Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже, 2


Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже, 2

Сообщений 1 страница 20 из 31

1

Утро, 03.04.1661.

http://img-fotki.yandex.ru/get/5104/56879152.34e/0_f927f_5513f484_orig

2

Отправлено: 25.08.14 22:07. Заголовок: Бонтан так бы и прос..

Около семи утра.

Бонтан так бы и проспал до полудня, если бы из полураскрытого окошка не донеслись крики мушкетеров.

- Что, черт возьми, такое? - пробормотал камердинер, потирая лицо ладонью и пытаясь вспомнить, каким образом он оказался в темной тесной комнатушке и отчего заснул, сидя на табурете.

Все кости ныли, колени затекли так, что Бонтан едва сумел подняться и выпрямиться хотя бы настолько, чтобы передвигаться по комнате. Спину ломило от усталости еще больше, чем накануне вечером. Решительно, сон в положении сидя не шел на пользу ни голове, ни костям. Бонтан потянулся, кряхтя и ругая себя за небрежность, пытаясь воссоздать в памяти события прошлого вечера. Он послал Лионеля за ужином, это он вспомнил сразу, как только взор его упал на пустовавший стол, на котором стоял пустой графин из под вина и кружка, еще наполовину полная. Болван, небось так увлекся волочась за кем-нибудь из служанок, что позабыл напрочь про поручение.

Но отчего ему вздумалось посылать Лионеля за ужином в столь поздний час? А ведь было глубоко за полночь. Обводя глазами маленькую каморку, некогда занимаемую одним из сыновей кастеляна, Бонтан смутно припоминал, что ночью столкнулся с мальчишкой. Собственно, это и был хозяин комнаты. Да, старший сын Годара.

- Но куда же он делся? - задал он вопрос, заглядывая невесть зачем под кровать, стоявшую на столь низких подпорках, что под ней и сапоги не запихнуть, не то что мальчишке спрятаться, - Я же сказал ему здесь сидеть... до утра. Ну да... - Бонтан одернул плотную занавеску с окошка, которое оказалось раскрытым до половины, ровно настолько, чтобы можно было выскочить наружу, благо, что первый этаж и мягкая свежевскопанная земля под окном не повредили бы при прыжке.

- Сбежал постреленыш... ну да может и к лучшему. Только не его ли мушкетеры гонят там? Канальи, перебудят всех на свете!

С этим ворчанием камердинер Его Величества поспешно одернул камзол, поправил как сумел белый шарф и форменный жюстокор небесно голубого цвета и выбежал из комнаты, едва не сбив с ног суетившуюся у плиты служанку.

- Чче.. Чего это так рано здесь? - буркнул он в лицо перепуганной девице, смутившись немало тем фактом, что был готов приветствовать женщину столь непотребным ругательством, - Доброе утро, мадемуазель. Что господа на втором этаже... уже изволили посылать?

- Н-нет... сударь, - девушка опешила от испуга, но разобрав по словам Бонтана, что нахмуренные брови и злое выражение лица относились не к ней лично, успокоилась, - Не посылали еще. Спят еще все. Мы вот очаг только растопили. Желаете молока, месье? Или вина принести Вам?

Бонтан глянул на широкий стол возле окна и удовлетворительно кивнул. Молоко в  кувшинах, накрытых блюдцами, чтобы скрыть содержимое от первых весенних мух, витавших по кухне, там же стояло огромное блюдо с дымящимися булочками, видимо, только что вытащенными на свет божий. Мальчишка поваренок показался на лестнице, ведущей из погреба, неся на широком блюде несколько голов сыра, окорок и три бутылки вина.

- Так так... не звали значит... это хорошо, хорошо, - проговорил Бонтан, почувствовав себя генералом накануне сражения, - Готовьте все... два подноса... нет, пожалуй, три, - добавил он, сочтя число занятых спален на втором этаже, - И для маэстро Люлли и господ музыкантов отдельно... для господ мушкетеров...

- А... это, господа мушкетеры уже отбыть изволили, - сказал поваренок, расставляя на трех подносах тарелки для закусок и чистые стаканы для вина, - Господин де Сент-Пьер поднял всех и в караулы велел идти на смену. А потом тревогу подняли и все, кто был, все побежали. Вон, слышите, кричат. Это они гоняют по парку кого-то.

- По парку? Вот ведь... - Бонтан озадаченно потер затылок, подумав о Жан-Клоде, видимо, решившем прорваться в павильон к матери, - Постреленыш... не попал бы под мушкет... мать умирает, а тут еще и его. Бедный месье Годар. Годар... А кстати, господину кастеляну тоже приготовь, - распорядился он, глянув в сторону коридора для прислуги, - А что бульон остался со вчерашнего?

- Бульон? Да куда там, лекарь тут был. Все и прикончил. И курицу, что велели вчера отварить для раненого.

- Ох ты, господи. Ну да, может слаб еще. Но, ты уж поставь на огонь горшок. Пусть варится. Не годится это впроголодь держать... хоть и ранен, а все же человек. Или как?

Бормоча все это себе под нос, Бонтан вышел из кухни в каминный зал и ужаснулся увиденному. Господа музыканты, видимо, решили не терять времени на поиски ночлега и расположились на покой прямо за столом. Все они при этом сопели и издавали булькающие звуки, похожие на храп, который то усиливался, то затихал, словно музыка одного из произведений, которые они обычно исполняли. Бонтан осторожно прошел мимо, постаравшись не задеть широко расставленных ног, чтобы ненароком не споткнуться и не упасть на каменные плиты пола.

Во двор... освежиться и освободиться, а уж потом он их, голубчиков подымет. Куда это годится спать в обеденном зале в королевском дворце, пусть он и мал, что карточный домик. Бонтан зябко обнимал себя за плечи и семенил к отхожему месту, оборачиваясь в сторону парка, откуда все еще раздавались одиночные крики мушкетеров.

Вернувшись внутрь, он с силой захлопнул дверь, так что в утренней тишине, объявшей замок, раздалось эхо. Первым засопел, потирая глаза, Мандолини, он недобро посмотрел на вошедшего и покачав головой, собрался заново устроиться на подложенный под голову свернутый в сверток камзол, но Бонтан сурово шикнул на него.

- Ступайте в конюшни, месье. Там на сеновале довольно места... я прикажу убраться здесь, чтобы к завтраку было пристойно и чисто. Нечего мне тут постоялый двор устраивать с балаганом.

Мандолини сонно проворчал нечленораздельное ругательство, отсылая королевского камердинера на простонародном итальянском наречии, но тут же получил шлепок по спине от проснувшегося товарища.

- Сию же минуту уходим, синьор Бонтан, - сказал Бенефато и принялся расталкивать по очереди свои сотоварищей, - Скорее, синьоры, скорее. Нам пора.

Убедившись в том, что музыканты отправились прочь, Бонтан вернулся в кухню.

- А где Лионель? - спросил он хлопотавшую над завтраками для короля и его гостей девушку.

- А... месье еще не изволили, - хихикнула та в кулачек и отвернула смеющееся лицо, - Скоро будут.

- Как только будут, пусть каминный зал прибирают, - передразнил деревенский говорок девушки Бонтан и зашагал к лестнице на второй этаж.

Хотя, Его Величество и не приказывал будить его раньше семи часов утра, следовало быть начеку у самой двери, чтобы не прозевать, буде королю угодно призвать своего камердинера раньше назначенного времени.

В утренних сумерках на втором этаже Бонтан с трудом различал двери в комнаты. А тем более не смог разглядеть растворившийся в темноте силуэт возле двери в гардеробную. Он едва ли не на ощупь добрался до табуретов, оставленных музыкантами с вечера, и устроился на одном из них, чтобы подремать последние минуты до королевского подъема.

3

Отправлено: 28.09.14 17:59. Заголовок: Легкое прикосновение..

Легкое прикосновение травинки щекотнуло нос, заставив Александра недовольно наморщить лоб. Он улыбнулся шаловливой щекотке, столь же несвоевременной, как и попытка растормошить его.

- Солнышко мое... еще немного, - просопел он, сквозь дрему, пытаясь стряхнуть со щеки щекотавшую его травинку.

Но его вовсе не собирались оставить в покое. Напротив, щекотка продолжалась с большей назойливостью, и легкие прикосновения уже щекотали его нос возле самой ноздри.

- О, ангел мой, будь лапочкой, - пробормотал Бонтан, сонно проведя ладонью по щеке, - Немножко...

Громкий чих прервал идиллию утреннего сна, спугнул назойливо шнырявшую по лицу королевского камердинера муху и пробудил его самого. Открыв глаза, Бонтан услышал женский голос, тихий, но достаточно отчетливый, чтобы распознать, что это не было продолжением сна. Возле двери, которую он вознамерился охранять, стояли двое, женщина и мужчина, в которых немудрено было узнать камеристку графини де Суассон и молодого короля. Одно только было необъяснимым и казалось неправдоподобным Бонтану - поднос с нагроможденной снедью в руках Его Величества.

- Ох, я прошу прощения, сир! Не доглядел, - Бонтан вскочил с табурета и поспешил к двери, чтобы успеть подхватить поднос, угрожающе накренившийся в бок.

Показалось ли ему спросонья или в проеме другой двери, остававшейся распахнутой настежь, мелькнула чья-то фигура со взлохмаченной копной волос на голове. Однако, не имея возможности, да и достаточного внимания к тому, Бонтан приписал видение одному из тех неудобств, которые возникают при резком пробуждении.

- Несите его в комнату, мадемуазель, - прошептал он, деликатно отпирая дверь перед Симонеттой и отворачивая лицо, чтобы ни на секунду не взглянуть на то, что творилось в комнате графини, - Ваше Величество, позвольте, - тяжелый поднос перекочевал из королевских рук в твердые и уверенные ручки мадемуазель ди Стефано, тогда как король и его камердинер остались по другую сторону двери, - Я приготовлю Ваш гардероб и все для умывания в Вашей комнате, сир, - торжественным тоном объявил Бонтан, окончательно пробудившийся от сна и готовый принять на себя камердинерские обязанности, - Ванна с горячей водой будет готова... через сорок минут, сир.

4

Отправлено: 17.10.14 21:41. Заголовок: - Я приготовлю Ваш г..

- Я приготовлю Ваш гардероб и все для умывания в Вашей комнате, Сир. Ванна с горячей водой будет готова... через сорок минут.

Вот в такие минуты Бонтан всей душой начинал ненавидеть свою должность при особе Его Величества. Сожаление и мука, написанные на королевском челе, кого угодно заставили бы забрать свои слова обратно, даже каменное изваяние исторгло бы тяжкий вздох из гранитной груди, а что же делать бедному Бонтану. Его выдержки хватило ровно на пол-минуты и, благодарение небу, этого хватило Людовику, чтобы отдать приказы и скрыться за дверью в опочивальне графини де Суассон.

Бонтан еще прождал несколько мгновений, оставаясь у двери со склоненной головой. Зачем, зачем же он сказал про время? Вот дернула его за язык нелегкая сказать про эти несчастные сорок минут? Разве не короли устанавливают рамки для себя и для своих подданных? Но неумолимый голос разума ответил на минутные сомнения королевского камердинера, напомнив ему о том, что сам король некогда просил его, приказал ему никогда не позволять ему забыть о принятых им решениях и самое главное, самому не забывать о главное обязанности камердинера короля - блюсти королевский распорядок.

- Да уж... все бы нам одно, с милыми ведь не наговоришься. А обязанности никто не отменял. Хоть ты камердинер короля, хоть сам король, - бормотал про себя Александр, проходя по коридору в сторону опочивальни Его Величества, - Хоть граф, да хоть и маркиз... кстати, о маркизе, надо бы послать Лионеля к Его Сиятельству, а то ж он без слуги приехал.

- Кто поминает всуе Лионеля? - послышался голос из темноты и Бонтан уставился на черневшее в стене пятно, которое должно было быть дверью в чуланчик.

- Лионель, разрази меня гром! А я то думал, куда ты запропастился.

- Да вот, присматривал белье для перемены для Его Величества. Покуда Вы десятые сны изволили досматривать, милейший Бонтан, - самодовольно заявил второй камердинер короля и вышел на свет.

- Так так... а что, нет ли там чистой перемены и для господина Виллеруа? - спросил Бонтан, перехватывая поклажу из рук Лионеля к себе, - С этим я разберусь. А вот ты ступай, разбуди маркиза и готовь уже его, чтобы спускался к завтраку. Король поедет в павильон не позднее чем через час. Уж точно он не станет дожидаться сонь.

- Ха! Соня! - воскликнул Лионель, заставив Бонтана возмущенно зашикать на него, - Как бы не так. Я заглядывал к Их Сиятельству вот уж минут двадцать назад, так его и след простыл. Камзол он правда оставил... и шляпу. Только сапоги надеть изволил. А вот шпагу оставил.

- Куда? Зачем? Ох, негодник, - проворчал Бонтан, не успевший еще позабыть про непоседливый нрав младшего Виллеруа, - Ну так ищи его. Да да. Отправляйся. И да, вели тем олухам внизу пошевеливаться. Сейчас мне нужна горячая вода для Его Величества. А потом и для маркиза.

- А что же граф де Сент-Эньян? Ему передать про поездку в Гонди? Я тут сошелся со служанкой княгини... прехорошенькая девица, надо признать. Она то ненароком и шепнет графу.

- Как? А разве? - густо покраснев Бонтан не стал задавать вертевшийся на языке вопрос, сказав себе самому, что вестимо дело, в столь позднее утро граф уже успел одеться сам или при помощи своего слуги и отправился завтракать в обществе прекрасной княгини де Монако, - Ну, да... через служанку. Пожалуй, - проговорил он, толкнув ногой дверь в королевскую опочивальню.

// Версаль. Охотничий Замок. Комната Его Величества, 2 //

5

Отправлено: 04.03.15 00:17. Заголовок: Как успел измениться..

// Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд //

Как успел измениться сонный замок всего лишь за час с четвертью с того времени, как маэстро соизволил покинуть уютное любовное гнездышко в гардеробной на втором этаже! Суета и беготня слуг, собиравших дорожные сундуки с королевских гостей, хлопанье дверей, лязг шпор и грохот тяжелых каблуков кавалерийских ботфорт прибывших из Фонтенбло мушкетеров - вся эта какофония звуков изменила маленький охотничий замок до неузнаваемости.

Войдя в каминный зал, маэстро застал свой маленький оркестр за столом, там же, где и оставил их ночью. Только присмотревшись более внимательно, можно было узреть совершенно чистую гладко выглаженную новую скатерть, украшавшую стол, свежие фрукты - о, мадонна! даже виноград, свисавший спелыми гроздьями с позолоченной вазы на тонкой высокой ножке, и высjкие кувшины граненого стекла с легким белым вином.

- Синьоры, - в глазах Люлли все еще царило мечтательно выражение, по которому нетрудно было догадаться о новых великих замыслах маэстро.

- Маэстро! - радостно воскликнул Мандолини, призывно воздев руки, - Присоединяйтесь, синьор Лулли! Его Величество жаловал нам завтрак с королевского стола... о, Вы непременно должны отведать...

- Позже, синьоры, позже, - нетерпеливо махнул рукой маэстро, не довольный тем, что его назвали на итальянский манер вместо вновь обретенного французского благозвучного Люлли, - Я... - он проследил взглядом за двумя лакеями, несшими тяжелый сундук вниз по лестнице.

- Боюсь, что Вы опоздали, синьор, - пробасил Бенефато, перехватив более чем красноречивый взгляд маэстро, - Его Величество уже отбыл. Так что, никакого утреннего кончерто.

- Увы, нам горестным, - с наигранной грустью, поддакнул Мандолини, запуская пальцы в румяный пирог с почками.

- Отбыл? Но ведь... но я же слышал, - озадаченно пробормотал Люлли, пытаясь воссоздать в памяти события короткого, но яркого утра.

- Отбыли в павильон с господами мушкетерами и с графом де Сент-Эньяном.

- О, так синьора... - Жан-Батист осекся, чтобы не выдать свой истинный интерес и попятился к лестнице, тщательно скрывая за спиной веточки жасмина, весело потряхивавшие цветами ярко желтого цвета.

- Но король еще вернется! Ведь синьора де Суассон и княгиня де Монако никуда не уезжали! - крикнул вдогонку Марцеллини.

Хлопнула дверь и послышались стремительные шаги от одной двери к другой, снова стук закрываемой двери и... кажется, маэстро не ошибся и до его слуха донесся веселый заливистый смех юного Виллеруа. О, так его шутка с цветами удалась, а была ли то шутка вовсе? Маэстро был готов поставить смычок и самое скрипку на то, что слышал именно счастливый смех.

Стремительно поднимаясь по лестнице, Жан-Батист обдумывал, где он мог застать Симонетту - наверняка же в комнате ее госпожи. Но врываться без приглашения к Ее Светлости было немыслимо даже для него, даже если бы речь шла шедевре всей его жизни. Тем более, если речь шла о шедевре. Но, разве не слышал он разговор синьоры графини с месье Бонтаном у окон дворца? Может быть она и не успела еще вернуться? Попытка прикинуть в уме, сколько времени прошло с тех пор и как долго он проспал на лужайке прежде чем был разбужен королевским садовником, не привела ни к чему. Оставалось лишь ждать чуда и молить пресвятую деву о том, чтобы очаровательная синьорина вдруг оказалась на его пути.

И чудо не заставило себя ждать. И кто станет отрицать, что написанные им либретто к королевским балетным постановкам не имели ничего общего с реальностью - ведь так оно и происходит наяву, когда главный герой, в данном случае сам Люлли, выступает на сцену, ожидая появления госпожи своего сердца, и вот - она!

- О, mio cuore! Madonna! Aspettando per te! -
зашептал маэстро, протянув Симонетте букетик жасмина и притягивая девушку к себе в попытке сорвать заслуженный поцелуй.

6

Отправлено: 04.03.15 02:57. Заголовок: // Версаль. Опочивал..

// Версаль. Опочивальня на втором этаже старого замка. 2 //

На сей раз камеристка покинула комнату графини в куда более веселом настроении: перспектива явиться к Виллеруа в роли ангела милосердия с баночкой бальзама и выудить из него рассказ о том, чем он умудрился прогневить мадам де Суассон, будоражила воображение. Да и шкатулка с лекарствами не успела еще перекочевать в багаж графини, так что Симонетте не было нужды снова спускаться во двор. Довольно было заглянуть в гардеробную и достать нужную склянку. А вниз пусть бегают другие.

- Держи, - она сунула пару грязных чулок в руки мирно дремавшей Лауре. – Это надо убрать в сундук синьоры. И шкатулку снеси тоже, чтобы потом с ней не возиться. Она здесь больше не понадобится. Только смотри, цветы мои не трогай!

- Какие цветы? – не проснувшаяся толком горничная сонно заморгала, но Симонетта лишь фыркнула и выскочила из душной каморки.

Острые словечки, которыми она намеревалась поколоть маркиза, вертелись у нее на языке, ангельские крылья весело плескались за спиной, а легкие ножки сами летели по паркету – прямиком в объятия… Люлли.

- Маэстро, Вы? – только и успела охнуть синьорина, прежде чем жадный поцелуй лишил ее голоса, а затем и дыхания.

Слегка ошеломленная столь бурным натиском и обремененная баночкой с бальзамом в одной руке и букетом в другой, она, наконец, сумела отпихнуть нетерпеливого поклонника и зашипела возмущенно, опасливо косясь в сторону королевской спальни, из которой в любой момент мог выскочить какой-нибудь Лионель, а то и сам Бонтан:

- Да что ж Вы такое творите, стыда на Вас нет, синьор Люлли! Накидываться на приличную девушку прямо посреди коридора! Что это на Вас нашло?

7

Отправлено: 04.03.15 23:16. Заголовок: Рыжеволосая плутовка..

Рыжеволосая плутовка очень убедительно разыграла возмущенное удивление, так что даже привычный к актерству и розыгрышам Люлли не сразу подумал о подвохе. Ослабив объятия, он улыбнулся с победным видом и тут же подхватил букет из ослабевшей руки Симонетты, вознеся его над своей головой, словно это был лавровый венок. Крохотные звездочки ярко желтого цвета посыпались на черные кудри маэстро, украшая собой утренний беспорядок густой шевелюры, неподвластной ни одному гребню.

- А, так Вы удивлены, синьорина? Неужели Вы сомневались в том, что я не пожелаю вернуться... и не с пустыми руками? -
блеснув белозубой улыбкой маэстро снова вернул букет в руки синьорины, - За такое неверие с Вас полагается штрафной поцелуй, синьорина, - прошептал он в самые губы ошеломленной красавицы, прежде чем оставить на них внеочередной поцелуй.

- Вы спешите, заря очей моих? - не отпуская губы Симонетты, спросил синьор Джованни таким тоном, словно они находились на собственной вилле, затерянной среди подсолнуховых полей где-то в далекой Тоскане, - Но когда же, звездочка моя? Вы так и не сказали, когда мы встретимся снова? Я хочу записать ту канцону, которую мы сочинили утром, она божественна! И я уже подобрал мелодию к ней. Я могу сейчас же сыграть ее. Мне только нужна мандолина или лютня.

Джанбатиста задумался, нахмурив тонкие четко очерченные брови, стараясь припомнить, в которой из всех комнат крошечного версальского замка хранились музыкальные инструменты из коллекции покойного батюшки Его Величества. Людовик Справедливый хоть и не жаловал придворные концерты и балетные представления в той же степени как его сын, но любил музыку и даже записал несколько пьес собственного сочинения. В Версале хранилась коллекция его любимых инструментов, которые Людовик XIV бережно хранил в память об отце и еще больше из любви к музицированию, поскольку и сам любил развлекать себя и своих гостей маленькими музыкальными экспромтами.

- Да! Я знаю! Они в королевском кабинете! Здесь же! - маэстро потянул девушку за руку, желаю тот же час поразить ее воображение и слух новоявленным шедевром, - И тут никого нет! - воскликнул он, распахивая дверь настежь, - Идем же, не бойся... все королевские сундуки собраны и вынесены, я сам видел. Здесь никого, ну же, - убеждал возлюбленную Джанбатиста, сопровождая уговоры соблазняющими поцелуями кисти руки, занятой букетом.

// Версаль. Охотничий Замок. Комната Его Величества, 2 //

8

Отправлено: 07.03.15 01:21. Заголовок: - Экий нетерпеливец!..

- Экий нетерпеливец! – продолжала возмущаться Симонетта, не торопясь, однако, уворачиваться от поцелуев. – Разумеется, я спешу! И еще как! Ах, ну перестаньте же, синьор, как можно!

Показное возмущение таяло под жаркими взглядами Люлли быстрее, чем февральский снег на солнце, и неубедительные протесты уже готовы были смениться томными вздохами и теми милыми нежностями, которые обычно срываются с женских губ от избытка чувств, когда маэстро вдруг заговорил о музыке.

- Записать канцону? – разрумянившаяся от поцелуев камеристка лукаво глянула на Люлли из под пушистых ресниц, - О, так вот как это называется у господ музыкантов? Мило.

Это и впрямь было милее, чем весьма двусмысленные предложения почистить мушкет, которые то и дело шептали на ушко синьорине усатые красавцы-мушкетеры. Интересно, что предложил бы ей Лионель? Разобрать королевские сорочки? Она тихонько хихикнула, но маэстро, вместо того, чтобы улыбнуться ее шутке и наградить за остроумие еще одним поцелуем, заговорил зачем-то о лютнях и мандолинах, немало озадачив сим трепещущую от желания красавицу.

- Королевский кабинет? Ой нет, нам сюда нельзя, carissimo! – попыталась было воспротивиться она, начиная подозревать, что канцона была помянута Люлли всерьез, а вовсе не с тайным намеком на нечто более приятное и милое женскому сердцу.

- Идем же, не бойся... все королевские сундуки собраны и вынесены, я сам видел. Здесь никого, ну же, - аки голубь, ворковал маэстро, явно в расчете на немедленную сдачу.

Кабинет и впрямь был пуст, и если бы не баночка с бальзамом, которую Симонетта все еще прижимала к груди, она бы немедля пала жертвой страстных уговоров и взглядов, прожигавших насквозь тугое шитье на корсаже, и быстро заставила бы коварного соблазнителя позабыть о лютнях, мандолинах, скрипках, гитарах, клавикордах и прочих отвлекающих предметах. Но баночка буквально жгла руку, и верная долгу субретка решительно затрясла рыжими кудрями.

- Я не могу. Не сейчас. Подожди меня тут, я отдам бальзам и вернусь. Всего-то минутку. Только дождись!

Ловко вывернувшись из мужских рук отработанным за годы практики маневром, Симонетта быстро поцеловала Люлли, чтобы заглушить все возможные возражения, и подтолкнула его в кабинет.

- Я мигом! Жди! – она развернулась на каблучках так, что юбка взметнулась вверх, открывая стройные лодыжки в красных чулках, и порхнула прочь по коридору, прижимая к груди баночку с лекарством и букетик жасмина.

// Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества, 2 //

9

Отправлено: 02.05.15 22:10. Заголовок: // Версаль. Каминный..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //

Звук мушкетерской трубы, просигналившей о приближении королевского эскорта послышался из леса еще задолго до того, как вся кавалькада выехала к холму, на котором был выстроен версальский замок. Бонтан мигом подскочил из-за стола, оставив недоеденный кусок паштета и надкусанный ломоть хлеба.

- Скорее! Живее! Где Лионель, вернулся уже? Господа музыканты, чтобы через пять минут я не видел здесь ни одной скрипки... все, паковать, укладывать! Все, господин Бенефато, ежели не хотите расстаться со своим драгоценным инструментом.

Промокнув на бегу губы салфеткой и вытирая капавший с руки жир, Бонтан поспешил прочь из каминного зала к крыльцу, но уже на входе был вынужден затормозить и резко осадить назад. Его Величество стоял на пороге, являя собой саму Аллегорию Нетерпения, каким оно могло быть на пике своей силы.

- Всем вина, живо! - повторил Бонтан вслед за королем и почтительно отступил на шаг, намереваясь лично проследить, чтобы версальская прислуга, не отличавшаяся ни скоростью исполнения приказов, ни особым радением к службе, поторопилась. Однако, ему пришлось остановиться, когда король подошел еще ближе к нему, шепнув на ухо второй приказ, касавшийся его лично.

- Уже бегу, Ваше Величество, - ответил камердинер и уже через минуту стучал каблуками по скрипучим ступенькам лестницы.

- Лучше бы через мадемуазель ди Стефано передать, но где ж теперь сыщешь ее. Может быть она в комнате у мадам. А может еще где. Эти мне молодые девы.

Показалось ли ему или за дверью одной из комнат второго этажа слышались приглушенные звуки смеха и шутливой борьбы, какая обычно возникает между милующимися любовниками? В спешке Бонтан не обратил внимания на фривольные звуки, которые к тому же быстро оказались заглушенными топотом кавалерийских ботфорт, звоном шпаг, и громкими голосами мушкетеров, заполонивших весь каминный зал.

Приблизившись к двери комнаты, которую занимала графиня де Суассон, Бонтан деликатно покашлял и пошаркал туфлями у самого порога, чтобы предупредить Ее Светлость о своем присутствии, прежде чем постучать в дверь.

- Мадам! Это Бонтан. Его Величество просил передать, что он уже вернулся, -
проговорил Бонтан достаточно громко, чтобы его могли услышать за дверью, - Его Величество просил предупредить Вас, мадам, - добавил он, чуть помолчав, - Полагаю, он намерен подняться самолично.

// Версаль. Подвалы старого замка //

10

Отправлено: 09.05.15 01:21. Заголовок: Время – до крайности..

Время – до крайности загадочный предмет. Оно умеет тянуться медленно и уныло, будто засахарившееся варенье, а может лететь быстрее стрижа, возвращающегося на родину из Египта. Кажется, не прошло и минуты с тех пор, как захлопнувшаяся за Симонеттой дверь вновь распахнулась, и в спальню Олимпии ворвалась мадам де Монако, чтобы сообщить, что не поедет в Париж, а вернется в Фонтенбло вместе с Его Величеством, чтобы дать супругу последний шанс выпросить у нее прощение.

Вот только за эту неполную минуту молодые женщины успели обсудить достоинства шелковых флорентийских чулок и лайковых английских перчаток, способы борьбы с дурным настроением у младенцев и утомительной подозрительностью у мужей, сравнительные преимущества лаванды и померанцевых шкурок в важном деле спасения меховых муфточек от моли, последнюю моду на золотистые ткани с бордовым рисунком а-ля-инфанта, недуги комнатных собачек и планы на ближайший балет, в котором Катрин намеревалась принять живейшее участие в надежде, что Сент-Эньян непременно придумает романтический дуэт, в котором княгиня сможет блеснуть не только красотой и грацией, но и знаменитыми бриллиантами де Граммонов.

На бриллиантах милая женская беседа, доселе журчавшая, будто прыгающий по камешкам ручей, вдруг замерла – Катрин запнулась и досадливо поморщилась, вспомнив, что они с братом умудрились одновременно потерять оба бриллиантовых набора. И если она лишилась своих драгоценностей в буквальном смысле на поле боя, то глупец де Гиш наверняка оставил их у своей очередной любовницы или попросту проиграл, а теперь не хочет в этом сознаваться, опасаясь, что история с разбазариванием фамильных ценностей дойдет до ушей старшего из Грамонов.

- Постой-ка! - воскликнула Олимпия, прерывая сочащиеся ядом излияния в адрес сумасбродных братьев, в трудную минуту кидающихся за помощью к сестре.

– Мне кажется, я знаю, где твой брат оставил злополучные бриллианты. Точнее, даже не он, а его приятель Маникан. Должно быть, граф одолжил их ему – от большой любви, полагаю, - не удержалась от легкой шпильки она, припомнив двусмысленные намеки о нежной дружбе двух молодых людей, бродившие по парижским салонам с легкой руки острослова де Бюсси. – Пару недель назад Маникан проиграл их моему супругу на одном из карточных вечеров в отеле Суасон. Он грозился выкупить драгоценности, но так и не появился с деньгами. Должно быть, не решился признаться Гишу, куда дел его камешки.

- Как, отдать бриллианты де Грамонов этому жалкому прохвосту? О боже, боже, дай мне силы! – Катрин картинно прикрыла глаза ладонью. – Не удивительно, что Арман не желает вспоминать, куда они подевались.

- Если этот хорек Ла Рейни так жаждет увидеть эти бриллианты, я могу забрать их у мужа и привезти в Фонтенбло. Не думаю, чтобы проигрыш Маникана был настолько велик, чтобы ты не смогла их выкупить, - предложила Олимпия, полагая, что, несмотря на все упреки, Катрин на многое готова ради брата.

Мадам де Монако не успела ответить – стук в дверь и голос Бонтана с известием о возвращении Людовика заставили обеих женщин вскочить на ноги и одновременно кинуться к зеркалу с такой поспешностью, что столкновение оказалось неизбежным.

- О, как я неловка – это от счастья, - рассмеялась графиня и порывисто обняла подругу прежде чем уступить ей место перед зеркалом. - Прошу прощения, Serenissima!

Оставив Катрин прихорашиваться в преддверии явления короля, Олимпия распахнула дверь, и на щеках ее заплясали ямочки.

- Передайте, что я готова немедля принять Его Лучезарность, Бонтан – и даже почти не сержусь на то, как долго мне – и не только мне – пришлось ожидать этого счастливого момента.

Торопливые шаги на лестнице – и сердце сжимается сладким предчувствием: это он!
Нетерпеливый, как всегда. Послать наверх гонца и не найти сил дождаться ответа – в этом ты весь, любовь моя.

11

Отправлено: 10.05.15 02:15. Заголовок: // Версаль. Сады вок..

// Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд //

Сделав всего один глоток вина, Людовик отдал бокал вошедшему позади него де Сент-Эньяну.

- Нет, лучше воды...

- Это от гари, Ваше Величество, - сказал один из мушкетеров, - Мне доводилось участвовать в тушении пожара старых казарм на улице Сент-Оноре, так горло саднило еще несколько дней после того.

- Возможно, возможно, - ответил Людовик, не желая вступать в разговор, его занимали другие мысли, совершенно не вязавшиеся с пепелищем останков павильона Гонди, - Граф... еще раз повторяю, я полагаюсь на Вас во всем, что касается реконструкции павильона.

Он говорил отрывисто и так, словно желал заполнить словами время ожидания, когда Бонтан вернется с приглашением от Олимпии. Теребя снятую с руки перчатку, он то похлопывал ей на бедру, то, смахивал несуществовавшую пыль со стола, то поднимал к лицу, тут же морщась от неистребимого запаха гари, въевшегося в тонкую замшевую кожу.

- Ну где же он? - проговорил он, в очередной раз метнув испепеляющий взор на лестницу.

Наконец, не выдержав казавшегося ему тягостным ожидания, которое, к слову сказать, не продлилось и пяти минут, Людовик сорвался с места и побежал наверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

На втором этаже он услышал женские голоса и мелодичный смех, заставивший его сердце забиться еще сильнее. Просияв счастливой улыбкой, Людовик тут же перескочил через последние две ступеньки и едва не налетел на спину Бонтана, пятившегося от двери в комнату графини де Суассон.

Не одарив и взглядом верного камердинера, с точностью исполнившего его поручение, Его Величество оказался перед возлюбленной, порываясь тут же захватить ее в объятия. Нетерпеливый взгляд, жадные руки, обвившие стан графини, частое дыхание и закипавшее в груди желание сорвать все поцелуи с губ любимой, упущенные им за время отсутствия. Людовик едва лишь заметил лукавые ямочки на разрумянившихся от волнения щеках Олимпии.

- Я не мог дождаться своего гонца, любовь моя... мне кажется, что я в долгу перед тобой за долгое ожидание. Поцелуй? Два? -
спрашивал он, порываясь поцеловать губы, дразнившие его своей близостью, - Больше? - подогреваемый нетерпением спросил он, привлекая Олимпию еще ближе к себе, - Я не позволю ни одной карете сдвинуться с места, пока ты не скажешь мне, что ты самая счастливая из всех женщин на свете, сердце мое.

Он не успел озвучить свои намерения до конца, заметив за спиной графини силуэт другой женщины, остававшейся все то время в комнате.

- О! - теперь и для короля настало время розоветь щеками и отвешивать смущенные поклоны. Поцеловав руку Олимпии, он отпустил ее и отступил на шаг назад, чтобы отвесить придворный церемониальный поклон перед княгиней де Монако. Скрытый в тени едва освещенного коридора, король представлял собой весьма искреннее раскаяние, если бы не веселые искорки в смеющихся глазах, обращавших умоляющие взгляды в сторону возлюбленной.

- Княгиня, прошу великодушно простить за преступное невнимание с моей стороны... - сняв шляпу, он зажал ее под локтем, улыбнулся и продекламировал недавно сказанную Катрин фразу, – Когда вам слово нежное «люблю» знакомо… Вы поймёте – Теперь черед настал мне извинения искать и Вашими словами снискать себе прощение.

12

Отправлено: 20.05.15 01:44. Заголовок: Нетерпеливый, ненасы..

Нетерпеливый, ненасытный, неуемный, не видящий препятствий – эпитеты можно было подбирать до бесконечности, и все они в равной степени подходили молодому королю, готовому завладеть своей добычей – будь то лань или женщина – без особых церемоний. Сердитый стук каблуков по дубовым ступеням стал единственным протестом бурному излиянию монарших чувств, который мог позволить себе Бонтан, не желавший оставаться свидетелем королевской нескромности, грозившей вот-вот перейти от объятий к поцелуям

- Сир, сир! – Олимпия едва успела отстраниться, не пряча, впрочем, довольной улыбки, вызванной не только похвальным рвением возлюбленного, но и возможностью продемонстрировать это рвение подруге, которую она совсем недавно так яростно ревновала к королю. – Пусть даже вы задолжали мне не два, а сотню поцелуев, по одному за каждую минуту ожидания, я не готова требовать с вас долг немедля, дабы не показаться не в меру жадной в глазах мадам де Монако.

Имя княгини остудило пыл Людовика, будто ушат холодной воды – настолько, что Олимпия почувствовала укол досады, когда единственный поцелуй достался ее руке, а внимание Его Величества целиком переключилось на другую женщину. Тем более, что та отнюдь не собиралась скромно пребывать в тени и, воспользовавшись королевским приветствием, поспешила составить компанию графине. Свежая, улыбающаяся и прекрасно знающая, что хороша собой даже в ярких лучах утреннего солнца, молодая женщина остановилась на пороге, являя собой зрелище, способное очаровать любого мужчину.

- Теперь черед настал мне извинения искать и Вашими словами снискать себе прощение, - произнес Луи, сопровождая свои слова улыбкой и многозначительным взглядом, словно говорил о чем-то, известном лишь ему и княгине.

- Я крайне б удивилась, государь, когда сумела бы своим сиянием затмить тот свет, что вас манит, как мотылька свеча, - промурлыкала Катрин, раскинув юбку в грациозном реверансе. – Однако же, я счастлива, что утро мне принесло хотя бы лучик солнца. Согревшись им, я сберегу на память улыбку вашу, сир, и от души прощу любые прегрешенья, которые вы за собой найдете.

- Не правда ли, Катрин само великодушие, - не выдержав, прервала ее Олимпия, в сердце которой, пусть и против воли, вновь шевельнулась ревность. – Представьте, Ваше Величество, княгиня согласилась составить мне компанию по дороге в Париж, дабы я не томилась от тоски и не чувствовала себя отправленной в изгнание.

Слова ее попали в цель: мадам де Монако подняла на графиню недоуменный взгляд, и на лице ее отразилось такое явное смятение, что Олимпии сделалось стыдно за столь недостойную попытку удалить от Луи ту, которая вовсе не являлась ей соперницей.

- Но право же, двор не должен лишиться своего лучшего украшения по моей вине, - быстро поправилась она. – Тем более, что дорога от Версаля до Фонтенбло куда длиннее, чем от Версаля до Парижа, и если кому и понадобится развеяться в приятной компании, то отнюдь не мне, а вам, сир, и вашим спутникам. Ты ведь не дашь Его Величеству и месье де Сент-Эньяну заскучать в дороге, милая сестрица, не так ли? Только чур, не вскружи мужчинам голову!

Олимпия обняла подругу, и обе женщины улыбнулись – мадам де Суассон лукаво, а Катрин с облегчением.

13

Отправлено: 21.05.15 01:55. Заголовок: Голова гудела нещадн..

// Версальский парк. Павильон Гонди. 4 //

Голова гудела нещадно и каждый удар лошадиных копыт отдавался гулким звоном в ушах, а перед глазами расплывались черные круги. Всю дорогу до Версаля граф изо всех сил гнал прочь от себя эту нудную боль, ругая непотребную привычку сообщать о надвигавшейся грозе, которую завел его организм после фландрского похода с Его Величеством. Кузен де Брийи подшучивал над де Сент-Эньяном, вполне справедливо указывая ему на то, что следовало благодарить судьбу за то, что она выдала ему более мягкое наказание за все непотребства, которые он позволял себе в молодости, нежели другим мужчинам, достигшим его возраста и уже страдавшим от подагры и немощи в ногах.
Не о том, не о том хотелось думать. Прогнать бы и мысли те, и зудящую боль в глазах прочь от себя! Лицо де Сент-Эньяна делалось все суровее, а руки крепче сжимали повод коня, он слушал короля и, кивая в ответ на каждый приказ, мысленно благодарил Людовика за то, что тот не замечал и не знал ничего, заставляя тем самым и самого графа забывать о недуге. К тому времени как они приехали в Версаль, боль ушла, оставив после себя лишь неприятный осадок.

- Вам бы стаканчик вина не помешал, граф, - услышал он рядом с собой, когда вошел в каминный зал следом за королем.

Грузный итальянец из струнного квартета маэстро Люлли подошел к нему с наполненным до краев стаканом вина.

- Лицом то серы. Это гроза. Будет лить, теперь уж как пить дать. Я эти шутки головой своей чую... Чиккону бы мою пристроить от воды подальше, вот за что душа болит. А голова погудит и перестанет, куда ей деться.

- Да, гроза будет, - согласился де Сент-Эньян и, проводив взглядом поднимавшегося по лестнице короля, отпил красного вина, - Спасибо, месье. Это очень кстати, - он поискал глазами хрупкое создание, о котором так пекся музыкант, и к удивлению своему заметил прислоненный к стене футляр размерами подходивший для виолончели, - Это и есть Ваша малютка, месье? Пусть ее поставят в моей карете. Скажите, что я распорядился.

- О, синьор де Сент-Эньян, я Ваш должник навеки! Вы не представляете, какая это важность. Миллион благодарностей, синьор граф! Тысячи благословений на Вашу голову и на головы Ваших детей, - рассыпаясь в благодарностях, итальянец бережно подхватил свой инструмент и поспешил к выходу.

Граф допил вино и направился к лестнице. Из коридора на втором этаже послышались голоса Людовика и Олимпии де Суассон, деликатность призывала дождаться, когда счастливые любовники скроются за дверью в комнате графини, прежде чем подняться. Но ноги сами несли де Сент-Эньяна наверх, когда к дуэту присоединился звонкий и мелодичный голос Катрин. Она там! Отбросив всякую предосторожность, граф перескочил через последние ступеньки и едва не столкнулся с сердито настроенным Бонтаном. Камердинер пробормотал извинения, спеша ретироваться от нескромных излияний радости молодых людей, которым для выражения любви друг к другу, не было помехой его скромное присутствие.

– Представьте, Ваше Величество, княгиня согласилась составить мне компанию по дороге в Париж, дабы я не томилась от тоски и не чувствовала себя отправленной в изгнание.

- Как? - не выдержал молчания граф, при виде улыбавшейся и свежей как Утренняя Заря княгини потерявший свою обычную деликатность и сдержанность, - Но, Катрин, Вы же обещали?

Шутка оказалась более чем ошеломляющей, графиня, смеясь, быстро исправила положение, добавив, что не согласилась на столь жестокую жертву, и вот она и Катрин весело улыбались друг другу и двум совершенно обескураженным мужчинам. Де Сент-Эньян первым пришел в себя и отвесил галантный поклон обеим дамам, одарив при этом Катрин восхищенным почти мальчишеским взглядом.

- Милые дамы, этот замок никогда еще не видел столь же прекрасной картины утра - сама Аврора воспылала бы ревностью при виде вас, - произнес он обычным вежливым тоном и только в улыбке и в пылком взгляде не было и тени присущей ему беспристрастности, - Дорогая княгиня, я готов сопровождать Вас, куда только Вашему сердцу будет угодно. И я обещаю Вашей Светлости, - добавил он, склонив голову перед улыбавшейся Олимпией, - Княгине не доведется заскучать по дороге в Фонтенбло.

Заметив, что Катрин была готова к отъезду, тогда как его собственный костюм требовал приличной обработки щетки и влажной салфетки, чтобы избавить его от пепла и пыли, осевших после близкого знакомства с руинами сгоревшего павильона, граф посмотрел в сторону Людовика.

- Сир, я прошу Вашего позволения воспользоваться Вашей комнатой, чтобы привести себя в порядок, - спросил он и, прежде чем направиться к двери королевской опочивальни, перегнулся через перила, обращаясь к королевскому камердинеру, - Месье Бонтан, месье! Пришлите кого-нибудь из слуг почистить мой дорожный камзол.

14

Отправлено: 22.05.15 01:21. Заголовок: Улыбка на память и п..

Улыбка на память и прощение всех прегрешений - слова как мед лились из уст Катрин, счастливо улыбавшейся новому дню. Все в ее облике от искрившихся улыбкой глаз до тщательно подобранного утреннего туалета говорило о том, что княгиня отнюдь не переживала из-за отмены маленького суаре в обществе короля и графини де Суассон, скорее наоборот. Лукавые взгляды, которыми дамы обменялись буквально за секунду до того, заставили сердце Людовика забиться чаще - он был предметом обсуждений в чисто женском разговоре, и к тому же обожаемым предметом. Вознагражденный за свой пыл обжигающим до глубины сердца взглядом возлюбленной, он снова завладел рукой Олимпии и замер в поцелуе, не обратив внимания на ее слова и на то, какое впечатление они произвели на обомлевшую от досады и удивления княгиню.

Зато возглас де Сент-Эньяна, поднявшегося по ступенькам со скоростью юного пажа, заставил всех обернуться и тогда только Луи понял значение шутки Олимпии. Не подав и виду, что почувствовал укол ревнивности со стороны возлюбленной, он крепче сжал ее руку в своих ладонях, не обращая внимания на то, что граф и княгиня все еще оставались свидетелями их нежностей.

- Двор уже лишился своего лучшего украшения, сердце мое, - с сожалением произнес король, пропуская мимо себя княгиню де Монако, не замедлившую выпорхнуть из комнаты на встречу де Сент-Эньяну, - Но, если мадам де Монако согласится вернуться в Фонтенбло, то я могу быть спокоен за почитателей и поклонников ее остроумия и красоты. Мне не простят, если я позволю моему двору лишиться сразу двух признанных красавиц. К тому же, я очень опасаюсь за моего дорогого де Сент-Эньяна. Боюсь, своей прихотью я украл у Вас драгоценные мгновения, граф. Если бы я был менее глух к желаниям других... - пробормотал он, закрыв свои губы мягкой ладонью Олимпии.

Прежнее хладнокровие и официозность вернулось к де Сент-Эньяну внезапно и тон его голоса заставил Людовика также сменить мечтательный настрой. Он отпустил руку графини и выпрямился перед обер-камергером - король перед своим подданным, один в один тот самый Людовик с официального портрета.

- Да, граф. мы дозволяем Вам воспользоваться нашей комнатой. Тем более, что месье Бонтан уже закончил со сборами, - напоминание о чистке камзола заставило Людовика поморщиться - только не это, потратить драгоценное время, отпущенное на свидание с любимой на переодевание и чистку - никогда!

- Все готово к отъезду, но, как я уже сказал вчера вечером, в Версале моим двором управляет мадам де Суассон. Как только Вы будете готовы, дорогая графиня. А я со своей стороны лишь умоляю Вас не спешить и не жертвовать ни одной минутой времени, - он обратил к Олимпии один из тех взглядов, в котором читалось - еще на час, на два, на день! -  Я желаю сказать кое-что графине перед отъездом, поэтому, я прошу Вашего прощения, мадам де Монако, граф.

Взмахнув шляпой, король отвесил поклон княгине, а затем кивнул графу, и вошел в комнату мадам де Суассон, сделавшуюся еще ярче из-за солнечных лучей, светивших прямо в окна юго-восточной стороны замка.

- Ты ведь не против задержки с отъездом, сердце мое? -
утратив всю свою монаршую властность, но отнюдь не решительность, спросил Людовик, когда они остались наедине. Он сбросил шляпу и плащ на ближайший стул, и обнял Олимпию, прижав ее к груди так крепко, словно желал приковать к себе.

- Мне трудно отпустить тебя даже на один день. Ты знаешь это. Ведь ты вернешься в Фонтенбло сразу? Как только получишь приказ от королевы, да? Хочешь, я пошлю за тобой самых лучших лошадей и карету? Ты ведь не останешься в Париже надолго? Скажи, что нет, моя любимая. Скажи, что пустишься в дорогу, как только письмо будет у тебя в руках! - просил он ее, ища губами уголок ее мягкой улыбки, - Я хотел рассказать тебе о павильоне, но это подождет. Все подождет, любовь моя. Сейчас я только твой.

// Версаль. Опочивальня на втором этаже старого замка. 2 //

15

Отправлено: 25.05.15 02:10. Заголовок: Менее всего Олимпия ..

Менее всего Олимпия ожидала, что ее шутка про возвращение княгини в Париж срикошетит в господина обер-камергера. Однако бурная гамма чувств, отразившаяся на лице подошедшего к ним Сент-Эньяна, лице, которое обыкновенно представляло собой скучный образец утонченной вежливости и благоразумия, сумела пробудить в графине лишь поверхностный интерес и ни тени угрызений совести. Эгоистичная, как все, кто любит, она с жадностью следила за другим лицом, столько лет бывшим для нее сосредоточием как счастья, так и горечи. И то, что испытующий взгляд ее читал в глазах короля, заставляло сердце Олимпии биться так громко, что стук этот должны были слышать и на первом этаже маленького замка.
Страсть. Голод. Нетерпение.
Великолепный набор для второго завтрака. На двоих

- О, я нисколько не желаю торопить синьора графа и призывать к немедленному отъезду, сир, - ямочки на смуглых щеках сделались еще глубже. – А пока Его Светлость приводит свое платье в порядок, я позволю себе предложить Вашему Величеству освежиться лимонадом и фруктами. Вся эта гарь и сажа, без которых не обходятся прогулки по пожарищам – подозреваю, что вы должны просто умирать от жажды, сир. Граф, княгиня…

Одарив Катрин и Сент-Эньяна сияющей улыбкой, которую они вряд ли заметили, будучи слишком заняты друг другом, Олимпия посторонилась, чтобы пропустить Людовика в комнату, и затворила за собой дверь.

- Ты ведь не против задержки с отъездом, сердце мое? – вопрос прозвучал как утверждение, настолько категоричное, что дух противоречия, свойственный непостоянной натуре мадам де Суассон, чуть было не принудил ее возразить. К счастью, Луи не дал ей ответить, прибегнув к самому верному способу заставить женщину замолчать. Да он и не ждал ответа, пребывая в твердом убеждении (о, эти самоуверенные мужчины!), что она не менее его жаждет задержаться в Версале. И, надо сказать, в этом случае он ничуть не ошибался.

- Я буду ждать твоего гонца, amore. Но не посылай за мной кареты, это будет не слишком осторожно. К тому же, мои лошади ничуть не хуже королевских, - не удержавшись, добавила тщеславная дщерь Рима, гордившаяся своим великолепным выездом не меньше, чем четверкой скороходов, которые обычно сопровождали ее карету в Париже на зависть всем прочим светским львицам. – Я велю заложить самую резвую четверку и буду ждать, чтобы пуститься в путь немедля. Обещаю! И буду гнать их до самого Фонтенбло, пока не окажусь в твоих объятиях, caro.

Олимпии не стала напоминать, что скорость ее возвращения ко двору будет зависеть не от лошадей, а от того, удастся ли Луи убедить молодую королеву в необходимости вернуть беглую обер-гофмейстерину ко двору. Во-первых, ей вовсе не хотелось, чтобы король усмотрел в ее словах неверие в его власть над законной супругой, а во-вторых, она была слишком занята расстегиванием монаршего камзола. Которому, надо сказать, тоже не повредила бы встреча с щеткой месье Незаменимого.

- Павильон? О, я непременно желаю знать, чего удалось добиться от синьоры Годар, сердце мое, - пальцы ее принялись за узел на шарфе, которым была перехвачена королевская талия. – Но ты прав, это подождет, пока я не расскажу тебе, как соскучилась за эти два часа. Ты не представляешь…

Он представлял – и даже если бы под руками графини не было неопровержимого доказательства тому, до какой степени успел соскучиться по ней Луи, это легко угадывалось по участившемуся дыханию, и по делавшимся все настойчивее поцелуям.

- Мое платье! Мои волосы! – выдохнула Олимпия, запоздало вспомнив, что уже одета и причесана к дороге. – О, Луиджи… 

16

Отправлено: 25.05.15 21:33. Заголовок: Недовольный взгляд Б..

Недовольный взгляд Бонтана и ухмылочки на физиономиях прислуги, суетившейся внизу вокруг расставленных у нижних ступенек лестницы кофров и сундуков, были более чем красноречивы. А взгляд Людовика, брошенный на рукава его собственного камзола, усеянные россыпью маленьких пятнышек грязи, говорил без обиняков о том, что приоритеты Его Величества лежали в иной плоскости нежели чистота его костюма. Но хотя бы король не стал возражать и граф уже надавил на дверную ручку, когда едва ощутимое прикосновение нежных пальчиков княгини к его локтю заставило его передумать.

- Боюсь, что месье Бонтан все еще занят и было бы преступлением отвлекать его по такому пустяку, - произнес он отвечая легким пожатием руки Катрин, уже покоившейся на его локте.

Король не замедлил удалиться в покои мадам де Суассон, нисколько не заботясь о том, чтобы найти благовидный предлог для незапланированной задержки с отъездом. "Я желаю сказать кое-что графине перед отъездом, поэтому, я прошу Вашего прощения, мадам де Монако, граф," - эта фраза прозвучала настолько же беспечно, сколь и решительно, и не могла обмануть слух обер-камергера. Де Сент-Эньян был из числа немногих, кто был знаком с характером молодого короля, и прекрасно знал, что Людовик не имел обыкновения просить извинений. Его Величество только констатировал свое пожелание как данность, с которой следовало считаться. Улыбнувшись графине, со счастливым лицом упорхнувшей вслед за Его Величеством, де Сент-Эньян отвесил поклон перед дверью, закрывшейся за влюбленной парой и повернулся к Катрин.

- И все же... я мог бы сам почистить мой камзол, - проговорил граф и приоткрыл дверь в королевскую опочивальню, - Я только возьму щетку для платья, кажется, я видел ее возле камина.

Залитая солнцем комната являла собой образцовый порядок, если бы не наглухо задернутый полог огромной постели и брошенные на пол мужские туфли. Обменявшись лукавыми взглядами граф и княгиня отступили за порог и граф осторожно прикрыл за собой дверь, окончательно разубедившись в необходимости тратить время на поиски щетки и тем паче на чистку камзола.

Он отпустил ручку двери в королевскую опочивальню и позволил княгине увести себя в сторону занимаемой ей комнаты, которая находилась в противоположном конце длинного коридора. Чей-то тихий выдох донесся до его слуха, но де Бовилье сделал вид, что не обратил на него внимания. Не сговариваясь с ним, мадам де Монако также не подала и виду, что заметила нечто интересное, позволив себе лишь тонкую улыбку. Она тут же увлеклась рассказом о том, что по роковой случайности и она, и ее брат одновременно лишились подаренных им бриллиантовых гарнитуров.

- И Вы представляете, мой друг, внезапно именно этими бриллиантами заинтересовался префект парижской полиции. Будто у него других забот нет.

- Сомневаюсь в том, что список забот месье де Ла Рейни настолько короток, что он сумел бы вписать в него еще и заботы о драгоценностях дворянских фамилий, - ответил де Сент-Эньян, склонившись к ее ушку, невольно поддавшись шутливому тону красавицы княгини и окончательно забыв о своих обычных манерах сухого и непробиваемого на шутки царедворца.

Только дойдя до конца коридора к двери в комнату княгини, граф обернулся и к своему облегчению не заметил в коридоре того, кто по его мнению с пылким не по годам усердием стремился познать все радости взросления в то самое время, когда ему следовало набираться опыта военной службы у господ мушкетеров.

17

Отправлено: 27.07.15 02:07. Заголовок: Кажется в пылу бегст..

// Версаль. Подвалы старого замка //

Кажется в пылу бегства маркиз едва не сбил с ног самого лейтенанта д'Артаньяна. Услыхав суровый окрик у себя за спиной, Франсуа остановился у самой нижней ступеньки лестницы, как раз в шаге от короля.

- О, Сир, простите меня. Я не хотел... я торопился, - пробормотал маркиз и прошмыгнул мимо Его Величества наверх.

Нет, он не мог объяснить свое поведение и вопиющую бестактность никому, пока не разберется в том, что означало его открытие. Взлетев на одном дыхании на второй этаж, Виллеруа остановился и замер. Он закрыл глаза и мысленно представил себя стоявшим в подвале, чтобы прочертить расстояние от того места где была обнаружена полая колонна и рассчитать, к которой из всех комнат она выходила. Первым его предположением была опочивальня мадам де Суассон, к этому он склонялся еще и потому, что как ему показалось, он слышал женский голос, похожий на мадемуазель Симонетту. Но расчеты опровергали эту идею на корню - колонна находилась в нескольких шагах от центра, а комната графини была почти в самом конце коридора.

Посмотрев вниз, маркиз отсчитал сколько примерно шагов нужно было сделать от лестницы в глубь коридора, чтобы оказаться на том же месте, где располагался вход в подвал. Затем он снова зажмурил глаза и направился по коридору с вытянутыми вперед руками, стараясь припомнить, сколько шагов он сделал до того, как случайно наткнулся на пустую колонну. Три или четыре? За то время, пока он шел по подвалу, он слышал, как отпирали дверь в закрытую комнату, как мушкетеры отыскали в самом дальнем конце подвала зарытый в землю ящик. Припоминая эти события одно за другим, маркиз остановился и пошарил рукой возле себя. Удивительным было то, что он оказался прямо перед дверью, на ручку которой случайно надавил, заставив запертую щеколду громко клацнуть, как будто он требовал впустить его.

- Так, значит, тот ложный дымоход вел к этой комнате... - прошептал маркиз и надавил на ручку, через секунду испугавшись сделанного, - Ой... там кто-то есть!

Покраснев как маков цвет, он отскочил от двери, кляня себя за глупость - надо же было едва не ворваться в опочивальню самого короля, да еще в то самое время, когда он был там не один!

Снизу послышались громкие голоса среди которых особенно выделялись суровое рявканье месье Д'Артаньяна, отдававшего приказы мушкетерам, и спокойный, но но не менее суровый и громкий выговор Его Величества. Король был внизу, а не у себя. Так кого же потревожил Франсуа? Проклиная самого себя и не запертые на замок двери, которые не следует открывать, когда не знаешь, кто там, маркиз юркнул в неплотно прикрытую дверь в чулан, чтобы не попасться на глаза тем, кого он так не вовремя отвлек..

18

Отправлено: 29.07.15 01:14. Заголовок: Решительно, синьора ..

// Версаль. Охотничий Замок. Комната Его Величества, 2 //

Решительно, синьора Фортуна за что-то крепко обиделась на Симонетту, ибо не успела она повязать свою ленточку на шею Люлли и скрепить символический дар вполне себе реальным поцелуем, как за спиной маэстро вновь заскрипела дверь. Камеристка едва успела открыть рот, чтобы завизжать, изображая испуганную, но совершенно невинную жертву грубого мужского насилия, как дверь захлопнулась опять, но доли секунды вполне хватило, чтобы разглядеть знакомые темно-русые кудри и яркие банты на рукавах.

- Да что же это такое! Как он посмел! – в сердцах воскликнула рыжая синьорина, отталкивая в сторону Люлли и вихрем вылетая из королевской опочивальни.

Коридор был пуст, но музыкальное ухо взбешенной Симонетты успело услышать щелчок затворившейся двери. Где-то совсем рядом.

Опочивальня графини? Нет, она была на другом конце лестничной площадки, наглый юнец просто не успел бы заскочить в нее так быстро. Симонетта завертелась, озираясь по сторонам, и ее рыжие кудри, изрядно растрепавшиеся в ходе незапланированной репетиции, встали грозным золотым ореолом вокруг остренького лисьего личика. Взгляд ее упал на невзрачную дверь, едва заметную среди дубовых панелей обшивки, и зеленые глаза итальянки сузились от гнева. Рванув на себя дверь и оказавшись лицом к лицу с тем, кого она и ожидала увидеть, камеристка уперла кулаки в утянутые корсетом бока и зашипела, будто рассерженная гусыня:

- Как вы смеете за мной шпионить? Кто дал вам такое право, милостивый государь? – забыв, что перед ней сын герцога, рыжая фурия, едва доходящая маркизу до плеча, грозно надвинулась на молодого человека, вынуждая его пятиться вглубь крошечного чулана.

- О, теперь я вижу, что у синьоры контессы были все причины возмущаться вашим скандальным поведением, синьор. Но если вы возомнили, что четверти часа на рассвете довольно, чтобы…

Голоса и шаги на лестнице не дали ей закончить. Не раздумывая, Симонетта толкнула Виллеруа в грудь, шагнула в чулан вслед за ним и захлопнула за собой дверь, оставляя беднягу маэстро самому объяснять свой растерзанный вид тем, кто поднимался на второй этаж, будь то Его Величество или кто еще.

19

Отправлено: 29.07.15 19:37. Заголовок: Сердце маркиза билос..

Сердце маркиза билось тем сильнее, что помимо воли он оказался запертым в узком темном пространстве, заполненном какими-то странными предметами, так и норовившими исколоть ладони и пальцы, пока, он шарил в темноте, пытаясь не споткнуться о расставленные на полу деревянные кадки и подставки. Ну точно, не чуланчик, а самая настоящая западня!

Западня, вот эта мысль как-то особенно врезалась в воображение впечатлительного юноши и заставила его задышать еще чаще. Для кого ставились западни в темных комнатах, он прекрасно знал и совершенно не хотел оказаться в одном тесном чуланчике с Этим. Но, кажется, судьба была милосердна к нему и захлопнувшаяся было дверь раскрылась перед его счастливым взором, явив силуэт мадемуазель Симонетты в весьма растрепанном виде и настроении.

- Я? Я вовсе и не шпионил... - заговорил Франсуа, поздно спохватившись, что судьба явила ему вовсе не спасение от пугающей темноты, а наказание в лице разьяренной как кошка камеристки, - Что я себе возомнил? Да как я вообще мог что-то мнить, - оправдания отлетали рикошетом и били обратно с удвоенной силой, - Я вовсе не знал, что это Вы там были! - выпалил он в попытке перекричать грозное шипение, - Но я кое-что слышал внизу и решил проверить, из какой комнаты. Слуховая труба, между прочим, ведет прямиком в покои Его Величества!

Последние слова он уже шептал, испугавшись, что его могут услышать поднимавшиеся по лестнице несколько человек. Кто бы они не были, а оказаться у всех на виду спасенным из заточения в темном чулане девицей для Виллеруа было хуже смерти. Толчок в грудь заставил его отступить назад. Оказавшись снова в кромешной тьме, он неловко задел рукой рукоять деревянной метлы, которая поползла вниз, сметая с полки невесть чем заполненные ящички и кадки, с глухим грохотом попадавшие прямо на пол. В довершении всего сам маркиз потерял равновесие и едва не упал на толкавшую его в грудь Симонетту. Он машинально расставил руки и захватил первое, что попалось ему в качестве опоры, собственно, шипевшую на него как дюжина разъярянных кошек мадемуазель. Обняв Симонетту, Франсуа замер на месте. Глаза его начали по-немногу привыкать к темноте как раз в тот самый момент, когда сползавшая с полки потревоженная незванными гостями мышка, вздумала перепрыгнуть с облюбованного ей горшка на плечо к молодому человеку. Скользнув по щеке маркиза тонким как нить хвостом, мышь заторопилась вниз, щекотно перебирая всеми лапками.

- А! Это здесь! О боже, - едва не завопил Франсуа, задыхаясь от страха и еще больше от смертельного ужаса перед тем, что его видели в таком постыдном положении.

20

Отправлено: 30.07.15 10:56. Заголовок: В крошечном чулане б..

В крошечном чулане было тесно, душно и так темно, что в первую минуту Сиимонетте почудилось, что она ослепла. А в следующую ее обхватили на диво крепкие руки маркиза, который, видимо, решил в отсутствие весомых аргументов прибегнуть к старому мужскому способу улаживать ссоры с женщинами. В другое время итальянка и сама не отказалась бы от полюбовного (в прямом смысле слова) примирения: хотя желторотые юнцы в принципе ее не привлекали, но красавчик Виллеруа при всем недостатке опыта был хорош, как Алонис, и так же аппетитен, да и воспоминания о его юношеском пыле и энтузиазме, проявленных в рассветные часы, были достаточно свежи и приятны, чтобы дать юноше второй шанс вкусить от запретного плода. Но уступить после столь вопиющего оскорбления?

- Аааа, так вы еще и подслушивали! – взъярилась заново рыжая фурия, из всех оправданий Виллеруа уловив только то, что где-то в подвале можно было услышать ее воркование с Люлли. – И тут же помчались наверх, чтобы поймать меня с поличным! Ах вы…

Она рванулась, шипя и задевая в темноте острые углы и твердые поверхности, и наверняка вывалилась бы из незапертой двери, если бы задушенный возглас Виллеруа не приморозил ее к полу.

- А! Это здесь! О боже!

В темноте Симонетта не могла разглядеть его лица, но ужас в голосе маркиза окатил ее будто ледяной водой.

- Это? Что... за Это? – слабея в ненадежных мужских объятиях, пролепетала воинственная девица, горячее южное воображение которой тут же нарисовало полчища голодных крыс, ровным строем надвигающихся на две несчастных жертвы.

Словно в ответ на ее вопрос что-то крошечное и когтистое перебежало на ее плечо с руки маркиза, запищало, запутавшись в волосах, и, прежде чем Симонетта успела взвизгнуть, промчалось по другому плечу и, судя по судорожному вздоху, снова прыгнуло на пышный рукав мужской сорочки в поисках пути вниз.

Сейчас закричит, лихорадочно пронеслось в рыжей голове.

Где-то за спиной грохотнул хорошо знакомый офицерский глас с гасконским акцентом. Виллеруа дрогнул, выпуская камеристку и со свистом втягивая воздух.

Мадонна, и впрямь закричит!

Не раздумывая, Симонетта вцепилась одной освободившейся рукой в густые кудри маркиза, нагибая его голову к своему лицу, чтобы впиться в приоткрывшийся для крика рот отчаянным поцелуем. Вторая рука скользнула по его рукаву, смахивая на пол что-то теплое и мягкое, и тут же нырнула вниз, к пышному «передничку» из атласных лент, украшающему гульфик маркизовых штанов. Дотошная исследовательница мужской натуры, итальянка не сомневалась, что вмиг отобьет у юноши все мысли о мышах, заставив думать о совсем другом Этом.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже, 2