Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3


Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3

Сообщений 1 страница 20 из 81

1

Отправлено: 26.08.11 19:05. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3

    02.04.1661

    В покоях Ее Величества Анны Австрийской:

    Шарль Д'Артаньян пишет:

     цитата:
   

- Мадам, - гасконец покорно склонил голову перед своей королевой, услышав обращение к себе, - Моя шпага и моя честь всецело преданы Вашему Величеству и королю.

    Анна Австрийская пишет:

     цитата:
   

Доклад Дезуша скуп на детали, но все же, Анна берет со стола исписанные бисерным почерком листки, чтобы вручить их лейтенанту. Быть может, его зоркие глаза углядят в этом скрупулезном перечислении передвижений придворных и слуг нечто, ускользнувшее от них с герцогиней. Правда, в этом у королевы-матери есть серьезные сомнения, поскольку зоркостью и вниманием мадам де Ланнуа вряд ли уступит бравому гасконцу.
    - Возьмите, это отчет лейтенанта швейцарцев, охранявших замок минувшей ночью. Из этого документа Вы сможете узнать, что произошло в Фонтенбло за время Ваших розысков и погони за похитителями.

https://d.radikal.ru/d34/1902/cd/3f654f053add.png

    Анна Австрийская пишет:

     цитата:
   

- Ко мне! – отшатываясь, восклицает она. – Хватайте… хватайте вора!


    Большой переполох в покоях Ее Величества Анны Австрийской:

     цитата:
   

Анна послушно глотает горькое питье, и дышать становится чуть легче. Но беспокойство не покидает лица герцогини.
    - Не вините себя. И караульные не виноваты тоже. Вор пришел тайным путем, Но надобно узнать, за чем он…- она, наконец, обводит взглядом комнату, и губы ее чуть изгибаются в подобие улыбки. – О, сколько людей собралось взглянуть, на то, как я умираю. Обыкновенно тут куда пустыннее. Пусть все уйдут! Немедля же.

https://d.radikal.ru/d06/1902/e3/9a0e1410693d.png

2

Отправлено: 19.09.11 16:29. Заголовок: 8 утра Сколько лет ..

8 утра

Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз открывала эту резную крышку розового дерева и доставала перевязанную лентой пачку писем, чтобы добавить к ней еще одно? Целая вечность, но все равно эту простую, без гербов и монограмм, шкатулку она узнала бы из тысячи точно таких же. Пальцы до сих пор помнят каждый завиток причудливой резьбы, каждый щелчок тайного механизма, запиравшего ее печальные сокровища от досужих взглядов. Никакого сомнения, это она. Надобно лишь протянуть руку, коснуться гладкого дерева, ощутить знакомую тяжесть в ладонях, а затем открыть крышку и предать огню…

Но вместо дерева пальцы скользят по атласу. Боль, стиснувшая грудь, не дает вздохнуть. Анна открывает глаза.

Возраст не избавил дочь жаркой Испании от привычки спать долго, куда дольше, чем считают приличным добрые француженки, прислуживающие Анне Австрийской. Но сегодня на лице Франсуазы де Моттвиль, спешащей на зов колокольчика, чтобы раздернуть полог кровати, написано удивление. Ей есть чему дивиться: стрелка каминных часов не успела еще доползти до восьми.

- Помогите мне встать, Моттвиль, - голос королевы-матери хрипл и слаб, и удивление на лице пожилой камеристки сменяется беспокойством.

- Прикажете позвать доктора, Ваше Величество?

- Нет, не надо, - Анна делает протестующий жест рукой. Боль уже отступила, нет нужды беспокоить месье Дакена из-за кошмаров, снящихся старой женщине.

По знаку Моттвиль в спальне появляются дежурные дамы, чтобы помочь Ее Вдовствующему Величеству переменить сорочку и облачиться в теплый утренний халат на беличьем меху для утренней молитвы.

Сон позабыт. Сейчас королеву-мать волнуют три проблемы: брачная ночь Месье, здоровье Марии-Терезии и местопребывание Жаклин де Лурье. Моттвиль, колдующая над густыми волосами Анны, составляющими вместе с белоснежными руками предмет ее тщеславной гордости, понимающе кивает и наклоняется к уху своей госпожи.

- Его Высочество изволили встать около семи, вернуться к себе и снова лечь спать. Мадам герцогиня еще не поднималась.

- Филипп ушел к себе? И снова лег? Как странно... И что, как он выглядел? Был ли доволен? – вопрос должен бы прозвучать чуть иначе, но задавать прямые вопросы при дворе считается верхом грубости и неучтивости, и королева-мать, как и все, кто ее окружает, свято чтит негласный кодекс вежества, не позволяющий спросить у камеристки, был ли юный принц огорчен поутру или, быть может, даже рассержен.

Моттвиль качает головой. Ее осведомительницам известно немного: принц казался сонным и раздраженным, но всем известно, что Его Высочество, унаследовавший от матери любовь к долгому сну, редко просыпается в добром настроении.

На вопрос о молодой королеве Моттвиль почти нечего ответить. Мария-Терезия не изволила вставать, но ночью спала спокойно, и никаких тревожных слухов о ее здоровье из опочивальни Ее Величества не поступало.

А вот на третий вопрос у глаз и ушей королевы-матери ответа не находится вовсе. Мадемуазель де Лурье никто не видел со вчерашнего вечера, и, закалывая последние шпильки в пучок на голове Анны, Моттвиль неодобрительно поджимает губы, невольно подражая своей госпоже. Однако сегодня Ее Величество не склонна скорбеть над недостатком моральной стойкости у своих фрейлин. В глубине души ее покусывает страх: что, если еще одна из ее свиты стала жертвой невидимого убийцы?

- Велите узнать, не было ли каких происшествий в замке за эту ночь. Пусть господин секретарь справится у караульных офицеров и доложит мне после молитвы.

В маленькой молельне Ее Величества отец Монтегю торопливо зажигает свечи. Анна входит в молельню одна и кивает своему духовнику. В руке у священника конверт, и впервые за это утро сердце королевы вздрагивает не от опасения, а от радости. Скромная печать с лавровой веточкой крошится под ее пальцами, королева пробегает взглядом несколько строк, написанных дрожащей старческой рукой, и с облегчением вздыхает – хотя бы одному из немногих, кто владеет ее тайной, теперь ничего не грозит. Анна с благодарностью поднимает глаза к лику Пресвятой Девы, и в улыбке Марии ей чудится утешение.

Молитва приносит пусть временное, но умиротворение, и Ее Величество выходит к своей свите, собравшейся для утренней церемонии облачения, с покойным лицом и улыбкой. И даже когда туалет окончен, и дамы по знаку мадам де Ланнуа покидают опочивальню, чтобы оставить королеву-мать наедине со своей гофмейстериной и секретарем, улыбка ненадолго задерживается на ее губах, исчезнув только из глаз.

- Так Вы говорите, что кроме побега арестантов с гауптвахты за ночь не было никаких происшествий? – Анна испытующе вглядывается в непроницаемое лицо своего личного секретаря. – Ни одной дуэли, ни одной пьяной ссоры, ни одной смерти?

Он вздрагивает, и этого довольно, чтобы понять – что-то случилось.

- Месье Ле Гра, Вы служите мне не для того, чтобы скрывать от меня истину, а напротив, чтобы выяснять ее для меня, - Ее Величество недовольно хмурится, и Николя Ле Гра, виновато опускает седую голову.

- Прошу покорнейше меня простить, Ваше Величество. Уверяю Вас, я просто не подумал, что известия о столь прискорбных происшествиях в Фонтенбло могут быть Вам интересны. Нынче ночью в замок доставлен труп одного из дворян Ее Величества. Некто Ла Валетт. Если Вашему Величеству будет угодно, я велю узнать, что произошло.

- Ла Валетт?
- Анна пытается вспомнить это имя, но оно никак не хочет обрастать плотью и кровью, и она вопрошающе смотрит на герцогиню де Ланнуа в надежде, что бескрайние познания Мари-Луизы распространяются и на двор молодой королевы. - Вы знаете этого человека, мадам?

3

Отправлено: 20.09.11 18:30. Заголовок: Надо ли говорить, чт..

Надо ли говорить, что события, о которых доложил секретарь Ее Величества были куда более прозаичны, нежели те, о которых говорилось в записке лейтенанта швейцарской гвардии. Дезуш ни словом ни обмолвился о убийстве, но между тем дал подробную хронологию выходов и встреч, имевших место во дворце со времени начала бала и вплоть до самого утра.

- Знаю ли я? - герцогиня неосознанно повторила вопрос королевы, присутствие духа не помогло бы ей, не окажись под ее ладонью холодный мраморный подоконник, - Да, Ваше Величество. Знаю.

Она сказала бы больше, если бы месье Ле Гра не стоял перед Ее Величеством в ожидании приказа или новых вопросов касательно ночных происшествий. Одного имени было достаточно, чтобы вернуть видения, мучавшие герцогиню де Ланнуа кошмарами всю ночь. Тонкие жилистые руки, тянущиеся к ее горлу, хриплый полный ненависти голос, требующий рассказать о секрете затвора шкатулки, и запах, дурманящий и тошнотворный запах убийцы. Она запомнила его на всю оставшуюся жизнь, и даже если месье Ла Валетт расстался со своей, то он не раз еще  воскреснет в кошмарных снах мадам де Ланнуа.

- Это шутолов Ее Величества, - пояснила Мари-Луиза, справляясь с охватившей ее слабостью, - Он поставлял карликов в маленькую свиту Ее Величества. Как ни странно, но об этом человеке очень мало что известно. Я бы попробовала навести справки у месье де Сент-Эньяна, граф как обер-камергер должен знать всех, кто был представлен ко двору за время его службы, - деловитый тон герцогини еще больше выдавал ее волнение, она сжала пальцами холодную плиту подоконника, - Месье Дезуш ответил на мой запрос и составил небольшой перечень того, что доложили его гвардейцы. В общем и целом, это те же сведения, что только что сообщил месье Ле Гра, за исключением только незначительных деталей. И последнего. Швейцарцы не знали о том, что убит был именно... месье Ла Валетт.

Видимо, в глазах лейтенанта швейцарской гвардии убийство придворного королевы было заурядным и не вызывающим интереса фактом, если он даже не упомянул его в своей записке. А что и в самом деле представлял собой этот темный человек кроме того, что покупал жизни уродцев и карликов и поставлял их ко двору? Как бы то ни было, но герцогиня почувствовала заметное облегчение по мере того, как укреплялась в мысли, что убийца Дериона и Шавиньи мертв. Вечерний разговор с графиней де Суассон укрепил ее в мысли о том, что этот человек был смертельно опасен, а теперь он убит...

- Не тот ли это человек, который ранил маршала дю Плесси, - Мари-Луиза не высказала свою догадку, но выразительно посмотрела в глаза Анны Австрийской и провела рукой по горлу, скрытому под шелковой шалью. Ах, если бы передать эту новость графине, она бы вздохнула с облегчением. Как и маршал.
Как и тот, кто стоял за всеми убийствами, подсказал внутренний голос герцогине. Не он ли виновен в смерти Ла Валетта?

- А что говорят о причине гибели? - осмелилась задать вопрос герцогиня, обращая извиняющийся взгляд к королеве-матери, она ничем не смогла бы объяснить внезапный интерес к судьбе безвестного дворянина из свиты королевы, если бы Никола Ле Гра обратил на это внимание.

4

Отправлено: 22.09.11 00:20. Заголовок: Кто бы мог подумать,..

Кто бы мог подумать, что известие о новом убийстве так подействует на Мари-Луизу! При виде побледневшего лица верной подруги Анну охватывает стыд. Вчерашнее испытание, выпавшее на долю герцогини, само по себе достаточно тяжелый груз для любого человека, и ей бы следовало поберечь спокойствие женщины, добровольно подставившей убийце шею, чтобы спасти тайну своей королевы. А вместо этого…

А вместо этого Анна пристально вслушивается в слова и интонации мадам де Ланнуа, боясь упустить что-нибудь важное, какую-нибудь мелкую деталь, которая позволила бы связать воедино нити, торчащие из хитро, но недостаточно ловко сплетенной паутины.

Выразительный жест герцогини невозможно не заметить и не понять, и внимательные глаза старой королевы на миг расширяются от удивления. Неужели? Неужели человек, неведомо как погибший сегодня ночью, и есть тот самый таинственный злодей, посмевший посягнуть на людей Анны Австрийской и не остановившийся даже перед попыткой убийства первой статс-дамы двора? Но кто же стал убийцею убийцы?

- Вы слышали вопрос герцогини, месье Ле Гра? Как случилось, что придворный королевы найден мертвым?

Смущение на лице секретаря достаточно красноречиво. Он, с очевидностью, счел смерть никому не известного шутолова Марии-Терезии событием, не стоящим внимания. Удивительно, что Ле Гра догадался хотя бы запомнить его имя.

- Простите, Ваше Величество. Если Вам будет угодно, я велю навести детальнейшие справки.

- Мне угодно, сударь. Смерть в доме моей невестки не может не волновать меня, особенно если это уже не первая смерть. Вечером шут, ночью – шутолов. Это дело нельзя оставить без внимания. Будьте любезны узнать об этом человеке все: как и когда он умер, есть ли у него семья, которую надобно известить о смерти, и… - голос королевы-матери делается еще суше при воспоминании о явлении обер-камергера на вчерашнем маскараде под руку с принцессой де Монако, - извольте справиться у месье де Сент-Эньяна, откуда взялся в свите королевы этот Ла Валетт. Насколько я помню, составлением списка двора Ее Величества занимался именно граф. Вот пусть и припомнит, какие рекомендации были представлены покойным, и кто представил его ко двору. И да... - тонкие брови хмурятся при неожиданной мысли. - Я попрошу Вас заняться этим вопросом сугубо лично и постараться, чтобы слухи о смерти месье де Ла Валетта не взволновали двор и, в первую очередь, королеву. Ей вовсе не стоит знать об этом прискорбном случае.

- Я незамедлительно займусь этим делом, Ваше Величество, со всей необходимой деликатностью - Никола Ле Гра кланяется дамам с видом мученика, отправляющегося как минимум чистить Авгиевы конюшни, и пятится к двери.

- Ах да, господин секретарь, чуть не забыла, - повелительный жест заставляет Ле Гра застыть у порога. – Вы передали мадам дю Плесси-Бельер, что я желаю ее видеть?

- Безусловно, Ваше Величество. Как Вы велели.

- Прекрасно, - Анна, наконец, улыбается секретарю, и тот с облегчением выдыхает, спасаясь бегством через приотворенную дверь.

- Это действительно он? Вы уверены, моя дорогая? – вопрос, скорее, для очистки совести, ибо Ее Величеству прекрасно известно, что мадам де Ланнуа не стала бы озвучивать беспочвенные подозрения. – Но что же нам теперь делать? Убийца мертв, и мы лишились единственного свидетеля. Я так надеялась, что маршалу удастся схватить его и выяснить, кто…

Ей не хочется даже поминать злосчастную шкатулку, и фраза повисает в воздухе. Впрочем, обе женщины прекрасно знают, что она хотела сказать: смерть Ла Валетта, возможно, лишила их единственного шанса установить наверняка, кто завладел письмами королевы.

- Бедная Мария-Тереса, - тонкие пальцы королевы-матери привычно перебирают четки, но мысли ее далеки от божественного. – Ей еще только предстоит узнать о смерти своего любимого карлика. Боюсь, что известие об этом Ла Валетте только усилит ее горе, а в ее деликатном положении это совсем не полезно. Я бы предпочла, чтобы это происшествие дошло до нее как можно позже или не дошло вовсе: мы ведь не можем утешить ее, объявив, что погибший был злодеем, отнюдь не заслуживающим сожаления. К чему ей знать, что среди ее свиты скрывался убийца? - Анна брезгливо морщится. - А ведь Вы оказались правы, моя дорогая. У этого человека непременно был сообщник. Скорее всего, он его и убил. Если, конечно, погибший не был ранен маршалом дю Плесси и не скончался от…

Дверь в опочивальню Анны Австрийской осторожно приоткрывается, и королева-мать немедленно умолкает. Но это всего лишь Моттвиль.

- Я не звала Вас, Франсуаза. Что-то случилось? – сейчас, когда ее голова полностью занята пропавшей шкатулкой, явление камеристки как нельзя некстати.

- Господин секретарь просил передать, что маркиза дю Плесси-Бельер дожидается в Вашей приемной, Ваше Величество. Ему показалось, что…

Анна нетерпеливо кивает:

- Да-да, он не ошибся. Передайте маркизе, что я приму ее через пять минут. Наедине, - и, обернувшись к мадам де Ланнуа, тут же добавляет. – Разумеется, если не считать Вас, mi companera. А пока расскажите мне, что интересного Вам удалось узнать из рапорта господина Дезуша.

Щелчок затворившейся за мадам де Моттвиль двери означает, что они вновь остались вдвоем. При условии, что у стен Фонтенбло за ночь не выросли уши.

5

Отправлено: 23.09.11 17:11. Заголовок: Покрасневшие от недо..

Покрасневшие от недосыпа глаза статс-дамы заблестели. Хотелось стереть все события прошедших двух дней или хотя бы не быть уверенной в том, что причиной им был человек, состоявший на службе у самой королевы, хотелось простого безмятежного покоя для ее госпожи, чтобы единственным, что занимало их беседы был выбор имени для будущего ребенка королевы, или выбор цветов для гирлянд в саду. Да мало ли тем для неспешных бесед за чашкой волшебного напитка, именуемого таким сладким и экзотическим названием – шоколад.

- Ах, если бы я могла быть не уверенной, - ответила Мари-Луиза на вопрос королевы, - Но это был именно он. Я могла не узнать его тогда... когда все случилось. Но когда шок от ужаса прошел, и ночью я думала обо всем, то мне вспомнилось. Я вспомнила запах этого человека... такой дурманящий, неприятный. Так пахли его руки. И так пахло всегда, когда месье Шутолов являлся с маленькой свитой Ее Величества на приемы. Он убит. Но может быть мушкетерам господина д’Артаньяна удастся напасть на след убийцы и выяснить, кому понадобилась смерть этого человека?

Ее Величеству не было нужды доканчивать свою мысль, поскольку статс-даму занимали те же мысли и подозрения. Не было надобности выяснять личность заказчика месье Шутолова, но доказательства... как ловко были спрятаны концы этой паутины. И как привести к ответу единственного виновника? Хотя, единственный ли он и не было ли в этом сговора с недавними мятежниками Фронды? Голос разума опровергал эти мысли на корню, уж больно изощренными были методы и скрытными, тогда как фрондеры действовали наверняка и открыто выражали свое недовльство и претензии к королевской власти. Посмеют ли они оспаривать права на власть Людовика точно также сейчас, как когда-то, когда он был фактически ребенком, а страной управляла Его матушка и кардинал первый министр?

- Маркиза дю Плесси-Бельер, - делетело до ушей Мари-Луизы, она поспешно собрала в кулачок тонкий кружевной платок, который рассеянно сминала в руках, раздумывая над вопросами, незаданными, но так явно прозвучавшими в их беседе с королевой.

- Как Вам будет угодно, Ваше Величество. Слухи о смерти карлика все равно уже разлетелись по всем концам, но пока не будет сделано королевского заявления, все это останется лишь слухами, и камеристки Ее Величества, а также статс-дамы королевской свиты вряд ли дерзнут повторять неподтвержденные слухи в присутствии королевы, - мадам де Ланнуа присела в знак повиновения и на ее лице появилась ободряющая улыбка согласия, - И кстати, о докладе месье Дезуша.

Она быстро спрятала в одной из многочисленных складок своего платья платок и вместо него достала листок с докладом лейтенанта швейцарской гвардии.

- Кроме всего прочего, с чем Вы можете ознакомиться и позднее, Ваше Величество, месье Дезуш доводит до Вашего сведения, что вечером был арестован молодой де Виллеруа, видимо, он имеет в виду маркиза, при обстоятельствах «очень схожих с дуэлью или вызовом на дуэль»... тут же упоминается имя герцога Бэкингема, - мадам де Ланнуа сделала паузу, пробегая глазами по листку в поисках еще одного более важного чем все остальные факта, - Также месье Дезуш пишет, что маркизу де Лурье видели на балу в обществе графа д’Артаньяна... Это все более менее интересное. Ах да... вот еще – это уже из утренних заметок – видели отъезжающую от дворца карету графини де Суассон. И вот еще – почти в то же время во дворец привезли маршала дю Плесси... его мать и брат сопровождали его, а также месье Фуке, - Мари-Луиза подняла глаза и встретилась с взглядом королевы, - Это самое важное. Но вот все остальное... месье Бонтан был замечен в парке с сержантом королевских мушкетеров... и с ними еще была молодая особа, но ее имени Дезуш не указывает. Видимо, кто-то из дебютанток, их еще не всех знают по именам. Мне прочитать об этом немедля или дождемся окончания Вашей беседы с Ее Светлостью, Ваше Величество?

6

Отправлено: 24.09.11 00:14. Заголовок: По мере того, как ге..

По мере того, как герцогиня зачитывает выдержки из доклада Дезуша, Анне все труднее скрывать растущее разочарование. Однако, как тяжело признаться самой себе, что надежды, которые она возлагала на бдительность швейцарцев, оказались неоправданными. Вины Дезуша в этом нет, вряд ли он скрыл что-либо в своем рапорте или оставил без внимания то, что следовало бы довести до сведения Ее Величества. В отличие от Ле Гра, берущегося судить, какие новости важны, а какие – нет, Дезуш всегда скрупулезно записывает все, что ему удается узнать от своих гвардейцев, оставляя на усмотрение вышестоящих решать, каким событиям следует уделить внимание, а о каких забыть, едва глаза скользнут по строчке.

Известие об аресте де Виллеруа как раз из рода вторых: арест маркиза произошел буквально на глазах у половины двора, собравшейся в покоях новобрачных, и королеву Анну менее всего интересует, о чем мог повздорить с Бэкингемом любимчик Людовика. Даже если герцог поймал маркиза на попытке передать послание короля своей невестке, интриги и влюбленности ее детей меркнут перед угрозой шантажа. Хорошо, если со смертью этого Ла Валетта прекратятся хотя бы убийства, но таинственное отсутствие мадемуазель де Лурье, о передвижениях которой в рапорте Дезуша нет ни слова, заставляет королеву подозревать худшее.

Недоверчивое «Как, и это все?» едва не срывается с ее губ, но Анна вовремя сдерживается: ей вовсе не хочется оскорбить герцогиню даже тенью подозрения в том, что она способна утаить от своей королевы что-либо важное. Судьба маркизы де Лурье должна заботить Мари-Луизу так же, как и ее, ведь гофмейстерина королевы-матери несет ответственность за вверенных ей фрейлин и статс-дам. Поэтому королева молчит, лишь вздохом выдав свое огорчение.

- Так значит, маршал дю Плесси вернулся во дворец, а графиня де Суассон покинула его… опять? Право, даже не знаю, верить ли этому счастливому известию. Вчерашняя сплетня, с такой уверенностью пересказанная мадам де Навайль, оказалась всего лишь сплетней, - она даже не пытается скрывать сарказм. - Не удивлюсь, если и нынче утром швейцарцы месье Дезуша стали свидетелем второго акта фарса, разыгранного графиней, которая с отчаяния решила сменить неудавшееся ей амплуа танцовщицы на роль трагической актрисы. Полагаю, она рассчитывает, что Его Величество кинется за ней вдогонку молить прощения и припадать к ее стопам с ворохом подарков. Что за несносная женщина!

Сарказм все же уступил место раздражению, и Анна, спохватившись, умолкает: негоже королеве уподобляться рыночной торговке, пусть даже наедине с верной подругой и наперсницей. Две четки падают вниз с сухим щелчком: Ave и Pater Noster призваны не только вымолить у Господа прощение за невольно допущенный грех гневливости, но и вернуть так неосторожно утраченное спокойствие и ясность духа.

- Но Фуке? Вы говорите, что он сопровождал раненого маршала и его мать? О, какое восхитительное лицемерие!

Про себя королева думает: «Каков негодяй!» и ловит себя на том, что в этой мысли больше удивления, чем возмущения. Фуке, надо отдать ему должное, всегда умел находить к ней подход, и за любезность обращения и готовность прийти на помощь вечно нуждающейся в средствах правительнице Франции она прощала господину суперинтендату его достаточно низкое происхождение и даже непомерное, до неприличия, богатство. И все же, поговорка о негодном псе, кусающем гладящую его руку, и на сей раз оказалась верна.

- Но что, что могло сподвигнуть на подобную низость человека, к которому и я, и кардинал всегда относились с добром? Не понимаю… - охваченная искренним недоумением, Анна не замечает, что заговорила вслух, но, поймав озабоченный взгляд мадам де Ланнуа, проводит ледяными пальцами по лбу в пустой попытке смахнуть с чела омрачающие его мысли.

- Нет, я не буду читать рапорт, дорогая. Довольно того, что Вы ознакомились с ним и сообщили мне все, что заслуживало внимания. Вряд ли я увижу в подробном перечислении мелочей нечто, способное разрешить нашу с Вами проблему. Мы потеряли главного и, возможно, единственного свидетеля, и если нам не повезет, и мушкетерам не удастся изловить его сообщника… или сообщников, ибо их может оказаться несколько – нам никогда не обличить виновного.

И все же, у нее остался один козырь, и этот козырь ждет ее в приемной. Если и эта карта будет бита ловким виконтом, то Анне останется лишь уповать на милость Божью и просить Господа о помощи. Правда, Господь не часто прислушивается к ее молитвам, но как знать…

- Быть может, я возлагаю чрезмерные надежды на разговор с маркизой дю Плесси, но никому из нас не дано угадать, в каких удивительных местах можно порой обрести помощь и поддержку. Будьте внимательны, моя дорогая: быть может, Ваши глаза и уши сумеют увидеть и услышать за обычным кружевом светских слов нечто большее, нечто, за что мы с Вами сможем зацепиться. И как знать, вдруг Вам в голову придет вопрос, который я не догадаюсь задать.

Анна тянется к золоченому колокольчику.

- Просите мадам дю Плесси- Бельер, - дежурная статс-дама в неизменном черном платье послушно приседает. – И велите справиться о мадемуазель де Лурье. Если она у себя, я желаю видеть ее немедленно.

7

Отправлено: 30.09.11 20:32. Заголовок: От того, что бы выст..

   От того, что бы выстукивать каблуком по полу сбивчивый ритм герцогиню удерживало присутствие доброй половины фрейлин Её Величества. Приёмная наполнялась людьми подобно сосуду, подставленному под  звучные струи воды. Сурового вида дамы и девицы с заспанными лицами протискивались в узкое «горлышко» двери, чтобы в приторной манере желать друг другу доброго утра и тут же обсуждать последние сплетни, достигшие их вездесущих ушек сквозь толщу дворцовых стен. Впрочем, эта мизансцена нисколько не удивляла Сюзон, с тех времён, когда она состояла при дворе статс-дамой не изменилось ровным счётом ничего, в поведении свиты королевы всё было предсказуемо, и признаться по чести, именно это и смиряло некоторую нервозность мадам де Руже перед предстоящей аудиенцией.

Когда в покои королевы мимо суетящихся дам гордо и невозмутимо прошествовал месье Ле Гра, все разом притихли, будто надеясь уловить  суть разговора, для которого в столь ранний час был призван этот индюк. В другой ситуации мадам де Руже позабавилась бы созерцанием столь откровенного проявления любопытства, но теперь мысли её были в совершеннейшем беспорядке.  Она ожидала приглашения, в то время как разум её был слишком далеко, чтобы обратить внимание на праздность действа, разыгравшегося вокруг в приёмной королевы.

Когда секретарь столь же чопорно и надменно прошествовал из покоев королевы, дамы вновь опасливо примолкли, а герцогиня после третьего осведомления о её здоровье и довольно вежливого, но короткого ответа не выдержала и встала с места. Отойдя к узкому окошку,  служившему как видно лишь поводом украсить приемную фестонными австрийскими шторами, Сюзанна прикрыла глаза, отрешаясь от настойчивого шепота, жужжавшего за её спиной.
Она не хотела строить предположений о теме беседы, ради которой королева захотела увидеть ЕЁ этим утром. Конечно, наушничающие лакеи уже донесли кому следует о её прибытии в компании раненного сына и виконта де Во,  в сущности, этого следовало ожидать, но вот готова ли была  она говорить о том, в чём сама ещё не сделала для себя сколько-нибудь окончательных выводов. Задушевного разговора о детях, платьях не выйдет, к чести Её Величества пересуды были ей чужды, или, по крайней мере, ей до сего дня удавалось создать впечатление, что всё обстоит именно так. Несколько глубоки вдохов и стало немного легче, ладони разжались из тугих кулаков. и дыхание стало почти ровным.

Благослови Господь  нерадивых слуг,  что беспардонно осведомляются в 9 утра «Не желает ли госпожа бокал вина?»  желаю любезнейший, непременно белого, чтобы застудить кровь, стучащую в висках набатным пульсом и холодного, чтобы вернуть лицу невозмутимую надменность. Желаю и не один бокал а два -  залпом, чтобы не дай бог в присутствии чинных дам  и Её Величества не упасть без чувств, а потом прийти в себя, сгорая со стыда. Желаю, чтобы нескончаемая пытка неопределённости и тайн, окутавших плотным саваном всё вокруг прекратилась и…

- Её Светлость маркизу де Руже  простят к аудиенции – голос, который вероятнее было принять за скрип двери, нежели за звук, издаваемый человеком, отвлекает её и вновь повергает в едва не погребальное молчание всех вокруг.
Медленно обернувшись и оправив несуществующие складки на платье, мадам де Руже со снисходительной улыбкой кивнула дамам, которые с явно избыточной благостностью взирали на неё, стоя у дверей в покои королевы.
С привычной осанкой, без лишних движений и с совершенно неизменной уверенностью Сюзанна вошла в апартаменты Её Величества. Едва оценив краем глаза комнату, на предмет посторонних «слушателей», герцогиня присела в изящном реверансе, почтительно склоняя голову .
Наряд небрежно одетый этим утром, оказался весьма кстати, лишённый привычных ярких красок и роскошества украшений -  такой почти скорбный вид отвечал вкусам Её Величества, впрочем холод бриллиантовых застежек скромно поблескивавших в утреннем свете, всё же придавал величие виду Её Светлости.

- Ваше Величество, доброго утра, – она коротко улыбнулась, подходя к креслу Её Величества. – Мадам де Ланнуа, – улыбка для первой статс-дамы была немного шире и теплее, но это самое большее на что способна была Сюзон в данных обстоятельствах. Её всё же преследовало ощущение, будто вот вот ей предстоит войти в клетку с «львицей», а быть растерзанной на пристрастном допросе королевы, будет похлеще доверительных бесед с виконтом де Во или префектом Ла Рейни.

- У Вас не возникает мысли, мадам, что жизнь конечна, что за пологом смертного одра есть только пустота погребальной ямы? –голос мэтра Колена настойчиво взывал из глубин памяти, в тот момент, когда синие глаза встретились с  карими.
- Нет, Жерар, я не думаю о смерти…
- А напрасно, нас всех ждёт один конец…

Он был прав, именно это обстоятельство вдруг в одно мгновение уравняло её с грузной женщиной, сидящей в мягком кресле. Если отринуть чины и этикет, они - женщины, взрастившие сыновей; женщины, не умевшие жить покоем домашнего очага, а в будущем старухи, лишённые власти и греющие вечно озябшие руки у камина.

Эта мысль неуместным озорством возникшая в усталом сознании маркизы заставила её улыбнуться и лучики морщинок  искренней грустной весёлостью расползлись из уголков глаз, когда она открыто посмотрела в лицо королевы.
- Я рада, что могу одной из первых приветствовать Вас сегодня!

8

Отправлено: 02.10.11 14:46. Заголовок: Отвечать какой бы то..

Отвечать какой бы то ни было репликой на слова Анны Австрийской о "счастливом отъезде" графини де Суассон было чревато тем, что королева могла снова вернуться к скользкой теме сердечных дел Его Величества. Отвечать неправдой своей госпоже, к которой герцогиня питала не только уважение и преданность, но и дружбу, было тем более сложно, что герцогиня могла выдать свою лояльность к графине невольным замечанием или даже взглядом. Только глупцы думали, что зрение королевы-матери перестало служить ей - от близорукого взгляда могли укрыться мелкие фигуры суетившихся на Лужайке лакеев и рабочих, но не перемены в лице собеседницы, и тем более не тон ответных реплик. Поэтому герцогиня с радостью и облегчением ухватилась за тему убийств, тем более, что на пороге покоев королевы стояла мать раненого маршала, маркиза де Руже, известная не только благодаря своим галантным сыновьям, но и своей многолетней почти нескрываемой связи с суперинтендантом.

- Человеческая подлость безгранична, как говорят. Наверняка месье Фуке уже изыскал способ как извлечь собственную выгоду в несчастье семьи де Руже. А впрочем, свидетель не был один. То есть... - Мари-Луиза спохватилась, что совершенно позабыла обратить внимание королевы-матери на любопытный факт в записке лейтенанта Дезуша, - У убийцы было несколько сообщников. Одного из них видели мельком караульные во дворце, это записано вот здесь, Ваше Величество - "Человек в черном, видом похожий на цыгана, сопровождал даму, одетую в черное, по коридору от гостевых апартаментов...", а вот еще одно "в канцелярии подали жалобу на кражу платья мадам Крюшо, вдовы, прибывшей ко двору... и прочее и прочее", значит, сообщник был. А похожий на цыгана или цыган, это пока не известно. И вот еще, Ваше Величество...

Мари-Луиза подняла глаза в сторону только что вошедшей в покои Анны Австрийской маркизы де Руже. Нужно отдать должное вдове Жака де Руже, она держалась с достоинством и настолько спокойно было ее лицо, что можно было подумать, что она явилась всего навсего за приказаниями королевы-матери для подбора туалета к выходу на пикник или составления меню закусок для гостей. Какая выдержка, герцогиня невольно ответила улыбкой на приветственный взгляд Сюзанны де Руже. Все-таки, как крестная мать ее младшего сына, она не была чужой для этой женщины, хотя, видит бог, личные предпочтения и связи, отдаляли их все дальше друг от друга. Но, как любая дама, прожившая при дворе почти с половину столетия, мадам де Ланнуа умела скрывать свои приязни и неприязни за радушием улыбки тонких напомаженных по старинной моде губ.

Перед тем как королева ответила на привествие маркизы, Мари-Луиза позволила себе указать тонким иссушенным пальчиком на строчку в записке лейтенанта, говорившую о двоих господах, сопровождавших мнимую мадам в черном по Королевской аллее и исчезнувших вместе с ней, судя по всему, на одной из тайных тропинок.

- Были еще двое, Ваше Величество, - шепнула де Ланнуа, приседая в реверансе перед королевой и приветственно склоняя голову в сторону маркизы де Руже. Получив приказ королевы остаться во время разговора Ее Величества с маркизой, мадам де Ланнуа тем не менее скромно отошла в тень, так чтобы не мешать ходу беседы. Напряжение, застывшее в воздухе в ожидании когда Ее Величество соизволит ответить маркизе, было сравнимо с ожиданием вердикта консилиума врачей - в покоях больного в такие минуты можно услышать шелест крыльев маленькой мухи. И хотя это молчание длилось всего несколько секунд, оно показалось томительно долгим.

9

Отправлено: 03.10.11 00:01. Заголовок: Досужие люди уверяют..

Досужие люди уверяют, что материнство сближает женщин, и что две матери всегда сумеют понять друг друга. Глядя на Сюзанну де Руже, взирающую на нее с ледяным, почти нечеловеческим спокойствием, Анна в тысячный раз убеждается в том, что люди очень любят рассуждать о том, о чем не знают ровным счетом ничего. Что бы общего ни было между ней и вдовой герцога де Руже, как матерями, два сына не делают эту женщину ни понятнее, ни ближе. Когда-то их связывала дружба, в той мере, в какой гордая и всегда помнящая о своем положении королева способна дружить со своими придворными дамами. Но с тех пор, как мадам де Руже отдалилась от двора, Анна, никогда не входившая в число тех, кто способен с восхищением смотреть на дерзких, смело отвергающих законы Господа и света, растеряла значительную часть той любви, кою некогда питала к независимой и несгибаемой Сюзон.

И все же, пристально вглядываясь в лицо мадам де Руже в поисках… да нет, она и сама не знает, что рассчитывала прочесть в глазах или улыбке склонившейся перед ней женщины, но не без удивления признается себе, что не испытывает к бывшей статс-даме того презрения, которое всякая искренне набожная особа должна чувствовать по отношению к тем, кто погряз в грехе. Что же она чувствует на самом деле? Трудно сказать. Это не жалость, не сострадание и даже не сочувствие. Быть может, сопереживание? Нечто неуловимое, что действительно сближает женщин после того, как их дети вырастают и начинают жить своей собственной и порою такой далекой от матерей жизнью, в которой им не находится места.

- Я рада видеть Вас, мадам, - оставив пустые размышления, Анна со свойственной ей прямотой встречается взглядом с вдовой, давно оставившей траурные наряды ради чужого супруга. – И бога ради, простите мне столь ранний вызов, я бы не стала отвлекать Вас от постели раненного сына, если бы не необходимость поговорить о деле, которое, быть может, напрямую связано с постигшим маркиза несчастьем.

Короткий взгляд в сторону герцогини де Ланнуа. На лице герцогини вполне понятное беспокойство: о ее любви к своему крестнику известно всем. Анна вздыхает: каким бы невозможным повесой не был маркиз дю Плесси, даже старая королева не обладает достаточной броней, чтобы защитить себя от его самоуверенного обаяния.

- Мне доложили, что Вы привезли маркиза в замок, из чего я делаю вывод, что рана его не столь тяжела, и состояние не требует полной неподвижности и покоя. Но мы здесь, в замке, питаемся слухами, а не фактами, и я была бы рада услышать подтверждение своих догадок. Или, - Анна медлит в поиске подходящих французских слов, чуть морщась от колющей сердце боли. Сообщники. Если они живы и в замке, то ее надежды на безопасность мадам де Ланнуа, да и маршала, к слову, могут оказаться пустым мечтанием.- Или, если я ошибаюсь, то правды, дабы мы с мадам де Ланнуа принимаем в положении маркиза глубочайшее участие.
И все же, мадам де Руже бледна. Анна щурится, вглядываясь в почти не тронутое румянами и пудрой лицо и отмечая незаметные на первый взгляд признаки усталости и, быть может, бессонной ночи или слез.

- Но что же Вы стоите, мадам! Сядьте, прошу Вас, мы тут одни, и нам вовсе нет нужды соблюдать глупые правила этикета, - тонкий белоснежный палец королевы-матери выразительно указывает на россыпь обитых бархатом табуретов, предназначенных для принцесс крови и герцогинь. Овдовев и лишившись титула герцогини, который должен перейти к супруге ее старшего сына, мадам де Руже формально утратила право сидеть в присутствии коронованных особ, но даже питомица чопорного Эскориала не способна требовать бессмысленных мучений от женщины, которая, скорее всего, провела ночь у изголовья раненного сына.

- Я постараюсь не задержать Вас беседой, мадам, но прежде чем объяснить, зачем мне понадобилось Вас видеть, мне бы хотелось узнать правду о том, что произошло с месье маршалом, - внимательный взгляд королевы-матери улавливает легкую перемену в лице Сюзанны де Руже, и она добавляет, чуть мягче. – Или хотя бы о том, что происходит с ним сейчас, если Вы, как и мы, пребываете в неведении о случившемся. Зная легендарную скрытность маркиза, не удивлюсь, если слухи о его ранении – это единственное, что известно и Вам.

10

Отправлено: 14.11.11 21:26. Заголовок: В какой-то момент её..

В какой-то момент ей показалось забавным, что каждый, кто, так или иначе, выразил желание поддержать её сына, желал непременно услышать правду о случившемся. И так настойчивы были эти «пожелания», будто христианское сострадание без той самой правды не могло существовать. Впрочем было ли это странно при нынешних обстоятельствах?  В угоду придворной двуликой морали бескорыстие давным давно обручилось с ложью, скрепив союз твёрдым убеждением, что золото – дороже истины.

Мадам де Ланнуа смиренно отступила в тень, следуя неписанному ритуалу «незримого присутствия», и поддерживая иллюзию доверительного те-а-тета. Однако, годы, проведенные маркизой де Руже в должности статс-дамы Её Величества не прошли бесследно. Она прекрасно знала, что сколь искренними или тайными не были беседы в апартаментах королевского дворца, для двора он оставался секретным не дольше, чем список блюд к королевскому ужину, составленный после полудня. Секретари, фрейлины, горничные, лакеи, крысы тайной канцелярии, все эти люди-невидимки будто чуму разносили любую весть по каждому закоулку королевства ещё до того, как заканчивалась «приватная аудиенция». Бич королевского двора был в том, что люди всегда будто пыль сочились из каждой щели, желая так или иначе свидетельствовать монаршее волеизъявление.

Всё это было и останется особыми ингредиентами кухни, именуемой - королевская свита. Именно по причине неприятия этих составляющих любого «блюда» после окончании траура по супругу, Сюзана наотрез отказалась вернуться к своей должности. Уж лучше слышать упрёки в лицо, чем спиной ощущать глумливый, завистливый шепот.
Маркиза не могла определить по непроницаемому лицу королевы, каково было теперь её отношение, к своевольной вдове маршала Франции. Осуждала она её за открытость в близких связях с виконтом де Во или  понимала мотивы, движущие ею в алчном желании обрести свободу?!
Теперь Сюзон предпочитала умеренную вежливость наигранной искренности. Она понимала, что скрывать произошедшее, по меньшей мере, бессмысленно.
-  Благодарю, Ваше Величество, за Ваше поистине христианское участие в судьбе Франсуа-Анри и благосклонность, кою вы являете своей смиренной подданной – она не посмела бы, да и не смогла улыбнуться, когда каждая мысль её вновь обратилась к сыну, истекающему кровью на руках Жерара Колена. После дозволения королевы, она опустилась на стул, но не позволила откинуться на покатую спинку. Привычный стержень её нрава сегодня дал глубокую трещину, не выдержав натиска усталости и невзгод, но маркиза нашла в себе силы держать спину прямой, а лицо спокойным.
- Мне прискорбно тревожить Вас недоброй вестью, но я не смею утаить…Маркиз тяжко ранен и если бы не некоторые обстоятельства, ему наверняка пришлось бы остаться в придорожном трактире. – она перевела дух, вспоминая бескровные губы сына и его взгляд, наполненный мыслями о даме, чьей милостью она могла потерять больше, чем сына. При воспоминании о графине, весьма уверенно посеявшей своими обвинениями в ней самой подозрения в отношении единственного человека, которому она доверяла безоговорочно, Сюзон поморщилась.

- Увы, Ваше Величества, я сама едва ли обладаю достаточными сведениями, но что могу сказать с достоверностью, на маршала нынче ранним утром было совершено второе покушение. – она будто делала доклад, в словах её не было смятения или жажды материнского сострадания. Она знала, что говорить и кому. Ни словом, ни взглядом она не смела выдать того, в искренности и преданности кого больше не была уверена. Возможна её лояльность теперь была совершенно не оправдана, но не убедившись в том сама, она не желала вызвать в королеве подозрений  к Никола.

Внутренности обжигало кипятком и кровь всё жестче стучала в висках, но бледное лицо маркизы оставалось непроницаемым.
- Я в спешке вывезла сына в Фонтенбло, надеясь здесь под охраной гвардейцев, уберечь его жизнь, дважды за одну ночь подвергшуюся смертельной опасности. Я говорю об этом напрямик,  лишь за тем, что надеюсь на Ваше понимание, и то, что генералу де Руже будет оказана с Вашей протекции всесторонняя помощь в расследовании событий приведших маршала Франции едва ли не к смертному одру – она сглотнула отмахиваясь от страшного предположения. Колен мастер, если не сказал там в трактире, что её мальчику грозит смерть, значит сможет спасти его.

Она открывалась женщине, чьи взгляды на жизнь и принципы противоречили её собственным лишь с одной целью, обезопасить репутацию сына и отвести подозрения от Никола. Пусть лучше знает так, чем от ищеек Ла Рейни под другим углом, подающих историю будто куропатку к обеду.
- Месье Виконт де Во, принял посильнейшее участие  в судьбе Франсуа-Анри и рекомендовал открыться Вам… - сами себе сеть мы плетём, когда неумело лжём, эти слова скажет другой человек, много лет спустя, но именно об этом подумала Сюзон, откровенно солгав королеве.
- Прошу Вас не корить меня за столь скверные известия, Ваше Величество, но, возможно, и вашему сыну…простите, Его Величеству грозит опасность, ведь мы не можем знать наверняка мотивов злоумышленников, напавших на его ближайшего соратника! – это была политика, всегда и во всём политика – сыграть на опасения  оппонента и выбить поддержку для себя. Но у маркизы не было выхода. Одна, против целого света, теперь уж наверняка, полагаться она могла лишь на разум и сердце, ставшее слабым и неверным в один день.

Комната немного померкла, воздух уплотнился и невидимой ладонью потянул за левую руку. Стало тяжко дышать, и Сюзанна прикрыла глаза.

11

Отправлено: 18.11.11 19:42. Заголовок: Еще одна тяжелая нов..

Еще одна тяжелая новость, к которой не была подготовлена ни она сама, ни королева. Новое покушение. Дважды за одну ночь маркиз дю Плесси был на волосок от смерти, маршал... Франсуа-Анри... Мадам де Ланнуа поморгала глазами, прогоняя непрошенную влагу. Горячая слеза скатилась по обильно напудренной щеке, оставляя блестевшую на свету мокрую бороздку. Бедный мальчик, он ввязался в расследование интриги людей сильных и корыстолюбивых, обладавших достаточной властью, чтобы покупать жизни людей, какое бы высокое положение они не занимали. И по-видимому, Франсуа-Анри напал на след и подошел к ним так близко, никак иначе не объяснить отчаянную попытку заставить маршала замолчать навеки даже когда он находился под охраной гвардейцев и неусыпным наблюдением старшего брата... А что же Арман? Мари-Луиза одернула себя, едва не задав вопрос вслух, что случилось с герцогом де Руже, здоров ли он?
Воздух в комнате казался плотным и сухим, так что дышать становилось все тяжелее. Подавляя готовый вырваться из груди глубокий вздох, мадам де Ланнуа обратила взгляд на деревянное распятие, чтобы отвлечься от душевной тревоги и мысленно обратиться с молитвой к господу.

Виконт де Во оказал посильнейшее участие в судьбе Франсуа-Анри... эти слова прозвучали из уст мадам де Руже столь твердо и уверенно, что не оставалось никакого сомнения в том, что Ее Светлость была более чем склонна доверять месье Фуке. Да и какая мать согласилась бы на участие в судьбе своего ранненого сына человека, которого она подозревала бы, даже косвенно. Герцогиня де Ланнуа осторожно выдохнула, вздохнула и выдохнула еще раз, как если бы готовилась к исполнению сложной арии в опере, выравнивая дыхание, чтобы не показаться слишком взволнованной. Убедившись, что дыхание не подводило ее, а голос повиновался как и всегда, она сделала один шаг вперед, выступая из своей тени.

- Мадам, Вам пришлось пережить за эту ночь столько треволнений, сколько достается далеко не каждой матери за всю жизнь. Примите мое искреннее сочувствие, Ваша Светлость. Маркиз дорог мне, Вы и без моих слов знаете, насколько, - она обернулась к королеве с извиняющимся взглядом, - Скажите, мадам, а как Вы узнали о втором покушении? До Ее Величества эти новости еще не успели дойти. Даже слухов не было.

Если новости принес сам Фуке, а в этом мадам де Ланнуа нисколько не сомневалась, то откуда он узнал о том? Или у месье суперинтенданта есть свои докладчики и шпионы повсюду, или же исполнитель его приказов поспешил с новостями о повторной неудаче? Герцогиня никак не хотела отпустить подозрения о том, что покушения на дю Плесси, равно как и убийства в парке были совершены по приказу суперинтенданта. В одном она полностью была согласна с Сюзанной де Руже, угроза нависла не только над ее собственной головой и над жизнью ее крестника, явно тот, кто метил в них, метил и куда выше... но замышлялось ли просто убийство короля? Мысли снова возвращались к шкатулке, ставшей едва ли не ящиком Пандоры, выпустившей все зло в мир. Ради убийства короля шкатулка не была бы нужна, как и секрет того, как раскрыть ее, это могло быть необходимым только в случае шантажа или корысти получить власть на тайнами королевы-матери и следовательно Ее сыном, Его Величеством.

- Ваше Величество, Вы ведь пожелали спросить мадам де Руже, не слышала ли она от маршала что-либо о найденных им следах или уликах. Может быть в бреду маркиз сказал нечто, что натолкнуло бы Вас на мысль о ком-то или чем-то, с чем он связывал бы все эти события?

В двери приемной тихонько постучали и мадам де Ланнуа поспешила приоткрыть их.

- Мадам, Вы просили немедлено доложить, если будет что-то известно о маркизе де Лурье, - зашептала на ухо герцогини ее камеристка, - Я только что видела мушкетера, который о чем-то говорил со служанкой маркизы. А потом, она что-то вынесла из комнаты маркизы. И потом...

- Тише, тише, дитя мое, - Ее Светлость приложила палец к губам, - Не так громко и не так быстро. Мушкетер? Ты не знаешь, кто именно? Сержант или лейтенант?

- Нет, кажется... ой, я не разберу у них ранги, но это кажется с нашивкой на плече... а может и сержант был. Но у него сапоги все в пылище были. И он так нетерпеливо расхаживал по коридору... ой, и еще он что-то сказал лакею... я не расслышала. Кажется, послал в казарму за кем-то. Но я не узнала.

- Ничего, моя дорогая. Это хорошо, что ты только мне сказала, - упреждающий тон герцогини более чем сурово требовал от камеристки абсолютного молчания об увиденном ей, - Ступай. И ни с кем не говори больше о маркизе де Лурье.

Осторожно прикрыв обе створки дверей, заглушая скрип петель, мадам де Ланнуа выдохнула про себя тихое "слава богу", хоть и не была еще уверена, все ли было в порядке с пропавшей Жаклин де Лурье.

- Известия о маркизе де Лурье, Ваше Величество, - одними губами шепнула Мари-Луиза, вернувшись на свое место подле королевы-матери.

12

Отправлено: 21.11.11 00:53. Заголовок: Лицо сидящей против ..

Лицо сидящей против нее женщины бледно и непроницаемо, лишь легкое подрагивание губ выдает тщательно скрываемое волнение. В груди тягостно: невольная роль мучительницы, заставляющей мать заново переживать все, что случилось с ее сыном, дается Анне нелегко. Стоит на минуту поставить себя на место мадам де Руже, и сердце начинает захлебываться болью, как позавчера после взрыва или вчера утром, под ружейную канонаду. Мальчик мой…

Пальцы стискивают холодные бусины четок. Нет, думать об этом не след, они с герцогиней уже решили, что заговор, если он существует, направлен вовсе не против жизни ее сокровища, и ни к чему травить себя беспочвенными страхами. Они лишь застилают глаза и туманят разум, мешая разглядеть истину сквозь липкую паутину тревоги.

Анна вздрагивает лишь один раз, услышав от мадам де Руже  о втором покушении. Так значит, сообщники действительно существуют, и смерть Ла Валетта ничего не изменила. Более страшного подтверждения подозрениям Мари-Луизы трудно и вообразить. В глазах у герцогини слезы, и королева-мать, пожалуй, впервые по-настоящему осознает, насколько дорог ее верной наперснице этот обаятельный повеса.

Но какова Сюзанна! Ни слова из того, что им хотелось бы услышать. Умысел ли то, или вдова действительно не знает, что в действительности случилось с сыном? Второе представляется куда вернее… при условии, что мадам не пытается выгородить того, кто ей дороже собственных детей. Кощунственное предположение, но разве Анне не приходилось видеть при дворе дам, безжалостно использующих дочерей и даже сыновей ради сиюминутной или долгосрочной выгоды? Как не вспомнить о Мари де Шеврез и ее несчастной Шарлотте, которую разменивали, как пешку, в зависимости от переменчивых политических интересов ее матушки? И пусть мадам де Руже мало напоминает «королеву интриг», глубины человеческой души неисповедимы и темны.

Молчание, повисшее после высказанного матерью маршала пожелания отыскать убийц сына, тянется долго. Анне нужна эта пауза, чтобы собраться с мыслями и решить, не сделала ли она ошибку, избрав в соратницы эту бледную и гордую женщину, только что во всеуслышанье объявившую о заботе виконта де Во о ее раненном сыне. Но стоит ли удивляться решительному настрою маркизы, ведь она прибыла в Фонтенбло слишком поздно, чтобы узнать и о маркизе де Лурье, и о случае на охоте. Однако… если она и впрямь ничего не знает, к чему вообще было вспоминать о суперинтенданте? Только ли для того, чтобы бросить имя любовника в лицо королеве-матери и посмотреть, сильно ли заденет набожную испанку столь явное бесстыдство? Заденет, безусловно, но держать лицо умеют не только вдовы французских генералов, но и вдовы французских королей, и… Анна Австрийская улыбается Сюзанне де Руже.

- Мадам де Ланнуа уже сказала Вам почти все, Ваша Светлость. Поверьте, что мы глубоко расстроены и встревожены случившимся с месье маршалом и намерены приложить все усилия к тому, чтобы люди, посмевшие поднять на него руку, были пойманы и понесли заслуженную кару. Эта история не будет замята и забыта, слово королевы.

Довериться или нет? А есть ли у них с герцогиней выбор? Как ни неприятна Анне мысль о том, что к тревоге за сына, легшей на плечи мадам де Руже, придется добавить новую и, быть может, еще большую тяжесть, жалость в этой истории чревата обернуться для молодого дю Плесси весьма плачевно.

- Мы благодарны Вам за безспокойство о Его Величестве, но… дело в том, мадам, что Вами по неведению допущена ошибка. Мы знаем или можем с весомой долей уверенности предположить, что за мотивы движут теми, кто дважды напал на Вашего сына. Признаюсь, я и вправду надеялась услышать от Вас нечто большее, нечто, способное пролить свет на события этой ночи, о которых мы можем лишь догадываться, но которые прямо касаются нас с мадам де Ланнуа. Судя по уклончивости Ваших слов, маркиз не сказал Вам ничего, не так ли? Что же, этого следовало ожидать от человека, давшего Его Величеству слово хранить тайну. Но бывают случаи, когда от секретности больше вреда, чем пользы, Вам следует кое-что узнать о маршале и о том, что привело к столь прискорбному происшествию.

Хотя бы отсвет волнения в глазах маркизы! Но лицо Сюзанны де Руже по-прежнему холодно и бесстрастно, если не враждебно. Что ей до причин, если она уже успела упиться горем от их результата и сковать из своего горя ледяную броню, надежно защищающую душу от любых попыток заглянуть глубже, чем следует?

- Вчера вечером Ваш сын покинул замок, преследуя убийцу, Ваша Светлость. Человека, который за два дня пребывания двора в Фонтенбло успел оставить за собой ужасный след. Последним из его деяний была попытка задушить герцогиню де Ланнуа, и лишь появление маршала спасло Ее Сиятельство от смерти. Мы полагаем, что Вашему сыну удалось догнать убийцу, но не удалось остановить, и попытка стоила ему ранения. Или же он был встречен сообщниками убийцы и вступил в бой с несколькими из них. То, что убийца действовал в замке не в одиночку, теперь не вызывает сомнений, и Вы сами только что подтвердили это, сообщив о покушении, ведь нам с герцогиней известно наверняка, что человек, посягавший на ее жизнь, тот человек, за которым гнался маркиз дю Плесси, был нынче ночью доставлен в замок мертвым. Подробности его смерти нам пока неизвестны, мой секретарь выясняет это дело по моему поручению, но то, что мертв тот самый негодяй, сомнения не вызывает. Так что первая часть Вашей просьбы, мадам, уже исполнена волею Господней: тот, кто первым поднял руку на Вашего младшего сына, пал сам, быть может, от нанесенной маршалом раны, а быть может, от рук своих же подельников, узнавших, что он раскрыт. Это объясняет и второе покушение: нагнав и, без сомнения, узнав убийцу, дю Плесси стал слишком опасен, ведь ему осталось совсем немного для того, чтобы узнать, кто же платит наемным негодяям за убийство.

Стук в дверь заставляет королеву-мать прерваться на мгновение и с тревогой взглянуть на герцогиню: что, если это дурные новости. Но мадам де Руже лучше их не знать. Пока. Анна еще не решила, кто сидит перед нею, возможный враг или возможный же союзник.

- Не буду скрывать от Вас, мадам, - зеленые глаза королевы делаются холодными, - что у нас есть предположение о том, кто стоит за происходящим в Фонтенбло, равно как и о его мотивах. И в Ваших силах помочь нам в том, чтобы избавить маркиза, Вашего сына, от дальнейших покушений, ибо мы намерены положить конец творящемуся в Фонтенбло беззаконию, если Господь будет на нашей стороне. К тому же, кроме тревоги – вполне искренней, уверяю Вас, - за месье маршала, нас мучают опасения за судьбу одной из наших фрейлин, имевшей неосторожность сблизиться с человеком, коего мы имеем основания считать причастным к происходящему. Мадемуазель, о которой идет речь, пропала вчера вечером после того, как несколько раз была замечена в обществе… этого человека, - сухой, но емкий отчет Дезуша весьма красноречив на сей счет: после охоты маркизу де Лурье, покинувшую Долину Ветров в карете суперинтенданта, доставили в портшезе вместе с Фуке из одного из павильонов парка, что само по себе достаточно, дабы погубить добродетель любой женщины, но королеву-мать беспокоит сейчас не абстрактная добродетель фрейлины, а ее очень конкретная жизнь. – У нас до сих пор нет никаких известий о местонахождении этой дамы, зато есть все основания подозревать самое худшее, особенно после Ваших слов о повторном покушении.

Герцогиня де Ланнуа из-за спины Сюзанны де Руже качает головой, и брови королевы-матери в удивлении взлетают вверх.

- Известия о маркизе де Лурье, Ваше Величество, - шепчет герцогиня так тихо, что слова ее легче угадать, чем услышать, и Анна прикрывает глаза, столь же беззвучно шепча слова молитвы.

- Прекрасно, об этом мы поговорим с Вами позже, мадам, - история мадемуазель де Лурье никоим образом не касается любовницы Фуке. По крайней мере, не сейчас, когда королеве известно слишком мало, чтобы использовать Лурье в качестве орудия против суперинтенданта. И все же, слабое подобие улыбки скользит по ее губам: судя по лицу герцогини, маркиза жива, а это главное.

- Полагаю, Вы понимаете, Ваша Светлость, что мы пригласили Вас не только для того, чтобы пожаловаться на опасения и выразить Вам наше сочувствие и поддержку. Сочувственных слов Вам предстоит услышать еще немало, искренних и не слишком, и они успеют набить Вам оскомину быстрее, чем хотелось бы. Мы же позвали Вас для дел, а не для слов. Готовы ли Вы сделать для безопасности маркиза то, что будет Вам предложено? Знайте, что Вам не понравится это предложение. Более того, оно, скорей всего, Вас возмутит и оскорбит, и я пойму Ваши чувства и не стану Вас за них судить, мадам. Но… оставить Вас в неведении означает подвергать угрозе Ваших сыновей, ибо расследование, в котором Вы просите содействия герцогу де Руже, может иметь столь же печальный исход и для него, буде он зайдет чересчур далеко.

Вы доверяете этому человеку, я вижу. Но я тоже мать, и мой сын тоже в опасности, и Ваше сердце, мадам, не имеет для меня цены, увы. Ничто не имеет цены, когда речь идет о жизни.

13

Отправлено: 15.12.11 21:51. Заголовок: Комната мерно раскач..

Комната мерно раскачивалась из стороны в сторону, медленно, будто детская колыбель по велению нежной руки пространство вокруг качалось вперёд и назад…вперёд и назад. Хотелось поддаться этому движению, последовать за ним, будто деревянный болван качаться на месте, пока шум в ушах не затихнет, а свет, льющийся из окон апартаментов не перестанет резать глаза. Нельзя, нельзя, не здесь, не сейчас – шепчет на ухо чей-то настойчивый, хриплый голос, перед тем как взгляд фокусируется на чёрных, полированных чётках, в пухлых пальцах Её Величества.
До неё долетают слова герцогини де Ланнуа, незримой тенью обозначающей своё присутствие выражением искренней поддержки и участия в судьбе её сына. «Маркиз дорог мне…»

- Я знаю, Мари, добрая, отзывчивая «фея-крестная». Кто как ни Вы единственный ангел-хранитель для моего мальчика  в этих стенах… Сюзане кажется, что каждое слово произнесено вслух, почти выкрикнуто в лицо женщины,  позволившей себе слёзы  в присутствии королевы. Однако на самом деле  прерывистый кивок, едва заметная улыбка и тихое «Я знаю, Мари» достигает слуха  первой статс-дамы королевы.
А тем временем маркиза де Руже готовилась вновь встретиться взглядом с Анной Австрийской и выдать отповедь достойную её.  После упоминания имени суперинтенданта, она ожидала и прозвучавших вопросов и недоумения сквозившего во взгляде женщины.

- Я во многом виню себя, Ваше Величество. Так, если бы  я оказалась более предусмотрительной, второго покушения  могло и не случиться…Я была ночью в трактире, куда доставили маршала, но дабы избавить меня от необходимости провести ночь вне стен дворца, генерал выказал пожелание остаться с братом, а один из слуг виконта де Во был оставлен дабы известить меня, в случае каких-либо перемен в состоянии раненного. – она вновь упоминала Фуке, не глядя в сторону мадам де Ланнуа, она снова обращалась больше в придворную даму, нежели в заботливую мать. Её сыну ни одно слово из этой беседы не станет подспорьем в выздоровлении, а ей, чтобы лучше понять всё происходящее, стоит припасти хотя бы один козырь.

- Именно так я узнала о повторном покушении, но, мне увы не удалось узнать большего. Если маршал и поделился подробностями событий минувшей ночи, то только с братом…с генералом. И также я верю, что любая опасность не отвратит Армана от расследования всех обстоятельств  и даже моё волнение и неведение не станут для него преградой. – она отвечала так же спокойно, как если бы речь шла о посторонних для неё людях, а она всё ещё состояла в штате фрейлин. Лишь однажды она дрогнула, когда Её Величество упомянула о покушении на жизнь герцогини де Ланнуа. «Неужели, всё зашло ТАК далеко!?» но задавшись этим вопросом, она продолжала увещевать королеву в своём неведении.

- Я знаю меньше любого из Ваших придворных, Ваше Величество, ведь я лишь вчера вечером прибыла в Фонтенбло. Всё, чем я располагаю, больше домыслы, чем правда.  Как бы не хотела я оставаться глухой и слепой к этой правде, не верить в то, что оказалась пешкой в чужой игре…но я сделаю вид..чтобы услышать как ты будешь изворачиваться.
Мысли буквально раздирали её в противоречии ощущений неправильности происходящего. Теперь ей нестерпимо хотелось избавиться от необходимой обтекаемости их разговора,  она желала, чтобы королева назвала имя суперинтенданта финансов, дизавуируя свои подозрения. Но эта игра была частью нерушимого этикета, придворным политесом, который не мог быть нарушен даже между любовниками.

Но каждое следующее слово было хуже неприкрытой истины, подобно хлёстким плетям, слетая с узких губ королевы, слова кромсали разум. Из странных фраз, обрывков слов и с трудом вызванных воспоминаний события начали складываться мозаикой в единую картину. «Известия о маркизе де Лурье» - вот оно! Одно единственное имя, чтобы остатки дымки, вселявшей надежду на его искренность развеялись. Она прекрасно помнила при каких обстоятельствах услышала это имя впервые.

Не в силах сдержать нахлынувшего гнева и озарения маркиза де Руже сделал жест нив  коей мере не оправданный в присутствии  королевы. Вскочив со стула она обошла его, став за ним и сцепив пальцы на обитой бархатом спинке.
- Я готова услышать Ваше слово, если Вы изволите назвать имя того, кто  по подозрению Вашей милости является инициатором и зачинщинком событий, едва не стоивших жизни моего сына – почти изуверское, садистское желание, найти в чужих речах подтверждение самых страшных своих подозрений. Услышать, чтобы после умыться кровью, которая непременно хлынет из сердца, лишившегося своей половины.
- Вы не можете усомниться, что если не во благо Франции и короны, то во имя спасения собственных детей, верных подданных Вашего Величество, я готова… готова оказать любую помощь, которая от меня потребуется – к чёрту лживое сожаление и вымученное сочувствие одной волчицы к другой. Здесь между ними есть только соглашение, даже не согласие, но сделка для каждого со своей выгодой.
Месть закипала подобно вязкому солёному соусу, наливаясь свинцом в венах и во влаге глаз. Предатель, предатель, лгун и изворотливая гадина.
- Я также прошу всё же оказать поддержку герцогу де Руже, надеясь на лучший исход его изысканий – кто-то может плакать, проклиная злую судьбу, а ей как и прежде – держать спину прямо.
- Простите мою назойливость, мадам, но быть может это важно…вчера я слышала, что маркиза ммм де Лурье, кажется, встречалась с виконтом де Во накануне вечернего маскарада… - вот так всё переменилось в мгновение, и собакам брошена кость, на поверку оказавшаяся её собственной плотью. Но ставка выше любой даже самой давней привязанности… жизни её детей, не могут, не должны стать удачным прикупом в чьей-то игре.

14

Отправлено: 21.12.11 02:37. Заголовок: Да не увидит дел исх..

Да не увидит дел исхода злого,
Кто никогда не делает дурного.
Злодей же злом повсюду окружен,
Как сам себя язвящий скорпион.

Саади

Никогда не угадаешь, какое слово способно пробить брешь в неприступной цитадели и вызвать взрыв – не шутовской, подобно позавчерашней телеге с зарядами для фейерверка, бухнувшей громко, но без толку, а настоящий, страшный и неудержимый. Что… или кто будет погребен под обломками взлетевших на воздух скрытности и осторожности? Но до чего же жестоко и противоестественно играть чужою жизнью и страстями, использовать любовь матери для того, чтобы превозмочь любовь женщины, измену и неизбежную ревность – для того, чтобы поколебать неколебимое: верность сердца. Жестоко и омерзительно. Гордость королевы протестует против затеянной игры, душа женщины жаждет протянуть руку той, кого приходится мучить. И замолчать, замолчать, не растравляя далее и без того уже столь явно кровоточащие раны. Воистину, чем она сейчас лучше человека, чьей гибели ищет, не желая того?

- Так Вам известно о маркизе де Лурье, мадам? – брови королевы-матери взлетают вверх: выходит, Фуке не настолько ловок, чтобы замести следы своих амурных похождений? Или же он попросту не видит в том нужды, поскольку Сюзанна де Руже уже не представляет для него той ценности, что прежде? Не потому ли с такой легкостью пожертвовано ее младшим сыном?

– Что ж, тем лучше. Теперь мы можем обойтись без недомолвок, ибо мне не хотелось затрагивать эту тему. Да, мне сообщили о том, что вчера днем у мадемуазель де Лурье было свидание с виконтом в одном из павильонов парка. Полагаю, мы с Вами говорим об одной и той же встрече.

Короткий взгляд в сторону герцогини: есть ли у них под рукой вода, а лучше – вино на тот случай, если чувства мадам де Руже возьмут верх над ее силами. Однако в голосе маркизы звенит сталь: судя по всему, вода ей не нужна, и болезненный разговор может быть продолжен.

- Вижу, Вы поняли меня, Ваша Светлость. Да, я действительно пригласила Вас, чтобы поговорить о виконте де Во.

Ну вот, главное сказано. Имя произнесено. Теперь ей осталось самое тяжкое: объяснить женщине, вцепившейся в спинку кресла, как в последнюю опору, почему и как столь близкий ей человек оказался под подозрением.

- Как я сказала, Его Величество поручил Вашему сыну расследование двух дел: убийств, совершенных в замке, и кражи, случившейся за несколько недель до этого. Чистая случайность или рука судьбы… не знаю, как это назвать, но оба дела оказались связаны друг с другом самым чудовищным и злым образом, и маршал, разыскивая убийцу, с неизбежностью должен был найти того, кто похитил нечто важное, королевскую собственность. Мою собственность. Шкатулку для писем.

Холодные пальцы вновь касаются лба, но клейма греха не смыть, не стереть ничем. Иногда Анне кажется, что алая буква, которой клеймят пойманных на прелюбодеянии грешниц, горит на ее челе подобно пародии на королевский вензель. «А» как адюльтер. «А» как Анна. Вот и в глазах Сюзанны де Руже при упоминании о письмах мелькает странное выражение. Но королева-мать не намерена исповедоваться в грехах перед маркизой, не зря же она все утро, даже за молитвой, обдумывала историю, которая, не будучи вполне ложью, не станет и опасной правдой.

- Об убийствах и о порученном Вашему сыну расследовании мне самой стало известно лишь вчера утром от мадам де Ланнуа, которой об этом рассказал сам маршал. Признаться, в тот момент, когда мне поведали о краже и о том, что в парке Фонтенбло найдены тела моих старых слуг, замученных и жестоко убитых, мне даже в голову не пришло связать случившееся с именем месье Фуке. Вы знаете, что господин суперинтендант всегда пользовался моим безграничным доверием и оказал мне и Франции немало важных услуг, за что мы с покойным кардиналом награждали его не только щедрыми дарами, но и нашей дружбой, покровительством и защитой. Могла ли я заподозрить человека, облагодетельствованного мной, в попытке завладеть моими секретами дабы использовать их против меня... или против моего сына? О нет, скорее, я бы предположила, что виконт, став обладателем шкатулки, которую возможно было счесть моей, поспешит вернуть ее и тем самым лишний раз заслужить королевскую благодарность. Нет, я вовсе не подозревала его, хотя мадам де Ланнуа и до того не раз обращала мое внимание на то, как неуловимо переменился месье Фуке после кончины кардинала.

Слова, слова, слова… но что же делать, если она и вправду чувствует себя преданной, и ее боль и обида, ищущие выход в словах, немногим меньше тех, что сменяются на лице мадам дю Плесси-Бельер. Не важно, доверяем ли мы человеку сердце или тайны – предательство ранит равно глубоко. И все же, следует возблагодарить Господа за то, что в ее случае Фуке предал лишь королеву, но не женщину. Однако слов уже слишком много: судя по тому, как тяжелеет взгляд Сюзанны, она вот-вот решит, что все подозрения Анны – лишь зыбкий карточный домик на фундаменте из подозрений.

- Простите мне это старческое многословие, мадам. Это не более чем попытка оттянуть момент, когда мне придется рассказать Вам о месье Фуке нечто, о чем я предпочла бы промолчать, - в сухом смешке ни тени веселья, лишь бесконечная ирония над избитой фразой. Сколько "дружеских" разоблачений начинаются с нее во имя "любви и долга". Но ведь это и вправду ее долг - в первую очередь, перед молодым человеком, по ее вине перешедшим дорогу любовнику собственной матери. - Сегодня утром Вы доверили ему Вашего раненного сына, мадам, а ведь еще вчера виконт пытался погубить его. Быть может, эта рана не входила в его планы, но как знать, на какие отчаянные меры способен человек, которому не удалось избавиться от угрозы менее кровавым путем? И коли королевская немилость и Бастилия не случились, в ход вполне может пойти и наемная шпага, и наемный кинжал.

Боже правый, и она спокойно говорит об этом матери? Гагатовые четки, выскользнув из пальцев, бесшумно скатываются с коленей на пол, но Анна не замечает потерю, рассеянно теребя кружево на юбке.

- Как ни чудовищно подобное обвинение, но это правда, и тому имеются свидетели, способные подтвердить Вам мои слова, мадам, - ей кажется, что тень вины лежит и на ней, как будто, рассказывая о поступке суперинтенданта, Анна и сама делается соучастницей его предательства. – Вчера во время охоты месье Фуке в присутствии всего двора сообщил Его Величеству, что стал невольным свидетелем свидания Вашего сына с графиней де Суассон. Любовного свидания. Сей анекдот был преподнесен Его Величеству в шутливой, но не позволяющей двоякого истолкования манере и попал в цель. Мой сын… король был в ужасном гневе, и лишь явление самой графини каким-то чудом спасло и ее, и маршала. Должно быть, у графини отыскались убедительные доказательства того, что господин суперинтендант солгал... или иные, не менее веские аргументы, заставившие Его Величество сменить гнев на его обыкновенную приязнь к дю Плесси, прибывшему из иного места и в иной компании. Тогда, в первый момент мне показалось, что месье Фуке решил скомпрометировать графиню, дабы сделать мне приятное, но потом мы с герцогиней задумались над истинными мотивами его поступка и поняли, что мишенью его была вовсе не мадам де Суассон, которой мало что грозило.

Будь она моложе, то тоже могла бы стоять вот так, незыблемой скалой, глядя в лицо мучителям, как эта несгибаемая женщина. Но Ее Величество королева-мать изнурена столь тягостной для нее беседой, и в глазах ее, обращенных к герцогине де Ланнуа, просьба о помощи.

- Я думаю, Вы лучше меня сможете объяснить маркизе, почему, моя дорогая - привыкнув утолять душевную боль молитвой, Анна в недоумении смотрит на пустые руки. Пальцы, лишившиеся привычных бусин, дрожат, и она вновь сцепляет их на коленях, устремив печальный взгляд на мадам де Руже.

15

Отправлено: 21.12.11 20:32. Заголовок: Тайны тем тяжелее да..

Тайны тем тяжелее давят на сердце, чем они старше, не так ли когда-то говорила ее матушка? Легко ли скрывать настоящую причину возросшего интереса к забытой шкатулке? Стоило лишь мельком взглянуть в лицо королевы, чтобы Мари-Луиза почувствовала как задрожали ее колени, готовые предательски подогнуться. Не от страха, ужас всех событий уже перешел ту грань, когда перестаешь удивляться и боязнь оступает перед усталостью - сколько еще? Сколько еще новостей принесут черные вороны?
Губы первой статс-дамы Ее Величества безмолвно шевелились, произнося Agnus Dei в такт движениям пальцев королевы-матери. Вот еще одна бусина покатилась вниз, легонько коснулась крайней четки и замерла, отмечая произнесенную молитву. За сына, об этом Мари-Луиза знала, также, как знала и то, что ее госпоже куда легче давалась сила духа даже в бурные времена Фронды, чем когда одна за другой к ней приходили тяжкие вести.

Едва слышный стук и агатовые четки Анны Австрийской потерялись на ковре среди складок платья. Герцогиня де Ланнуа безучастно проследила глазами за падением четок и только потом осознала, что от нее требовалась поддержка. Отвлеченные мысли, воспоминания о произешдешем накануне покушении заставили ее окунуться в бессознательную полудрему - она была рядом со своей госпожой и в то же время едва слышала ее голос.
Немедленно взять себя в руки. Сейчас же. Переживая заново ужас ночных кошмаров, она ничем не поможет своему крестнику. Где случилось уже два покушения, неужели не может повториться и третье? Промедление, даже сам этот разговор у Ее Величества, может оказаться ценой в жизнь... еще одну жизнь. А если? Нет, никаких если и никаких больше слезных переживаний их дорогому мальчику. Слава богу, маршал прекрасно осознавал и сам, в какой ситуации находилось начатое им следствие.
Или не осознавал? Вспомнив беспечную улыбку Франсуа-Анри, когда он пообещал найти покушавшегося на ее жизнь убийцу, догнать и уничтожить... не было ли все это просто игрой для него? Ведь нет же, успокаивала себя Мари-Луиза.

Она посмотрела на столик, стоявший поодаль от кресла королевы... на нем был только графин с водой и красивый сверкавший стекялнными гранями бокал, венецианской работы. Распорядиться ли принести вина для Ее Величества? И наверное для мадам маркизы. Побелевшие пальцы мадам де Руже, все еще стискивали спинку стула. Как же понимала ее сама герцогиня - сидеть на одном месте невозможно из-за постоянного гнетущего опасения нависшей угрозы, а стоять нет никаких сил...

- С Вашего позволения, Ваше Величество, я распоряжусь подать вина и бисквитов.

Нет, она не выдаст слабость своей госпожи, ни даже предположением, что ночные часы без сна и тяжелый разговор с матерью маршала, довели до изнеможения королеву Анну. Разговор на грани откровения, но далекий еще от признаний. Как будто бы не хватало еще одного последнего кусочка в мозаике, чтобы Сузанна де Руже смогла разглядеть портрет истинного убийцы, того, кто может быть не своей рукой, но своей волей направил кинжал в грудь ее сына.

Подойдя к двери, Мари-Луиза почти бесшумно отворила ее и выглянула в приемную. Дамы свиты Ее Величества одновременно поднялись со своих мест и зашуршали юбками в поклоне. Герцогиня помахала рукой, давая понять, что аудиенция с мадам де Руже еще не окончена и подозвала к себе де Моттвиль.

- Велите подать согретого вина для Ее Величества и для маркизы де Руже. Бисквиты и фрукты тоже. Поторопите слуг, если нужно.

Хотелось прислониться спиной к двери, задержать дыхание и закрыть глаза. Ее Величество говорила о слухе, подкинутом Фуке во время королевской охоты. Конечно же, мадам де Ланнуа помнила, какую реакцию вызвал невинный казалось бы намек на свидание. Неизвестного Кого с неизвестно Кем. И какими глазами смотрел Людовик на прибывшую в Долину Ветров графиню де Суассон. Если бы суперинтенданту нужна была всего-лишь мелкая месть в сторону самой графини.

- Я думаю, Вы лучше меня сможете объяснить маркизе, почему, моя дорогая, - обращенный к ней взгляд был просьбой, для которой не нужно было и слов. Мари-Луиза подошла к креслу королевы и наклонилась, чтобы поднять упавшие четки. Резкое движение вверх и она почувствовала легкое головокружение, затмение в глазах прошло буквально за секунду. Мадам де Ланнуа улыбнулась, той самой привычной улыбкой, говорившей - все хорошо, все будет хорошо так или иначе. Она с поклоном отдала четки королеве и встала справа от ее кресла, чтобы одновременно смотреть в лица обеих матерей - матери короля и матери маршала.

- Мадам, вчера вечером у меня в комнате был человек, которого наняли для того, чтобы выведать тайну секретного замка украденной у Ее Величества шкатулки. Способ, которым этот человек пытался вырвать из меня секретное слово, отпечатался глубоко не только в моей памяти. Но и на моей шее, - герцогиня невольно провела сухощавыми пальцами по кружевной шали, скрывавшей уродливые отметины пальцев душителя, - Меня хотели убить точно также как и старых слуг Ее Величества. Возможно, что слухи об этих убийствах не дошли еще до Ваших покоев. А может быть, Вас специально ограждали от них. И я, как и Ее Величество, сомневалась в причастности к этому делу месье суперинтенданта, если бы не простейшее сложение всех событий воедино - тогда как маршал шел по следу убийцы, наниматель хотел убрать его. Любым способом. А что может быть лучше, чем оклеветать, бросить тень подозрения? Превратив маршала в изменника и предателя, человек, плативший убийце нисколько не рисковал бы. Разве не это доказательство того, что он стоял за всем этим? И только когда план очернить Франсуа-Анри и вместе с ним графиню де Суассон не сработал, была предпринята попытка убийства. Как знать, не было ли покушение подготовленным заранее - выманить маршала из Фонтенбло, заставить броситься в одиночку в погоню...

Тихий вздох... чей интересно? Мари-Луиза обвела глазами комнату, посмотрела на лица внимавших ей дам. Легкое поскребывание в дверь напомнило герцогине о отданном ей распоряжении.

- Вы позволите, Ваше Величество? - в дверях появилась Франсуаза де Моттвиль с подносом в руках. Видимо, она понимала, что в аудиенция с маркизой де Руже не была на предмет выдачи замуж одной из дочерей вдовы маршала и уж точно не касалась лекгомысленного поведения младшего сына маркиза. Стараясь быть незаметной и неслышной, насколько вообще это было возможно, де Моттвиль быстро поставила поднос на стол, предоставив мадам де Ланнуа сервировать скромный завтрак для Ее Величества.

- Горячее вино, Ваше Величество. И немного бисквитов. И кажется, Ваш врач передал Вам утренние капли... я налью воды, - отвлечься хоть чем-то бесполезным, чтобы хотя бы на секунду позабыть о гнетущей душу опасности, - Прошу Вас, Ваше Величество, - солнечный свет, бивший из окна, заиграл на гранях стеклянного бокала наполовину наполненного водой, мадам де Ланнуа подала его королеве вместе с маленьким пузырьком капель.

16

Отправлено: 11.01.12 18:22. Заголовок: И самый ловкий тот у..

И самый ловкий тот удар,
Что в спину нанесён, но другом- не врагом,
Оберегая кров и сон, мы душу беззащитной оставляем

Жгучая зависть полупрозрачной желчью растекается по телу, смешиваясь с кровью и ударяя в голову отвратительным дурманом.  Зависть к тем, кто может, тяжко вздохнув, лишаться чувств и спасаться от боли в забытьи, оставляет вязкое послевкусие. Но даже она не смягчает удара, нанесённого ей той, что говорит о себе «мы» и велит первой статс-даме продолжать экзекуцию.

Сюзанна больше не желает видеть в старушечьем лице мать или королеву, Её Величество и точка. Даже её пальцы неровной дрожью перебирающие упавшие чётки, больше не вызывают каких-либо эмоций. Маркиза де Руже, не получившая статуса герцогини, так и оставшаяся лишь вдовой маршала Франции, принимает удар стоя. Будто солдатик из многочисленных полков её покойного супруга, она лишь покачивается под натиском словесной картечи, но держит удар. Пальцы держатся за спинку кресла, до белого оттиска сдавливая обивку, так она моет стоять на ногах, когда подтверждение самых страшных подозрений находит своё отражение, с начала в словах королевы, а позже и в пояснении мадам де Ланнуа.
«Помолитесь за меня Анна, ибо я мыслю о самом страшном святотатстве как воздаяние за многие годы притворства и мелочного мздоимства».
Отвернувшись от собеседниц, Сюзанна ловит собственное отражение в круглом зеркале на трюмо и едва ли не в ужасе зажмуривается. Ей чудится странный, бесовской блеск в отражении собственных глаз, а во всём её лице нечто мертвенно-бледное. Она не поддаётся наваждению, заставляя себя думать. Думать и складывает в единую картину, услышанные слова – по кусочку, по крупинке.

Теперь она может поверить даже в то, что Никола своими руками покусился на жизнь первой статс-дамы в угоду собственных интересов. Но она слишком хорошо осведомлена о его повадках, да, виконт не станет запускать руку никуда, кроме королевской казны. На мгновение ей вдруг кажется забавной смысл о том, что на самом деле маркиза де Руже и виконт де Во знают друг  друга также мало, как единожды представленные друг другу. И ни один из них за долгие годы знакомства не подозревал, на что способен другой.
- Мне известно о Вашей фрейлине лишь то, что до маскарада, с нею был замечен месье Фуке и только, и я не возьмусь предположить тему их беседы – при дворе именно так было принято говорить о том, что вслух не произнесут даже самые смелые. Но эта встреча казалась Сюзонн менее странным событием из всего перечисленного. Причастность виконта к пропаже шкатулки с тайной перепиской и убийствам в Фонтенбло, а главное к покушению на жизнь её  сына -вот о чем желая слушать и говорить маркиза.

Сюзон впитывала яд каждого слова сказанного королевой, но лишь когда герцогиня дополнила и закончила повествование, она набралась сил ответить:
- Если только я верно истолковываю всё услышанное, может статься, что ранение маршала отнюдь не случайность, а спланированная партия, автором которой выступает месье суперинтендант. Однако я с трудом могу придумать причину, по которой герцога дю Плесси-Бельера, и без того дискредитированного в глазах Его Величества нужно было, кроме того, подвергнуть смертельной опасности, в надежде на печальный исход – её взгляд был рассеян, а слова, будто не обращены ни к кому из присутствующих дам. Внутренний монолог, произнесенный вслух, чтобы хотя бы в страшном преступление оправдать многогрешного возлюбленного. Но пока сердце мечтало ослепнуть, разум уже внял каждому слову и провёл все линии от первой точки, до последней. Круг замкнулся.

Он мог? Он мог! Как он мог?! Хотя неудача в клевете может быть достаточным поводом сама по себе…Простите. Я кажется, немного устала,  - она улыбнулась вполне благостно, и даже спокойно, ах, если бы судьбе преобразиться, но она непреклонна и сурова к тем, кто пытается менять её по своему желанию.

- Да, простите мадам де Ланнуа, я искренне сожалею о произошедшем с Вами, это должно быть тяжкое…переживание – она сглотнула вязкий ком, подступавший к горлу с начала беседы. Сюзанна де Руже в своей жизни едва ли больше двух раз повышала голос на кого бы то ни было, однако теперь, именно сей момент, находясь в святая святых – покоях королевы-матери, ей хотелось закричать во всё горло, непотребно и от души. Раздирая горло и захлёбываясь слезами, прокричать, что всё не правда, что её не предал любимый, что ей верит один сын и не презирает другой, что она чего-то стоит. Но вдова маршала и бывшая статс-дама знала правило двора – единожды упав, больше не подняться.

- В свете всех обстоятельств, путём, как выразилась мадам де Ланнуа, простейшего сложения всех событий воедино, я хотела бы знать, возможно впредь оградить моих сыновей от той опасности, которую столь явно представляют для них планы месье суперинтенданта – говорят, предать в ответ, это не предать, а предвидеть, она не желала этой прозорливости. Видит Бог, маркиза знала, что и когда скажет Никола Фуке, ни капли сомнения в дальнейших действиях и словах. Но она желала знать планы королевы, как учит опыт - с венценосными особами лучше действовать если не в купе, то, по крайней мере, параллельно, и случаем не пересечь дорогу в неудобном месте.

Наверное, рано или поздно, расположение Сюзанны и алчность её возлюбленного должны были сойтись в подобном противостоянии. Теперь победитель известен, но от того поединок не стал менее кровопролитным. Она отступила на шаг, сцепляя руки и складывая их на юбке, комната снова чуть покачивалась, и солнце постепенно темнело перед её глазами.

- Ваше Величество…
– бледная и прямая будто несгибаемый бук, она чуть склонилась перед королевой, не рискуя в более почтительном реверансе, чтобы не потерять сознание.

17

Отправлено: 13.01.12 17:58. Заголовок: Лепящий черепа таинс..

Лепящий черепа таинственный гончар
Особый проявил к сему искусству дар:
На скатерть бытия он опрокинул чашу
И в ней пылающий зажег страстей пожар.

Омар Хайям

Страшно смотреть в лицо людям, которых ты убиваешь. Медленно, без жалости и собственноручно. Но в этом, должно быть, и состоит бремя истинной власти: убивать во имя некоего высшего блага. Пусть круг лиц, втянутых в воронку Дела о Пропавшей Шкатулке, не так уж и велик, всего лишь один маршал, один генерал, их мать, пожилая герцогиня и, может быть, скромная фрейлина и удалившийся от жизни духовник королевы, но и эти шесть жизней, не играющих большой роли в судьбе Франции стоят того, чтобы ради них разбить одно сердце. Или не стоят?

Слова мадам де Ланнуа о том, что рана маркиза дю Плесси могла быть не просто случайностью, а частью обдуманного плана по отстранению его от розысков убийц и похитителя шкатулки, поражают Анну не меньше, чем их с герцогиней жертву, взирающую на своих мучительниц безумными глазами. Рука старой королевы дрожит, и флакон с каплями жалобно звякает о край бокала. Она бы охотно отказалась от этих капель, ибо знает их эффект: уже через несколько минут веки ее нальются тяжестью, а язык сделается непослушным. Скорбная плата за покой, цена неуклонно надвигающейся старости. Но и не пить нельзя, знакомый холод в груди предвещает скорое явление болей.

Поступок герцогини понятен: нет лучшего способа привлечь на свою сторону влюбленную женщину и мать, чем обвинить ее любовника в измене и попытке убийства сыновей. Мари де Шеврёз, неуемная королева интриг, была бы от этой тактики в восторге, поскольку и сама прибегала к подобным средствам, но гордой испанке, пусть и научившейся лгать в годы регенства, сие преувеличение претит. Самая мысль о том, что ей сейчас придется обвинить Фуке в злонамеренной организации покушения на маршала, Анне отвратительна. К счастью, мысль высказана не ею, и мадам де Руже сама ухватывается за нее с неожиданной страстью, вспыхивая гневом и ненавистью, как подожженный фитиль петарды. Все, что остается королеве – не дать угаснуть страшному огню. Однако, значит ли это, что в глубине души маркиза считает своего близкого друга способным на то, в чем его подозревают королева-мать и ее гофмейстерина?

- Сядьте, мадам, сядьте, я велю Вам. Не стану ждать от Вас аппетита, но выпейте вина, оно придает силы даже такой старой развалине, как я. И… поговорим о деле. Вы хотите знать, как оградить Ваших сыновей от возможных последствий расследования, в которое они оказались втянуты волею судьбы. Что до меня, я вижу лишь два средства к тому. Одно из них заключается в том, чтобы разоблачить и примерно наказать злодея, задумавшего и организовавшего все эти убийства и покушения. Второе – в том, чтобы заставить оного злодея вернуть мне шкатулку и тем самым прекратить начатое следствие по делу.

Анна обводит взглядом пристально внимающих ей собеседниц. Возможно, у мадам де Ланнуа имеются свои соображения на сей счет,  которые полезно будет выслушать. Возможно, мадам де Руже уже обдумывает собственный план мщения, но на ее бледном челе не прочитаешь ничего, кроме холодного внимания. Только глаза горят недобро и опасно.

- В первом случае нам придется обнаружить и доказать связь между убитым нынче ночью человеком, - она остерегается назвать имя Ла Валетта, дабы излишней откровенностью не поставить под угрозу и саму маркизу, - и Фуке. Смерть этого негодяя, обрадовавшая во мне женщину, удручает меня, как королеву, поскольку он был единственным известным нам свидетелем, способным выдать и обвинить своего нанимателя. Да, с очевидностью, у него есть сообщники, на что указывает второе покушение на маркиза дю Плесси. Но об этих сообщниках мы покамест вовсе ничего не знаем. Да, кстати, Вам известно, пойманы ли они, мадам, или сумели скрыться? Судя по Вашему лицу, не пойманы. И эта ниточка оборвалась, выходит?

Обыкновенно, злу везет больше, чем добру, и ловкий мошенник уходит от правосудия, тогда как добродушные простаки отправляются на виселицу или плаху. Об этом Анне Австрийской, пережившей немало заговоров с ее участием и без, известно доподлинно, и вовсе не из третьих рук.

- Вы понимаете, как сложно будет довести следствие до ареста, маркиза, не так ли? И все то время, пока оно будет продолжаться, жизнь Ваших сыновей будет под угрозой, так как напуганная белка легко становится кусливой бешеной лисицей, желающей любой ценой избавиться от угрозы. Мы уже видели, к чему это привело, на примере маршала: от попыток скомпрометировать и отстранить от дел до попыток устранить силой. К тому же, продолжение расследования означает, что Вам придется играть роль шпионки и тайно искать в словах, делах и бумагах виконта де Во следы его причастия и улики, способные погубить этого человека. Нет, - упреждающий жест рукой, - не говорите покамест ничего, такие вещи требуют обдумывания. Лучше выслушайте второй вариант.

В горле снова сухо от долгой речи, ведь молитвы произносятся в молчании, а выступлений на Совете короля от нее более никто не ждет.

- Итак, если мы отказываемся от опасного для всех и не сулящего верный успех расследования, мы можем попытаться выкупить шкатулку. Ради того, чтобы остановить убийц, которые, наверняка, появятся взамен, я готова не скупиться на деньги и, главное, обещания, как бы не претило мне оставить злодея без наказания. Но как выкупить ее у того, кто не просит выкуп? Я полагаю, надобно дать понять месье Фуке, что попытки открыть шкатулку не принесут ему никакой выгоды и пользы, тогда как, возвратив ее, он может рассчитывать на прощение совершенных им гнусностей и даже, быть может, исполнение своих желаний. Полагаю, что он спит и видит себя в туфлях покойного кардинала Мазарини? Что ж, я готова употребить все мое влияние на то, чтобы добиться для него этого положения. Разумеется, это не значит, что я забуду то, как поступил он с верными мне слугами, но королевы должны уметь сдерживать подобные воспоминания, и я научилась этому искусству. Если мы выберем эту тактику, Вас, маркиза, ждет роль посредницы в переговорах, поскольку Вы, пожалуй, единственный человек, которому в равной степени доверяют обе стороны.

Тихое поскребывание в дверь ставит точку в речи королевы-матери.

- Что там опять, Моттвиль? Что случилось? Известия для мадам де Руже? – почему-то первой в голову приходит мысль, что с маршалом снова беда. Обыкновенно злодеи не останавливаются на полпути.

- Нет, Ваше Величество, ничего для мадам де Руже, - верная камеристка королевы с сочувствием взирает на маркизу, слухи о ране маршала бурлят и обрастают в приемной Анны Австрийской множеством кровавых подробностей. – Вернулся Ваш секретарь с отчетом полкового лекаря мушкетеров. Говорит, что Вы в курсе. Кроме него в приемной Вас дожидается мэтр Ламар, он только что от Ее Величества.

- Друг мой, поговорите с месье Ле Гра, - Анна оборачивается к герцогине, зная, что мадам де Ланнуа не упустит ни одного слова из отчета секретаря и даже сумеет тонкими вопросами выведать у него то, о чем Ле Гра не догадается доложить сам. – И пришлите нам Ламара, мы будем рады услышать хорошие вести о здравии Марии-Тересы.

18

Отправлено: 01.02.12 20:31. Заголовок: Двор Источника(Cour ..

Двор Источника(Cour de la Fontaine) 4
Именно теперь, когда она только научилась принимать нежность, и искра ответного участия загорелась в ее взгляде, Жаклин должна была одернуть себя и возвратиться к нарочитой холодности.

Их короткие жесты, безличные вопросы и показная вежливость казались обыденными, соответствующими той благоразумной уместности, с которой 2 дня назад маркиза говорила с лейтенантом королевских мушкетеров. Но так было прежде, когда она без труда носила 2 маски и "играть любезность" было привычным делом.
Эта ночь открыла в ней живую душу, может она и была слишком слаба, чтобы согреть пустоту холодного взгляда, но достаточно нежную, чтобы заставить фрейлину королевы жалеть о необходимости соблюдать придворный этикет.

- Полагаю, мое немедленное появление у Ее Величества было бы желательно, едва ли меня станут истязать длительными расспросами. Однако долг велит мне незамедлительно сообщить королеве о случившемся - '' конечно, о обещании цыгана и угрозе мадьярскому принцу при дворе ее венценосного сына стоит умолчать'' добавила она про себя.
Незаметно сжав ладонь графа под полой плаща, когда он помогал ей выйти из кареты, Жаклин ступила на тронутую зеленью лужайку. Солнце и первая весенняя зелень ударили по глазам яркими красками, заставляя маркизу де Лурье зажмуриться.
Минуя внимательных лакеев и громогласных мушкетеров, они поднимались по лестнице во дворец. Жаклин, конечно, понимала, какой живой интерес вызовет ее появление, да еще в сопровождении лейтенанта Д'Артаньяна и полкового лекаря. Даже тот, кто с трудом вспомнит, в чьей свите состоит мадмуазель де Лурье, не преминут своим скользким взглядом отметить все до последней царапины, а еще и сказать пару скобрезнпстей по поводу развитой губы фрейлины королевы.

Но к этому она была готова. К тому же, ей придавала уверенности нежная, бережная, но от того не менее надежная поддержка.
Они не слишком быстро шли по коридору, ведущему в половину Её Величества, а Жаклин в очередной раз пыталась избавиться от навязчивого, обманчивого чувства защищённости, которое преследовало её с тех пор, как заботливые руки "незнакомца" не тронули маску на лице. Наваждение, заблуждение, которое грозило обернуться опасной привычкой, но разве хоть один из них мог быть в безопасности теперь..
- Месье Бушер, Вы  очень обяжете меня, исполнив просьбу графа, мне совсем не хочется стать причиной недомогания храброго спасителя, и потом, если мэтру Ламару необходимо будет говорить с Вами...я едва ли смогу объясниться с ним на случай.. - конечно, ни один человек, знавший маркизу, равно как и Колючку. поручился бы собственной жизнью, что в этой отповеди не было ни унции участия, а на самом деле... На самом деле, ей не хотелось обрекать Шарля на новые муки, будь то телесные или душевные тяготы.

Они оказались у приёмной Её Величества прежде, чем Жаклин успела  подумать о том, что явиться без оклада будет не слишком уместно, тем паче, что королеве могло быть угодно принимает кого-то ещё в уже не ранний час.

Мушкетёр и фрейлина остались вдвоём, перед жадными и недоумевающими взглядами слуг и придворных, а если добавить к тому скрытые глаза за картинами, гобеленами и шторами, что также неотрывно следили за каждым их жестом, создавалось впечатление, что Монфакон - не стол уж людное место.
- С тобой я не боюсь даже смерти - её голова коснулась плеча Д'Артаньяна в усталом кивке и волосы упали на лицо тёмной вуалью.
- Нужно ждать доклада...она не примет без предупреждения...никого - с каждой из этих коротких фраз Жаклин выглядела всё собраннее, а осанка её казалась прямой как осиновый ствол.

Картина представшая перед ними в апартаментах королевы могла выглядеть даже забавной, столь безмолвными и неподвижными казались все дамы "Летучего отряда". не хватало лишь первой статс дамы, что наводило на предсказуемый вывод... В мертвой тишине омерзительно скрипнула дверь, королеве спешили сообщить о появлении маркизы де Лурье. "Должно быть, Мотвиль" - подумала Жаклин не ослабляя захвата на запястье графа.
Ни участия со стороны придвоорных дам, ни чрезмерного интереса к её не слишком выдающейся персоне, маркиза всем телом ощущала лишь удивление, и это было
лучше. Де Лурье - не Колючка, маркиза - не оборванка...любима...любима
теперь совершенно в иных вещах видела она источник собственной силы и было это также ново, как и желанно.

19

Отправлено: 02.02.12 17:55. Заголовок: Кто не боится жизнь ..

Кто не боится жизнь испить до дна,
Тому и чаша смерти не страшна.
А чье нутро дрожит пред тяготами света,
Тот скорбь пожнет в конце пути за это.

Чувствуя себя добычей хищника, раз за разом сужавшего круг, Сюзанна ощутила вместе с тем такой прилив сил, который и может быть лишь у загнанного зверя на последнем издыхании. Она вздернула подбородок, в горделивой попытке сохранить лицо.
Открытое неповиновение королеве, выраженное даже самым вежливым отказом, не допускается и не может быть оправдано в глазах набожного монарха. Однако в душе мадам де Руже уже давно не осталось и следа благоговейной покорности и сейчас ей почти нечего терять. Именно поэтому она склоняет голову, делая шаг назад.

- Простите, Ваше Величество, но лекарь предупредил меня, давая настойку, что мне в ближайшее время не стоит употреблять даже отборнейшего вина из погребов Его Величества -
Сюзон понимала, что в теперешнем состоянии еще один бокал вина может стать скорее вредным, чем бодрящим. К тому же, ей не хотелось принимать ''настойчивое предложение'' королевы и остаться на ногах. Светский тон и почтительные манеры не могли отвлечь ее мысли от озвученного компромисса.

Гнусно, омерзительно чувствовать себя едва ли не заговорщицей, и даже то, что предложение исходит от самой королевы, не делает ее выбор честнее или легче. Сюзанне де Руже делается безмерно стыдно, но не перед предателем или той, что ставит перед ней этот камень выбора, и даже не перед детьми, чьи судьбы все еще в ее руках как прежде. Ей стыдно перед собой. Стать частью того, что долгие годы отвергала, даже будучи в свите королевы!? Как это могло случиться? Как может она согласиться предать единственного, кому всегда доверяла...но разве есть у нее иной выход?

Не смея прервать королеву, маркиза выслушивает все, сохраняя ледяное безмолвие, а появление Моттвиль дает ей время.
Пока королева дает распоряжения мадам де Ланнуа, Сюзон получает возможность все осмыслить и сделать не желанный, но необходимый выбор. Все обман,конечно, все решено до нее и за нее,а ей остается принять меньшее из зол и распутать наконец этот змеиный клубок.
- Смею Вас заверить, что даже не считая такое...посредничество не меньшим злом, чем предательство, я избираю путь, препятствующий новым преступлениям. Отвечая Вашему доверию, я также готова убедить маршала и генерала прекратить расследование, как бы они тому не противились.
-она моргнула, хорошо представляя, каким образом она станет уговаривать сыновей, возможно, тем самым усугубляя их нынешнее недоверие к ней.

- Из желания сохранить жизни близких людей, уверена не Вы ни Господь меня в том не упрекнете, я готова вести разговор с виконтом на Ваших условиях. Он достаточно осторожен и расчетлив, чтобы оценить Вашу щедрость по достоинству- маркиза отступила к двери, заметив, что в приемной стало очень тихо.

- если Ваше Величество позволит, я желала бы навестить сына, а после безотлагательно поговорить с суперинтендантом, во избежание новых недоразумений или упаси господь преступлений - она не была спокойна не чувствовала той уверенности, что звучала в голосе. Но желая поскорее покинуть покои королевы, ощутить на крошечный миг иллюзию уверенной целостности, она упомянула раненого сына.

- Заверяю Вас,что сделаю все возможное, и когда Вам будет угодно являюсь на аудиенцию- сейчас она не могла даже думать о предстоящей беседе, она лишь надеялась, что если развалится на части по дорог к комнатам виконта, то ей достанет сил растоптать сердце в угоду гордой справедливости.
- Не смею задерживать Вас дольше своим присутствием- конечно, она не могла уйти без позволения, но будь ее воля она бы немедленно рванула ручку и...

А тем временем она покорно ждала

20

Отправлено: 05.02.12 11:36. Заголовок: В приемной Ее Величе..

В приемной Ее Величества все гудело, как в опрокинутом улье, но как только открылись двери кабинета королевы-матери и на пороге появилась мадам де Ланнуа, все стихло как по команде. И лишь сдавленные шепотки доносились до чуткого слуха пожилой статс-дамы. Герцогиня сразу же направилась к доктору Ламару, терпеливо переминавшемуся с ноги на ногу, но судя по всему не слишком жаловавшему свое окружение. Попытки придворных дам Ее Величества вдвостующей королевы выпытать у неразговорчивого доктора какие-нибудь новости о состоянии здоровья королевы Марии-Терезии оказались бесплодными и к моменту появления в Приемной герцогини де Ланнуа все присутствовавшие дамы как ни в чем не бывало обсуждали на все лады подвиг маршала дю Плесси, получившем в добавок к своей непревзойденной галантности еще и ореол героя-защитника. Правда, к великому облегчению Мари-Луизы, кроме имени маршала и его безутешной от горя матери маркизы де Руже, не были упомянуты ничьи другие имена.

Пройдя через всю приемную залу, герцогиня де Ланнуа тщательно осмотрела всех, кто собрался. Сказывалась многолетняя привычка отмечать лица и особенно группы лиц, кто с кем, ведь одно дело узнать о последних сплетнях и новостях, и другое, не менее важное, выяснить, кто с кем был в отношениях, допускающих обмен слухами, а кто сторонился друг друга. И на такие мелочи Мари-Луиза де Ланнуа также привыкла обращать внимание.
Появление лейтенанта мушкетеров господина д'Артаньяна всегда производило успех и своего рода фурор, слава удачливого и храбрейшего из мушкетеров короля всегда опережала своего любимца. И этот раз не был исключением. Еще не успели зазвенеть шпоры на дорожных ботфортах лейтенанта, а слух о его появлении во дворце уже разнесся по всему залу приемной. Неожиданным и даже еще более удивившим даже самых проженных царедворцев было то, что под руку с лейтенантом д'Артаньяном шла маркиза де Лурье, фрейлина Ее Величества. Вид ее вызвал изумленные ахи и полуобморочные возгласы. Никто и представить себе не мог, откуда появилась маркиза и что случилось с ней. Из уважения к ее статусу фрейлины королевы и еще больше из почтения к фигуре сопровождавшего ее лейтенанта мушкетеров, никто не решился открыто задать вопрос, что с случилось с самой маркизой.

- Ваше Сиятельство, мы ждали Вашего рапорта... но боже мой, маркиза, Вас то мы ждали тем паче, - привествовала вновьприбывших герцогиня де Ланнуа и подала знак де Моттвиль доложить о прибытии маркизы де Лурье, - Ее Величество очень волновалась за Вас, дорогая Жаклин. Святая Мария, если бы королева не ждала Вас так срочно, как только Вы появитесь, я бы распорядилась немедлено уложить Вас в постель. На Вас лица нет... - чуть слышно проговорила де Ланнуа, стараясь не привлечь ненужное внимание толпы жаждущих сенсации сплетниц и сплетников, - Граф, я признательна Вам за то, что Вы были рядом с Ее Сиятельством. Чего бы это не стоило Вам, - добавила герцогиня, намекая на то, что д'Артаньян вопреки своему долгу службы оставил Фонтенбло и самого короля.

Оставив лейтенанта и маркизу, мадам де Ланнуа поспешила к Ламару. Шумный и достаточно красноречивый зевок доктора свидетельствовал не только о наскучившем ожидании, но и о усталости. Еще бы, ведь по сведениям Мари-Луизы доктора вызывали посреди ночи к трактир к раненому Франсуа-Анри. Ах, если Мари-Луиза могла заполучить Ламара для расспросов, а может быть она и успела бы написать записочку для графини де Суассон, о которой снова ходили упорные слухи о поспешном отъезде и якобы размолвке с королем. Не зная, чему верить, мадам де Ланнуа не спешила с выводами, оставив это дознание на более позднее и свободное время.

- Доктор, Ее Величество ждет Вас. Вы можете пройти в кабинет незамедлительно. У королевы только мадам де Руже.

Ламар понимающе кивнул и стремительной походкой направился к дверям в кабинет королевы. Тем временем Мари-Луиза прокладывала себе путь среди многочисленных маленьких и больших групп придворных дам и кавалеров, с жаром принявшихся заново обсуждать, какие новости мог принести Ламар от королевы. Кто-то подкинул свежее известие о том, что Ламара не допустили к королю, кто-то успел донести слух о случившемся с королем недомогании. Все это не могло не отвлечь мысли Мари-Луизы, но она твердо держала курс на встречу с секретарем Ее Величества, месье Ле Гра, также одиноко как и доктор Ламар, ожидавшего, когда королева пригласит его.

- Месье секретарь, ну что же?

- Мадам, увы, я не узнал ничего более того, что уже имел честь сообщить Ее Величеству. Ротный лекарь месье Бушер уехал по срочному вызову от графа д'Артаньяна еще до моего прихода. Мне удалось расспросить только дежурного сержанта. Месье... Вы знаете, кого, его нашли с перерезанным горлом недалеко от цыганского табора. Арестовали какого-то цыгана, но ночью он сбежал. И кстати, прихватил за собой девушку, одну из камеристок Ее Величества королевы. Бедняжка кажется была не в себе, все бредила об убийстве своего любимого. То ли про карлика говорила, то ли про... Вы знаете кого.

- Про карлика? - недоумевающе спросила мадам де Ланнуа, и две глубокие морщинки появились между бровей, - Ах да, Вы должно быть говорите о Долорэс, племяннице Дуэнде. Да да. Так она сбежала? Но почему ее арестовали, месье Ле Гра?

- Не совсем арестовали, мадам. Она была вне себя и не могла отвечать на допросе. От того префект де Ла Рейни и велел оставить ее в казарме, чтобы пришла в себя. Это ведь она указала на шевалье де Лоррена. Поговаривают... но это пока только слухи, что она была в сговоре с этим... месье де Ла Валеттом.

- Ах вот как, - понимающе протянула мадам де Ланнуа и опасливо оглянулась, не подслушивали ли их, - Хорошо месье. Более ничего?

- Нет. Это все, мадам. Так Вы передадите Ее Величеству?

- Оставайтесь пока что здесь, месье. Может быть королева захочет сама расспросить Вас. Но пока что все, - Мари-Луиза по-матерински тепло и ободряюще улыбнулась секретарю, - Спасибо.

Для возвращение в кабинет королевы ей потребовалось вдвое больше времени из-за наплыва посетителей и по большей мере любопытствующих, как саранча слетавшихся отовсюду как только по дворцу разнеслись слухи о поступивших новостях от королевы Марии-Терезии и появлении лейтенанта королевских мушкетеров, чей вид не вызывал ни в ком сомнений, что господин дАртаньян провел ночь в седле и со шпагой в руке.

- Ваше Величество, - войдя в кабинет, Мари-Луиза присела в реверансе и, повинуясь знаку королевы, заняла свое место подле нее, чтобы выслушать доклад доктора.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Анны Австрийской. 3