Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд


Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд

Сообщений 1 страница 20 из 43

1

03.04.1661

http://img-fotki.yandex.ru/get/15586/56879152.3b7/0_101e0f_fe375702_orig

2

Отправлено: 23.10.14 23:14. Заголовок: // Версаль. Оранжере..

// Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом, 2 //

Неизвестно, были ли следы оставлены нарочно, чтобы королевскому дворянину не пришлось долго бродить в поисках поджидавшего затребованный выкуп сына егеря, или же последний и сам был неопытен в делах заметывания следов. Однако же, заросшая травой гравийная дорожка вскоре привела Виллеруа к краю водоема, со всех сторон окруженного зарослями камыша. Высокие цвета стали стебли осоки захватили все пространство на песчаном пятачке, так что, не будь на Виллеруа ботфорт, он исцарапал бы все ноги, еще не успев дойти до кромки берега.

- Ну! И где ты прячешься? Выходи немедленно! - выкрикнул маркиз, оглядываясь вокруг.

В ответ не послышалось ни единого всполоха листвы, ни даже вздоха. Франсуа уже успел усомниться в том, что воришка не обманул его и не сбежал насовсем, не дожидаясь денег. Он стряхнул прилипший к рубашке мокрый лист и потоптался у воды, чтобы убедиться в том, что следы привели его в правильном направлении. Следов от босых ног сына месье Годара он уже не видел, зато его собственные следы прекрасно отпечатались в нескольких местах на мокром после ночных дождей песке.

- Ну, и где же деньги? - послышался издевательский голос из камышовых зарослей.

- А ты выходи, тогда и получишь, - с вызовом ответил Франсуа и подбоченился, - Не швырять же мне их в воду.

- А вы под камешек их положите, сударь.

- Еще чего! А книгу ты мне как вернешь?

- Я кину ее вам в руки. А как уйдете, тогда и деньги заберу.

- Выходи сам. Иначе не получишь ничего, - теряя терпение приказал маркиз, силясь разглядеть вора среди зарослей молодого камыша, - Что как селезень прячешься? Эдак тебя и подстрелят к обеду. Король выехал на охоту, разве не слышал?

Попытка припугнуть мальчишку не дала результата, а вот нежелание молодого господина оставить честно заслуженные им денежки, заставила того высунуться из убежища.

- Ну, вот он я.

Франсуа удивленно отпрянул на шаг назад, но тут же принял воинственный вид. Его удивила способность егерского сына прятаться так искусно, что он не разглядел его и с трех шагов.

- Ближе, - сглотнув скомандовал маркиз и сжал кулаки, приготовившись к атаке.

Мальчишка не спешил приблизиться к нему, но и не убегал прочь. Его глаза жадно присматривались, пытаясь угадать, где маркиз спрятал деньги. Не желая упустить дерзкого воришку во второй раз, Франсуа прыгнул на него с грозным криком. Прыжок, хоть и внезапный, оказался недостаточно длинным, чтобы схватить противника за грудки. На поверку оказалось, что Франсуа удалось только сбить его с ног и ухватить за ногу, чтобы не сбежал. Поднявшись на колени, маркиз быстро метнулся вперед, придавив мальчишку всем телом вниз и схватил его за запястья рук, силой разведя их в стороны. Усевшись на грудь поверженного врага, маркиз победно воскликнул, но тут же был вынужден нанести бедолаге удар в левую скулу, когда тот сильным рывком попытался высвободиться от плена.

- А ну, отдавай книгу назад! Ну же! А то ведь навешаю таких слив, что до рождественских святок ходить разукрашенный будешь, - не шутя пригрозил Виллеруа тяжело дышавшему противнику.

- Их нет... у меня, - прохрипел тот и отвернул на всякий случай лицо, чтобы не поймать второй удар кулаком, - Я спрятал... в дупле она. Там...

Он скосил взгляд в сторону раскидистой плакучей ивы, которая росла прямо кромки воды в десяти шагах от них. Виллеруа недоверчиво повернул голову и оглянулся. Лишь на секунду он замешкался, ослабив хватку, но этой секунды оказалось достаточно для того чтобы вор извернулся ужом и выскользнул из-под него, ловко перевернув недавнего победителя на лопатки.

- А деньги где? Я же сказал, деньги, сорок пистолей. А тогда и отдам. Теперь ничего не получите, - занесенный кулак мелькнул в воздухе и просвистел рядом с левым ухом Франсуа, но он был настолько разозлен внезапной переменой фортуны, что умудрился увернуться и от удара и от насевшего на него противника.

- Как бы не так! - пыхтел Виллеруа, подминая наглого воришку во второй попытке приструнить его, на этот раз уложив лицом в песок и прямиком на острые стебли осоки, - Вот тебе, гад! А я то еще хотел короля просить за тебя! Как бы не так! Вот тебе и за вчерашнее!

3

Отправлено: 26.10.14 02:07. Заголовок: // Версаль. Охотничи..

// Версаль. Охотничий замок. Комната кастеляна на первом этаже, 2 //

Вынужденную утреннюю прогулку трудно было назвать романтичной – мягкие туфельки Олимпии намокли от росы, прежде чем она успела добраться до ближайшей дорожки, подол юбки потемнел и отяжелел от сырости. С грустью оглядев намокшие кружева, мадам де Суассон с минуту помедлила у позеленевшей от сырости и небрежения вазы с вездесущими нарциссами-жонкилями. Сердце требовало немедля обежать маленький замок, чтобы успеть застать Луи перед отъездом. Гордость шептала, что Великой графине не след бегать за возлюбленным, пусть даже и государем, словно ручная собачонка. Олимпия отщипнула желтый цветок, вдохнула острый аромат нарцисса и… позволила гордости взять верх. Людовику все равно не до нее, да и устраивать спектакль на глазах у доброго десятка мушкетеров во главе с грозным лейтенантом не хотелось.

Вздохнув, она разжала пальцы – золотистый цветок упал на гравий. Чтобы не прислушиваться с завистью к голосам и лошадиному ржанию, доносившимся со двора, Ее Светлость решительно направилась в противоположную от замка сторону – по террасу к мостику через игрушечный ров. Дорожка, по которой они с Луи гуляли вчера имела одно неоспоримое преимущество – она была сухой, и юбке графини ничего не грозило. Можно было спокойно любоваться молодой зеленью, наслаждаться нежными лучами утреннего солнца и оглушительным пением птиц, облюбовавших кусты и деревья вокруг замка, и думать.

Вначале Олимпия пыталась быть практичной, однако размышления о приготовлениях к отъезду с неизбежностью влекли за собой мысль о предстоящей разлуке, пусть недолгой, но оттого не менее ненавистной. Тогда она попробовала отвлечься на предмет, обыкновенно захватывавший ее с головой, и выбрать цвет для нового платья, которое можно было заказать портнихе, чтобы вынужденное пребывание в Париже прошло с пользой, но вместо этого задумалась о платье, одолженном у Катрин де Монако, которое следовало вернуть как можно скорее и непременно лично.

От Катрин мысли перепорхнули к Сент-Эньяну, а от него, как и следовало опасаться, к дю Плесси, арест которого по-прежнему оставался тревожащей Олимпию загадкой. Можно было попробовать расспросить Катрин, но в глубине души итальянка понимала, что правду знают только два человека: сам маршал и королева. Расспрашивать королеву было бесполезно и чревато, а вот маршала…

Дерзость пришедшей ей в голову мысли была такова, что Олимпия чуть не задохнулась и невольно замедлила шаг. Сможет ли она? Ба, отчего же нет? В конце концов, разве она не первая дама двора и не племянница Мазарини, оставившего после себя столько должников, что грех было не воспользоваться этим сейчас, пока память о благодеяниях ее дядюшки еще не забылась окончательно.

Задуманная авантюра была так хороша, что ударила в голову не хуже бокала с игристым вином, которым их с Людовиком много лет назад раз угощали в бенедиктинском монастыре под Реймсом. Обдумывая коварный план, графиня не заметила, как вслед за дорожкой свернула в сторону от нарциссовой полянки и аллеи, ведущей к павильону Гонди, чтобы углубиться в незнакомую ей часть парка, и не сразу услышала подозрительные звуки, доносящиеся откуда-то из зарослей. И только когда дорожка, вильнув, вывела ее на высокий берег заросшего осокой и камышом пруда, Олимпия разглядела пару мальчишек, дерущихся на берегу.

Мальчишек? Она прищурилась, прикрывая глаза от поднявшегося над деревьями солнца. Пышные рукава рубахи, высокие сапоги, но главное – еще недавно бывшие белыми повязки на запястьях… Графиня ахнула, узнав в одном из пыхтящих и возящихся в грязи борцов наследника де Невилей, и чуть было не кинулась разнимать драчунов, но первый порыв тут же уступил чисто женскому желанию узнать, кто же выйдет победителем в сражении. Парнишка, извивавшийся под тяжестью навалившегося на него маркиза, должно быть, был одним из младших Годаров – не его ли они с Людовиком видели на рассвете? Должно быть, Виллеруа застиг его за кражей и вместо того, чтобы призвать на помощь мушкетеров, решил вершить правосудие по-своему.

Не желая набрать полные туфельки песка и воды, Олимпия остановилась там, где трава переходила в прибрежную топь. И, не удержавшись, захлопала в ладоши, когда маркиз ткнул поверженного противника в грязь.

4

Отправлено: 27.10.14 20:30. Заголовок: Аплодисменты, раздав..

Аплодисменты, раздавшиеся издали, отвлекли Виллеруа. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто это аплодировал его успеху. В нескольких шагах от них стояла графиня де Суассон, владелица того самого томика стихов, из-за которых и разыгралась борьба. Сердце Франсуа екнуло внутри, от волнения сделалось жарко в груди и он на секунду ослабил хватку, чтобы раскрыть ворот рубашки. Его противник не упустил этот шанс, чтобы резко рвануться вверх в попытке сбросить с себя маркиза.

- Лежать, - посуровевшим до хриплого баритона голосом приказал Виллеруа и придавил мальчишку коленом промеж лопаток.

Физкультурные занятия греческой борьбой в Академии не пропали даром, противник был повержен и задержан. Однако же, что делать с ним дальше, Франсуа решительно не знал. Кричать на помощь он не стал бы и до того, как на сцене появилась неожиданная свидетельница, но теперь же это казалось ему и вовсе неуместным - де Невили никогда не звали на помощь, скорее уж наоборот! К тому же, Франсуа съел бы фетровую пыльную шляпу, доставшуюся ему от конюха в Фонтенбло, чем сознался бы графине, из-за чего был затеян весь сыр-бор.

- Говори, негодяй, куда ты дел книгу, - прохрипел он на ухо мальчишке и еще сильнее придавил его к земле.

Тот глухо охнул и вздохнул, набравшись при этом в рот изрядной порции песка, и сипло закашлялся. Среди стонов и хрипоты, вырывавшейся из груди бедняги можно было с трудом разобрать мольбу о помощи и крики ненависти. Не желая причинить увечий противнику, который вроде уже не выказывал попыток к бегству, Франсуа отпустил его руки и поднялся с земли. Оставленный на земле младший Годар еще некоторое время хрипел и откашливался. Лицо его покраснело от натуги, словно ему сделалось плохо и испуганный Франсуа решил плеснуть на него воды, чтобы привести в себя.

- Вот тебе! - крикнул мальчишка, как только доверчивый маркиз отошел на шаг к воде, и бросился на него, сбив с ног прямо в застоявшуюся воду старого пруда.

Не ожидавший атаки со спины, Виллеруа неловко взмахнул руками и как подкошенный упал в воду. Пруд оказался достаточно глубоким у самого берега, так что Франсуа едва не скрылся под водой. Разозленный не на шутку, он выбрался из трясины и хотел броситься на бесчестного воришку, посмевшего напасть на со спины, но тот что было сил опрометью побежал в сторону леса.

Все еще стоя по колено в воде, Виллеруа не знал куда деться от стыда. Ему казалось, что старый пруд вдруг сделался Огненным Озером из Откровений и вот вот поглотит его в пожарище стыда и раскаяния. Он потерял книгу, одолженную ему на ночь Симонеттой! Мало того, что он теперь не сможет посмотреть в глаза бедной девушке, которая поверила ему и поделилась сокровищем своей госпожи, но ведь он и самой графине де Суассон не посмеет взглянуть в лицо. В довершение его фиаско именно на глазах у графини он так и не сумел одолеть мальчишку егерского сынка.

Зло полоснув ладонью по воде, Франсуа хотел уже развернуться и плыть куда глаза глядят, а точнее прочь от берега, когда в глаза ему бросился странный предмет, застрявший в камышах в трех шагах от него.

Радости маркиза не было пределов, как только что их не было и в его отчаянии. Перед ним было заброшенное гнездо лебедя, в котором покоилась книга в кожаном переплете, а под ней какой-то сверток из холстины, видимо, другие украденные воришкой сокровища.

- О да! Победа! - воскликнул Франсуа, взмахнув книгой над головой и даже не подумав о том, что ему придется объяснять мадам Олимпии, отчего это ее драгоценный томик стихов оказался в столь странном месте, - Она здесь! Я отыскал ее! О, как же я счастлив! - кричал маркиз, радостно помахивая обеими находками.

Он выбежал из воды, с шумом разбрызгивая воду вокруг себя, и бросился к графине, мокрый, но с видом бесспорного победителя на поле сражения. И ведь и правда, его противник позорно сбежал, оставив за собой не только поле сражения, но и свою казну и трофеи. Разве же это не победа?

- Я отыскал ее и она даже не промокла ни капельки, - горделиво похвастал Франсуа и только, оказавшись в трех шагах от графини де Суассон, притормозил свой бег, - И с добрым утром, дорогая графиня.

Он остановился перед молодой женщиной, ощущая одновременно и гордость от собственной победы, и смущение от того, в каком виде ему пришлось предстать пред очи прекрасной графини. Если бы у него была хотя бы шляпа, то он мог бы галантно взмахнуть ей... а потом прикрыть расхристанную на груди мокрую рубаху. Но за неимением столь полезного аксессуара, танцмейстеру Его Величества пришлось импровизировать. Он выкинул вперед правую ногу на манер испанского придворного поклона и склонился перед графиней, протянув ей отвоеванный томик стихов, так и не заметив, что листок с его собственными сочинениями оказался заложенным прямо под обложкой.

- Это принадлежит Вам, Ваша Светлость.

5

Отправлено: 28.10.14 00:32. Заголовок: Сражение, разыгрывав..

Сражение, разыгрывавшееся у нее на глазах, оказалось нешуточным, и в тот момент, когда маркиз с оглушительным плеском рухнул в пруд, Олимпия уже готова была звать на помощь. Но сдержалась, проявив не столько римский стоицизм, сколько присущую ее далеким предкам любовь к жестоким, но захватывающим зрелищам. Она и сама не заметила, как в волнении спустилась почти к самой воде, утопая в песке.

Надо ли добавлять, что симпатии графини целиком и полностью были на стороне Виллеруа, и бегство Годара-младшего было справедливо расценено ею, как безоговорочная и окончательная победа. Правда, досада и смятение на лице маркиза говорили об обратном, но Олимпия уже готова была зааплодировать вновь, когда юноша вдруг метнулся в камыши, расплескивая вокруг себя воду, и выскочил на берег, размахивая небольшой книжицей в красном переплете с темными пятнами от попавших на сафьян брызг. Книжица выглядела подозрительно знакомой, зародив в душе графини смутные подозрения, которые превратились в уверенность, когда Виллеруа с поклоном преподнес ей свой трофей.

С добрым утром, маркиз, - она взяла красный томик, не трудясь открывать его – тисненого герба Савойи на переплете было более чем достаточно, чтобы узнать томик сонетов, напечатанный и переплетенный в королевской типографии специально для нее. – Так вот что украл из замка этот шалопай! А мы… то есть, я еще гадала на рассвете, зачем кому-то понадобилось лазить в окна. Кто бы мог подумать, что любовь к поэзии способна сподвигнуть сына управляющего на кражу. Но только… только это, как ни странно, было не мое окно. Как же так?

Она вопросительно взглянула на Виллеруа, ища на его лице объяснения сему странному парадоксу.

- И вы, маркиз, отважно кинулись спасать мои сонеты? Откуда ж вы узнали? - взгляд ее, изучающий смущенное лицо молодого человека, озарился пониманием. – А, полагаю, юный Годар оказался не единственным ценителем поэзии в Версале, не так ли? Ну, не краснейте, друг мой. Должно быть, этот томик вам вручила моя камеристка? Ну да, как же еще она могла отыскать написанную мной канцону. Подумать только, мои стихи могли пропасть вместе с этой книгой! Но к счастью, они здесь.

Улыбаясь, Олимпия достала из томика лист бумаги, на котором вместо четырнадцати строк, нацарапанных ее неровным и полудетским почерком, обнаружились всего три, начертанные уверенной мужской рукой, явно знакомой с основами грамматики и орфографии.

- Ба, что это? – она пробежала написанное глазами и продекламировала нараспев:

- И нежное прикосновение к губам,
Теперь я знаю, что Весной зовется дева,
Что дарит вдохновение богам.

Графиня сделала многозначительную паузу, любуясь тем, как румянец на щеках Виллеруа приобретает багровый оттенок.

- Какая прелесть – жаль, что вы не потрудились записать все остальное, мой дорогой маркиз, - улыбка Ее Светлости приобрела весьма насмешливый оттенок. – Смею надеяться, что эти поэтические строки посвящены не мне?

6

Отправлено: 28.10.14 21:10. Заголовок: Франсуа поднял смуще..

  Франсуа поднял смущенные глаза на графиню, пытаясь увидеть в ее лице гнев или осуждение.

- На рассвете? - он густо покраснел, вспоминая, как засыпал с первыми лучами восходящего солнца, любуясь золотыми отблесками в волосах Симонетты, - Нет... - прошептал он, силясь вспомнить, что последовало после того, как он мечтательно сомкнул веки, - Это был не я, Ваша Светлость. То есть, я тоже вылез через окно... но позднее.

Предположение графини было спасительной соломинкой для Виллеруа. Он не умел врать и оправдываться и если от него не требовали объяснений, то отчего же было не перевести беседу в другое русло. О да, всего за одну ночь он внезапно сделался приверженцем итальянской поэзии и даже кое-что успел запомнить наизусть. Но не успел юный ценитель высокого слога пуститься в рассуждения о размерах стихов и поэтических сравнениях, выбранных авторами для описания достоинств своих возлюбленных, как мадам де Суассон вновь вернулась к затронутой теме.

- Симонетта. Да, она передала мне эту книгу, - сознался Франсуа, краснея как рак, вспомнив о поцелуе, затребованном кокетливой субреткой за врученный ему томик стихов, - Но только на эту ночь. И я поклялся, что верну этот томик ей утром в целости и сохранности. И я бы непременно сдержал свое слово... если бы не этот дерзкий мальчишка. Он украл у меня книгу. То есть... она выпала из окна, когда я писал... то есть, читал... А этот негодяй стоял под окнами. Он схватил книгу и потребовал у меня выкуп. А я спустился вниз... и догнал его. Не стану я платить какому-то воришке. Он вор, Ваша Светлость. Он припрятал здесь еще кое-что, - Франсуа протянул графине тряпицу, в которую были завернуты какие-то скомканные бумажки и предметы, на ощупь похожие на украшения, - Наверняка это он был вчера в комнате Его Величества и граф де Сент-Эньян застал его за покражей. А я... я хотел вернуть книгу. А вышло вот так.

Запутавшись окончательно в своих признаниях и опасаясь сболтнуть про листок с недописанными виршами, Виллеруа закусил губу и опустил очи долу. Под внимательным взглядом прекрасных глаз графини де Суассон он был готов провалиться сквозь песок, неудобно проминавшийся под тяжелыми кавалерийскими ботфортами, полными воды.

- Это... - и без того розовевшие от смущения щеки маркиза побагровели, стоило графине продекламировать вслух его собственное творение, - Это я... это утром, - прошептал Франсуа, едва ворочая языком от стыда и смущения за корявые строки, прозвучавшие хоть и мелодично, но ужасно непохоже на то, как звучали прекрасные сонеты, прочтенные им ночью при свете луны.

- Это для мадемуазель... - не осмеливаясь назвать имя де Монтале, чтобы не оскорбить девушку казавшимися теперь недостойными и неумелыми стихами, Франсуа снова закусил губу и посмотрел на носки сапог, - Это для одной моей подруги. Она замечательный человек... но мне кажется, эти стихи недостойны ее. Она такая... она... - улыбка на губах Олимпии де Суассон вдруг перестала казаться Виллеруа осуждающей, насмешливой, да, но без укора, - Вы думаете, что лучше бы я их не писал, Ваша Светлость? Я даже не знаю, можно ли... Все эти поэты они так красиво объяснялись своим доннам... - в груди сделалось нестерпимо жарко и Франсуа так и запнулся, не произнеся своих намерений вслух, - Я никогда не спрашивал, можно ли дарить даме письмо, написанное в таком виде... Может быть это неучтиво?

7

Отправлено: 05.11.14 13:26. Заголовок: Глядя на пылающие уш..

Глядя на пылающие уши Виллеруа (все остальное скрывали густые кудри понурого маркиза, который в эту минуту больше всего был похож на провинившегося спаниеля, не сумевшего отыскать в камышах подстреленную хозяином утку и виновато виляющего хвостом у его ног), Олимпия подумала, что в расхожей фразе «испепелить взглядом» есть некая доля истины. Правда, ей совершенно не хотелось испепелять бедного месье танцмейстера, на которого шишки и без того сыпались со всех сторон. Скорее, почесать его за ушком и послушать, как он мурлычет, довольно жмурясь от нежданной ласки, словно большой котенок-погодок, с тяжелой головой и слишком длинными для худого еще туловища лапами.

- Ну полноте, маркиз, с чего вы взяли, что стихи ваши недостойны или неучтивы. Я лишь заметила, что они не закончены, не более того. Если остальные строки будут столь же хороши, их непременно оценят по заслугам. Ну а если ваша избранница не принадлежит к числу записных парижских прециозниц, то вы и вовсе рискуете взлететь в ее глазах на недосягаемые высоты Парнаса. Только не увлекайтесь – хорошая проза всегда лучше плохих стихов, а длинные вирши редко удаются от начала до конца, - она достала из кармана надушенный фиалками платок, чтобы стереть пятно зелени с щеки молодого человека. Несмотря на склоненную голову маркиза, графине для этого пришлось поднять руку – Виллеруа в свои семнадцать лет был не многим ниже двадцатидвухлетнего Людовика. Не мальчик, но муж. Олимпия улыбнулась, легко касаясь перепачканной щеки.

- Но что же мы стоим? Беседовать о стихах и учтивости куда приятнее с комфортом. Там, наверху, я видела скамью. Идемте. На солнце вы просохнете быстрее, чем здесь, под ивами.

По хорошему, Виллеруа нуждался не в солнце, а в горячей ванне, полотенце, гребне и свежей перемене платья, но графине не хотелось оставаться одной в саду. Беседа с одним маркизом могла отвлечь от мыслей о другом – Олимпии совсем не хотелось думать о дю Плесси и Марии-Терезии в это солнечное утро, пока она еще оставалась властительницей миниатюрного охотничьего замка, некоронованной королевой - без королевства, но с королем.

Скамья и вправду оказалась там, где она ее заметила мельком, сбегая к воде. Мрамор давно позеленел под дождями и снегом и местами покрылся мхом, но сиденье было чистым – солнце успело высушить росу, и на ладони, которой графиня провела по прохладному камню, не осталось подозрительной зелени, поэтому она спокойно опустилась на скамью, положила книгу на колени и указала Виллеруа на место рядом с собой.

- Садитесь и снимите эти ваши ужасные ботфорты, маркиз. Ручаюсь, они полны ледяной воды и тины, что не полезно для ссадин, которые я перевязывала вчера. Так что еще вам удалось захватить? Вы полагаете сына кастеляна вором? Давайте же взглянем на его добычу – вдруг и впрямь там что-то ценное. Тогда, если у этих ценностей не отыщется законного владельца, они будут принадлежать вам по праву победителя.

Взъерошенный и перемазанный в грязи и зеленой тине, Виллеруа мало походил на победителя в сверкающих доспехах. Впрочем, герои сверкают только в плохих поэмах, подумалось ей, в жизни они залиты кровью, перемазаны порохом и воняют железом и лошадиным потом. Или болотной водой, в зависимости от обстоятельств.

- Так что у вас там, в этой тряпице, синьор герой?

8

Отправлено: 05.11.14 23:32. Заголовок: - Правда? - серые гл..

- Правда? - серые глаза моментально озарились светом надежды, а на смущенном лице заиграла улыбка, уже не виноватая, как это было в первые минуты их встречи, а довольная содеянным и всем на свете, всем тем, что еще предстояло свершить юному герою.

Мысленно Франсуа уже взмыл до небес на крыльях, подаренных ему похвалой графини, но последнее замечание мадам де Суассон заставило юношу смиренно потупить взор и застенчиво ковырнуть песок носком ботфорта. В предупреждении Ее Светлости прозвучало участие и скорее желание помочь ему, нежели насмешка. И все же уши Виллеруа вновь предательски загорелись, когда он, подняв взор, встретился с улыбкой графини, коснувшейся его щеки. Что это? Извинение за излишнюю строгость, желание смягчить суровый приговор его стихотворному таланту? Или... улыбнувшись в ответ, маркиз позабыл о смущении и неловкости. Аромат фиалок и нежное прикосновение к его щеке развеяли страх, а зеленые пятна, оставшиеся на платке графини, заставили его по-мальчишески весело рассмеяться собственной неловкости.

- Вот это да! Какой же из меня рыцарь-паладин! Да я весь в тине и мокрый.

Приглашение графини обсохнуть на солнце и побеседовать окончательно развеяло смущение маркиза. Он галантно подал руку Ее Светлости и повел наверх по тропинке, узкой настолько, что ее хватало лишь для изящных туфелек мадам де Суассон, тогда как ее кавалеру пришлось идти напролом по заросшему высокой травой газону. Это обстоятельство нисколько не смутило Виллеруа, не привыкшего выбирать дорогу, и когда они вышли к скамье, он и бровью не повел, заметив мокрые стебли травы, облепившие голенища его ботфорт.

- Я потом... честное слово, они уже зажили, - ответил он, усаживаясь на указанное ему место, лучше умереть сразу и на месте, чем снять ботфорты при женщине, даже если именно она накануне вечером перевязывала его и лечила целительным бальзамом.

- Ах да, трофеи! - маркиз с радостью и энтузиазмом подхватил разговор о доставшейся ему тряпице с покражей, не слишком убедительно скрывая желание перевести внимание графини от ужасных ссадин, - Вот она!

Он разложил на скамье между ними грязную тряпицу и осторожно развернул ее за кончики уголков. К счастью, содержимое этого маленького клада не успело пострадать от воды и измятые бумажки, сложенные в стопку, не повредились настолько, чтобы невозможно было разобрать написанное. Франсуа взял первый листок бумаги и присмотрелся к надписям, сделанным в столбик.

- Ха... занятно что из всех драгоценностей, которые можно было покрасть в замке, этот мальчишка забрал только эти бумажки. Это что, рецепты его матушки? Или молитвы какие-то? Здесь кажется имена... вот взгляните, мадам.

Он протянул записку Олимпии и движимый любознательностью и желанием узнать, что Ее Светлость думала о находке, смотрел в ее руки, старательно избегая при этом поднять взгляд в сторону открытой солнечным лучам шеи и красивого лица графини.

- Там что-то про Усача, - прочитал Франсуа, переходя на таинственный шепот, - И какого-то Сокола... какие странные имена. Если только это не прозвища. Ой, я вспомнил! Вспомнил! Этот наглец винил меня в том, что я украл какие-то записки из той сторожки, что у павильона. Да да да, они оттуда! - маркиз радостно хлопнул себя по коленке, так что стопка остававшихся на тряпице бумажек взмыла вверх и разлетелась вокруг них.

- Ой... - испугавшись, что и без того полуистлевшие от времени записки исчезнут без следа, затоптанные им в траве, Франсуа опустился на колени и принялся собирать бумажки, белевшие вокруг кружевного подола платья графини.

- Ну вот, кажется все... все здесь, - он протянул собранные трофеи вверх, неловко балансируя и удерживаясь коленопреклоненным, так что свободной рукой едва не задел колени графини, - Простите, я такой неловкий бываю... но это не всегда. Если мне доведется быть Вашим партнером в балете, дорогая графиня, то я клянусь Вам, я буду самым внимательным и надежным танцором.

9

Отправлено: 21.11.14 02:20. Заголовок: Графиня ошеломленно ..

Графиня ошеломленно смотрела на бумажку с такими знакомыми каракулями, и на душе у нее было не по-апрельски сумеречно и стыло. Кастелянша уверяла, что сыновья ее ни сном, ни духом не ведают о тайных проделках матери, и Олимпия была настолько глупа, что поверила словам умирающей женщины. Поверила и пообещала обоим мальчишкам защиту и покровительство, не только свое, но и короля. И вот теперь…

Клочок бумаги, чуть подрагивающий в ее пальцах, был верным свидетельством измены, а беспечная болтовня Виллеруа лишь углубляла яму, которую собственноручно вырыл для себя старший из детей Годара. Должно быть, и вчера именно он пытался пробраться в спальню короля, вместо Людовика наткнувшись на ничего не подозревающего Сент-Эньяна. Кто-то послал мальчишку за записками, которые они с Людовиком забрали из сторожки. Кто-то из сообщников его матери. Вор и бандит в лучшем случае, заговорщик – в худшем. И что ей теперь делать с данным кастелянше обещанием? Час от часу не легче.

Мятые бумажки порхнули во все стороны, подхваченные апрельским ветром.

- О нет, не дайте им улететь, - всполошилась Олимпия, нагибаясь, чтобы поймать хотя бы одну из рукотворных белых бабочек. Томик стихов соскользнул с ее колен и с мягким стуком приземлился на траве, раскрывшись на странице, которая была заложена еще одним листком, доселе не замеченным графиней. – Это… это очень важные улики. Не дай бог потерять хотя бы одну.

- Ну вот, кажется, все здесь, - Виллеруа протянул ей собранные записки, и Олимпия пересчитала их, бегло пробежав каждую взглядом.

– Здесь всего пять, а Его Величество прихватил с собой добрую дюжину. Хотела бы я знать, как они попали к нашему воришке, и где все остальные. Он решил, что они у вас, маркиз? Как странно.

Да нет, не так уж и странно, если призадуматься. Никто не видел, как они с королем наведались в сторожку рядом с павильоном Гонди, тогда как пребывание в ней Виллеруа закончилось как минимум одним трупом. Стоило ли удивляться, что цыгане заподозрили в похищении бумаг свою неудавшуюся жертву?

Она рассеянно глянула на коленопреклоненного Виллеруа, в эту минуту больше всего напоминающего добродушного, голенастого щенка-переростка, путающегося в слишком длинных лапах. Поразительно, как маркизу удавалось сочетать безупречную грацию и точность движений на сцене или паркете бальной залы с неловкостью неотесанного провинциала, стоило ему оказаться в дамском обществе.

- Как можно усомниться в вашей надежности, мой дорогой маркиз, да еще после того, как вы столь доблестно отбили у вора его добычу. Его Величество будет весьма доволен вашими трофеями – они куда ценнее, чем томик романтических сонетов, уверяю вас, – чувственные губы Ее Светлости чуть изогнулись в обычной полунасмешливой улыбке. – Но вот что касается внимания – вы уверены, что ничего не упустили? Как насчет этой… записки?

Она чуть приподняла юбку, открывая взгляду молодого человека не только шелковые чулки с вышитыми гирляндами крошечных фиалок, но и сложенный вдвое листок, выскользнувший из упавшей книги, и подтолкнула его носком туфельки к Виллеруа.

- Крупновата для голубиной почты. Ну же, дайте мне взглянуть, что там!

10

Отправлено: 21.11.14 23:29. Заголовок: - Всего пять... - по..

- Всего пять... - повторил вслед за графиней Франсуа и осмотрелся вокруг, - В траве больше нет ни одной. Может быть он не успел стащить все и унес только эти? Это граф де Сент-Эньян спугнул его, я слышал шум вчера.

Невольно поддавшись воображению, Виллеруа живо представил себе, как должен был перепугаться гнусный воришка, внезапно услыхав зычный храп спавшего в королевской постели графа. Наверняка он струсил и поспешил унести ноги, оставив большую часть записок на месте.

- Может быть Его Величество уже забрал их? Или Бонтан. Он прибирался вчера в королевской комнате.

Все еще стоя на одном колене перед графиней, Франсуа являл собой если не пример надежности, то уж точно рыцарственной галантности. Улыбка, подаренная ему Олимпией, заставила щеки маркиза порозоветь от счастья, смешанного с долей смущения, он опустил взгляд, не смея слишком откровенно рассматривать красивые глаза графини, полные неясной тревоги. Может быть, эту тревогу вызвало его слишком открытое поклонение?

- Я ничего не упустил, -
возразил он и тут же залился краской, когда его взор нечаянно упал на чулки расшитые букетиками легкомысленных фиалок.

Едва не захлебнувшись от смущения и растерянности, Виллеруа не сразу понял, на что именно указывала ему графиня. Когда же он решился опустить взгляд вниз, то увидел, что носок изящной туфельки графини коснулся сложенного вдвое листка бумаги.

- Это не почта. Это тоже... мое, - проговорил Франсуа, потянувшись за листком, - Я бы не стал обращать внимание. Так, ночные бредни. Еще хуже, чем те вирши, которые Вы уже видели, Ваша Светлость.

Скомкав листок, маркиз хотел засунуть его в карман, но тут же машинально расправил на колене, сложил вдвое, затем еще раз и разгладил снова. Ночная записка, адресованная Оре, хоть и была невинной по своему содержанию, но ему самому казалась невероятно смелой и дерзкой. Но кто же кроме женщины могла бы подсказать ему верный путь к сердцу Оры? Ведь женщинам легче понять друг друга, наверное во сто крат легче. Когда у него еще будет возможность спросить кого-нибудь из сестер о столь деликатном предмете? Катрин вечно жалуется на нехватку к ней внимания со стороны графа и всегда занята своими нарядами и побрякушками. Фанни казалась брату настолько деликатной и извечно погруженной в свои мысли, что отвлечь ее на земные темы, даже если это касалось любви, казалось невозможным.

- Это мое, - все еще краснея, повторил Франсуа и дрожащей рукой протянул листок графине, - Я посвятил это одному человеку... - он выдохнул, не решаясь назвать имя Оры, - Это лучший друг на свете... вообще-то, подруга. Я написал ей. Но я не знаю, подобает ли писать к мадемуазель в таких словах. То, что ночью мне казалось приливом вдохновения, сейчас может оказаться банальным набором заученных фраз. Я не хотел бы, чтобы мадемуазель... чтобы ей показалось, что я не искренен с ней, - короткая улыбка осветила лицо Франсуа, - Может быть, Вы поможете мне, Ваша Светлость? Прочтите. Может быть, мне и в прозе писать не следует, и вообще.

Он отдал листок и опустил глаза долу, сосредоточенно разглядывая травинки под кружевами юбки графини де Суассон, и перечитывая свое послание к Оре, которое помнил наизусть.

"Я на руках хочу носить Вас, перенести через стремнины и огонь, на самую вершину снежных гор и вниз, в прекрасные долины. Я не отдал бы даже ниточку, упавшую от Ваших кружев, в сражение готов вступить любое ради улыбки Ваших нежных губ. Никто отныне не посмеет спорить, что Вы достойнейшая из друзей и Ваше сердце всех верней. Но, может быть, такое поклонение в тягость Вам, и не потерпит чистая душа того, что вольная рука в признаниях пишет? Скажите мне, я все готов услышать, приму из Ваших уст решение любое. Но только перед тем позвольте мне сказать, что нет очей прекраснее на свете, и для меня цветов нет краше и любимее, чем те, что расцветают румянцем нежным на щеках у Вас, и..." - письмо не было докончено, точнее, в самом его конце стояла жирная клякса, скрывавшая более смелые признания маркиза, которую он поставил на листе, скорее всего, по случайности.

11

Отправлено: 22.11.14 02:58. Заголовок: В голосе юного автор..

В голосе юного автора было столько трепета и трогательной доверчивости, что на лице графини не осталось и следа насмешки. Малыш Виллеруа, вчерашний паж, был влюблен, всерьез и без всякого сомнения. Набросанные в ночи строки менее всего походили на «набор заученных фраз», вышедший из под пера циничного соблазнителя – впрочем, никому бы и в голову не пришло записать маркиза в таковые.

Коротенькая записка оставила ощущение смутной неловкости, будто Олимпия, сама не желая того, заглянула в чужую душу. Хуже того, она вдруг почувствовала себя безнадежно старой и – о ужас! - нежеланной. Стремление соблазнять и очаровывать всегда было для нее таким же естественным, как потребность дышать, но сейчас черноокая Цирцея впервые оказалась в роли не искусительницы, а наперсницы в делах сердечных, и эта роль – пусть и почетная – отнюдь не доставляла ей удовольствия.

Будь на месте маркиза Катрин… ба, да кто угодно из знакомых Олимпии женщин, она бы с радостью ухватилась за возможность блеснуть житейским опытом. Но Виллеруа? Как смел он говорить с ней о нежных чувствах, которые питал к другой? Ей следовало возмутиться, рассердиться, наконец, или же высмеять его без всякой жалости – и едкая шпилька уже готова была сорваться с языка, но… Франсуа де Виллеруа так мало походил на своего тезку дю Плесси, что язвить на его счет было бы чересчур жестоко. В избиении младенцев мало чести – воевать достойно можно лишь с закаленными бойцами. Что же тогда?

- Я… тронута вашим доверием, друг мой, - она выбирала слова с осторожностью, избегая ранить влюбленное сердце – пусть даже это всего лишь первое юношеское увлечение, слепое infatuazione, оно заслуживает того, чтобы с ним обращались бережно. – И сама была бы счастлива получить подобное признание. Надобно быть вовсе бесчувственной, чтобы счесть его неискренним или обидным. Нет, конечно же, я не могу пообещать, что оно будет принято благосклонно, но если у вашей избранницы доброе сердце, она ни за что не станет насмехаться над вами, маркиз.

А ежели станет, стоит ли она любви?

Нет, это было не то предостережение, которое будет услышано влюбленным – в его глазах объект обожания всегда наделен всеми мыслимыми и немыслимыми добродетелями. Так что, в худшем случае, Виллеруа рискует пополнить легион простаков, ставших жертвами жестокосердых красавиц – не самый приятный опыт, но не совсем бесполезный. Хотя отчего-то Олимпия была уверена, что обаятельному наследнику де Невилей не грозит несчастная любовь. Скорее уж следовало пожалеть его избранницу, которой трудно будет устоять перед этими глазами и улыбкой.

- Ваша проза так же хороша, как и стихи, вам нечего их стыдиться, - графиня наклонилась, чтобы поднять с земли томик сонетов, обдав робкого рыцаря ароматом пармских фиалок – незабываемым, если верить Людовику, но увы, она давно разучилась верить мужчинам. – Надобно только помнить, что главный враг вашей любви - робость, а отнюдь не смелость. Лучше прогневить добродетельную скромницу и заслужить прощение, чем увидеть, как она, не дождавшись от вас нежных слов, отдаст свое сердце более решительному поклоннику. Или вы опасаетесь, что оно уже занято другим?

Буквально на сотую долю секунды Олимпия позволила себе тешущую самолюбие мысль, что и стихи, и записка все таки адресованы ей. Но не долее того - в самом деле, подозревать Виллеруа в столь изощренном способе добиться ее благосклонности было смешно. И глупо.

Это зависть, моя дорогая. Обычная зависть. Надо быть полным безумцем, чтобы писать любовные записки королевской фаворитке – на такое не способен даже… никто. Никто не способен. Забудь.

12

Отправлено: 22.11.14 21:59. Заголовок: Затаив дыхание, Фран..

Затаив дыхание, Франсуа ждал ответа графини, словно это был приговор всей его жизни, а не просто мнение о написанных им строчках неоконченного письма. Хватит ли у него смелости дописать когда-нибудь это письмо и передать его мадемуазель де Монтале? Нет не то. На самом деле в глубине души маркиз задавался вопросом, сможет ли он посмотреть в глаза Оры после того, как она прочтет это письмо? Даже не видя ее перед собой, он вдруг ощутил неуютное и гнетущее жжение в груди. Сердце сжалось от тесноты переполнявшего его волнения. Опустив голову еще ниже, он машинально провел ладонью по шее, раскрывая ворот рубашки, чтобы выдохнуть полной грудью. Как же должно быть мучительно любить, если всего лишь признания даются с таким трудом?

- Вы были бы счастливы? - переспросил он после того, как сглотнул, все еще не веря своим ушам - он не слышал ни тени насмешки или порицания в тоне графини, - Я боялся, что вышло несуразно, - добавил он, подняв глаза, и улыбнулся, - У нее очень доброе сердце. И она не станет смеяться, я уверен.

Но он так и не спросил ни разу милую Ору, было ли свободным ее сердце. Даже предположение о том, что она могла уже пообещать свое сердце другому, заставило Франсуа покраснеть и начать теребить тесемки воротника.

- Но за все время, сколько мы знакомы, я так и не спросил ее, есть ли у нее нареченный. Я не думал о том. Нам было так хорошо вдвоем, так весело. И мы сразу же сдружились так сильно. Я даже со своими сестрами не чувствовал себя так хорошо. Они, - Франсуа на мгновение запнулся, - Они совсем не такие. А рядом с Орой даже сердце бьется иначе. Как-то вот по-другому. Поет.

Ему вдруг захотелось рассказать графине обо всех своих приключениях, которые так сблизили их с Орой за последние два дня. Внезапно на душе сделалось легко, а окружавшие их заросли нестриженных кустов показались ему невероятно прекрасными под безупречно голубым небом с высокими белоснежными парусами облаков, стремившихся к горизонту.

- Мы прогуливались по парку и забрели в такие дебри, что изорвали все кружева и рукава камзолов, - маркиз начал свой рассказ с памятной прогулки по Королевской Аллее, когда они с королем помогли сбежать из Фонтенбло таинственной незнакомке, - На мне и нитки сухой не было. А драгоценные жемчужные нити рассыпались еще на террасе до того, как я вернулся в зал. Просто, королю было настолько не по себе, что он сорвался и в сердцах велел мне пригласить танцевать любую даму, а сам удалился к себе. И как на зло я только успел войти в зал и едва не сбил с ног как раз ее. Она такая добрая. И такая отзывчивая. Она сразу же согласилась танцевать со мной и подбодрила меня. Потом мы сбежали из зала и поднялись наверх. Я хотел показать ей фейерверк из окна в галерее Франциска, но там нас едва не застали. Господин де Ла Рейни нашел мою шляпу и заподозрил меня в чем-то предосудительном. Кажется, в той самой галерее состоялась дуэль, но мы никого не застали. Зато застали нас. И вот господин префект чуть не арестовал Ору. Я то успел сбежать из галереи через окно по карнизу. А она храбро встретила Ла Рейни и его гвардейцев лицом к лицу. О, она храбрая. Храбрее я не встречал еще. Как она тогда отвечала префекту, ни разу не дрогнула.

Его рассказ и воспоминания о пережитом захватили его настолько, что Франсуа даже в голову не пришло задаться вопросом, а было ли все это интересно графине де Суассон. Все еще оставаясь коленопреклоненным перед ней, он взахлеб рассказывал ей о веселом ужине в обществе подруги мадемуазель в их уютной комнатке и о том, как они наблюдали все втроем фейерверки над озером. Прервавшись на том месте своего рассказа, где их веселье было прервано появлением мадам де Тианж, когда ему пришлось прятаться от самой Великой Армады в комнатке маркизы, Франсуа умолк, чтобы набрать воздуху в легкие и изменить свое положение. Преклоненное колено, на которое он опирался уже добрых пол-часа, начало неметь и, стоило ему подняться на ноги, как он почувствовал тысячи иголочек, впившихся ему в ступню и лодыжку.

- Ой, - подкосившиеся колени призывали маркиза сейчас же присесть, что он и сделал, опустившись на скамью рядом с графиней, и по неловкости придвинулся к Ее Светлости ближе, чем это позволял этикет и такт. - Простите, Ваша Светлость. Я на самом деле не такой. Но порой я даже не знаю, как себя вести. Вот если я поступаю неловко, то как же мне заслужить прощение? Одни просьбы, слова... ведь этого мало, да?

Он устремил вопросительный взор ясных серых глаз в лицо Олимпии, преодолевая при этом страшное желание потупить и отвести взор от ее красивых глаз, обрамленных пушистыми длинными ресницами, и чувственных красиво очерченных губ, улыбавшихся ему такой теплой улыбкой, что хотелось раскрыть всю душу и сердце. Ожидая ответ, он вдыхал легко уловимый аромат фиалок, казавшийся ему знакомым, и ловил себя на том, что пугавшая его по-началу близость с мадам де Суассон нравилась ему и привлекала. Это новое ощущение вселяло в его душе волнение, но совсем по-другому, иначе, чем это было даже накануне вечером.

13

Отправлено: 27.11.14 22:47. Заголовок: Его любовь зовется О..

Его любовь зовется Орой.

Будучи дамой более чем светской, Олимпия прекрасно знала всех знатных девиц на выданье в Париже, но это имя ей ничего не говорило. Разумеется, были еще богатые невесты из третьего сословия, но она серьезно сомневалась в том, что герцог де Виллеруа позволял своему единственному сыну водить знакомство с молодежью, не принадлежащей к creme de la creme. С другой стороны, ничто не мешало многообещающему отпрыску де Невилей обманывать папенькину бдительность – и все же, представить застенчивого и утонченного Франсуа де Виллеруа, которого парижские салоньерки за глаза уже успели окрестить Душкой, в цепких коготках какой-нибудь вульгарной буржуазки?

Да нет, какая буржуазка – он только что сам сказал, что познакомился со своей зазнобой чуть ли не на позавчерашнем балу. Значит, девица представлена ко двору. Любопытно. Сделав на память зарубочку непременно навести справки о молодой особе со столь нехристианским именем, Олимпия участливо внимала излияниям маркиза, который, похоже, готов был говорить о предмете своей юношеской страсти одухотворенно и до бесконечности. О, эти влюбленные!

Жесткая каменная скамья не слишком располагала для внимательного выслушивания пространных исповедей, но графиня не решалась прервать вдохновенного рассказчика. Пусть выговорится – лучше уж ей, чем какому-нибудь Лозену или Вивонну. Те не только высмеют искренний порыв и надают дурных советов, но и, неровен час, вздумают подшутить над влюбленными. Особенно Лозен, падкий на злые шутки, мало уступающие проказам миньонов Месье. Нет, таких конфидантов она не пожелала бы и врагу, что уж говорить о Франсуа де Виллеруа, к которому можно было питать одни лишь симпатии.

- Полноте, полноте, маркиз, никаких извинений, коль вы не сделали ничего дурного, - не спеша отодвинуться, Олимпия категорично покачала головой. – Не вздумайте простить у своей подруги прощения за каждый пустяк, это не прибавит вам достоинства в ее глазах. Просить прощения стоит лишь тогда, когда вы видите, что вами недовольны, и всерьез. Что до мелочей, то вряд ли их заметят вовсе. Поверьте мне, влюбленные глаза не видят недостатков, и тот, кого мы любим, кажется нам образцом совершенства. К тому же, не вы ли только что сказали мне, что в обществе этой девушки вам легко и просто? Если так, то стоит ли бояться, что вы наделаете неловкостей, которые проистекают из смущения? Забудьте о них – и ручаюсь, что у вашей подруги не будет поводов разочароваться в вас, мой друг.

Графиня с улыбкой коснулась руки юноши, думая про себя, что никакая неловкость не смогла бы уменьшить его очарование – очарование молодости и непосредственности. Счастливица эта неведомая Ора – ей еще только предстояло насладиться упоительным томлением и радостями первой любви, сладостный вкус которых Олимпия уже почти забыла. При условии, конечно, что девица влюблена в Виллеруа так же пылко, как он в нее. Экий маленький, но такой важный пустячок. Впрочем, не единственный. Есть кое-что еще.

- А что думает о вашей подруге ваш батюшка, мой дорогой маркиз? – как можно невиннее осведомилась она. – Было бы весьма прискорбно, если бы синьору маршалу пришлась не по вкусу ваша новая дружба. Он… у него наверняка имеются определенные планы на ваш счет – по крайней мере, на будущее. Или я ошибаюсь, и герцога занимают только брачные проспекты ваших сестер, а о вашем счастье он не задумывается вовсе? Вы ведь не помолвлены еще ни с кем, насколько мне известно.

14

Отправлено: 29.11.14 22:02. Заголовок: - Как, совсем никаки..

- Как, совсем никаких извинений?

Удивленный категоричностью совета графини, Франсуа в свою очередь покачал головой, упрямо тряхнув упавшей на глаза прядью волос. Он не был готов к тому, чтобы немедленно принять рекомендации мадам де Суассон на вооружение. В его душе одно сомнение сменялось другим, пока он внимал словам Олимпии, не отводя горящего взора от ее лица. Нет, она верно шутила над ним, наверное она имела в виду, что может простить именно ему любую шалость и всякую оплошность просто из-за дружбы, которую питала к нему. Но ведь эту дружбу следовало заслужить. А разве заслужил он такое же всепрощение со стороны Оры?
Заслужил ли? Сомнения все отчетливее проступали на нахмуренном челе молодого маркиза.

- Я не совсем еще уверен, что мадемуазель... что она готова простить мне любую неловкость и даже не заметить ее, - проговорил он, смущаясь все больше из-за того, что был вынужден в силу своей честности возразить графине, - Но, если у меня не будет поводов разочаровать ее, если я буду больше уверенным в себе. Вот князь, ему то легко, он столько уже повидал. И ему так легко говорить с девушками, - вдруг заметил он, - Но он вовсе не такой невежда как некоторые и не позволяет себе быть грубым, - он не стал пенять на грубые манеры некоторых из дворян приближенных Его Величества, которые ставили в заслуги честное обращение с дамами, что на деле выражалось в откровенном пренебрежении элементарными правилами вежливости и этикета.

- Вот если бы она полюбила меня, -
с внезапной тоской в голосе произнес Виллеруа и опустил глаза, принявшись разглядывать носки сапог, - Она замечательная и самый лучший друг мне. Но я ведь никогда не говорил ей, что она мне дороже всех. Дороже даже мадам Отрив и мадам Арманьяк. Они ведь... - Франсуа махнул рукой, - У них свои заботы. Уж Катрин точно не стала бы выгораживать меня перед этим противным человечком из Канцелярии. А Франсуаза трусиха. Она ни за что не спустилась бы ко мне на свидание по лестнице. Нет нет, это было не настоящее свидание, - тут же поправился он, густо покраснев при мысли, о том, какими на самом деле бывают свидания между влюбленными мужчиной и женщиной, о чем он до того самого утра и не догадывался, - Мы просто встречались и гуляли в королевской оранжерее, пока Его Величество...

Тут он осекся и прикрыл рот ладонью, со страхом устремив взор в глаза графини, внимавшей его откровениям с завидным терпением.

- Ой... мне не следовало об этом говорить. Его Величество взял с меня слово. Но ведь... ведь Вы никому не выдадите этот секрет? - тут он улыбнулся подкупающей озорной улыбкой, - Ведь это же и Ваш секрет. Я разыграл саму королеву-мать ради Его Величества, - заговорщическим шепотом поведал маркиз и рассмеялся.

Теплое прикосновение руки графини как ни странно не вызвало мгновенного ожога и даже не побудило маркиза немедленно убрать свою руку в смущении за очередную неловкость. Он все еще улыбался и смотрел на Олимпию, любуясь тем, как ее привлекательное лицо становилось еще красивее когда она улыбалась ему.

- Батюшка? - не совсем понимая, к чему клонила графиня, переспросил Виллеруа, перевернув руку ладонью вверх, так что белоснежные пальчики Ее Светлости теперь уже покоились в его руке, - Он очень строг со мной по части моей службы при дворе. Уж очень ему хочется, чтобы я как можно скорее выдвинулся и получил военный чин. Даже намекнул намедни, что готов купить мне полк и патент на чин полковника, если мне улыбнется удача. Только вот в чем же удача то? Я и так счастливый, - беззаботно улыбнувшись, Франсуа сжал руку графини, словно призывая ее поверить на примере его энергичного рукопожатия, насколько он чувствует себя счастливым и удачливым, - Брак? Но ведь обе мои сестры замужем уже. А Франсуаза уже овдовела. Может быть батюшка и озабочен тем, чтобы найти ей партию и снова выдать ее замуж. Но меня... Я? - нахмурил брови маркиз, - Нет, я не помолвлен ни с кем. Но разве тут могут быть вопросы? Если мой выбор падет на девушку, представленную при дворе, разве батюшка будет против? Она же такая замечательная. Она бы понравилась Франсуазе, я уверен. Катрин стала бы придираться к ее нарядам наверное. Но она привереда и к тому же злючка. Неужели герцог станет слушать ее? Ведь это же моя... то есть мой... ну... - снова ощутив жар в ушах и области шеи, Франсуа отнял руку и провел по полыхавшей щеке, - Ведь я даже еще и не спросил ее. А вдруг ей не понравится то, что я, - он чуть было не задохнулся прежде чем слово само сорвалось с его языка, - Влюблен в нее. Может быть у нее есть нареченный? Как же узнать это?

http://img-fotki.yandex.ru/get/52/56879152.3c1/0_102f0b_cf093fd2_orig

15

Отправлено: 04.12.14 01:44. Заголовок: Взволнованная и слег..

Взволнованная и слегка бессвязная речь Виллеруа будила неодолимое желание рассмеяться и погладить невинного агнца по пушистой голове. Но доброжелательная улыбка не сходила с губ графини, и даже самый пристальный наблюдатель не догадался бы, каких усилий стоит ей этот безмятежный фасад, подсмотренный у мадонны Корреджо.

- Не сомневаюсь, что у вашего батюшки самые далеко идущие планы, мой милый маркиз, - Олимпия прищурилась, вглядываясь в закачавшиеся заросли камыша – не прячется ли там сын кастелянши, переживая за уплывшие из его рук бумаги и обдумывая способ их вернуть? – И полковничий мундир будет вам изумительно к лицу. Вот только мы ни с кем нынче не воюем, но это не беда, для отважного сердца и острой шпаги всегда отыщется достойное применение. Опять же, парады…

Сохранять серьезность было все тяжелее, но она держалась.

- Но главное, что вы не помолвлены, а значит, никакие обязательства не мешают вам любить там, куда зовет вас сердце, друг мой. Так любите же и будьте счастливы. Я ни за что не поверю, что ваше признание останется без ответа, но если вы не знаете, свободно ли сердце вашей избранницы, то… ба, она сама вам скажет. Конечно, вы можете расспросить ее подруг, подослать к ней ваших сестер с расспросами, но поверьте, все эти уловки будут и нечестны, и бесполезны, ведь кроме нас самих никто наверняка не знает, кого и как сильно мы любим. И любим ли вообще.

Взгляд графини, все еще обращенный к озеру, на миг затуманился, но она тут же встряхнула головой, прогоняя тень вечного сомнения. Тугой локон, теплый, шелковистый и душистый, мазнул Виллеруа по щеке.

- Но даже если ваша красавица избрала другого, не отчаивайтесь. Никогда не отчаивайтесь. Любовь… она приходит и уходит. Счастливы те, к кому она придет одновременно, но зачастую за нее приходится бороться. Я не люблю советов в делах сердечных, но один совет вам все же дам: не уступайте ваших возлюбленных. Никому и никогда. Да вы и сами поймете, когда полюбите всерьез, что жертвовать собою ради друзей способны только те, чьи чувства неглубоки, чьи раны заживают быстро. Мы и без того слишком часто жертвуем своим счастьем – ради семьи, ради долга, ради чести и множества иных причин, не менее высоких. Но, поверьте мне, высокие причины – слишком слабое лекарство от разбитых сердец. Когда мне было столько, сколько вам, я еще не почувствовала это в полной мере, зато теперь…

Она снова покачала головой. Семнадцать лет, какой беспечный возраст. Им с Луи оставался еще целый год на то, чтобы быть счастливыми вдвоем. Ни ссор, ни слез, ни горьких упреков – и даже ревность казалась ей в ту пору чем-то непонятным, болезнью, которой мучаются, как подагрой, те, кто разучился верить.

Олимпия поднялась так резко, что чуть не столкнула со скамьи придвинувшегося совсем близко Виллеруа. Стоп. Не хватало только, чтобы она расчувствовалась и начала жаловаться ему на свои любовные горести. Смешно и глупо.

- Нам пора. Что-то мы слишком разомлели на весеннем солнце. Я собиралась увидеть мадам де Монако перед отъездом, а мне еще надобно справиться у Бонтана, что сталось с остальными бумагами, и постараться привести их в вид, пригодный для пристального изучения. Идемте, вы будете моими глазами и ушами, друг мой, - она протянула юноше руку. – Я отправлю вас в замок первым, и вы дадите мне знать, что путь свободен, и я не рискую попасться на глаза лекарю из Фонтенбло. Быть может, вам удастся открыть мне одно из окон первого этажа из тех, что выходят в сад – тогда мне не надо будет проходить чрез каминный зал.

16

Отправлено: 05.12.14 01:48. Заголовок: Представив себя в ка..

Представив себя в камзоле военного кроя из темно синего сукна с перевязью через плечо и щегольскими бантами, небрежно свисавшими с плеч, Франсуа невольно замечтался. Вот было бы здорово в эдаком костюме официально явиться в покои Ее Высочества и просить саму герцогиню о дозволении встретиться с одной из ее фрейлин. Вот пусть бы тогда грозная Армада попробовала отыскать хотя бы одно слово возражений против такого важного кавалера - полковник королевской гвардии, да хоть бы и какого-нибудь полка, расквартированного в глухой провинции, это ведь не бывший паж, и даже не просто танцмейстер!

- А может быть и война случится, -
все также мечтательно проговорил Виллеруа, не уловив шутку в словах графини, - Нет, если война, так я даже и чина дожидаться не стану. Я сам попрошусь, чтобы Его Величество назначил меня в армию. Кем угодно, куда угодно - за короля!

Эта бравада вырвалась из глубины сердца Франсуа так же неожиданно, как иной раз слетают с языка самые сокровенные мысли - что бы не случилось с ним самим, но долг перед королем и перед Францией был воспитан в нем с таких ранних лет, что сам он и не помнил, когда Людовик из старшего товарища по играм превратился в его глазах в полу-божество и кумира, одним словом, в короля.

- И нет, конечно же нет, я не стану подсылать к Оре своих сестер, -
ответил он со всей серьезностью, - Я сам. Мне немного страшно, но даже маршалам бывает страшно перед штурмом. Я знаю. Мне маркиз дю Плесси-Бельер как-то рассказывал. Говорил, что страх всегда есть, это обычное дело для человека, иначе он просто сумасшедший и не жилец на свете.

Поймав себя на том, что разглагольствовал о другом кавалере с графиней, словно они были закадычными друзьями в пажеском корпусе, Франсуа покраснел и умолк. Шелковистый локон мазнул по щеке, пахнуло душистыми ароматами трав и чего-то такого неуловимого. Франсуа захотелось прижаться лицом к этим прекрасным волосам и вдыхать их аромат, пока не поймет, не узнает, что же это был за аромат. Но, удержавшись от столь не подобающего порыва, он только сильнее впился руками в скамью.

- Ради друзей, - тихо повторил он, не смея прервать речь графини, вдруг сделавшейся серьезной, - Нет, уступать не стану.

Он не успел толком ответить, да и графиня по-видимому не ожидала от него ответа. Она поднялась и протянула ему руку, намереваясь вернуться в замок. Напоминание о Бонтане отозвалось громким урчанием в пустом животе маркиза, так и не успевшего перехватить ни маковой росинки за все утро. Смущаться было бы смешно, к тому же, маркиз твердо решил, что более не станет вести себя с Ее Светлостью как мальчишка. Графиня говорила с ним о серьезных и важных вещах, принимая его за равного, или почти так, а посему, маркиз принял самый серьезный вид, на какой только был способен, и постарался не выдать ни тени смущения. Впрочем, серьезной суровости хватило всего на половину минуты.

- Я буду и глазами, и ушами, Ваша Светлость! - воодушевленный возложенным на него доверием заверил Франсуа, бережно ведя графиню в обход поросшего длинной травой газона, раскинувшегося между садом и замковым валом, - И Вашей шпагой, если Вы позволите. Но, пожалуй, для штурма этого замка оружие не понадобится. Только сноровка. Подождите меня здесь. Я зайду через главный вход и пройду к этим окнам. Это должна быть комната кастеляна, она как раз за Каминным залом. Ее занимает месье Бонтан. Вот его то я отправлю наверх с каким-нибудь поручением, он и не заметит, что Вы пройдете через его комнату. И того гнусного лекаря я спроважу в два счета. Только подождите!

После того, как они поднялись к дорожке, опоясывавшей замок по всему периметру, Виллеруа галантно, как и полагалось мужчине, сопровождавшему свою даму, поклонился графине и поцеловал ее руку. Но стоило ему развернуться и побежать к главному крыльцу замка, как на лице его заиграла самая что ни на есть счастливая мальчишеская улыбка. Разговор с графиней словно бы разрешил самые неразрешимые задачи, давившие на его плечи, он был понят и выслушан! Обнадеживающие слова Олимпии де Суассон вдохновляли Франсуа даже больше, чем ночные бдения над томиком итальянских сонетов. Он был уверен в себе и своих чувствах как никогда еще.

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //

17

Отправлено: 12.12.14 01:45. Заголовок: Ах, если бы к юношес..

Ах, если бы к юношескому рвению Виллеруа добавить зрелую голову – маркизу не стало бы цены. Но идеалы всегда недостижимы, и Олимпии лишь качала головой, пока вчерашний паж и будущий полковник разворачивал перед ней далеко идущие планы тайного проникновения в замок. Дай ему волю, и Виллеруа превратит простое приключение в настоящий подвиг с подкупом слуг и убийством нежелательных свидетелей. Для него все происходящее, похоже, оставалось игрой, несмотря на близкое дыхание смерти и кровавые ссадины на запястьях и лодыжках. О молодость!

- Полноте, полноте, мой милый маркиз, - пыталась было протестовать мадам де Суассон, - вам вовсе нет нужды отсылать Бонтана с поручением. Вот уж от кого я прятаться не стану вовсе. Напротив, я желаю увидеться с ним как можно незамедлительнее, так что постарайтесь сосредоточить силы и внимание на враче. Он здесь единственный, с кем я категорически не намерена встречаться.

Но Виллеруа не слушал ее, длинные ноги уже несли резвого танцмейстера за угол, к главному входу. Олимпия вздохнула и… рассмеялась. Большой ребенок, непутевый, но ужасно славный. С маркизом даже кокетничать было тяжело – стоило взглянуть в его невинные глаза, и материнские чувства немедля подавляли все прочие инстинкты.

Грохот тяжелых сапог затих где-то в глубинах парадного двора, и графиня огляделась, пытаясь сообразить, из какой комнаты она вышла в сад. Правый флигель или левый? Окна первого этажа были зашторены одинаковыми светлыми гардинами, и определить, где именно находится занятая Бонтаном комната, было непросто.

За спиной послышался тихий хруст – будто гравий скрипнул под чьим-то каблуком. Олимпия резко обернулась, но на дорожке, ведущей в сад, было пусто. Померещилось? Она сделала пару шагов в сторону сада и остановилась, пристально вглядываясь в молодую листву на живой изгороди.

- Ваша матушка умирает в павильоне Гонди, молодой человек, - мелодичный голос графини сделался суровым. – Вы же, вместо того, чтобы проститься с ней, как подобает любящему сыну, совершаете дурные дела по наущению тех, кто не погнушался пожертвовать вашей матерью в своих разбойных целях. У вас еще есть время одуматься и вспомнить о своем долге перед Господом, вашим королем и родителями – так не упустите же свой шанс, сударь, иначе никто не сумеет вас спасти. Даже я, несмотря на слово, данное госпоже Годар.

Слышал ли ее призыв кто-нибудь, кроме апрельского ветра? Этого Олимпия не знала, но надеялась, что он не пропал даром. Если мальчишка поспешит, то еще может застать мать в живых.

А его отец?

Холодок снова пробежал по ее плечам. Что бы ни совершила цыганка ради своих сородичей, вправе ли они лишать Годара возможности услышать ее последнее «прости»? Но Людовик оставил его под замком – невольная или умышленная жестокость? Да нет, он просто позабыл про Годара со всем тем, что свалилось на них за вчерашний вечер. А значит, ей предстоит исправить королевскую забывчивость, пока не поздно.

18

Отправлено: 13.12.14 23:03. Заголовок: // Версаль. Каминный..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //

Выйдя на крыльцо, Бонтан огляделся, ища графиню де Суассон на одной из садовых дорожек, которые веером расходились от дворца к саду. Не заметив никого, он потер лоб и заложил руки за спиной, намереваясь совершить непродолжительный променад вокруг дворца, чтобы размять ноги и переварить завтрак. Проходя по дорожке возле дворцовых окон, Бонтан оглядывал их рассеянным взглядом, думая про себя о мальчишеских проказах, которые позволял себе молодой Виллеруа. Вот ведь вчера еще он вел себя как настоящий мужчина, хладнокровно, решительно. Он даже не испугался возможных пыток или смерти от рук бандитов, а вот ведь, посмотреть на него всего лишь день спустя - сущий мальчишка, одни проказы и розыгрыши на уме.

Но только ли? До слуха Бонтана донесся тихий голос мадам де Суассон. Он успел уже пройти до угла и обойти южный фасад здания, прежде чем свернуть к восточной стороне. Да, сомнений быть не могло, голос принадлежал именно графине, но с кем же она говорила в саду? И было ли уместным выдавать свое присутствие? Бонтан уже решил было развернуться в обратную сторону, когда услышал имя госпожи Годар.

Так это графиня ждала его! А говорила она... ну да, не много не мало, а с сыном кастеляна, который ранним утром успел выскользнуть из комнаты, оставив спящего Бонтана ни с чем. Не разглядев самого мальчишку, скрывавшегося за живой изгородью, камердинер строго окликнул его и поспешил к месту, где стояла графиня де Суассон,

- Так вот Вы где, сударь! Мадам, я все объясню, это совершеннейший пустяк. Мальчик спал в своей комнате. Так уж вышло, что в ту самую комнату определили и меня. А что же я изверг какой, ребенка из постели вышвыривать средь ночи то. Я то думал, что вот выспится, а утром я его к отцу препровожу. Но, видать, он сам решил... вернуться под стражу, не так ли?

Пытаясь выгородить младшего Годара словно нашкодившего мальчишку, Бонтан озабоченно вглядывался в потревоженную ветром листву, пытаясь разглядеть его там. Тот выглянул и опасливо покосившись на аллею, вышел из своего укрытия. Бонтан в ужасе всплеснул руками при виде мокрой грязи, облепившей рубаху и штаны мальчика, но еще больше его поразили свежие следы ссадин и здоровенный синяк на правой скуле.

- Это кто же так изукрасил? - спросил пораженный Бонтан, не веря своим глазам, - Ну не королевские же мушкетеры подняли руку на ребенка? Давайте я вытру, - он сделал шаг навстречу, но мальчишка вдруг вздрогнул, бросил жалостливый полный мольбы взгляд на графиню, на него и сорвался с места, пустившись наутек сквозь плотный ряд самшитовых кустов, обрамлявших садовые дорожки, напрямик через лужайку в сторону леса.

- Простите меня, мадам. Кажется, я испугал мальца. Что же делать то? Сбежит теперь. Но, может не так далеко? Вы сказали ему о его бедной матери, мадам? Возможно, он теперь уже бежит к павильону.

19

Отправлено: 15.12.14 00:06. Заголовок: Обращая свою почти о..

Обращая свою почти обвинительную речь к живой изгороди, Олимпия не особенно надеялась на отклик и потому слегка опешила при виде явившегося из-за угла Бонтана. Вот уж чьим ушам ее увещевания не предназначались вовсе. К счастью, господин Незаменимый казался еще более смущенным. Судя по его оправданиям, природная доброта в очередной раз сыграла с Бонтаном злую шутку, сделав его соучастником проделок одного из сыновей Годара. Но прежде чем мадам де Суассон успела отмести неловкую попытку Бонтана взять вину за пребывание сына кастеляна на свободе, тот объявился сам - и она невольно охнула, всплеснув руками. Воистину, Виллеруа было чем гордиться, он знатно отделал своего противника.

Женщина в ней тут же подумала о снадобьях в шкатулке, знатная дама - о том, что надо кликнуть мушкетеров, чтобы схватить мальчишку и узнать, кто подучил его выкрасть бумаги, но Годар-младший, угадав, должно быть, по ее лицу, какая борьба совершалась в душе графини, не стал дожидаться ее исхода. Миг - и он уже снова исчез в парке, который знал, как свои пять пальцев.

- Сбежал! - сокрушенно воскликнула Олимпия вслед за Бонтаном. - О, я не сомневаюсь, что он помчался к матери - я рассказала ему. Жестоко было бы держать сына в неведении и под замком в такую минуту. Но его отец? Знает ли он?

Графиня подняла на Бонтана вопрошающие глаза:

- Его Величество не дал никаких распоряжений насчет Годара? Я... я думаю, что должен чувствовать человек, арестованный безо всякой вины, лишь по подозрению, и знающий, что жена его, мать его сыновей, вот-вот отдаст душу Господу. Вы не находите это жестоким, синьор Бонтан? Я не могу оставить это так. Нет, нет, это не должно быть так - даже звери имеют право на милосердие и сострадание, а Годар - человек, и человек честный. Мы должны... - лицо королевского камердинера отразило такое смятение чувств, что Олимпия немедля поправилась. - Я должна это исправить. Я велю - слышите, велю и требую - чтобы кастеляна немедля освободили, дали ему лошадь и отправили в павильон.

Олимпия вскинула руку в протестующем жесте, не желая слушать никаких возражений.

- Вы проводите меня наверх через вашу комнату и пришлете ко мне сержанта мушкетеров. Я сама сделаю все нужные распоряжения. Годар поедет в сопровождении мушкетера, так что приказ о его пребывании под стражей не будет нарушен, - голос ее смягчился, сделавшись почти просительным - но лишь почти, ибо графиня де Суассон редко опускалась до просьб. - Ну, скажите же, что я поступаю правильно, Бонтан. Вы ведь такой же добрый христианин, как и я.

// Версаль. Опочивальня на втором этаже старого замка. 2 //

20

Отправлено: 15.12.14 22:39. Заголовок: - Его Величество так..

- Его Величество так спешил, - все тем же оправдывающимся тоном отвечал Бонтан, не смея отвести завороженный взгляд от испепеляющего взора графиня, - Я смею думать, что король не успел отдать распоряжения относительно месье Годара только из-за спешки. Если он до сих пор здесь, так это не жестокость, это чудовищная ошибка, это так... Но разве может быть король жестоким?

Бонтан развел руками. Этот жест, выражавший неопределенность и отсутствие собственного мнения, он не любил более всего, и случись ему самому оказаться на месье мадам де Суассон, то он точно также вспылил бы, да и что там, выдал бы нерешительному чурбану отповедь по первое число. "Королю необходимы преданные люди, но еще больше думающие и умеющие принимать решения без того, чтобы с каждым чихом бежать за дозволением к Его Величеству," - любил говаривать Бонтан, когда распекал лакеев Королевского дома за безделие и лень, корень коих видел в нерешительности и безответственности.

- Да что же мы, животные бессловесные, в самом то деле, - повторил вслед за графиней Бонтан, но тут же на лице его выразилось смятение при следующем решительном пассаже, - Мы должны? Вы хотите отпустить из под стражи государственного преступника, мадам? О... но будет ли это верным при всех тех обвинениях... Впрочем, - Бонтан уже семенил к окнам своей комнаты, которые как раз выходили в ту часть сада, - Если послать с ним мушкетера в качестве охраны, так в том и не будет ничего супротив закона. Мы всего лишь отдадим распоряжение о переводе его под стражей в другую часть. Да. К тому же, ведь это не его подозревают в преступлениях, а его жену. Всякий муж ответственен за супругу свою, но уж так повелось, что не сторожа мы ни братьям нашим, ни супругам, - продолжал бормотать камердинер, отпирая створку окна, служившего также и выходом в сад, - Какое счастье, что мне вздумалось открыть его на ночь... хотя, не припомню, чтобы делал это сам. Может, то проделки этого мальчишки? Ох, чует мое сердце, не спроста он сбежал этим утром. А ведь клялся, божился мне, что касательства к делам матери не имел. Ну да все они одним миром мазаны, что цыгане, что дети их... и этот ведь еще из добрых. Давеча помогал мне дичь на стол раздобыть, когда бы королю не вздумалось ехать сюда. Он, да брат его старший... что теперь будет с ними?

Отперев окно, Бонтан посторонился, пропуская графиню вперед себя. Ему не совестно было впускать даму в свое пристанище, поскольку, обладая врожденным чувством порядка и приличия, месье Бонтан никогда не позволял себе оставить беспорядок даже в собственной комнате. Он запнулся, осознав, что с перепугу наговорил с три короба ненужных вещей, помянув и про то, что сын Годаров ночевал в его комнате, о чем он до тех пор ни словом не обмолвился о том с караульными и даже с королем.

- Вы поступаете, как велит Вам совесть и христианский долг, мадам. Разве могу я приравнивать себе с Вами? Я то и не подумал рассказать мальцу о несчастье с его матерью. Пожалел. Ан ведь не его, себя пожалел. Думал, вот по утру передам его мушкетерам, а они то все и скажут. Не хотел я смущать его сердце то. Несчастный и без того с ног валился от измождения. Даже и поесть толком не смог.

Говоря это, Бонтан по привычке запер щеколду на оконной раме и еще раз посмотрел в сторону сада. Странное это дело, ведь не мог он оставить открытым это окно по утру? Но это объясняло, каким образом мальчишка выскользнул из комнаты незамеченным.

- Сюда, мадам, - позвал он графиню к выходу в коридор, - Вот вторая лестница. Маркиз повел врача к себе в комнату по другой лестнице, той, что из Каминного зала ведет. А я пойду за сержантом.

Чувствуя себя соучастником готовящегося заговора, Бонтан невольно поежился и втянул было голову в плечи, но, видя решительный настрой графини и особенно ее готовность самой взять на себя всю ответственность, он расправил плечи и вздернул круглый подбородок вверх. Тварь ли он бессловесная и безответственная или же человек с совестью и душой живою? С чего бы это хрупкой женщине брать на себя всю ответственность за то, что справедливо в глазах и господа, и короля. Будь у Людовика чуточку больше времени, разве не распорядился бы он о том лично?

// Версаль. Опочивальня на втором этаже старого замка. 2 //


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд