Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий Замок. Гардеробная


Версаль. Охотничий Замок. Гардеробная

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Утро, 03.04.1661.

2

Отправлено: 26.08.14 23:53. Заголовок: О, солнце, не торопи..

Около семи утра

О, солнце, не торопи твоего музыканта...
Брызнувшие в окно лучи золотого солнца осветили стены их ночного прибежища самыми причудливыми рисунками, в точности повторяя разводы паутинки, потревоженной ветром, но так и не смытой нерадивой замковой прислугой.

О, нет... только не сейчас...
Крадя драгоценные минуты сна, Джанбатиста отвернулся к стене, не обратив никакого внимания на то, что ему досталось все пространство на импровизированной постели из двух составленных вместе сундуков.

О, эти сладостные сны, в которых сияет воспетое богами солнце!
Можно ли прерывать их, когда каждая нота, каждый оттенок и движение отдавались в его сердце стройной композицией новой симфонии, еще не написанной никем из смертных. Звонкие трели птиц пробудившихся в саду доносились сквозь неплотно притворенное окно, но это нисколько не тревожило спавшего маэстро, а наоборот дополняло музыку, звучавшую в его сне новыми аккордами.

Сияние любви во взоре мимолетном, о Муза ветреная, подруга музыканта и любовница творца, не покидай его ни в снах, ни в сладком пробуждении... Жмурясь от непривычно яркого солнца, которое слепило глаза и бесстыдно щекотало теплом обнаженную грудь, Джанбатиста обернулся на тихий шелест, раздавшийся со стороны двери.

- Симонетта, - прошептал он, улыбаясь утреннему видению, которое к счастью оказалось точной копией предрассветного сна, так что ему не пришлось жалеть о том, что его так некстати разбудили, - Ты прекрасна... bellissima... Come è il tuo mattino, mia bella? Тебя разбудило пение птиц? Или несносный храп этого осла Бенефато? - смоляные брови маэстро сдвинулись к тонкой переносице, напоминая о крутом нраве дирижера Сорока Королевских Скрипок, - Неужели он посмел уснуть прямо под дверью короля?

Невозможно по-настоящему злиться в такое прекрасное утро, тем более что храп, столь же внезапно прекратился, как и начался, предоставив главенствующую партию утренним жаворонкам, во всю заливавшимися трелями в поднебесье где-то над огромным лугом, отделявшим версальские сады от леса. Люлли сел, тут же почувствовав сколь жестким было избранное ими ложе. Как ни странно, но глубокой ночью эта жесткость нисколько не мешала им наслаждаться созерцанием звезд и любовью почти до самого исхода ночи.

- Ты очень рано поднялась, - Джованни лениво потянулся и откинулся на лежавший под головой сверток ткани, служивший ему подушкой, - Иди ко мне, не годится так рано расставаться с грезами... тем более когда они наяву и так прекрасны, - добавил он жарко целуя протянутую к нему руку.

Аромат фиалок! Неужели проказница успела нарвать букетик тех самых цветов, которыми был украшен уголок в комнате над конюшнями?

- Sono le violetti? Но откуда же? Когда ты успела? Иди же ко мне... а, если бы моя скрипка была со мной сейчас же, - мечтательно произнес Люлли, закинув обе руки за голову, - У меня в голове звучит новый кусок совершенно поразительной мелодии... тебе бы понравилось... Мммм...

Он прикрыл глаза, словно подбирая про себя мелодию, взмахнул рукой, очертив тонкими пальцами первые ноты канцоны, и запел, негромко, но проникновенно и с чувством, словно и не лежал обнаженный в тесной маленькой гардеробной, а исполнял утреннюю серенаду под окнами очаровательной синьорины, далеко под жарким тосканским солнцем.

- Утро в твоих глазах, о, вечная юность и ветреный нрав. Любовь, обещанная мне в ночь, не спеши раствориться в росе алых роз... - напевал маэстро, с улыбкой повторяя припев только что сочиненных им строф.

Отредактировано Жан-Батист Люлли (2017-03-03 21:33:21)

3

Отправлено: 05.09.14 02:18. Заголовок: Он все таки проснулс..

//  Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества, 2 //

Он все таки проснулся.
Ну как тут не воскликнуть: ах, злое утро, не спеши!

На пороге крошечной каморки Симонетта счастливо вздохнула и крепче прижала камзол маэстро к забившемуся сердцу. Вот оно, счастье. Сонное, смуглое, худое и всклокоченное. Лучи утреннего солнца, заливающие гардеробную сквозь незашторенное окно, запутались в густой шевелюре Люлли, позолотив смоляные кудри, торчащие во все стороны, будто сияющий нимб.

- О Джанни, с добрым утром, - задыхаясь от переполняющих грудь чувств, любвеобильная субретка, тем не менее, заботливо повесила камзол на спинку единственного стула и только после этого присела на сундук с разворошенной импровизированной постелью. – А я надеялась, что ты поспишь еще немного, и я понежусь рядом.

А собственно, отчего бы и нет? Люлли явно не торопился покидать теплую маленькую гардеробную и ее владелицу. И пока сеньора контесса изволит почивать, отчего бы и им не продолжить предаваться прекрасному far niente?

- Птицы не причем, мой милый, я поднялась пораньше, чтобы проведать раненного виконта де Лефевра, как обещалась госпоже, - сообщила она, забираясь под гостеприимно распахнутое одеяло. Собственно, разве это не было правдой? – Но если бы ты слышал мощный храп итальянской гвардии на первом этаже, выводящей носами марш бравых кондотьеров! Они и впрямь способны перебудить весь замок. Только не под королевской дверью, нет, я видела всех троих мирно почивающими вокруг стола внизу.

Кому же тогда принадлежали могучие рулады, под которые Симонетта воротилась в свое временное гнездышко? Ба, не все ли равно. Тем более, что доносящиеся из коридора раскаты не могли заглушить новую канцону маэстро, которую тщеславная итальянка немедля записала на свой счет.

- Bellissimo, amore! – поймав руку Люлли, она прижалась щекой к длинным тонким пальцам скрипача и счастливо зажмурилась, повторяя вслед за ним слова рождающейся песни. – Но мне кажется, что ветреный нрав как-то плохо ложится в размер, нет?

Сей тонкий поэтический вопрос мог бы вылиться в интересную дискуссию, требующую весомых аргументов, но чуткое ухо камеристки уловило неясные звуки голосов, доносившихся сквозь дощатую перегородку, которая отделяла гардеробную от господской спальни. Симонетта прислушалась и поспешно прикрыла рот маэстро ладонью точно так же, как незадолго до того призывала к молчанию сонного маркиза.

- Шшш, тише, Джанни, тише, умоляю. Не дай бог, госпожа услышит твое пение.

Говоря «госпожа», она в первую очередь думала о короле. Графиня простила бы ей недостаток добродетели, но вот Его Величеству точно не пришлась бы по вкусу мысль о том, что у его тайных утех оказался непрошенный свидетель. Соскочив с сундука, Симонетта застыла в нерешительности: Люлли следовало уйти, и уйти немедля, пока синьора не позвала ее к себе одеваться, но некто, храпевший в коридоре, внезапно сделался неодолимой преградой.

- Как же я выпущу тебя отсюда? Нельзя, чтобы тебя увидели. Ох ты господи, и я еще не одета! – всплеснув руками, она подхватила с пола нижнюю юбку и начала было завязывать шнурок на талии, но тут же нагнулась снова и, подобрав мужскую сорочку, бросила ее своему ночному гостю. – Скорее, я помогу тебе одеться, милый. Только не мешкай, бога ради. Роса и розы подождут, а вот синьора контесса вряд ли.

4

Отправлено: 05.09.14 23:27. Заголовок: Утреннее бездельнича..

Утреннее бездельничанье было очень заманчивой перспективой и возможно ли отказаться от такого приглашения, когда оно звучит из уст сияющей любовной негой и призывом синьорины. Люлли откинулся на подушку, тихо смеясь тому, как Симонетта умудрилась найти задоринку в канве новой канцоны. Джанбатиста принял вызов, собираясь ответить более весомыми аргументами, чем слова и доводы всех ценителей музыки вместе взятых. О, ему хватало уверенности в собственной правоте, а еще больше в убеждающей силе сладостных поцелуев, по которым он успел изголодаться, любуясь безупречным станом своей Музы.
Ветреный нрав, а что в этом не так? Разве сами Музы небесного Олимпа не образец неверности и легкости нрава? Желая возразить строгой ценительнице, он собирался докончить куплет, но мягкая ладонь легла ему на губы, заглушая голос.

Удивлению Люлли последовал незамедлительный ответ. Сопровождая свои слова выразительным взглядом в сторону дощатой перегородки, за которой находилась комната графини де Суассон, Симонетта соскочила с сундука и схватилась за одежду. Не успел маэстро опомниться и понять, что именно от него требовалось, как в его сторону уже летела белоснежная сорочка.

- О, мамма миа! - тихо простонал скрипач, игриво закрыв лицо ладонями и подглядывая сквозь тонкие пальцы за своей музой, спешившей укрыть под одеждой незримые крылья и прекраснейшие формы, так изящно подчеркнутые батистовой сорочкой. Вид, который наверняка вдохновил бы живописца или ваятеля на создание образа новой Терпсихоры.

- Беллиссима... - прошептал Люлли, но его мечтательность как ветром сдуло, когда до комнатки донеслись бескомпромиссные рулады, если кто-то и впрямь спал так близко к их маленькому прибежищу, то его выход наверняка могли заметить.

- Да, помоги мне, - мечтательная поволока и сон окончательно пропали из глаз флорентийца и он со всем проворством на какое был способен без помощи своего слуги принялся натягивать на себя рубашку, стараясь не запутаться в кружевах, нашитых на воротник и манжеты.

- Но как мне выйти? Там в коридоре кто-то есть? О, меня не должны увидеть здесь, - обеспокоенно прошептал маэстро, только в ту самую минуту догадавшись, что проспал все утро в комнате Симонетты и подверг риску репутацию честной девушки, - Это мне следовало уйти первым... о, мадонна! Ленты на камзоле... погоди, их проще завязать, пока он висит на спинке стула... каналья, нет... ай, пусть себе болтаются. Но как? Куда?

Натягивая тесные рукава камзола, сшитого по самому последнему слову придворной моды, Люлли метнулся к окну, но тут же отпрянул от него, заметив внизу фигуры двух мужчин.

- Там тоже... кто-то есть. Погоди, они уходят в сад... может, я спущусь по плющу? - проговорил Джанбатиста, ища руку Симонетты, чтобы привлечь ее к себе, что может лучше всего способствовать вдохновению и затеям, как не ласкающие поцелуи музы, - Да! Они уходят, смотри! - прошептал он, наклоняясь к ушку девушки и щекоча свои губы о незатейливо подобранные локоны ее кудрей, - Но я не уйду, пока ты не пообещаешь мне новое свидание. Обещай мне, Симонетта, обещай, иначе я останусь здесь у твоих ног и буду ждать судьбы, какой ты мне ее пожелаешь. Только скажи, и я вылезу через окно, никто и не заметит, обещаю тебе.

Даже самая патетическая речь, которая прозвучала бы на любом другом языке как заученный холодный монолог античного героя, в устах итальянца звучала музыкой и молитвой, способной растопить ледяные глыбы. Люлли пылко пожирал глазами лицо девушки, не обращая внимания на волнение и спешку, ему важно было услышать да, трижды да, и получить сорок три поцелуя в залог. Сейчас же, тот час, сразу же!

- Скажи мне, скажи, Симонетта! - вдохновенно шептал маэстро, перебирая пальцами локоны, упавшие на плечо синьорины, - Сегодня же? Да?

5

Отправлено: 06.09.14 23:38. Заголовок: Удивительно, как бук..

Удивительно, как буквально в одно мгновение ока мирное любовное гнездышко способно превратиться в центр урагана, вздымающего и мечущего во все стороны шелковые чулки, ленты, кружева, подол сорочки и множество иных мелочей, из которых складывается наряд придворного щеголя.

- Экий Вы модник, синьор Лулли, - завязывая банты на широких рукавах из тонкого голландского полотна, беззлобно ворчала Симонетта. – Хозяйку и то одевать проще. Да что ж Вы вертитесь, будто куранту собрались танцевать? Секундочку хоть постойте же недвижно.

Уговаривать Люлли стоять спокойно было делом безнадежным, живой и подвижный, будто ртуть, он нетерпеливо дергался и только что ушами не прядал, как норовистый конь. Ему бы умыться со сна, но маэстро уже выхватил из рук субретки коротенький камзол и кинулся к узкому окну, выходящему на сад. Вздохнув, Симонетта макнула кончик льняной салфетки в таз с водой, чтобы обтереть лицо и шею, однако ее уже тянули, тормошили, ласкали и горячо дышали в висок.

- То есть, как это, по плющу? Ты же убьешься, - попыталась было запротестовать она, чувствуя, как от щекотных прикосновений губ предательски слабеют колени. Если бы она была синьорой Люлли, все ее утра были бы такими. Представить подобное счастье было так непросто, что пришлось даже зажмуриться и тряхнуть головой, гоня искусительные грезы.

- Скажи мне, скажи, Симонетта! -  шептал маэстро, и от его страстного шепота по телу бежала горячая дрожь. - Сегодня же? Да?

- Да, да, да, - зашептала Симонетта в ответ, подкрепляя каждое «да» поцелуем. И вдруг, опомнившись, отстранилась и опустила голову, чтобы не видеть недовольство возлюбленного. – То есть, я хотела сказать, нет. Когда угодно, только не сегодня, милый. Госпожа не вернется в Фонтенбло вместе с Его Величеством, она поедет отсюда прямо в Париж, к себе домой. У нее… у нее есть в Париже дело.

Ей так хотелось рассказать Люлли, что графиня едет в город за новой скрипкой для него, аж язык щипало от нетерпения. Но невозможно. Синьора никогда бы не простила ей раскрытого секрета. Попытка спеть предназначенную для синьоры Олимпии канцону была куда меньшим преступлением. Испытывать гнев хозяйки? Нет, увольте, лучше промолчать, хотя Симонетта дорого дала бы за то, чтобы первой сообщить обожаемому маэстро о том, какой сюрприз ждет его в ближайшие дни.

Дабы не поддаться искушению (а можно ль было не поддаться, заглянув в горящие глаза Люлли?), она отвернулась, осторожно выглянула в раскрытое окно и даже подергала на всякий случай толстую плеть плюща, которым была густо заплетена стена охотничьего замка. Плющ держался крепко, вселяя надежду на то, что импровизированная лестница выдержит худощавого музыканта и танцора, на котором руки Симонетты не обнаружили за ночь ни грамма жира, только сухие, твердые, как камень, мышцы. Кого он там разглядел в такую рань? Камеристка прищурилась, прикрыв глаза рукой от утреннего солнца, которое уже поднялось над деревьями, но если в саду и впрямь кто-то был, он уже скрылся в аллеях или за оранжереей.

- Должно быть, это был караул, но он уже прошел, у замка пусто, - она еще раз смерила взглядом расстояние от окна до земли и опасливо отодвинулась от подоконника. – Может, я лучше гляну, кто это там храпит? Если он крепко спит, ты мог бы незаметно проскользнуть мимо. Не доверяю я этому плющу, какой-то он хлипкий, не то, что у нас в Италии.

Симонетта и впрямь готова была кинуться к двери как есть, в одной нижней юбке поверх рубахи, когда за стеной послышался скрип, а затем шаги по коридору.

- Король, - прошептала она, понимая, что путь в коридор отрезан: мало ли, куда направился Людовик. – А может, тебе лучше и вовсе остаться здесь?

Насовсем, шепнуло глупое сердце, а губы произнесли благоразумно:

- Пока все не спустятся вниз к завтраку? Я пойду одевать синьору и дам тебе знать, когда можно будет выйти без опаски.

6

Отправлено: 07.09.14 22:18. Заголовок: Нет... Нет! Нет? - ..

Нет... Нет! Нет?

- Мадонна мия, синьора уезжает в Париж? - в горящих глазах маэстро отразилось вся скорбь, какая только могла уместиться в его душе, - Но почему? Что же случилось? О нет, это... - не посмев вымолвить то, о чем даже страшился подумать, Люлли беззвучно прошептал губами - ссора?

Что будет делать его Лучезарный Король без своей возлюбленной графини? Неужели новая размолвка влюбленных приведет к очередному фиаско затеянного Люлли балета? Но нет же... балета больше не будет, его Прекрасную Принцессу из Апрельского Сна похитил вовсе и не Дракон с Неведомого Острова, а вихрь, проливший на Большую Лужайку целую бурю дождя. Да и возможны ли теперь концерты, когда его любимая драгоценная скрипка была уничтожена в водах фонатана Дианы?

- Но как же празднества? Их отменили? - еще секунда и огонь в глазах Люлли прожег бы Симонетту насквозь, маэстро буквально пожирал девушку пламенными взглядами, ища ответы в ее лице, - Скажи мне. Ну что тебе стоит, моя голубка, ведь ты обо всем знаешь лучше всех, - попробовал он уговорить Симонетту выдать, что за дела могли призвать ее госпожу в Париж столь срочно, что ей приходится уехать прямо из Версаля.

Вместо ответа девушка отвернулась к окну и, подставив ладонь козырьком, принялась рассматривать отдаленные уголки сада. Целуя тонкую шейку возле самой ложбинки у плеча, Люлли, нехотя отвлекся от вопросов относительно настроений Небожителей, и перевел взгляд на то место, где он несколько минут назад видел фигуры двух мужчин.

- Караул... может быть. Отсюда не разглядеть, - повторил он следом за девушкой, обнимая ее за талию, как будто синьорина была готова выпорхнуть в раскрытое окно, - О, не волнуйся, я ловкий. Этот плющ и не почувствует, что я по нему слезаю, - легкомысленно заявил маэстро, явно переоценивая собственные возможности в акробатике и тем более крепость французского плюща, он чуть было не добавил, что подобные упражнения представлялись ему не впервой, но Симонетта вдруг замерла в его объятиях и прошептала: Король.

Предложение дождаться удобного момента, когда можно будет незамеченным проскользнуть на первый этаж, покуда все будут завтракать внизу, было заманчивым. Но, таким резонным, что у Джанбатисты даже под ложечкой засосало, как от изжоги.

- Ждать? - умоляюще протянул он и осмотрелся - в комнатке, служившей гардеробной, не было даже пера и чернил, как не было и его инструмента, - Но чем же я буду занят, дожидаясь тебя? О, Симонетта, ждать тебя это совсем не то, что терять время попусту в пустой комнате, - протянул он с таким отчаянием в голосе, что от горя возрыдали бы и мраморные статуи в садах Фонтенбло, - Ты ведь не забудешь, что я здесь? О нет... о, мадонна! Лучше я спущусь по плющу.

Он повернулся с подоконнику с такой решимостью, будто у него вместо лопаток на спине выросли крылья, но тут же отпрянул назад. По садовой дорожке неторопливой походкой прохаживались два караульных мушкетера.

- Проклятье, - прошептал флорентиец, добавив к этому ругательное словечко, обычно не записывавшееся в высокой литературе Возрождения, - Мушкетеры... о, Мадонна. Мне придется остаться, - обреченно констатировал он, оглядывая их ночное пристанище, при утреннем свете не впечатлявшее ни размерами, ни обстановкой, - Я буду ждать тебя, моя звездочка, - добавил Люлли и, прежде чем позволить своей возлюбленной вернуться к незатейливой процедуре утреннего переодевания, завладел ее губами, даря сладость утреннего поцелуя, такого долгого, словно они прощались на десять лет к ряду.

7

Отправлено: 28.09.14 12:15. Заголовок: Поразительно, наскол..

Поразительно, насколько можно растянуть нехитрый процесс одевания, ежесекундно прерываемый поцелуями, ласками, возмущенными (но неубедительными) протестами и сладостными вздохами. Будь маленькая фигурка мадонны, заботливо пристроенная набожной горничной Лаурой на полке рядом с зеркальцем, живой, а не сделанной из грубо раскрашенной глины, она бы устала краснеть и стыдливо прикрывать глаза, чтобы не видеть, каким утехам могут служить самые обыденные предметы обстановки вроде подоконников и туалетных столов. Неудивительно, что к тому времени, когда за дверью вновь послышались раскаты храпа, Симонетта все еще застегивала крючки корсажа. Дрожащие пальцы плохо слушались ее, а взволнованно вздымающаяся грудь никак не хотела прятаться за броню из плотного от вышивки атласа.

- Да ты просто стихийное бедствие какое-то, ну как оставлять тут тебя одного, чай, всю гардеробную разнесешь в клочки от нетерпения, - ворчала она тихонько на неугомонного возлюбленного, осторожно пробуя языком пунцовые от поцелуев губы и жарко поглядывая из под опущенных ресниц на растрепанного маэстро, чтобы он, не ровен час, не принял ее шутливые упреки всерьез. – Ох, Джанни… Пожалуй, я все таки гляну, кто там караулит коридор.

Последний крючок поддался ее пальцам, камеристка с вздохом облегчения завязала на груди кокетливый бантик, придерживающий кружевную шемизетку, на цыпочках прокралась к двери и осторожно приоткрыла ее. Остренький носик Симонетты высунулся в щель, затем к нему присоединился блестящий глаз. Охнув, молодая женщина отпрянула и быстро прикрыла дверь.

- Его Величество!

Не могло быть никаких сомнений, перед дверью в комнату госпожи стоял сам король. Но зачем? У страха, как известно, глаза велики, но слепы, поэтому Симонетте понадобилась пара секунд, чтобы вспомнить, что в руках у молодого государя был поднос, тяжело нагруженный снедью. Мадонна, не королевское это дело, завтраки носить!

Сия мысль так поразила образцовую камеристку, что она тут же распахнула дверь и выскочила из гардеробной, не заботясь о том, что кто-то может разглядеть в глубине ее комнаты мужчину. Да что там, в этот момент она и вовсе позабыла про Люлли, озабоченная лишь тем, что Его Величеству наверняка требуется помощь, и готовая немедля оную предоставить.

//  Версаль. Каминный зал в старом замке. 3 //

8

Отправлено: 28.09.14 20:01. Заголовок: Даже самые горячие п..

Даже самые горячие прощальные ласки имеют свой финал. Разрываясь между желанием помочь Симонетте справиться с застежками корсажа и отвлечь ее новыми поцелуями, Джанбатиста отступил на шаг назад, со вздохом проследив за последним штрихом в довершении нехитрого туалета синьорины. Надежда, с которой Симонетта выглянула в коридор, улетучилась во мгновение ока.

- Его Величество!

- О, Мадонна! - прошептал Люлли, прикрыв ладонью глаза, но не успел открыть их снова, как девушки и след простыл, а сам он оказался перед распахнутой дверью. Бросившись вперед, маэстро хотел захлопнуть ее прежде чем его успеют заметить. В ту же минуту в темноте коридора показалась другая фигура, более приземистая и плотная, и принадлежала она никому другому как камердинеру Его Величества.

- Бонтан!

У Люлли даже перехватило дыхание. Он резко толкнул дверь носком туфли, не подумав даже о том, что стук захлопывающейся двери мог привлечь не меньше внимания. Отбежав назад к окну, Люлли схватил со стула камзол и впопыхах натянул его на себя, одновременно с тем открывая створки окна.

Свежий утренний воздух должен был остудить горячую голову флорентийцы. Но страх выдать себя и тем более Симонетту, подарившую ему счастливые часы, о которых он будет грезить вплоть до следующего их свидания, заставлял действовать скоро и решительно. Он перегнулся через карниз и мельком осмотрел свежевскопанную клумбу, разбитую прямо под окном гардеробной. Земля еще не успела слежаться и падение в случае неудачи не должно оказаться слишком жестким. Перекрестившись, Жан-Батист поцеловал серебряный крестик и мешочек с мощами, висевший у него на шее, бросил молитвенный взгляд на статуэтку Мадонны, ютившуюся на полке перед зеркалом, и перекинул ногу через карниз. Усевшись на оконной раме, весьма неудобной для долгого сидения на ней и любования садами Версаля, Люлли дотянулся до плюща, пустившего свои корни в кирпичной кладке стены, и прыгнул вниз.

Как он и ожидал, плющ не был столь крепким, чтобы удержаться на нем, но позволил замедлить спуск, точнее, падение вниз. Приземлившись на мягкое место, Люлли помянул недобрым словом всю армию Вельзевула и нечестивцев, горевших в аду, и поднялся на ноги. Кроме существенного ушиба на чувствительном месте своего тыла, никаких другий увечий не было, так что, отряхнув камзол и панталоны, маэстро, поспешил скорее прочь от места своего падения, чтобы не оказаться замеченным случайными свидетелями.
Он найдет Симонетту. Найдет и удивит ее маленьким pensierino. Глаза маэстро загорелись при виде маленькой лужайки, окруженной кустами жасмина, усыпанными желтыми звездочками соцветий.

// Версаль. Сады вокруг замка и старый пруд //


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий Замок. Гардеробная