Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом, 2


Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом, 2

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Утро, 03.04.1661.

2

Отправлено: 28.08.14 21:32. Заголовок: // Версаль. Охотничи..

// Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества, 2 //

Время не терпело, наглый мальчишка мог убежать вместе с его неоконченным стихотворением и томиком итальянской поэзии, одолженным ему Симонеттой без ведома самой графини де Суассон. Франсуа высунулся в окно и обследовал заросли плюща, проросшего корнями прямо в кирпичной кладке замковой стены. Он подергал за увитый зелеными побегами ствол, проверяя, крепок ли, и закинул было ногу на карниз, собираясь вылезти из окна. Заметив багровые следы от веревок на голой щиколотке. Не самое лучшее зрелище для соперника, которого намереваешься примерно вздуть за непозволительную наглость. Не хватало еще, чтобы парнишка подумал, будто Виллеруа заработал эти ссадины из-за вчерашних приключений в ночном лесу.

Маркиз тут же юркнул обратно в глубь комнаты, скрывшись из виду. Поджидавший его внизу старший сын Годара насмешливо присвистнул и выкрикнул обидное: "Тру-уууус!" Щеки и шея Виллеруа вспыхнули ярко алым цветом от негодования, но прежде чем вылезти в окно, он подскочил к постели, вытащил забившиеся под кровать ботфорты и в спешке натянул их прямо на босые ноги, пренебрегая чулками и повязками. Наказать дерзкого оборванца следовало немедленно, пока его не перехватили господа мушкетеры.

Карабкаться вниз, имея из поддержки всего навсего обдирающие до крови ладони ветви и корни плюща, было далеко не так удобно и просто, как ему казалось до того. Читая книги про героев, штурмовавших окна возлюбленных при помощи живописных зарослей плюща, или воинов восставшего древнеримского раба, забравшихся на Везувий при помощи лестниц, сплетенных из виноградных лоз, Франсуа думал, что все дело было лишь в силе рук и ловкости. И того, и другого ему доставало сполна. Но кто же мог подумать, что его будет трясти от страха, что тонкий ствол плюща вот вот оторвется от стены, или еще хуже - его заметят! Не выдержав последние два метра до земли, маркиз расцепил уставшие и намозоленные ладони, свалившись прямиком на свежевскопанную клумбу под черневшим окном первого этажа.

Он быстро вскочил от отряхнул панталоны серого сукна, которые не выдержали встречи с выщербленной кирпичной кладкой стены и треснули на коленях.

- Ну и вид у Вас, месье, - с издевкой сказал Годар, но отскочил на два шага назад, чтобы сохранить дистанцию, - Что, не привыкли лазать по стенам?

- Отдай книгу по-хорошему, пока я не вздул тебя за дерзость, - проговорил Франсуа, наклонив голову вниз и глядя на противника исподлобья.

Всматриваясь в его лицо, маркиз заметил странное несходство с тем мальчишкой, которому по чистой случайности удалось уложить его на лопатки накануне в лесу. Может быть это из-за темноты он не разглядел его лица? Выглядел он куда как старше четырнадцати, на все шестнадцать, но это открытие нисколько не смутило маркиза, только придало ему уверенности в себе, все-таки, приятно было осознавать, что оказался побит вовсе не желторотым юнцом, а почти ровесником.

- Не отдам. И не подумаю, - ответил меж тем Годар, не теряя времени на расшаркивания с задавакой дворянчиком, которого легко уложил бы одной левой, - И драться не собираюсь. В чем мне выгода, ежели я Вас все равно побью. А мне потом еще припишут оскорбление чести и всякой чуши вроде того.

- Чего же ты хочешь? - не понял его маркиз, разжав кулаки, но продолжая наступать на противника.

- Обмен. Принесите бумаги, которые вы выкрали из сторожки моего отца возле старого павильона. Вы мне бумаги - я вам ваши вирши.

- Какие бумаги? - непонимание Виллеруа было настолько искренним, что сын кастелянши начал сомневаться, верно ли было то, что ему передал дозорный, встреченный им в лесу.

- Бумаги. Записки. Не отпирайтесь, я знаю, что вы их украли. И спрятали. Не хотите, не надо, я эту книженцию в старом пруду утоплю, - он угрожающе сдвинул брови, но отступил еще на несколько шагов назад, приготовившись бежать.

- Да не знаю я ни о каких бумагах! - вспылил маркиз, не отставая ни на шаг, - А ну, отдавай!

- Попробуйте, поймайте! - Годар подхватил книгу под мышку, помахал в воздухе исписанным листом бумаги и побежал к оранжерее, - Черта с два!

Франсуа ринулся за обидчиком, но с разбегу попал в цветочную клумбу, которую хитрец Годар успел обойти стороной.

- Господин Ленотр будет ох как недоволен, - с издевкой крикнул тот и скрылся за стеной оранжереи.

Виллеруа последовал за ним, но обойдя оранжерею с трех сторон не заметил и следа. Повернув уже обратно, чтобы обследовать внутренний дворик замка, он услышал шуршание гравия почти у себя за спиной.

- Ку-ку! Что, поймал? - насмешливый голос раздавался откуда-то уже со стороны заброшенного парка, - Принесите бумаги к старому пруду. Я там ждать буду. А ежели не отыщете, то сорок пистолей. Если мушкетеров с собой приведете, то ничего не получите, я и книжку эту и все, что в ней запрятано, утоплю, мне не жаль.

3

Отправлено: 18.09.14 22:55. Заголовок: "- Принесите бум..

"- Принесите бумаги к старому пруду. Я там ждать буду. А ежели не отыщете, то сорок пистолей. Если мушкетеров с собой приведете, то ничего не получите, я и книжку эту и все, что в ней запрятано, утоплю, мне не жаль" - требовательный голос мальчишки эхом отдавался в ушах маркиза, заглушая отчаянный стук пульсировавших в висках. Он зло пнул носком ботфорта камешек, попавшийся ему на пути. Все бы ничего, даже записанные им в порыве вдохновения вирши, адресованные мадемуазель де Монтале. Их то он помнил и хоть с закрытыми глазами перечел бы заново. Но последняя фраза, брошенная сыном кастеляна, ядовитой стрелой вонзилась в самую душу - все, что в ней запрятано. Ведь в книге сонетов графини могли быть спрятаны дорогие сердцу Ее Светлости записки или. Щеки и шея Франсуа зарделись ярко алым румянцем. Или это могли быть подарки ее возлюбленного. И не нужно было быть провидцем, чтобы угадать, Чьи именно!

- Каналья, - по-мушкетерски выругался маркиз, басовито и зло, впервые обнаруживая познания в сквернословии, - Дьявол тебя раздери! Где же я сорок пистолей найду?

Все еще стоя за стеной оранжереи, де Виллеруа с отчаяньем на лице огляделся, вспоминая, когда в последний раз видел такую сумму целиком и, главное, на что мог ее потратить. Нет, конечно же, он мог испросить у батюшки любую сумму под благим предлогом покупки нового камзола для участия в королевском балете. И разве же герцог отказал бы ему, не так уж и часто маркиз просил наличные, обыкновенно отсылая к батюшке все счета и долговые расписки. Сорок пистолей, да на эти деньги он мог бы устроить дружескую попойку для роты мушкетеров и осталось бы с лихвой еще, чтобы позвать актерок из Марэ для танцев и песен. Даже хватило бы на то, чтобы зазвать на вечер фокусников и цыган... или купить хорошего скакуна и оплатить форейтора к нему впридачу на пол-года вперед.

- Зачем ему такие деньги? - спросил сам себя маркиз, не решаясь вернуться в замок ни с чем, - Сбежать хочет? Но ведь его отца могут еще оправдать. А если матушка его выживет, а может и ей даруют милость?

Ему и в голову не пришло задать вопрос иначе - зачем мальчишке сыну егеря понадобились записки, якобы украденные им из сторожки у павильона Гонди, а главное, что было в тех записках. Нет, Франсуа ломал голову над другим вопросом - быть или не быть, отыскать ли наглеца и взять книгу графини де Суассон с боем, или раздобыть требуемые сорок пистолей и пойти на переговоры? Наверное, стратег в лице его батюшки, маршала де Невиля, избрал бы второй вариант с тем, чтобы, заполучив книгу, хорошенько вздуть воришку и отвести его к мушкетерам. Но де Невиль-младший был романтик и рыцарь, но никак не стратег. А посему он решил выследить бродяжничавшего вокруг замка сына егеря и силой вынудить его вернуть покражу.

Насупив брови, Виллеруа подтянул панталоны, поправил наскоро повязанный пояс с болтавшимся на нем кинжалом в тонких кожаных ножнах и закатал рукава рубашки до локтей. Он внимательно всмотрелся в кусты можжевельника, беспорядочно разросшиеся в той части сада, до которой еще не добрались садовничьи ножницы господина Ленотра. Нет, сколько могли видеть его глаза, там не было следов пробежавшего мальчишки - ни сломанной веточки, ни растоптанной травинки на земле. Зато, в пыльном гравии дорожки, уводившей в глубь парка, отпечатались следы носков убегавшего человека. Не зная точно, где он отыщет указанное озеро или пруд, Виллеруа последовал за цепочкой следов, скрывшись в зарослях некогда широкой парковой аллеи.

// Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд //

4

Отправлено: 04.09.15 23:46. Заголовок: // Версаль. Каминный..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //

- Мы заглянем к Лефевру позже. Я пойду с тобой, - говорил он по пути.

В кухонном дыму и чаде царила такая же суета как и перед парадным крыльцом с той только разницей, что их-за дыма, валившего от огромного котла, подвешенного на крюке над огнем, было невозможно разглядеть лица сновавших там кухарки и поварят, готовивших обед для целой роты королевских мушкетеров. Кто-то из девушек, помогавших по кухне, заметили короля и графиню, отметив их появление взволнованным взвизгом и громкими перешептываниями, за что были тут же отчитаны кухаркой, не любившей замечать ничего и никого, кроме только того, что касалось непосредственно ее котлов и соусниц.

Едва не столкнувшись в дверях с месье Бонтаном, следившим за погрузкой корзин с драгоценной фаянсовой посудой, Людовик проскользнул к боковому крыльцу, увлекая за собой Олимпию. На его лице было написано нетерпение и желание поскорее остаться наедине с любимой, чтобы украсть у неминуемого расставания еще хотя бы десять минут, и вместе с тем чисто мальчишеское озорство. Совсем как некогда в юные годы, когда он сбегал от сурового присмотра матушки и кардинала вместе с мадемуазель Манчини.

- Месье Садовник... ты помнишь это? Наше место в саду в Сен-Жермене... а в Фонтенбло тот сад совсем зарос с тех пор, -
говорил он, сдерживая смех после того, как не успевший развернуться к ним лицом Бонтан не узнал их, - Кухонный чад бывает крайне полезен... если бы только шляпа и волосы не пропахли чесноком от стряпни на королевской кухне.

Прошелестев крупным гравием, которым была усыпана дорожка, ведшая от замка к оранжерее, Людовик и Олимпия пробежали между ожидавшими отъезда телегами, и скрылись за высокими кустами самшита, выстриженного в виде сплошной стены. Застекленные двери оранжереи были распахнуты настежь, но внутри не было никого. Видимо, месье Ленотр не доверял приехавшей из Фонтенбло прислуге свои драгоценные саженцы и запретил входить в оранжерею всякому.

- Кроме нас здесь никого... - проговорил Луи, привлекая Олимпию ближе к себе после того, как оглядел в солнечном свете огромное пространство цветочного царства мэтра Ленотра, - Только цветы... Месье Ленотр сказал, что приготовил твои розы. Должно быть это они, - он указал на огромные деревянные ящики, доверху засыпанные землей, с маленькими саженцами, тоненькими и неказистыми. Трудно было поверить, что это были те самые розы, которые он нес Олимпии накануне ночью.

- Неужели это они? -
недоверчиво протянул он и присел на корточки перед одним из ящиков, отпустив руку Олимпии из своей, - Но ведь это всего лишь веточки... я приказал прислать тебе цветы. Твои золотистые розы, любовь моя.

5

Отправлено: 07.09.15 00:08. Заголовок: Объятия разжались пр..

Объятия разжались прежде, чем она успела угнездиться на королевской груди. Что это – ее покинули ради роз? Не решив, возмутиться ли подобной бессердечностью или восхититься заботой о сделанном ей подарке, Олимпия подобрала тяжелые юбки дорожного платья и опустилась рядом с Луи.

- О, это, безусловно, розы, caro, - она осторожно потрогала пальцем острый шип, торчащий на сочном зеленом стебле. – Просто сейчас апрель, ты забыл? Через месяц из этих маленьких веточек вырастут настоящие пышные кусты, усыпанные цветами. Боюсь, что синьор Ленотр выкопал всю свою коллекцию черенков, чтобы угодить королевскому капризу и украсить мой сад золотыми розами.

Сидеть на корточках было неудобно, даже опершись на сильное мужское плечо, и графиня поднялась, отряхнула с юбки успевшую налипнуть черную, жирную землю, и огляделась в поисках цветов. Но все розовые кусты с налитыми, тугими бутонами и полураскрытыми помпончиками-розанами были либо розовыми, либо белыми. Ни одного желтого лепестка на всем пространстве уставленных горшками верстаков.

- Должно быть, вчерашние цветы были единственными. Представляю, как болело сердце у господина королевского садовника, когда он срезал их для меня. А я оставляю их здесь, в Версале. Нет, надо велеть Симонетте закутать веточку в мокрую тряпицу и взять с собой, в Париж – пусть она освещает мой день вместо тебя, солнце мое.

Она медленно пошла мимо ровных рядов оранжерейных роз, невероятным мастерством садовника расцвевших на полтора месяца раньше срока. Остановилась у одного из кустов, украшенного несколькими цветами удивительно чистого алого цвета. Как кровь. Или кардинальская мантия.

- Я увезу с собой Золото Версаля, amore, а ты – сердце Италии, - Олимпия нагнулась и достала из под верстака садовые ножницы, начищенные и отполированные до блеска – как и положено королевскому инвентарю. – Да простит меня сеньор Ленотр за эту маленькую покражу.

Щелкнули стальные лезвия, и графиня повернулась к возлюбленному, держа на ладони пушистый алый цветок.

- Вот, это тебе. Пусть она бьется рядом с твоим сердцем. Правда, у меня нет бутоньерки, но до Фонтенбло она доживет.

Пальцы ее пробежали по золотому шитью камзола, задержались на груди. Колючий стебель был аккуратно заправлен в петлю и приколот булавкой, которую Олимпия отколола от прикрывающей грудь кисеи.

- Это чтобы ты не забыл обо мне. На этот раз, - сказала она, тронула нежные лепестки и заглянула в голубые глаза, зашептала горячо, страстно, будто заклинание, сплетая пальцы на затылке: – Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его. Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах. Поутру пойдем в виноградники, посмотрим, распустилась ли виноградная лоза, раскрылись ли почки, расцвели ли гранатовые яблоки; там я окажу ласки мои тебе.

Во дворе нервно заржала лошадь, откликнулась другая, и пальцы, успевшие запутаться в королевской гриве, нехотя разомкнулись.

- Увы, лоза еще спит, так что придется подождать с ласками, синьор Луиджи – до более теплых деньков, - усмехнувшись, смуглая Далила отодвинулась, словно опасаясь измять свежесрезанную розу.

6

Отправлено: 07.09.15 02:31. Заголовок: - Он выглядит таким ..

- Он выглядит таким острым, - проговорил Людовик и попробовал дотронуться до шипа кончиком пальца, - Черт... даже сквозь перчатку колется, - проворчал он, стягивая с руки перчатку, чтобы осмотреть нанесенный ему урон, - Во что же они вырастут через месяц, - улыбнулся он и поднялся с корточек.

Нехорошо, если последние минуты перед расставанием запомнятся его возлюбленной его ворчаниями и недовольством. Луи посмотрел в глаза Олимпии и притянул ее к себе.

- У этих цветов есть все основания ответить мне маленькой местью за вчерашнее... все-таки, ведь это я велел Ленотру срезать бутоны.

Он оглядел оранжерею по примеру графини, высматривая золотистые цветы на многочисленных розовых кустах, расцветших раньше положенного времени словно по волшебству. Неужели и впрямь Ленотр выкопал все розы, посвященные Олимпии, чтобы отослать в отель де Суассон в Париже?

- Но как же твой Эрмитаж? Разве Ленотр не оставил хотя бы несколько саженцев для будущего сада? - спросил он, следя за графиней сначала издали, а затем, приблизившись к ней, с любопытством разглядывая ярко алый цветок, срезанный ей с одного из цветущих кустов в глубине оранжереи, - Это мне? - удивился он и провел пальцами по бархатистым лепесткам пахнущего свежестью бутона, - Она такая яркая... как твои губы, любовь моя. И такая же мягкая.

В словах Олимпии ему послышался легкий упрек, но он только улыбнулся в ответ и привлек ее к себе, не беспокоясь о том, что прижимая возлюбленную к своему сердцу, сминал нежные лепестки цветка. Страстный шепот возбуждал его слух, заставляя дышать все чаще и еще крепче сжимать объятия, а слова заставляли воображение уноситься вдаль, рождая желанные картины счастливого единения среди виноградников под сенью затерянной вдали от постороннего внимания рощи... где же оно, их заветное место только для них двоих?

- Назови меня так еще раз... назови меня твоим Луиджи еще раз, любовь моя, -
просил он хриплым от волнения голосом, - Я не забуду. Твой голос, твои руки, твои глаза... твою близость.

Их губы едва не встретились в поцелуе, желанном и почти неизбежном. Но Олимпия успела отодвинуться прежде, чем он успел удержать ее. Обещанные ласки воспламеняли кровь, заставляя оставаться глухим к доносившимся снаружи голосам мушкетеров, отдававшим честь лейтенанту, и грохоту колес повозок, которые вывозили со двора, чтобы не мешать королевскому отъезду.

- Нам пора, - с сожалением сказал он, но вместо того, чтобы спешить к ожидавшему их эскорту, настойчиво взял Олимпию за руку и, наклонив лицо к ней, поцеловал со всем жаром, с которым хотел уверить ее в том, что не забудет ни на минуту и будет ждать ее возвращения в Фонтенбло, немедленно, без промедления ни на день, ни даже на час.

- Я уже жду тебя, - прошептал он, открыв глаза после поцелуя, чтобы еще раз заглянуть в любимые глаза цвета янтаря, смотревшие в этот миг только на него одного, - Ты знаешь это, любовь моя.

Где-то невдалеке хрустнули сухие ветки и зашелестел гравий под торопливыми шагами. Луи направился к выходу, держа Олимпию за руку, словно им предстояло пройти через лабиринт затерянных садовых дорожек. Следовало отпустить друг друга, чтобы разлука и в самом деле оказалась короче, а ожидание не истомило бы их сердца. Но не так сразу, не сейчас же.

Не дойдя трех шагов до дверей, запотевших от влаги, царившей в оранжереи, король остановился. Он поправил алую розу на своей груди и улыбнулся дарительнице.

- Этот цветок будет напоминать мне о тебе, сердце мое. И об обещанных ласках. Теперь еще больше.

- Ваше Величество! - послышался голос Ленотра, который предпочел остаться снаружи во избежание конфуза, - Ключ отыскали уже.

- Хорошо, - проговорил король, поправляя ленты на груди и плечах, - Мы готовы к отъезду, месье Ленотр. Но прежде, Вы получите указания от мадам де Суассон относительно роз, которые я подарил ей.

Выйдя из душной оранжереи, Людовик глубоко вдохнул свежесть апрельского воздуха и посмотрел в небо, на котором стягивались хмурые тучи, гонимые ветром со стороны Парижа.

- Лично от меня только одно указание, месье. Эти розы должны принадлежать только мадам де Суассон и цвести только в ее саду.

// Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд //

7

Отправлено: 14.09.15 00:08. Заголовок: Луи вышел из оранжер..

Луи вышел из оранжереи, оставив ее один на один с насупившимся королевским садовником, и Олимпия в который раз ощутила, что статуса дамы сердца Его Величества прискорбно недостаточно для того, чтобы смыть – или хотя бы замазать – пятно родства с покойным кардиналом. Людовик мог горстями швырять к ее ногам диковинные розы, но для Ленотра это был всего лишь еще один пример того, как дары Франции утекали в бездонные карманы жадных «итальяшек».

-У Вашего Сиятельства будут особые указания? - не выдержав затянувшейся паузы, осведомился наконец садовник с вымученным, неубедительным подобострастием. – Касательно моей розы?

То, каким тоном было произнесено это «моей», многое сказало графине. Она не спешила отвечать – в ее выразительных, бархатных глазах нельзя было прочесть ничего. Не выдержав их пристального взгляда, Ленотр неловко поклонился, переминаясь с ноги на ногу, крякнул, прочищая горло, но так более ничего и не сказал.

- Я бы хотела, чтобы в Версале осталось достаточно саженцев, чтобы Его Величество, наезжая сюда, имел возможность любоваться вашей розой во всей красе, сударь, - сжалившись, промолвила в конце концов итальянка. – И разумеется, вам нет нужды принимать королевский приказ на свой счет и изгонять золотую красавицу из вашего сада. Его Величество всего лишь хотел сказать, что в ближайшие пару лет вам не следует продавать или дарить эту особенную розу другим желающим, включая ваших друзей и конкурентов. Если ваши отказы будут сопровождаться пояснением, что ваша необыкновенная роза выведена исключительно для королевских садов, то со временем цена ее взлетит до небес, и когда Его Величество забудет о своем запрете, вы сможете с лихвой вознаградить себя за нынешний запрет.

Трудно было не улыбнуться, наблюдая за сменой эмоций на обветренном лице главного садовника, быстро прикидывавшего в уме, какой куш принесет ему столь необычный статус нового сорта. Видимо, подсчеты оказались удовлетворительными, потому что взгляд Ленотра смягчился, а насупленные брови разошлись в стороны.

- Но каковы же будут ваши пожелания, мадам графиня? – поспешил уточнить он, видя, что Олимпия повернулась к дверям, чтобы последовать за королем. – Этот особенный сорт требует особого, кхм, подхода.

Мадам графиня рассеянно поправила щекочущий щеку завиток.

- Особого? Ба, я мало что смыслю в садоводстве, сударь, мой удел – любоваться тем, что придумали для меня другие. Меня устроит все, что вы предложите, даже если для размещения королевского подарка придется перекопать и перепланировать весь парк отеля Суассон. Я сегодня же дам все необходимые указания, и когда ваши розы прибудут в Париж, вы вольны посадить их в месте, которое сочтете самым подходящим. Мне будет довольно, если золотые розы будут видны из моих окон. И не сомневайтесь, уход за ними будет особенным, у меня отменные садовники.

Взгляд королевского садовника внезапно сделался весьма заинтересованным.

- Если мадам графиня не шутит касательно перепланировки сада…

- Ничуть, сударь, - усмехнулась Олимпия, не упустив вспыхнувший в угрюмом французе ощутимый шкурный интерес. И кто, спрашивается, после этого жаднее – итальянцы или французы? – Я премного наслышана о чудесах, которые вы сотворили в Во для месье суперинтенданта, и если вам захочется их превзойти, можете быть уверены, что ваши намерения будут щедро вознаграждены. Желаю вам и вашим розам покойного путешествия в Париж, месье Ленотр.

На сей раз главный садовник Его Величества склонился почти до самого пола, окончательно утратив остатки предубеждения против выскочки-итальянки. Ну да, разумеется, деньги не пахнут, особенно если это звонкие французские луидоры. С другой стороны, отчего бы и нет, если в результате она сумеет утереть нос Фуке в том, что было предметом его особой гордости. Тем более, что слегка запущенный парк отеля Суассон давно требовал пристального внимания.

- С позволения Вашего Сиятельства, я назову эту розу вашим именем, - запоздало послышалось в спину, и мадам де Суассон, обернувшись, величественно кивнула - глупо было бы возражать против столь милой лести, даже если она могла остаться лишь пустым обещанием.

Довольная тем, что так хорошо устроила свои дела в придачу ко всему остальному, графиня поспешила оставить душную оранжерею и присоединиться к Людовику. Судя по нетерпеливо постукивающему носку сапога, четверть часа, отведенная им на «личные нужды», уже утекла сквозь пальцы.

- Подозреваю, что нас уже все ждут, - бодро заявила Олимпия, беря Его Величество под руку и указывая другой рукой на выстроившийся перед парадным крыльцом кортеж мушкетеров и два экипажа, доверху нагруженные багажом. – Что ж, медлить более нельзя, amore. Ты проводишь меня до кареты? Смотри, наш юный маркиз уже в седле и машет нам шляпой. Ммм… где-то я уже видела эту шляпу.

Улыбаться, улыбаться, улыбаться - в конце концов, это всего лишь несколько часов. Вот только откуда это странное чувство, что она оставляет позади два самых счастливых дня своей жизни?


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом, 2