Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже


Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже

Сообщений 1 страница 20 из 40

1

Вечер 02.04.1661

Жан-Батист Люлли пишет:
цитата:

- И еще р-раз! И два.. и три!
Скрипки запели в руках Бенефато и Марцеллини, тихий голос виолы да гамба, вторил им. Три продолжало играть еще несколько пассажей, когда к ним присоединилась скрипка самого маэстро, пробуждая своды старинного охотничьего замка и заставляя самое стены вторить волшебной мелодии.


http://img-fotki.yandex.ru/get/9739/56879152.313/0_ed7ab_c0defdbe_orig

2

Отправлено: 11.02.14 23:02. Заголовок: Версаль. Охотничий З..

Версаль. Охотничий Замок. Комната Его Величества

Лежать на королевской постели с мокрым полотенцем на лбу было крайне неудобным. Все попытки отвлечься от звона в ушах и шума за дверью не привели ни к чему, а упрямая совесть то и дело отвлекала графа от дремоты, напоминая ему о том, что опасность миновала только его самого, но не остальных обитателей замка, покуда неизвестный грабитель не был найден.

Сделав последнее усилие над собой, де Сент-Эньян понял тщетность попыток следовать советам господина Бонтана. С головной болью ему было одинаково не справиться, сколько бы он не отлеживался. Он сел, потирая ушиб на лбу. Он больше не горел и, благодаря холодному компрессу, заметно уменьшился. Впрочем, граф не решился бы проверять это предположение, заглядывая в зеркало. Будь что будет, а единственная, кого он опасался испугать своим видом, оставалась в своей комнате и покуда не изъявила желания видеть его. Вытерев лицо полотенцем, граф поправил на себе камзол и перевязь со шпагой. Затем он вытащил из ножен короткий кинжал и на цыпочках подошел к двери. Не услышав ничьих голосов из коридора, он осторожно вышел в коридор и осмотрелся.

Было темно и несколько свечей в канделябрах, украшавших стены коридора, едва освещали маленькие островки перед дверьми в комнаты. Где именно вор мог найти укрытие, граф и понятия не имел. Он медлено прошел по коридору, прислушиваясь к звукам, раздававшимся извне, боясь ненароком услышать то, что не было назначено его слуху. Одна из дверей была приоткрыта и де Сент-Эньян подошел ближе, но тут же едва ли не отскочил в сторону, услыхав голос графини де Суассон, разговаривавшей со своей служанкой. Не желая, чтобы его застали за подслушиванием сцены любовного свидания короля и его фаворитки, граф быстрыми шагами отошел к противоположной стороне коридора, где находились еще две комнаты. Одну из них занимала княгиня де Монако, а другая была предназначена для дворян из свиты короля, следовательно, принадлежала маркизу де Виллеруа.

"Быть того не может," - прошептал де Сент-Эньян, отметая страшные предположения о том, что вор мог проникнуть в комнату княгини. Не мог, невозможно. Ведь служанка графини только что побывала у Ее Высочества и вернулась живая и невредимая. А что же юный маркиз?

Но прежде чем граф успел постучать в дверь комнаты и позвать Виллеруа, он услышал стук тяжелых кавалерийских сапог по лестнице. Два мушкетера поднялись наверх, громыхая тяжелыми кавалерийскими рапирами и заряженными мушкетами. Лица их были настолько суровы, что граф едва мог поверить в то, что все это происходило наяву.

- Господа, сюда! - позвал граф.

Неизвестно откуда вернувшиеся силы и уверенность в себе, заставили его выйти на свет.

- Это я велел вызвать вас, господа. Тихо. Здесь за дверьми княгиня де Монако и маркиз де Виллеруа. Там, напротив вас дверь в комнату Ее Светлости графини де Суассон.

Услыхав это, один из мушкетеров неловко закашлялся и дернул мушкетом, ударив им о дверь.

- Тише, я прошу Вас! - приглушенным голосом прошептал граф и сделал знак мушкетерам подойти к нему.

Оба мушкетера тут же отошли от двери, уступив место второму камердинеру Его Величества, поднявшемуся по лестнице с переполненным подносом в руках. Увидев вооруженных мушкетеров, Лионель едва не выронил поднос из рук, но на его счастье и на счастье поголодавшихся влюбленных, ожидавших свой ужин, ловкие руки служанки выпростались из-за двери и подхватили поднос.

- Ступайте прочь, синьеры! - шикнула на оторопевших мужчин рыжеволосая итальянка и тут же скрылась за дверью.

Де Сент-Эньян не дал мушкетерам времени опомниться и приказал подойти ближе.

- Господа, действовать нужно деликатно. Но быстро, - тихо заговорил он, краснея под удивленными взглядами молодых людей, видимо, отметивших расплывавшийся синяк у него на лбу, - В одной из комнат в замке прячется вор и убийца. Мы должны найти его. Лучше живым.

- Он вооружен? - спросил один из мушкетеров, присматриваясь к кинжалу в руке графа.

- Только ножом, насколько я успел заметить. Вряд ли он осмелится пустить в ход пистолет. Это привлечет внимание. Он напал на меня в опочивальне короля, но сбежал.

- А где же король?

- Король жив и здоров. Его не было в той комнате. Негодяй хотел похитить королевские ценности. Возможно, он расчитывал на то, что не застанет никого, ведь сейчас самое время для ужина, - пояснил де Сент-Эньян, при этом осторожно стуча в дверь комнаты, которую как он надеялся должен был занимать Виллеруа, - Маркиз! Вы здесь? Отворите, это граф де Сент-Эньян.

3

Отправлено: 16.03.14 01:35. Заголовок: Симонетта выскочила ..

Симонетта выскочила из комнаты, возмущенно шипя похлеще рассерженной кошки. Ее выставили, как простую горничную или того хуже, служанку-замарашку, да еще и накричали, совершенно незаслуженно притом, и потому глаза ее зло щурились, ища жертву, на которой рыжая девица могла бы выместить свою обиду.

К несчастью, двое рослых мушкетеров, переминавшихся под дверью с встревоженными лицами, были не самыми подходящими объектами для взбучки. Симонетта поискала глазами Лионеля, только что передавшего ей поднос для Его Величества, но шустрый камердинер уже успел сбежать, будто чуял нависшую над ним угрозу. Что ж, раз выбора у нее все равно нет, придется довольствоваться тем, что перед нею.

Синьорина ди Стефано выпрямилась, уперла кулачки в бока и надменно вздернула острый носик.

- Велено никого не пускать, господа, - она покосилась на ближайшего из мушкетеров, поймала его недоверчивый взгляд и повторила на всякий случай. – Никого. Его Величество изволят ужинать.

- А кто ж так кричал-то, будто режут кого, - осведомился один из мушкетеров, хмуро разглядывая рыжую девицу, будто прикидывая, как половчее отодвинуть ее в сторонку, чтобы не мешала.

- Я, - без тени смущения заявила итальянка, - да как же не закричать, когда стреляют прямо под окнами. А вдруг шальная пуля? Страх-то какой. Кому ж это из ваших людей вздумалось палить у самой спальни синьоры контессы, скажите на милость?

Распаляясь мало помалу от праведного гнева, она сердито сверкнула глазами, но все же сдержалась, не желая ронять лицо перед дворянами короля, для которых была всего лишь прислугой, пусть и при фаворитке короля. Поэтому, смирив праведное возмущение, она огладила атласную юбку, которой позавидовали бы многие знатные дамы средней руки, и добавила уже спокойнее, хотя и с прежним апломбом:

- А что же господа музыканты, еще не поднялись? Неужто Его Величеству придется ужинать без музыки?

Подобное упущение было совершенно недопустимо. Не только потому, что, как хорошо было известно Симонетте, король любил музыку так, что никогда не садился за стол без аккомпанемента скрипок. Нет, камеристку куда больше беспокоили мушкетеры, явно не страдающие глухотой. Не хватало только, чтобы они обменивались сальными шуточками, подслушивая под дверью контессы. Вот и сейчас, стоило ей подскочить к лестнице и перегнуться через балюстраду, выглядывая запропастившихся музыкантов, как один из мушкетеров направился к заветной двери. Симонетта едва успела метнуться мимо него и грозной тигрицей встать на пороге.

- Извольте занять пост на том конце коридора, господа, как распорядились Его Величество, - нагло соврала она, глядя снизу вверх на усатого вояку. - Вам и оттуда будет отлично видно все, что происходит на лестнице и в коридоре.

Но не так отлично слышно, слава богу. Она потихоньку оттеснила караульных подальше от спальни и вновь перегнулась через перила лестницы.

- Синьор Люлли? – голос ее, пусть и приглушенный, дабы не обеспокоить короля, эхом отозвался в каминном зале. – Ужин Его Величеству уже подан.

В дальнем конце коридора послышались голоса. Распахнулась дверь, и в коридоре показался граф де Сент-Эньян в сопровождении молоденького маркиза, с которым было так весело перебраниваться. Симонетта отскочила от перил и снова заняла свой пост под дверью госпожи, решительно настроенная оберегать личную жизнь короля и синьоры контессы от любых посягательств, пусть даже и с благими намерениями.

4

Отправлено: 16.03.14 23:41. Заголовок: Звуки настраиваемой ..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

Звуки настраиваемой скрипки успокаивали мятущуюся душу маэстро. Он медлено водил смычком по струнам, позволяя скрипке издавать тихую мелодию, отвлекавшую его от бурных восторгов синьоров оркестрантов, не стеснявшихся выражать свое удовлетворение.

- Синьор Люлли? Ужин Его Величеству уже подан, - раздалось с лестницы и эхо звонкого голоса синьорины ди Стефано огласило каминный зал, мелодично сливаясь с хором двух баритонов и баса, шутливо напевавших последнюю написанную маэстро Люлли симфонию, которую они как раз разучивали в качестве увертюры к несостоявшемуся балету.

- Спускайтесь к нам, синьорина! - позвал девушку весельчак Бенефато и поднял вверх кружку, щедро расплескивая вино на застеленный белоснежной скатертью стол, - Нам как раз не хватает Вашего непревзойденного сопрано для общего хора.

- Бенефато, смотри, что делаешь, - шикнул на шутника сидевший напротив него Марцеллини, любовно поглаживая бархатной тряпочкой свою скрипку, - Сейчас еще и инструменты вином зальешь... - он добавил крепкое итальянское словцо, достаточно описательное, но не слишком удобное для девичьих ушек, за что получил подзатыльник от проходившего мимо товарища, - Ай! Мандолини! Что я такого сказал?

- Ты музыкант, а не конюх, Марчелло, попридержи язык. Нам не в таверне играть за ужин, а для самого короля и... говорят, что Великая Графиня здесь.

- Да ты что? - выпучил глаза Марцеллини, - Сама графиня? Но разве она не... о, мадонна, вот это да!

- А что такого-то? Стал бы король вызывать нас сюда, ежели не ради нее.

- Не, я не о том... я мельком слышал... нет, действительно мельком... но я слышал, что графиня намерена была просить короля о рекомендательном письме, чтобы выкупить скрипку для маэстро. Ты слыхал о скрипках Амати? Невежда... но что с тебя взять, тебя ежели б не взяли в полковой оркестр к принцу Савойскому, так бы и играл для баранов, ай, да что там.

- Что? Я для баранов? Да я из рода Мандолини. Мы, Мандолини всегда играли при дворе герцога Миланского, еще с тех времен, когда твои предки в пещерах наскальные фрески рисовали, так и знай!

Оба музыканта выпрямились во весь рост, подталкивая один другого в грудки, намереваясь тут же разобраться в том, чье невежество было глубже. Мандолини, обладавший куда более внушительной фигурой, особенно в области живота, отпихнул своего оппонента в сторону и указал на именную бляшку, украшавшую его бесценный инструмент.

- Смотри, вот! Видишь... от самого герцога Орсино! Да да.

- Кто? Не слыхал о таком... эй, Бенефато, глянь-ка сюда... ха ха! Да большего плута, чем ты, Мандолини, свет не видел еще! - Марцеллини расхохотался и плюхнулся обратно на скамью.

- Баста, синьеры!

Грозный голос маэстро вмиг заставил музыкантов опомниться и притихнуть. Они как по команде невидимой дирижерской батуты повернули головы в сторону Люлли.

- Быстро! Инструменты! Король уже ужинает, мы опоздали, синьоры! За мной!

Все трое спорщиков схватили свои инструменты и загрохотали высокими каблуками башмаков по деревянным ступенькам лестницы. Люлли повелительным жестом указал на табуреты Лионелю и еще двоим слугам, явившимся на его крики из кухни.

- Живо, господа. Поднимите табуреты на второй этаж. Не тяните... Месье Лионель... вот эту подставку тоже возьмите.

- Но это для ног... вдруг кому-то вздумается сидеть у камина, - попытался возразить против такого решительного натиска камердинер, но Люлли только похлопал его по спине, подгоняя еще более решительно.

- Живо, месье, живо!

Когда все трое музыкантов уселись тесным кружком в дальнем углу коридора, Жан-Батист окинул их лица ястребиным взглядом, словно выискивая малейший признак фальши.

- И теперь... и на счет три, синьеры... начнем с охотничьего марша... и р-раз!

Он ударил батутой об пол, издав глухой, но весьма отчетливый звук, но тут же этот звук отдался двойным эхом чьих-то шагов. Люлли обернулся и смерил негодующим взглядом едва различимые фигуры мушкетеров, скучавших на карауле в противоположном конце коридора. Даже если бы перед ним оказался сам король, Жан-Батист был готов испепелить его взглядом.

- И еще р-раз! И два.. и три!

Скрипки запели в руках Бенефато и Марцеллини, тихий голос виолы да гамба, вторил им. Три продолжало играть еще несколько пассажей, когда к ним присоединилась скрипка самого маэстро, пробуждая своды старинного охотничьего замка и заставляя самое стены вторить волшебной мелодии. Люлли водил смычком по струнам, склонив голову набок и изредка приоткрывая глаза и глядя в темноту. Иногда взгляд его встречал на своем пути рыжеволосую красотку Симонетту, стоявшую возле одной из дверей. И тогда губы маэстро отвечали самодовольной улыбкой на восторг, который он конечно же не мог разглядеть в глазах девушки, скрытых в темноте, но в который самолюбивый маэстро верил безоговорочно. Как и в непременный успех нового написанного им концерта.

5

Отправлено: 17.03.14 23:28. Заголовок: Осмотр всех комнат н..

Осмотр всех комнат на втором этаже не дал никаких результатов. Бонтан не посмел беспокоить княгиню де Монако, сочтя это излишним, поскольку самолично видел, как служанка графини де Суассон выходила от княгини вполне жива и здорова.

- Здесь тоже никого, - прогрохотал в самое ухо Александру высоченный мушкетер, только что осмотревший маленький чуланчик для камердинерских нехитрых инструментов и сундуков с постельным бельем и столовым серебром, которые Бонтан лично проверял за час до того.

- Не может же этого быть, - озадаченно бормотал камердинер, потирая шею, - Граф де Сент-Эньян весьма внятно заявил, что он был... что вор был здесь. То есть в королевской комнате. И где же он теперь? Куда он делся?

Мушкетер только пожал плечами в ответ на суровый взгляд из-под кустистых бровей.

- Может все это показалось Его Светлости?

- И это тоже показалось? - с сарказмом переспросил Бонтан, когда до них донесся мушкетный выстрел и следом за ним почти одновременно со вторым выстрелом резкий женский вскрик, - Это графиня! Тысяча чертей! Да что же это, вся преисподняя низверглась на этот злосчастный замок! За мной!

Застряв на минуту в узкой двери последней досматриваемой им комнаты, Бонтан безо всякого уважения к дворянскому титулу и званию мушкетера отпихнул его назад и вылетел в коридор. К его удивлению и облегчению одновременно, он застал там мадемуазель ди Стефано, занятую перепалкой с господами мушкетерами.

- Мадемуазель, это Вы только что кричали? - спросил на бегу Бонтан прерывающимся из-за отдышки от слишком резвого бега голосом, - Господа, исполняйте приказ, - хмуро прикрикнул он развеселившихся не в меру мушкетеров, - Граф де Сент-Эньян распорядился, чтобы двое из вас остались на этаже, остальным велено быть внизу, - дополнил он, поворачиваясь в сторону двух мушкетеров, помогавших ему осматривать комнаты.

- Всем вниз, господа! Нечего здесь толпиться! - громко объявил Бонтан, заметив выходивших в коридор маркиза де Виллеруа и графа де Сент-Эньяна.

Формально он не имел права, да и не решился бы никогда в жизни отдавать приказы обер-камергеру двора Его Величества. Но когда речь шла о спокойствии короля, особенно королевской личной жизни, для Бонтана не существовало чинов и различий. Одобрительно кивнув Симонетте, которая защищала подступы к опочивальне своей госпожи с решительностью, достойной всяческих похвал и отличия, Александр бочком продвинулся к лестнице, аккуратно и вежливо подхватив под локоть ближайшего к нему мушкетера.

- Прошу, господа. Ужин для Его Величества уже подан. А это значит, что и вам следует отдать должное кулинарным изыскам... в каминном зале накрывают общий стол... походная жизнь, что поделать... не привыкать. Господин граф, я прошу Вас, только после Вас, месье, - вежливым и беспрекословным тоном он пригласил де Сент-Эньяна и де Виллеруа следовать своему примеру.

Мимо него вверх по лестнице поднимались музыканты, прибывшие вместе с Жан-Батистом Люлли. Бонтан почтительно поклонился именитому музыканту и вежливо уступил дорогу толстяку, несшему огромную виолу да гамба с таким видом, будто нес на руках не инструмент, а невесту.

Спускаясь в каминный зал, Бонтан услышал топот ног и бранную ругань со стороны парадного крыльца и незамедлительно поспешил туда, чтобы урезонить вернувшихся после погони мушкетеров.

Версаль. Каминный зал в старом замке. 2

6

Отправлено: 18.03.14 01:38. Заголовок: Выйдя в коридор, Фра..

// Версаль. Охотничий замок. Апартаменты придворных Его Величества //

Выйдя в коридор, Франсуа расправил плечи и приободрился. Из темноты слышались голоса мушкетеров, явившихся нести караул у дверей Его Величества. Вот оно! Ведь и он сам прибыл в Версаль для того, чтобы исполнять приказы короля, быть рядом с Его Величеством, охранять его и радовать остротами и рассказами обо всем на свете. И с чего это ему показалось, что вечер после такого бурного дня вдруг окажется смертельно скучным? Тут же настойчивый голос в сердце маркиза подсказал ему ответ на сей вопрос, напомнив о том, что среди гостей за королевским ужином не будет Той, для чьих ушей он с таким тщанием готовил свои рассказы и на чье внимание рассчитывал больше всего. Как жаль, что в Версаль не были приглашены Месье и Мадам. Ведь будь они здесь, то и их свита непременно должна была бы последовать за ними... и тогда он мог бы сидеть бок о бок рядышком с Орой. О, вот тогда он мог бы рассказывать о своих подвигах, поглядывая в карие глаза мадемуазель де Монтале и весело подмигивая ей, давая понять, что да, именно в тот самый момент, когда рвал кожаные ремни, стягивавшие его запястья, он думал о ее глазах...

Франсуа невольно улыбнулся от удовольствия и предвкушения. Может быть не в этот же самый вечер, но непременно так все и будет и он будет еще любоваться смешинками в глазах Оры и слушать ее смешливый голосок, парировать шутливым шпилькам непременно умными и ненадуманными остротами. И слышать в ответ тихое: "И все-таки Вы вернулись целы и невредимы, Франсуа"...

Но тут прямо перед ним выросла фигурка совсем другой девушки. Рыжеволосая итальянка, распоряжавшаяся дислокацией караульных мушкетеров во вверенном им периметре коридора, собственной персоной оказалась прямо нос к носу перед опешившим маркизом. От неожиданности он разинул рот, не зная, что и сказать. На  его губах все еще играла улыбка, адресованная воображаемой слушательнице с волшебными черными глазами и самой очаровательной улыбкой.

- Мадемуазель... Вы... - пробормотал Виллеруа и попятился в сторону от Симонетты, воззрившейся, как ему показалось, на него, а вовсе не на дверь, к которой он прислонился всем корпусом, нечаянно надавив при этом локтем на ручку, - И доброго Вам вечера, - от вежливого обхождения, как известно, и гарпии добреют, а мадемуазель Симонетта была просто слегка расстроена из-за того, что он так неудачно свалился с лошади вместе с ней да еще и на глазах у карауливших на подступах к Версалю мушкетеров, - Надеюсь, Ваши ушибы уже поджили, мадемуазель, - поинтересовался Франсуа и даже снял шляпу, по примеру того, как это обыкновенно делал король, беседуя с дамами.

Дверь опасно скрипнула, но к счастью, ручка, на которую он надавил, не поддалась. Маркиз подался было вперед, чтобы ненароком не оказаться в неизвестной ему комнате и не упасть уже во второй раз на глазах у насмешливой итальянки. Но, благодаря неловкому маневру, он лишь оказался снова нос к носу вблизи от девушки. Зардевшись до кончиков ушей, он счел за лучшее отодвинуться назад и уступить ей дорогу, предполагая, что Симонетта направлялась к совершенно другой двери и он лишь мешал ей, оказавшись на пути.

- Прошу, господа. Ужин для Его Величества уже подан. А это значит, что и вам следует отдать должное кулинарным изыскам... в каминном зале накрывают общий стол... походная жизнь, что поделать... не привыкать. Господин граф, я прошу Вас, только после Вас, месье, - послышался из темноты голос Бонтана и Франсуа только тогда заметил, что замешкавшись, отстал от графа де Сент-Эньяна, успевшего пройти далеко вперед к лестнице.

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

7

Отправлено: 24.03.14 23:28. Заголовок: - Мадемуазель, Вы? -..

- Мадемуазель, Вы? - на лице налетевшего на нее Виллеруа было написано такое искреннее удивление, что рыжая итальянка прыснула в кулачок. Вестимо, то была она, а он кого надеялся увидеть? Царицу Савскую,?

- Мои ушибы меня переживут, синьор Недотепа, - посмеиваясь про себя, Симонетта доблестно попыталась оттеснить маркиза от двери своей хозяйки. – А вот вам лучше бы поторопиться за синьором графом, если вы не желаете набить себе новых шишек, не столь почетных, как предыдущие.

Она с опаской следила за неловкими маневрами Виллеруа, памятуя о том, что не слышала звука поворачивающегося в замке ключа. Не хватало только, чтобы этот неуклюжий юнец ввалился в комнату в самый неподходящий момент. С его везением оно станется, еще как.

- Ступайте, ступайте, - камеристка не слишком вежливо уцепилась за рукав маркиза, хоть и предпочла бы ухо, но преуспела в перемещении юноши всего на пару шагов от двери. – Не надо вам здесь стоять, синьор. Коли бы Его Величество желал, чтоб ему прислуживали за ужином, так он велел бы вас позвать, а не приказывал бы, чтоб я никого не впускала.

Молодой человек, которого она бесцеремонно подталкивала к лестнице, был видным вельможей, маркизом, сыном герцога и распорядителем королевских танцев, но это ничуть не обескураживало Симонетту. В конце концов, разве не служила она фаворитке короля, а через нее, опосредованно, и самому королю Франции?

Прикрикнуть бы на молодца, чтобы не упрямился, но синьора контесса пожелала только музыку к ужину, а никак не представление. Да, комната, в которую они с Лионелем не без умысла (а каков смысл отдавать лучшую комнату королю, когда и ежу очевидно, где он станет ночевать?) поместили графиню, была самой большой в этом игрушечном замке, и дверь в нее была из хорошего прочного дуба, но камеристка успела убедиться, что в спальне госпожи очень даже недурственно слышно, что происходит на втором этаже. Поэтому и проявляла она чудеса выдержки, сдерживая праведное возмущение и потихоньку выигрывая один шаг за другим, пока подталкиваемый ею Виллеруа не оказался у ведущих вниз ступеней.

- Ужин ждет вас, синьор. Внизу. Только смотрите, не забудьте оставить и нам хоть что-нибудь вкусненькое, чтобы мы с синьорами музыкантами и мушкетерами не умерли с голоду на своих постах.

Цепкие пальчики разжались, и Симонетта, довольная собой и уверенная, что одержала маленькую победу в важном деле очищения коридора от лишних глаз и ушей, повернулась к соотечественникам и, подмигнув поглядывающему на нее толстяку Мандолини, поцеловала кончики пальцев и послала виолончелисту воздушный поцелуй, будто примадонна на сцене, только что с блеском исполнившая блистательную арию.

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

8

Отправлено: 30.04.14 00:39. Заголовок: // Версаль. Каминный..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

Поставить поднос на перила подле увлеченно музицирующего квартета, перемигнуться с весельчаком Бенефато и скромно проскользнуть мимо маэстро Люлли, чуть задев его кружевным манжетом и обдав тонким ароматом померанцевых духов, в маленькую гардеробную, где ей предстояло заночевать на хозяйских сундуках – успешно завершив первую часть маневра, Симонетта нырнула в раскрытый сундук в поисках книги для Виллеруа. Небольшой томик в переплете из красного сафьяна с золотым тиснением и золотым обрезом, нашелся среди сорочек графини. Неудивительно, что книга благоухала фиалками будто на нее пролили флакон с любимыми духами синьоры Олимпии.

Не удержавшись, Симонетта раскрыла томик наугад, точно так же, как сочинения Ронсара до того. Пожелтевшие от времени страницы, богато украшенные виньетками и гравюрами, были заложены сложенным вдвое листом бумаги. Развернув его, камеристка улыбнулась, узнав неровный почерк госпожи. Будь на ее месте кто-нибудь из парижских салоньерок, улыбка вышла бы недоброй, поскольку французский язык мадам де Суассон оставлял желать много лучшего. Но Симонетта, не блиставшая грамотностью и на родном языке, не замечала ни ошибок, ни недостатков слога, наивно гордясь тем, что хозяйка ее способна слагать стихи даже на французском, пусть и не столь ловко, как синьор Манчини или синьорина Марианна.

Так или иначе, синьора контесса вряд ли хотела, чтобы ее сочинение попалось на глаза посторонним. Пробежав взглядом строчки короткого стихотворения, Симонетта собралась было сложить лист бумаги и спрятать его среди вещей хозяйки, но вместо этого еще раз перечитала сонет, хмуря темные брови. Строчек было четырнадцать, но даже скромных поэтических познаний бывшей монастырской воспитанницы было довольно, чтобы заметить несхожесть с творениями Петрарки и Ронсара. Может, надо было прочесть сонет вслух? Она поднесла листок поближе к свече и зашептала, стараясь соблюдать ритм:

http://img-fotki.yandex.ru/get/6809/56879152.342/0_f64f6_cc5945e6_orig

- Апрель принес весеннее тепло


И горсть цветов швырнул в ковер зеленый.
Нимф хоровод венки для Аполлона
Плетет в тенистом парке Фонтенбло.
Для них сияет Солнце каждый день,
На небосклоне царствуя с улыбкой,
А я в Париже чахну, словно тень,
Забытая хозяйкой по ошибке.
И бесконечен бег часов тоскливых
Для бедной Персефоны. Лишь мечты
Несут меня в чертоги красоты,
Где мое Солнце светит для счастливых.
Пусты слова, я молча умираю
Вдали от рая.

Две последние строчки все равно никак не хотели укладываться в терцины, которыми положено было завершать сонеты. Вот если бы это была канцона, дело другое. Но не хотела ли сама синьора переложить их на музыку? И кто, как не маэстро Лулли (упрямая римлянка категорически не соглашалась произносить фамилию маэстро на французский лад, считая это недостойным гордого звания уроженца солнечной Италии), мог передать итальянскую страсть, спрятанную в холодные французские фразы? Симонетта вскочила, охваченная внезапной идеей, и, сунув книжицу стихов подмышку, выпорхнула из импровизированной гардеробной.

Обмахиваясь листом бумаги, словно веером, она подкралась к музыкантам, все чаще поглядывающим на поднос с вином, и облокотилась на перила с видом глубочайшего восхищения и твердым намерением дождаться, пока на нее не обратят внимания.

9

Отправлено: 01.05.14 00:18. Заголовок: Уплыв на парусах вдо..

Уплыв на парусах вдохновения, возрожденного после долгого и утомительного дня, маэстро Джованни-Батиста не слышал и не замечал ничего вокруг себя. И никого. Малейшие оплошности своих музыкантов он слышал и с закрытыми глазами, но к чести великолепного трио, их исполнение было безупречным, хоть и становилось все более вялым. Даже вялость эта едва касалась слуха маэстро, всецело поглощенного музыкой собственного сочинения, играя которую он словно воссоздавал вживую пережитый экстаз творческого вдохновения...

Юный король, прозванный Солнцем заказал ему партитуру к новому балету и это был марш Героев, марш, посвященный самому королю и его окружению, молодым придворным, которые по факту своего служения самому Солнцу отождествлялись в глазах композитора с древними героями, такими как Гефестион, верный друг Александра, или Патрокл, сражавшийся плечем к плечу с Ахиллесом. Молодость, сила, энергия, красота и единение всех небесных сил, плеск могучих волн океана и сияние пронизывающих небесную сферу солнечных лучей, можно ли передать все это нотами? Возможно ли заставить струны скрипок и трубы королевского оркестра передать великолепие зарождения нового века? Века блистательных побед и возрожденного искусства, восхищавшего и пронизывавшего до глубины души, каким видел будущее двора юного Людовика, сам маэстро.

Взмах... еще... тугая струна смычка заставляет струны его скрипки петь, не отчаянно и из последних сил, а все сильнее и звучнее! Еще взмах...

До слуха маэстро донесся тихий шелест юбок и приглушенное цоканье каблучков. Но вместо того, чтобы хмуриться в негодовании на нежелательное отвлечение его музыкантов, синьер Джованни улыбается кончиками губ, посылая серию легкомысленных пассажей в ответ на легкое едва ощутимое прикосновение кружевного манжета синьерины Симонетты. Еще не открывая глаза, он угадал присутствие рыжеволосой синьерины по едва слышным ноткам знакомых духов. И не только... ага, Бенефато! Отвлекся на созерцание синьерины, прошедшей мимо них, неосознанно и все же кокетливо покачивая бедрами в такт игравшейся музыке. Мандолини! О... этот точно успел заметить принесенное им вино, не иначе. Маэстро знал наперечет все причины, отчего лучшие музыканты его оркестра могли даже на секунду утратить внимание к его музыке.

Доведя финальный пассаж до конечных нот, маэстро обернулся, встретившись взглядом с синьериной ди Стефано, стоявшей напротив него у перил и помахивавшей листком бумаги, подозрительно похожим на письмо или сочинение.

Кивнув музыкантам Джованни Батиста отложил смычек и умолкнувшую скрипку на стоявший рядом табурет. Он не спешил утолить жажду, предоставив своим музыкантам приложиться к принесенному угощению прежде него.

- Синьерина ди Стефано, - он чинно приветствовал слушательницу, - Как Вам маленький ночной концерт, синьерина? Думаете, Ваша госпожа оценила мой выбор произведений? Или... не хватает настоящей итальянской романтики? Канцоны...

- Ба, синьер Лулли, именно канцоны! - воскликнул Бенефато, приглашающе подмигнув Симонетте и протягивая ей свой бокал, - Выпьете с нами, красавица? Эй, да что же Вы?

- Что это? - спросил Люлли, с любопытством глядя на листок, которым Симонетта обмахивалась точно веером.

- Эй, Бенефато! Не приставай к синьерине, старый волокита. Уж поверь, если бы такой красавице захотелось компании, так она бы отыскала кого приличнее и покрасивше, - пробасил толстяк Мандолини и наполовину осушил стакан, - Ваше здоровье, красавица! Играть для таких глаз не устанешь и за всю ночь. Вы только почаще к нам заглядывайте.

- Ага... и не с пустыми руками. Наш Мандолини на сухую глотку и четверть часа не отыграет, - ответил Бенефато на шутливый выпад в свой адрес.

- Синьеры... синьеры, побойтесь бога, Вы не в таверне, - воззвал к благоразумию оркестрантов Марцеллини.

- Синьеры, мы будем играть с листа... Импровизо! Допивайте ваше вино и настройте инструменты, - приказал Люлли голосом военачальника, готовящегося к штурму, - Это что-то новое? - спросил он, улыбаясь зажигательному взгляду синьерины.

10

Отправлено: 06.05.14 17:25. Заголовок: Ба, ее заметили, не ..

Ба, ее заметили, не прошло и пары минут. Заметили и не прогнали, напротив. Довольная Симонетта церемонно склонила украшенную кружевами и лентами головку, постаравшись, чтобы ответ ее звучал столь же чинно, как и подобает девице ее высокого положения (увы, только лишь на служебной лестнице):

- Я очарована вашим виртуозным исполнением, маэстро. Сама синьора контесса не смогла бы лучше подобрать музыку для этого вечера. Полагаю, что утром Ее Светлость не преминет выразить вам свое искреннее восхищение и благодарность.

Лукавство чистой воды: в глубине души рыжая плутовка была уверена, что ни ее госпожа, ни король не услышали и пятой части исполнявшихся для них сюит, заглушенных сладостными вздохами и стонами, коими обыкновенно сопровождались бурные сражения Франции и Италии на полях любви. Но мужчины, как известно, весьма падки на похвалы, и вряд ли синьор Лулли был редким исключением из общего правила, а посему Симонетта намеревалась льстить красавцу маэстро без всякого зазрения совести в расчете на то, что божество музыкального Олимпа, согретое жаром ее комплиментов, само упадет ей в руки словно спелый, истекающий сладким соком персик.

- Но вы правы, маэстро, ничто так не украшает романтичный вечер, как сладостная итальянская канцона. Ах нет, синьор Бенефато, оставьте, приличной девушке не до вина, - она шутливо отмахнулась от столь же шутливо предложенного бокала, не желая опускаться до уровня неразборчивой субретки, напивающейся в компании веселых музыкантов.

И все таки, какое наслаждение внимать певучей итальянской речи и хоть ненадолго избавиться от ненавистного французского. Слушая шутливую перепалку между утоляющими жажду музыкантами, молодая римлянка отдыхала душой, как будто упивалась воздухом далекой Италии. Для полного счастья не хватало только родного римского говора, однако синьорина была не капризна. В конце концов, она чувствовала себя куда более своей среди выходцев из Флоренции, Неаполя и Умбрии, чем среди французских слуг, наводнявших королевские резиденции и отель Суассон. Маленький «двор» Олимпии де Суассон насчитывал с дюжину итальянцев, от конюхов и лакеев до личного cuciniere* и maggiordomo** графини, но они растворялись в море французской прислуги, поглядывавшей в их сторону с недоверием и, что уж там, откровенным презрением, задевавшим чувствительную натуру Симонетты и заставлявшим ее топорщиться колючками во все стороны, мстя всем французам за пренебрежение - явное, скрытое, а порой и воображаемое.

- Это что-то новое?

Маэстро протянул руку за листом с белозубой улыбкой, за которую можно было бы с легкостью продать душу, если бы сыскался покупатель. Камеристка завороженно затаила дыхание, на минуту забыв, зачем она прервала ночной концерт.

- Новое, да, - она быстро облизнула пересохшие вмиг губы и разжала пальцы, расставаясь с сочинением синьоры Олимпии. – Это… полагаю, что это канцона. Но только слова. Синьора контесса желала просить вас украсить ее скромное сочинение вашей божественной музыкой, маэстро, чтобы усладить слух Его Величества, но со всей этой суматохой, ссорами и примирениями… Я подумала, что вам будет приятно сделать моей госпоже маленький подарок, который она непременно оценит.

Симонетта не сомневалась, что жадный до королевского внимания композитор не упустит возможность польстить фаворитке, звезда которой, поколебавшись опасно на придворном небосклоне, так и не пожелала закатиться. Оставив Люлли разбирать невозможный почерк графини, она подмигнула вытиравшему губы весельчаку Бенефато.

- А что, синьор музыкант, вы и вправду любите канцоны? Тогда, быть может, в вашем репертуаре сыщется какая-нибудь незатейливая песенка, которую я могла бы спеть под аккомпанемент королевских скрипок, дабы добавить вашему концерту капельку любовного напитка по-итальянски? А я за то уж позабочусь, чтобы синьорам музыкантам досталось вдоволь и других напитков.

* повар
** дворецкий

11

Отправлено: 08.05.14 23:22. Заголовок: Польщенный вопросом ..

Польщенный вопросом синьерины, Бенефато тут же осушил свой бокал и подхватил скрипку. Проведя пальцами по струнам, он хитро прищурил глаз и подмигнул рыжеволосой красавице.

- А что же Вы ждали, синьерина! Давайте же.

Он наклонил голову, устроил скрипку на плече и повел смычком по струнам, мечтательно закрыв глаза. Сыграв первые пассажи старой песенки, он с улыбкой поднял голову и оторвал смычок от струн, заставив их пропеть последнюю ноту особенно звонко.

- Знакомая канцона? Клянусь душой и святым Дионисом, заслышав эту песню, любой подумает о своей зазнобе, будь она за тридцать тысяч лье или в его же объятиях, - шутник весело подмигнул Симонетте, кивнув в сторону темного коридора, где за одной из дверей в эти самые минуты кипели нешуточные любовные страсти, - Споете нам, синьерина? Мамой клянусь, я сыграю для Вас любую канцону, какую выберете... если споете эту, мою самую любимую.

Пошевелив губами, словно пробуя воздух на вкус, Бенефато блеснул улыбкой и затянул неаполитанскую песенку, подыгрывая себе на скрипке. Марцеллини отставил в сторону бокал с недопитым вином и заиграл в тон скрипке своего друга, вторя ей на вторых голосах.

*A Marechiare ce sta na fenesta,
pe' la passiona mia ce tuzzulèa,
Nu garofano addora 'int'a na testa,
passa l'acqua pè sotto e murmulèa...
A Marechiare nce sta na fenesta....
Ah! Ah!
A Marechiare, a Marechiare
ce sta na fenesta....

Люлли, читавший сонет, написанный рукой графини де Суассон, оторвал взгляд от строк, прошептав их на память и пытаясь воспроизвести мелодию, которую они всколыхнули в его душе. Все в этих словах было созвучно его сердцу - любовь к Солнцу, любовь и страсть, апрельский вихрь... да, это он, их Солнце...
Звуки двух скрипок, игравших призывно и словно приглашая к веселому танцу, не только не отвлекали маэстро от нового мотива услышанной им в сердце песни, но как будто и вовсе звучали где-то далеко в неаполитанской бухте.

- Я запишу эту мелодию, синьерина Симонетта, - прошептал Жан-Батист, кинувшись вниз по лестнице, чтобы отыскать в своем багаже лист бумаги и перо с чернилами.

- Куда же... маэстро Лулли? - спросил Мандолини, единственный из всего квартета не пожелавший отвлечься от божественного напитка, не осушив принесенную ему бутылку до дна, - А... озорники, что же вы играете, да это же канцона... ай, - махнув рукой, он приобнял свою ненаглядную виолу да гамба и, невзирая на насмешливые перемигивания молодых сотоварищей, принялся подбирать отыгрываемую ими мелодию, - Ай, синьерина... ну затеяли, вот придумали то забавы... ай, давно я не пел канцоны, - и толстяк повел второй куплет песни звучным тенором, подпевая остальным.

*В Марекьяре есть одно окно,
Куда устремляется моя страсть,
Гвоздики наполняют запахом воздух,
Под ним течет вода и шепчет...
Есть в Марекьяре одно окно...
Ах! Ах!
В Марекьяре, в Марекьяре
Есть одно окно...

12

Отправлено: 10.05.14 12:06. Заголовок: - Ай, ай, сеньоры, в..

- Ай, ай, сеньоры, вы сейчас сами споете всю канцону, и чем же я выкуплю тогда мадригал для себя? - отведя, наконец, взгляд от лестницы, по которой скатился вниз маэсто Джанбатиста, возмутилась Симонетта.

Рыжая провокаторша пригладила кружевной фартучек, стрельнула глазками в заливающегося соловьем Мандолини и с легкостью подхватила новую строфу народной песенки, так часто звучавшей под окнами римских палаццо:

Chi dice ca li stelle sò lucente,
nun sape st'uocchie ca tu tiene 'nfronte!
Sti doje stelle li saccio ì sulamente:
dint'a lu core ne tengo li pònte...
Chi dice ca li stelle sò lucente?
*

Голосом своим, сильным и звучным, синьорина ди Стефано хвасталась при всяком удобном случае. Случаи, правда, представлялись не часто, хотя госпожа ее порой не чуралась петь дуэтом со своей камеристкой. Не при гостях, упаси Мадонна, на званых вечерах в салоне графини синьора Олимпия обычно выбирала себе в пару одну из сестер или брата, синьора Филиппо, как и все семейство Манчини, не обделенного ни слухом, ни голосом. Но днем, упражняясь в игре на лютне или более модной нынче при дворе гитаре, графиня охотно распевала дуэты Монтеверди, Кавалли или Росси вместе с Симонеттой и даже порой признавала превосходство своей наперсницы в музыкальном отношении, на что Симонетта, как положено, отвечала бурными заверениями, что ни в какое сравнение не идет с синьорой контессой. На деле же камеристка не сомневалась, что поет куда лучше госпожи, и потому с радостью ухватилась редкой возможностью блеснуть талантом при слушателях, да еще столь искушенных.

Scètate, Carulì, ca l'aria è doce,
quanno maje tantu tiempo aggìo aspettato?!
P'accompagnà li suone cu la voce,
stasera na chitarra aggio purtato...
Scètate, Carulì, ca l'aria è doce!...
Ah! Ah!
O scètate, o scètate,
scètate, Carulì, ca l'aria è doce!...
**

Зажмурившись от удовольствия на последней ноте, она не спешила открывать глаза, ожидая заслуженных похвал и досадуя лишь на то, что поспешное бегство маэстро лишило ее именно того из слушателей, кого ей более всего хотелось поразить. Желательно в самое сердце. Зачем? Вот вопрос, на который редкое женское сердце знает точный ответ. Молодой композитор был обручен, то есть, все равно что женат, да если б и нет, иллюзий на его счет Симонетта не питала. Что не мешало ей вздыхать и томно закатывать глаза при каждом упоминании о маэстро Лулли под шуточки и шпильки госпожи, которую немало забавляла склонность остроязыкой камеристки превращаться в лужицу подтаявшего итальянского мороженого всякий раз, когда речь заходила о королевском любимце.

* Тот, кто говорит, что звезды ярко светят,
Тот не знает глаз, которые сияют на твоем лице!
Эти две звезды знаю только я,
Они смотрят мне в самое сердце...
Кто скажет, что звезды светят ярко?

** Проснись, Карули, воздух свеж,
Никогда еще я так долго не ждал тебя!
Чтобы аккомпанировать звукам своего голоса,
Сегодня вечером я принес с собой гитару...
Проснись, Карули, воздух свеж!...
Ах! Ах!
Проснись, проснись,
Проснись, Карули, воздух так хорош!

13

Отправлено: 14.05.14 00:44. Заголовок: Сметая со своего пут..

Сметая со своего пути попавшиеся под ноги табуреты и даже пустые бутылки, которые были выстроены в аккуратный ряд позади стола, Джанбатисто бежал со всех ног к выходу. Вопрос камердинера Его Величества застал его уже в дверях, и маэстро обернулся, чтобы бросить наскоро: "К черту", когда услышал предложение воспользоваться королевским прибором для письма.

- Если Вам нужны чернила и перо, так я мигом добуду для Вас все требуемое. Его Величество писал письма нынче днем, в секретере еще осталась нетронутая бумага и остатки чернил.

- О да! Несите! - щелкнул пальцами Джанбатисто и сверкнул белозубой улыбкой, обратив взор на возвышавшийся над каминным залом балкончик коридора второго этажа.

Там, над деревянными перилами мелькала тонкая кисть руки синьерины Симонетты, помахивавшей в такт исполняемого для нее аккомпанемента. Мелодичный голос девушки, невероятно звучный и проникновенный, раздавался над сводами каминного зала, заставляя прислушиваться к исполняемой ей песенке даже захмелевших от вина мушкетеров. Судя по непонимающим взглядам, господа королевские охранники не знали ни слова по-итальянски, но при этом ни один из них не посмел проронить ни слова, покуда скрипки не заиграли аккорды припева во второй раз.

Отодвинув с края стола посуду и нетронутые еще блюда с закусками к ужину, Джанбатиста уселся на краешек табурета и принялся грызть кончик пера, прежде чем начать записывать пришедшую ему в голову мелодию в нотный стан. Он прикрыл глаза и провел ладонью в воздухе, словно очерчивая мелодию для себя, взмах, еще один... и перо скоро заскрипело по твердой поверхности драгоценного листа из выбеленной рисовой бумаги, специально привезенной в Версаль для личных нужд короля.

- Лионель! Синьер Лионель, вина! - крикнул Люлли, не отрываясь от записи нот, - Довольно... довольно, - он наскоро осушил полный стакан, как будто его мучила жажда после недельного путешествия по пескам Сахары, - Это будет шедевр... но исполнять ее должна будет сама... о нет, я не решусь... - он поднял голову и прислушался к голосу Симонетты, как раз допевавшей последнюю фразу песни, - Но, синьерина... она исполнит эту канцону так, как это пожелала бы сама синьера контесса. Да!

Окинув блестящим от вдохновение взором притихших слушателей, оказавшихся к тому же и невольными свидетелями прилива творческого вдохновения гения музыки двора Его Величества, Люлли вскочил с табурета и закричал, задрав голову вверх:

- Ho finito! Я закончил новую канцону! Готовьтесь играть, синьеры!

Он схватил со стола лист бумаги с невысохшими еще чернилами и побежал вверх по лестнице, победно размахивая новыми нотами как будто это был королевский патент на командование целой армией. Взбежав наверх он с размаху наскочил на оказавшуюся прямо на его пути Симонетту. Подхватив девушку за талию, чтобы не сбить с ног и не упасть самому, Люлли остановился и замер. В глазах его играл огонь, черные кудри взвились вверх, а на лице блистала торжествующая улыбка.

- Вы исполните эту канцону, синьерина? - спросил Люлли, не отпуская талию девушки, как будто собираясь заключить ее в плен пока она не согласится, - Я сам буду аккомпанировать Вам.

- А что же нам делать? - недовольный таким оборотом Бенефато посмел вставить веское слово, но тут же был награжден уничижительным взглядом маэстро.

- Молчать, синьеры... и наслаждаться. Синьерина, эта канцона прекрасно ложится на ноты... а Ваш голос украсит мою музыку как ничей другой... Прошу Вас, - он протянул лист с нотами Симонетте, - Я сыграю... здесь все гениально.

- А все гениальное просто, - прошептал баском Мандолини, впрочем не желая тем самым унизить признанный гений маэстро, но тот даже не бровью не повел.

Отпустив наконец девушку из нечаянных объятий, Люлли наградил ее чарующей улыбкой, прошептав в ушко: "Bellissima" Значило ли это комплимент самой рыжеволосой красотке или вдохновенное признание относилось к написанной рукой графини де Суассон канцоне, губы Джанбатиста пробовали ухоженную ручку девушки с неоспоримым жаром.

Он взял в руки скрипку, провел смычком по струнам, подбирая тональность, и заиграл навскидку первую фразу новой канцоны.

- Tacere silenzio ... ... e ora! А Crescendo! Vivamente e ad alta voce! Спокойнее, тише... и теперь! Крещендо! Сильно и во весь голос! - нашептывал он, проигрывая мелодию песни на скрипке и закрывая при этом глаза во вдохновенном экстазе.

14

Отправлено: 15.05.14 23:19. Заголовок: // Версаль. Каминный..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

Франсуа следил за стремительными маневрами маэстро с разинутым ртом. Он хотел было отшутиться от не приличествовавших серьезной компании графа де Сент-Эньяна намеков, которыми награждал его Лионель, но так и замер на полу-слове. Что такое происходило на втором этаже? Со своего места Франсуа не мог разглядеть никого из музыкантов и в отличие от сидевшего напротив него графа, мог судить обо всем лишь по доносившимся сверху звукам.

- Канцона... это что-то вроде серенады? - спросил Франсуа.

Раздавшиеся сверху голоса послужили тому подтверждением. И каким! Нежный девичий голосок до глубины души затронул юношеское воображение, заставив Франсуа задрать голову, чтобы разглядеть певицу. Удивление написанное на его лице смешалось с почтительным восхищением. Чуткий к музыке и в том числе к пению, юный маркиз был очарован чистотой голоса и проникновенной манерой исполнения рыжеволосой синьерины. Не удержавшись, де Виллеруа сорвался с места и побежал по лестнице наверх, практически на перегонки с маэстро Люлли, как раз закончившим записывать новые ноты.

- Куда же Вы, маркиз? - насмешливо бросил вдогонку Лионель, но маркиз не услышал его, успев уже зависнуть на перилах лестницы как раз на предпоследней ступеньке.

- Я восхищен, - проговорил Франсуа под одобрительные кивки и подмигивания музыкального трио, с удовольствием принявших комплимент молодого человека на собственный счет.

- Если Вы позволите, маэстро, я послушаю мадемуазель ди Стефано здесь, - не обращая внимания на цоканье языками Бенефато и Мандолини, - Все бы отдал, чтобы научиться... вот так вот петь, как Вы, месье, - неожиданная похвала застигла Мандолини врасплох, он поперхнулся отпитым вином и получил дружеский хлопок по спине от толстяка Бенефато.

- А что, Мандолини, возьмешь ученика к себе? - шутливо спросил скрипач виолончелиста, но тут же их разговор был прерван маэстро, сурово потребовавшим от всех молчания.

Франсуа сел верхом на перила, опасно перевесив ногу вниз. В его голове все еще играли волшебные звуки скрипки и пели тысячи маленьких колокольчиков, отыгрывая только что спетую Симонеттой канцону. Закрыв глаза, маркиз уже всецело перенесся в своем воображении в тенистые аллеи парка Фонтенбло, представляя себе прогулки с милой мадемуазель де Монтале, которую он намеревался теперь не только поразить галантными ухаживаниями, но и сразить в самое сердце исполненной канцоной. Оставалось только внимательно слушать исполнение и запоминать слова... а вот с этим было чуточку сложнее. Звучавшая вблизи от него музыка соперничала с неумолчным звоном колокольчиков, никак не желавших умолкать в висках, а руки, державшиеся за перила заметно ослабели.

- А вот лучше бы сели, месье, покуда беды то не стряслось, - тихо шепнул кто-то ему на ухо и сильные руки стянули маркиза с перил, усадив прямо на ступеньках лестницы в ногах синьерины. Франсуа мельком открыл глаза и улыбнулся скрипачу, с добродушной улыбкой протянувшему ему стакан вина, - Нате, выпейте. Взбодритесь, если не хотите уснуть прямо среди пения нашей синьерины с золотым голоском. Она то Вам того не простит, и не надейтесь.

- Спасибо, - ответил Франсуа, кровь прилила к вискам и от стыда, что его застигли едва ли не свалившимся с перил, он загорелся багровым цветом, вот уж точно после такого он ни за что уже не задремлет даже под самое сладкоголосое пение, - Я лучше... лучше станцую! - воскликнул маркиз.

К удивлению скрипичного квартета, из слушателей новой канцоны, написанной Люлли, обратившихся в зрители рождавшегося балета, маркиз резво вскочил на ноги. Он перепрыгнул через ступеньки и, оказавшись на ровном полу, проделал несколько вращательных па от самой лестницы по коридору, расставив руки и сияя улыбкой. Со стороны могло показаться, что эти несколько шагов, месье королевский танцмейстер вовсе прошел даже не в прыжке, а в полете, не касаясь при том кончиками носков пола.

15

Отправлено: 16.05.14 12:58. Заголовок: Едва окончив петь, С..

Едва окончив петь, Симонетта покачнулась от толчка в спину и испуганно взмахнула руками, чтобы не упасть под бурным натиском маэстро. Вот так, должно быть, чувствуют себя рыбаки, когда на море поднимается ветер, и волны с размаху обрушиваются на их утлые лодчонки. На ее счастье, синьор композитор был не так жесток, как морская стихия, так что камеристка не только удержалась на ногах, но и обнаружила себя в тихой и надежной гавани, такой уютной, что век бы не покидала. Лаура б на ее месте засмущалась и рванулась прочь из мужских объятий, но Симонетту, привыкшую отбиваться от многочисленных искателей ее милостей, трудно было смутить таким приятным сюрпризом. И все же, памятуя о трех заинтересованных зрителях, она не стала поддаваться первому порыву и, вместо того, чтобы повиснуть на шее у маэстро, грациозно изогнулась и даже чуть отвернула лицо, не без внутренней борьбы и сожаления.

- Как, уже? Да вы кудесник, синьор Джанбатиста, - тонкие пальчики молодой женщины жадно ухватились за лист бумаги, испещренный нотными знаками. – Но спеть… Право же, я не знаю… что скажет синьора контесса?

Синьора контесса будет недовольна, лишившись возможности удивить короля новинкой. По-хорошему, тут следовало солгать, что она не обучена петь по нотам, но соблазн первой исполнить канцону, собственноручно написанную Люлли, был так велик, что даже страх перед госпожой не пересилил желания покрасоваться перед соотечественниками (и в первую очередь, перед пылким маэстро) и еще раз блеснуть голосом, которым щедро одарила римлянку природа.

- Только ради вас, маэстро, - мурлыкнула она в ответ на жаркое «Bellissima!», даже не покраснев.

А что смущаться, собственно? Разве это не сущая правда, и она не хороша? Рука сама потянулась к рыжим кудрям, чтобы поправить их кокетливым жестом. Восторженный возглас за спиной прозвучал так вовремя, что Симонетта не сразу догадалась, что восхищение Виллеруа относилось вовсе не к ней, а к исполненной только что серенаде.

Появление нового слушателя отвлекло ее от изучения нот, но маэстро уже взял в руки скрипку и заиграл первый куплет. Волнуясь, будто ей предстояло петь на сцене королевского театра, она сличала слова с льющейся из под смычка мелодией, чтобы вступить, едва Люлли вернется к началу. Французский язык не пугал синьорину, хотя на итальянском петь с листа было бы много проще. Но продемонстрировать свое умение она не успела: несносный маркиз вдруг решил, что скрипичный аккомпанемент куда больше подходит для танцев, чем для пения. Да так быстро вскочил, что ни Симонетта, ни музыканты не успели его удержать. Похолодев, камеристка со страхом следила за его пируэтами, закончившимися, как и следовало ожидать, тесной встречей с дверью опочивальни, отведенной графине де Суассон.

- Mamma mia, сейчас он всех всполошит! – охнула камеристка, прикрывая глаза ладонью, чтобы не видеть того, что последует за последним grand battemaint* маркиза.

*взмах ногой

16

Отправлено: 17.05.14 18:26. Заголовок: Зрителей и благодарн..

Зрителей и благодарных слушателей никогда не бывает слишком много, если конечно же, они выражают свое восхищение после сыгранной маэстро пьесы, а никак не во время ее. И уж тем более, если они своим поведением не мешают исполнению новых шедевров! Чернила еще не успели высохнуть на бумаге с нотами к новой канцоне, а этот молодой человек, этот Принц Ветрогонов всей Франции уже успел вмешаться в первую распевку!
Сказать, что маэстро метнул в проказника сверкающий молниями взгляд, было бы равносильно тому, чтобы назвать знаменитое извержение Везувия чихом, а погребенные под пеплом Помпеи детской шалостью.

- Месье Виллеруа, Вы изволите мешать исполнению моей новой сонаты! - воскликнул Люлли, срываясь на верхний регистр, - Сейчас же прекратите! Месье...

Смычок жалобно пропел оборванную маэстро ноту, между тем как уши музыкантов и слушателей внизу поразил невыразимый и несносный скрип каблуков сапог маркиза, проехавших по доскам деревянного пола.

- О, Мадонна! - перекрестясь взмолился Мандолини, предугадав громы и молнии новой грозы, которая на сей раз могла разразиться прямо под крышей благословенного Версаля, - Сейчас начнется, синьоры... готовьте воск для ушей, это будет непревзойденная гроза.

- Синьор д'Аленкур, я к Вам обращаюсь! - кричал уже не своим голосом Люлли, размахивая скрипкой и смыком в воздухе и угрожая разнести с их помощью одну из колонн, поддерживавших балкончик второго этажа, - Это должен был быть концерт, синьор маркиз! Концерт! Что не ясного в этом простом слове, разрази меня гром! Не балетный вечер, а музыкальный... синьоры, - теперь уже досталось и самим музыкантам, чьи скрипки умолкли вслед за скрипкой маэстро, - Что Вы уставились, синьоры? Вот, ноты... взгляните еще раз. Неужели они настолько сложны, что вам не запомнить с первого взгляда? Еще раз! Мандолини... подхватите с третьей фразы... Бенефато, ведите вместо меня. И рраз... О, Мадонна!

Неуклюжий антраша, исполненный юным проказником, заставил Люлли на мгновение забыть о готовящемся дебюте написанной им на слова Великой Графини песни.

- Что это, синьор маркиз? И это по-Вашему интречато? Это? Осел моего дядюшки Пино исполнил бы этот прыжок изящнее Вашей Светлости. Вот, смотрите... - отдав скрипку и смычек Симонетте, синьор Джанбатиста снял с себя камзол и жюстокор и скинул их прямо на перила лестницы, - Вам требуется делать это с легкостью ветра, синьор маркиз... легко! Полет! Еще полет, и теперь интречато! Антраша, синьор танцмейстер!

С этими словами маэстро танцующей походкой прошелся до середины коридора, а оттуда вернулся к изумленной публике, проделав на ходу серию впечатляющих прыжков, прищелкивая при этом каблуками своих туфель в четком ритме только что сыгранного им куска новой канцоны.

- Вот это, синьоры, называется танцевать... месье, - он остановился возле маркиза, вперив в него горевший огнем взгляд черных глаз и тряхнул кудрями, - Вам не хватает прилежности в упражнениях, синьор Виллеруа. А ведь на последних репетициях балета Его Величества я видел Вас все реже и реже. Хорошо бы узнать, что именно отвлекает Вас от священного искусства?

И довершение импровизированного урока маэстро сделал знак музыкантам отыграть еще один пассаж, под который вернулся в исходную позицию. Эффектный гран батман был призван не столько показать свое превосходство над уровнем мастерства молодого танцмейстера, сколько впечатлить рыжеволосую красавицу синьорину ди Стефано, наблюдавшую за сей балетной дуэлью с явным участием.

- И продолжим? - как ни в чем не бывало спросил Люлли, полыхая самодовольством и румянцем во все щеки от проделанных им па, - Синьорина ди Стефано, я прошу Вас, первым голосом... в тон моей скрипке, - попросил он мягко извлекая скрипку из замерших рук синьорины, усиливая эффект своей просьбы жгучими взглядом и улыбкой.

17

Отправлено: 18.05.14 00:30. Заголовок: Глухой удар в дверь ..

// Версаль. Опочивальня на втором этаже старого замка //

Глухой удар в дверь спугнул сладкие грезы, навеянные музыкой. Олимпия открыла глаза и прислушалась к странным звукам, доносившимся из коридора. Возмущенные возгласы, стук каблуков по дубовому паркету… Звезды, да там танцуют!

Заинтригованная до невозможности вновь смежить очи и погрузиться в сон, она осторожно раздвинула старомодный полог из выцветшего атласа и соскользнула с кровати, стараясь не разбудить сморенного усталостью Людовика. Камин, растопленный перед ужином, давно погас, и в комнате сделалось прохладно. По босым ногам потянуло сквозняком. Олимпия поежилась, поискала глазами утраченную в любовном пылу сорочку, но та, должно быть, осталась где-то в недрах разворошенной постели. Одного взгляда на оставленное ложе было довольно, чтобы в груди шевельнулось желание немедля вернуться в уютное тепло, зарыться лицом в львиную гриву спящего Луи и…

Графиня подобрала с пола халат, сунула ноги в туфельки, приготовленные для несостоявшегося вечера в каминном зале и, глянув на себя в зеркало, накинула на плечи шаль, чтобы скрыть обнаженные руки, выглядывающие из широких рукавов халата в отсутствие сорочки. Одна из свечей, догоравших на каминной полке, затрещала и погасла, но и оставшейся хватало, чтобы оценить беспорядок, учиненный ими в процессе импровизированного ужина на двоих. Олимпия улыбнулась довольной, сытой улыбкой счастливой женщины и приотворила дверь – медленно и бесшумно, не зная, что именно обнаружит за ней. Судя по разбудившему ее звуку, на пороге вполне могло оказаться чье-нибудь недвижное тело.

Ей повезло – тело действительно обнаружилось, но вполне себе стоячее и даже движущееся. Маэстро Люлли был, как водится, в ударе. И, судя по всему, не последнюю роль в подогревании его энтузиазма играли влюбленные взгляды, которые кидала на своего кумира субретка графини.

- Bravissimo! – вполголоса воскликнула Олимпия, выходя в коридор и затворяя за собой дверь. – Magnifico, c'è sempre magnifico.

Похвала ее сопровождалась беззвучными аплодисментами, и лишь насмешливый прищур мог бы подсказать внимательному наблюдателю, что Ее Милость отнюдь не в восторге от продемонстрированного маэстро мастерства.

- Но объясните мне, синьор Люлли, отчего вы избрали столь неподходящее место и время для обучения маркиза высокому искусству танца? А ты что здесь делаешь? – осведомилась она у ойкнувшей в испуге Симонетты. – Неужто у тебя не сыскалось других дел, как только строить глазки синьорам музыкантам и отвлекать их от игры для Его Величества? Тебе бы за раненым присматривать, а не... что, лекарь из Фонтенбло прибыл уже?

18

Отправлено: 18.05.14 20:58. Заголовок: Пение скрипок оборва..

Пение скрипок оборвалось так внезапно, что Франсуа не сразу успел сообразить, что произошло. Он замер на месте, приземлившись на кончики пальцев, так легко, как это могли позволить тяжелые тесные сапоги с чужой ноги, и только успел развернуться, в попытке исполнить королевский антраша, когда перед ним возник разгневанный лик маэстро.

Крики Люлли напоминали больше балетную репетицию в Большом зале Фонтенбло, нежели музыкальный концерт. Франсуа инстинктивно прижал ладонь к боку, а другую выставил вперед, ожидая нападения. Не прошло и дня с той самой репетиции, когда маэстро в творческом порыве вошел в роль Рыцаря-Избавителя и со всего маху нанес маркизу удар в бок своим дирижерским жезлом, больше напоминавшим пику.

Потребовав от музыкантов повторить пассаж, Люлли разоблачился до тонкой сорочки и сам прошелся по коридору, показывая маркизу и невольным зрителям этого импровизированного урока мастер-класс исполнения антраша. Позабыв о всякой осторожности и о том, что сам король находился как раз за той дверью, от которой он оттолкнулся каблуком сапога, Виллеруа последовал за Люлли, чтобы повторить показанные ему па. Он настолько увлекся отработкой последнего прыжка, что не заметил, как скрипки вновь умолкли и на несколько секунд воцарилась полная тишина.

- Вам не хватает прилежности в упражнениях, синьор Виллеруа. А ведь на последних репетициях балета Его Величества я видел Вас все реже и реже. Хорошо бы узнать, что именно отвлекает Вас от священного искусства?

Обиднее слов не могло прозвучать даже в исполнении его батюшки. Франсуа открыл было рот, чтобы возразить маэстро и напомнить, что именно он не далее как вчера на репетиции исполнял вначале партию Его Величества, а затем и собственную, чтобы помочь Ее Высочеству герцогине Орлеанской выучить ее роль.

Тихое восклицание на итальянском отрезвило маркиза во мгновение ока. Зардевшись как маков цвет, Франсуа осел с кончиков пальцев на всю длину стопы и опустил руки, являя собой статую танцора в первой позиции. Его глаза расширились от удивления увидеть графиню в самом немыслимом наряде, какой юный маркиз и представить не мог на Ее Светлости, да и вообще ни на одной женщине, даже в самых пылких мечтах. Тонкий шелковый халат скорее подчеркивал достоинства фигуры графини, нежели скрывал их, и даже накинутая на плечи шаль, нисколько не избавляла взор молодого человека от искушения угадывать очертания точеных плеч и тонкой шеи.

- Мадам... а мы... а я... маэстро не виноват, Ваша Светлость, - руководствуясь чувством справедливости, Франсуа попытался обратить гнев Великой Графини на себя, ведь это он был зачинщиком танцев, - А вовсе не маэстро. Месье Люлли показал мне антраша руаяль... потому что... - краснея еще гуще под взглядом прекрасных черных глаз мадам де Суассон, маркиз невесть откуда взявшимся твердым тоном заявил, - Я затеял спор, дорогая графиня. Я поспорил с маэстро, что исполню партию на любую заданную мне мелодию. И маэстро принял мой вызов. Вот. И мелодия оказалась очень подходящей. Кажется, это совсем новое творение месье Люлли, - с улыбкой застенчивого херувима закончил молодой человек, пытаясь перевести внимание мадам на новую канцону, кажется сочиненную в ее же честь.

В глубине души Франсуа был готов провалиться сквозь землю и молил бога, чтобы слух короля оказался не столь же чутким как у графини, и Его Величество не вышел в коридор.

19

Отправлено: 19.05.14 00:34. Заголовок: Явления из спальни о..

Явления из спальни одного из разгневанных божеств Симонетта ожидала с той самой минуты, когда сапог непутевого юнца красиво выбил дробь на дубовой двери, но, залюбовавшись на показательное выступление маэстро, великолепного в своем праведном гневе, она успела позабыть обо всем на свете, включая возможное недовольство госпожи. А зря, потому что гроза не заставила себя ждать. Правда, она мало походила на громы небесные: несмотря на итальянский норов, столь же горячий, как и большинства ее соотечественников, графиня на сей раз была на удивление сдержана. Быть может, устроенный маркизом переполох рассердил ее куда меньше, чем опасалась Симонетта?

Но все таки, госпожа была недовольна, и в первую очередь, своей камеристкой. Симонетта вздохнула обреченно, поджала губы и потупилась, всем своим видом изобразив раскаяние в недостойном поведении. Что говорить, упрек хозяйки задел ее куда сильнее шуточек веселых скрипачей. Быть может, потому, что синьора контесса знала свою камеристку куда лучше и метко уколола прямо в цель, выставив бесстыжей кокеткой не только перед маркизом, чье мнение, по правде говоря, Симонетту волновало менее всего, но и перед всем итальянским квартетом.

- Не извольте беспокоиться, Ваша Светлость, раненый спит, я проверяла, - затараторила она. - А лекарь прибыл, да только я уговорила Лионеля не пускать его покамест к виконту, а отправить прямиком на кухню, а оттуда сразу в постель. Бог даст, синьор медикус проспит себе мирно до утра и ничем не навредит. Я и наверх-то поднялась лишь на минуточку…

Симонетта запнулась, соображая лихорадочно, как лучше объяснить хозяйке, почему она вдруг оказалась поющей вместе с музыкантами Люлли. Хорошо, хоть Виллеруа смекнул, что надобно вступиться и перевести гнев графини на себя, да еще и умудрился помянуть новое творение маэстро. Наверняка не случайно. Теперь бы ухватиться за эту соломинку и заставить госпожу сменить недовольство на менее опасное чувство.

- Да… вот… синьор маркиз угадал, это совсем новая канцона. По правде говоря, мы тут немного репетировали… это такой маленький подарок… сюрприз. Для вас, Ваша Светлость.

Она искоса глянула на маэстро в надежде, что он не устоит перед соблазном собственноручно ознакомить графиню с новым творением. Уж на него графиня сердиться не вздумает, хотя бы из нежелания расстраивать не в меру впечатлительного и эмоционального королевского любимца. Особенно если услышит мелодию, которую Люлли написал на ее сонет.

Листок с нотами все еще был у нее в руках, и камеристка нервно теребила краешек бумаги, не успев решить, что лучше: спрятать его с глаз долой или отдать синьоре. Будь они с синьорой Олимпией наедине, она бы живо объяснила и про томик стихов, который обещала маркизу, и про желание исполнить прихоть Ее Милости без промедления, но обилие слушателей делало невозможным привычный непринужденный тон. Стоя перед госпожой, остроязыкая Симонетта ощущала себя той, кем, в сущности, и была: всего лишь служанкой, во всем обязанной следовать желаниям знатной дамы.

20

Отправлено: 19.05.14 19:23. Заголовок: - Bravissimo! Magnif..

- Bravissimo! Magnifico, c'è sempre magnifico.

Синьоре контессе даже не пришлось повышать голос, чтобы быть услышанной, ибо при ее появлении все смолкло в единый миг. Люлли только успел приложить смычек к скрипке, но так замер также как и все, не сыграв ни единой ноты. Его сердце все еще гулко билось в груди в такт только что сыгранному пассажу новой канцоны, а глаза горели огнем вдохновения и музыки, игравшей в его душе.

- Вы очень добры, синьора контесса, - ответил польщенный похвалой маэстро, склоняясь перед сошедшей со своего Олимпа богиней в таком изящном поклоне, что самый лучший танцор, которого только знала сцена, умер бы от зависти, - Ваши похвалы всегда превыше того, что я на самом деле заслуживаю, - проговорил он, не заметив в насмешливом прищуре графини скрытое недовольство.

- Вдохновение всему виной, Ваша Светлость. Месье маркиз был так увлечен новой музыкой, - Люлли развел руками, не зная, как лучше объяснить случившееся, ибо сам он также не понимал, каким образом непоседливому ученику удалось превратить музыкальный концерт в урок балетного танца.

Бросив уничижительный взгляд через плечо на балагурившего вполголоса Бенефато, маэстро был готов провалиться сквозь землю, осознав, что именно заставило графиню покинуть уютную опочивальню и явить свое общество недостойным ее внимания музыкантам. Неожиданно на выручку пришел сам виновник случившегося безобразия. Люлли воззрился на Виллеруа сначала удивленно, затем на его лице заиграла усмешка и наконец он едва не расхохотался в голос, услышав о импровизированном пари, выдуманном юным бедокуром прямо на ходу.

- И Вы проспорили, маркиз, - как ни в чем не бывало поддержал ложь во спасение Люлли, выступив вперед, впрочем тут же отступив на шаг назад, так как едва не столкнулся лицом к лицу с мадам де Суассон, уже занятой репримандом в адрес своей камеристки.

Бойкая итальянская речь сменила чинную французскую, и сразу же манерность придворного этикета уступила живости итальянских диалектов. Люлли мог выслушать упреки графини в собственный адрес, памятуя, что именно фаворитке он был обязан вдохновением своего Короля-Солнца и той щедростью, с которой Людовик давал ему один музыкальный заказ за другим. Но что-то остро кольнуло внутри, когда упреки, незаслуженные на его слух, посыпались на рыжеволосую синьорину ди Стефано, всего-то повинную в том, что она пожелала сделать приятный сюрприз для госпожи и ее возлюбленного.

- Синьора контесса, - заговорил Люлли, также как и Симонетта перейдя на итальянский, - Это была первая репетиция новой канцоны. Я не ожидал, что Вы услышите ее до того, как мы успеем сыграть ее... отрепетировать, выучить. Мои музыканты играли буквально с листа. И синьорина помогает нам первым голосом, - под умоляющими о помощи взглядами Симонетты в душе маэстро рождалась не только уверенность в себе, но и новая затея, опасная в своей дерзости и прекрасная одновременно, - Но раз уж Вы здесь, синьора контесса... и эта канцона... она написана так музыкально, даже французский язык не испортил мелодичности и ритмику... и я полагаю, я смею надеяться, что Вы пожелаете исполнить ее сами. Прошу Вас, синьора. Прошу, - в черных глазах синьора Джанбатиста горело неподдельное восхищение, он протянул Олимпии де Суассон лист, исписанный нотами и переписанными с листа строками сонэта, - Я уверен, что Вы услышите эту мелодию, стоит Вам только взглянуть на эти ноты... Вы сможете, о прекрасная синьора. Прошу Вас. Без Вашего голоса, эта канцона не получит той выразительности, которой она достойна.

Склонив голову, аки недостойный взглядов богини червь земной, Люлли поклонился так низко, что графиня могла бы вполне расположить нотный лист на его же спине. Черные кудри маэстро разметались в стороны, выпрямляясь он тряхнул ими, воплощая всем своим видом заслуженное им при французском дворе прозвище флорентийского дьявола.

- Я умоляю Вас, синьора контесса.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версаль. Охотничий замок. Коридор на втором этаже