Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Часовня в покоях Анны Австрийской


Дворец Фонтенбло. Часовня в покоях Анны Австрийской

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Отправлено: 17.01.14 17:28. Заголовок: Дворец Фонтенбло. Часовня в покоях Анны Австрийской

    Вечер 02.04.1661

    Маленькая комнатка без окон, в которую можно попасть только из опочивальни королевы-матери. Стены комнаты обиты темным бархатом и украшены святыми реликвиями, которые Анна Австрийская повсюду возит с собой. Здесь же стоит шкаф с драгоценностями королевы Анны, маленький алтарь с распятием и prie-Dieu - скамеечка для молитвы, богато украшенная золоченой резьбой.

2

Отправлено: 18.01.14 16:44. Заголовок: В маленькой молельне..

    В маленькой молельне Анны сумеречно и тихо. Сюда не доносятся голоса из приемной, и в тишине слышно, как потрескивают фитили множества свечей, которые денно и нощно горят перед распятием и стоящей рядом статуэткой Девы Марии из черного дерева, копией с чудотворной статуи из Аточи.

    Но Ее Величеству сейчас не до молитв. Она стоит перед распахнутым настежь кабинетом и в третий раз пробегает взглядом по расставленным на полках шкатулкам, для верности касаясь пальцами гладкой поверхности дерева. Позолота, перламутр, черепаховый панцирь, слоновая кость красное дерево равнодушно холодят кожу, не желая раскрывать имя того, кто побывал здесь без спроса. Удастся ли маркизе де Лурье узнать это имя и, главное, заставить заговорить его носителя, последнего свидетеля, способного пролить свет на мрачные события в Фонтенбло?

    Анна еще раз оглядывает выстроившуюся перед ней армию ларцов, шкатулок и шкатулочек. Она знает их наизусть. Та, которую она ищет, должна быть здесь, где же еще? В спальне ее не оказалось, Лурье тщательно осмотрела там все. Значит, мадам де Ланнуа успела убрать королевские бриллианты под замок, от греха подальше. Просто старые глаза старой королевы слишком плохо видят в темноте. Да, только и всего.

    Она поворачивается к мадам де Моттвиль, выжидательно замершей на пороге часовни, куда дозволяется входить только по приглашению Ее Величества. На лице Моттвиль написана легкая растерянность. Неудивительно. Верная конфидантка, наверняка, пристально следила за дверями королевской опочивальни и теперь гадает, как мадемуазель де Лурье удалось проскользнуть мимо нее незамеченной. Пусть гадает. Королева, пусть и бывшая, не обязана отчитываться за свои действия ни перед кем, кроме Господа. Или короля.

    - Если мадам де Ланнуа уже вернулась, попросите ее сюда. Если нет, проводите ее ко мне, моя дорогая, едва она появится в приемной.

    Анна отходит от кабинета, чтобы заменить догоревшую свечу, и прислушивается. На мгновение тишину прерывает приглушенный шум голосов, но тут же стихает, едва дубовая дверь закрывается за спиной Франсуазы де Моттвиль. И снова становится тихо. Воздух пахнет горячим воском.

    Королева-мать быстро крестится и шепчет слова молитвы, по привычке прося Деву Марию вразумить ее. Но на помощь Богоматери рассчитывать бесполезно: Ее Величество уже догадывается, что скажет ей первая статс-дама. Вор, посмевший нарушить святость королевских покоев, унес с собой не только таинственную шкатулку, но и кое-что посущественнее. Огорчительно, но с другой стороны, как верно подметила мадемуазель де Лурье, письма могут пропасть без следа, а бриллианты всегда всплывают. Рано или поздно. Надо только знать места, где их искать. Серьезная ошибка со стороны неведомого вора, ошибка, которая может стать для Анны ценным подарком. За это действительно стоит помолиться, и королева-мать наклоняет голову перед распятием.

3

Отправлено: 20.01.14 17:52. Заголовок: // Фонтенбло. Приемн..

// Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

- Право же... как только Ее Величество соизволит отбыть в Валь-де-Грас, я тот час подам прошение о позволении отправиться в Ла Мот... обещаю это... - шептала самой себе Мари-Луиза, едва поспевая следом за широким энергичным шагом Великой Мадемуазель и семенящими быстрыми шажками де Моттвиль, спешившей впереди высокопоставленных дам, чтобы соблюсти хотя бы видимость приличий.

- Ваше Величество, - запыхавшимся голосом выдавила из себя почтенная дама, приоткрыв дверь в молельню королевы, - Здесь герцогиня... Орлеанская... Великая Мадемуазель, - поспешно пояснила она, прежде чем отодвинуться в сторону и предоставить королеве самой ответить непрошеной гостье, - И герцогиня де Ланнуа... тоже... здесь.

Стоя в опочивальне, мадам де Ланнуа отметила переворошенные на туалетном столике королевы коробочки с жемчужными ожерельями, маленькие ларцы с драгоценными гарнитурами, среди которых должны были лежать и те, которые она собственноручно приготовила для вечернего туалета королевы. Да да... гарнитур из бриллиантов, ожерелье, серьги и два перстня к ним вместе с маленькой заколкой для вуали, украшенной россыпью таких же камней.

Не успев подумать о том, куда могли подеваться именно приготовленные ей украшения, герцогиня поспешила пройти вперед, чтобы оказаться на пороге молельни чуть позади Великой Мадемуазель.

- Я здесь, Ваше Величество, - произнесла герцогиня и присела в реверансе, повинуясь неизменному дворцовому этикету и еще больше личному уважению к королеве-матери.

4

Отправлено: 21.01.14 23:19. Заголовок: Если долго смотреть ..

Если долго смотреть на пламя свечи, то мир вокруг делается особенно темным, и глаза с трудом различают цвета и очертания. Одно несомненно: черная фигура, возникшая на пороге часовни, не может принадлежать ни Мари-Луизе, ни Моттвиль. Еще несколько секунд и несколько взмахов ресниц, и смутное пятно обретает цвет, и цвет этот кричаще, вызывающе ярок. По лицу королевы-матери скользит едва уловимая усмешка. Ей не надо видеть лица, не надо слышать голоса, чтобы узнать вошедшую.

- Моя драгоценная Анна-Мария, вы уже здесь? А что мадам де Ланнуа? Я надеялась…

Полузадушенный голос Франсуазы де Моттвиль глухо звучит из-за широкой спины Орлеанской девы. Маркиза явно нервничает и возмущается про себя, но привычка почитать сильных мира сего не позволяет ей совершить недопустимое и оттеснить племянницу королевы-матери, чтобы объявить герцогиню де Ланнуа. Бедная Моттвиль. Бедная Мари-Луиза.

Свыкшиеся со слабым освещением часовни глаза различают, наконец, и тяжелое лицо Мадемуазель, полное сочувствия, истинного или мнимого, и седую голову пожилой статс-дамы, едва виднеющуюся за плечом рослой, как и все Бурбоны, племянницы, которая кажется еще выше из-за перьев, щедро и безвкусно украшающих ее прическу.

- Проходите, прошу вас, - Анна приглашающим жестом обводит крошечную часовню, в которой нет кресла или хотя бы табурета даже для нее, так что ей приходится опираться на скамеечку для молитвы, чтобы удержаться на начавших отекать к вечеру ногах. – В свете последних событий, имевших место в этих покоях, относительная уединенность моей молельни кажется мне пусть небольшим, но утешением. Как знать, может, хотя бы здесь нас никто не услышит.

Презрительно опущенные уголки рта призваны показать, что никому, даже ворам и убийцам, не совладать с Анной Австрийской, сумевшей пережить и Ришелье, и смуту Фронды. Но как удержаться и не посетовать на судьбу? Едва заметным кивком она отсылает Моттвиль, которая достаточно хорошо знает свою госпожу, чтобы тщательно притворить за собой дверь в часовню, которая сразу делается еще темнее и меньше. Теперь трех женщин освещает только дюжина трепетных свечей, бросающих вычурные тени на лица и прячущих выражение глаз.

- Вы обе были здесь, когда мои покои осквернил неизвестный вор. Мадам де Ланнуа, тогда вы мне сказали, что все драгоценности на месте. Прошу вас, припомните, что вы сделали с тем гарнитуром, который я просила отложить на вечер. Мадемуазель де Лурье обыскала всю опочивальню, а я осмотрела кабинет, но мы не сумели его отыскать. Если вы спрятали его в какое-нибудь безопасное место, остерегаясь нового вторжения, я смогу вздохнуть спокойно. Если же нет, придется признать, что бриллианты украдены, а это, - едва заметная пауза, - многое меняет.

Анна выразительно смотрит на свою статс-даму, не решаясь быть более откровенной в присутствии Мадемуазель. Но Мари-Луиза умна и проницательна, она, как и ее королева, догадается, что может означать кража драгоценностей: не исключено, что тот, кто посягнул на бриллианты, схватил из кабинета первую попавшуюся шкатулку, а вовсе не пришел за ней намеренно, и они опять увидели все в неверном свете, приписывая происходящему мотивы, которых не было.

5

Отправлено: 23.01.14 01:39. Заголовок: Известие о пропаже д..

Известие о пропаже драгоценностей застало герцогиню де Монпансье врасплох. Ее цепкий взгляд успел отметить царящий в спальне королевы-матери беспорядок, но она и предположить не могла, что причиной тому были поиски бриллиантового гарнитура.

Рене, чертов шельмец! И когда только успел, старый пройдоха.

На ее счастье, в молельне было не настолько светло, чтобы две пожилых и не особо зорких женщины могли заметить ее смущение. В крайнем случае, его всегда можно было выдать за волнение. Однако, с каким спокойствием тетушка рассказывала о краже ее бриллиантов. Будь на ее месте Анна-Мария, ее гневные стенания переполошили бы весь замок, как пить дать. Довольно было всего только представить, что ее сокровища оказались в чьих-нибудь грязных лапах, как сердце забилось так быстро и сильно, что, не будь между ним и стальными пластинами корсета пышной груди, маленькая часовенька наполнилась бы колокольным звоном.

- Какая гнусность! – воскликнула Мадемуазель совершенно искренне. – А я так надеялась, что все обошлось к лучшему. Но ведь Ваши украшения непременно отыщутся, дорогая тетушка. Королевские бриллианты сбыть непросто, особенно если ВЫ назначите за них доброе вознаграждение.

Про себя она уже обдумывала, какую трепку задаст старому солдату, если окажется, что это он поживился легкой добычей. Правда, после того, как прошло первое смущение, Мадемуазель засомневалась в том, что вина за кражу лежит на ней и ее слуге. Отступив в тень, она лихорадочно ворошила память, пытаясь представить себе спальню Анны Австрийской в тот момент, когда они с мнимым капуцином вбежали в дверь. Где могли лежать бриллианты, и где был Рене, пока она отвлекала мушкетеров и дам королевы-матери? Бесполезно: события этих нескольких минут пронеслись мимо нее, как вихрь, и сколько Анна-Мария не старалась, на ум не шло ничего полезного. Придется устроить допрос Рене и вытрясти из него правду любой ценой. Не хватало только, чтобы ее личного телохранителя взяли с поличным при попытке продать краденные драгоценности французской короны.

И все таки, из всей этой путанной и тревожной ситуации можно было извлечь прок. Причем двойной. Во-первых, можно убедить королеву-мать и ее статс-даму считать пропажу шкатулки с документами обычным недоразумением, ошибкой случайного воришки. Во-вторых, это же прекрасный повод похлопотать о здоровье Ее Величества.

- Мне кажется, дорогая тетушка, что все эти волнения могут быть крайне опасны для Вашего здоровья, - Мадемуазель глянула на герцогиню де Ланнуа, ища ее поддержки. – Понимаю, что уговаривать Вас отказаться от приема османского посла бесполезно, но, быть может, Вы хотя бы не станете мучить себя присутствием на игре в мяч? На нее записалось столько желающих, что затеянный кузеном Филиппом турнир способен затянуться до глубокой ночи. К чему Вам столь утомительное времяпровождение?

Если Анны Австрийской не будет на турнире, задуманное Ракоши участие под чужим именем сделается не столь рискованным. Но удастся ли ей убедить упрямую испанку не жертвовать собой без особой надобности?

6

Отправлено: 23.01.14 21:49. Заголовок: - Как знать, может, ..

- Как знать, может, хотя бы здесь нас никто не услышит.

Мадам де Ланнуа с сожалением поджала губы, но про себя подумала о том, что если вор был замечен королевой в опочивальне и покинул покои через потайную дверь, это оставляло надежду на то, что в стенах часовни не было скрытых дверей или ниши для подслушивания. Но можно ли быть уверенными в том? После того, как сама она оказалась жертвой внезапного, хоть и ожидаемого нападения в собственной комнате, Мари-Луиза уже ни в чем не могла быть уверенной. А ведь были времена, когда истории о потайных коридорах и переходах в старинном королевском дворце были связаны только с романтичными похождениями короля Франциска I-го и его сына Генриха II-го.

- Как знать, - произнесла в ответ мадам де Ланнуа, поднимаясь из реверанса.

Она последовала приглашению королевы и прошла в часовню, маленькую комнатку с многочисленными секретерами. Все они были заставлены поставцами и шкатулками, с хранившимися в них диковинками, по большей части реликвиями и святыми мощами, поднесенными Анне Австрийской и опекаемыми со всем подобающим благоговением и почтением.

- Гарнитур? Как странно... - прошептала герцогиня, оглядываясь через плечо на туалетный столик в опочивальне королевы, - Я точно помню, что получила его... да. В шкатулке из красного дерева. Я поставила ее на туалетном столике прямо напротив зеркала, чтобы Вашему Величеству удобнее было... если кому-то из прислуги не взбрело в голову переставить шкатулку в другое место, то... боже мой, это же кража... вторая кража?

Мадам де Ланнуа подняла удивленное лицо. Прямо перед ней стояла такая же как и она взволнованная и удивленная Анна-Мария Орлеанская, но герцогиня даже и подумать не могла, что именно обеспокоило Великую Мадемуазель.

- Да, все это гнусно, - поддакнула мадам де Ланнуа, согласившись с тем, что сбыть королевские драгоценности окажется той еще головной болью для вора и непременно приведет по его следу королевскую полицию, - Надо послать за префектом. У месье Ла Рейни полным полно забот, но полагаю, кража королевских сокровищ не может сравниться с ними.

Но было ли две кражи или один и тот же человек похитил обе шкатулки, одну из часовни, а другую из опочивальни королевы? Поймав себя на том, что она молча размышляла о том, что вообще-то интересовало и обеих ее собеседниц, мадам де Ланнуа сухо кашлянула в ладонь, и добавила к сказанному:

- Странно, если это одно и то же лицо, - стоило ли говорить о другой шкатулке в присутствии герцогини Орлеанской? - Бриллианты могут привести нас... к вору. И к ответам. Я надеюсь. Они ведь такие заметные... надо обладать необычайной глупостью, чтобы носить их или попытаться сбыть. Или дерзостью...

С удивлением для себя Мари-Луиза услышала уговоры герцогини Орлеанской, увещевавшей тетушку отклонить приглашение Месье взглянуть на турнир по игре в мяч. Не понимая, что именно вызвало ее удивление, или скорее недоверие, тем не менее статс-дама была готова согласиться с доводами Великой Мадемуазель. Поздние мероприятия и волнения уже скверно сказывались на здоровье королевы. И если прием османского посла уже не представлялось возможным свернуть и отменить, то хотя бы следовало отказаться от турнира...

- Я должна согласиться с Ее Высочеством, - Мари-Луиза ответила утвердительным кивком герцогине и добавила от себя, - Прием послов и без того грозит неприятностями, если послу, Господи упаси, вздумается помянуть происшествие на лестнице. Господину де Лионну придется принести официальные извинения... и бог еще знает что могут потребовать от него обиженные турки. И ведь в отсутствие короля это все приведет к еще большей сумятице. Головные боли, одним словом. Готовы ли Вы к ним, Ваше Величество? - герцогиня посмотрела в лицо королевы, отмечая бледность и усталость, наряду с изможденностью, которая добавляла морщинки в уголках глаз и у бровей королевы.

7

Отправлено: 24.01.14 01:14. Заголовок: - Значит, у зеркала,..

- Значит, у зеркала, - произносит Анна тихо, скорее для себя, чем в ответ на слова мадам де Ланнуа. – В таком случае, мне придется проститься с этим гарнитуром или уповать на ловкость господина префекта. Поговорите с ним при случае, Мари-Луиза. Нет никакой надобности вызывать его сюда немедленно, появление Ла Рейни в моей приемной вызовет множество ненужных кривотолков. С другой стороны, это могло бы отвлечь наиболее ярых сплетниц от прискорбного инцидента с турками. Признаюсь, он беспокоит меня даже больше, чем пропажа бриллиантов. Если посол решит дать делу ход, последствия могут быть весьма неприятны. И одними извинениями господина де Лионна тут не обойдешься. Глупые, глупые мальчишки!

Она вздыхает, предпочитая не уточнять, кого именно из участников стычки, подробности которой ей пока не известны, имеет в виду. И тут же решительно качает головой в ответ на заботливые увещевания племянницы и Ланнуа.

- Но нет, не просите меня остаться у себя. Я не стану прятаться и отлеживаться. Это совершенно невозможно. Я должна выдержать этот вечер. Ради детей.

Грустная улыбка на мгновение освещает лицо Ее Величества, возвращая ему обаяние молодости. Ради твоего сына, Джордж. Ради одного из твоих сыновей.

- Вам не понять этого, Анна-Мария, - во взгляде королевы-матери мелькает тень сочувствия к дочери Гастона, своими руками разрушившей все шансы познать счастье материнства. – Но мадам де Ланнуа знает, что я имею в виду. Да, нынешний вечер сулит мне новые головные боли, но дети это всегда головная боль, и чем они взрослее, тем сильнее болит голова. Что не умаляет моего долга по отношению к ним.

Слабый жест белоснежной кисти отметает прочь все возможные возражения и уговоры. Она все еще королева. Всегда королева. Анна гордо выпрямляется, и мягкий взгляд зеленых глаз делается холоден и тверд.

8

Отправлено: 24.01.14 21:58. Заголовок: - Вы правы, Ваше Вел..

- Вы правы, Ваше Величество, мне не понять, - кисло отозвалась Мадемуазель, в очередной раз восхитившись редкостному умению дражайшей тетушки пребольно кольнуть своим испанским гребнем в самое уязвимое место. – Причем, по всей видимости, уже никогда, к моему глубочайшему сожалению.

Насчет сожаления она, безусловно, лукавила: годам к тридцати желание завести семью, снедавшее герцогиню де Монпансье в молодости, несколько поугасло, а вслед за этим пришло умение ценить свободу, которой ей, владетельной госпоже немалых земель и богатейшей женщине королевства, не приходилось поступаться в пользу мужчины, пусть даже и принадлежавшему к одному из королевских домов Европы. Принцесса крови, она была вольна делать все, что ей заблагорассудится (в пределах, милостиво дозволенных ей короной, не без того, но что такое маленькая ложка дегтя по сравнению с солидным бочонком сладчайшего из медов, зовущегося свободой?), дружить с теми, кто был ей по душе, и не водить знакомства с теми, кто не был, тратить деньги в свое удовольствие и не отказывать себе ни в чем. Захотелось новый замок? Строим новый замок. Захотелось смотреть театральные представления, не выезжая из любимого замка? Voilà, бальная зала мановением волшебной архитектурной палочки превратилась в театральный зал, готовый принять лучшую труппу Парижа. Надоел театр? Voilà, и бывшая сцена преображается в салон, куда спешат заглянуть лучшие умы столицы, невзирая на тяготы неблизкого пути.

Так чего же более? К чему ей эти крикливые, сопливые, вечно больные существа, именуемые детьми? Разве не насмотрелась она на слабых и несчастных отпрысков покойного герцога Орлеанского, на всех этих сводных сестер и братьев, проживших всего несколько месяцев или пару лет, кончина которых повергала всякий раз и ее отца, и мачеху в пучину отчаяния и новые лихорадочные попытки произвести на свет наследника Орлеанского дома? Нет уж, увольте, это не для нее.

Но что бы Анна-Мария не думала о браке и его прелестях и недостатках, сейчас это не имело значения. Она играла в опасную игру, затеянную ради кузена, и намеревалась выиграть ее любой ценой, пусть и не вполне честной. Ее Величество не желала поберечь себя и избавить турнир от своего присутствия? Прекрасно. То есть, скверно, архи-скверно, но в рукаве Мадемуазель был припрятан и иной способ добиться желаемого результата. Мысленно попросив у кузена Ракоши прощения и стараясь держаться в тени, чтобы, по возможности, спрятать лицо от госпожи де Ланнуа, которую она считала более опасной, чем недальнозоркая королева-мать, закоренелая девственница продолжила тем же горестным тоном, в душе немало ее веселившим:

- Ах, если бы я послушалась Вашего совета, тетушка! Если бы приняла предложение принца Уэльского вместо того, чтобы погнаться за призраком имперской короны! Но что толку жалеть? Нынче в Европе не осталось ни одного холостого принца или короля, которому я бы могла без колебаний вручить и руку свою, и сердце. Оба моих дорогих кузена женаты, испанский инфант в колыбели, император обручен с Вашей племянницей Маргаритой-Терезой, а английский король – с португальской принцессой. Воистину, я обречена влачить остаток дней в печальном одиночестве. В дни свадебных торжеств эта мысль особенно горька, как бы не радовалась я предстоящему счастью кузена Филиппа.

На сей горестной ноте Монпансье извлекла из складок юбки безразмерный платок из белоснежного льна, окаймленного широкой полосой валансьенского кружева и хотела было промокнуть им несуществующую слезу, но смекнула, что это будет перебором, и деликатно приложила платочек к носу.

9

Отправлено: 25.01.14 20:12. Заголовок: Мадам де Ланнуа кивн..

Мадам де Ланнуа кивнула в ответ на просьбу королевы поговорить с Ла Рейни. У них есть общие темы для маленькой беседы, но следовало принять во внимание и то, что его появление в приемной королевы-матери перед торжественным приемом послов могло вызвать нежелательные слухи. Достаточно уже было того, что с языков не только прислуги, но даже статс-дам Ее Величества, не сходило имя ее крестника, а теперь еще и герцога Орлеанского в связи с учиненным принцем переполохом на лестнице или где-то в коридорах. И ведь никто толком не знал, что на самом деле произошло и был ли инцидент с обнаженными саблями и шпагами на самом деле как таковой. Хотя, если даже сотая доля из того, что ей передал перепуганный карлик, окажется правдой, то худшего сценария для первой встречи с посольством Османской Порты и не придумаешь.

Заметила ли она эту улыбку на самом деле или это всего навсего дрожащий свет от догоравшего фитиля свечи осветил на мгновение лицо Анны Австрийской? Мари-Луиза с сожалением для себя услышала ответ королевы. Она была почти уверена в том, что королева не откажется от присутствия на турнире, но все-же следовало попытаться. Да... попытаться. Не потому ли герцогиня де Монпансье подняла этот вопрос?

- Да, Ваше Величество, - скромно ответила мадам де Ланнуа, не смея подтверждать, что именно она могла знать и понимать из того, о чем королева предпочла умолчать, ведь стоящая рядом с ней принцесса так и осталась незамужней и, если предчувствия не обманывали герцогиню, вовсе не была озабочена тем, чтобы изменить свое положение ни в ближайшем, ни в далеком будущем. Следовало переменить тему беседы, но Ее Высочество как будто и не думала о том, изливая сожаления о упущенных ей возможностях. К чему бы?

Мари-Луиза повернулась, чтобы стоять вполоборота к царственной тетушке и ее племяннице. Лица Анны-Марии она разглядеть не могла, но в тоне ее прозвучало такое сожаление, что не знай мадам де Ланнуа о том, с какой легкостью Великая Мадемуазель несла свой крест девичества, она непременно поверила бы ей. Отчего бы вдруг? Белоснежный платок, мелькнувший в руках герцогини и вовсе заставил мадам де Ланнуа задуматься об увиденном. Не передумала ли Ее Высочество? И если да, то кто же заставил ее одуматься и искать возможностей, тогда как все они казалось были уже сметены вихрем неумолимо двигавшегося вперед времени?

Не желая оказаться вынужденной свидетельницей тайных сердечных излияний племянницы перед своей тетушкой, Мари-Луиза присела в реверансе, склонив голову перед королевой, ожидая, что Ее Величество немедлено отошлет ее с каким-нибудь поручением.

- Я думаю, что все-таки следует послать гонца к месье префекту. Записка с кратким изложением дела может попасть в ненужные руки в такой суматохе... но, может быть моей камеристке удастся отыскать его и передать все на словах. В наше время уже и не знаешь, что можно доверить бумаге... она имеет свойство попадать совсем не в те руки. С Вашего позволения, Ваше Величество... если у Вас более не будет приказов для меня? - герцогиня вопросительно посмотрела в глаза королевы, стараясь угадать по ее взгляду, была ли нужна ее молчаливая поддержка в разговоре с племянницей.

// Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

10

Отправлено: 28.01.14 02:05. Заголовок: - Да, да, вы как все..

- Да, да, вы как всегда правы, моя дорогая, - Ее Величество рассеянно кивает. – Лучше всего уведомить Ла Рейни изустно. Это будет и надежнее, и безопаснее.

Мысли ее сейчас невозможно далеки от префекта и розысков пропавших украшений. Вручив судьбу неведомого вора в безжалостные руки маркизы де Лурье, Анна уже вычеркнула его из списка живых, и для нее он сделался таким же призраком, как мертвый шутолов Марии-Терезии. Главное, чтобы он не умер в молчании. Остальное, даже бриллианты, кажется несущественной, смешной мелочью.

- Думаю, вы еще успеете заняться этим делом немедля. Хотелось бы верить, что оно будет последним за этот вечер. Мне же осталось выбрать новый гарнитур вместо того, что был украден, и я готова встретить лицом к лицу все, что уготовано нам до конца дня, включая турок. Ступайте же, мадам, и передайте господину префекту, что я рассчитываю на его ловкость и умение хранить королевские тайны.

То, что промелькнуло у нее в голове, когда она помянула о выборе украшений, настолько ошеломительно, что Анна застывает на несколько долгих мгновений, провожая невидящими глазами пятящуюся к двери статс-даму. И даже когда за герцогиней де Ланнуа затворяется дверь, старая королева продолжает хранить молчание, пораженная внезапным озарением. Деликатное покашливание прерывает ее раздумья, и Анна морщит лоб, пытаясь вспомнить, о чем они только что говорили с племянницей.

- Что? Что вы сказали, Анна-Мария? Простите, все эти события совсем утомили меня, а ведь я совсем уже не та, что прежде. Вы и сами, должно быть, заметили, как переменилась я с нашей последней встречи почти год назад. Смерть кардинала стала тяжелым ударом для всех нас, и для меня особенно, поэтому будьте снисходительны к старой женщине. Так вы и вправду жалеете, что не поощряли ухаживания принца Уэльского в те далекие годы, когда будущность его казалась туманной и опасной? Не вините себя, моя дорогая. Кто мог предсказать тогда, что этот повеса взойдет таки на английский трон? Даже наш Великий Хитрец оказался не столь дальновиден, чтобы предвидеть конец республики Кромвеля, и отказал Карлу в руке своей племянницы Гортензии. Только представьте, как кусал он локти перед смертью, и утешьтесь сей поучительной картиной. К тому же, неизвестно, решился бы английский парламент призвать Карла на трон, если бы он был женат на кузине французского короля. С этих еретиков сталось бы испугаться неизбежного укрепления истинной церкви и отыскать себе нового Лорда-Протектора вместо короля.

Вряд ли подобные доводы способны утешить честолюбивую принцессу, мечтавшую о короне с самого детства. Однако в том, что ни одна корона ей так и не досталось, Мадемуазель винить некого, кроме себя самой. Ее Величество заглядывает в кабинет в поисках того, что занимает ее мысли, и радуется, что племянница не видит сейчас выражения ее лица.  Итак, Анна-Мария все еще хочет быть королевой? Что ж, это всегда можно устроить. И чем дальше будет ее королевство от Франции, тем лучше. Недобрая усмешка скользит по лицу бывшей регентши, не забывшей пушки Бастилии:

- Вот только вы не правы, дитя мое, сетуя на отсутствие подходящих женихов. Да, короны Англии, Испании и Священной Римской Империи, увы, недоступны, но у меня на примете имеется весьма недурственный кандидат вполне пристойных королевских кровей. Что вы скажете о короне Трансильвании, к примеру? Ее наследник как раз гостит при нашем дворе и пребывает в возрасте, вполне пригодном для женитьбы. Правда, его положение напоминает то, в каком был принц Уэльский в момент отвергнутого вами сватовства, но теперь-то это вас не остановит, не правда ли?

Плоская коробочка, обитая черным траурным бархатом, обнаруживается, слава богу, там, где и должна быть: на самом дне ларца, в котором Анна хранит драгоценности, которые не носит по тем или иным причинам. Пальцы мягко касаются теплого бархата, и улыбка королевы-матери тоже смягчается, становясь печальной.

11

Отправлено: 30.01.14 02:11. Заголовок: Если бы Мадемуазель ..

Если бы Мадемуазель была поэтом, то непременно написала бы оду в честь носового платка, незаменимого инструмента в руках опытного игрока. Правда, сейчас в нем не было особой нужды: королева-мать была так занята изучением содержимого многочисленных шкатулок с украшениями, что вряд ли отвлеклась бы на то, чтобы понаблюдать за племянницей. Тем не менее, герцогиня не спешила отнимать от лица кружева, за которыми так удобно было прятать довольную ухмылку.

Рыбка клюнула даже быстрее, чем Анна-Мария смела надеяться. Не потребовалось ни тонких намеков, ни наводящих вопросов. Тем лучше: у Ее Величества не возникнет теперь ни малейшего подозрения в том, что поразительное предложение, прозвучавшее только что из ее уст, вовсе не было для Мадемуазель неожиданностью. Вот и не надо разубеждать дражайшую тетушку в этом заблуждении.

- Корона Трансильвании, Ваше Величество? – протянула Анна-Мария капризным тоном, беззастенчиво скопированным с Месье, величайшего актера Франции. – Помилосердствуйте, это же неведомая глушь! Неужели Вам так хочется спровадить меня на край света с очередным безземельным принцем? Вы ведь это имели в виду, помянув о сходстве с кузеном Карлом? Или этот Ваш трансильванский наследник и лицом не удался также как и король английский?

Тут можно было позволить себе короткий смешок, дабы продемонстрировать глубокий скептицизм по отношению к очередному кандидату, которого (не забыть бы об этом ненароком) Мадемуазель могла знать лишь понаслышке, да и то вряд ли.

- Трансильвания это где-то рядом с Австрией, только еще ближе к туркам? – она подошла к Анне Австрийской и попыталась заглянуть через тетушкино плечо, чтобы увидеть, чем собралась украсить себя престарелая кокетка.

Говорили, что покойный Мазарини отписал ей свои лучшие бриллианты, включая знаменитый «Санси», некогда купленный кардиналом у того самого принца Уэльского, ныне короля Карла, которым Мадемузель имела глупость пренебречь. Желание собственными глазами увидеть самый большой бриллиант в мире было так велико, что Мадемуазель беззастенчиво задышала в затылок королеве-матери, позабыв не только об этикете, но и об элементарных требованиях приличия.

– Ах да, Ваша свита наперебой судачит о некоем скандале с участием турок, рассказывая бог весть что о замешанных в нем лицах. Уж не зачинщика ли этого скандала Вы прочите мне в супруги, дорогая тетушка? Кхм, я люблю воинственных мужчин, это верно но все же, все же… Впрочем, пока я не увидела этого Вашего князя, даже и не знаю, что сказать. Вы представите мне его на приеме? К чему откладывать это дело в долгий ящик.

Не знай герцогиня наверняка, что Ракоши не будет на приеме, она бы остереглась предлагать Ее Величеству столь решительное начало сватовства. Интуиция подсказывала ей, что подобная идея совсем не придется по вкусу ее лихому мадьярскому кузену, ищущему при дворе Людовика армию, а не богатую невесту. Но Анна-Мария надеялась, что сия шутка не дойдет до ушей князя, а если и дойдет, то уже после того, как она, добившись желаемого, уведомит королеву Анну о полной неприемлемости подобного брачного союза.

12

Отправлено: 31.01.14 01:13. Заголовок: Анна смотрит на барх..

Анна смотрит на бархатную шкатулку, и ей кажется, что часы, которыми по прихоти ее покойного супруга украшены все комнаты парадных покоев Фонтенбло, отсчитывают минуты вспять. Пальцы медлят, лаская потертую ткань, нерешительно касаются замочка, как будто в руках у старой королевы не ларчик с драгоценностями, а сундук Пандоры: стоит поднять крышку, и все горести и скорби мира взовьются в воздух, чтобы затмить слезами свет, когтями въесться в сердце.

Взволнованное дыхание Мадемуазель за спиной скорее забавляет, чем раздражает Анну. Нет, не присутствие племянницы удерживает ее пальцы, Анна-Мария слишком молода, чтобы догадаться, что значит для бывшей королевы Франции украшение, столько лет пролежавшее под замком, чтобы вновь увидеть свет сегодня. Впервые за… сколько лет? Она не помнит, и осознание этого добавляет печали сердцу. Печали, но не боли, слава богу. Все проходит, все обращается в прах, даже любовь. Но племяннице этого никогда не понять. Пожалуй, это повод для зависти, а не для сочувствия.

- Мне придется разочаровать вас, моя дорогая, - шумное дыхание за плечом затихает озадаченно, и Анна усмехается.

– Во-первых, трансильванский князь вовсе не похож на моего племянника лицом, во-вторых, совсем не так нищ и безземелен, каким был бедный Чарльз в бытность его принцем Уэльским. Правда, между князем Ракоши и его землями и богатствами стоят турки и австрийцы, но, тем не менее, смею предположить, что у себя на родине князь мог бы считаться женихом вполне завидным, поскольку мать его, принцесса София, происходит из древнего и состоятельного рода Баториев. Ну и в-третьих, я никак не могу познакомить вас сегодня, потому что князь и его люди по моему приказу находятся под арестом. Что, однако же, не мешает им устраивать дипломатические скандалы, - ворчливо заканчивает она и открывает, наконец, шкатулку.

Они лежат на черном бархате, неподвластные времени, холодные и сверкающие. Только бледно-голубой атлас лент потускнел и сделался еще бледнее. Так даже лучше: ярко-голубое пятно на траурном платье смотрелось бы слишком вызывающе. Анна поворачивается к племяннице и протягивает ей шкатулку, в крышку которой вделано маленькое зеркало.

- Подержите ее, дитя мое, пока я справлюсь с серьгами, - просит она, вынимая из шкатулки два подвеска, которые королевский ювелир когда-то переделал для нее в серьги. – Чуточку повыше. Да, вот так. И помогите мне приколоть бант к плечу, мои пальцы уже не так ловки, как тридцать пять лет назад.

Тридцать пять... Целая жизнь! Когда эти алмазные подвески в последний раз украшали бальное платье королевы, старая дева, стоящая сейчас перед ней, еще не появилась на свет.

13

Отправлено: 04.02.14 22:47. Заголовок: Вам так хочется увид..

Вам так хочется увидеть меня разочарованной, дражайшая тетушка, что я просто не могу отказать Вам в этой малости. Можете быть довольны, Вам разочарование не грозит.

Как хорошо, что ей не пришлось даже притворяться. Если отказ Анны Австрийской немедля ознакомить Мадемуазель с потенциальным женихом был предсказуем и оттого не мог расстроить нетерпеливую невесту, то вид извлеченных из шкатулки драгоценностей совсем не отвечал ее надеждам. Выцветшая атласная розетка и десяток вышедших из моды ферреток, которыми украшали свои платья красавицы сорокалетней давности, ныне покрывшиеся мхом и плесенью. Боже, какое убожество!

С очевидностью, Мадемуазель остереглась комментировать выбор старой королевы вслух, что же до явного отсутствия энтузиазма, с которым она занялась прилаживанием громоздкого банта на плече Анны Австрийской, стараясь придать ему хотя бы относительное сходство с царившей при дворе модой на пышные пучки атласных лент, украшающие все, что только можно, то пусть старушка списывает это на разбитые надежды.

- Ах да, инцидент с турками. Должно быть, это то, о чем мне поведала мадам де Ланнуа в приемной. Да, да, она еще посетовала о том, как вредно сажать энергичных молодых людей под замок в то время, как двор готовится к новому волнующему развлечению, ввергая тем самым бедных арестантов в соблазн сбежать из под надзора. Помнится, я видела на лужайке пару кавалеров, один из которых был одет в нечто, напомнившее мне кунтуши польских послов, которые приезжали за мадемуазель де Гонзаг, когда Его Величество был еще ребенком. Должно быть, то и были неугомонные мадьяры? Кажется, они тоже охотились за ленточками фрейлин в преддверии игры в мяч.

Мадемуазель в последний раз попыталась расправить измятые от долгого заточения в шкатулке ленты и отошла на шаг, чтобы полюбоваться результатом. Несмотря на старомодный вид подвесок, бриллианты в них были чистейшей воды и в мерцающем свете свечей горели и переливались радужными огнями, приковывая к себе взгляд.

- Великолепно! – достаточно искренне провозгласила Анна-Мария, как истинная ценительница и знаток драгоценных камней. – Эти подвески напоминают мне портреты наших милейших австро-испанских родственниц, величавых, словно статуи, в своей шитой золотом парче и бархате. Правда, портретам не хватает Вашей сердечной улыбки и неповторимого изящества, Ваше Величество. И если Вас не изберут королевой турнира, то я ничего не понимаю в мужчинах.

Так, с комплиментами мы разделались, теперь тетушка должна всенепременно умягчиться сердцем и пойти уже на уступки своей несчастной незамужней племяннице. Пусть только попробует не пойти.

- Да, кстати, о турнире. Мне тут подумалось… - черт, как жаль, что она не умела краснеть по желанию, здесь был бы весьма уместен легкий такой налет девичьего румянца на щеках. – Раз уж у меня нет шанса познакомиться с этим Вашим принцем на приеме, отчего бы не сделать это на турнире? Тем более, что его свита все равно принимает участие в этом шумном развлечении. Мы ведь не намерены приглашать на турнир турок? Тем более, что они навряд ли снизойдут до столь неподобающего зрелища.

14

Отправлено: 06.02.14 00:14. Заголовок: Похвала из уст Мадем..

Похвала из уст Мадемуазель звучит больно уж гладко, чтобы быть искренней, но Анна все таки бросает косой взгляд в зеркало, чудом уцелевшее на одной из стен превращенной в молельню гардеробной. Слишком темно, чтобы оценить себя по достоинству, да и зрение давно уже подводит королеву-мать, поэтому ей приходится щуриться, чтобы разглядеть нечто большее, чем светлое пятно на черной ткани.

Искушение подойти поближе к зеркалу велико, но как же не хочется выказывать неуместное в ее возрасте кокетство и тщеславие перед лицом молодой женщины. Ибо Монпансье еще молода, моложе, чем была Анна, когда небо, послало ей последнего из сыновей. Эта мысль отчего-то тревожит старую королеву, но, будучи не в силах выкинуть из головы двойную кражу и поиски виновных, Ее Величество не собиралась тревожиться еще и о пустяках.

- Разумеется, турецкий посол будет приглашен на игру в мяч, моя дорогая. Этого требует не только протокол, но и обыкновенная вежливость. Пока османы гостят в замке, они имеют все права гостей. Другое дело, решат ли они воспользоваться этими правами. Однако же не хочу даже думать, что выйдет, если этот их паша увидит среди игроков князя Ракоши, голову которого его султан требовал от покойного кардинала. И получил отказ, разумеется, потому что любой государь, пусть даже не коронованный, есть фигура священная, и не годится одному государю предавать врагам другого, - Ее Величество прикладывает к груди жемчужное ожерелье и, решив, что его будет более чем достаточно, протягивает жемчуга племяннице, чтобы та завязала их на шее королевы-матери. - Хотя я бы, на самом деле, охотно дала князю шанс сразиться на поле для игры в мяч. Слишком уж много в нем горячей крови, чтобы удержать его взаперти.

Анна вздыхает, чувствуя в глубине души вину перед молодым человеком, которого велела наказать за то, чего он, собственно, еще не совершил. Людовику такое обращение с мадьярским кузеном не понравилось бы. Оно не нравится и ей самой: гордая испанка хорошо представляет себе, как оскорбителен подобный арест, а пуще того, подразумеваемое им недоверие к способности Ракоши управлять своими, прямо скажем, неуправляемыми порывами и деяниями.

Но приказ уже отдан и известен всем, не может же она теперь взять его обратно? Уступчивость, столь приятственная и приветствуемая в женщинах, в королевах делается признаком слабости, недостатка пагубного и непростительного. Именно поэтому Анна, в отсутствие короля вновь ощутившая себя государыней, не слишком хочет уступать своей женской природе и проявлять мягкость по отношению к молодому князю, проделки которого порой так ее раздражают.

15

Отправлено: 10.02.14 01:12. Заголовок: Еще немного, и… На ..

Еще немного, и…

На самом деле, вовсе не «немного». Осталось самое трудное: убедить Ее Величество, порой выказывающую чудеса проницательности, в том, что невозможное и нежелательное не только возможно и желаемо, но и совершенно невинно и всем во благо.

Мадемуазель приняла из рук Анны Австрийской нить жемчуга и не удержалась, взвесила ее на руке, чтобы ощутить приятную тяжесть и полюбоваться переливами света на отборных жемчужинах редкой красоты. Правда, им было далеко до знаменитых жемчугов английской королевы, которыми так безрассудно распорядился ее кузен, подаривший их своей мазаринетке, тощей гордячке, так и не сделавшейся королевой Франции несмотря на все ее происки и интриги, что так расстраивали и королеву-мать, и саму Мадемуазель, некогда видевшую себя в этой роли и долго не терявшую надежды на внезапное чудо, а потому с особым раздражением следившую за бурным романом между королем и Марией Манчини, ныне забытой и заброшенной, но зато сохранившей роскошный жемчуг, достойный лучшего применения.

Влюбленный глупец, околдованный своими итальянками! Отчего, отчего я упустила эти жемчуга?

Если бы только она вовремя узнала, что Генриетта-Мария готова расстаться со своим знаменитым ожерельем. Если бы, если бы… завязывая шелковые ленты на шее королевы-матери, все еще на диво белой и ровной, Анна-Мария с горечью подумала, что вся ее жизнь, в сущности, была одним бесконечным «если бы». Сколько всего уплыло из ее рук: отцовская любовь, женихи, драгоценности, годы… всего и не перечислишь.

- Но если Вы не против в душе, Ваше Величество, что же может Вас остановить? – она убрала особенно упрямый локон, так и норовящий попасть в узел, и затянула концы лент тугим бантом. – Неужели только нежелание взять обратно уже отданный приказ?

Тетушка красноречиво промолчала, не видя, к счастью, хитрого прищура голубых глаз герцогини.

- Так его можно и не отменять. Отчего бы не позволить этому Вашему князю принять участие в турнире тайно? Под чужим именем. И даже, пожалуй, под маской. Турки вряд ли знают его в лицо и не догадаются, в чем дело. А те из придворных, кто заметит, спишут сей эпизод либо на очередную шалость, которых, если верить мадам де Ланнуа, за Вашими гостями водится немало, либо на предосторожность, продиктованную присутствием османского посла. Особенно если оба мадьярских игрока будут в масках. - Мадемуазель сделала шаг назад и присела в реверансе, показывая тем самым, что королевский туалет окончен. – Так что же, Ваше Величество, что Вы скажете на это? Я даже думаю, что мы могли бы не посвящать герцогиню де Ланнуа в эту маленькую шутку на тот случай, если мадьярский князь не глянется мне вовсе. Я могу попросить герцога де Грамона устроить это дело, он ведь заведует сегодняшним турниром и, по старой памяти, не чурается веселых розыгрышей. Более того, мы вовсе не станем упоминать Ваше Величество в этом деле, и никому и в голову не придет, что все происходит с Вашего милостивого дозволения.

Анна-Мария распахнула дверь, отделяющую часовню от опочивальни и умильно взглянула на королеву-мать.

- Ну же, дорогая тетушка, согласитесь, дайте мне возможность присмотреться и представьте мне Вашего протеже по окончании турнира. Это будет так… естественно, как бы невзначай. Иначе я буду чувствовать себя неловко: в моем ли возрасте искать новых женихов.

16

Отправлено: 11.02.14 03:23. Заголовок: - В масках? – саркас..

- В масках? – саркастически вопрошает Анна, понимая, что племянница теперь ни за что не оставит ее в покое, и уже начиная уставать от ее брызжущей через край напористости. – Помилосердствуйте, дитя мое, не слишком ли это чересчур?

Последний взгляд в зеркало, слишком маленькое и мутное от старости, чтобы в должной мере оценить конечный результат. С другой стороны, и поводов для расстройства тоже не рассмотришь. Какими бы комплиментами не осыпали королеву-мать лукавые царедворцы, даже ее слабеющее с годами зрение не в состоянии скрыть следы, которые оставляет каждый прожитый год. Анна рассеянно касается жемчужин, поправляет тонкое, как паутинка, кружево, прикрывающее грудь и плечи, открытые согласно моде, которой стареющая королева продолжает следовать с неизменным прилежанием, лишь в выборе цвета уступая своему испанскому вкусу ко всему черному.

В самом деле, много ли вреда в затее Монпансье? Скорее всего, из нее все равно ничего не выйдет: вряд ли Ракоши захочет прятаться под чужим именем и к тому же под маской. Любитель щегольнуть своей удалью перед придворными красавицами, он скорее рискнет навлечь на себя гнев Анны Австрийской и рискнуть головой, появившись перед османами при всем параде. Вот уж кому осторожность не знакома вовсе. Так отчего бы не дать Мадемуазель отрядить к мадьярам собственное посольство? Не зная князя, она малого добьется. В любом случае, это проще, чем отказать ей сразу и весь вечер терпеть обиженную мину или, что хуже, настойчивые домогательства до крайности утомительной принцессы. Можно подумать, что у нее нет других забот, как только устраивать счастье записной старой девы.

Вот и сейчас в голосе Мадемуазель звучат жалобно-просительные нотки, и Ее Величество уже в дверях бросает племяннице через плечо, не пряча раздражения:

- На вашем месте я бы оставила эту затею, которую я не одобряю вовсе. А впрочем, коли вам угодно, и коли вы готовы устроить все сами, не утруждая мадам де Ланнуа, то дерзайте. Я же буду молить Господа, чтобы эта ваша причуда не была превратно истолкована нашими турецкими гостями и не стала бы причиной дипломатических недоразумений. И да, позаботьтесь о том, чтобы мое имя никоим образом не прозвучало. Мне все равно, что вы наговорите де Грамону, но если я и готова закрыть глаза на подобную шалость, то намеков на мое попустительство не потерплю. Если же все пройдет хорошо, то, так и быть, молодого князя я вам представлю так, что он ровным счетом ничего не заподозрит.

Дай бог, чтобы эта слабость осталась без последствий. Но зато вечно недовольная Монпансье не сможет на сей раз пожаловаться, что ее капризам не потакают в должной мере. Потакают. Пожалуй даже через меру. Однако же, вполне может оказаться, что трансильванский принц и вовсе не играет в мяч. Анна представляет себе разочарование племянницы, и на душе у нее делается неожиданно тепло. Да, это можно предвкушать. Так же, как победу молодого Бэкингема. Хотя она не огорчится, если он окажется вторым. После Филиппа, разумеется, ведь Филипп все таки ей сын. Второе место тоже заслуживает награды.

Анна поворачивает голову, чтобы еще раз взглянуть на сверкающие на плече алмазы, и тут же одергивает себя при виде медленно распахивающейся двери. Там, в приемной, нет, пожалуй, никого, кто мог бы задуматься над ее выбором. Годы забрали почти всех, кроме верной Мари-Луизы. Ну разве что Марсийяк… ах нет, он уже давно Ларошфуко, и лишь она по старой памяти зовет своего давнишнего поклонника именем, которое теперь носит его сын. Но Ларошфуко не болтлив, он не станет рассказывать направо и налево давно забытую историю. Пусть, пусть спишут эти старомодные подвески на ее старческий каприз. Она знает, и этого довольно.

- Идемте, моя дорогая, нас уже заждались. Я слышу музыку, это наверняка Филипп. Мой бедный мальчик, должно быть, уже изнемогает от скуки и не знает, чем себя занять. Пора прийти ему на выручку.

Величественно вскинув голову, Анна Австрийская переступает порог, и почтительное молчание тяжелой волной прокатывается по рядам придворных, склоняющихся перед вдовствующей королевой и следующей за ней принцессой крови.

// Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //

17

Отправлено: 16.02.14 21:59. Заголовок: Будь Ее Величество м..

Будь Ее Величество менее увлечена своими мыслями, в которые ее племянница при всем своем желании проникнуть не могла, но подозревала не без основания, что они мало касаются ее семейного благополучия, она, возможно, и подивилась бы триумфальным огонечкам, которые вспыхнули в голубых глазах Мадемуазель.

Есть! – воскликнула про себя сия достойная дщерь Бурбонов, когда ее жертва сдалась, наконец. Прирожденная охотница, как и все потомки Галантного Наваррца, Мадемуазель ничуть не сомневалась, что ее настойчивость и хитрые уловки возьмут верх над леностью и, что там говорить, слабостью характера Анны Австрийской, превращавшейся в тигрицу только тогда, когда опасность угрожала ее сыновьям. Забота же о сохранности головы бедного трансильванского родственника, продиктованная скорее чувством долга, чем влечением сердца, далеко уступала прочностью материнской любви. Пара хороших толчков, и - вуаля! – Ее Величество уже рада умыть руки и переложить ответственность за все, что может случиться или не случиться на плечи герцогини Монпансье, достаточно широкие для этого.

- Я Вам безмерно признательна, дражайшая тетушка, - принцесса едва успела поймать руку государыни у самого порога опочивальни и запечатлеть на ней благодарный поцелуй. Пустяковый жест, но весьма эффектный, когда дело касалось королевы Анны, вынесшей из своего испанского прошлого глубочайший пиетет к обряду целования рук. – Я всегда знала, как близко к сердцу Вы принимаете мое счастье, и жалею только лишь об одном: что недостаточно уделяла внимания Вашим благостным советам в прошлом. Но нынче я твердо намерена исправиться и следовать всему, что Вы считаете для меня наилучшим, ибо пример кузенов – лучшее доказательство безошибочности Вашего выбора.

Удерживая тон почтительный и восторженный, Мадемуазель все же не могла не ухмыльнуться при мысли о том, какую мину скроил бы Людовик, услышь он ее последний беззастенчивый комплимент в адрес престарелой свахи. В том, что царственной супруге, выбранной для короля его любящей матушкой, было далеко даже до Марии Манчини, герцогиня успела убедиться еще на Фазаньем острове посреди речушки Бидасоа, и у нее не было ни капли сомнения, что блеклая и бесцветная инфанта за истекший год так и не сумела приворожить молодого мужа скрытыми достоинствами. Филиппу повезло больше, но в глубине души Анна-Мария подозревала, что тетушка, пусть и из лучших побуждений, совершила глубокую ошибку, перепутав невест. Ей надо было женить Людовика на принцессе Генриетте, живой и умной девушке, очарование которой не могли испортить даже заплаканные глаза и вспухший от рыданий ротик, тогда как младшему принцу куда больше подошла бы тихая и незаметная инфанта, так хорошо оттенявшая бы утонченную, но яркую красоту Филиппа.

Про то, насколько выиграли бы все, если бы последовали изначальному плану мадемуазель де Монпансье, вручив ей корону Франции вместе с рукой кузена, лучше было даже и не думать. Проглотив вздох сожаления о несбывшемся, Анна-Мария выпрямила спину, вскинула подбородок и расцвела в улыбке одновременно горделивой и довольной, с которой и проследовала вслед за Анной Австрийской в полную народа приемную.

// Фонтенбло. Приемная Ее Величества Анны Австрийской //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Часовня в покоях Анны Австрийской