Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества, 2


Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества, 2

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Утро, 03.04.1661.

Комната на втором этаже охотничьего замка в Версале, занятая маркизом де Виллеруа.

http://img-fotki.yandex.ru/get/6804/56879152.344/0_f7c18_640c0a1d_orig

2

Отправлено: 13.08.14 01:07. Заголовок: Около шести часов ут..

Около шести часов утра

Ей сказочно повезло: маэстро не храпел. То есть, совершенно.
Проснувшись оттого, что небо за окном, которое она не удосужилась на ночь завесить хотя бы одной из юбок (попробуй любоваться на звезды сквозь плотное полотно), заголубело предрассветным светом, Симонетта спросонья не сразу осознала, что рядом с ней кто-то есть, так ровно и тихо дышал свернувшийся в клубок мужчина. Сонно улыбнувшись зарождающемуся дню, она собралась было повернуться на другой бок, чтобы обнять своего ночного гостя и снова погрузиться в сладкую утреннюю дрему, но пространство между спиной Люлли и стеной было так узко, что плечо ее задело шершавое дерево. Симонетта беззвучно охнула, помянув всуе пару-другую святых, не имевших никакого отношения к горевшей ссадине на плече, и начисто забыла про сон.

Осторожно, чтобы не разбудить маэстро, который, по твердому убеждению синьорины ди Стефано, честно заработал право не только на долгий сон, но и на завтрак в импровизированную постель из двух сундуков с багажом графини де Суассон, она сползла с сундука, морщась, на цыпочках подбежала по холодному полу к столику, на котором стояла шкатулка хозяйки, и достала из нее флакон с драгоценным парфюмом. Едкая аквавита обожгла ранку на плече, и тесная гардеробная наполнилась ароматом пармских фиалок. Симонетта поднесла флакон к носу и чуть поводила им из стороны в сторону, наслаждаясь незабываемым букетом, который повсюду сопровождал синьору контессу, прежде чем закупорить горлышко стеклянной пробочкой.

Из плохо притворенного окна дуло холодным утром. Она поежилась, накинула поверх полотняной рубахи камзол маэстро, доходивший ей почти до колен, сунула босые ноги в туфли и, придержав дверь, бесшумно выскользнула из каморки. Надо было спешить: в маленьком замке вот-вот проснутся слуги. Отхожее место для прислуги было во дворе, рядом с кухней, а она еще обещала госпоже проведать поутру раненого.

В комнате Лефевра пахло травяным настоем и было благостно тепло от теплившейся жаровни. Позевывающая Лаура заверила ее, что господин виконт проспал ночь спокойно, и Симонетта, на всякий случай коснувшись ладонью влажного от испарины лба мушкетера, с чистой совестью поспешила дальше. Прохладный утренний воздух не дозволял лениться, забираясь под рубаху и посылая батальоны мурашек по спине, рукам и ногам. Выскочить на улицу было настоящим подвигом, и на кухню камеристка вернулась, клацая зубами и обхватив себя за плечи. У печи уже возился поваренок, раздувая оставленные с вечера угли, а на столе стояли кувшины с парным молоком, над которыми поднимался едва заметный парок.

Симонетта плеснула себе молока в тяжелую кружку, отломила кусок подсохшего вчерашнего хлеба и, яростно жуя, чтобы согреться, поскакала на второй этаж по лестнице, которой вчера поднималась к маркизу. В серо-розовом утреннем свете ступени уже не казались такими крутыми, так что последний глоток молока она допила уже против знакомой двери, которую миновала, даже не взглянув. Но уже через пару шагов остановилась, обернулась и… после минутного раздумья вернулась. Дверь, которую маркиз так и не удосужился запереть после ее ухода, послушно приоткрылась, и любопытная мордочка Симонетты просунулась в образовавшуюся щель. Книга на столе, оплавившийся чуть ли не до самого подсвечника огарок свечи, запах горячего воска, все еще витающий в воздухе – все говорило о том, что юный герой отбыл ко сну совсем недавно. А может, и не спал еще вовсе, а грезил о своей кареглазой красавице в душных сумерках бархатного полога.

Притворив за собой дверь, камеристка поставила пустую кружку на стол, задернула поплотнее гардины на окне и аккуратно повесила камзол маэстро на спинку стула. Камзол, как и ее сорочка, благоухал фиалками графини.

- Целоваться бедняжечку никто до сих пор не научил, стыд и позор, - шептала она себе под нос, забираясь на высокое ложе, со всех сторон огражденное плотными занавесями, призванными не пропускать ночной холод. – Только напоить и норовят, будто этого довольно, чтобы сделаться настоящим мужчиной. Варвары, как есть варвары.

Главное, убедить самое себя, что речь идет сугубо о благотворительности на пользу красавчику маркизу. Успешно справившись с этой нетрудной задачкой, Симонетта наощупь нырнула под стеганное одеяло и зашарила рукой по широкой постели в поисках ничего не подозревающей жертвы.

3

Отправлено: 13.08.14 20:29. Заголовок: около шести утра По..

// Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества //
около шести утра

Погрузившись в чтение, Франсуа не заметил, как капельки чернил одна за другой капали на строки только что записанного им сонэта и растекались причудливыми узорами. Только когда очередной порыв ветра распахнул створки окна и от погасшей свечи повеяло дымком, маркиз открыл глаза и встрепенулся, ежась от холода. Последние строчки никем не написанного сонэта еще плясали перед глазами, тогда как первые три части расплывались в памяти.

"И нежное прикосновение к губам,
Теперь я знаю, что Весной зовется дева,
Что дарит вдохновение богам..."
- нацарапал он на листке бумаги, не обращая внимания на размазанные кляксы. Ничего, что это лишь концовка нового творения, начало он вспомнит потом и обязательно запишет.

Наскоро стянув сапоги и стягивавшие щиколотки повязки, Франсуа разделся, что без помощи его камердинера оказалось не такой уж простой задачей. О, сколько ленточек и шнурков пришлось развязывать, а точнее затянуть в узлы, пока он избавлялся от нарядной курточки, призванной впечатлить гостей Охотничьего замка за ужином в обществе короля и графини. Прыгая на одной ножке по холодному полу, Франсуа задвинул сапоги неизвестно зачем под высокую кровать, а остальную одежду сбросил на стул в виде беспорядочной горки, причудливо накрытой пеной белоснежных кружев снятой напоследок рубашки.

Занырнув под огромное теплое одеяло, Франсуа обхватил себя руками и съежился в комочек в попытке согреться. Перед глазами мелькали беспорядочные видения то молодой листвы на ветвях, низко опускавшихся над лесной тропой, то рыжеволосой девы, то перекошенное ненавистью омертвелое лицо разбойника, навалившегося на него всей тяжестью своего тела. Свист пуль перемежался с громким хохотом мушкетеров, веселая итальянская речь музыкантов смешивалась с насмешливым звонким голосом Симонетты. Издалека зазвучало пение скрипок и чей-то тихий голос. Он не мог разобрать отдельные слова, но мелодия казалась знакомой и манящей. Она увлекала его за собой, заставляя продираться сквозь заросли молодого подлеска, раздвигая перед собой колючие ветки остролиста и можжевельника. С исцарапанными руками он почти достиг того места, откуда послышалась мелодия, но стоило ему выскочить из зарослей, как прямо перед ним ввысь поднялась белоснежная голубка. Шумно хлопая крыльями, он взвилась вверх и растаяла в синеве неба. Белый яркий свет брызнул в глаза, заставив его зажмуриться.

Чья-то рука поднялась над его головой, но крепко спавший маркиз так и не проснулся. На безмятежном лице заиграла улыбка очередному сладостному видению и губы чуть слышно шепнули: "А, это вы, мадемуазель..." Серая тень отошла от постели так же бесшумно, как и я появилась, не оставив после себя и следа... разве что полог вокруг огромной постели, сшитый из плотной не пропускавшей света ткани, оказался наглухо задернутым.

Забота о ближнем объяснялась куда более приземленным образом. Не желая причинить вред не сделавшему ему ничего худого маркизу, старший сын кастеляна замка старался не разбудить его. Он разжег свечной огарок и на цыпочках крался по комнате, с тщанием осматривая все углы и все, что было свалено на столе. Даже перетряхнув белье, беспорядочно сваленное на полу, он так и не сумел ничего отыскать. Задув свечу, он подошел к двери и собирался выйти в коридор и попытать счастья в следующей комнате, но скрип ступенек на боковой лестнице, заставил его искать другой путь.

Не долго думая, он высунулся в окно и потянулся к веткам плюща, разросшегося за десятилетия до самой крыши замка. Ветви оказались надежными,они накрепко вросли корнями в кирпичную кладку стены, настолько, что могли выдержать вес человека чуть меньше среднего сложения. Решившись на риск, младший Годар вылез в окно и осторожно полез вниз по плющу как раз в тот момент, когда за дверью послышались тихие крадущиеся шаги.

Маленький сквозняк поднявшийся из-за осторожно раскрытой двери, принес в комнату аромат весенних фиалок. Тонкая струйка свежего воздуха напоенного ароматом проникла сквозь узкую щелку в задернутом пологе и пощекотала крепко спавшего маркиза по щеке. Улыбнувшись, он бессознательно провел ладонью по лицу, стараясь не дать упорхнуть счастливому видению, явившемуся на смену целой череде картин скачек по лесным тропам и сражений с огнем. Он так отчаянно хотел разглядеть лицо красавицы, заманивавшей его в глубину леса, полного солнечного света, что жмурил глаза все сильнее. Вытянув руки, Франсуа почти схватил незнакомку за рукав платья, но оно растаяло прямо в ладонях, между тем как видение дразнило его из-за ствола огромного дерева. Еще одна попытка увенчалась успехом. Рука, прохладная и мягкая, необычайно живая на ощупь, не спешила растаять, а напротив пожимала его пальцы в ответ...

Ощущение пожатия было даже слишком явным и не похожим на сон. Открыв глаза, Франсуа с удивлением убедился в том, что то действительно был не сон, а явь. В сумраке плотно задернутого полога невозможно было разглядеть ни руку, которую он все еще крепко сжимал в своей, ни лица незнакомки, оказавшейся рядом с ним. Улыбнувшись приятному сюрпризу, молодой человек протянул вторую руку к обретшему физическую плоть видению и провел наугад по лицу, смахивая тонкие локоны кудрей, таких знакомых уже... удивительно знакомых...

Еще задолго до того он позабыл о решимости впредь вести себя с мадемуазель Симонеттой как настоящий мужчина и не показать и виду, что ее поцелуй оказался первым в его жизни. Вместо того Франсуа улыбнулся неожиданной гостье и с удивлением в голосе спросил, словно не доверяя глазам и ощущениям:

- Это Вы?

4

Отправлено: 21.08.14 10:55. Заголовок: Это Вы? Это Вы! Симо..

Это Вы? Это Вы!
Симонетта едва успела нырнуть носом в подушку, чтобы не расхохотаться и не воскликнуть в ответ на бестактный вопрос: «А кого это Вы ждали, синьор девственник?». Каким образом хорошенькому маркизу удалось дожить до восемнадцати лет и не утратить свежий аромат наивности, оставалось только гадать. А ведь в пажах служил, если память ей не изменяет.

От знатных дам, собиравшихся в отеле Суассон на утренних приемах синьоры Кариньяно и не привыкших обращать внимание на суетящуюся вокруг прислугу, любопытная камеристка слышала немало интересного о достоинствах и недостатках представителей пажеского корпуса: неразборчивые и пылкие юнцы пользовались немалым спросом среди стареющих светских львиц, которым становилось все труднее удерживать подле себя более искушенных любовников.

Но, судя по всему, провидение (или строгий глаз Невиля-старшего) хранило юного Виллеруа от посягательств любвеобильных красоток, падких на молодость и «очаровательную неопытность». Так ли она очаровательна, эта неопытность, как утверждали без тени смущения графини и маркизы, когда поблизости не было мужей, Симонетте только предстояло убедиться. По крайней мере, на ощупь… Mamma mia, на ощупь ее юный герой был настоящим мужчиной.

- Шшш, - зашипела она в ответ на сдавленный звук, вырвавшийся у несчастной жертвы, и это все, что Симонетта намеревалась позволить себе в ночной (или предрассветной, если уж быть дотошно точной) игре в кошки-мышки.

Следовало спешить. Хорошо, если в ее распоряжении было хотя бы с четверть часа, прежде чем замок проснется окончательно. В конце концов, маркиз уже далеко не ребенок и должен смекнуть сам, что ночных красавиц узнавать не принято, так что терять время на объяснение правил игры смысла не было. В сладостной темноте алькова, наполненной нежным ароматом фиалок, страстная итальянка прильнула к Виллеруа всем телом, соблазнительно жарким даже сквозь тонкую сорочку, и, предотвращая возможный протест, запечатала уста маркиза долгим поцелуем.

5

Отправлено: 21.08.14 23:46. Заголовок: Долгий поцелуй оказа..

Долгий поцелуй оказался куда действеннее и убедительней всех запретов. Маркиз не только не попытался снова заговорить с предрассветной гостьей, но и безропотно поддался ее воле. Собственно, в том что он оказался захваченным в собственной постели, была доля прелести и новизны. Неискушенный еще в альковных делах королевский танцмейстер получал приятный и познавательный урок, с наслаждением поддаваясь неизведанному доселе соблазну. Восторг и удивление. Неведомые до того переживания захватили его, заставив позабыть обо всем, кроме молчаливого обещания молчать - теплая ладонь накрывала его губы при каждом неосторожно сорвавшемся восторженном вздохе.

Знакомый запах фиалок пленил воображение, возвращая увиденные им сны, но вместо яркой ночной фантазии о залитом солнечным светом лесе он видел над собой вполне настоящие занавеси полога, а в его объятиях было очень даже осязаемое и живое тело, щедро и страстно дарившее ему первые в его жизни любовные ласки.

Сквозь нити рисунка внутрь алькова пробивались тонкие полосы рассветных лучей. Он знал, точнее догадывался, что Симонетта не пожелала бы остаться дольше и выслушивать его восторги от происшедшего вместе с впечатлениями о прочитанных глубокой ночью стихах. Что-то в глубине души подсказывало ему, что это посвящение в секреты любовного искусства еще не было завершено и любые слова могли только испортить сладость волшебных мгновений, стремительно растворявшихся в небытие. Не желая нарушить наложенный на его уста запрет и негласные правила затеянной ими игры, Франсуа последовал поданному ему примеру и запечатлел на губах Симонетты поцелуй, робкий вначале, неумелый, но настойчивый, постепенно сменившийся на нежную ласку, которой он только еще учился, увлекаясь этим процессом все больше.

Сладостная истома вместе с усталостью взяла свое и вот уже поцелуй остался в грезах, а обжигающие прикосновения и страсть волновавшая его кровь растаяли. Тяжелое одеяло сделалось невыносимо жарким и маркиз бессознательно сбросил его в сторону, обнажив и себя, и лежавшую рядом с ним Симонетту. Не успев еще ощутить сменившую любовный жар утреннюю прохладу в нетопленной комнате, он сладко потянулся и, повернув голову, заглянул в освещенное утренней зарей лицо предрассветной гостьи. Губы что-то беззвучно прошептали, но... Нет, он не нарушил негласных правил волшебной игры, помня о сладкой печати, наложенной на его уста. Франсуа только улыбнулся и совершенно беззаботно закинул руку за голову и прикрыл глаза, близкий к тому чтобы окончательно поддаться крепкому утреннему сну.

6

Отправлено: 24.08.14 21:38. Заголовок: Атласный балдахин на..

Атласный балдахин над широким, почти квадратным ложем был расшит золотом, которое тускло поблескивало в пробивающемся свете нового дня, но сколько Симонетта ни щурилась, разглядеть узор в царящем под пологом мраке не удавалось. Она и лицо маркиза различала с трудом, даже сейчас, когда глаза ее привыкли к темноте. Ну и хорошо, пусть. Внутренний взор намного романтичнее жесткого утреннего света, и даже простая служанка в темноте легко сойдет если не за принцессу, то уж по крайней мере за герцогиню.

Сытая улыбка блуждала по губам рыжей соблазнительности, пока ладонь лениво гуляла по плечу и мерно вздымающейся груди Виллеруа, то заплетаясь в спутанных кудрях маркиза, то легонько царапая ноготками влажную от испарины кожу. Рассматривая балдахин, она дожидалась, пока маркиз уснет, утомленный непривычным трудом на полях любви, и гадала, отчего это знатные гостьи принцессы Кариньяно так мечтательно жмурились, вспоминая о хорошеньких пажах, которым они преподавали сладостную науку любви. Должно быть, она еще слишком молода, чтобы по достоинству оценить подобные утехи, думала Симонетта, невольно сравнивая юношеский энтузиазм и нетерпение маркиза с неторопливой пылкостью маэстро, и мысли ее шевелились все медленнее и медленнее.

Зычный окрик караульного вырвал молодую женщину из когтей Морфея в тот самый момент, когда веки ее сомкнулись под ровное дыхание Виллеруа. Симонетта отодвинула полог, ужаснулась при виде розовых отсветов рассвета на обоях и козочкой соскочила с кровати, даже не глянув на юношу, спящего сном праведника (точнее, грешника, ведь известно, что самые сладкие сны снятся тем, кто грешит).

Ледяной пол обжег ноги, согревшиеся под пуховым одеялом маркиза. Дрожа и кляня французскую погоду, она подхватила камзол Люлли, прижала его к груди, чтобы согреться, не тратя время на одевание, и кинулась в свою каморку. Только бы маэстро не проснулся! Только бы не наткнуться в коридоре на какую-нибудь раннюю пташку, пробирающуюся к себе из чужой спальни. Только бы…

Надетые в спешке туфли так и норовили соскользнуть с босых пяток, потому что синьорине, опасавшейся перебудить обитателей маленького замка, пришлось бежать на цыпочках. Слава мадонне, от комнаты маркиза до гардеробной было совсем близко: долго ли пробежать из одного крыла «карточного домика» до другого?

Версаль. Охотничий Замок. Гардеробная

7

Отправлено: 27.08.14 22:10. Заголовок: Его разбудил не ласк..

http://img-fotki.yandex.ru/get/5815/56879152.3f6/0_10cddd_fd5bd2f4_orig.png

Его разбудил не ласковый шепот, и не сладостные поцелуи, и вовсе не те нежные и будоражившие кровь прикосновения, которые еще виделись ему в грезах короткого утреннего сна. Это был раскатистый храп, такой громкий, что можно было подумать, что дюжина драгун захватили опочивальню маркиза и устроились на ночлег.

Резко поднявшись, Франсуа тут же съежился от холода и укрылся по самые плечи одеялом. Он так и вылез из постели, обернувшись одеялом словно древнеримской тогой. Проскакав на одной ножке, что не наступать лишний раз на холоднющий пол, маркиз подошел к двери и слегка приоткрыл его. Вид Бонтана мирно почивавшего на табурете посреди коридора рассмешил юного проказника, и он, хихикая в кулак, отскочил назад. Поздно спохватившись, Виллеруа не успел удержать дверь и та с грохотом захлопнулась, вдобавок упавший железный язычок щеколды неприятно прозвенел, упав на бронзовую ручку.

Хохоча и трясясь от холода, маркиз доскакал до окна, по пути потеряв тяжелое пуховое одеяло, свалившееся с него на пол. Так он и оказался у окна, стоя в чем мать родила и смеясь над потешными руладами месье Бонтана. Сон как рукой сняло, да и до того ли ему было! Ведь за окном был уже не рассвет, а настоящее утро, и небо уже перестало розоветь рассветным румянцем, а сияло умытой ночными дождями лазурью.

Стуча зубами от озноба, Франсуа набрал в принесенном с вечера ведре воду в кувшин и стоически поджав губы, облил себе голову и шею, наклонившись на деревянным ушатом. То ли обливание холодной водой сделало свое дело, то ли энтузиазм новоявленного поэта, однако уже через четверть часа умытый и одетый без посторонней помощи маркиз де Виллеруа вновь распахнул окно в своей опочивальне и устроился на широком карнизе с книжкой итальянских стихов, чистым листом бумаги, пером и чернильницей. Он покусал кончик пера, измазав язык в едких чернилах, и принялся записывать понравившиеся строки стихотворения, расположив лист на колене. Вскоре мысли его ушли далеко от итальянских рифм.

Строки собственного стихотворения рождались на ходу, маркиз записывал их, перечитывал, перечеркивал, записывал снова, отсчитывал рифму и снова зачеркивал половину из написанного. Он так увлекся, что не заметил, как под его окном появился незнакомец. Громкое шуршание гравия под сапогом заставило Франсуа вздрогнуть и встрепенуться. Неловко взмахнув руками, он смахнул баночку с чернилами за окно, а следом за ним с его колена полетел исписанный лист бумаги и драгоценная книга со стихами.

- О, боже! - воскликнул маркиз, едва удержавшись на карнизе, - Сударь! Сударь, простите... это мое!

Человек, стоявший внизу поднял лицо и зло погрозил кулаком незадачливому поэту.

- Простите... это случайность, - ответил Франсуа, пытаясь сообразить, отчего лицо того человека казалось ему таким знакомым, - Не извольте беспокоиться за чернила. Их я еще раздобуду. Но не могли бы Вы передать мне эту книгу. И листок бумаги. Они у Вас под ногами.

- Ага... этой книженцией Вы чуть не зашибли меня на смерть. Что я получу за нее?

Вот наглец, подумал Виллеруа, вспомнив похожий тон и выражение, уже слышанные им накануне. Ну конечно же! Это же тот самый мальчишка, которого он поймал в лесу. Только при свете дня он оказался выше и шире в плечах. Но, тогда это объясняло, отчего ему с такой легкостью удалось повалить Виллеруа на лопатки.

- Получишь хорошего тумака, - пригрозил маркиз и, спрыгнув на пол, высунулся по пояс в окно, - Я тебя вчера отмутузил и сегодня добавлю. Не смей трогать эту книгу!

- Не то что? - насмешливо переспросил сын кастеляна и потряс книгой над головой, рассыпая драгоценные закладочки и гербарий, собранный графиней де Суассон между страниц, - Кто кого мутузил? Я Вас тут и раньше видел в свите короля, но клянусь Святым Иоанном, никому еще не доводилось отмутузить меня. Спускайтесь, проверим, так ли Вы хороши, как грозитесь.

- А вот и спущусь! - крикнул Франсуа, выведенный из равновесия явной ложью егерского сынка, - Вот узнаешь еще!

Он оглянулся на дверь, подумав было бежать к лестнице. Но был риск, что мальчишка просто сбежит, да еще и унесет с собой книгу графини. Франсуа развернулся и выглянул в окно.

- Дай слово, что не сбежишь, пока я спускаюсь. Иначе я ославлю тебя трусом и подлецом! - выкрикнул он вниз, не обращая внимания на то, что эхо от его звонкого голоса прокатилось по всему внутреннему двору замка.

- Спускайтесь уже, сударь, - спокойно ответил наглец, и отошел в сторону от стены, - Здесь по плющу недолго... ежели не боитесь.

// Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом, 2 //

8

Отправлено: 16.12.14 23:32. Заголовок: Версаль. Каминный за..

Версаль. Каминный зал в старом замке. 3

Франсуа свесился через перила лестницы и посмотрел вниз, в надежде увидеть графиню де Суассон, но вместо Великой Графини со стороны кухни в Каминном зале появился Лионель.

- Месье маркиз! Это Вы там наверху? А мы то обыскались Вашей Милости. В покое Вас нет, внизу тоже. Я уж подумал, а у себя ли Вы ночь спали? - поднимаясь наверх второй камердинер Его Величества не умолкая сыпал шуточками, за которые получил бы хороший выговор от месье Бонтана, - А завтрак уже несут в Вашу комнату, не извольте беспокоиться. Крепы с медом. Ветчина и сыр. Вино. И воды... бог ты мой, месье маркиз!

Поднявшись на второй этаж Лионель разглядел маркиза вблизи и пораженный плачевным видом его панталон и рубахи, в ужасе отступил назад.

- Так Вы это... не на свидании, видать были, месье?

- На свидании, - буркнул Франсуа, не довольный взглядом камердинера и побрел в комнату, так и не успев посмотреть, появится ли мадам де Суассон в Каминном зале, - Воды мне, - приказал молодой человек и указал зарвавшемуся камердинеру на лестницу, - Полотенец и завтрак.

В комнате царил яркий утренний свет и свежесть. Из распахнутого настежь окна врывался прохладный ветер, поднимая тяжелые занавеси полога над огромной кроватью, открывая взорам разворошенную в предрассветных сражениях постель. По нескромному взгляду пиявочника-врача Франсуа понял, что тот сгорал от любопытства узнать, был ли беспорядок в постели учинен самим маркизом вследствие ночных кошмаров или же нет.

- Месье, мне нужно, чтобы Вы осмотрели ссадины у меня на руках. И на ногах, - заявил Виллеруа, в точности копируя командный тон своего батюшки, чем привел Гислена Давида в некоторое замешательство. Привыкший видеть в юном Виллеруа покладистого юношу, вежливого и тактичного со всеми, вплоть до прислуги, он не ожидал от маркиза беспрекословного тона.

- Да, да конечно же. Я осмотрю... пожалуй, я начну с запястий, месье, - ответил Давид, беря Франсуа за руку и отворачивая рукав рубахи, - Боже... да это никуда не годится. Вы сами накладывали эти бинты, маркиз?

- Нет... то есть да, - не моргнув и глазом соврал тот, поморщившись от боли, когда хирург не слишком аккуратно потянул за концы бинта, - Месье Бонтан помогал мне.

- Не знал, что месье... - Гислен принюхался к снятой с ранки повязке, - Бонтан сведущ в травах и бальзамах... однако же, лекарство сильное. И тут следует лишь повторить перевязку, месье. Но прежде я бы посоветовал Вам принять горячую ванну. Раны и ссадины необходимо промыть. А после я перевяжу их по новой. Надо бы послать за месье Бонтаном. Мне было бы интересно обсудить с ним состав этого бальзама... прямо-таки занятный букет, - снова принюхиваясь к повязке повторял он.

- Боюсь, это невозможно, месье, - выдохнул Франсуа, приготовившись к новой порции лжи во спасение чести мадам де Суассон, - Дело в том... дело в том...

- Да, месье? - Гислен оторвал взгляд от второго запястья юноши и посмотрел в его глаза, - В чем же дело, Ваше Сиятельство?

- Это бальзам моей кузины. Я вожу с собой. На всякий случай. И как раз сегодня я потерял его. Даже вот бегал искать. Я думаю, что он выпал из окна...

- Кто выпал? - не понял Гислен и озабоченно приложил ладонь ко лбу молодого человека, - Да Вы весь пылаете, маркиз. У Вас жар! Вам нужно в постель! Немедленно! Но, сначала горячая ванна.

В комнату резко постучали и, не дожидаясь ответа, вошли несколько человек из прислуги, неся ведра с водой. Следом за ними двое конюхов несли огромный чан, который тут же наполнили водой, настолько горячей, что стекла в оконной раме покрылись испариной. Обрадованный, что ему не придется продолжать выдумывать, Франсуа дал себя раздеть и на цыпочках подбежал к чану с водой. Прежде чем прыгнуть в него, он опасливо попробовал воду пальцем. Чрезмерное усердие прислуги едва не оказалось фатальным для молочно белой кожи молодого человека, которая немедленно покрылась бы волдырями, обварившись в кипятке.

- Холодной воды, изуверы! Что же Вам все приказывать надо, - спохватился подоспевший с кухни Лионель и удержал маркиза за плечи, когда тот, едва не угодил в чан, поскользнувшись в луже воды, расплесканной на полу, - А Вы не спешили бы так, Ваша Милость, успеете еще... Куда Вам торопиться? Дамы еще не спускались к завтраку. Я их порядки знаю, месье. Уж поверьте, раньше девяти ни одна не появится.

Франсуа угрожающе посмотрел в лицо балагура, а тот, сообразив, что едва не сболтнул лишнего, криво усмехнулся и захлопал в ладоши при виде подоспевших слуг, несших холодную воду. По счастью, доктор Гислен Давид считал себя персоной научной и недосягаемой до болтовни каких-то камердинеров, даже если те были в курсе всех придворных сплетен и знали обо всех привычках и пристрастиях сильных мира сего. Виллеруа набрал полные легкие воздуху и забрался в воду, остуженную настолько, что теперь его едва не колотило от холода. Ссадины и ранки, успевшие поджить за ночь, благодаря целебному бальзаму мадам де Суассон, все еще пощипывали и ныли, но маркиз набрался храбрости, чтобы ни словом не обмолвиться о них, и тем более о животворном бальзаме, столь заинтересовавшем врача.

9

Отправлено: 16.02.15 22:24. Заголовок: Маркиз безропотно по..

Маркиз безропотно позволил хирургу и кандидату на вступление в королевскую коллегию врачей, своеобразный Великий Конклав медиков и предел мечтаний любого начинающего эскулапа, со всей дотошностью осмотреть его ссадины прежде чем он принялся промывать их от корки пересохшей крови и не впитавшегося бальзама. Стиснув зубы, чтобы не завопить от жжения в рубцах, когда не ведавший чужого страха и боли доктор Гислен Давид буквально отодрал от них тонкие бинты, Франсуа едва сдержал слезы от досады и обиды. Ему приходилось терпеть неумелые попытки врачевания уже почти подживших ранок, чтобы отвлечь доктора от другой жертвы его бесплотных попыток лечения, раненого виконта де Лефевра. Кроме того, маркиз надеялся на то, что за то время, пока Гислен Давид был занят целительством его ссадины, мадам де Суассон могла успеть скрыться в своей комнате и даже предупредить мадам де Монако о нежелательном и болтливом госте.

Покончив с промывкой ран, Гислен занялся составлением какой-то микстуры, предоставив молодого пациента лакеям, чтобы те хорошенько отскребли с него грязь и зеленую тину, налипшие на его плечи и даже спину в результате нечаянного купания в заброшенном пруду. Несколько синяков, красовавшихся на боках и груди маркиза впечатлили не в меру любопытных лакеев. Окатив юного героя водой, Лионель указал на один из синяков:

- А это кто же Вас так разукрасил? Неужто на свидании?

Молодые лакеи фыркнули, скрывая насмешливые улыбки за широкими руковами холщовых рубах. Виллеруа вспыхнул до корней волос при упоминании о свидании, не хватало еще, чтобы среди прислуги пошел слушок о его похождениях, выдуманных или настоящих, уж кто кто, а маркиз не вчера появился при дворе и прекрасно знал, как скоро слухи, пущенные слугами в лакейской, могли достичь ушек вездесущих кумушек из свиты королевы... а потом и свиты Ее Высочества.

- Это... мне пришлось драться. Вчера еще, - соврал Франсуа на голубом глазу, с совестью кристально чистой от того, что драка то все равно была, какая разница, вчера или сегодня ему поставили эти синяки, - Все, хватит зубоскалить, Лионель! Можно подумать, у Вас дел других нет. Одеваться, живо!

- Но, юный мой друг, я еще не обработал Ваши раны, - запротестовал Гислен Давид, размахивая перед собой склянкой с какой-то дурно пахнувшей жидкостью, - Останьтесь покуда в том состоянии... эм... в Вашем природном состоянии. Мне потребуется всего несколько минут.

Небрежной холодности, с какой Франсуа парировал шуточки Лионеля, хватило не надолго, а настояния врача оставаться нагим, покуда он изволил смазывать его ссадины противной мазью, и вовсе вывели маркиза из равновесия. Он по-мальчишески упрямо тряхнул головой, разбрызгав воду вокруг, и оттолкнул от себя врача и Лионеля, пытавшегося протянуть ему сухую простыню для обтирания.

- Хватит! Одеваться, сейчас же!

Дернув из рук Лионеля простыню, Франсуа неловко поскользнулся в луже расплесканной воды и полетел прямиком в чан, окунувшись с головой в пенную воду. Хохот лакеев заглушил увещевания врача о пользе купаний и всяческих водных процедур, в том числе и пиявочных кровопусканий под его личным досмотром. Высунувшись из воды, маркиз выглядел встрепанным, мокрым и... нет, не несчастным! О нет, его глаза метали молнии, а лицо сделалось таким грозным, что на уставившийся на него Лионель сморгнул несколько раз, не веря своим глазам.

- Господи боже... ну сущий лев, одно лицо с Его Величеством, когда они пребывают не в духе, -
пробормотал тот и раздал щелчков все еще потешавшимся в рукава лакеям, - А ну живо, рубаху и чулки для его милости! И новую пару панталон и камзол из того сундука. Сейчас же, олухи царя небесного, ржать мне тут как кони будете, так мигом вылетите. Будете пашню весеннюю пахать как те самые кони.

Приструненные грозными окриками самого королевского камердинера, лакеи мигом принялись за работу, наскоро и неловко отирая насухо Его Мокрейшее Сиятельство.

Раздался грохот вышибаемой носком сапога двери и на пороге появился мушкетер в лихо заломленной на затылок шляпе.

- Мэтр Давид! Собирайтесь. Мне приказано немедленно доставить Вас в павильон Гонди.

- Как можно, сударь? У меня пациенты! - возопил Гислен Давид, возмущенный неуважением то ли к двери, то ли к покою королевского танцмейстера, то ли к себе самому, - Я должен закончить осмотр месье маркиза. А затем...

- Месье, я жду. Собирайтесь, - повторил приказ мушкетер и весело перемигнулся с воспрявшим духом Виллеруа, который успел запахнуть на себе простыню и стоял в величественной позе римского патриция, - Сожалею, месье маркиз, для Вас никакого приказа не было.

Чтобы помочь несговорчивому хирургу поскорее управиться со сборами, мушкетер самолично захлопнул крышку медицинского саквояжа и подхватил его под мышку, собираясь вынести прочь.

- Постойте, постойте же! Месье... вот эту мазь натрите на Ваши запястья... так. Вот так, - Гислен продемонстрировал всю процедуру на своем запястье, ни разу не поморщившись от резкого запаха лекарства, - И потом только приложите чистые бинты... месье Лионель... месье! Месье Лионель?

Королевский камердинер успел испариться из комнаты, воспользовавшись суматохой, но, судя по басовитому ворчанию, доносившемуся из коридора, был перехвачен железной рукой бдительного Бонтана и отправлен собирать багаж Его Величества.

- Честь имею, месье маркиз! - отсалютовал молодому сотоварищу мушкетер и вышел следом за врачом.

Облегченно выдохнув, Франсуа со счастливой улыбкой посмотрел на себя в зеркало, откинул мокрые волосы ото лба и подбежал к окну. Расположение комнаты не позволяло ему увидеть мушкетеров, прибывших из павильона Гонди, зато, открывало прекрасный вид на раскинувшийся перед версальским парком луг и садовые дорожки. Он заметил человека в строгом костюме серой ткани, методично подстригавшего цветущие кусты. Сначала маркизу показалось, что господин Ленотр, а это был именно он, подстригал сильно разросшиеся кусты, но потом он заметил на тонкие веточки, усыпанные желтыми цветками, похожими на звездочки, которые садовник держал в руке. Для кого же, интересно, мэтр Ленотр собирал те цветы? Для мадам графини де Суассон или для княгини де Монако? А может быть для мадемуазель Симонетты? Уши Франсуа предательски зарделись. Он совершенно не помнил, как и когда Симонетта покинула его комнатку. А если это для нее мэтр собирает букетик цветов? Но от кого же?

Влекомый любопытством сейчас же узнать, Франсуа распахнул обе створки окна и, не смотря на свежий ветерок, весело задувавший под тонкую простыню, высунулся по пояс.

- Мэтр Ленотр! Для кого этот чудесный букет?

Но тут же испугавшись собственной нескромности и имени, которое могло прозвучать во всеуслышание, Франсуа замахал рукой и закричал еще громче:

- Нет нет, не говорите мне, месье. Пусть это будет тайной. Но не могли бы Вы... - он сделал знак садовнику подойти ближе и свесился еще ниже, - Не могли бы Вы срезать несколько веточек и от меня? Я это... люблю цветы. Да!

- Нет ничего проще, месье. Особенно, если Вы дадите слово больше не топтать кусты, которые посадил прошлой осенью как раз под окнами, - ответил Ленотр и с той же невозмутимостью продолжил свое занятие.

- Так! - задумав очередную шалость, точнее, рыцарский поступок, как он расценивал это со всей искренностью, маркиз повернулся к дожидавшимся его лакеям, - Одеваться.

10

Отправлено: 18.02.15 21:29. Заголовок: Не слушая возражений..

Не слушая возражений лакея, предлагавшего маркизу помощь с перевязкой ссадин на лодыжках и запястьях, Франсуа сам натянул на себя чулки и панталоны, решив, что порезы на его ногах заживут как-нибудь сами собой. Куда больше внимания он уделил рукам, закатав пышные рукова рубашки едва ли не до локтей. Поверх рубашки он одел короткую курточку того же цвета, что и панталоны, украшенную лентами и рюшами, и совершенно лишенную рукавов, что, собственно и послужило причиной ее выбора. Позволив одному из лакеев причесать свои волосы и хотя бы попытаться высушить их после купания, Виллеруа беспрестанно мотал головой, едва не подпрыгивая на табурете каждый раз, когда ему казалось, что он слышал дробный стук каблучков женских туфелек.

- Еще одну минуту, месье маркиз, -
просил его лакей, приводя в порядок растрепанную шевелюру и стараясь придать хоть сколько-нибудь художественности тому беспорядку, в каком она находилась.

- Стучат. Открыть, месье? -
спросил другой лакей, до того, с отсутствовавшим видом наблюдавший за работой товарища.

- Открывайте, - велел маркиз, когда сильная рука его временного куафера надавила на его плечо, призывая к спокойствию.

- Месье маркиз, - на пороге появился Ленотр, неся два букетика из веточек раннего жасмина.

- О! Какие красивые! Месье, Вы настоящий волшебник. И как Вы только умудряетесь из простого куста сделать такое чудо! -
искренне восхитился Виллеруа, по достоинству оценив маленькое дополнение к каждому букету в виде скромной ленты из желтого атласа и нескольких прутиков с молодой листвой.

- Желаете, чтобы я передал их от Вашего имени, месье?

- О... -
Франсуа слегка покраснел, но тут же ответил с невиннейшей улыбкой, - Да, пожалуйста передайте один букетик мадемуазель Симонетте... а лучше всего... - он прислушался к стуку каблуков, донесшемуся из коридора. Сначала кто-то прошел и быстро скрылся в одной из комнат, а затем стук повторился, более частый и звонкий, словно, вторая дама спешила следом за первой. Снова раздался скрип открываемой двери и раздался веселый голос Лионеля, говорившего что-то остававшейся в коридоре даме, которая, по-видимому, не оценила шутку королевского камердинера, потому что ее каблучки снова застучали по деревянным половицам коридора, затихнув в одной из комнат.

- Отнесите этот букетик вниз, месье. И положите на сундучок мадемуазель, пусть это будет для нее сюрпризом.

- Как скажете, месье, - с бесстрастным выражением на лице ответил Ленотр, совершенно не заинтересованный в интригах юного танцмейстера, - А этот?

- О, этот я отнесу сам, - заявил Франсуа и поманил садовника к себе, - Поставьте его в графин с водой на столике. Да да. И, месье...

Маркиз пошарил по курточке, тщетно пытаясь отыскать хоть что-нибудь существенное в карманах, но Ленотр жестом остановил молодого человека:

- Месье, оставьте, это лишнее. Вы гость Его Величества и я рад быть полезным Вам всем, чем могу.

- Вы очень полезны, месье. Спасибо!

// Версаль. Опочивальня на втором этаже старого замка. 2 //

11

Отправлено: 07.03.15 01:27. Заголовок: // Версаль. Охотничи..

// Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже, 2 //

Знакомая дверь была не заперта, как и ранним утром, но на сей раз плутовка негромко поскребла пальцем полированное дерево, как и положено скромной прислуге. Вот только дожидаться ответа не стала, а легко подтолкнула дверь кончиком башмачка, нырнула в приоткрывшуюся щель и застыла, чуть наклонив набок голову и вглядываясь в распростертую на кровати фигуру.

- Мадонна, да Вы, никак, совсем пали духом, синьор маркиз? О, poverino! – снедаемая состраданием, Симонетта подбежала к кровати и нахмурилась, увидев вместо залитого слезами лица мечтательную улыбку. – Да нет же, это Вы нарочно? Чтобы разжалобить меня, да? А я-то какая дура: и впрямь решила, что Вы сам не свой от расстройства.

Возмущение было красноречиво написано на остреньком личике синьорины:

- Вот, держите! - она сердито швырнула баночку с бальзамом на кровать, обмахиваясь букетиком жасмина будто веером.

12

Отправлено: 07.03.15 02:56. Заголовок: Отсмеявшись в волю, ..

Отсмеявшись в волю, Франсуа закинул руки за голову и запрокинул голову, с интересом рассматривая узоры, вышитые на пологе его роскошной постели. Тихое поскребывание в дверь отвлекло его от мыслей о графине и обещании, взятом с него, маркиз с удивлением ловил себя на том, что был далек от того, чтобы тот час же позабыть о неловкой сцене в комнате Олимпии де Суассон, хотя, вряд ли мог сказать с уверенностью, что именно так крепко зацепилось в его памяти. Гнев в глазах Ее Светлости? Заострившиеся черты ее красивого лица или леденящий до глубины души тон? Или ее взгляд, еще до того, как и сама она, и он поняли, что происходило? Или это были...

От мыслей о мимолетном и волнительном видении, поразившем его с первого же мгновения, юного героя отвлекло нахмуренное лицо Симонетты, возникшее из-за постельного полога, такого плотного, что он не пропускал свет, оставляя уютный полумрак внутри постели. Приподнявшись на локте, маркиз встретил девушку мечтательной улыбкой, совершенно не вязавшейся с упадком духа или расстройством.

- О, Симонетта! Вы прекрасны! -
воскликнул Франсуа, совершенно не принимая всерьез возмущенные укоры рыжеволосой кокетки, - Вы чудо! - добавил он и резко поднялся, чтобы поймать летевшую на постель баночку с бальзамом, - А Ее Светлость что же? Она простила меня? Да? Я и не посмел бы просить ее об этом бальзаме. Даже и напоминать не хотел. Не после того, что произошло.

Подумав о том, что мадемуазель застала его стоявшим на коленях перед графиней да еще и наедине, Франсуа почувствовал предательский жар в области ушей и затылка. С зардевшимися щеками он сел на краешек кровати, свесив ноги в тяжелых ботфортах вниз, и рассеянно принялся развязывать бечевку на крышке.

- Спасибо. Так это Вы? Вы сами решили принести мне его? -
золотистые звездочки жасмина колыхались над корсажем, приковывая взгляд молодого человека к соблазнительному вырезу, который, был весьма целомудренно прикрыт концами косынки, оставлявшими достаточно простора для воображения.

- Вам нравятся мои цветы? - спросил он, с удивлением ловя себя на том, как легко и даже с улыбкой ему удавалось преодолеть внезапное смущение и подступавшую к горлу немоту, - Мне они показались такими милыми... и нежными, - крышка маленькой баночки с бальзамом как назло была слишком туго обвязана бечевкой и никак не желала поддаться неловким пальцам маркиза, тогда как в голове не осталось ни одной удачной фразы, чтобы впечатлить и должным образом поразить воображение насмешливой мадемуазель.

- Попробуете открыть? Может быть, у Вас получится?

Вместо того, чтобы рисоваться и вести себя как настоящий придворный красавец кавалер и, вальяжно развалившись на постели, принимать женское внимание и сочувствие, Франсуа поднялся на ноги и подошел к мадемуазель. Он протянул ей баночку с просительным выражением в ясных глазах.

- Симонетта, - назвал он девушку по имени, стараясь как можно убедительнее попросить ее об услуге, - А поможете мне намазать его? Этот противный врач уехал. Я не позволил ему перевязывать мне руки, вот еще. Что он знает о настоящих ранах. Тут хоть и не порезы, но вчера еще эти ссадины были глубокими, даже с кровью, - маркиз поднял манжеты рукавов, с гордостью демонстрируя полученные накануне боевые раны, - Они почти зажили. Может быть уже вечером от них и следа не останется. Правда же? И все, благодаря этому бальзаму. Вот если бы Вы помогли, - он смотрел в ее глаза с чарующей улыбкой, о силе убеждения которой пока еще не подозревал, и наклонил голову.

Нахмурившись на секунду, задетый колыхавшимся в руке Симонетты букетиком жасмина, он осторожно отвел его в сторону и коснулся ее щеки нежным поцелуем, - Вы ангел, Симонетта. Вы же не откажете помочь мне?

13

Отправлено: 05.04.15 02:16. Заголовок: Ишь, как разворковал..

Ишь, как разворковался, голубочек. А еще намедни и пары слов связать не мог от скромности. Но хорош, ах как хорош! С него бы картины писать, да статуи лепить на римский манер, в простынях. Такому, пожалуй, ни в чем не откажешь, да только он спросить не догадается, невинная душа.

Продолжая сурово хмуриться, рыжая субретка, тем не менее, не спешила обрывать очаровательного маркиза и лишь погрозила пальцем в ответ на звонкий поцелуй в щеку. Ангел, как же!

- Но-но-но! Экий вы озорник, синьор маркиз. Дайте сюда бальзам и вот, цветы возьмите, чтобы не мешали.

Она сунула букетик Люлли в руки юноши и покачала головой при виде узла, затянутого им в попытке развязать бечевку, которой была обвязана баночка.

- И как это вы умудрились? Узелок-то совсем простенький был. Дай бог теперь хотя бы за четверть часа развязать, а Его Величество вот-вот вернется! Ну что мне с вами делать, синьор Торопыга?

Ворча на родном языке и не забывая кидать на смущенного Виллеруа убийственные взгляды из-под ресниц, Симонетта уселась на широкий подоконник, повернувшись так, чтобы свет падал на тугой узел, и принялась теребить его ловкими пальцами.

- Уж не знаю, что вы там учудили в комнате моей синьоры, но ух, как она на вас сердита, так сердита!

Если бы маркиз мог заглянуть под густые ресницы камеристки, то непременно заметил бы коварные искорки в глазах, но она так низко склонилась над баночкой с бальзамом, что разглядеть выражение лица синьорины можно было бы лишь опустившись перед ней на колени, чего она, разумеется, не ожидала от высокородного мальчишки. Нет уж, пусть помучится немного, сугубо в воспитательных целях, чтобы впредь не думал строить глазки и госпоже, и служанке разом, прыткий такой.

- А коли синьора контесса изволят гневаться, так это надолго, вот так-то! – пальчик Симонетты угрожающе ткнулся в кружевное жабо на груди Виллеруа. – Конечно, я могла бы заверить мою добрую госпожу в вашем полном раскаянии, и все такое, но…

Она многозначительно потупилась, вновь сосредоточившись на непростой задачке, и победно улыбнулась: тугая петелька наконец ослабла, и можно было спокойно подумать над тем, какую награду стребовать с провинившегося ловеласа за посредничество перед мадам де Суассон. Золотой? Перстень с камешком? Новые серьги или, может, лайковые перчатки – тайная мечта рыжеволосой модницы?

В комнате маркиза остро и пряно запахло травами. Подчерпнув пальцем густую зеленую массу, Симонетта взяла Виллеруа за запястье и подняла его руку вверх, чтобы не испачкать драгоценные манжеты. Глубокие ссадины и впрямь успели подернуться корочкой: верный признак того, что итальянское снадобье пошло юному герою на пользу, но все еще выглядели достаточно скверно.

- Пресвятая мадонна! – охнула камеристка, впервые увидев «раны» маркиза без бинтов и не сумев (или не подумав) скрыть вспыхнувшую вмиг жалость. – Как же вам досталось, синьор! А кожа-то такая белая, да нежная! Ну ничего, если исправно класть свежие повязки, то через несколько дней и следов от ваших ссадин не останется, вот увидите. Это чудо что за бальзам, вот увидите. А лекаришек никаких не подпускайте, у них самая чистая рана вмиг гнить начнет, уж мы-то знаем!

Глаза ее мрачно блеснули: мучения Sua Eminènza il Cardinale, залеченного до смерти по глубокому убеждению, разделяемому Симонеттой с ее госпожой, были весьма и весьма свежи в памяти итальянки.

14

Отправлено: 05.04.15 21:33. Заголовок: - Ага, - маркиз с го..

- Ага, - маркиз с готовностью принял букетик жасминовых веточек и, не скрывая наслаждения, принюхался, - Хм... а ведь почти и не пахнут. Знал бы, так попросил бы месье Ленотра срезать букетик нарциссов.

Он то разглядывал маленькие звездочки соцветий, усеявших тонкие веточки, то подглядывал исподлобья за руками Симонетты, ловко распутывавшей затянутую им в тугой узел бечевку.

- Ой, и правда, скоро уже и король вернется. А тогда уж в Фонтенбло поедем. Я непременно же попрошусь верхом. Лошадей ведь для всех хватит? - говорил Франсуа, не отставая от девушки, когда та отошла из тени кроватного полога в сторону окна.

Она уселась на подоконник на то же самое место, на котором он провел добрую половину ночи в романтических мыслях за чтением сонетов. Кстати, о том самом томике сонетов, Франсуа вдруг встрепенулся и потер шею, припоминая, что сталось с бедной книжкой после того, как он отнял ее у негодника Годара.

- А томик стихов... Вы же не волнуетесь из-за него? Я уже вернул его мадам де Суассон. Боже мой, она сердится? Очень?

Лицо маркиза, опущенное вниз, оказалось в тени, его густая шевелюра упала на лоб и нос, совершенно закрыв глаза, которые на секунду подернулись влагой и заблестели от непреодолимой грусти. Впрочем, она так же легко испарилась, как только пальчик мадемуазель Симонетты ткнул в кружевное жабо маркиза. Он вскинул подбородок и посмотрел в глаза итальянки.

- Могли бы? О, милая Симонетта, ну конечно же! Вы могли бы! Вам то поверят. Если Вы замолвите за меня словечко... скажете графине, что я ужасно... что мне ужасно жаль, что я раскаиваюсь. Полностью. И вообще, это все было так случайно. Я и не чаял ничего увидеть... и застать Ее Светлость, -
щеки и уши Виллеруа вновь вспыхнули ярко алым цветом, так что даже в тени его густой шевелюры выделялись ярчайшим пламенем, - Ох, Симонетта...

Еще минуту назад хвалившийся полученными накануне ранами на запястьях, Франсуа почувствовал неловкость своего жеста - выходило так, словно он умолял Симонетту. Собственно, так оно и было, но уж очень картинно. Смутившийся из-за театральности своей позы, маркиз попытался отойти прочь, но его запястье уже оказалось пойманным тоненькой ручкой.

- Досталось, как же, -
пробормотал он.

Нет, вовсе и не досталось, а он сам изодрал руки в кровь, чтобы снять с них веревки. Но разве ж такое рассказывают девушке? Куда там... еще сорвется с языка, что его словно куль с мукой везли поперек седла его же собственной лошади, вот стыд то! Золотистые звездочки жасмина вздрогнули в его руке и зарябили перед глазами, теряя маленькие лепестки, плавно разлетавшиеся на пол. Увидев, что драгоценный букетик теряет свою красоту, маркиз отложил его на туалетный столик, чтобы не растрепать окончательно.

- Этот бальзам и есть чудесный. И потому то я и пришел к графине, чтобы поблагодарить ее. А вышло... вот. Все вышло не так совсем. Вот если бы я мог объясниться с Ее Светлостью. Ведь она поняла бы и перестала бы сердиться, правда?

Он неловко потер руки, примеряясь, как бы половчее размазать бальзам, чтобы получилось совсем как это делала сама мадам де Суассон. Оглянувшись, он осмотрел комнату и тогда только вспомнил, что совершенно не позаботился о бинтах, которыми следовало перевязать запястья. Нет, вовсе не для того, чтобы красоваться белыми повязками по возвращении в Фонтенбло. При мысли о том, щеки маркиза разгорелись с новой силой. Повязки нужны были только затем, чтобы не измазать бальзамом кружево манжет и рукава рубашки.

- Нелепость какая-то. Повязки то я позабыл. А этот лекарь уехал, так и не оставил ничего, -
наморщив лоб проговорил Франсуа и уставился на Симонетту, - А может быть... - подумав о том, чтобы спросить саму графиню де Суассон, он тут же отбросил эту идею как несусветную дерзость, - Если только внизу в комнате, где лежит виконт де Лефевр осталось немного, - высказал он вслух идею номер два, неуверенно поджав при этом губы.

15

Отправлено: 07.04.15 01:01. Заголовок: Идея посредничества ..

Идея посредничества в примирении провинившегося маркиза с мадам де Суассон явно пала на благодатную почву и была встречена с должным энтузиазмом, но сколько не ждала Симонетта, желанного предложения щедрой награды за услуги так и не прозвучало.

Экий невежда, - недовольно думала она про себя, намазывая ссадины бальзамом с чуть высунувшимся от усердия язычком. Похоже, герцогского сынка надо было учить не только азам любовной науки, но и простейшим правилам хорошего тона в обращении с привилегированной прислугой, незаменимой в деликатных вопросах, а потому весьма дорого ценимой истинными знатоками. Но только как учить? С тонкостями любовных утех все было просто, но вот требовать вознаграждения Симонетте досель не приходилось, обычно искатели различных милостей синьоры контессы предлагали его сразу и исправно повышали с каждым категоричным «нет» верной и неподкупной (до определенных пределов) камеристки. Видно, придется нажаловаться на Виллеруа Лионелю, а тот уж как-нибудь отыщет способ деликатно намекнуть неопытному юнцу, как следует обделывать дела подобного рода.

Придя к этому единственно возможному выводу, синьорина ди Стефано потянулась за второй рукой, чтобы украсить и ее толстым слоем пахучей зеленой массы, но вынуждена была прерваться, услышав тревожные нотки в голосе болтавшего без умолку маркиза.

- То есть, как – нет бинтов? Что же вы раньше-то молчали, Ваша Милость? – она подняла на Виллеруа полные укоризны глаза. – А я уже столько бальзама на вас перевела. И что, смывать его теперь? Без повязок вы вмиг им перемажетесь, и толку будет совсем ничего. Нет-нет, руки-то не опускайте, все кружева погубите!

Она поспешно вскочила с подоконника и толчком усадила опешившего пациента на свое место, удерживая его запястья на весу.

- У Лефевра я ничего не найду, весь наш запас бинтов ушел на него еще утром, я так синьоре и доложила. Придется спрашивать у прислуги: в охотничьем замке наверняка отыщется запас чистой ветоши на случай ран на охоте. Сидите здесь, синьор маркиз, и руки в воздухе держите, вот так, - Симонетта заставила свою жертву поднять обе ладони перед собой и, полюбовавшись на художественную позу, порхнула к двери, стуча резными каблучками, будто кастаньетами.

- Я кликну Лионеля и велю ему сыскать для вас бинты, а вы не вздумайте шевелиться!

Отдав сей последний наказ, она еще раз глянула на застывшего в окне Виллеруа и выскочила из комнаты, закусив кулачок, чтобы не расхохотаться. Какой, однако, прелестный повод немедля нажаловаться Лионелю! А потом сразу...

При мысли о маэстро, дожидавшемся ее в королевском кабинете, остренькое личико субретки осветилось несвойственной ей мечтательной улыбкой, и она, продолжая улыбаться, кинулась вниз по лестнице на поиски камердинера.

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //

16

Отправлено: 09.04.15 00:47. Заголовок: Маркиз не сразу поня..

Маркиз не сразу понял, о чем это он раньше молчал, поскольку его мысли успели унестись далеко от изранненных запястий и густо размазанного на них бальзама. Высказав робкое предположение относительно наличия бинтов в комнате бедного виконта де Лефевра, он тут же напрочь забыл о них, привычный к тому, что все проблемы решались само собой. Да и право ж, как можно озаботиться столькими проблемами разом, когда самым главным лейтмотивом всех сборов был его торжественный въезд в Фонтенбло в сопровождении эскорта королевских мушкетеров.
Сморгнув несколько раз, Франсуа не сразу понял, что от него хотели, и послушно сел на подоконник, так и держа руки на весу.

- А это... что же мне так и ждать? -
неувернно спросил он, с сомнением поглядывая на стекавшую по запястью капельку густого пахучего бальзама, - Так ведь... оно же все растечется.

- Сидите здесь, синьор маркиз, и руки в воздухе держите, вот так.

Поправив руки, так что бы бальзам не растекался вниз и не дай бог не запачкал драгоценные кружева, Симонетта бросилась к двери и уже с порога добавила строгим тоном:

- Я кликну Лионеля и велю ему сыскать для вас бинты, а вы не вздумайте шевелиться!

- Как это? -
воскликнул Виллеруа, чувствуя как в носу начало нестерпимо щипать от острого запаха трав, на которых был настоян бальзам, - Только бы скорее уж, - беспомощно пробормотал он, борясь с искушением чихнуть и дернуть руками, которые быстро наливались свинцом и уже через пару минут сделались настолько тяжелыми, что держать их на весу становилось настоящей пыткой.

Снизу послышался насмешливый присвист и Франсуа осторожно повернул голову, чтобы посмотреть, кому это вздумалось насмехаться над ним.

- Э, месье маркиз! Как то странно Вы на солнышке греетесь, спиной! - весело окликнул его мушкетер, обходивший дозором по садовой дорожке вокруг замка.

Не смея повернуться всем корпусом, Виллеруа со вздохом отвернулся от окна, моля провидение, чтобы оно чудесным образом увело не в меру зоркого мушкетера подальше от этой части сада. Не хватало еще, чтобы о его очередном злоключении пошли шутки среди королевских мушкетеров.
Надо полагать, провидению было угодно услышать мольбы маркиза, потому что в тот самый момент со стороны охотничьего леса, за которым располагался павильон Гонди, послышались крики и выстрелы. На садовой дорожке тут же показались другие два мушкетера, также обходившие дозором версальские сады.

- Где это стреляют?

- Это из павильона. Погоня что ли?

- Черт возьми, но кто? Неужели этот Годар в бега пустился?

- Нет, это не он. Смотрите!

Сгорая от любопытства, Франсуа обернулся, чтобы посмотреть вдаль, тем более, что с высоты его окна можно было наблюдать за погоней с куда большим успехом, чем из сада. Покачнувшись, он едва не потерял баланс и не вывалился напрочь из окна. По счастью те самые сапоги, которые казались ему непомерно велики и тяжелы к тому же, зацепились шпорами за деревянную перекладину под подоконником, так что, помахав в воздухе руками, Франсуа сумел вернуть себе более менее устойчиво положение. Он спрыгнул на пол и развернулся, как раз в тот момент, когда из леса показалась фигура всадника, мчавшегося параллельно лужайке, отделявшей версальский парк от охотничьего леса. Он несся так быстро, что успел пересечь лужайку и скрыться за кронами парковых деревьев до того, как на лужайке появились мушкетеры, гнавшиеся за ним.

- Вперед, господа! Он в парке. Мы сможем перехватить его! -
крикнул один из караульных, перекинув мушкет через плечо.

- Господа, он в той стороне! - выкрикнул Франсуа, указывая рукой на стремительно двигавшуюся точку, едва видневшуюся между еще не выбросившими зелень старыми дубами, - Он к конюшням скачет... вон он!

Раззадоренный слежкой за неизвестным беглецом, маркиз даже не заметил, что одной рукой он опирался о подоконник, а другой размахивал в окно, указывая в ту сторону, где находились версальские конюшни. Кружевные манжеты на запястье трепетали на ветру, медленно пропитываясь темно зеленой массой.

17

Отправлено: 19.04.15 23:34. Заголовок: Маркиз так и не заме..

Маркиз так и не заметил бы урона, нанесенного новеньким кружевам на манжетах, если бы в самый разгар погони, дверь в комнату не распахнулась под натиском сильного удара ногой.

- Прошу прощения, месье маркиз, руки заняты, -
деловито провозгласил о своем приходе Лионель и вошел, неся в руках маленькую коробку до верху набитую нарезанными на полоски лоскутами ткани, лежавшими поверх аккуратно уложенной рубашки и нового дорожного камзола. Лицо камердинера было озабоченным и крайне недовольным. Увидев темные разводы на рукавах молодого человека, он красноречиво воздел взгляд к потолку и прошептал [i]"боже храни меня, грешника, ибо имею на душе греховное намерение придушить этого молодого бездельника вместо его батюшки"[/i]

- Месье... - Франсуа соскочил с подоконника и вытянул руки, как ему наказала Симонетта, по лицу Лионеля он понял, что произошло нечто непоправимое, а, опустив глаза долу, он сообразил, что именно, - Мои руки... мадемуазель Симонетта уже намазала их. Осталось только перевязать, - виновато улыбнувшись сказал Виллеруа и подставил пахнущие бальзамом руки под нос Лионелю, - Вы пришли с бинтами, сударь? Прекрасно. Поможете мне перевязать эти царапины. Король уже наверняка в пути из павильона, нам следует поторопиться.

- Чудовищно, - прошептал уничтоженным голосом Лионель.

- Что? - не расслышал его Франсуа и нетерпеливо дернул кистями рук, - Ну же, Лионель, Вы что же, хотите, чтобы я опоздал? Коварный Вы!

- Сказал бы я... - пробормотал Лионель, водрузив наконец ящик на стол и доставая из него свежую рубашку, - Как знал, что неладное будет. И где, скажите на милость, отстирать эти пятна? Это же выбросить прочь! Даже на тряпки не сгодится. С таким то запашком. Ладно, если бы только рубашка, месье. Но эти кружева! Они Вашему батюшке наверняка обошлись в годовой доходец о немалой такой деревеньки с городишком в придачу.

- Но но, Лионель, - пригрозил молодой человек, тем не менее послушно позволяя раздеть себя, - Я не намеренно измазал эти кружева. Отдадите прачкам в Фонтенбло, они отбелят их так, что будут как новенькие.

- Ага, - продолжал бурчать камердинер, отбросив испачканную рубашку вместе с кружевом в сторону, - Отбелят, как же. Рыло они мне начистят набело за такую работу. Погодите теперь, месье. Выставьте руки вот так. Да. Пусть бальзам хорошенько впитается и подсохнет, а тогда я перевяжу Вам запястья и, даст бог, новую рубашку уже не испортите.

Виллеруа стоял с вытянутыми вперед руками, чувствуя как пульсировала кровь в затянувшихся уже ранках от ссадин и как наливались тяжестью суставы от долгого неподвижного стояния.

- Долго еще, Лионель? - взмолился маркиз, обернувшись к окну, наблюдательный пост возле которого теперь был занят камердинером.

- Странно, господа мушкетеры скачут к павильону, а не от него, - не обращая внимания на нетерпеливые вопросы, сказал Лионель, изображая собой дозорного на башне осажденного врагами замка, - Может, опять поймали кого-то? Ах да, месье маркиз... все хотел сказать Вам, да случая не представилось.

- И что же? - спросил Франсуа, трясясь от холода перед раскрытым настежь окном.

- А то, месье маркиз, что некоторые услуги полагается отмечать маленькими презентами. Ну, там маленькой брошью в случае с женщинами или парой монет, если речь идет о лакеях. Ваш батюшка заслужил немалую любовь и почтение к себе не только со стороны дворян, но и со стороны прислуги. И, понимаете ли, это не только, благодаря его ратным подвигам и заслугам перед королем и... ну, Вы понимаете, не только благодаря его галантности. Господин маршал образец во всем, месье маркиз. И в том числе, в щедрости.

Многозначительная улыбка блеснула на лице Лионеля, обнажая крепкие здоровые зубы. Он склонил голову на бок, как будто любуясь открывавшимся за окном пейзажем версальского парка, плавно переходившего в охотничий лес, и некоторое время молчал.

- Так это... - смущенно выдавил из себя маркиз, припоминая все услуги, оказанные ему за последнее время, - Так ведь... но, разве же...

- Понимаете, месье маркиз, речь не идет о деньгах и необходимости выражать свою благодарность, раздаривая пенсии направо и налево. Тонкость в том, чтобы быть щедрым несколько иначе... скажем, маленький сувенир - колечко или брошь для служанки, оказавшей Вам услугу, не сделает ее сверх-богатой, но оставит приятное воспоминание о Вашей Милости. И впредь сподвигнет ее быть более сговорчивой в случае, если Вам понадобится ее услуга или посредничество, скажем... перед ее госпожой. Понимаете?

- А! Ой... так это ж...

- Вы просто не подумали о такой мелочи, месье, -
понимающе закивал Лионель, принявшись обвязывать бинтами запястье юноши, - Ну, оно и понятно, столько всего происходит, где тут сообразить... к тому же, я полагаю, что прямо вот сейчас у Вас нет при себе никаких безделушек... хм, - понравилось бы это Симонетте? - Ну, никаких подходящих подарков? Но Вы могли бы пообещать подарить что-нибудь по приезду в Фонтенбло. И я бы послужил Вам тем посредником, который бы помог Вам навести прочный мостик к сердцу и преданности одной мадемуазель.

- Это для Симонетты? - улыбнулся Франсуа, подумав о своем, о том, о чем Лионелю знать не следовало, - О, я сам хочу подарить ей что-нибудь. Но, потом, - покраснев, он отвернул лицо, - Хотя... А вот скажите мне, месье Лионель, что еще принято дарить девушкам в качестве сувенира? На память, вроде как.

- В благодарность за услугу? - уточнил Лионель, принимая вопрос маркиза по своему разумению.

- Ну, скажем, на память, - ответил Франсуа.

- Ну так, платок, подвеску, пару серег... коробочку с лавандовым саше для белья... колечко.

- Пару туфелек наверное, -согласился с перечнем маркиз и повел кистью перевязанной руки, - Ах, поскорее же, Лионель! Мне ведь и в самом деле некогда!

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества, 2