы, что Вы, Ваше Высочество, Франциск Четвертый всегда будет желанным гостем на нашей половине. Хотя насчет буфетной…- она осеклась. Откуда Ракоши знал, что они обнаружили кота в буфетной сразу перед тем, как наткнулись на мертвую служанку? Рука девушки невольно скользнула в карман, и пальцы сжались вокруг холодного бисера.

- Помилуйте, князь, я все понимаю, - пролепетала она в ответ на неловкую попытку Ракоши оправдаться. Ей казалось, что холод от круглых бусинок ползет вверх по руке, проникая до самого сердца, и Монтале невольно ускорила шаг, чтобы хоть немного оторваться от следующей за ними пары. – Право же, Вам нет нужды в оправданиях. Эти люди Вам враги, и не скрывают этого. Я бы больше удивилась, снеси Вы подобную встречу с милейшим выражением лица, как ни в чем ни бывало. И… да, вот, позвольте вернуть Вам то, что Вы случайно потеряли.

Фрейлина достала из кармана бисерную ленточку, надеясь, что де Креки, занятая выслушиванием цветистых комплиментов Ласлова (ох уж эти мадьяры!), ничего не заметит.

- На Ваше счастье Луиза нашла Вашу потерю, а я увидела ее случайно и узнала, - она быстро перевернула ладонью вверх руку князя, на которую опиралась, вложила в нее ленточку и зажала его пальцы, пряча яркий бисер от сторонних глаз. – И очень рада, что наша неожиданная встреча позволила мне вернуть Вам этот маленький сувенир, который должен быть Вам крайне дорог. Ведь это кто-то из близких сплел ее для Вас на память вместе с брошью, что украшает Вашу шапку, да?

Наверное, об этом лучше было не спрашивать: Монтале не знала и вовсе не хотела знать, кого оставил на родине красавец князь – мать, сестру или может быть даже невесту. Вполне может быть. Очень даже может… ой нет, пожалуйста, нет!

Краснея от собственной неделикатности, она торопливо повернула в сторону лестницы, ведущей к апартаментам фрейлин. И, движимая безотчетным кокетством, глянула назад, прежде чем распахнутые двери анфилады залов останутся за ее спиной. Вряд ли секретарь посла провожал ее взглядом: покидая галерею, Ора слышала, как он бранил за что-то своего переводчика, и теперь, наверное, уже продолжал путь в сторону покоев Анны Австрийской. Но она не была бы женщиной, если бы не проверила, какое впечатление произвели ее жгучие глаза на случайного встречного.

16

Отправлено: 24.02.14 23:00. Заголовок: Как во-время ему нап..

Как во-время ему напомнили о том, что ленточка мадемуазель де Монтале досталась вовсе не ему, а счастливцу Ласлову. На секунду Ференц запнулся, не найдя, что ответить.

- Да, мой друг достойнейший из всех кавалеров. Он будет отстаивать Ваши цвета как лев, уж поверьте, милая Ора. И если судьбе или судьям будет угодно свести нас на корте, то я лучше съем собственную шапку, чем стану сражаться. Я хочу, чтобы Вы стали королевой турнира. И тогда Вас назовут Прекрасной Дамой Турнира!

Гулкое эхо разнесло его восклицание по всей галерее, заставив заспанных лакеев у дверей встрепенуться и вытянуться в линейку перед сиятельными особами. Князь рассмеялся и без тени огорчения посмотрел в улыбающееся лицо де Монтале. Но в глазах девушки уже не плясали огоньки веселья, напротив, они смотрели на него с пониманием, тогда как она вполголоса ответила ему, принимая его извинения.

- Да... это все так. Но мне следует учиться у кузена Луи выдержке и терпению. Невозможно бить врага только схватившись с ним за грудки, - досадуя на себя самого, Ференц встряхнул шапку и повертел ее на вытянутой руке, - Иначе, я останусь в памяти потомков пустоголовым чурбаном... когда-нибудь вот эту шляпу наденут на деревянного болвана и будут показывать как диковинку. Вот шапка принца, не сумевшего вернуть своей земле свободу.

Представить Бенсари маркизе де Тианж? Нет... не может быть! Ференц даже не поверил собственным ушам, услыхав о более чем странной и неуместной просьбе советника посла. И дело было даже не в том, что басурману нечего было делать при французском дворе, но в том, что из всех дам, отчего-то Бенсари положил глаз именно на мадам де Тианж.

- Это ведь та дама, которая сопровождала Филиппа? - спросил он у Монтале, хотя уже был уверен в утвердительном ответе, - Благодарность... как же. И за что же, интересно узнать, - хмыкнул князь, выражая полнейшее презрение к турку, - За чудесное избавление его от моей сабли или от шпаги герцога?

Ему не хотелось продолжать разговор о турках, которые по его мнению заслуживали чуть больше виселицы на главной лужайке перед королевским дворцом. Да и мог ли он рассказать Оре о всех ужасах творимых турками под носом о королевской полиции в самом Париже, когда сведениям этим была покуда только его личная порука и подкрепленные только словами короля воров подозрениями?

К счастью Ора была более искушенной собеседницей, чувствовавшей настроения своего собеседника. А может быть, просто случайно, ей захотелось поговорить о проделках князя? Или... Вспыхнув как маков цвет, Ференц едва не остановился прямо перед выходом из галереи.

- Вы понимаете? - переспросил он и рука его непроизвольно сжала девичью руку, - Вы все поняли, милая Ора? - повторил он вопрос, покраснев и не смея посмотреть в черные глаза, чтобы не встретить в них усмешку или хуже того, упрек, - Я не должен был... только потом я понял, что мог так жестоко подвести Вас. Если бы она попала в чужие руки... только Вы могли понять это. Потому что это для Вас.

Бисерная ленточка оказалась в его ладони быстрее, чем он успел что-либо возразить. Ему даже не потребовалось взглянуть на нее, чтобы понять, что именно Ора вернула, не решившись оставить у себя.

- Луиза? То есть, это мадемуазель де Лавальер нашла эту ленточку? О, Иисус, Мария, Иосиф... но как же тогда? Ведь я не терял эту ленточку. Я привязал ее к шее кота вместе с запиской, чтобы он передал ее. Вам.

Признавшись в своей проказе, Ференц чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, который попался на краже персиков в чужом саду. Хуже того! В саду самой мадам де Лафайет. Да да. Он, хоть и не имел несчастья столкнуться лицом к лицу с этой суровой дамой, но уже был наслышан о ее строгости и о том, как доставалось бедным фрейлинам от нее даже за мелкие прегрешения.

- Потеря... то есть Франциск потерял эту ленточку вместе с запиской, а Луиза нашла их? Ну... хоть такое везение. Но, отчего же Вы возвращаете мне ее, Ора?

Он поспешил к лестнице следом за Монтале, которая кажется была готова сбежать от него. Нет же! Это только показалось ему. Что за чепуха, отчего ей бежать от друга?

- Вы заметили, - тепло улыбнувшись зоркости Смугляночки, Ференц протянул ей ленточку назад, не слишком позаботившись о том, что не менее зоркая мадемуазель де Креки следила за ними, делая вид, что внимает россказням Ласлова, - Я глупец и дурак. Нужно было просто подарить ее Вам, а не доверять коту... он то точно зол на меня из-за шляпы. Это невесть какая драгоценность. Но для меня она была самой дорогой памятью о женщине, которая любила меня. Эту ленточку сплела для меня матушка. Еще в Венгрии... давно уже. Я мальчишкой был. Это было в честь моего первого выезда на соколиную охоту. А потом я так и носил ее на руке, даже когда вырос. И брошь... она всегда у меня на шапке. Я бы хотел, чтобы она была у Вас всегда. Любой мадьяр узнает эти цвета. А узнав, поймет, что Вы... - запас красноречия иссяк, а шутки никак не хотели срываться с языка, Ференц зажал ленточку в ладошке Оры и опустил голову, глядя на ступеньки лестницы, по которой они поднимались, - Вы особенная, Ора, для меня, - добавил он, осмеливаясь наконец встретить взгляд девушки, - И я просто не решился сказать Вам об этом прямо. Но ведь Вы простите мне? Нет? Тогда задайте любое задание, я сделаю все, чтобы Вы впредь не пожелали вернуть мне эту ленточку.

17

Отправлено: 25.02.14 22:00. Заголовок: - Так там была еще и..

- Так там была еще и записка? – охнула неосторожно Ора, но тут же спохватилась и вновь перешла на шепот. – Должно быть, месье Франциск и вправду невзлюбил Вас за отобранную шляпу, князь, и соскреб ленточку с головы вместе с запиской. Коты это умеют. Мой котенок так ловко избавлялся от ненавистных бантиков на шее, что я и глазом моргнуть не успевала.

Подумать только, едва они с Тонне-Шарант отказались от идеи использовать котов в качестве почтальонов, как та же самая мысль пришла в голову и кому-то еще! Но какое убедительное доказательство бесполезности подобной затеи. Надо будет привести этот казус в качестве примера, если Тонне-Шарант еще раз захочется прибегнуть к вездесущим кошкам. Монтале уже хотела было сказать князю, что в следующий раз ему стоит воспользоваться более надежным посыльным, когда припомнила обещание, которое она дала маркизе де Тианж. Никаких записок! Никаких? Совсем никаких? Даже от…

Она опасливо глянула через плечо, проверяя, далеко ли от них Ласлов с любимицей графини де Лафайет. Ох, как некстати Армаде вздумалось послать за веером именно де Креки. Ора все время чувствовала спиной пристальный взгляд остроглазой девицы и жалела, что Ракоши не пропустил своего друга вперед. Ей было бы куда проще держаться на безопасном расстоянии, да и известно, что тем, кто идет сзади, много проще разобрать, что говорят идущие впереди.

Пока Монтале гадала, что из их беседы с князем долетает до любопытных ушек де Креки, и переживала из-за того, что записка Ракоши все еще лежит на полу в буфетной, готовая попасться на глаза кому-нибудь из слуг (и то если ей повезет), откровения князя начали принимать совсем уж опасный оборот. То есть, сначала вполне даже приятный, потому что в ответ на признание в том, что ленточку он берег в память о матери, личико Оры озарилось довольной улыбкой: отчего-то ей вовсе не хотелось услышать, что яркий бисерный узор напоминал Ракоши об оставленном в родных краях сердце. Не то, чтобы она поверила бы в подобную слабость со стороны красавца князя – полноте, да было ли у него сердце вообще? Уж слишком он не походил на де Бражелона, единственного обладателя сердца, с которым Монтале была знакома лично. Но все эти аргументы, которые маленькая фрейлина стремительно придумывала один за другим для собственного спокойствия, тут же превратились в дым и рассыпались в прах, довольно было одной лишь фразы, произнесенной сбивчиво и торопливо. Секунду Ора смотрела в голубые глаза Ракоши, почти не слыша и не понимая, что еще он пытается ей сказать, о чем просить.

- Нет! – прошептала она наконец. – Не надо. Нет!

Монтале вскинула руку, чтобы остановить, не дать произнести совсем опасное, покачнулась, теряя равновесие. Бисерная ленточка выскользнула из ладони, носок туфельки соскользнул по навощенной до блеска дубовой доске, и Ора, тихонько пискнув, упала на колени, едва успев опереться на руки и сберечь лицо от удара о ступени.

- Боже, какая я неловкая! - воскликнула она виновато, и, шмыгнув носом, умоляюще взглянула на взбегающую по лестнице де Креки. – Споткнуться прямо на пороге наших комнат, это же надо так умудриться. Арлет, Вам лучше сбегать за веером без меня, я… я, кажется, не могу пока встать.

Личико ее и вправду сморщилось от боли, когда девушка неловко повернулась и села на ступеньку, растирая ушибленное колено.

18

Отправлено: 25.02.14 23:54. Заголовок: Сказанные шепотом сл..

Сказанные шепотом слова прозвенели в ушах Ференца громче колокольного звона. От неожиданности он и сам едва не споткнулся на ступеньках, но успел удержаться, схватившись за перила. Холод мрамора обжег ладонь и заставил вернуться к действительности нисколько не менее действенно, чем виноватое восклицание девушки и ее улыбка. О, эта улыбка была такой милой и родной, что Ференц был готов встать на колени перед маленькой фрейлиной и обнять ее колени, лишь бы не допустить, чтобы хоть одна слезинка скатилась из ее глаз.

- Какой же я неуклюжий, - прошептал он, добавив яркий и не слишком благозвучный для женских ушей мадьярский эпитет в свой же адрес, - Позвольте, Ора... минутку, позвольте Вашу ладонь.

Он внимательно всмотрелся в тыльную сторону ее правой ладони, бережно подул на нее и поцеловал поцарапанное место, как когда-то в детстве делала его мать. Наверное что-то магическое было в тех поцелуях, потому что боль хоть и не пропадала, но переставала задевать его, а слезы сами собой высыхали.

- Ленточка... Вы снова обронили ее, - он улыбнулся и поднял со ступеньки и вложил в ладонь Монтале, сжав ее пальцы так, чтобы она не захотела снова вернуть ему подарок, - Сохраните эту ленточку, милая Ора, пожалуйста. Я прошу Вас.

Его взгляд уловил неловкое движение левой руки девушки, растиравшей ушибленное колено.

- Очень болит? - спросил он, не решаясь провести ту же целебную процедуру с поцелуями, тем более, что сбежавшая с места происшествия де Креки могла вернуться в любой момент и застать их, - Это я виноват, милая Ора. Позволите, я донесу Вас до Вашей комнаты? А Ласлова пошлю с мадемуазель де Креки обратно в зал. Может быть, там ушиб. А может быть царапины?

Испуг в глазах девушки можно было читать двояко, с одной стороны, и именно это виделось Ференцу, это была боль от ушиба и испуг от того, что ей будет больно идти дальше. Но ведь с другой стороны, виновником этого испуга мог быть и он сам, но именно этот простой вывод князь никоим образом не допускал к своему сердцу.

- Ласлов! Беги же следом за мадемуазель де Креки, - крикнул он гайдуку , заметив как порозовели щечки мадмуазель де Монтале, вероятнее всего из-за излишне горячего сопереживания его товарища и попыток помочь ей, - Я помогу мадемуазель де Монтале. Если что, ты знаешь, где нас будут ждать, - крикнул по-венгерски он уже вдогонку Ласлову, - Передашь все, как было сам. И про ракетку не забудь! Каринти знает, что сказать.

19

Отправлено: 26.02.14 19:47. Заголовок: Все время, пока они ..

Все время, пока они шли к выходу из галереи, Ласлов делал вид, что был всецело поглощен разговором с девицей де Креки, умудряясь оглядываться назад и краем глаза следить за оставленными позади османцами. Он то и дело сбавлял шаг, замечая, что девичье внимание было захвачено вовсе не его рыцарскими историями о сражениях и турнирах, а тем, что происходило впереди них. Да он и сам грешным делом прислушивался к тихой беседе князя со Смугляночкой. Видать, не все было просто на сердце у его князя, ежели речь его на французском до той поры безупречная стала сбивчивой и путанной. Что-то князь пытался объяснить, а слушавшая его Смугляночка опасливо оглядывалась на свою подругу. Заметив в очередной раз брошенный в их сторону взгляд, Ласлов остановился, сделав вид, что его заинтересовал старинный гобелен, изображавший сценку из охотничьих подвигов богини Дианы.

- Подумать только, эти картины висели здесь и сто лет назад, - заговорил Ласлов, копируя манеру речи Яноша Каринти, тогда как в глазах его блеснул плутовской огонек.

- Да да, - подхватила не заметившая подвох де Креки и тут же с выражением лица, явно подсмотренным у мадам де Лафайет, продолжила мысль, подброшенную лукавым мадьяром, - Эти гобелены были сотканы руками умелиц по приказу короля Генриха Второго в честь его избранницы, Прекрасной Дианы де Пуатье. Она была музой и вдохновительницей для молодого короля. Только благодаря ей...

Но тут светоч культурной истории в лице мадемуазель де Креки погас, точнее переключился на то, что происходило впереди них. Огорченный взгляд девушки свидетельствовал ярче любых высказанных слов о досаде из-за пропущенной ей сцены пикантных признаний между подругой и красавцем-князем. Да да, сомнений быть не могло, пока они с Ласловом любовались образчиком ткацкого искусства, князь Ракоши успел сказать де Монтале нечто такое, что заставило ее застыть в изумлении прямо у дверей к лестнице. На лице у Оры, оглянувшейся, чтобы бросить мимолетный взгляд на споривших о чем-то турок, было неподдельное изумление. Прямодушный Ласлов не заметил ничего странного в глазах Смугляночки, тогда как для Арлет де Креки перестало быть предметом сомнений то, что князь или уже успел сказать Оре что-то недопустимое или собирался. Подобрав подол платья, де Креки поспешила за подругой, не заботясь о том, что словоохотливый мадьяр мог подумать о таком откровенном интересе к беседе ее подруги с князем.

Они быстро, едва ли не бегом поднимались по лестнице позади незадачливой парочки, обсуждавшей ленточки и записки, о чем даже не обременявший себя излишним любопытством Ласлов не мог не услышать. Все произошло так быстро, что мадьяр едва успел подхватить под руку мадемуазель де Креки, чтобы та не споткнулась следом за подругой. Он взлетел на несколько ступенек вверх, следуя за девушкой, когда услышал приказ князя.

- Не беспокойтесь, мадемуазель Ора, я провожу Вашу подругу и если нужно, то доведу ее обратно к приемной Ее Величества, - крикнул он с верхних ступенек, обращаясь к де Монтале, - Все сделаю, князь! Но и Вы не задерживайтесь, это не то место, где Вам следует быть. Постарайтесь не показываться никому на глаза! - добавил он и запоздало спохватился, что выкрикнул эти слова на французском.

20

Отправлено: 02.03.14 01:05. Заголовок: Надо отдать должное ..

Надо отдать должное Арлет: она не стала ни охать и суетиться, ни возмущаться и корить Монтале за неосторожность. Только буркнула что-то навроде «Так я и знала!», простучала каблучками мимо падшей подруги и скрылась в недрах коридора, в который выходили двери комнат, занимаемых свитой Мадам. Видно, желание услужить Великой Армаде было в де Креки сильнее любопытства. А может, ее и вовсе не заботило, чем будут заниматься, оставшись наедине, Ора и беглый иноземный принц. И слава богу, потому что иначе она непременно осталась бы подле Монтале, чтобы услышать и увидеть немало интересного. Или, наоборот, неинтересного.

- Не надо, Ваше Высочество. Не надо никуда меня нести, умоляю, это всего лишь ушиб, - Ора поскорее прогнала заманчивую картину путешествия на руках у князя, грозящую перерасти в еще более заманчивые и бесконечно опасные фантазии, и нашла в себе достаточно сил для улыбки, призванной успокоить встревоженных ее невезением мадьяр. – Я только немножечко посижу, и все пройдет. Правда-правда.

Девушка послушно взяла с ладони Ракоши полоску блестящего бисера, чтобы не огорчать его отказом, и спрятала в карман. Ей следовало бы отчитать князя за попытку пометить ее, как свою добычу, если не в глазах всего двора, то, по крайней мере, в глазах собственной свиты, вручив ей столь заметный дар, но Ора не была ханжой и могла сердиться на то, что сама считала самым лестным комплиментом в свой адрес. Потом она отыщет способ незаметно передать гербовую ленточку кому-нибудь из мадьяр - да хотя бы тому же Ласлову – с просьбой вернуть ее Ракоши, когда все они вернутся на родину. Да, именно так она и поступит. Но потом. А пока ей предстояла другая не менее трудная задача, которую нельзя было откладывать. Сейчас, пока де Креки ищет веер для графини.

- Дайте мне руку, Ваше Высочество, я попробую встать, - разговаривать, глядя снизу вверх на склонившегося над ней молодого человека было страшно неудобно, и Монтале, уцепвшись за перила, осторожно поднялась и попробовала согнуть ногу. Нога, как это ни странно, двигалась и не слишком протестовала против попыток ее расшевелить.

– Вот видите, я в полном порядке и вполне смогу вернуться и увидеть прием послов. А Вам не придется рисковать собой, разгуливая по половине Мадам. Вы ведь опять сбежали от мушкетеров де Ресто, да?

Признание даже и не требовалось: брошенное убегающим Ласловом предостережение было достаточно красноречиво само по себе. Вольный, как ветер, как сокол в небе. Сердечко ее защемило от желания приручить синеглазого князя, как приручают гордых крылатых хищников, камнем падающих с неба на кожаную рукавицу по зову сокольничего. Тщеславное желание и опасное.

- Я уже поняла, что любые оковы и запоры Вам невыносимы, Фе… князь, - Монтале попыталась серьезно взглянуть в глаза Ракоши, вот только вся ее серьезность тут же испарилась, не выдержав и секунды. – Но дайте мне слово, что не будете больше писать мне, прошу Вас. Мадам де Лафайет строжайше запретила нам переписываться с придворными кавалерами, и если Ваши записки попадут в ее руки, меня ждет множество неприятностей. А я и без того уже впала в немилость и у нее, и у Мадам. Представляете, какой ужас? Только не говорите мне, что хуже уже быть не может, я вовсе даже не шучу.

Ах, если бы узнать, что было в той записке, что так и не дошла до нее! Но спросить Ора не решалась, а шанс обнаружить записку в буфетной по окончании всех вечерних забав был так ничтожен, что проще было сразу смириться с тем, что послание Ракоши так и останется для нее тайной.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Галерея Оленей