Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3


Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3

Сообщений 61 страница 80 из 81

1

Отправлено: 26.08.11 19:05. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3

    02.04.1661

    В покоях Ее Величества Анны Австрийской:

    Шарль Д'Артаньян пишет:

     цитата:
   

- Мадам, - гасконец покорно склонил голову перед своей королевой, услышав обращение к себе, - Моя шпага и моя честь всецело преданы Вашему Величеству и королю.

    Анна Австрийская пишет:

     цитата:
   

Доклад Дезуша скуп на детали, но все же, Анна берет со стола исписанные бисерным почерком листки, чтобы вручить их лейтенанту. Быть может, его зоркие глаза углядят в этом скрупулезном перечислении передвижений придворных и слуг нечто, ускользнувшее от них с герцогиней. Правда, в этом у королевы-матери есть серьезные сомнения, поскольку зоркостью и вниманием мадам де Ланнуа вряд ли уступит бравому гасконцу.
    - Возьмите, это отчет лейтенанта швейцарцев, охранявших замок минувшей ночью. Из этого документа Вы сможете узнать, что произошло в Фонтенбло за время Ваших розысков и погони за похитителями.

https://d.radikal.ru/d34/1902/cd/3f654f053add.png

    Анна Австрийская пишет:

     цитата:
   

- Ко мне! – отшатываясь, восклицает она. – Хватайте… хватайте вора!


    Большой переполох в покоях Ее Величества Анны Австрийской:

     цитата:
   

Анна послушно глотает горькое питье, и дышать становится чуть легче. Но беспокойство не покидает лица герцогини.
    - Не вините себя. И караульные не виноваты тоже. Вор пришел тайным путем, Но надобно узнать, за чем он…- она, наконец, обводит взглядом комнату, и губы ее чуть изгибаются в подобие улыбки. – О, сколько людей собралось взглянуть, на то, как я умираю. Обыкновенно тут куда пустыннее. Пусть все уйдут! Немедля же.

https://d.radikal.ru/d06/1902/e3/9a0e1410693d.png

61

Отправлено: 15.03.13 00:42. Заголовок: Из всех немедленных ..

// Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Из всех немедленных и неотложных дел Гастон решил начать с осмотра королевской часовни. Грех было не воспользоваться переполохом, устроенным из-за приступа королевы и не войти в часовню, которая не привлекала ничьего внимания. Часовые так и оставались у дверей. Но не внутри! Вот она его первая ошибка, следовало полагать, что если он заметил человека, следившего за ним и герцогиней из потайного коридора, скрытого за гобеленом в приемной, то наверняка были и другие ходы, ведшие в опочивальню королевы и прямиком в часовню.

- Но с другой стороны, если вора заметили в опочивальне, то не значит ли это, что в саму часовню такие же коридоры не ведут? - прошептал Гастон, оглядывая стены сплошь уставленные шкафами, многочисленные полки которых были уставлены всякого рода диковинками и шкатулками самых разных форм и размеров. Драгоценности, мощи святых, ценные дары, да здесь все что угодно могло привлечь внимание даже самого заурядного воришки. Но то, на что обратил внимание граф отметало все предположения о потайной двери. Все было заставлено шкафами и полками, которые не двигались и не могли скрывать за собой двери, позади алтаря стоял золоченый сервант со стеклянными дверцами, в котором вероятно хранились наиболее значимые для Ее Величества ценности. Определенно в часовню можно было проникнуть только через двери из приемной или опочивальни.

- Надо было ставить часовых прямо здесь. Вот же... - Гастон осекся и проглотил сорвавшееся было ругательное упоминание нечистой силы и перекрестился, бросив виноватый взгляд на распятие.

Кто-то осторожно тронул его за рукав, заставив вздрогнуть и резко обернуться.

- Простите, мадам, я решил осмотреться здесь. Надеюсь, это не помешает Ее Величеству?

Смутившись неподобающего для святого места поведения и бранных слов, хоть и не высказанных а всего лишь мысленных, де Ресто поклонился камеристке королевы-матери. Та и сама от неожиданности едва не отскочила, чуть опрокинув стоявшую позади нее высокую вазу.
Кажется, китайская, и стоит наверное столько, сколько жалование рядового мушкетера его роты, лейтенант приложил руку к полям шляпы и слегка приподнял ее.

- Чем могу быть полезным, мадам?

- Ее Величество спрашивает Вас, господин лейтенант.

- Я сейчас же буду у королевы, мадам, - ответил Гастон и поклонился мадам де Моттвиль с самым смиренным видом, стараясь загладить возможное неблаговидное впечатление, которое могло произвести на строгую мадам его расхаживания по королевской часовни с самым неприкрытым любопытствующим видом, - Я только смотрю, не пропало ли еще чего. Кажется, все предметы стоят на своих местах... я осматривал здесь все перед тем, как оставить часовню. Всего лишь час назад.

Его взгляд упал на то место, где герцогиня де Ланнуа оставила принесенную ей шкатулку. Две шкатулки резного дерева с богатой инкрустацией оставались на своих местах, чуть сдвинутые в стороны. Но между ними зияла пустота и только темный квадратик обозначал место, откуда раннее была отодвинутая в сторону шкатулка.

- Ее Величество уже знает о пропаже шкатулки? - спросил де Ресто у мадам де Моттвиль, - Отсюда пропала одна из шкатулок, - пояснил он, спохватившись, что о хранившейся в часовне шкатулке могли знать только они с герцогиней де Ланнуа, сама королева и тот, кто ее выкрал.

- Вам лучше пройти к Ее Величеству, сударь, - сухо ответила де Моттвиль и подошла к двери, ведшей в опочивальню королевы.

Гастон выждал с минуту, дав камеристке время доложить о нем и когда та снова выглянула из дверей, прошел в королевскую опочивальню прямиком из часовни.

- Ваше Величество, - в ожидании града вопросов, которые наверняка интересовали королеву, де Ресто склонился в низком поклоне, сминая в руке поля шляпы и кусая губы, раздумывая про себя, не следовало ли ему прежде получить от своих мушкетеров отчет о поисках вора.

62

Отправлено: 17.03.13 22:36. Заголовок: - Де Ресто! – Анна м..

- Де Ресто! – Анна многозначительно повышает голос, но спина Моттвиль, производящей у стола непонятные манипуляции с бокалами, игнорирует намек в голосе Ее Величества.

Бесконечная беда со старыми слугами. Стоит им удостовериться в своей нужности и необходимости, как они тут же начинают диктовать тебе свою волю, будто ты не урожденная Габсбург, не королева наихристианнейшей Франции, не мать короля, а какая-нибудь жалкая горожанка из больницы Валь-де-Грас, которой следует радоваться уже тому, что под ней чистая постель, и покорно дожидаться, пока монахини-целительницы изыщут время для удовлетворения твоих скромных нужд.

Окликать камеристку еще раз Анне не позволяет гордость, и она смиряется, безмолвно лежит в подушках, рассеянно комкая в руках край тончайшей льняной простыни. В этом она по-прежнему верна себе: несмотря на многолетние насмешки Джулио, сорочки и постельное белье королевы-матери пошиты из лучшего материала, гладкостью и мягкостью не уступающего шелку.

- Ну же! – беззвучно шепчут губы, и Небо, наконец, внемлет ее призыву: Моттвиль приближается к кровати с бокалом в руках.

- Соблаговолите съесть это и выпить лекарство, приготовленное мэтром Ламаром, - на ладони камеристки лежит нечто белое остроконечной формы, и только по запаху Ее Величество, не привычная к грубой пище крестьян, распознает в странном предмете чеснок, который так любил ее покойный супруг, унаследовав эту странную привязанность от своего великого деда.

- Чеснок? Мне? – Анна недоверчиво берет зубчик чеснока двумя пальцами. – Что за смешная прихоть, мадам?

- Господин доктор сказал, что это быстро разжижает кровь.

Моттвиль невозмутима и немногословна. Да и что ей, в самом деле, она лишь инструмент врачебной воли. И в этом качестве грозно возвышается над королевой-матерью, пока та, давясь и запивая чеснок горьковатым травным питьем, не возвращает камеристке опорожненный бокал.

- Господь да узрит мои мучения! - Анна страдальчески морщится, обмахивая горящий чесноком рот рукою, но та источает столь же невыносимый запах, и Ее Величество в отчаянии трет ладони душистою салфеткой, которая всегда лежит у нее в изголовье рядом с серебряным сосудом со святой водой.

- Лейтенант де Ресто к Вашему Величеству, - возглашает тем временем мадам де Моттвиль, появившись отчего-то из дверей часовни, и вслед за ней оттуда же появляется молодой граф с таким смущенным видом, что Анне делается его жаль. Нет, мальчик не виноват, она сама упустила шкатулку, решив пожертвовать ею ради развлечения невесток.

- Полагаю, Вы уже наслышаны о том, что здесь случилось, граф, - удивительно, но голос ее уже больше не дрожит и не срывается, и Ее Величество, доверчивая, как и большинство ее современников, приписывает это чудодейственному влиянию лекарств.

- Возможно, Вам также говорили, что никакого вора не было, и все это мне привиделось, но уверяю Вас, что это не так. Мы позаботились о замках и стражах, но позабыли о тайных ходах, лейтенант. Этот замок нашпигован ими, как головка сыра, и хотя меня уверяли, - мысленно она произносит в адрес Фуке еще одно проклятье, - что в этих покоях я в полной безопасности от чужих глаз и ушей, это, с очевидностью, не так. Я своими глазами видела человека, скрывшегося из вида за этой самою кроватью, а это значит, что где-то здесь, за пологом, есть потайная дверь. Эта дверь должна быть найдена, граф, и снабжена не замком, который легко взломать, а засовом изнутри. Мадам де Ланнуа говорила мне что-то о чертежах замка, на которых указаны все потайные коридоры и ведущие в них двери. Часть этих коридоров использует прислуга, поэтому перекрывать их будет неполезно, но я прошу Вас проследить за тем, чтобы все найденные Вашими людьми двери, ведущие в покои короля, королевы и герцога и герцогини Орлеанской, были сегодня же снабжены засовами, позволяющими запереть их изнутри. Это легко будет сделать вечером, когда весь двор отправится смотреть, как Месье играет в мяч с герцогом Бэкингемом.

Она останавливается, чтобы перевести дух и отереть испарину со лба. Отвратительный привкус чеснока так силен, что Анна опасается, как бы лейтенант мушкетеров не учуял запах, который, как ей кажется, оскверняет не только ее дыхание, но и все вокруг.

- И не вините себя за кражу, граф, - добавляет она, отдышавшись. – Всего не предусмотришь. Чтобы утешить Вас, скажу, что герцогиня де Ланнуа считает найденную Вами шкатулку не той, которую украли в Лувре. Правда, я не видела ее, но могу сказать Вам, что искомая шкатулка была средних размеров и искусно вырезана из розового дерева и украшена богатою резьбой по бокам и в центре крышки. Узнаете ли Вы это описание, граф?

63

Отправлено: 18.03.13 19:34. Заголовок: Оставаясь на почтите..

Оставаясь на почтительном расстоянии от постели, де Ресто старался не смотреть на королеву, смущенный и взволнованный происходящим. Впервые за все время он почувствовал, что на его плечах не просто красовался мушкетерский плащ с лейтенантскими нашивками, но лежала громадная ответственность. Что там. Долг. А где долг, там и честь. И лучше не продолжать эти мысли. Выпрямиться и смотреть в глаза Ее Величеству.
Королева заговорила с ним. Де Ресто выпрямился, звякнув шпорами, поправил перевязь и незнамо зачем вытащил на несколько дюймов шпагу и отправил ее назад, оглашая тихую опочивальню Анны Австрийской металлическим звуком.

- Я постарался прийти так скоро, как это было возможным, мадам, - ответил граф, чувствуя некоторое облегчение от спокойствия в голосе королевы-матери, - Мои люди ведут поиски и уже прочесывают все тайные коридоры дворца, Ваше Величество. Уверяю Вас, никому и в голову не пришло поставить под сомнение Ваши слова. Вор проник в часовню через Вашу опочивальню, это так. Со стороны приемной он войти не смог бы из-за караульных.

Молодой человек хотел было сокрушенно вздохнуть, сожалея о явном промахе, но видя, что искать виновного среди своих мушкетеров было последним, что желала сама королева, он взял себя в руки. Он лейтенант и давно уже не мальчишка, чтобы вздыхать и раскаиваться в содеянном. Королеве нужны результаты и она их получит. Ей нужны ответы и меры, вот что должен предпринять де Ресто. Время раскаянья и чистосердечных признаний прошло и кануло в лету в тот же день, когда отцу его была прислана лейтенантская грамота на имя младшего отпрыска из рода де Вьевилей.

- Чертежи должны быть у генерала де Руже, если месье Бонтан успел передать их. Я сейчас же выясню это, Ваше Величество. Мы не располагаем достаточным количетвом людей, чтобы расставить их у всех входов и выходов из тайных коридоров, так что мне придется привлечь к этому швецарскую гвардию. Я надеялся получить Ваше распоряжение... - не время мяться и запинаться, твердил про себя Гастон, но отчего-то было так трудно выдавить из себя простую фразу, - От имени Его Величества. Для охраны турнира будут выставлены караульные из швейцарской сотни под командой маркиза де Варда. Сам маркиз не во дворце, но я полагаю следующий по рангу уже отдал распоряжение своим людям.

Гастон говорил все тише и тише, повинуясь тому, как тихо говорила с ним сама королева. Из-за волнения, что он был вызван пред очи самой королевы он даже не подумал о том, что голос женщины, говорившей с ним, мог быть тих не из-за привычки и любви к тишине, а как следствие ее болезненного состояния.

- Мадам де Ланнуа не высказала мне своих сомнений относительно шкатулки. Хотя, она обратила мое внимание на то, что за нами следили. За одним из гобеленов в приемной Вашего Величества, скрыта ниша, в которой может стоять соглядатай, она же соединяется с одним из тайных коридоров. Я так полагаю, им пользуются не только слуги и шпионы, - добавил он, вспомнив встречу с князем де Монако и его спутницей, одной из фрейлин Мадам, - Думаю, что если мои люди будут знать о местонахождении таких коридоров, мы сможем расставить караулы и поймать вора в сети. А что касается шкатулки, - тут Гастон совершенно непроизвольно потер лоб, смял еще больше поля шляпы, силясь вспомнить, как выглядела шкатулка, - Мне кажется, что это была простоя шкатулка из черного или потемневшего дерева. Без украшений. Гладкая. Да, кажется, о гладкости и говорила герцогиня. Это единственное, что она сказала - гладкие стенки, вот что занимало ее.

// Дворец Фонтенбло. Караульный зал роты королевских мушкетеров //

64

Отправлено: 23.03.13 17:25. Заголовок: Гладкие! Разум цепля..

Гладкие! Разум цепляется за это слово, как за якорь в море тумана, который поднимается выше и выше, обнимая, касаясь мягкими пальцами – просительно, требовательно – шепчет ей на ухо: спать, спааать, спааааать. И нет никакой возможности бороться с этим навязчивым шепотом, с усталостью, с упадком сил, вызванным кровопусканием. Но бока шкатулки были гладкими! Значит, Мари-Луиза не ошиблась, и шкатулка действительно была не та. Мушкетерам, не видевшим ее никогда, нетрудно было ошибиться, но то, что за шкатулкой пришли, означало, что и человек, осмелившийся посягнуть на тайну Анны Австрийской, не знал об ошибке.

- Да, вора следует загнать в сеть, - с трудом произносит Ее Величество.

Даже губы и язык отказываются повиноваться ей, даже веки налились свинцом и желают только одного: закрыться. Спааать, спаааать , - уговаривает вкрадчивый голос, но Анна еще не готова сдаться. Слишком опасно происходящее в Фонтенбло, чтобы уступить соблазну и провалиться в поджидающий в засаде сон.

- Непременно, граф, Вы слышите? Вор должен быть найден любой ценой. Опросите всех, кого сможете: мало ли, кто и что видел или же слышал. Этого человека необходимо схватить. Я сама награжу того, кому это удастся. Щедро награжу, по-королевски.

Это обещание вырывается у нее впервые за много лет, впервые после смерти Мазарини, строго следившего за тем, чтобы королевские награды никогда не были щедрыми. Но Джулио больше нет, и он уже не может ее защитить, поддержать и направить на верный путь, как прежде. Как ты поторопился, друг мой! Зачем ты так поспешил?

- Я более не задерживаю Вас, граф. Чем, - закашлявшись, Анна дышит тяжело и быстро, и речь ее становится едва различимой, так торопится Ее Величество договорить, пока еще может. - Чем быстрее Вы начнете охоту, тем лучше. Для всех нас. Ступайте.

Отыщите его для меня, мой мальчик. Отыщите последнее известное нам звено, способное привести к пауку, который сплел эту дьявольскую паутину. Ла Валетта мы упустили, но этого вора упускать нельзя. Ни за что! Ни за что!

Она закрывает глаза.
Аудиенция окончена.
Но не дела. Дела остаются. Надо только немного передохнуть.

Сдержанно, почти пугливо звенят шпоры. Скрипит дверь. Теплая ладонь ложится ей на лоб. В голосе Моттвиль звучит тревога.

- Ваше Величество, Вам дурно? Я немедля кликну врачей!

- Нет. Не надо. Это только слабость, – Анна протестующе качает головой, не подымая век. – Эти живодеры и без того вконец меня обескровили. Довольно. У меня еще есть несколько часов на сон, и мне станет лучше. Но сначала…

Она открывает глаза, и взгляд ее останавливается на толстой книге, которую прижимает к груди госпожа де Моттвиль. Знакомый бархатный переплет.

- Да, это он, - старая королева протягивает руку к реестру и с недовольством замечает, как дрожат ее пальцы. – Дайте мне его и принесите воды. Смертельно хочется пить.

Пока Моттвиль позвякивает стаканом и кувшином у стола, Анна, шурясь, пробегает взглядом одну страницу за другой, нетерпеливо перелистывая плотные листы бумаги. Как хорошо, что мадам де Ланнуа взяла за правило собирать все докладные записки, поступающие от бдительных стражей королевского покоя. Где-то среди этих сухих по-военному строк затерялся нужный пассаж: она помнит, что-то такое было!

- Вода, Ваше Величество, – голос камеристки настигает ее в тот самый момент, когда глаза королевы-матери выхватывают искомое слово: «шрам»!

- Да-да, благодарю, - Анна рассеянно берет стакан, делает глоток, перечитывая нужный пассаж, и разражается новым приступом кашля, едва не подавившись водой. Тяжелый реестр соскальзывает с ее колен и с мягким стуком падает на пол, но это уже не имеет значения. Она нашла то, что искала. И даже более оного.

- Да оставьте же Вы меня! – в сердцах она отмахивается от Моттвиль и салфетки, которой та промакивает брызги на лице, сорочке и одеяле Ее Величества. – Оставьте! И это тоже!

На сей раз Анна имеет в виду фолиант, за которым нагибается камеристка. Она еще перечитает этот доклад Дезуша. Но потом. Когда желание спать уже не будет туманить ей голову.

- Разбудите меня в шесть, - бормочет Ее Величество и проваливается в сон. Внезапно и бесповоротно.

65

Отправлено: 01.12.13 22:49. Заголовок: 3 апреля, без четвер..

3 апреля, без четверти шесть.

Из приемной доносятся голоса, взволнованные и тревожные. Они долетают до Анны глухо, сквозь дверь и тяжелые занавеси кровати, и она, сколько ни силится, не может разобрать слов. Но тревожные ноты различимы явственно и безошибочно. Должно быть, это они разбудили королеву-мать.

А спала ли она? Полусидя на своих высоких подушках в благостном полумраке задернутого полога, Анна пытается понять, что из сумбурных образов и обрывков мыслей, кружащихся в голове, принадлежит сну, а что – яви. Шрам. И шкатулка. Шкатулка и шрам. И то, и другое однозначно не сон. Ее Величество хмурится, ловя за хвост ускользающую связь между этой странной парочкой, и тянется к шелковому шнуру звонка.

Интересно, который час? Ей хочется раздернуть полог, но это прерогатива ее придворных дам, поэтому почти фанатическое уважение к этикету вкупе с природной леностью, не прошедшей с годами, удерживает Анну от этого неподобающего жеста. Она может подождать.

Тем более, что ожидание не грозит затянуться. Стоит затихнуть серебряным переливам колокольчика, как за дверями ее спальни наступает испуганная тишина, и в этой тишине отчетливо слышен скрип отворяющейся двери и шелест юбки по паркету.

- Ваше Величество? – Франсуаза де Моттвиль отодвигает парчовый полог. За ее спиной маячат дежурные дамы: госпожа де Бомон и графиня де Рошфор. А где же мадемуазель де Лурье? Ах да, она сама освободила бедняжку от дежурства. Как это некстати.

Апрельское солнце уже зашло за угол, но после уютной полутьмы даже тот сдержанный свет, что проникает в спальню через гардины, кажется слишком ярким. Анна щурится, стараясь разглядеть часы. Это не просто: с годами зрение ее не сделалось острее. Половина шестого? Нет, уже почти шесть. Скоро ее ждет первое испытание этого вечера, обещающего быть долгим и утомительным, как и все праздничные вечера. Но пока у нее еще есть время для пары важных дел.

- Что там за шум? – лениво интересуется Ее Величество, нашаривая ногой меховую туфельку и вдевая руки в поданный графиней де Рошфор халат.

– Но отчего же я не вижу мадемуазель де Лурье? Моттвиль, извольте послать за мадемуазель тотчас же. Если ее здоровье позволяет ей прийти, конечно же, - добавляет она вслед пятящейся к дверям конфидантки, запоздало вспомнив о долге милосердия.

- Ваше Величество? – сахарным голосом мурлычет мадам де Рошфор, снимая с головы королевы-матери чепец, и в ответ на благосклонный кивок продолжает мягко, с придыханием. – Ее Сиятельство герцогиня де Ланнуа ожидает в приемной, желая поговорить с вами о деле первейшей важности.

Обе дамы переглядываются, и в их взглядах явственно читается надежда узнать из первых уст, что же имеет сообщить гофмейстерина Анны Австрийской.

- Просите герцогиню, - Анна усаживается перед туалетным столом с едва заметною полуулыбкой. Она всегда поощряет любознательность своей свиты, но только до тех пор, пока эта любознательность касается других, а не ее саму. – И обождите в приемной.

Перевейшей важности? Неужели удалось раскрыть вора, посягнувшего на часовню самой королевы-матери? Как бы то ни было, лишние уши им не понадобятся. Ее Величество забирает расческу у мадам де Бомон, едва скрывающей свое разочарование, и дополняет последнее свое распоряжение изящным, но категоричным мановением руки.

- Да, когда появится маркиза де Лурье, пускай войдет, - вспоминает она в последний момент перед тем, как дверь ее покоев затворяется за обеими дамами.

- Ее Величество желает видеть герцогиню де Ланнуа, - в доносящемся через дверь голосе графини де Рошфор не осталось ни капли сахара и меда, одна холодная досада.

Анна улыбается, на сей раз открыто и не пряча беззлобной насмешки, и раскрывает реестр с докладами офицера швейцарской стражи там, где перед сном загнула нужную страницу, чтобы еще раз освежить в памяти прочитанное и удостовериться в своих догадках. Да уж, если бы госпожа де Рошфор знала, зачем королеве-матери угодно видеть занемогшую фрейлину, она бы наверняка не стала досадовать и злиться на оказанное той предпочтение.

Но она не знает и не должна узнать. Никто не должен.

66

Отправлено: 02.12.13 00:00. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Ап..

Дворец Фонтенбло. Апартаменты маркизы Жаклин де Лурье. 2

Созерцание порой являет собой занятие весьма полезное для успокоения нервов. Считается, что если смотреть на пылающий камин или горный ручей в сознании образуется необыкновенная ясность, а всё тело преисполняется приятной истомой. Жаклин хотелось верить, что в этом мире есть те, кому и впрямь знаком этот катарсис, такие счастливчики наверняка не знали ни забот ни терзаний и для очищения духа им довольно было посмотреть на зажженную свечу, избегая длительных и изнурительных бесед со священником. 

Что же касается маркизы, столько мыслей роилось в ее разуме, что того и гляди подобно пчелиному рою они угрожали заполонить черным облаком ее взгляд. Сколько не старалась она унять тяжкие метания, глядя на таз с водой и перебирая аметистовые четки, и на мгновение ей не удалось даже забыться короткой дремотой, столь желанной телу, но губительной для ума.

Она покосилась на пузырек с опиатом, но резко отвернулась, не желая уступать постыдной слабости. Ей надлежало явиться для торжественной встречи османского посольства, так или иначе, а она поспособствовала представлению восточных вельмож ко двору. Кроме того в её намерения входило и более близкое знакомство с Османом Фераджи, чья благосклонность, если только ей суждено случиться в обход докучливого секретаря, могла обеспечить ей выполнение данного Слепцу слова, а значит гарантировала свободу.

Свобода. Это позабытое слово казалось такой же химерой как обретенный созерцанием свечи покой. Что значит, не зависеть от людей и обязательств, не быть заложницей золотого тельца и греховного нутра, прогнившего до черной золы? Она не знала, позабыла за 10 лет, как забывают узники Бастилии мир полный красок и свежего, солнечного воздуха. Теперь ей выдавалась призрачная возможность вспомнить, лейтенант королевских  мушкетеров, вместо роли палача избрал облик надежды на новую жизнь незнакомую и желанную для Жаклин более всего на свете…

- Мадмуазель, скоро 6 Вам нужно поменять платье и приготовиться к приёму, мадам де Ланнуа уже собирает фрейлин Её Величества…или оповестить её, что Вам нездоровится? – поскребывая дверной косяк коротким ногтем, камеристка мялась в дверях вглядываясь в полумрак комнаты, в которой, одетая в черное платье, маркиза терялась подобно серой кошке. Девушка отвлекла Жаклин от мыслей и она увидела, что за окнами начало смеркаться, а незажженые, холодные свечи ждали в витых канделябрах  своей очереди осветить комнату. Одного взгляда на запястья маркизе хватило, чтобы понять, что синяки на шее, скулах и ребрах сейчас выглядят много хуже и устрашающе нежели утром.

- Конечно пора…давно пора…неси переодеваться …лиловое платье с закрытой кистью и высоким воротом и принеси больше пудры – Жаклин подошла к зеркалу в полумраке глядя на впалые щеки и тусклые глаза. – Не лучшее украшение для важного приёма – вслух произнесла маркизы, отворачиваясь от своего отражения.

Однако не успев примкнуть к свите королевы, как того требовал её придворный дог и приличия, ей сообщили о том, что королева-мать желает лицезреть свою фрейлину прежде общего визита свиты в зал приёмов. Жаклин была удивлена, едва ли Её Величество желала самолично осведомиться о её самочувствии, для этого довольно было бы и заочного доклада любой из придворных дам.. Но чем гадать и сомневаться,  лучше было, не откладывая, явиться к королеве, лишний раз доказывая и преданность, и кроткий нрав.

Миновав приёмную, маркиза обнаружила, что её и впрямь ждали, поскольку без лишних ожиданий пригласили в покои королевы. Колючке казалось, что она покинула эти комнаты  меньше часа назад. Стоило ли ей насторожиться частым пожеланием королевы видеть одну из наименее заметных свои фрейлин, или принять со всей благодарностью христианскую заботу о своей  скромной персоне. Заходя в апартаменты королевы, Жаклин всё еще не приняла решение.

- Вы желали видеть меня, Ваше Величество…- коротко и едва слышно обозначила своё присутствие Жаклин, присев в реверансе и склонив голову перед королевой.

67

Отправлено: 02.12.13 19:50. Заголовок: // Фонтенбло. Приемн..

// Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

Де Моттвиль скрылась в опочивальне королевы, а мадам де Ланнуа обратила строгий вопросительный взгляд на карлика. Человечек был ростом с семилетнего ребенка, но его лицо было испещрено старческими морщинами, превратившими его в подобие маски. Из его сбивчивых слов герцогиня поняла, что карлик был до полу-смерти перепуган столкновением, произошедшим у него на глазах. И это была не шуточная ссора между придворными, привыкшими к громким и даже бранным перепалкам, которые чаще всего сводились к пустым угрозам и проклятиям. Тюрбаны и принцы. Это наводило на мысль... невероятную, но единственно возможную при подобном описании действующих лиц, по-детски ярком и образном. Фарфоровый Принц, кажется, такого эпитета применительно к герцогу Орлеанскому ей еще не доводилось слышать. И она улыбнулась бы этому меткому сравнению Филиппа с раскрашенными и безусловно хорошенькими фарфоровыми куклами, украшавшими каминные полки салонов, если бы карлик не упомянул о шпагах и саблях, а также проклятиях и ругани. Это было не к добру. Да еще и Длиннополые халаты... если сложить этот эпитет вместе с Черноволосыми верзилами и саблями, то выходило, что принц повздорил с кем-то из мадьяр, носивших длиннополые камзолы, называемые жупанами. А в довершении всего еще и Белые Тюрбаны. Неужто и турки? И кто же за кем гнался и кого хотел убить? Убийство и сверкающие шпаги и сабли... не к добру это, не к добру.

- Вот что, я сама передам Ее Величеству обо всем. А тебе следует быть подле твоей госпожи. Ступай сейчас же.

Явление карлика в приемной королевы-матери всколыхнуло новую волну пересудов, которая утихла на мгновение только при появлении другой героини дня, о которой уже витали слухи самого разного толка. Маркиза де Лурье имела несчастье стать одной из "тем дня" благодаря своему таинственному исчезновению, которое не осталось незамеченным накануне вечером, и столь же таинтсвенному возвращению, опять же засвидетельствованному не одной парой любопытных глаз.
Мадам де Ланнуа хотела было остаться в приемной, чтобы краем уха послушать, о чем именно догадывались и шушукались кумушки в приемной, когда услыхала за своей спиной: - Ее Величество желает видеть герцогиню де Ланнуа, - безразличие, с каким графиня де Рошфор объявила королевскую волю, говорило о неудовлетворенном любопытстве самой графини и о значимости того, что ожидало саму герцогиню в покоях Ее Величества.

Мари-Луиза поспешно оправила юбки и прошла в двери опочивальни, услужливо распахнутые перед ней одним из караульных.

- Ваше Величество, - глубокий реверанс к вечеру становился тяжелой повинностью для мадам де Ланнуа, но она и виду не подала, что ей требовалось хоть сколько-нибудь усилий для этого незатейливого упражнения, лицо ее было серьезным, но в уголках губ появилась доброжелательная улыбка в сторону маркизы де Лурье.

- Если Ваше Величество позволит, у меня есть одно неотложное сообщение, - начала герцогиня, чтобы сразу же расставить свои приоритеты в грядущей аудиенции, а также дать королеве самой решить, следовало ли ожидать получения известий или потребовать начать беседу с них же, - И еще одно, не менее важное. Второе, мне кажется скорее курьезом, хотя, и не терпящим отлагательств. А первое, - едва подавив тяжелый вздох, Мари-Луиза поспешила поправиться, - Первое связано с событием необратимым. Это может подождать.

Маршала дю Плесси уже ничего не спасет, поскольку он так спешил отбыть из Фонтенбло, что едва не бегом бросился к своей карете. Безумец, знал бы он, чем может обернуться для него этот арест, если только королеве и впрямь вздумается обвинить его в Оскорблении Величества... и все-же, не утратив способности рассуждать здраво и хладнокровно, мадам де Ланнуа понимала, что излишняя поспешность и тем более паника с ее стороны не спасет крестника, а чрезмерная личная заинтересованность может погубить благое начинание. Всему свой черед, твердила самой себе герцогиня, перекладывая в уме приоритеты. Происшествие во дворце, перепугавшее до смерти карлика королевы могло иметь куда более важные последствия, если во-время не сообщить о нем Ее Величеству.

68

Отправлено: 02.12.13 22:42. Заголовок: Ее Величество разгля..

Ее Величество разглядывает приближающуюся к ней молодую женщину с холодным, отстраненным интересом. Сухой и напрочь лишенный эмоций отчет Дезуша не оставляет места для сочувствия невзгодам, постигшим этой ночью девицу де Лурье. Наверняка это ее неожиданное и необъяснимое похищение цыганами было всего только одним из следствий игры хитроумной убийцы, которая сумела найти укрытие там, где ее никто не подумал бы искать. Длинные рукава не по моде, глухой ворот платья – теперь королева-мать, прежде считавшая неброскую манеру одеваться признаком скромности и душевной чистоты, смотрит на эти красноречивые доказательства иначе. Взгляд ее зеленых глаз сейчас лишен обыкновенной близорукой рассеянности, которую окружение Анны склонно приписывать лености, и ни одна перемена в лице де Лурье не может от него ускользнуть.

- Вижу, что мне нет нужды справляться о вашем самочувствии, мадемуазель, его нетрудно прочитать по вашему бледному виду, - Ее Величество жестом подзывает фрейлину поближе. – Но вы, благодарение богу, молоды, а значит, вскоре оправитесь.

Маккиавелизм никогда не был сильной стороной королевы-испанки. Да, под руководством покойного кардинала Анна Австрийская недурственно усвоила науку обмана, двойной игры и лживых посулов, одним словом, всего того, что обыкновенно зовется дипломатией, но так и не сумела полюбить это искусство. Ей, как молитву читающей строки Корнеля о чести, ближе и понятней прямота. Пусть даже с некоторой долей риска.

- Сегодня утром я пыталась понять, кому вы служите, - холодные глаза буравят бледное лицо, застывшее под толстым слоем пудры. – В тот момент это был вопрос скорее риторики, чем реальной важности. Теперь же я намерена повторить его напрямую и желаю услышать от вас, мадемуазель, ответ столь же прямой и однозначный. Но прежде чем вы поторопитесь заверить меня в своей всегдашней преданности, взгляните на сей увлекательный пассаж.

Холеный ноготь отчеркивает половину страницы, оставив на бумаге хорошо заметный след. Анна подвигает громоздкий реестр ближе к молодой женщине, по-прежнему не сводя с нее испытующего взгляда.

- Это отчет об убийстве, изрядно нашумевшем убийстве, имевшем место в Лувре не далее как этой зимой. Вы наверняка помните этот случай: не каждый день в коридорах королевского дворца находят камергеров с перерезанным горлом. Убийцу, как водится, сыскать не удалось, но капитан моих гвардейцев в своем отчете высказал предположение о том, кто бы то мог быть, и подкрепил его подробным описанием. Прочтите, это интересно.

Ее Величество не улыбается. В отличие от кардинала Мазарини, игра в кошки-мышки с жертвой не доставляет ей удовольствия. Отнюдь. Как и беседа с женщиной, единым оброненным случайно словом придворного врача лишившейся в глазах королевы-матери главного достоинства – чести. Могла ли дочь дворянина запятнать себя подобными деяниями? Даже сейчас, после нескольких часов раздумий, поверить в это нелегко. В глубине души Анна рассчитывает на недоумение, возмущение, что угодно, лишь бы оно опровергло чудовищное подозрение. Тем более, что за ним черной цепью тянутся другие, включая роль лейтенанта мушкетеров в этой мрачной истории. Жертва обмана или соучастник? И давно ли?

Что, ни слез, ни восклицаний?

Анна разочарованно поджимает губы. Кажется, на этот раз она не ошиблась. К вящему своему сожалению. Как это ни странно, ей действительно жаль: к этой тихой фрейлине она всегда благоволила больше, чем к искательницам сомнительных утех вроде девицы Менневиль или де Фуйю

- Не трудитесь отвечать немедля, мадемуазель. Сейчас сюда войдет герцогиня де Ланнуа с докладом, так что у вас есть время как следует подумать над плюсами и минусами лжи и правды. А чтобы не тратить время попусту, держите.

Она протягивает Лурье черепаховый гребень, прекрасно понимая, что обрекает ту на долгие мучительные минуты, пока будет длиться доклад первой статс-дамы. На мгновение мысль о том, что королевский сан не станет ей защитой, решись маркиза де Лурье избавиться от лишнего свидетеля своей тайны, озаряет лицо старой королевы подобием улыбки. Нет, внезапная смерть не входит в планы Анны Австрийской. А вот месть входит. Именно поэтому она послала за Жаклин де Лурье свою верную Моттвиль, а не взвод королевских мушкетеров. В любом случае, на глазах у мадам де Ланнуа фрейлина вряд ли осмелится сбросить маску и сделаться безжалостной убийцей, а потом они поговорят. По душам. При условии, что у убийц есть души, в чем Ее Величество сильно сомневается. Собственно, ей будет довольно, если у маркизы де Лурье за неимением души отыщется желание жить и толика благоразумия.

И все-таки, при виде входящей герцогине Анне делается покойней, и женщина, стоящая за ее спиной, уже не кажется нависшею тенью с косой за плечом. Анна рассеянно касается шеи и тут же опускает руку: королеве не годится бояться. Тем не менее, улыбка, адресованная мадам де Ланнуа, выходит несколько натянутой и бледной.

- Мне доложили, что вы ждете меня не с пустыми руками, моя дорогая. Но две новости вместо одной? – тревога вновь сжимает сердце. Что, если за те часы, которые она провела на грани сна и яви, история шкатулки получила скверный оборот?

- Мне представляется, что первая из новостей лежит на вашем сердце более тяжким грузом, герцогиня. Начните же с нее, я не из тех, кто предпочитает оставлять дурное на закуску.

Королева-мать ловит взгляд, брошенный ее статс-дамой на молодую фрейлину, и успокаивающе кивает, истолковав его единственно возможным образом:

- Вы можете говорить о чем угодно, мадам. Я совершенно доверяю мадемуазель де Лурье.

69

Отправлено: 03.12.13 20:51. Заголовок: Две вместо одной, да..

Две вместо одной, да, Мари-Луиза не могла не уловить огорченный тон в голосе королевы. Уж лучше бы их и не было вовсе. Но обе они знают, что при дворе не бывает затишья и незнание свежих сплетен и новостей вовсе не означает отсутствие происшествий как таковых.

- Я подумала, что будет лучше, если я сообщу Вам первой, Ваше Величество, - начала мадам де Ланнуа, отвечая поклоном на дозволение королевы.

От нее не укрылось напряжение, которое воцарилось между королевой Анной и ее фрейлиной, но что могло быть тому причиной? Угадать с лету было невозможно, и потому, не теряя времени на домыслы, мадам де Ланнуа решилась начать с первой и наиболее важной новости.

- Осмелюсь просить Ваше Величество не счесть меня чрезмерно предвзятой в отношении этого дела, хоть оно и касается моего крестника, - герцогиня невольно сжала в пальцах кружево белоснежного платка, стараясь оставаться хладнокровной, - Как лицо причастное к расследованию тех ужасов, которые происходили до недавнего времени при дворе, маршал дю Плесси-Бельер не может быть всего навсего одним из... - она быстро сморгнула, гоня прочь непрошеную слезу и опустила дрожавшие руки на подол платья, - Простите меня, Ваше Величество. Я право же, не знаю, чем этот молодой сумасброд так досадил королеве, но не далее как два часа назад его отправили под конвоем мушкетеров в Париж. В Бастилию. Господин префект был у него, - продолжала герцогиня, промокнув платком уголки глаз, - Но у господина Ла Рейни нет никаких объяснений. Даже самых отдаленных. Нет их и у лейтенанта де Ресто. Он получил приказ арестовать маршала и отправить его в Бастилию. И это в его состоянии.

Слезы, которые мадам де Ланнуа сдерживала все то время, пока ожидала аудиенции в приемной королевы-матери, были готовы хлынуть безудержным потоком. Это было неприемлемо, но почти также неизбежно, как и ливень после грозы. И все-же, статс-дама королевы Анны взяла себя в руки. Подавив всхлипы, она еще раз вытерла платком глаза и тяжело вздохнула. Нет, не время распускаться. Ее личные переживания из-за несносного крестника она оставит на тот час, когда ее слезы и всхлипывания не услышит и не увидит никто кроме одинокой луны.

- Простите меня, Ваше Величество. Это все от усталости, - попыталась оправдать себя герцогиня прежде чем продолжить, - Я уже в порядке. Меня конечно же тревожит состояние маркиза. Но дело в том, что этот арест... видите ли, в этом нет логики. И я опасаюсь, что маркиз сам спровоцировал Ее Величество поступить таким образом. Он виноват. Но не в том, что пытается приписать себе, - быстрый взгляд в сторону маркизы де Лурье и все-таки герцогиня решилась высказать свое подозрение при ней, - Мне кажется, что дело вовсе не так как его представили. Маркиз хоть и славится дурным поведением, но не таков. Он не мог нанести оскорбление женщине. И никогда бы не посмел оскорбить саму королеву. Я уверена, что он то знает, за что Ее Величество так осерчала на него. Но он не сказал ни слова о том. Он так спешил с отъездом, как будто... ах, нет, не слушайте меня, это лишнее.

Она едва не сказала, что в поспешности Франсуа-Анри узрела подозрительный энтузиазм. Так любовники спешат на свидание. Или захваченные пылом погони охотники. Одно или другое? Но в ситуации маршала намек на первое только усугубил бы его положение. А во втором мадам де Ланнуа не была уверена пока еще. Кроме того, герцогиня не упомянула о том, что сама видела дю Плесси выходившего из личных покоев королевы. Как тяжело больной маршал мог оказаться там, она и сама ума приложить не могла, ведь никто не видел как Его Светлость вошел к королеве, поскольку Ее Величество только успела вернуться в покои после пикника.

- Я сочла, что Вашему Величеству следует знать о том, что маршала нет в Фонтенбло, - после непродолжительной паузы продолжала мадам де Ланнуа, окончательно успокоившись, - Его брат, герцог де Руже теперь полностью несет на себе ответственность за расследование и обязанности маршала двора. Это и есть первая новость, Ваше Величество.

70

Отправлено: 07.12.13 23:43. Заголовок: Слезы в голосе герцо..

Слезы в голосе герцогини так же неожиданны, как и сбивчиво пересказанная новость. Да, любовь всемогущей гофмейстерины королевы к своему сумасбродному крестнику общеизвестна, но даже известие о его ранении не причинило Мари-Луизе такого горя.

- Полное, полноте, моя дорогая, к чему так расстраиваться? Бастилия еще никому не повредила, - восклицает Ее Величество, хорошо сознавая всю слабость собственного аргумента. – Но королева? Кто бы мог ждать от нее подобного жеста, да еще сейчас!

Вот именно, сейчас. Когда Людовика нет во дворце. Поразительно или подозрительно? Что, в самом деле, мог натворить этот шалопай, чтобы заслужить немедленный арест и заключение в самой грозной тюрьме королевства? Оскорбил королеву? Что за дурная шутка! При всей своей нелюбви к молодому распутнику и недовольстве его влиянием на короля Анна ни на минуту не может представить маркиза (нет, маршала, пора уже привыкнуть) оскорбляющим даже субретку, что уж говорить о королеве. С другой стороны, не в меру смелый комплимент особой набожной и добродетельной легко может быть сочтен за оскорбление. А в смелости комплиментов дю Плесси-Бельеру не откажешь.

- Я непременно поговорю с моей невесткой о вашем крестнике, мадам, и постараюсь убедить ее взять свой необдуманный приказ обратно до того, как Его Величество вернется в Фонтенбло и узнает об этом, - Анна сокрушенно качает головой, гадая, какая муха могла укусить беременную королеву и сподвигнуть ее на столь отчаянные действия. Вот и еще одна малоприятная задача на вечер, как будто ей мало турецкого посла.

В недовольстве Людовика можно не сомневаться. Даже если у Марии-Тересы были весомые мотивы для ареста, король не потерпит подобного своеволия. Ни от кого, включая собственную королеву и мать будущего наследника. Все, кто был на достопамятном первом и последнем заседании Королевского совета, созванном после смерти Мазарини, усвоили этот урок навсегда. Но Марии-Тересы там не было, и вряд ли она отдает себе отчет, какую глупость совершила. Джулио был прав, когда сетовал на то, что Господь, снабдив инфанту завидной родословной, забыл приложить к ней толику ума. И вот теперь, по странному капризу, ее родная племянница лишает Анну единственного человека, на которого она могла рассчитывать в этой кошмарной истории, обрушившейся на королеву-мать внезапно, без предупреждения, в виде зловещего подарка к свадьбе младшего сына.

- Де Руже! – она недовольно, почти презрительно морщится. – Какое бы уважение я не питала к генералу, но то, что происходит в Фонтенбло, ему не по зубам. Он птица совсем иного полета, надежен, но не более того. Однако с этим ничего уже не сделать. Не могу сказать, как я огорчена вашим известием, моя дорогая. Огорчена и раздосадована без меры. Утром у меня еще оставалась надежда на молодого дю Плесси, несмотря на все случившееся. Но теперь! Воистину, это какой-то злой рок.

Единственное утешение Анны в молчаливом присутствии за ее спиной. Последнее утешение и последняя надежда. Видит Бог, не к таким орудиям хотела бы она прибегнуть, но разве у нее есть выбор? Пальцы сжимают нагревшуюся бусину четок. Что это было? Ave? Прикрыв глаза, королева-мать быстро шепчет молитву Деве Марии, добавляя к словам, освященным церковью, собственную, далекую от святости просьбу и обет.

- Я сделаю все, что в моих силах, и как можно скорее. Но вы говорили о втором известии, не требующем отлагательств, герцогиня. Подозреваю, что оно связано с тем переполохом в приемной, который разбудил меня до срока. Надеюсь, это не очередная кража в моих покоях?

И не убийство. Но нет, это слово не сорвется с ее губ. Есть вещи, которые не годится поминать всуе.

В груди королевы-матери вспыхивает слабая надежда, но и ее озвучить страшно. Мой верный друг, скажите же, что этот шум поднялся из-за поимки вора. Скажите и снимите тем самым с души моей тяжесть греха, который я намерена совершить ради справедливости.

71

Отправлено: 08.12.13 18:55. Заголовок: Не время кусать губы..

Не время кусать губы и картинно теребить кружева батистового платочка, но для Мари-Луизы потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Там, в приемной, пока она ждала пробуждение королевы и готовилась преподнести эту новость, в ее голове сложилась четкая картина происходившего и она была готова сделать отчет Ее Величеству, как и всегда, беспристрастно и сдержано. Ведь только так можно было позволить королеве самой судить обо всем происходящем и принимать собственные решения, не поддаваясь сиюминутным переживаниям. Но то было за дверьми. Стоя напротив кресла Анны Австрийской, Мари-Луиза утратила свое обычное хладнокровие, а рассказ о новом несчастье, постигшем ее крестника вдруг обратился в против ее воли в жалобу скорбящей вдовы, у которой увели единственного сына.

- Да что же это со мной такое, - нервно проговорила мадам де Ланнуа, в очередной раз промакнув уголки глаз платком, - Прошу простить меня, Ваше Величество. Это все нервы. Да, нервы, не иначе. Это непозволительная слабость. Тем более, что Вы бесконечно правы, Бастилия еще никому не навредила... - сомнительное утверждение, но отчего-то именно теперь Мари-Луиза де Ланнуа была готова верить в это всей душой, - У Ее Величества наверняка имелись причины для того, чтобы поступить столь сурово. И я не хотела бы, чтобы проступок маршала повлиял на отношения королевы с королем... ни чтобы Ее Величеству пришлось снова вспоминать об этом досадном инциденте. Не в ее положении. Генералу де Руже безусловно понадобится вся помощь, - мадам де Ланнуа с радостью подхватила ниточку для новой темы, - И я готова помочь ему всем, чем я могу. Но что? Чем? - упрекая саму себя за излишний оптимизм, вопрошала герцогиня, теребя платок возле глаз, - Боюсь, что мне придется просить за месье маршала. Не столько ради него самого, для него то может быть и есть польза в том, чтобы побыть какое-то время вдали от двора и залечить свою рану. Но не сейчас.

Прежде чем перейти ко второй части своего отчета, герцогиня сделала глубокий вдох и отправила скорбные мысли о судьбе ветреного и не в меру деятельного маршала глубоко в сердце. На секунду она перехватила взгляд маркизы де Лурье, застывшей с гребнем позади королевы. Стоило ли удивляться, что после пережитого мадемуазель похищения и всего, в чем она оказалась замешанной, именно ее королева Анна вызвала к себе для приведения в порядок своей прически и выбрала в конфидантки. Что-то скрывалось в прозрачной синеве глаз молодой женщины. Спокойствие и интерес. Да да! Мари-Луиза прекрасно знала, что самый отрешенный взгляд сквозь пространство обычно принадлежал самым внимательным слушателям. И все-же, королева сказала, что она может говорить при маркизе решительно обо всем. А значит, герцогиня не станет ничего припрятывать на потом.

- Вторая новость, Ваше Величество... да, она касается переполоха в приемной. Это один из карликов королевы. Видимо, от страха бедняга заблудился в коридорах и набрел на Вашу приемную вместо того, чтобы прибежать к своей госпоже. Полагаю, это к счастью, так как нам это полезно знать. На лестнице для прислуги в восточном крыле дворца произошла весьма некрасивая стычка между неким фарфоровым принцем, людьми в тюрбанах и черноголовыми верзилами с саблями. Прошу простить мне эти эпитеты, я дословно цитирую слова карлика. Он был до смерти перепуган и сказал, что все те люди были чрезвычайно злы и их стычка едва не обратилась в кровопролитие. Он не назвал конкретные имена. Но, я и не стала бы гадать о том, кого могут называть фарфоровым принцем и кто еще может гулять по дворцу в тюрбанах. А вот сабли... - Мари-Луиза с сомнением покачала головой, - Сдается мне, что кроме Его Высочества князя Ракоши и людей его свиты, вряд ли при дворе найдется кто-то еще, кто носил бы при себе саблю в качестве оружия. Видимо, имелись в виду кто-то из гайдуков князя.

Мари-Луиза отчетливо видела движение губ королевы и понимала, о чем именно просила Анна Австрийская у Бога и святых, только бы не еще одно убийство. Но могла ли она поручиться, что исходом этой стычки не стало настоящее кровопролитие? Могла, ответил голос внутри, могла. Иначе гвардейцы из дворцового караула давно принесли бы это известие.

- Я уверена, что дело не зашло столь далеко, чтобы говорить об убийстве. Но... столкновение. Если это был действительно Его Высочество, герцог Орлеанский, то тем более странно, что он оказался именно в том месте. Не говоря уже о тюрбанах. Ума не приложу, что могло понадобиться туркам в той части дворца... разве что, они заблудились. Но не странно ли, что именно там? - мадам де Ланнуа подняла сосредоточенный взгляд на роспись на потолке, прикидывая в уме, чьи именно покои находились в восточном флигеле дворца, кроме покоев Месье и Мадам, - Ведь насколько я помню, управляющий месье Фуке отделил покои для посла в противоположной части... в восточном флигеле находятся покои князя Монако... и там же через коридор расположены покои князя Ракоши.

72

Отправлено: 11.12.13 11:58. Заголовок: Никто не может служи..

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть
Новый Завет, Евангелие от Матфея, гл. 6, ст. 24

Прямолинейность королевы Анны с первого слова, в отсутствие приветствия оказалась оглушающей. В одно мгновение маска, которую с таким тщанием сложила маркиза де Лурье, чтобы прикрыть и грехи свои и истинное лицо, вновь рассыпалась на сотни кусочков, зеркальной пылью осыпавшись к ногам Жаклин. Перед ее взглядом предстал сухой отчет об убийстве, исполненном ею три месяца назад за весьма приличную плату. Прежде, чем вновь встретить взгляд Её Величества, глаза маркиз цепко и быстро отмечают разоблачительные слова: «след от кинжала», «росчерк Колючки». «женщина с шрамом», «Париж», «убийца». Последнее слово перечеркивает все возможности оправдаться, коль скоро королева на прямую вопрошает свою фрейлину о том, о чем не спрашивают даму собственной свиты и более того, дает ей прочесть отчет придворных доносчиков, значит изворачиваться и взывать к христианскому милосердию, по меньшей мере, глупо.
Жаклин не была дурой, Колючка тем паче, но тем не менее, женщина, замершая позади королевы с черепаховым гребнем в ладони, ощутила укол сожаления. Она ведь почти уверовала в благосклонность проведения, надеялась, что искупление доступно ей теперь также, как любому сметному. Это было чересчур самонадеянно, теперь и Д’Артаньян и Ракоши внов под ударом, особенно лейтенант мушкетеров, запятнавший себя в глазах Её Величества, если только Жаклин не удастся убедить её в том, что верный мушкетер пребывал в безмятежном неведении, спасая лишь фрейлину королевы, но не покрывая убийцу.

Она готова была ответить, взгляд её обратился в привычный прищур со стальным отливом, но в это мгновение в покоях появилась герцогиня де Ланнуа, одарившая фрейлину незаслуженно теплой и сострадательной улыбкой. Жаклин вновь отступила в тень. Несмотря на выказанное королевой доверие, доклад статс-дамы она могла слушать лишь в пол уха, не говоря о том, что  судьба бесшабашного маршала её вовсе не волновала. Однако, когда в беседе было упомянуто имя Ракоши, она невольно насторожилась. Имя того, кого ей по договоренности с Двором Чудес надлежало оберегать, упомянутое вкупе со словом убийство не сулило ничего хорошего. Карлик королевы Марии-Тересы… Возможно прощальный подарок Валета… он не жаловал народец, хотя и считался их господином. Но когда бы он успел…так кто еще, кто-то из выродков гошеровой шайки…но в любом случае не мадьяры, на подлость у этих молодцов кишка тонка.

Разуму невольно вернулась и холодность и рассудительность  в вопросе смертоубийства, которая была присуща Колючке. Словно феникс, расправляла её душа окровавленные крылья, поворачиваясь к мраку, так ненадолго оставленному за спиной.

Если королеве будет угодна правда, ей вероятно придется придумать оправдание и для сапфирового колье, столь щедро презентованного суперинтендантом за грядущие услуги. Словно болото маркизу вновь затягивали хитросплетения придворных интриг и того тяжкого груза, который, будучи поднятым из свежей могилы, сделался еще тяжелее.

Жаклин хорошо понимала чего ей, а возможно и её спасителю, будет стоить попытка откреститься от прежней жизни, если Её Величество велит расстегнуть воротник, уродливая метка мгновенно обратится в удавку, а то и в топор, который, дай бог, одним четким движением лишит её жизни. Она не боялась смерти, но и не звала её в крестные, желая оттянуть встречу с Ла Валеттом у дверей преисподней.
Она переходит, останавливаясь ближе к королев и чуть обок, синие глаза читают слова молитвы по тонким губам и некрасивая усмешка, та за которую её ровняют с костлявой, скользит по её собственным бескровным губам.

Коль скоро королеве стала нужна Колючка, одной молитвой этот грех не искупить. Жаклин смотрит не без интереса на герцогиню «А осведомлена ли первая дама в свите Анны Австрийской, что вовсе не для вспоможения с ежедневным туалетом приглашена была маркиза де Лурье?» Она ждет дозволения говорить или момента, когда Анна отпустит герцогиню из своих покоев, чтобы совершенно искренне ответить на вопрос вдовствующей королевы.

73

Отправлено: 15.12.13 01:34. Заголовок: Герцогиня права, нет..

Герцогиня права, нетрудно догадаться, кого из принцев при дворе могли столь метко окрестить «фарфоровым». Уж не смуглого Луи Гримальди, хотя его с супругой разместили в почетной близости от покоев герцога и герцогини Орлеанских. Перед мысленным взором королевы-матери тут же встает лицо младшего сына в обрамлении темных локонов, матово белое под густым слоем пудры, с подведенными бровями и яркими пятнами румян на щеках. Один в один фигурка из китайского фарфора, коих немало в королевских покоях. Но отчего Филипп?

- Можно ли доверять этому карлику? – Анна с сомнением качает головой, забыв, что ее волосы в этот момент укладывают аккуратным каскадом локонов, и морщится, когда гребень неудачно дергает прядь. – Помяни он турок и мадьяр, я бы поверила в эту историю безоговорочно, потому что хорошо представляю себе, что именно могло понадобиться туркам в восточном крыле. Но Филипп? Филипп и кровопролитие? Немыслимо. Кто угодно, но только не он.

Представить нежного и ласкового Филиппа бросающимся в стычку между мадьярскими гайдуками и турецкими янычарами? Нет, это чересчур. И все же, не стоит отметать эту историю, как досужую выдумку, сколь невероятной она не казалась бы.

- Я непременно поговорю с принцем об этом. И не дай бог, если это окажется правдой, - лицо королевы-матери темнеет при одной мысли о подобном скандале. - Право же, я жалею, что велела поместить под арест одного только князя. Надо было запереть с ним и его людей тоже. Каждый из них ходячее бедствие сам по себе. Подумать только, кидаться с саблями на послов! Вражда враждой, но разве им не ведомо о святости иммунитета, даруемого официальным посланникам дружественных нам государей? Другое дело, что мадьярам, как и мне, трудно мириться с тем, что приверженцы магометанства находят добрый прием при католическом дворе. Будь я на месте…

Анна умолкает. Вовремя, ибо еще немного, и она впала бы в недозволительную для государыни ересь. Ей, еще недавно державшей в своих прекрасных холеных руках бразды правления, менее всего годилось осуждать политику, которую ее старший сын унаследовал даже не от кардинала Мазарини, а от его предшественника. И кому, как не ей, дочери Габсбургов, знать, отчего Франция, вопреки всем другим христианским державам, не только не выступала против турок, но и всячески поддерживала их, чтобы всегда иметь под рукой столь мощное оружие против ее зятя, а затем и племянника, императоров Священной Римской империи. Пока Австрия боится турок, Франции нечего опасаться Австрии. И только чересчур непоседливый трансильванский принц портит картину франко-турецкого альянса.

От этой мысли глухо ноет в груди: Анне нравится этот венгерский шалопай, как бы сурово не поджимала она губы, выслушивая рассказы о его очередных подвигах. Людовику он нравится тоже, вопреки всей тщательно выстроенной двумя кардиналами политике. И потому Ее Величество положительно не знает, как разрубить этот мадьярский узел.

- Вот что мы сделаем, пожалуй, - она медленно поглаживает левую сторону груди и плечо, надеясь, что боль пройдет сама собой, и ей не придется вновь злоупотреблять сердечной настойкой. – Отыщите де Ресто, мадам, и передайте ему, чтобы выставил караулы у всех дверей, ведущих в покои князя. А ежели тот станет протестовать, пусть сошлются на его же безопасность. Не знаю, поможет ли это, но иного способа удержать эти горячие головы от новых бесчинств не вижу. Будь моя воля, я бы вместо дю Плесси отправила в Бастилию Ракоши со всей его буйной свитой дня на два, чтобы остыли немного.

74

Отправлено: 15.12.13 18:17. Заголовок: Можно ли доверять эт..

Можно ли доверять этому карлику? Мари-Луиза задумалась на минуту, вспоминая перепуганное сморщенное лицо уродца, которого можно было бы принять за ребенка, не будь у него усов и жиденькой испанской бородки. Могло ли быть так, что карлик просто дурачился и разыграл всю эту сценку только ради забавы?

- Нет, Ваше Величество... я думаю, что этот карлик сказал мне правду. Эти маленькие люди, у них другие забавы. Они пугают друг друга какими-то призраками, обитающими наверху в Малых Покоях, о том я слышала и не раз. Но пугать статс-даму, да еще и поединками разгневанных людей? Зачем? Нет, это было похоже на правду. Кроме того, карлик был настолько перепуган, что его била дрожь. Такое представление мог бы устроить разве что актер из труппы месье Поклена, да и то, выдал бы себя лукавством в глазах. Для меня тоже немыслимо подумать о том, чтобы герцог Орлеанский мог обнажить свою шпагу против посольских слуг без веской на то причины, - добавила герцогиня, делая ударение на последней фразе, ведь даже самого милого и очаровательного принца можно вывести из себя... но вот чем же?

- Мне очень жаль, мадам, - нет, ей не было жаль мадьяров, которых волей Ее Величества поместят под арест всех разом, это было резонное и вынужденное решение, и кому как не ей понять, что суровые меры чаще всего налагаются ради блага, а не для наказания.

- Вы правы, Ваше Величество, добрым католикам трудно смириться с необходимостью делить кров с магометанами... а о них в последнее время ходило немало дурных слухов. Еще в Париже я мельком слыхала о том, что некий торговец в Востока скупал у цыган краденных детей. Но я не придала этим россказням значения тогда... было это кажется в феврале или в начале марта. Столько всего происходило, что мне и дела не было до цыган и всех небылиц, которые о них сочиняют.

И правда, с ожесточением болезни, подкосившей силы кардинала Мазарини, при дворе происходило немало событий, некрасивых и неприятных, когда еще при живом первом министре короля, уже велась закулисная борьба за право занять его место подле молодого короля. Было ли тогда герцогине де Ланнуа до того? Ее крестник, маркиз дю Плесси-Бельер только получивший маршальское звание и принявший на себя тогда еще формальные обязанности маршала двора, слыл любителем танцевать на тонкой грани лезвия клинка. Он вел рискованную игру в противостояние фаворитке короля племяннице еще всесильного кардинала Олимпии де Суассон. Было ли это забавы ради или маркиз и в самом деле видел в возвышении фаворитки некое соперничество?
И снова эти мысли о Франсуа-Анри... Герцогиня закусила нижнюю губу, сердясь на себя за излишние сентименты. Слава богу, что у нее есть дела важнее, чем вздыхать о судьбе маршала, по собственной воле подставившего голову на плаху. Может быть и в самом деле кратковременное отлучение от двора образумит его и пойдет на пользу?

- Лейтенант де Ресто... да, Ваше Величество. Сию же минуту, - мадам де Ланнуа присела в неловком реверансе, к вечеру колени совсем не желали слушать ее воли и подгибались с такой болью в суставах, что казалось, ей уже никогда не подняться из реверанса, - Я передам Ваше приказание, мадам сейчас же.

Отойдя к дверям покоев королевы, герцогиня еще раз поклонилась Анне Австрийской, бросила прощальный взгляд на стоявшую позади кресла королевы маркизу де Лурье и надавила на дверную ручку. Ей показалось, или у Ее Величества и молодой фрейлины назревал другой разговор, более важный, нежели наведение прически к вечернему приему? Как бы то ни было, но мадам де Ланнуа не была склонна принимать как должное тот факт, что вместо своих камеристок, королева решила доверить свою прическу доселе незаметной и тихой фрейлине, ничем не выделявшейся среди других. Или это было жестом особой милости к претерпевшей ужасы похищения и ночной погони сироте, оставшейся без опекуна и того, кто мог бы позаботиться о ее будущности? Не слишком ли подозрительной она становится, подумалось герцогине и она повернулась к двери.

Дежуривший за дверью гвардеец тут же распахнул двери для первой статс-дамы королевы-матери, впуская в тихую обитель королевы гул голосов из приемной. Лишь на секунду голоса стихли, когда все головы одновременно повернулись в сторону де Ланнуа, вопросительные взгляды пожирали лицо герцогини, ловя малейшие признаки новостей, которые можно было тут же смаковать в ожидании торжественного приема турецкого посла. Но Мари-Луиза ни единым жестом или улыбкой не подала никакой пищи для домыслов любительниц свежих слухов. Разочарованные в своих ожиданиях фрейлины и статс-дамы принялись обсуждать самое герцогиню и ее крестника, маршала дю Плесси, со скандалом арестованного всего двумя часами раннее, как только мадам де Ланнуа скрылась за дверьми приемной.

75

Отправлено: 17.12.13 00:06. Заголовок: Вскользь упомянутая ..

Вскользь упомянутая герцогиней торговля детьми трогает Анну куда меньше, чем можно было бы ожидать. Лишь на мгновение лоб ее перерезает недовольная морщинка, но тут же исчезает. Что ей, вдовствующей королеве и недавней регентше, вынужденной сегодня вновь, после долгого перерыва, взвалить на свои плечи весь груз государственных забот, до отпрысков парижской бедноты? Цыгане исстари похищали детей, и в ее родной Испании, и по всей Европе, и немалый грех за то лежит на родителях, не спешащих следить за своими чадами. К тому же, где бог взял, там и дал, и на смену одному голодному рту быстро приходят другие. Пусть полиция занимается подобными пустяками, ей же предстоит дело куда более важное: не дать отъезду Людовика нанести непоправимый ущерб политике Франции на юге Европы. Но Мари-Луиза, добрая душа, не может не переживать из-за каждой мелочи. Чего стоит одно только ее расстройство из-за ареста дю Плесси-Бельера, который, надо признать, стал неприятным сюрпризом и для Ее Величества.

Она рассеянно кивает первой статс-даме, забыв уже и о турках, и о мадьярах, и о невесть зачем ввязавшемся в эту неразрешимую путаницу Филиппе. Всеми ими можно заняться потом, благо время еще будет. Сейчас же королеву-мать ждет иная, куда более тяжкая проблема. Имя ей – маркиза де Лурье. Само собой, при условии, что это ее истинное имя. Сейчас, когда Анна знает, что маршала дю Плесси более нет в Фонтенбло, важность этой молчаливой синеглазой девушки, о которой Ее Величество не может отныне думать без содрогания, выросла многократно. Но Боже правый, как это все неприятно!

Едва за герцогиней де Ланнуа закрывается дверь, в спальне Анны Австрийской повисает тягостное молчание. Столько вопросов надобно задать этой молодой женщине, так долго притворявшейся невинной овечкой и так внезапно лишившейся маски, но с какого начать? Как она посмела? Как смогла? И на что надеялась? Но главное, откуда это олимпийское спокойствие, ведь другая на ее месте уже валялась бы в ногах у королевы-матери, умоляя о милосердии. Анна сердито роняет четку, не дочитав до конца очередную молитву, и, сухо кашлянув, приказывает:

- Встаньте передо мной, маркиза. Я желаю видеть ваше лицо. Думаю, мне нет нужды спрашивать вас, узнали ли вы себя в отчете капитана швейцарцев. Ваше молчание красноречивее вас. Полагаю, вы спрашиваете себя, отчего я вызвала вас к себе вместо того, чтобы велеть арестовать и препроводить в распоряжение господина префекта? Признаюсь, это было первым моим желанием, когда я сложила все факты и осознала, что много лет грею на груди не змею, но хуже - убийцу. Однако же затем я изменила свое мнение. Господь в великой щедрости своей наделил меня правом и карать, и миловать, и я намерена использовать его по отношению к вам, ежели вы сумеете искупить свои преступления. В той же мере это касается и человека, которого я отныне должна подозревать в сговоре с вами. Готовы ли вы купить мое милосердие к вам и графу д’Артаньяну?

Смешно подозревать лейтенанта мушкетеров в пособничестве убийце. И все же, этот козырь в разыгрываемой партии не помешает. Нечто неуловимое, эфемерное, едва осязаемое, что чуткий нюх старой королевы уловил между графом и маркизой, когда они оба явились перед ее очи этим утром, позволяет предположить, что то, на что Жаклин де Лурье не пойдет ради спасения собственной жизни, которую, быть может, считает уже оконченной, повернется к ней в ином свете, если гибель ее будет означать и гибель человека, вырвавшего ее из лап цыган.

Ах да, цыгане, опять цыгане.

- Помнится, я обещала задать вам несколько вопросов, мадемуазель, - зеленые глаза испанки холодно щурятся. – Посему извольте ответить мне, было ли ваше ночное похищение действительно случайным, или оно связано с вашей второй жизнью за пределами королевского двора? Более того, есть ли связь между вашим похищением и убийствами, которые происходят в Фонтенбло. Заметьте, - Анна коротко усмехается, - я не спрашиваю вас, имеете ли вы сами касательство к оным убийствам. А может быть, зря не спрашиваю, сударыня?

76

Отправлено: 17.12.13 18:20. Заголовок: Если бы у Жаклин бы..

Если  бы у Жаклин был выбор: оказаться в судный день перед высшим престолом и виниться в своих грехах или в апартаментах королевы Анны раскрывать свое истинное, более чем неправедное лицо, она бы накрепко задумалась. Альтернативы при Божьем суде наёмная убийца е имела бы как ведьма во времена инквизиции, а вот варианты развития событий при беседе с королевой  имелись…это и настораживало. Коль скоро Её Величество не пригласила роту мушкетеров и не отдала доклад об убийстве префекту, указуя на фрейлину своей свиты, значит был у неё  самой интерес к услугам Колючки. Черт возьми… Тон строгой женщины с четками в руках развеивал все сомнения, она не ждала покаянной молитвы, лицо и вся ее стать говорили о том, что она жаждет лишь правды, какой бы оглушающей та не оказалась.

Имя лейтенанта мушкетеров заставило руку Жаклин сжать гребень так, что зубцы больно впились в кожу, позволяя не выдать лицом тревоги. Тем не менее, она не вступилась за своего благодетеля первым же словом, не желая поспешностью и горячностью заверений в неведении Шарля подвергнуть его еще большим подозрениям. Выслушав королеву с тем же бесстрастным лицом, с каким в затхлых комнатах парижских таверн встречала она желавших воспользоваться услугами Колючки, она медленно сделал несколько шагов, оказавшись прямо перед королевой и не отводя глаз, глядя ей в лицо.

- Благодарю за Вашу милость, полагаю, господин префект не был бы и в половину столь терпелив как Вы, Ваше Величество, - теперешний тон уже не походил на кроткую речь незаметной фрейлины. Она желала правду, а настоящая Жаклин не была послушной овцой королевского стада. Однако реверанс был и впрямь исполнен благодарности, покуда его вновь не сменил короткий и острый взгляд.

- Посмею заметить, что господин лейтенант, спасший меня от истиной угрозы жизни нынче ночью, в отличие от Вас пребывает в слепом неведении о том, кого избавил от неминуемой смерти-
невзначай и даже небрежно сказал маркиза ничуть не переменившись лицом. Их смелые надежды рушились, осыпаясь пеплом  ногам Анны Австрийской и обращая Жаклин лицом к прошлому, от которого она почти убежала.

- Не стану отрекаться и присягать на кресте в том, что в Ваших глазах уже не овеяно сомнениями, - рука расстегивает несколько пуговиц высокого воротника, обнажая а короткий миг уродливую метку, горящую огнем. Именно она и выдала её Ламару, тот доложил королеве, которой осталось лишь сопоставить факты. Маркиза прячет плоть за темной тканью и вновь встречается взглядом с королевой.

- То, что я поведала вам и герцогине о причине моего похищения нынче утром правда, за исключением одного, цыган, похитивший меня имеет свой счет…но не к фрейлине вашего Величества – этого было довольно для ушей разоблачительницы, а труп Валетта можно и не поминать, на всякий случай.
- К убийствам же в Фонтенбло я имею такое же отношение как и прочие гости свадьбы, моего интереса ни в одной из смертей нет – разве что  малютка Эрмина, о которой суровой Анне могли и не доложить. А если и сообщили, худо будет признаться в ближайшем знакомстве с покойной замарашкой.

- Не сочтите за дерзость, но со всей признательностью и благоговением… чем я буду обязана за отложенную встречу с господином префектом? – обманчивое чувство свободы сладким ядом сочилось под кожу, превращаясь в цепи по рукам и ногам сковывавшие волю маркизы. Слуга двух господа, она охотно приняла накануне подарок от супернтендант в знак благоволения, что же теперь? Предать Фуке или остаться  верной себе? Жаклин хорошо понимала, чем чревата королевская немилость, но и Миллионщик не меньшее из зол. Сохранить бы шкуру целой. Она невольно коснулась шрама над воротником. Теперь ей негде было укрыться: для Двора Чудес Колючка умерла, двор Людовика внезапно обратился в подворотню Парижа, где были всё те же золотые за перерезанное горло.  Лицо женщины вновь переменилось, обретая острые, ожесточенные черты.

77

Отправлено: 21.12.13 01:14. Заголовок: Высокий ворот платья..

Высокий ворот платья распахивается на долю секунды, но и того довольно, чтобы в памяти навсегда осталась уродливая удавка шрама, обезобразившая точеную шею. Неудивительно, что королевский медик был преисполнен жалости к этому совершенному творению природы. Но нет ли в этом высшей Божьей справедливости? Не дьявол ли оставил на теле маркизы (или мнимой маркизы, теперь Анну до самого конца не оставят жестокие сомнения) свою метку, чтобы увечье тела отразило, будто кривое зеркало, увечную душу убийцы?

С признательностью и благоговением, как же! Испанка, не научившаяся смирять твердокаменную гордость и под угрозой Фронды, умеет уважать ее в других, и оттого в прищуренных глазах нет гнева, только холодное, почти болезненное любопытство. Как проглядела она в этой тихоне сталь, способную вести на равных торг с самою королевой? Ибо речь идет о торге: девица де Лурье уже смекнула, что королевское милосердие продиктовано отнюдь не добрым сердцем, а суровою нуждой.

Но торг подразумевает цену, это верно. Вот бы, подобно Саломее, воскликнуть, изогнув в капризной усмешке губы: «Хочу, желаю голову Фуке на серебряном блюде», и посмотреть, как отзовется на подобное желание та, кого они с мадам де Ланнуа едва не уличили в шпионстве ради суперинтенданта. Собственно, Анна и сейчас уверена, что так называемая маркиза служит ее тайному недругу. Можно ли использовать это во благо? Напрямую вряд ли. Все та же гордость, что сквозит во взгляде, повороте головы, жесткой складке губ, заставит эту женщину сказать ей «нет» и под угрозой виселицы. И все же, Анне нужен Фуке. Желательно живой, чтобы сполна насладиться местью.

- Достойною ценою жизни может быть только другая жизнь, сударыня, - откинувшись на мягкие подушки кресла, Ее Величество рассеянно поглаживает резной подлокотник, будто речь идет о последней пьесе Корнеля. – Помнится, вы рассказали герцогине де Ланнуа о странном разговоре, случайно услышанном позавчера. Из этого я заключаю, что вам известно о пропаже мой шкатулки и о связи между ней и убийствами, причастность к коим вы только что отвергли. До нынешнего утра этим делом занимался маршал дю Плесси-Бельер, но он был ранен одним из убийц. Я говорю «одним», ибо есть все основания считать, что человек этот имел пособников здесь, в Фонтенбло. Возможно, их-то вы и слышали, маркиза. На беду, негодяй, ранивший дю Плесси, сам был зарезан своими сообщниками, а вместе с его жизнью оборвались и нити, которые могли бы привести к тем, кто убивал моих старых слуг, но, главное, к тем, кто оплатил эти убийства. Найдите же мне их!

Зеленые глаза испанки вспыхивают злым, холодным блеском.

- Я призывала кары небесные на головы злодеев, и Господь в милости своей ответил на мои молитвы, послав мне вас, мадемуазель. Кому, как не убийце, знающей всю подноготную Парижа, сыскать тех, кто творит злодейства в Фонтенбло. Найти и… покарать. Готовы ли вы заплатить такую цену?

78

Отправлено: 11.03.14 07:48. Заголовок: Нет более перед внут..

Нет более перед внутренним взглядом идиллической картинки, которую словоохотливо описывало воображение, поддавшись непривычной благости. Всё, что так или иначе могло образовывать собою светлую будущность для маркизы де Лурье, а с тем и для лейтенанта королевских мушкетеров, песчаной россыпью исчезло, струясь  в небытие сквозь твёрдую хватку коротких пальцев королевы, мерно перебирающей аметистовые четки.Этого следовало ожидать, именно! Не опасаться, не страшиться, а ждать, как неизбежной справедливости, которая согласно древним заветам всегда настигает любого в подлунном мире. Оказаться на службе, пусть и не столь достойной, что мушкетерская, у королевы, теперь кажется не столь притягательной перспективой, ведь её секрет раскрыт. Жаклин больше не сможет рассчитывать на доверие королевы и благосклонность первой статс-дамы, теперь и здесь она гонима так же, как была, оставаясь Колючкой при дворе Чудес. Но Рубикон перейден, осталось лишь огласить выбор, который осветит её дальнейший путь - на плаху или в свите королевы с фракийским спутником в складках платья.

- Могу сказать Вам, Ваше Величество, что обидчик маршала дю Плесси был главным исполнителем тех преступлений, что взбудоражили Ваш светлейший покой. Однако мне известно наверняка, что пособники его и теперь имеют доступ в Фонтенбло... - перерезав горло Ла Валетта, Жаклин заполучила в руки охапку тех самых тонких нитей, об утере которых теперь так сожалела королева. Единственная сложность, их предстояло распутать, чтобы заполучить удобных марионеток, ведущих напрямик к своему кукловоду, а не уродливый черный глубок змей, который способен поглостить любого, кто дерзнет их распутать.

- Я готова исполнить перед Вами то, с чем не в силах справиться префект, однако, для этого я должна иметь.... - она остановилась, довольно резко взгляну в прямо в глаза королеве. Ей надобно было знать наверняка, что у неё будет время и возможность уберечь не только свою шею от топора, но и выполнить обещанное Слепцу, тем самым вернув долг за забвение Колючки. - иметь достаточную свободу действий, любое порицание двора - это уже серьёзная преграда, а коль скоро я состою в Вашей свите, мне должно всюду следовать за Вами, исполняя первейший долг фрейлины. - она хотела бы просить о другом. Но рассчитывать, что королева позволит ей связать себя в глазах двора самым достойным союзом теперь не приходилось. - Ежели вы не перемените своего отношения к маркизе де Лурье, никому не придет в голову обратить внимание на то, что она не слишком часто появляется в составе Ваших дам. Но и перемена в сторону резкой незаинтересованности моей судьбой, как понимаете также может вызвать излишний интерес - она как можно тоньше намекала на то, что королеве стоило  и дальше изображать заботу о несчастной фрейлине, взяв судьбу ее в свои заботы. Конечно это не растопит лед, образовавший во взгляде и голосе королевы скорее, чем это бывает с хрусталем озер в начале зимы. Но так она могла бы защитить Ракоши  и изловчиться в попытке устроить собственную судьбу.

- Ваша цена за мою голову и мой прикуп за шею того, кто умело верховодит злодеяниями при дворе Его Величества... - она бы протянула руку или подкинула бы в ладони мешок с золотыми, будь это обычная сделка на смерть в парижском трактире. Но стоя перед королевой, маркиза де Лурье лишь отложила черепаховый гребень и присела в коротком реверансе, не опуская головы и не сводя глаз с лица Анны Австрийской.

79

Отправлено: 12.03.14 23:42. Заголовок: Итак, сделка заключе..

Итак, сделка заключена, осталось лишь оговорить условия торга. Одна мысль об этом брезгливо опускает уголки губ, но королевы не могут позволить себе роскошь хранить руки в чистоте. И все же, Анна машинально трет ладони, как будто хочет смыть невидимую грязь. Полно, всем благовониям Аравии не заглушить тяжелый дух пролитой крови, которая отныне пятнает и убийцу, и ту, которая ее нанимает для нового преступления. Ибо то, чего чает душа старой королевы, в глазах людей и Господа будет – преступно.

К стопам твоим, Всемилостивейший, припадаю с покорнейшей мольбой: прости, прости, что сердце жаждет мщения с той же силой, с коей жаждет справедливости. Я замолю и этот грех, и отплачу за него любою мукой, которую Ты в гневе своем решишь послать рабе Твоей, Анне. Но отвернись сейчас, не гляди на то, как я стану вершить правосудие там, где суд человеческий бессилен. Знаю, мне надобно уповать на суд Божий, но он далек, а враги мои здесь, близко, и я не могу оставить их без наказания, ибо любой из них может оказаться врагом моего сына. Тебе ведомо, я защищаю не себя, но его. Как умею. Как могу. Прости и сохрани нас, Господи.

- Вы можете не страшиться перемены в вашем положении в глазах двора, пока у меня не будет причины усомниться в вашей верности договору между нами, - просьба маркизы разумна, и у Анны найдутся силы, чтобы не подавать виду, какое отвращение вызывает у нее стоящая перед ней женщина с ледяными, страшными глазами.

– Свобода ваша не будет стеснена ничем, я самолично упрежу мадам де Ланнуа, что, щядя чувства ваши и здоровье, дозволяю вам не показываться на балах и приемах, пока не исцелятся нанесенные похитителями ссадины и ушибы. Но если я и буду принимать в вас прежнее участие, сударыня, вы должны понимать, что не можете рассчитывать на место в моей свите после того, как выполните то, чего я от вас ожидаю. Вам придется оставить службу при дворе под любым предлогом, который вы сочтете удобным. Разумеется, я награжу вас должным образом, как наградила бы любую из моих фрейлин, но после этого не желаю никогда более видеть.

Стоит ли предложить убийце место в монастыре, где она сможет, или хотя бы попытается, замолить свои грехи? Нет, это плохая мысль: из маркизы де Лурье выйдет скверная монахиня, несмотря на ее пристрастие к почти монашеским нарядам. Лучше найти ей мужа, который станет присматривать за маркизой и не даст ей снова превратиться в Колючку.

- Да, вот еще, - Анна недобро щурится. – Помните, я оставляю жизнь Жаклин де Лурье, Колючка же должна умереть. Не рассчитывайте, что лишившись моего покровительства, вы сможете продолжить свое прибыльное занятие. При малейшем подозрении на то я спущу на вас Ла Рейни, моя дорогая. Надеюсь, вы запомните это?

Жалкая попытка смягчить хотя бы ненамного свой грех потворства. Что ж, если ради высшей цели ей придется спасти убийцу от веревки палача, по крайней мере, стоит попытаться вырвать у Колючки ядовитый шип, тем более, что сила покамест на стороне королевы-матери.

- Теперь, надеюсь, все прояснено между нами. Ежели у вас остались просьбы ко мне, я готова выслушать их и сделать все, чтобы как можно более облегчить вам поиск. Чем скорее вы... избавите нас от пособников Ла Валетта и сыщете того, кто им платит, тем лучше.

80

Отправлено: 19.03.14 08:29. Заголовок: Змея всегда скользит..

Змея всегда скользит неслышно,
И сколько слух не напрягай,
Одно лишь выдать может "гостью"
После укуса выкрик: "Ай!"

Торг не уместен, сделка и без того заключена в пользу маркизы де Лурье, хотя бенефит в отлучении от двора сомнительная благость.  Но кое-что в словах королевы оставляло предллженную сделку удобной для маркизы. Если Анне Австрийской угодно будет не сослать её в монастырь и не выдать фараонам, то скажем, замужество будет сочтено уместным во искупление грехов. Однако думать об этом сейчас было преждевремнно. Жаклин нужно было заручиться последним свидетельством "особого доверия" матери короля.

- Я полагаю большей милости, что Вы уже оказали я не смею просить, но лишь одно подспорье в поисках преступников станет для меня незаменимым. - Жаклин подплыла к краю стола, где лежали перо и бумага. - Если у меня в руках будет подписанное высочайшим именем письмо, которое освободит мою душу хотя бы от тех грехов, что станут откупом к иной жизни, никто и ничто уже не окажется достаточной помехой в исполнении моих обязательств перед Вами, - это уже не простая сделка в тёмной комнатушке одной из парижских таверн, и цена здесь не замасленный мешок золотых. Такая "гарантия", какую даст маркизе письмо королевы Анны, сродни индульгенции, которую более не принято выдавать в руки убийц и лгунов даже за самый дорогой скарб.

- Мне нужно будет нынче на приёме оказаться рядом с османским послом, насколько это будет отвечать приличиям и возможностям фрейлины Вашего Величества, именно такую цену я плачу за то, чтобы о Колючке в скором времени позабыл и префект и весь двор. Не желая оказаться на свидании с месье Ла Рейни, я надеюсь, меня не станут подозревать в шпионаже или измене, и я останусь лишь придворной дамой, оказавшейся подле османских гостей случайным совпадением. - она ждала, пока короткие пальцы, сжав до белизны костяшек перо, подмахнут поистине "золотую индульгенцию" убийцы.

Ах, если бы ей раньше оказаться раскрытой, если прежде, чем имя Колючки стало греметь за пределами Парижа, она была б замечена и по достоинству оценена той, кто теперь с плохо скрываемой неприязнью развязывает ей руки для нового убийства. Как бы теперь сложилась судьба маркизы, и была бы она той, кем стала, а месье д'Артаньян... Нет. Не думать о нем сейчас.

Теперь её разум должен быть поглощен лишь делом спасения Ракоши и наказания для врагов королевы и Колючки, по счастливому стечению обстоятельств, это были одни и те же лица. И не было в её мыслях даже крупинки места для сомнений, иначе прахом пойдет жизнь слишком многих людей. Хотя она не могла не задуматься на мгновение о том, что должна будет открыть Шарлю "их с королевой секрет" или вновь обмануть, умолчать и навлечь на себя подозрения. Хотя, фракиец не был ей другом более, и для свершения высочайшей мести надлежало отыскать другое оружие, то, что Фемида ещё не признала скрепленным с её рукою печатью смерти. Быть может, ятаган Бенсари Бея...это будет символично и удачно. Хищное выражение лица не должно было испугать королеву, потому Жаклин снова смягчилась, ожидая позволения скрыться через потайную дверь, о наличии которой она была осведомлена, но расположение которой ещё не успела выяснить.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3