Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 2


Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 2

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Отправлено: 18.08.11 10:47. Заголовок: Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 2

https://b.radikal.ru/b29/1902/61/7cf07ceaa785.png

   

Постоялый двор "Три шишки" располагался в самом удобном и прибыльном месте чуть поодаль от главной дороги на Париж и на расстоянии легкой прогулки от парка Фонтенбло. Здесь селились те, кто по рангу или положению не могли претендовать на квартирование в переполненном гостями дворце, а так же всякий сомнительный люд, искавший выгоды в шумных придворных сборищах - кому ткань продать, кому наточить ножи или шпаги, здесь были и ремесленники, следовавшие за двором повсюду, куда бы не вздумалось молодому королю обратить свой взор, были и торговцы, предлагавшие свои товары всем - от кухарки на королевских кухнях, до камердинеров благородных господ, а то и самим господам. Товары были самые разные и в цене и в необходимости. Мушкетеры шутили, что это была перекати поле ярмарка, и были в чем-то правы. (c)

2

Отправлено: 18.08.11 18:57. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои Cюзанны дю Плесси-Бельер. 01 //

В камине потрескивали догоравшие угли, каждый раз когда кто-то отворял дверь наружу, в таверну врывался сквозняк и над угасшим пламенем взмывали яркие искры, рассыпаясь на ветру. Некоторые из них подлетали совсем близко к ногам суперинтенданта и опускались на носки его туфель, медлено догарая на лету. Он завороженно следил за этим нехитрым действом, мысленно представляя себе разговор, происходивший в то самое время наверху между матерью и сыном.
Кто-то почти неслышно подошел к нему и прикашлянул, чтобы привлечь внимание.

- Месье Фуке... на минуту.

- А, это Вы, Буле... что скажете? - Фуке устало посмотрел на подошедшего, невысокого роста мужчину, одетого в потертый камзол с нашитыми на локти заплатами с лоснившимися засаленными волосами, не ведавшими гребня уже день или два.

- Не здесь, месье виконт, - приглушенным голосом сказал Буле и скосил глаза на выход, - Меня не должны видеть с Вашей Милостью...

- Выйдем. Надеюсь, что у тебя есть нечто стоящее моего внимания, приятель.

Фуке неохотно отодвинул стул от камина и поднялся. Ноги были как будто ватными, от долгого неподвижного сидения, ступни неприятно закололо, как только он сделал первый шаг. Поморщившись, Фуке быстро пересек обеденный зал трактира и вышел.
На дворе было уже совсем светло. Буле прошел впереди суперинтенданта и обогнул угол таверны. Там их не только не могли бы услышать, но и вряд ли увидели бы, если только кому-нибудь не взбрело бы случайно в голову высунуться в окно комнат, расположенных на верхних этажах.
Опасливо озираясь вокруг, Буле кашлянул в замусоленный платок и поднял на Фуке влажные покрасневшие глаза. Его можно было с легкостью принять за трактирного запивоху, благодаря небритости щек и характерному покраснению носа. Обманчивое впечатление быстро рассеялось, как только Буле убедился, что никто не сможет услышать их. Он вытащил из внутреннего кармана камзола трубку темного дерева, раскурил ее и пыхнул дымком в сторону от собеседника.

- Такие вот дела, месье суперинтендант... такие вот дела...

- Мы ведь не о погоде будем говорить? - с легким раздражением в голосе спросил Фуке.

- Отнюдь. Хотя, и о погоде я бы тоже обеспокоился. К примеру, смыл ли дождь пятна крови, оставленные Ла Валеттом на карнизе... или затоптаны ли следы, ведшие от парка Фонтенбло к цыганскому табору... оно то конечно же, ежели Ваш покорный слуга заметил то, то как не заметить какому-нибудь лейтенанту мушкетеров или маршалу... или тому же префекту полиции...

- Какие следы? О чем Вы?

- Я лично осматривал карнизы гостевых покоев... ну, знаете, не шибко то верится, что такой молокосос как де Лоррен был способен устроить взрыв... да и убийства в парке, нет, не его это рук дело. Но мы то с Вами знаем...

- Знаем, - повторил Фуке, в упор глядя в глаза Буле, всего минуту назад бывшие мутными и бессмысленными.

- Плохо он заметал следы, скажу я Вам. Плохо, - Буле сплюнул в сторону и пыхнул трубкой, - И маршал нашел эти следы вперед меня. Я уверен. Он был во дворце вчера днем. И все эти сказки о романтичных свиданиях в лесу не более, чем его собственные фантазии для отвода глаз.

- Это не... - Фуке хотел было возразить, но остановился. Да, он видел собственными глазами свидание графини де Суассон и маршала дю Плесси накануне днем, в то время как все думали, что графиня находилась у постели больной королевы, а маршал развлекался в цыганском таборе в обществе молоденьких фрейлин и мадьярского принца. Но кто же будет отрицать, что маршал не мог успеть побывать и в замке... один или в обществе графини? Знает ли о следах на карнизе только он, или это также известно и графине де Суассон? И что кроме следов? - Следы вели к определенному...

- К определенному окну. Я не сомневаюсь в этом, Ваша Милость. Но вот к чьему... на этот вопрос нам смог бы ответить только сам Ла Валетт, или тот или та, кто укрыл его на ночь.

Буле закончил мысль виконта, пристально глядя через его плечо. Фуке обернулся. Со стороны Фонтенбло по парижской дороге неслась черная карета. Четверка прекрасных вороных лошадей... до чего же знакомые знаки... Но, виконт и виду не подал, что узнал их. Совпадение или нет, некоторые натуры столь же быстро вспыхивают внезапной любовью, как и ревностью и обидой. Возможно, что двор постигла очередная размолвка короля с его фавориткой... если графиня собралась уехать, то это только к лучшему.

- Это все?

- Нет. Ла Валетт довольно неуклюже пырнул маршала шпагой, и решил по-видимому исправить свое упущение...

- Так это он подослал убийц? Тот, что сбежал, он сознался?

- Нет. И не сознается. Умер от ран. Наши ребята успели только к тому моменту, когда бедняга позвал священника. Гвардейцы славные малые, но не умеют арестовывать... не убивая при этом, - цинично съязвил Буле, вытряхивая пепел из выкуренной трубки, - Но, дело в том, что у того малого, которого пристрелили наверху, нашли кошель с золотыми. А этот металл редкость среди воров на большой дороге. Кто-то заплатил им. И ниточки могут указать... - на ладони сбира появился кожанный мешочек, - Даже не ниточки... а запах. Чувствуете?

Фуке брезгливо принюхался к поданному мешочку, улавливая сладковатый приторный запах... черные без зрачков глаза, остановившийся взгляд... да, Ла Валетт любил травить себя какими-то неведомыми дурманами. Это был несомненно запах его курений.

- Стоит любой ищейке, полицейской или хотя бы мушкетерской, принюхаться к этим деньгам... и след будет взят, - с ухмылкой сказал Буле и спрятал мешочек в карман, - А еще говорят, что деньги не пахнут.

- Но ведь они могли ограбить Ла Валетта?

- Вы уверены, месье? Ну, это можно представить и так. Доказательств ни тому, ни обратному нету. К счастью, этот кошель видел только я, потому что я первый обыскал труп. Можно и позабыть...

- Сколько?

- Что сколько?

- Сколько Вы хотите за Вашу забывчивость, Буле?

- Полноте, месье Фуке. Я выполняю оплаченную Вами работу и только. Если нить следствия протянут к Ла Валетту, то ведь и до других могут протянуть. А нам это не нужно, - Буле многозначительно глянул в глаза суперинтенданта и понизил голос, - Я знаю, что это был не Ваш заказ. Что я хотел сказать, это что кто-то еще помимо Вашей Милости платил Ла Валетту за услуги. И покушение на маршала было заказом с другой стороны. Если только Ла Валетт не хотел избавиться от него как от свидетеля. Отчаяние иногда приводит к глупостям... Мне нужно будет подготовить отчет для Его Превосходительства. Что сказать?

- Точнее, что не сказать? - Фуке холодно посмотрел в глаза Буле, - Не говорите о своей находке. А то, что нашли... считайте своим. Было ли покушение на дю Плесси чьим-то заказом или нет? А отчего же... пусть люди Ла Рейни займутся этим делом. Мне тоже важно узнать правду. Держите меня в курсе событий... но, каким-нибудь другим способом. Боюсь, что Ла Рейни скоро пронюхает о Ваших махинациях. Затаитесь пока. Вызовите его недовольство... это лучшее прикрытие. Если пошлет Вас наушничать на кухни, я оплачу.

- Мои немытые дни... - закончил Буле невысказанную мысль суперинтенданта, - Так тому и быть. Я дам Вам знать о ходе событий через моего мальца. Он в поварятах на королевской кухне бегает. Смышленый малый...

- Без подробностей, Буле, избавьте меня от лишних разговоров, - устало ответил Фуке, повернув обратно, - Исчезните пока... на время. Пусть Поль сообщает мне обо всем.

Дверь хлопнула за его спиной, когда он вернулся в таверну. Там все еще было надымлено и душно, что особенно ощущалось после нескольких минут, проведенных на свежем воздухе. Фуке глянул на верх, затем оглядел посетителей таверны, никого из вновьприбывших не было видно. Как не было видно и маркизы де Руже и никого из прибывших с ними из дворца. Никола опустился на стул возле самого камина и сосредоточил свой взгляд на догоравших угольях. Еще несколько минут, и Сюзанна спустится вниз, чтобы отдать распоряжения везти ее сына во дворец, Фуке знал это наверняка и ждал только появления маркизы, чтобы взять на себя все хлопоты. Он не лукавил ни перед ней, ни перед самим собой в том, что ему было важно то же, что и ей - безопасность и здоровье ее сына. Пока он не был занят расследованием промахов, совершенных Ла Валеттом, он не был опасен суперинтенданту, но от того, останется ли Франсуа-Анри в живых или нет, для Фуке зависело многое, если не все.

3

Отправлено: 28.08.11 19:50. Заголовок: // "Три Каштан..

// "Три Каштана" - комната за номером три.//

Когда герцогиня вышла из комнаты, чтобы позвать слуг, Арман последовал за ней и спустился вниз.
Не зная зачем и почему, но ему что-то показалось. Что-то случилось с его матерью. Пока они говорили, Арман заметил, как потемнели ее глаза, а рука потянулась к декольте, словно затем, чтобы ослабить шнуровку. Он так часто видел этот жеманный жест, когда придворные красавицы пытались привлечь внимание к себе, особенно во время конных прогулок или выездов на охоту, что и не обратил бы внимания, если бы это не была его мать. Если бы лицо ее не было таким испуганным, а в глазах не отразилась боль.

- Что с Вами? - спросил он, едва успев подхватить мадам де Руже на руки.

- Месье де Во, прошу Вас, распорядитесь, чтобы подготовили карету. Позовите сюда доктора Колена, - тоном не допускавшим возражений приказал Арман, - Матушка. Минуту...

Он толкнул ногой приоткрытую дверь комнаты, где их ждал суперинтендант, и пронес свою мать на руках мимо обеспокоенного виконта. Уложив ее на постель, де Руже обернулся к Фуке.

- Колена. Сюда.

За дверью уже слышались поспешные шаги доктора, поднимавшегося по лестнице. 

- Пропустите. Что такое? Мадам... дайте-ка Вашу руку... да, пульс едва слышен. Молодой человек, - строго воззвал врач к неуступавшему ему место возле матери генералу, - Вы мне загораживаете свет. И вообще, от Вас сейчас пользы не больше... не много, - поправился он, встретив пристальный взгляд Армана, - Вы будете куда более полезны в комнате маршала. Нужно приготовить носилки и сделать необходимую перевязку перед отправлением. Ступайте же... - смягчаясь добавил Колен, не выпуская из пальцев запястье мадам де Руже, - это обморок... Нюхательные соли и немного отдыха. Вот, все что нужно. Ступайте и Вы, месье, - обратился Колен к виконту, - Чем скорее Вы начнете отдавать распоряжения, тем лучше... для обоих. Постоялый двор не место...

Он снова не договорил, но Арман прекрасно прочел между сказанных слов то, что хотел скрыть от него доктор - обеспокоенность состоянием здоровья герцогини. И давно ли? А если это была некая болезнь, которая долгое время умело укрывалась и теперь даст о себе знать с новой силой из-за переживаний?

- Я все сделаю, матушка, - Арман наклонился материнской щеке и поцеловал ее.

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4//

4

Отправлено: 29.08.11 00:03. Заголовок: Он застыл на месте, ..

Он застыл на месте, не смея сказать ни слова. Никогда еще суперинтендант не чувствовал себя таким сломленным. Его поразило лицо Сюзон, показавшейся в дверях маленькой комнатки, которую ему предоставил трактирщик для удобства ожидания. Он машинально кивнул в ответ на ее просьбу готовить карету для перевозки сына, прозвучавшую скорее как приказ. Дальше все закружилось. Как будто не Сюзон потеряв сознание была готова упасть на пол, а он сам. Никола смотрел на герцога де Руже, успевшего в последний момент поддержать мать и подхватить ее на руки, и отошел на шаг, пропуская его к постели.
Руки тряслись от напряжения. Что... что с ней произошло? Где Колен? Где его нюхательная соль? Надо ли принести воды? Велеть трактирщику подать разогретого вина? Или охлажденный компресс? Что делать?

- Что делать? – вырвалось у Никола восклицание, которое показалось ему трижды громче, - Колен, что с маркизой?

- Это обморок... Нюхательные соли и немного отдыха. Вот, все что нужно. Ступайте и Вы, месье, чем скорее Вы начнете отдавать распоряжения, тем лучше... для обоих. Постоялый двор не место...

- Колен, спасите ее, - прошептал Фуке побелевшими губами, - Что угодно, я готов отдать все.

- Прекратите немедлено, господин виконт. Это обморок, - резко ответил врач, расшнуровывая ленты на корсаже маркизы, чтобы облегчить ей дыхание, - Я давно подозревал, что у Ее Светлости не в порядке сердце, - проговорил он, оглянувшись на дверь, затворившуюся за генералом де Руже, - При ее сыновьях я не стал говорить об этом. Но господин виконт, Вам я должен напомнить, что уже предупреждал и не раз, что Ее Светлости не следует появляться при дворе. Вся эта шумиха вокруг свадьбы, да еще и темные дела в парке Фонтенбло, это только усиливает волнения. А тут еще и несчастье с ее сыном. И как прикажете мне говорить Ее Светлости о том, в каком скверном состоянии находится ее сын, когда она сама едва держится на ногах? Как Вы вообще могли допустить, чтобы Ее Светлость приехала сюда? Вы безответственно относитесь к себе, господин виконт, я говорил это не раз. Но Вы обязаны радеть о здоровье Ваших близких, если не желаете потерять их.

Высказав суровую отповедь побелевшему лицом виконту, доктор Колен похлопал ладонью по запястью маркизы, потом точно также похлопал ее по щекам, нисколько не заботясь о приличиствующем отношении к мадам де Руже. Поскребшись в дверь, на пороге появилась девушка с кувшином воды и перекинутым через руку полотенцем. Она робко замялась в дверях, но Колен сам ввел ее в комнату, не церемонясь взял полотенце и тотчас же разорвал его на полосы. Смочив одну из них в воде, он положил на лоб маркизы. Затем достал из внутреннего кармана своего жилета флакон с нюхательной солью и открыл его. Комната наполнилась едким запахом, моментально вызвавшим слезы на глазах девицы. Колен даже не обратил на нее внимания и поднес флакон к лицу маркизы. Поводив ладонью между флаконом и лицом Сюзон он повторил манипуляцию несколько раз, сосредоточенно следя за веками больной. Слабое движение ресниц маркизы успокоило его, и вызвало вздох облегчения у виконта. Фуке стоял все то время у стены. Когда легкое порозовение коснулось щек маркизы, он вздохнул глубже и тотчас ощутил слабость в коленях, как будто за это короткое время кто-то успел заменить их на ватные валики, едва удерживавшие его от падения. Он осел вниз, и оказался бы на полу, если бы девица, оказавшаяся не робкого десятка, не успела подставить ему стул.

- Благодарю, сударыня, - пробормотал Никола, не сводя глаз с лица Сюзон. Двое на его руках... неужели и она? Нет, он не мог забыть, Колен был не прав, он не говорил ему... или говорил? Но когда? Как он мог забыть о том, что у Сюзон было плохое сердце? Когда он стал таким негодяем, что не помышлял ни о чем, кроме собственно изобретенных махинаций?

- Теперь живо принесите сюда вина, - скомандовал Колен, - Лучше разогретого, и разбавьте его кипяченой водой. Чтобы не слишком крепкое было. Мадам, мадам, Вы меня слышите? Я сейчас дам Вам лекарство и Вы запьете его вином. А потом мы поедем во дворец. Вы тотчас ляжете в постель. И не вздумайте вставать без моего ведома. И никаких посещений к маршалу. Вам необходимо позаботиться о себе... впрочем, кому я это говорю, - пробормотал доктор, отходя в сторону от кровати. Он расправил закатанные рукова рубахи и оправил жилет и камзол на себе, - Месье Фуке, побудьте здесь. Я сам прослежу за всем.

Скорее всего вид суперинтенданта свидетельствовал более чем красноречиво о его волнении и о том, что он не был способен на действия, кроме как следить за возвращавшимся сознанием маркизы. Доктор из деликатности и уважения к обоим вышел из комнаты, оставив компрессы и лекарство на столе.
Когда принесли вино, Фуке сам дрожащей рукой поддержал Сюзон, помогая ей выпить приготовленное лекарство и запить его сначала водой, а потом отпить немного разогретого вина.

- Сюзон, ты должна беречь себя, - начал было он, - Я не переживу, если с тобой что-то случится. Прошу тебя. Ради меня. Ты должна.

Не позволяя себе раскиснуть более, чем он уже раскис, Никола только крепко сжал ладонь женщины, которую любил, и от любви которой так зависела его жизнь. Он дождался, пока вернулся врач, раскрасневшийся по-видимому от принятого на случай переутомления вина. Все было готово к отъезду. За дверью шумели и суетились слуги и гвардейцы де Варда, слышны были тяжелые шаги спускавшихся по лестнице слуг, несших носилки с маршалом на них, то и дело было слышно чертыхание и ругань де Варда, командовавшего выносом раненого.
Всего этого могло и не случиться, не свяжись он с Ла Валеттом... не ввяжись в эту историю со шкатулкой... не доверься он слепо махинациям, предложенным ему, в результате которых он мог бы управлять не только финансами короля, но и его волей... зачем? Стоило ли это все того?
Никола смотрел в полуприкрытые глаза Сюзон и впервые за долгое время ощутил, насколько пустым был его собственный мир, если бы в нем не было ее...

Но так ли это? Раскаиваюсь ли я, или это диктует мне только страх перед потерей самого близкого мне человека? А что будет завтра? Что будет, когда она вернется? Ведь я не изменюсь... а если изменюсь, то меня погубят. Другие. Еще более алчные и жестокие...

- Месье, все готово, - Колен вернулся в комнату, чтобы собрать свои вещи и убедиться, что маркиза была вне опасности. Он пожал ее запястье, проверяя пульс, удовлетворенно кивнул и направился к дверям первым.

Никола помог маркизе приподняться на постели и потом осторожно поднял на руки, чтобы отнести в карету. Совсем не так он представлял себе это утро... и вовсе не больной хотел бы нести ее на руках. Не смея посмотреть еще раз в ее глаза, он отнес мадам де Руже во двор. В стоявшей прямо у крыльца таверне карете уже расположили маршала, уложив его поперек сиденья на подушках. Никола осторожно пронес маркизу через крыльцо и усадил ее в карете. Мог ли он ехать с ней? Он посмотрел в ее глаза, но не стал дожидаться ответа, зная, что будь она в здравом сознании, то не пожелала бы ехать с ним и сыном в одной карете.

- Доктор... я полагаю, Вам лучше сесть с маркизой де Руже, - глухо попросил Фуке, и Колену не потребовалось второго приглашения, чтобы забраться следом за маркизой в карету, - Я поеду во второй карете... с генералом, - добавил суперинтендант, не уверенный, слышала ли его маркиза.

- Капитан де Вард, Вы едете с нами? – спросил Фуке чисто для виду, сам зная, что де Вард непременно будет сопровождать маршала до самой опочивальни, - Все готово. Мы можем трогаться... не так ли, месье? – нет, конечно же глупо ожидать ответ от брата маршала, эти сыновья маршала де Руже оба на один лад, Фуке прекрасно знал о неприязни обоих к себе, и к его отношениям с маркизой. Чтобы не сконфузить самого себя, да и генерала также, Никола сел в карету первым, показывая тем самым свою готовность отправиться в путь. К дверце кареты с его стороны подошел трактирщик и суперинтендант вложил в его ладонь увесистый кошель, - Это Вам за все. Если что-то в Ваших расходах не учтено этой суммой, пришлите мне с запиской человека, я оплачу все. И за Его Милость также. И за все, что Вы подали господам гвардейцам и мушкетерам за эти два дня.

- Месье очень щедр, - трактирщик покраснел, не смея отказаться от данных ему денег, но совесть так и подмывала его сознаться, - Но Его Величество уже велел мне обратиться по поводу всех расходов к господину суперинтенданту...

- Так это я и есть, - сквозь зубы ответил Фуке, нисколько не удивленный щедростью короля, - Возьмите эти деньги. И за все остальные расходы пришлите человека ко мне во дворец. Пусть скажет, что от Вас. Его пропустят.

- Благодарю Вас, месье, - не веря своим глазам пролепетал трактирщик, совсем не таким он представлял себе самого богатого и влиятельного вельможу королевства. Он долго еще стоял как вкопанный на крыльце своего трактира, провожая взглядом удалявшийся кортеж из двух карет и дюжины конных гвардейцев.

5

Отправлено: 29.08.11 01:12. Заголовок: Тонкий луч света про..

//  "Три Каштана" - комната за номером три //

Тонкий луч света пробивался сквозь плотную занавеску и щекотал теплом то щеку, то губы, заставляя маршала улыбаться и жмурить глаза. Он полулежал на мягких подушках, разложенных под его головой и плечами, видимо, для создания большего удобства. Великолепная карета суперинтенданта, наскоро подстроенная для перевозки раненого маршала, катила по главной аллее парка Фонтенбло, покачиваясь и поднимаясь на каждой неровности дороги. Катафалк, как его мысленно окрестил Франсуа-Анри, вез его и матушку обратно во дворец. Следом за ними ехала карета попроще, ее занимали генерал де Руже и сам суперинтендант. Камердинеры маршала и генерала отправились верхом. Весь кортеж сопровождали конные гвардейцы во главе с самим капитаном де Вардом, чье присутствие явно тяготило бы маршала, увидь он эту кавалькаду, несшуюся по обе стороны от карет. Но он не сказал бы ни слова о том, даже если бы и увидел, так как не сумел бы произнести более, чем две связных фразы.

Карету плавно покачивало из стороны в сторону, словно корабль, несомый на волнах полноводной от весеннего паводка Луары. Франсуа-Анри мечтательно смотрел на луч солнца, боясь закрыть глаза, чтобы не унестись в мир грез и бессознательности. Рядом с ним его мать, и она заслуживала если не разговора, то хотя бы его взглядов. Он еще помнил ее взгляд, испуганный и в то же время разочарованный, когда ночью она вошла в его комнату в сопровождении графини... одна только мысль...
Нет. Нет он не позволит себе вспомнить Ее глаза и голос... И все же он улыбнулся, когда Ее мягкая рука коснулась горячего лба. Видение? Нет же, это только ветер трепал его волосы. Дю Плесси вновь открыл глаза и снова улыбнулся. Матери. Он с ней. И навсегда остается ее сыном.

Интересно, где они ехали? Заглянуть бы хоть на один миг за плотную занавесь, скрывавшую от него буйство весенней зелени старинного парка, увидеть бы хотя бы еще раз ту дорогу, по которой они ехали вчера... Она улыбалась Ласлову и о чем-то шутила с ним. Почему, почему же он не прислушивался тогда к ее словам? Если бы он мог знать, как будет жалеть о том, что не запомнил каждый миг, проведенный с ней, не записал в своем сердце каждое ее слово... всего день назад жизнь казалась ему беспечной и бесконечной, и даже расследование страшных тайн Фонтенбло казалось всего лишь игрой... забавой...

Он перехватил обеспокоенный взгляд матери. Кажется, это был стон. Нет же, нет, милая матушка, это не та боль, о которой Вам стоит печься... это сожаление... это всего лишь сожаление о недосказанном и недоделанном... если бы я мог вернуть вчерашний день... если бы мог успеть...

Он снова унесся мыслями в лес, на узкой тропе, два всадника... глаза в глаза... слова и взгляды, никогда он не был настолько прямолинеен и открыт, и он обещал себе, что не будет впредь. Ради Нее.

Карета качнулась в последний раз, оставновившись у дворцового подъезда. Франсуа-Анри зажмурился, чтобы не видеть виноватые лица гвардейцев и слуг, которые понесут его носилки к его покоям. Страшная мысль о том, что он случайно встретит по дороге самого короля заставила его сердце биться с учащенной силой... а если Она будет там? Рука невольно дернулась и сжалась в кулак, кто-то бережно уложил ее на грудь маршала. Открыв глаза, Франсуа-Анри увидел лицо врача. Надежный и верный, молчаливый герцог Арман де Руже, его старший брат, исчез. А был ли он рядом, или то было сном? Маркиз обвел взглядом пространство вокруг себя, сколько мог видеть, не поворачивая головы, но не нашел генерала в карете.

Он увидел его сразу когда двери кареты распахнули настежь. Топот лошадиных подков о мощеную мостовую, крики лакеев, звон стекол раскрываемых окон. Без сомнения они прибыли ко дворцу. Поднять голову оказалось не столь легкой затеей, как ему казалось, но он все же постарался удержаться, чтобы не упасть на подушки и прошептал, стараясь, чтобы его услышали:

- Накройте. Чтобы не видели. Прошу Вас. Лицо закройте.

Лучше умереть, чем встретить хоть чей-нибудь взгляд на себе. Любопытство, прикрытое ложным сочувствием было страшнее яда. Он знал, с какой молниеносной скоростью разносятся новости при дворе. Особенно новости о несчастьях. Пусть король пока еще не узнает о нем. И пусть Она не узнает... если они вместе, то лучше бы никто не потревожил их утро ненужными известиями о герое-неудачнике, каким считал себя маршал после неудачной погони за Ла Валеттом. Убей он его там на дороге, и все было бы иначе. Но он не сумел. Не смог выполнить единственного обещания, которое с него взяла графиня... неужели ему никогда не суметь вернуть этот долг? Убить... рука Франсуа-Анри задрожала под укрывавшим его плащем в поисках шпаги... глупец... ведь шпага осталась там, в трактире... холодные пальцы ощутили теплую ткань повязки на груди... цветы... там были цветы, которые Она подарила утром.

- Цветы, Арман... – мысль о том, что увядшие без воды фиалки остались на столике в трактирной комнате, была сильнее боли, сильнее страха потерять сознание и выкрикнуть в лихорадочном бреду имя убийцы вопреки клятве о молчании, данной графине. Франсуа-Анри бросил умоляющий взгляд на брата, силясь повторить слова, но пересохшее горло не издало более ни одного звука.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер //

6

Отправлено: 15.11.11 20:13. Заголовок: Дорога из Парижа в Ф..

Дорога из Парижа в Фонтенбло

Светлое утро, будто нарочно слепило яркостью солнца, заставляя глаза слезиться. Благоухание расцветающей весны. Ей никогда не приходилось любоваться чем-то таким же обыденным, как таяние последнего снега в канавах или распускающиеся почки на ветках деревьев.  Не было времени и теперь. Да и что ей было в том философском созерцании, если в душе её шумели морские ветры, и завывала холодная буря?! И разве не ради тихой, незаметной жизни, терпела она муки сражения с собственной гордыней, не для мирного любования красотами природы комом земли на могилу Колючки легло обещание, данное слепцу?
Нет не для того. Человек был тому причиной, и как бы странно и удивительно не было это для самой Жаклин, он сосредотачивал в себе и солнце и талый снег и голубое небо, и первые весенние цветы. Весь мир, бушующий первыми красками, оказался сомкнут вокруг лейтенанта королевских мушкетеров.
Дымка сонливой усталости туманила взор, размывая очертания  предметов, но оглядевшись, Жаклин догадалась, что они прибыли к трактиру, стоявшему на дороге между Фонтенбло и Барбизоном. «Миновали цыган, его уже не изловить» подумала она, невесело усмехнувшись. Месть и жажда крови не питали больше её своей силой, пустота и неопределённость, всё, что было в ней сейчас и было безмерно жаль, что больше нет того вектора, за которым можно следовать не оборачиваясь и не отвлекаясь.

- Колючка умерла сегодня – резкий тон, будто глашатай на  площади, Д’Артаньян даже сжал зубы так, что желваки нервно дернулись, искажая черты его лица.
- Разве ты не понял? Свобода не куплена и не будет куплена никогда, пусть сотню лет здравствует молодой мадьяр. Ведь всегда был и будет лишь один способ спасти жизнь человека перед угрозой смерти от чьей-то руки! – голос её повышался до тех пор, пока он не схватил её за запястья, крепко прижимая к себе и лишая возможности скрыться, сбежать.

- Мне некуда бежать, Шарль, ты знаешь это не хуже меня, хотя Слепец и назвался хлебосолом на случай, если я пожелаю заглянуть, ты ведь понимаешь, что ближайшее время дорога в Париж мне заказана. Господи… - она тяжко выдохнула, расслабляя руки, которые тут же безвольно повисли в крепкой хватке мужских ладоней. Они вновь сели в карету, которая неспешно подвезла их заднему двору, пустующему в столь ранний час. Жаклин смутно помнила, что накануне ночью недалеко от этого места видела как Валетт ранил дворянина. Тогда она не успела рассмотреть его, но надеялась, что он либо погиб, либо оказался слишком знатен, чтобы надолго остаться в этой дыре. Ведь лишние глаза и уши были совершенно ни к чему.

Ссадины на содранных запястьях теперь жгли, но она воздержалась от желания растереть кисти, так она могла сделать лишь хуже. Она устало откинулась на сидение  и в следующий раз открыла глаза, когда карета вновь остановилась, а мушкетер заговорил глухо и с явной виной в голосе.
- Ты не требовал истины, ты вёл допрос… ты же сбир, и нутро не так легко перекроить, как отречься от смертных грехов – хрипло прошептала она и закашлялась. - Я обещала рассказать тебе всё, что ты хотел знать, и верь, не будь на то моего желания ни словом ни обмолвилась бы с тобой. Я верю тебе и оттого ….оттого боюсь, что не знаю, на что обречет меня это доверие, к чему приведёт тебя вынужденная слепота и немота. Я боюсь – совсем твёрдым голосом и без намёка на тот страх, о котором говорила, возможно, потому, что усталость была сильнее прочих ощущений.

В этот раз Жаклин вышла из кареты лишь дождавшись руки д’Артаньяна, самой ей было не повторить этот маневр.  Граф бережно обхватил её за талию, стараясь не сжимать сильно, и повёл по узкой лестнице наверх. То и дело к нему подбегал слуга, докладывая сначала о готовности комнаты, а затем о приезде врача. Как быстро он справляется с поручениями и как скоро бежит время, ни оставляя ей ни мгновения, чтобы забыться.
- Я скажу, что после фейерверка, по дороге к дворцу меня ударили по голове и похитили неизвестные, предположительно цыгане с неизвестной мне целью. Ты должен был так или иначе со своими мушкетёрами преследовать Валетта… убийцу. И возглавив отряд, заметил двоих людей, связывавших меня, чтобы увезти на лошадях – она говорила почти шепотом, обжигая его щёку близким дыханием –  после ты пустился в погоню и не доезжая до Парижа сумел отбить меня у похитителей, упустив их самих, в связи с тем, что я была совершенно беспомощна и избита, а разбойников было двое. Ты почти не солжёшь…лишь не скажешь больше, чем поведаю я…Хотя это слабое утешение, для человека чести не так ли? –он опустил её на застеленную кровать, присаживаясь на корточки перед ней.

- Я отдала тебе кинжал, не для того, чтобы при случае взять обратно, будто достав из бельевого шкафа, он твой, хоть и без крови, которой запачканы по локоть мои руки, -это тяжкая ноша. – Она чуть наклонилась и медленно опустилась на бок не отрывая взгляда от лица д’Артаньяна. – недомолвки… как забавно, что ты называешь так то, с чем никогда не сможешь примириться. Ты- сбир, я –убийца, как бы не назвались мы, всё так, но мне не жаль, что я люблю…иначе странно было бы жить дальше…ведь не за чем. – её голос был всё тише и глаза медленно смыкались, неотрывно вглядываясь в черты лейтенанта.

- Скоро в дорогу…не дай мне уснуть… - Жаклин протянула руку, будто стараясь схватиться за что-нибудь и не дать сну затянуть её в спокойствие мрака.

7

Отправлено: 19.11.11 19:10. Заголовок: Не смотря на ранний ..
Дорога из Парижа в Фонтенбло

Не смотря на ранний час, трактир гудел как опрокинутый улей. Такой суеты граф не помнил со времени фландрской кампании, когда его рота получила приказ расквартироваться в деревушке в шесть домов. Трактирщик узнал лейтенанта мушкетеров, не успела его нога опуститься с подножки кареты. Успевший привыкнуть к чрезвычайности и секретности всех военных дел, происходивших вблизи Фонтенбло, почтенный человек, еще вчера не брезговавший сам задавать корм лошадям, приосанился, поправил щегольской платок на шее и нахлобучил на голову высоченный колпак.

- Живее, корм лошадям, вина господам мушкетерам. И в четвертую комнату на второй этаж все самое лучшее к завтраку. Живо! Это сам лейтенант королевских мушкетеров!

Услышав краем уха отдаваемые трактирщиком распоряжения, д'Артаньян недовольно сдвинул брови, он не желал быть узнанным, но уже слышал торопливые шаги за спиной, как видно, кто-то из шпионов, подсаженных в трактире по приказу Ла Рейни, спешил выяснить, зачем и с кем прибыл лейтенант.

- Тысяча чертей, - выругался граф, закрывая за собой дверь на задвижку, - Сбир... это не я. Поверь мне, я не наушничаю у запертых дверей. И если мне нужно выяснить что-то, я спрашиваю напрямик. И когда я говорю, что меня не следует опасаться, это именно это и означает. Но если я пожелаю встать поперек дороги, - кажется, из сурового его тон перерос в угрожающий, он присел на корточки перед постелью, - Я не дам тебе уснуть. Не сейчас. Нам нужно выдержать возвращение во дворец. Это будет экзаменом для Жаклин де Лурье... и окончательным прощанием с Колючкой. Кем бы ты не считала меня, переубедить я тебя не смогу. Я не возьмусь за это. Не к чему.

Он поднялся, услышав стук в дверь и громкое покашливание одного из своих мушкетеров.

- Что там?

- Завтрак, Ваше Сиятельство. Хозяин трактира велел подать в Вашу комнату.

Д'Артаньян посмотрел на бледное изнеможденное лицо Жаклин. Горячая еда и вино могли бы вернуть ей бодрость, если не силы. Да и ему самому не мешало подкрепиться. Он приоткрыл дверь, но не впустил трактирного слугу за порог, а взял поднос из его рук и ногой захлопнул дверь перед любопытными глазами шельмеца. Мало что у того было на уме - получить ли щедрый подарок от благородного господина за услугу, а заодно подсмотреть, кто он и скем прибыл.

- Что Вы скажете о скромном завтраке на двоих, Ваша Милость? - церемонно спросил д'Артаньян, ставя поднос на стол возле кровати, - Немного вина, крылышко куропатки, смотрите, эти булочки еще горячие и дымятся, их точно вынули из печи минуту назад.

Он снял со спинки кровати белую салфетку и укрыл ей ноги Жаклин, прежде чем поставить блюдо с горячей едой. Налил в бокалы вино и глянул в глаза маркизы.

- Прошу тебя, позабудем пока, кто мы и что мы. Нам нужны все силы и все наше самообладание, чтобы пережить это утро до конца. Врач вот вот приедет. Он осмотрит тебя, и возможно будет задавать неприятные вопросы. Но так лучше. Нам полезно узнать, какие вопросы вызывает твой вид и твое исчезновение... Королева наверняка будет завадать такие же вопросы, если захочет увидеть тебя.

Оставив приборы рядом на постели, граф залпом отпил из бокала, и отошел к окну. Легко было советовать, а на деле, есть не только не хотелось, но сам вид еды вызывал отвращение. Ноющая боль в животе и тошнотворное ощущение вместе с легким головокружением напоминали ему о полученных ударах по голове и в живот. Каково же было Жаклин? Но спрашивать о боли он не хотел. Достаточно было того, что он вызывал в ней справедливые опасения, как слуга короля. Сбир... Сглотнув вино, д'Артаньян ощутил горечь и терпкое послевкусие в горле. Так его не называли никогда... и все же, она была права - он сбир. А кто же она?
Он повернулся к Жаклин. Синие глаза, раньше такие холодные и дерзкие, они сейчас были самыми близкими и родными. А его глаза? Какими она их видела? За что она любила его, если... если то правда?

- Господин лейтенант, прибыл Бушер.

- Ты готова? - спросил д'Артаньян, обращаясь к Жаклин, - Он может и подождать...

8

Отправлено: 05.12.11 13:20. Заголовок: Благословите женщину..

Благословите женщину, призрев её изъяны,
Благословите, разумом и сердцем не кривя
И по душе воздастся поздно или рано
Благословеньем той, что жизнь свою кляня
Вас любит.

Ком вязкой горечи скользнул по горлу, вызывая приступ болезненной дурноты. Желудок сжался в остром спазме, лишь только запах жаренного мяса и булок, сопровождённый почти церемониальным представлением мушкетерf, окутал комнату.

- Короткая память – лучший лекарь – она даже сумела улыбнуться, прикрыв глаза и поддавив желание оттолкнуть тарелку с едой. – Вопросы, Шарль, не самое страшное…уж точно не вопросы врача. Куда более пристрастным допрос будет во дворце, хотя Вам успешно удаётся справляться с подготовкой к нему – она снова усмехнулась, отщипнув кусок хлеба. – Прости…это не то что… я не могу миндальничать с тобой сейчас, не хочу играть в вежливое напряжение, ещё успеется. А сейчас, знаешь совсем нет сил – совершенно искренне призналась Жаклин, осторожно пережёвывая обмоченный в вине кусок тёплого хлеба. Их молчаливую, немного отчаянную трапезу, приправленную для каждого своими раздумьями, прервало появление лекаря.

- Господин лейтенант, прибыл Бушер – её рука медленно опустилась на салфетку, пачкая её белизну каплей красного вина. Боль, когда она вытеснена страхом, предвкушением, надеждой или хотя бы другой болью, умеет оказаться весьма терпимой. Иначе, и нельзя было объяснить почти мгновенное преображение маркизы. Её глаза стали холоднее, спина прямее, дышать было также тяжело, но усилия мадмуазель де Лурье невозможно было заметить. Хотя, пожалуй, Шарль Д’Артаньян сумел бы, теперь он единственный умел углядеть в ней то, что Жаклин упорно прятала за броней безразличного спокойствия.

- Нет, ни к чему ждать, у нас больше не осталось времени, зализывать душевные раны лучше после того, как заштопана плоть – она невольно выразилась так, как бы это сделала Колючка. Та, которой не осталось места в подлунном мире и это было её собственное решение.
- Месье, мадам…прошу, мне велено было Вам передать. Но я так понимаю, главная моя миссия осмотреть Вас, мадам – понятливость придворных врачевателей славилась и среди парижской черни Едва ли кто-то мог сравниться этими людьми по обладанию секретами и столь отстранённому пониманию в столь пикантной ситуации. Жаклин кивнула, Д’Артаньян, чинно прикрыл дверь за вошедшим мужчиной и молча повернулся лицом к окну.
- Так месье, Вы поняли всё верно, надеюсь, это займёт не много времени – она знала, что таким вопросом скорее вызовет негодование Бушера, но они теряли драгоценное время, и это было важнее всего.
- Как знать, мадам, для начал я должен осмотреть Вас, а после уж рассчитывать на мало-мальски подробное объяснение поспешности и срочности, с которой меня по поручению месье лейтенанта сюда доставили – Бушер был сердит, но настроен почти также решительно, как упомянутый граф. Он обернулся к окну, где стоял Д’Артаньян:
- Вы останетесь или же…
- Останется, давайте, отложим этикет – голос Жаклин звенел сталь, чуть трясущиеся пальцы расстегнули камзол, она выправила пропитанную кровью и изорванную рубаху из-за пояса. Лекарь, молча перевёл взгляд на маркизу и тут же коротким жестом отвёл её руки от одежды.
- Ваше слово, мадам, - Бушер сжал зубы так, что скулы на щеках нервно дёрнулись. Он отложил небольшую сумку и закатав рубашку Жаклин до груди наклонился, осматривая ссадины и синяки. Когда его холодные пальцы коснулись ребра у самой большой ссадины, маркиза осеклась на вдохе едва не вскрикнув.
Так так – отозвался на это врач и полез зачем в дорожную сумку.  – Может статься и треснуло, Вас, мадам
- Мадмуазель, я маркиза де Лурье, месье Бушер, фрейлина королевы – прерывисто представилась Жаклин, начиная свой спектакль.
- Как угодно, но в таком случае, откуда у Вас…мадмуазель такие ссадины, ведь это не следы от падения с лошади…отнюдь
- Я была похищена цыганами, они…они били меня, хотели выпросить выкуп, кажется, не помню точно
– она мотнула головой, волосы рассыпались на лицо. – лейтенант спас мне жизнь.
- Думаю, что так есть, вонючая склянка в руках лекаря не сулила ничего хорошего, а его слова – месье, коль уж вы здесь, извольте помочь…держите…её за руки, здесь –  даже маркизу заставил оглянуться на окно. Он потянул Жаклин на себя, освобождая немного места за её спиной.
- будет больно…наверняка будет, если не желаете кричать есть это – в руке лекаря оказался небольшой деревянный брусочек обтянутый кожей – зажмёте в зубах? – спросил лекарь, почти заботливо. Но маркиза мотнула головой
  - Я постараюсь сама – прошептала она, всё ещё придерживая рубашку и позволяя мушкетёру и Бушеру, изменить дислокацию.
Холодная влажность коснулась кожи, через рёбра по всему телу пронеслась волна боли и маркиза де Лурье закричала. Отчаянно и болезненно, закрыв глаза, она кричала так, как Колючка никогда бы не позволила себе. Слёзы текли по щекам…было больно.

9

Отправлено: 12.12.11 20:49. Заголовок: Он только сжал губы...

Он только сжал губы. Миндальничать... какое неприятное и терпкое на вкус слово, отдающее горьким миндалем. Горький миндаль... странно, усмешка Жаклин вернула из забытия старые воспоминания. Запах горелого миндаля смешанный с благовониями, забытый живыми монастырь... молчаливые до холода в сердце товарищи за его спиной и видение, которое он не впускал в свое сердце никогда с тех пор.
Шарль резко отвернулся к окну. Не хватало еще, чтобы ко всему вдобавок Жаклин увидела его таким.

Бушер вошел в комнату, дАртаньян не обернулся к нему, отвлеченно прислушиваясь к глухим тяжелым шагам, ворчливому кряхтенью, скрипу передвигаемых табуретов и прикроватного столика.

- Вы останетесь или же... - граф услышал вопрос к себе, но так и не обернулся.

- Останется, - ответила за него Жаклин, и только тогда он обернулся к ней, в уголках его губ мелькнула улыбка и твердое "да" послужило ответом Бушеру.

Понимая, что его присутствие в комнате фрейлины королевы было более чем двусмысленным, граф снова отвернулся к окну, стараясь не обращать на себя внимания лекаря. У Бушера наверняка найдутся вопросы и для него, но одно слово лейтенанта будет гарантированной печатью молчания, более надежной, чем все замки Бастилии, которой ему могут пригрозить на дознании, пожелай сам Ла Рейни заинтересоваться судьбой пропавшей без вести фрейлины королевы.
Бушер что-то спрашивал у Жаклин, она отвечала, прерывисто дыша. Он слышал хрип ее дыхания, слышал сосредоточенное сопение доктора, всплеск воды, в которой тот вероятно смачивал тряпицы для промывания ран. Сердце сжалось когда он услышал сначала протяжный вздох Жаклин. Холодный безразличный к боли пациентки Бушер поинтересовался, не желает ли она зажать в зубах деревянный брусок.

- Тысяча чертей! - кулаки сжались, ногти впились в ладонь так сильно, что он почувствовал сочившуюся кровь. Не видя ее лица, не слыша слез, он ощущал их настолько же близко, как будто боль прокатилась по его собственному телу, - Сколько еще, Бушер?

- Не гневайтесь, Ваша Милость. За что купил, за то и продаю, - деловито брехнул лекарь, не обращая никакого внимания на крик маркизы, - Я и сам предложил мадемуазель принять. Терпите, голубушка. Извольте же помочь, граф. Не стойте истуканом. Окну не требуется Ваша поддержка. А вот здесь надобно. Подержите за руки. Да, вот так. Смелее, чай не кисейные барышни. Вы то насмотревшись и не того.

Все, начиная с погони за цыганами, было кошмарным сном, сном, который не желал заканчиваться, посылая дАртаньяну видения одно зловещее другого. Он слышал слова доктора как будто сквозь пелену этого сна и только после второго более настоятельного приглашения помочь, понял, о чем его только что просили.
Шаг в сторону кровати, он взялся рукой за подвернувшийся на пути стул с высокой спинкой и оперся на него, переждав минуту. Не хватало воздуху, легкие сдавило, как при пожаре, горячий и удушающий дым... не явный, не настоящий, но так ощутимо жегший все внутри.

- Да Вы, граф, и сами то плохи. Похоже, что Вам тоже досталось немало, - оценивающий взгляд доктора был короток, он уже снова занимался своими колбами и склянками, подбирая состав мази для Жаклин, но ему ротному лекарю опыта доставало, чтобы определить степень необходимости его вмешательства.

- Все в порядке, доктор. Продолжайте, что начали, - ответил дАртаньян чужим для себя голосом и взял Жаклин за руки, как ему велели, сжал, стиснул, слегка ослабил хватку, как удержать ее руки, не дав при этом почувствовать, как его самого колотило от дрожи?

- Так, мадемуазель, а теперь еще раз. И терпите ей-богу, а то меня за убойщика примут. Мне в эту таверну еще не раз ездить да за здоровье короля и королевы выпить я горазд, - перемежая болтовню с необходимыми для лечения процедурами, Бушер еще раз крепко потянул, - Так, ничего... вот еще раз. А теперь не двигайтесь. Смирно сидите. Вот эту мазь я Вам с собой дам. А то ж меня то кто пустит до Вас во дворце. Там у Вас небось и свой лекарь найдется. Ну да вот так. Господин лейтенант... господин лейтенант, да отпустите же даму. Вы держите ее так крепко, что вон руки уж посинели. Синяки останутся, ничего хорошего для мадемуазель с того не будет.

Шарль отпустил руки Жаклин и смущенно отошел от кровати, потирая исцарапанные ладони, морщась от въедливой боли в царапинах, куда попал соленый пот, ссаднивший бок давал о себе знать при каждом движении.

- Вы закончили, доктор?

- Все да не все.

- Ваше Сиятельство, - позвали из-за двери.

ДАртаньян махнул доктору и подошел к двери.

- Когда прикажете ехать, господин лейтенант? А то вот уже к десяти дело то. Нам бы поторопиться. Я когда камеристку мадемуазель де Лурье спрашивал, то заметил, что в апартаментах Ее Величества волновались больно. Может и из-за маркизы. Надо бы ей вернуться скорее, чтобы они там гвардейцев на розыски не подняли.

- Да, Гарнье. Это верно. Велите всем быть наготове. Мы сейчас.

За спиной он слышал тихий почти увещевающий голос Бушера, уговаривавшего Жаклин принять что-то от боли.

- Ждите нас внизу, сержант, - скомандовал дАртаньян и закрыл дверь, - Бушер, Вы закончили? - спросил он лекаря, глядя при этом в глаза Жаклин, - Оставьте нас с маркизой еще ненадолго, но не уезжайте пока.

- Да куда уж я. Но не торопите лошадей, господин лейтенант. Вот Вы постойте. А лучше выпейте этот настой. Вашим легким будет легче. Я уже давно говорил Вам, что надобно принимать. Но Вы же не слушаете.

Лейтенант только махнул рукой, но склянку не взял, оставив лекаря собирать инструменты и отдать ценные наставления своей новой пациентке. Сам он вернулся к окну. Прижавшись лбом к холодному стеклу, долго следил за полетом диких голубей над полем, едва зеленевшим под яркими лучами апрельского солнышка. Новая весна рвалась к власти, отодвигая далеко назад зимнюю пустошь и холод былого. Она победит. Она победит, - шептали губы, затуманивая горячим дыханием стекло, - Мы победим.

10

Отправлено: 14.12.11 21:41. Заголовок: От края до края – бе..

От края до края – бездна,
От берега к берегу – пропасть.
От жизни до смерти лишь шаг,
А обратно никак.

Запах  крови, сухой пыли и настроенной на дубовом корне мази смешался, впитываясь в кожу, растворяясь в плоти. Утро уже вступило в свои права, неумолимо приближая полуденное тепло цветущей весны. Жаклин казалось, что даже через открытое окно в комнатушку никак не пробъётся свежесть воздуха, сохраняя тяжесть затхлого дурмана. Ни вдоха, ни выдоха, плотной завесой смрад дыхания смерти окутал всех в небольшой комнатке придорожного трактира.

Её измождённое тело, наспех отертое водой, измазанное пахучим «элексиром жизни» с трудом подчинялось даже простым импульсам. Встать, снять рубаху, облачиться в свежую нижнюю сорочку, снова сесть. Как тяжек каждый вдох и поворот, будто с крестом на истерзанных плетью плечах, поднимается она на свою Голгофу.  Но нет, воровка и убийца – ей нечем сравниться с Христом и свою ношу она заслужила сполна.
Тёмно-синее платье под горло, с рядом мелких пуговиц на груди казалось неподьёмным, но Жаклин от души благодарила небеса, что камеристка по смекалистости своей или удачному совпадению, передала ей именно этот наряд. Шнуровать корсет ни она ни граф были сейчас не в силах.

Будто только вспомнив о присутствии графа, она вскинула взгляд, ловя изломанный силуэт мушкетера в просвете  окна.
«Он тоже ранен, он устал, измучен этой бесконечной ночью не меньше меня – без жалости и даже с отголоском восхищения подумала Жаклин, ощущая во рту странную сухость.  Горячей волной накатило на неё унижение за каждую грубость, за малейшее подозрение и собственную слабость, ей было нестерпимо стыдно перед этим человеком, молча стоящим у окна. Он старше, мудрее, он во сто крат лучше её, он умеет сдержать крик, когда боль выворачивает кишки и всё же он делит с ней её крест!
Покачиваясь в наполовину застёгнутом платье, со следами слез на бледных щеках, она в несколько шагов оказалась рядом. Жаклин видела как шевельнулись его губы, но слов разобрать не сумела, уловив лишь тусклый, усталый взгляд в оконном отражении. Пальцы несмело коснулись плеча.

- Если только Господь и ты не отречетесь от меня…я смогу, я справлюсь. Верь в меня…в нас…и поделись этой верой со мной, как последним куском хлеба, я ведь не смогу сдаться, не теперь, когда есть шанс…- она не договорила, но едва ли это было важно, она видела в его глазах понимание.  Её ладонь сжалась на его плечо, настойчиво поворачивая его к себе лицом.  Жаклин знала наверняка, что от него сейчас примет и осуждение и презрение, без оглядки на перечёркнутое прошлое, она готова была принять всё.

Когда Д’Артаньян повернулся, делая тяжкий вдох и поднимая глаза к её лицу, Жаклин улыбнулась. Широко и радостно, как умеют только беззаботные дети, как не могла улыбаться Колючка и не смела маркиза де Лурье. Она улыбалась ему!
- ты со мной? – то ли сказала, то ли спросила маркиза, делая шаг к мушкетеру и касаясь ладонями колючих щёк.
Они стояли вплотную друг к другу, было неудобно смотреть глаза в глаза, но в этом и не было необходимости. Что могли они этим утром найти во взглядах друг друга, когда их души и сердца в слепоте любви были гораздо прозорливее. Жаклин коснулась своими губами его, ощущая их сухость и тепло, затем опустила руки и обняв за плечи, зашептала на ухо Д’Артаньяну:
-  Сейчас я – никто, и ты – лишь человек, не сбир, не мушкетер, не верный слуга короля.  На это мгновение ты – мужчина, спасший мою жизнь…дважды, человек, желающий спасения для моей души и я люблю тебя Я говорю тебе об этом сейчас…не раньше, не позже…сейчас – она чуть покачивалась, будто баюкая их обоих, ей широко открытые глаза лучились теплом, которое в эту секунду никто не могу видеть или осязать.
- Если так случится, что я буду стоять на эшафоте Гревской площади, в окружении клокочущей толпы, я не стану молиться или давать откуп палачу. Я буду искать глазами твоё лицо…твои глаза, чтобы среди грязных  досок и начищенных башмаков они были последним, что я увижу в этой жизни – он крепче сжал её в своих объятьях и её руки сжались на его плечах. В словах маркизы не было пафосной патетики, эта была возможная будущность, уготованная им и она хотела сказать ему правду. Должно быть это не было и отдалённо похоже на благодарность и  совсем не о том говорила маркиза де Лурье, благодаря графа Д’Артаньяна, но она ловила возможно последний шанс на искренность.
Жаклин отступила, отвела взгляд и принявшись застёгивать оставшиеся пуговицы бросила взгляд в окно. Мир зацветал в лучах весеннего солнца, даря обещание ярких красок и безоблачного лазоревого неба. Это была настоящая весна.

- Пора – отерев лицо и приглаживая распущенные волосы, констатировала Жаклин.  – Тебе лучше принять ту настойку, пока мы будем ехать, иначе Ла Рейни доберется до меня раньше, чем ты успеешь сделать доклад Её Величеству. – голос её был уверен и тверд, и только пальцы мимолётно коснувшиеся посеребренного виска мушкетера, были подтверждением того, что всё сказанное ею прежде было отнюдь не дымкой утреннего тумана.
- После аудиенции мне нужно будет узнать местонахождение князя…ты ведь понимаешь, что его судьба стоит теперь двух жизней, и более того благополучие принца позволит мне быть чистой в глазах двора и открыто выказывать восхищение моему спасителю – её насмешливость и провокационный тон, были лишь настроем для первого акта их сложного спектакля.
- Мы победим – шепнула она Шарлю, решительно шагнув к двери.

Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4

11

Отправлено: 17.12.11 19:06. Заголовок: Господь должно быть ..

Господь должно быть уже давно отрекся от гасконца по имени д'Артаньян, с горькой усмешной подумал граф, отпуская вереницу воспоминаний. Разве могли ангелы небесные спокойно взирать на то, как он предавал своего государя, предавал Францию, предавал даже саму святую Церковь, точнее, главу этой церкви в лице незабвенного кардинала Ришелье. То, кем он стал, вряд ли было даром божьим... хоть слуге Господа, всесильному кардиналу Ришелье и пришлось, смирясь с поражением, посодействовать продвижению беззвестного беарнца в военной карьере. Патент лейтенанта - вот чем закончилась бесславная осада Ла-Рошели для молодого человека, чье имя всего за пол-года до того не знал никто ни в Париже, ни тем более в Лувре. Ему приходилось колоть, убивать и предавать, и все то делалось не ради служения государю, не ради кошелька. Он верил в любовь, верил в нерушимую дружбу, верил клятвам друзей, как и клятвам врагов - и только это определяло его путь. Верность королю и королеве-матери не были обязательством верноподданнического долга, а были обусловлена личной привязанностью. Д'Артаньян был человеком слова, и если когда-то в юношеской запальчивости он поклялся королеве в своей верности по гроб жизни, то он помнил ту клятву до смерти, даже не задаваясь вопросом, помнила ли сама королева-мать юного провинциала, которому она подарила в награду за личную службу перстень и дозволение поцеловать ее руку. Точно также он был верен королю, сыну той самой королевы, только потому, что сердцем и клятвой был связан на всю жизнь. Кроме этого лейтенант мушкетеров не чувствовал никакого долга перед носителями государственных регалий и печатей. Касалось ли дело междоусобных интриг за дворцовые должности и власть в Королевском Совете, были то любовные прихоти или далеко идущие политические происки, граф всегда оставался в стороне от дворцовых и околодворцовых игр.

Вкус теплых губ вернул его мысли из прошлого и невозвратного, заставил сердце биться часто и твердо, отбивая решительную уверенность. Они с Жаклин были теми, кем стали, помимо своей воли, но если бы у него был выбор прожить свою жизнь еще раз, то он прожил бы свой век также, без сожалений и без оглядок. 

- Ты. Не уничтожай и не унижай себя. Мы пройдем через все это вместе, коли доведется, - ответил граф, сжимая объятия, - Мы давно уже в одной лодке, и это не с сегодняшнего дня.

Какие странные откровения порой вырываются из глубины души, когда не ждешь подвоха, предательства, когда знаешь, что твоему собеседнику как и тебе больше нечего терять. Он принял решение, план, маячивший до той минуты в тумане неясности и неведения, вдруг сам собой прояснился, выяснить кто стоял между ними и свободой Жаклин, кому была нужна жизнь князя Ракоши, найти его слабое место и поразить. Одним ударом, один на один.

- Я знаю, что нас ждет, если мы оступимся. Ни мой чин лейтенанта, ни твое положение в свите королевы не спасут нас. Спасая жизнь принца Ракоши, мы скорее всего перейдем дорогу кому-то, более могущественному и дай бог, чтобы я встретил этого человека первым. Удар шпагой лишит Ла Рейни возможности совать свой нос. Это не порез и не удушение. Шпага это орудие дуэлянтов, а сведение счетов чести мало сопрягается с интригами... пока еще.

Ненавистная склянка со снадобьем, которым Бушер снабжал его уже третий год, все еще стояла на своем месте. Взять ли? Сухой кашель вырвался из груди, выдавая ответ, против которого ему было нечего возразить. Рядом со склянкой стоял кувшин с недопитым вином. Д'Артаньян залпом выпил настойку и сразу же в несколько глотков допил содержимое кувшина. Кислое дешевое вино протекло на рубашку, оставив два багрово-красных ручейка. Граф мельком увидел свое отражение в начищенном до блеска медном блюде, висевшем на стене и заменявшем для постояльцев зеркало. Собственный вид нисколько не обманывал его самого, но мог вполне сойти за подтверждение легенды - погоня среди ночи, падение с лошади... мало ли сколько преград в ночном лесу невозможно просто объехать или перескочить. Подтеки вина добавляли красочности приключению, которое он готовился описать. Гарнье если будет нужно подтвердит его слова. Ла Рейни может рвать и метать, но не услышит от него ничего более менее похожего на правду.

- Господа, по коням! - привычным командным тоном крикнул д'Артаньян, выйдя во двор, - Мы возвращаемся во дворец. Месье Бушер, я прошу Вас ехать с нами в карете.

Договорили ли они обо всем? Вдруг он с тревогой посмотрел на Жаклин, которая, опираясь на руку Гарнье, садилась в карету. Во время пути у них не будет возможности говорить открыто в присутствии Бушера. Сказал ли он все? Д'Артаньян обменялся взглядами с сержантом, сел в карету напротив маркизы и вежливо протянул руку Бушеру, усевшемуся рядом.

- Настойка помогла. Как всегда, - сухо сказал он фельдшеру, предвосхищая его вопрос, - Мадемуазель, мы будем во дворце уже скоро. Надеюсь, что Вам достаточно удобно? - вот и он играет свою роль, хорошо ли? Вопрос и легкая улыбка скользнули в его глазах, недоговоренное не осталось запертым в душе лейтенанта. Сапфировые глаза сверкнули ответом и одобрением, его роль удавалась графу, но не обманывала Жаклин.

Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4

12

Отправлено: 10.07.12 18:50. Заголовок: // Двор Источника (C..

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4 //

Ритм барабанного боя и четкий шаг лошадей легко настраивал на веселые размышления, но слова герцога заставили Филиппа призадуматься. Если Его Светлость был уверен в том, что ему не понадобятся услуги де Данжо как переводчика, то отчего же он пригласил его ехать на встречу с послом? Проигрывая в памяти сцену между молодым генералом и двумя сановными вельможами, де Курсийон подумал о том, что генерал скорее всего тяготился обществом де Лионна и де Бриенна, которым так хотелось попасть в число встречающих посла. Великого посла. Усмехнувшись, де Курсийон принялся просчитывать предположительные ходы в этой шахматной партии дворцовых интриг. Де Бриенн наверняка надеялся на место за столом переговоров с послом и был не прочь подбить клинья к персу, чтобы выторговать не только условия выгодные для государственных интересов, но и кое что для себя. А де Лионн? Он не так то прост, наверняка одним глазом следил бы за коллегой по Королевскому Совету, а другим перемигивался с секретарями посольства, чтобы навести собственные мостики. Что их интересовало в персах? Казалось бы ничего, но если присмотреться, то тесные отношения с Османской империей давали не только стабильные позиции Франции в пределах Европы, заставляя Испанию и Империю считаться с собой, но и обеспечивали ключи, открывавшие двери к тайным переговорам с итальянскими городами. А с теми господами переговоры вести, что играть в карты - без козырей за рукавом за стол лучше не садиться.

- Господин генерал, мы подъезжаем, велеть трубачам играть королевский марш? - спросил адьютант де Руже.

Филиппу не приходилось участвовать в привествии послов с французской  стороны, до этого дня он служил сам в составе посольства в при мадридском дворе и оказывался по другую сторону встречи. Ему было любопытно взглянуть на встречу, и он мысленно составлял записки о предстоящем событии, которые лягут в основу мемуаров и кратких историй века Людовика XIV. А отчего же, у каждого короля был свой летописец, и почему бы ему, маркизу де Данжо не стать таковым для Его Величества?

Это они? Филипп всмотрелся вдаль, разглядывая цепочку повозок и карет, протянувшуюся по парижской дороге от развилки у трактира и до самого горизонта, сколько видели глаза. Их было множество! Всадники в ярких алых, синих и белых чалмах с перьями, гарцевавшие на свежих превосходных лошадях, на попонах которых де Курсийон узнал знакомые королевские лилии. Это были лошади из королевских конюшен.
Чем ближе они подъезжали к постоялому двору, тем явственнее слышалась гортанная арабская речь, как будто они были не в сердце Франции, а где-то на восточном базаре.

- Это они, без сомнения. Но посла я среди них не вижу. Он должен быть одет как минимум в десять раз богаче чем тот гайдук на испанском жеребце. А вот того я знаю, - Филипп приложил ладонь козырьком, закрывая глаза от яркого солнца и всмотрелся в лицо перса, вышедшего из таверны, - Кажется, это Фарух ибн Бенсари или как-то так. Я встречал его в Марселе, мельком.

13

Отправлено: 10.07.12 22:16. Заголовок: // Двор Источника (C..

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4//

- Господин генерал, мы подъезжаем, велеть трубачам играть королевский марш?

- Пусть играют.

Ответ Армана был кратким, занятый своими размышлениями, он был благодарен маркизу де Курсийону за то, что тот не отвлекал его пустыми светскими беседами. Будь с ними кто-нибудь из членов королевского совета, то ему пришлось бы делать вид, что внимает разглагольствованиям о пользе Франции, а то и вовсе отвечать на вопросы, ответы на которые были очевидны и известны даже ребенку. Не понимал он эти придворные нравы и обычай говорить только ради того, чтобы говорить. Его занимали мысли о вчерашних происшествиях на этой самой дороге, о том, что несколько человек видели случившееся настолько по-разному, что одно и то же событие описывалось в их рассказах как три разных. Брат проезжал здесь же. Видел отъехавшую от трактира карету графини де Суассон. Почему он поехал за ней? Он не говорил о том, что побудило его к тому. Только то, что видел как в карету сел человек переодетый в черное женское платье. Но если смотреть издалека, да еще и в темноте, то мог ли Франсуа-Анри на самом деле видеть, что то был переодетый Ла Валетт? Сомнения вызывало и то, что маршал не взял с собой никого в погоню, прекрасно зная, что подозреваемый в нескольких убийствах Ла Валетт был опасен не только для того, кто гнался за ним, но и для пассажиров кареты. Невероятная глупость! Если только Анрио по своей давней привычке не скрывал что-то более важное, тогда ему не нужны были лишние свидетели. Ведь даже имя Ла Валетта прозвучало не с его уст... значит, он знал убийцу, но желал скрыть его имя. Ради чего только?

Они выехали на возвышенность, с которой можно было наблюдать за дорогой до самого Барбизона. Оттуда же был виден огромный постоялый двор, обычно заполненный каретами подъезжающих в Фонтенбло дворян и подводами поставщиков провианта и хозяйственных материалов, поставляемых к праздникам в утроенном масштабе. Но в этот полдень весь двор перед трактиром и даже вся дорога сколько ее было видно с холма, были запружены каретами посольского поезда. Сколько же человек включало в себя это Великое посольство Османской Империи? Это должно было быть оговорено дипломатами, но герцога де Руже никто не предупреждал о том, что он едет на встречу целой армии.

- Их и в самом деле много, насколько я могу видеть отсюда.

Когда они подъезжали ближе, де Данжо обронил фразу о том, что был знаком с кем-то из персов и встречал его в Марселе. Но Арман не придал значения этому, так как был занят разглядыванием персидской гвардии, сопровождавшей Великого посла, и их вооружением. Они оставляли впечатление свирепых и даже диких воинов, еще немного и их можно принять за бандитов. Но держались они с достоинством, и кажется, дисциплина в их рядах была на высоте, так прозвучала всего одна фраза из уст упомянутого де Курсийоном Бенсари, и все гайдуки мигом оседлали лошадей и выстроились в каре в четыре ровных ряда по десять всадников в каждом.

- Остановимся здесь, господа, - скомандовал де Руже и остановил своего коня на склоне холма.

- Сорок человек охраны... не считая секретарей, писарей и бог знает еще кого, - не удержался от комментария адьютант герцога, натягивая повод своей лошади.

- Интересно, а свой гарем почтенный Осман Фераджи тоже привез с собой? - послышался насмешливый вопрос из рядов подъехавших мушкетеров.

- Оставьте ваши мысли при себе, господа. Если вам не знакомы нравы и обычаи этих господ, то лучше воздержаться от обсуждений, чтобы ненароком не оскорбить кого-то из них.

- А эти нехристи понимают по-французски, господин генерал?

- По словам маркиза де Курсийона, советники посла и сам господин Фераджи прекрасно говорят на нескольких европейских языках. Не искушайте судьбу и не проверяйте степень их познаний. А теперь, маркиз, не будете ли Вы любезны спуститься к трактиру вместе со мной для встречи с послом. Всем остальным оставаться здесь. Линию построения не нарушать. По моему сигналу, месье де Ланжерон, поведете эскорт к постоялому двору и выстроитесь так же как и персы - по десять в ряд. Музыкантам играть королевский марш на подъезде.

- Слушаюсь, Ваша Светлость.

- Ну что же, маркиз, давайте посмотрим, каков он, этот Великий посол, - губы генерала тронула сдержанная улыбка и он дернул повод коня, послушного одному движению коленей своего наездника.

14

Отправлено: 19.07.12 23:57. Заголовок: - Они едут, о светле..

- Они едут, о светлейший! Они едут!

В комнату вбежал мальчик, одетый в яркую красную жилетку, красовавшуюся поверх короткой льняной рубашки и в широкие белые шаровары, подпоясанные шелковым поясом голубого цвета. Его ноги были обуты в турецкие остроносые туфли, а голову венчал белоснежный тюрбан со страусиным пером, приколотым брошью из венецианского стекла. На лице мальчугана был написан такой восторг, что даже строгий секретарь великого посла, не удержался и привстал из-за стола заваленного бумагами, чтобы взглянуть в окно.

- Тише, мальчик. Спокойнее. Это не янычары Светлейшего Султана, к чему такой переполох? - упрек в голосе Османа паши контрастировал с его насмешливой улыбкой. Посол даже не встал со своего места, устроенного на широкой постели под цветастым полинявшим балдахином.

- И в самом деле, Осман паша, это мушкетеры короля. Я узнаю серебряные кресты на их плащах, - подтвердил сообщение мальчика секретарь и подошел ближе к окну, - Впереди всех два всадника. Видимо, один из них и есть тот генерал де Руже, о котором докладывал Вашей Милости капитан гвардейцев. Но который из двоих?

- Всему свое время, Али, всему свое время. Мальчик, приведи Бенсари бея. Мы пошлем его на встречу этому генералу. Если нас не встречает сам маршал двора, то и нам нет надобности выходить, - Осман паша помолчал и добавил, - Первыми.

Мальчишка юркнул в узкую щель оставленную приоткрытой дверью и побежал звать советника посла. Тот не спешил появляться, а когда предстал пред светлые очи посла, то вид его был такой, как будто бы его оторвали от исполнения молитвенного ритуала или чего-то такого святого и непреложного, что должно было бы караться немедленной смертью.

- Он здесь, светлейший, - звонко доложил мальчуган и получил подзатыльник. Решив не искушать судьбу, мальчишка протиснулся между Бенсари беем и дверью внутрь комнаты и подбежал к окну. Подтянувшись на цыпочки он вцепился руками в подоконник и принялся разглядывать диковинных королевских мушкетеров, выстраивавшихся в каре по десять человек в линию на холме. Два всадника отделились от общего строя и мчались к трактиру.

- Ты недоволен чем-то, сын мой? - проницательные глаза Османа узрели недовольство Бенсари бея не успел тот сказать и слова привествия, - Чем ты был так занят, что тебя раздражает даже приезд королевсих посланников.

- Ничем, Ваша Милость. Ничем, - ответил Бенсари бей, пряча одну ладонь запазухой, как будто скрывая что-то.

- А мне показалось. Впрочем, не обращай внимания, мало ли что показалось старику. Ты видишь тех всадников на холме? Это эскорт присланный королем Людовиком на встречу нам. Я хочу чтобы ты встретил герцога де Руже от моего имени и выслушал все приветственные речи, как полагается. У меня что-то ноги совсем отнимаются, - Осман паша демонстративно укутал свои ноги меховой накидкой, как будто закрывая их от холода, - Старость приносит нерадостные подарки, а тут еще это путешествие. Оно вконец измотало меня. Пойди к ним, Фархад. Выслушай и будь вежлив. Али, ступай вместе с Бенсари беем. Может быть ему понадобится твоя помощь с французским генералом... Эти варвары, их военачальники наверняка не говорят ни на одном другом языке кроме того, что слышат ежедневно в трактирах или домах терпимости.

- Как скажете, Осман паша.

- Можно и мне, о Светлейший, - затараторил мальчишка, едва отрывая взгляд от стройных рядов мушкетеров, - Я никогда не видел янычар в таких диковинных нарядах.

- Это не янычары, мой мальчик. Им далеко до них... но пойди. Присмотрись, прислушайся. Язык их может быть тебе непонятен, но намерения будут ясными с первого взгляда. Присмотрись, как будет вести себя этот генерал... каков он.

Отдав напутственные распоряжения, Осман паша устало прикрыл глаза и сделал вид, что задремал. Когда же все трое его посланцев вышли из комнаты, старик с завидным для его лет проворством выскочил из постели и прошлепал босыми ногами к окну. Задернув пыльную занавеску так, чтобы укрыться за ней, он прильнул к мутному стеклу, стараясь разглядеть лица приближавшихся к постоялому двору всадников.

- Интересно узнать, каков Вы из себя, Светлейший герцог де Руже, - пробормотал Осман паша, вспоминая годы, когда служил в войсках султана. Ему не доводилось встречаться с самим маршалом Жаком де Руже, но он был премного наслышан о Его Светлости, а также о двух его сыновьях, которые не смотря на молодость лет, делили со своим отцом все тяготы походной боевой жизни.

15

Отправлено: 21.07.12 19:41. Заголовок: Неуместные шутки гос..

    Неуместные шутки господ мушкетеров вызвали улыбку у маркиза. Филипп подумал о том, как на самом деле мало отличался от королевского двора времен Генрихов, последнего Валуа и первого Бурбона, гарем персидского султана, о котором он узнал из описаний случайного попутчика на пути из Мадрида в Париж. Торговец тканями и пряностями, он повидал Восток во время своих многолетних путешествий с караванами торговцев-арабов. Разве при королевском дворе дамы не оказывались подневольны неумолимому этикету и обязанности состоять статс-дамой или фрейлиной в свите одной из королев или герцогинь? И даже замужество не делало их свободными от обязанности присутствовать при дворе, если они не желали, чтобы их супруги потеряли расположение короля или позднее всесильного фаворита вдовствующей королевы Марии Медичи.

    Оставив мушкетеров перестраивать свои ряды для встречи персидского кортежа, маркиз де Данжо последовал следом за герцогом де Руже. Они направили своих лошадей прямо во внутренний двор придорожной таверны, служившей своеобразным перевалочным пунктом для многих дворян, из числа тех, кто были приглашены на празднества в честь свадьбы Месье, однако, не получили места для проживания во дворце Фонтенбло. Филиппа удивила резкая перемена преобразовавшая средней руки постоялый двор в яркий восточный базар - тут и там стояли открытые повозки с сундаками заваленными драгоценной утварью и не менее драгоценными тканями и коврами. Повсюду бегали слуги посла одетые в широкие шаровары из блестящего атласа и остроносые туфли на босую ногу, их обнаженные торсы были прикрыты яркими расшитыми цветочными орнаментами жилетками, но скорее подчеркивали красоту их смуглых тел, чем скрывали. Филипп с усмешкой подумал о реакции чопорных статс-дам, буде им попадутся на глаза эти юнцы. Впрочем, если для пожилых матрон подобное зрелище будет оскорбительным, то при дворе была и целая когорта поборников и поборниц красоты, и среди них не менее дюжины кавалеров ценителей мужской красоты. Наверняка посол был знаком со вкусами самых ярких представителей французского двора, но знал ли он наверняка, с кем именно ему придется иметь дело? До сего дня все пребывали в непоколебимой уверенности, что король решил взять бразды правления полностью в свои руки, однако же, утро, проведенное маркизом в королевской приемной, настроило его на сомнения.

    - Не думаю, что этот молодой перс тот самый посол, которого мы должны встретить, - заметил де Курсийон, когда навстречу к ним из трактира вышел мужчина, облаченный в дорогой халат и тюрбан лазоревого цвета с павлиньими перьями, приколотыми внушительных размеров аметистом, оправленным в золотую брошь, - Он слишком молод и слишком горд своим положением, чтобы соответствовать описаниям Османа ибн Фераджи, которые я мельком видел в посольской переписке в Мадриде.

16

Отправлено: 24.07.12 20:31. Заголовок: - Вы правы, дорогой ..

    - Вы правы, дорогой маркиз, это скорее всего главный телохранитель посла, - произнес де Руже, замедляя ход своей лошади, чтобы не пересечь слишком быстро воображаемую середину между оставленным позади эскортом и воротами постоялого двора.

    Вид подъезжавшего к ним перса свидетельствовал о огромной энергии и скорее нелюбви к протоколам. Это и в самом деле не мог быть секретарь, подтвердил самому себе Арман, вглядываясь в горделивую осанку перса, сидевшего в седле так безупречно, будто бы он был кентавром. Черные горевшие злым блеском глаза выдавали живой ум, но еще больше деятельный и не терпящий противостояние характер. Кто бы он ни был, этот человек привык больше повелевать, чем подчиняться, и все же, проехав несколько шагов он остановил своего великолепного арабского скакуна и поклонился герцогу и его спутнику, трижды приложив сложенные в кончиках пальцев ладони ко лбу, к губам и к груди. Арман снял шляпу и поклонился в ответ, так как того требовала учтивость и придворный этикет. Он не был знаком с тонкостями дипломатического протокола, но по снисходительной улыбке перса понял, что его вежливость была принята.

    - Месье, честь имею представиться, Арман Эммануэль дю Плесси-Бельер герцог де Руже, генерал на службе Его Величества Наихристианнейшего короля Франции и Наварры Людовика XIV-го. Прислан по приказу Его Величества для того, чтобы встретить Его Милость посла Османа Фераджи и сопроводить во дворец Фонтенбло.

    Произнеся эту сакральную фразу, Арман почувствовал себя неловко. Такие выступления наверное были с руки маркизу де Данжо, легко обращавшемуся как с пером, так и с речами, но не ему. Он молча смотрел на перса, изучая его лицо, молодое, но уже испещренное сабельными шрамами и следами от пороховой гари. Видимо, следы военных подвигов, не иначе. Но что-то в облике перса заставляло де Руже почувствовать внутреннюю настороженность и вызвало в памяти образы убийц, попытавшихся напасть на них с братом. Не будь этот человек на службе у персидского посла, Арман подумал бы о том, что он наемный убийца.

    - Маркиз, переведите мои слова на персидский, прошу Вас, - проговорил де Руже, обращаясь к де Курсийону, не желая выжидать долгую молчаливую паузу, знали ли этот человек хотя бы слово на французском или нет, неизвестно, что ему предписывал их языческий обычай.

17

Отправлено: 27.07.12 01:35. Заголовок: - Спокоен и непрекло..

- Спокоен и непреклонен, как длань архангела, сказал бы наш друг кардинал Джироламо, не правда ли, мой мальчик? - спросил Осман паша, не отрываясь от зрелища трех всадников мчавшихся навстречу друг другу.

- Истинно так, о светлейший. Ваш ум способен разглядеть то, что еще незримо моим бедным глазам, - уклончиво ответил паренек, не успевший еще рассмотреть ни генерала де Руже, ни ехавшего рядом с ним второго вельможу, по-видимому переводчика.

- Ты отвечаешь так витиевато, как русло реки. Но ты прав, покуда наши глаза не могут узреть лицо этого господина, лучше повременить с выводами. Но мне бы хотелось чтобы этот молодой герцог оказался настолько же благородным, как и мудрым, как его отец.

- Вы знали его отца, господин?

- Знал. В юности моей мне довелось быть пленником венецианской республики. Господа дожи оказались настолько доверчивы ко мне, что дозволяли выезжать на приемы и посещать венецианские гостинные на правах почетного гостя, пока я ожидал получение выкупа за мою свободу. Генерал де Руже был тогда в Вененции в качестве главнокомандующего союзными войсками. Не могу похвастать близким знакомством с Его Светлостью, но я был представлен ему лично...

Внизу разворачивалось довольно любопытное действо встречи Бенсари бея и французского генерала, Осман паша не утерпел и распахнул створки окна, чтобы слышать, что скажут друг другу молодые люди. До его слуха донеслось привествие де Руже и его просьба перевести сказанное на фарси.

- А этот молодой человек рядом с де Руже, мне кажется, мы должны знать о нем. Не так много во Франции вельмож, говорящих на языке Аллаха.

- Истинно так, Осман паша. Мне кажется, это капитан де Курсийон. Он служил в свите посла в Мадриде, - ответил мальчик, обрадованный, что его познания наконец могут послужить светлейшему Фераджи, - Я слышал, что недавно этот господин добился успеха в суде и вернул себе титул и поместье де Данжо. И кроме того, его пригласили ко двору.

- А ты откуда знаешь? Неужели и у тебя есть сеть доносчиков, пострелец? Да да... де Курсийон... Надо будет запомнить его. Люди, умеющие одержать успех в судейских делах могут быть весьма полезны, весьма.

Осман паша наклонился и почти высунулся в окно, как раз когда Бенсари бей подобрал поводья своего жеребца, нетерпеливо бившего копытом. Перья на тюрбане советника взвились вверх и заколыхались на ветру.

- Не нужно, перевода, господин генерал, - заносчиво ответил он на просьбу герцога и подбоченился, - Я Фарух ибн Бенсари, советник светлейшего посла Султана Мехмеда Четвертого, Османа Фераджи. Прошу Вас следовать за мной, господа, посол ждет Ваши Милости у себя.

Не дождавшись ответа французов, Бенсари бей повернул своего коня и поскакал обратно к трактиру.

- Аллах храни меня от скверного слова! - воскликнул Осман паша, отскакивая от окна, - Заносчивый осел! Он забывает о протоколе с первой же встречи! Живо убери все бумаги со стола, - посол трижды хлопнул в ладоши и на пороге появился слуга, - Вина для господ французов. И каких-нибудь фруктов. Или что здесь есть в трактире. Несите все, что положено у них для приема гостей. Вели достать из моих сундуков в повозке сладости... я думаю, в этих местах не подают ничего кроме сушеных прошлогодних яблок... Живее! Живее!

18

Отправлено: 29.07.12 18:59. Заголовок: Не успел Филипп раск..

    Не успел Филипп раскрыть рот, чтобы перевести представление герцога де Руже, как перс перебил его и на сносном французском представился сам.

    - Я Фарух ибн Бенсари, советник светлейшего посла Султана Мехмеда Четвертого, Османа Фераджи. Прошу Вас следовать за мной, господа, посол ждет Ваши Милости у себя.

    Имя советника хоть и ожидаемое, все-таки выстрелило в памяти маркиза подобно орудийному залпу. Так и есть! Он помнил не только имя Фаруха Бенсари, но и темную славу, следовавшую за ним шлейфом нескольких обвинений в грабеже и разбое в водах генуэзкого княжества. О нем ходили слухи, что Бенсари бей не брезговал зарабатывать не только на свободе плененников, попадавших в его руки, но и на жизнях. Заказной убийца. О нем многое знали в Испании, но очевидно, не слишком пеклись об этом во Франции. Де Данжо сдержал удивленный возглас и решил воздержаться от комментариев, даже шепотом, чтобы не показать персу, что знаком с его репутацией, какой бы ложной или правдивой она не была.

    - Судя по приглашению советника, посол желает принять нас в трактире. Мы можем последовать туда, герцог, это не будет серьезным нарушением протокола, поскольку мы с Вами являемся только встречающей стороной, но не принимающей, - проговорил Филипп, наклонившись к гриве своего коня и похлопывая его ладонью по шее, - Они прекрасно понимают наш язык. Возможно, это сократит церемониал встречи и позволит нам скорее выполнить нашу миссию.

    Во дворе их лошадей приняли слуги трактирщика, сам же почтенный мэтр шпика и гусиной печенки раскланивался перед дорогими гостями на пороге своего заведения. Филипп вошел в зал таверны и огляделся. Все столы были заняты посетителями, настолько разными в своем облике, что на мгновение ему показалось, что они вошли в портовую таверну где-нибудь в Марселе. Турки с высокими красными шапочками на голове, персы в чалмах или черных скуфейках таблетках, тут же сидели несколько гвардейцев из швейцарской сотни, были и несколько выпивох с безразличным видом смотревших в сторону вновь прибывших с застывшими в руках кружками давно выпитого вина.

    Филипп хотел было пошутить о разношерстности собравшегося в таверне общества, но уловив на себе тяжелый разглядывающий взгляд бородача в надвинутой до самых бровей замусоленной шляпе, смолчал. Даже присутствие гвардейцев и полусотня мушкетеров, ожидавших их на дороге, не внушали ему уверенности в благих намерениях завсегдатаев таверны. Скандал был наименее желателен.

    - Прошу наверх, господа. О Вашем приезде уже доложено, - почувствовавший всю собственную важность тавренщик не переставая кланяться семенил впереди них, показывая рукой на лестницу, - Его Милость ждут Вас.

19

Отправлено: 30.07.12 22:28. Заголовок: Витиеватые выражения..

    Витиеватые выражения перса не оставили у Армана того впечатления, на которое тот должно быть расчитывал. Герцог молча поклонился в ответ и кивнул маркизу, соглашаясь встретить посла в его комнате в трактире. Что бы не послужило светлейшему послу причиной для того, чтобы не выехать лично на встречу с ними, все равно правду они не услышат. Спрашивать же Бенсари бея было невозможным из-за того, что тот резво развернул своего великолепного коня едва только последнее слово слетело с его уст.

    - Надеюсь, что нас и в самом деле не задержат все эти восточные ритуалы. Вы достаточно хорошо знакомы с их обычаями, маркиз? Прошу Вас, подскажите мне кратчайший способ, как передать им приказ Ее Величества и заставить сдвинуться с места в направлении Фонтенбло в ближайшие пол часа. Мне не очень нравится тот факт, что они заставляют нас делать то, что заблагорассудится им, а не мы передаем им королевскую волю.

    Их встретил все тот же трактирщик, знавший герцога де Руже в лицо, благодаря ночным событиям. Он не переставал кланяться и смотрел на Армана с таким неприятным подобостратием на лице, что молодому генералу невольно захотелось от души пнуть его. Ночное нападение еще не выветрилось из памяти, и кто знает, не трактирщик ли указал негодяям на то, где поместили раненого маршала дю Плесси. Допрашивали ли его люди префекта или нет, Арман подозревал, что у тех были свои виды на всю добытую информацию, и они не только не поделятся ей с ним, но и посмеют использовать в своих целях, минуя правосудие.

    - Месье, а комната... там еще все прибрано. И мы ничего не трогали. Как Вы и приказали, - прошептала одна из девиц, прислуживавших в зале, как только заметила вошедшего герцога.

    - Ничего более не нужно, сударыня, - ответил ей де Руже под злобное шиканье трактирщика, который стал похож на жирного гуся, пытающегося ущипнуть девушку, - Мы освободили комнату. Она всецело в распоряжении хозяина таверны.

    - Да да, все уже давно разрешилось. Здоровье Его Светлости идет на поправку, не так ли, месье герцог? Ах, какое несчастье... какое несчастье... и подумать только! Под моей крышей! В Трех Каштанах никогда не было подобного. Никогда, месье! Вот и пришли, господа. Вот сюда... третья дверь... вот здесь, - трактирщик согнулся по пояс, пропуская мимо себя Бенсари бея и следовавших за ним герцога де Руже и маркиза де Курсийона.

    Черт бы побрал этого болтуна, - подумал де Руже входя в комнату, занимаемую послом.

    В нос сразу же ударило фемиамом или каким-то другим курением, которое так любили использовать басурманы. Даже взятые венецианцами в качестве трофеев палатки, которые были переданы французской армии в дар как знак союзнической дружбы, были настолько пропитаны этим запахом, что маршал де Руже, покойный отец генерала, велел отправить их в обоз и не мучать офицеров и солдат армии Его Величества необходимостью терпеть необоснованные лишенияия.

    - Господин посол, имею честь представиться, Арман Эммануэль дю Плесси-Бельер герцог де Руже, генерал на службе Его Величества Наихристианнейшего короля Франции и Наварры Людовика XIV-го. Прислан по приказу Его Величества для того, чтобы встретить Вашу Милость и сопроводить во дворец Фонтенбло, - привествие к послу слетело с губ Армана само собой, как заученная с детства молитва, он поклонился, сняв шляпу и выпрямился перед послом, разглядывая его облик и лицо.

20

Отправлено: 07.08.12 00:16. Заголовок: Да, он не ошибся! Эт..

    Да, он не ошибся! Это действительно был сын маршала де Руже. Арман Эммануэль дю Плесси-Бельер собственной персоной, все в его внешности, спокойной манере держать себя, даже в тоне его голоса напоминало Осману паше некогда почитаемого им как героя Жака де Руже. Ах, если бы вернуть годы... а если бы светлейший герцог оказался менее неподкупным и уступил бы уговорам турецкого посланника на переговорах... Осман паша пристально разглядывал лицо сына герцога де Руже из под полуприкрытых век. Принесло ли волнение в его сердце появление молодого человека, напомнив ему о героической молодости, пусть имя этого человека и было связано с пленением Фераджи? Или светлейший посол почувствовал неминуемое приближение цели его долекого путешествия?

    В ответ на представление герцога Бенсари бей вышел на середину комнатушки, служившей временным пристанищем для великого посла громогласно как на военном смотре объявил имя своего господина, предварительно перечислив все его титулы и заслуги перед Султаном и Аллахом.

    - Осман Ибрагим Алейхан аль Фераджи.

    - Прошу, прошу, дорогой герцог, милости прошу в скромную обитель... увы, не зная, как долго мне предстоит ожидание приглашения ко двору от имени Его Величества короля, я не разбирал багаж... все как видите... да... дорожная жизнь... в мои годы старики должны сидеть в окружении семьи, рассказывать истории внукам, ласкать шерсть котенка, перелистывать писание в поиске мудрости, которую никогда не поздно обрясть. Но, прошу, прошу... я рад Вашему приезду, дорогой герцог. Знали бы Вы... как мне дорого, что именно Вы являетесь представителем двора под мою скромную крышу.. в этом сарай... в этом постоялом дворе.

    Рассыпаясь в любезностях Осман паша ловко подхватил генерала де Руже под локоть и сопроводил к маленькой походной оттоманке, принесенной из его багажа. Собственноручно выбрав несколько шелковых расшитых тонкими арабесками подушек из горы сваленной на постели, Осман паша подстелил их под спину генерала с такой заботой, будто принимал не исполняющего обязанности маршала двора Франции, а своего племянника.

    - И Вы, месье... де Курсийон? Не так ли? Вы должны простить мне мое незнание всех дворянских титулов французского двора. Но о Вас я наслышан, наслышан весьма. Ваши таланты превозносят даже при стамбульском дворе. Я сомневался в правдивости этих слухах, полагая, что Вы не столь молоды, как это описывалось в донесениях наших посланников. Но, как оказалось... Али! Али, горячий отвар для господ! Ялла, ялла! Господа, я прошу Вас отведать этот отвар, поверьте, он заставит Вас почувствовать ароматы золотых долин, где произрастают эти травы, увидеть воочию их я Вам не пообещаю, ибо в разумных количествах сей напиток является прекрасным тонизирующим средством, но отнюдь не дурманом, как о нем принято думать. Это чай, господа. Прошу Вас, прошу Вас, угощайтесь.

    Суетливость обхождения с гостями была не в обычае самого Фераджи и он отметил на себе удивленный взгляд своего советника. Бенсари бей следил за ним едва ли не с открытым ртом, удивляясь разительной перемене, произошедшей с обычно суровым и надменным послом. Улучив момент, когда французские дворяне обратили все свое внимание на поднесенные им каждому на отдельном золотом блюде угощения и чай в чашках из тончайшего китайского фарфора, Осман паша бросил испепеляющий взгляд на Бенсари бея и скосив глаза на дверь, сделал знак молчать, что бы он не услышал.

    - Пожалуй, теперь я готов выслушать Вас, господин генерал. Поверьте, не будь я облачен моими обязанностями посла Великой Османской Имерии, я бы не применул расспросить Вашу Светлость о Вашей семье, о службе... о Вашем покойном батюшке. Я имел честь и величайшее удовольствие быть представленным герцогу де Руже во время моего пребывания в Венеции. Да... времена меняются. Но люди... глядя на Вас, дорогой мой герцог, я вижу, что люди не меняются и самое благородное, самое лучшее унаследованное от их родителей и предков, остается навсегда. Да... это такая честь для меня, - Осман паша отпил маленькими глотками из своей чашки, позволив минуту благостной тишины, чтобы герцог и маркиз могли слегка прийти в себя от столь неожиданного гостеприимства.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 2