Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версальский парк. Павильон Гонди. 3


Версальский парк. Павильон Гонди. 3

Сообщений 41 страница 60 из 73

1

2 апреля 1661 года

http://img-fotki.yandex.ru/get/4116/56879152.16e/0_c5175_c26f09c8_L

Вечерняя прогулка в павильон Гонди обернулась новыми приключениями для Его Величества и графини де Суассон, а также новыми сражениями для мушкетеров графа д'Артаньяна...

Шарль Д'Артаньян пишет:

- Я сделаю все, что мне будет приказано Ее Сиятельством, - сдержано поклонившись итальянке, ответил д'Артаньян, впрочем, не кривя душой, ему было куда легче пообещать выполнять приказы мадам Олимпии, нежели провожать прекрасную графиню прочь с глаз короля, как это уже довелось ему сделать два дня назад.


http://img-fotki.yandex.ru/get/9555/56879152.263/0_dc46d_b79c82ec_orig

41

Отправлено: 17.09.13 19:46. Заголовок: - Вы не врач, мадам,..

- Вы не врач, мадам, но если ради спасения моего мушкетера мне потребуется доверить его даже столь неопытным рукам, я сделаю это без лишних раздумий, - прошептал д'Артаньян.

К счастью топот каблучков и звон посуды, внесший в тишину верхних этажей павильона сумятицу, заглушил его слова, и Лефевру не довелось услыхать то, что вряд ли ободрило бы его. Жизнь игра, вот что было истиной. Можно поставить на любую карту, но как выпадет общий расклад, не ведает даже сдающий колоду Небесный Судия. Отчего же не рискнуть, не попробовать любые средства ради спасения молодой жизни мушкетера?

- Господа мушкетеры, сдается мне, здесь от вас никакого толку. Сен-Пьер, подите-ка на свежий воздух, Вы бледны как-будто сами переносите перевязку, черт подери, - уже прежним командным тоном лейтенант прикрикнул на всполошившихся из-за стона раненого товарищей, - Господа, все вниз, все! Хотя, постойте-ка. Сен-Пьер, Варенн, отправляйтесь наверх на чердак и следите мне в оба, чтобы никто к павильону не подъехал незамеченным.

- И не подошел, господин лейтенант?

- Как Вы догадливы, Сен-Пьер, - взмахнул руками д'Артаньян и красноречиво наклонил голову, - Наверх, господа! Сию же минуту, чтобы здесь никого лишнего не было!

Топот кавалерийских сапог, звон шпор и амуниции огласил павильон неумолчным гвалтом, какого старое строение не слыхало со времен шумных застолий фрондирующих аристократов, собиравшихся на тайные совещания в павильоне Гонди. Д'Артаньян слегка пожал плечами и качнул головой, бросив извиняющийся взгляд в сторону графини де Суассон. Судя по всему, шум, вызванный передислокацией мушкетеров, был не самой важной проблемой из тех, что занимали ум и сердце прекрасной итальянки. По движению ее губ и волнению в глазах, д'Артаньян понял, что графиня желала спросить о чем-то, что не желала доводить до посторонних ушей. Был ли Лефевр настолько плох, что Ее Светлость опасалась говорить о том напрямик?

- Я уже послал за Ламаром, мадам. То есть, у нас есть наш ротный хирург, - граф поморщился, вспоминая Бушера, годного разве что трупы в мертвецкой приводить в вид годный для почетного погребения и представления безутешным родственникам, - Уж больно он... много головных болей в связи с последними убийствами. Я решил, что для виконта будет лучшим, если его будет пользовать королевский лекарь. Да и мало ли... - пробормотал наконец гасконец, едва не выдав главную причину, отчего был призван именно королевский лекарь, - Так спокойнее будет.

Он удивленно вскинул брови, но тут же лицо его сделалось по-прежнему суровым. Отчего бы графине не спросить его о новостях, привезенных графом де Сент-Эньяном, тем более, что события в Фонтенбло уже не раз напрямую коснулись и самой мадам де Суассон? Да и сам он, разве не с замиранием сердца воспринял приезд де Сент-Эньяна? Что бы ни руководило беспокойством графини, в ту минуту д'Артаньян вспомнил о минутах собственных переживаний за маркизу де Лурье, и потому не обратил внимания на то, как старательно Ее Светлость прятал лицо в тени.

- Да, граф сообщил Его Величеству об одном странном инциденте. По дороге в Версаль их застиг дождь, карета застряла и на помощь им прибыл сам маршал дю Плесси. Насколько я понял со слов графа, маршал был отправлен королевой в Париж, точнее в Бастилию под охраной мушкетеров из роты лейтенанта де Ресто. Сам граф не знает толком, что именно вызвало гнев Ее Величества. Королева отдала подписанный королевской рукой приказ об аресте графу де Ресто, тот выполнил свой долг и маршал отправился в путь. Да... странно как это.

Д'Артаньян говорил, поглаживая подбородок, задумчиво следя за движениями графини, смешивавшей питье для Лефевра, - "А что в самом деле произошло в Фонтенбло? Какого дьявола маршалу понадобилось рассердить королеву? Или он и в самом деле пустился на поиски следов Ла Валетта, заполучив карту переходов тайных коридоров?"

- Кажется, месье маршал говорил мне.. перед моим отъездом, что намеревался проверить тайные коридоры, покуда мушкетеры не опечатали все двери по приказу королевы-матери. Возможно, какой-то из коридоров привел его совершенно не туда, куда следовало бы, - высказал предположение граф, даже не подозревая еще, насколько точно в яблочко попала его мысль, - Скверное дело, прескверное, что ни говори. Но мадам Годар... дьявол, она же... да, ей следовало бы тоже дать этой настойки. Она хотела что-то сказать, что-то важное для ее сыновей, когда изошлась кашлем. Я не дослушал. Как Вы думаете, мадам, можем ли мы доверять этой женщине сейчас?

И кто на самом деле получал записки, посылаемые с голубями из павильона? А если... д'Артаньян снова похолодел, а потом его бросило в жар. Но ведь Жаклин рассказала бы ему обо всем, если бы была связана с этой бандой? Или она предпочла оставить все в прошлом и теперь это прошлое настигнет ее как змея, жалящая из высокой травы?

42

Отправлено: 17.09.13 23:13. Заголовок: По дороге обратно к ..

// Версаль. Охотничий парк //

По дороге обратно к павильону Франсуа не раз замечал на себе взгляд Годара. Тот молчал, не проронив ни слова даже тогда, когда маленький отряд, возглавляемый маркизом обошел вокруг злополучной полянки во второй раз, явно сбившись с пути. По-началу, маркиз не придавал этому значения, принимая молчание сына королевского егеря как должное, но подметив тень ухмылки в отсвете факела, он задумался. А не увлечет ли этот мальчишка в какую-нибудь ловушку в глухом лесу, где ему то был знаком каждый куст, в отличие от мушкетеров. Насколько хорошо сам Франсуа мог ориентироваться в темноте и тем более в лесной чаще?

- А ну, - маркиз незлобно ткнул мальчишку в грудь, чтобы тот остановился, - Ступай первым. Будешь дорогу указывать. В павильон, понял?

- Стоит ли доверять этому гаденышу, месье маркиз? - недоверчиво спросил один из мушкетеров, но маркиз поднял руку, призывая идти следом.

- Эдак мы проплутаем до самого утра, - заявил он и посмотрел в черные глаза Годара, - Ты ведь знаешь, в какой стороне отсюда павильон?

- Ну, - нехотя ответил цыганенок с ненавистью глядя в лицо маркиза.

- Веди их верной дорогой, сын мой. Если твоя мать при смерти, то лучшее, что ты можешь сделать для нее, привести меня к ней для последнего причастия, - заговорил с мальчишкой отце Лафон и тот нехотя поплелся вперед, понурив голову и ни слова не отвечая на дальнейшие уговоры.

Оставалось только надеяться, что если не по доброй воле, то ради спасения вечной души своей матери, гаденыш не собьется с пути и приведет их на место. Франсуа все еще помнил то, как этот мальчишка напал на него в темноте, подкараулив со спины. Вспоминая это, маркиз то злился, чисто по-мальчишески - а ну вот посмотрим, кто кого, завтра же утром сразимся во дворе, один на один и без ножичков. Вот я тебя на обе лопатки то и положу... то одергивал себя, напоминая о данном графине де Суассон обещании простить мальца, который пытался как умел защитить свою мать. Так за размышлениями обо всем на свете, и между прочим очень важным для него вопросом, рассказать ли Оре про эту стычку или не следует?

- Пришли! Вон уже и крыша видна! - крикнул кто-то из задних рядов и маркиз тут же отвлекся от всех мыслей.

- Наконец-то, - прошептал он.

- Парня то связать? А то сбежит еще?

- Побойтесь Бога, господа, это же ребенок! Его матери нужно утешение, - взмолился святой отец и ни у кого из мушкетеров так и не поднялась рука, чтобы связать мальчишке руки.

- Следите за ним, - отдал приказ Франсуа и посмотрел в глаза мальца, - Я обещал привести его к королю. Там видно будет, что станет дальше. Учти, - сказал он, обращаясь к мальчишке перед тем как войти в каминный зал и доложить о себе, - Если на тебе нет никакой другой вины, кроме того, что ты напал на меня, то бояться тебе нечего.

Поправив перевязь, точнее толстый кожаный ремень, больно натиравший ему шею даже через плотную материю воротника холщовой рубашки, Франсуа поправил не существовавшие банты и ленточки, и наконец нерешительно постучал в двери. Услышав голоса короля и графа де Сент-Эньяна, он с облегчением вздохнул, ему вовсе не хотелось снова застать короля и графиню де Суассон тогда, когда им менее всего хотелось бы видеть кого-либо. Даже час спустя после совершенной им неловкости Франсуа ощущал как щеки его покрывались румянцем при воспоминании о прерванном им свидании.

- Ваше Величество, - просунув голову внутрь, де Виллеруа убедился в том, что ему дозволено было войти и уже более твердым тоном доложил, - Я привел Годара. Он здесь.

43

Отправлено: 18.09.13 21:35. Заголовок: Только де Сент-Эньян..

Только де Сент-Эньян умел подобрать самые немыслимо деликатные выражения для того, чтобы высказать в наиболее обтекаемой форме то, о чем другие не решились бы даже заикнуться. Луи ценил это качество в своем воспитателе равно как и то, что граф не боялся докладывать ему о промахах, были ли они его собственные или кого-то из приближенных короля.

- Дю Плесси был в покоях королевы? - тут Луи едва удержался от усмешки, дело было настолько серьезным, что шутливые намеки на возможный промах со стороны маршала, искавшего свидание с кем-нибудь из дам свиты королевы, были не уместны, - Естественно, да, что бы Его Светлости еще делать в покоях королевы, как не расследовать дело об убийстве того карлика... но боже мой, граф, что такого он оскорбительного нашла в том наша супруга? Хотя... если подумать, при воспитании, полученном в Эскориале, этом монастыре с живыми статуями вместо придворных, разве можно ожидать другого?

Людовик обратил вопросительный взгляд на де Сент-Эньяна, справедливо ожидая подтверждения своей мысли. Ожидал ли он иного объяснения? Могла ли быть другая причина тому, что Мария-Терезия почувствовала себя оскробленной?

- Моей рукой? - вскинув в удивлении брови переспросил король и посмотрел на обер-камергера, - Граф, я не мог. Да в своем ли Вы уме? Как я мог подписать приказ об аресте дю Плесси?

Безапелляционный хладнокровный тон, каким де Сент-Эньян излагал факты, заставил короля прислушаться и остыть. Луи заложил руки за спину и отошел к камину, разглядывая причудливые рисунки на пыльной мраморной полке. Вот сюда они с Олимпией положили тяжелый ларец, принесенный ими из подземелья, здесь лежала пачка бумаг, найденных в тайнике под каминной полкой... рядом отпечатлась чья-то ладонь. Лицо короля прояснилось при мысли о обладательнице этой узкой ладони с длинными тонкими пальчиками... Она... его Олимпия, это ее рука оставила здесь свой отпечаток.

"Сердце мое," - прошептали его губы и Луи провел указательным пальцем по контуру отпечатка. И тут же мысли снова вернулись к причине бессмысленного приказа арестовать дю Плесси за его спиной. Королева оказалась далеко не так наивна кротка и даже воспользовалась подписанными им летр-каше... кого еще она успеет отстранить от себя и выслать из Фонтенбло за время его отсутствия? Было ли это следствием ревности или это все ее личная ненависть к дю Плесси? Но... нет, это от королевы-матери можно было ожидать подобной суровости в отношении маршала, известного своими любовными подвигами и скандальными романами. Но сама королева? Тем более, уж кто кто, а дю Плесси никогда не скрывал своей неприязни и даже соперничества с Олимпией де Суассон, а следовательно, должен был быть симпатичен королеве... общие враги или даже недруги сближают, разве нет?

- Он взял след, Вы говорите? Чувствовал себя виновным? Однако же... галантность нашего маршала и впрямь не ведает границ. Полагаю, если какой-нибудь Далиле вздумается не только отрезать прядь его волос, но и саму голову, то он спросит как ему следует подставить шею для пущего удобства, - с долей сарказма проговорил Людовик, - Итак, маршал дю Плесси отбыл в Париж? И судя по всему, сейчас его уже принимает у себя месье де Безмо, комендант Бастилии. Что скажете, граф, послать ли нам за маркизом немедлено или дать ему время... на то, что он счел необходимым для себя? Если речь идет о оскорблении Величества, то дело весьма серьезно... да Вы и сами понимаете. Даже я не в силах просто отозвать приказ в таком случае. Придется отложить это разбирательство до возвращения в Фонтенбло.

- Ваше Величество. Я привел Годара. Он здесь.

Людовик обернулся в сторону дверей и кивнул де Виллеруа, чтобы тот вошел. Вид маркиза вызвал легкую улыбку, молодой человек не только успел совершенно изодрать рукава и подол и без того видавшей виды куртки, но и обрести новые царапины на шее и щеке, видимо, от колючих веток шиповника или еще какого-то куста, которые буйно разрослись в версальских лесах, превратив бывшие охотничьи угодья в непроходимую глушь.

- Вы привели этого мальчишку? Пусть обождет пока во дворе под присмотром двух караульных, - распорядился король, - Мы позволим ему повидаться с его матерью, как только она придет в себя.

Ему и самому было интересно взглянуть на младшего из сыновей Годаров, чтобы понять, каким был этот малец, но странное нетерпение и волнение в груди заставили позабыть обо всем. Там наверху Олимпия пыталась помочь раненому виконту. А если ей станет дурно? Было ли разумным просить ее сделать то, может быть невозможно даже королевскому медику?

- Более никаких новостей, граф? Впрочем, оставьте. У нас еще будет время для бесед. Я хочу проверить состояние раненого мушкетера. Здесь, как видите, почти что военное положение... и все это следствие одной невинной прогулки, - докончил он уже поднимаясь по ступенькам на второй этаж.

В темноте лестничного подъема он видел только слабый отствет от лампы, горевшей где-то на самом верхнем пролете лестницы. Только по учащенному энергичному дыханию позади себя, Луи мог определить, что позади него следовал маркиз де Виллеруа.

- Ну как он? - нетерпеливо спросил король, не успев даже открыть дверь в комнату, куда был перенесен де Лефевр.

В нос ударил запах свежей крови и каких-то лекарственных трав, которые размачивала в нагретой воде Симонетта, служанка Олимпии. Сама графиня стояла возле изголовья огромной кровати, казавшейся еще более огромной из-за простыней, невесть откуда найденых мушкетерами, и белевших среди полумрака. Рядом с Олимпией стоял граф д'Артаньян и что-то тихо говорил, видимо, подбадривая молодого человека, неподвижно лежавшего на постели.

- Граф, сына мадам Годар отыскали в лесу. Передаю его в Ваше распоряжение, - заявил Людовик и приблизился к постели, - Лефевр, друг мой, как Вы себя чувствуете? Я надеюсь, рана не оказалась глубокой? - при виде темнеющей на глазах повязки, наложенной на рану виконта, Луи почувствовал легкий приступ дурноты, подступившей к горлу, но тут же переборол ее, сглотнул, облизал сухие губы и вместо того, чтобы поднести к носу надушенный платок, чтобы не чувствовать запаха крови, улыбнулся мушкетеру и ободряюще кивнул, - Вы еще будете рассказывать Вашим внукам о том, что были в числе первых, кто отыскал старое фрондерское гнездо, дорогой виконт. Вы поставили меня перед нелегким выбором - дать ли Вам сержантский патент и оставить на службе под началом у графа или же назначить лейтенантом моей личной охраны. Сегодня Вы доказали, что заслуживаете полного доверия.

Заняв место д'Артаньяна, Луи встал вплотную рядом с Олимпией и с нежностью захватил ее ладонь в свою руку. Хотелось украдкой, как некогда в юности, шепнуть ей в самое ушко: "Te amo", сжать ее пальчики и дожидаться с замиранием сердца, когда лицо ее повернется к нему, награждая в ответ лучистым взглядом и улыбкой.

- Te amo, - шепнули губы, едва коснувшись локона, заправленного за ушко, а широкая ладонь чуть сильнее сжала узкую ладонь только что врачевавшую рану в груди мушкетера.

44

Отправлено: 18.09.13 22:48. Заголовок: Граф встретил все ра..

Граф встретил все расспросы короля с неизменным хладнокровием. Помогла старая привычка лавировать между придворными фракциями, когда даже легкое движение бровей могло выдать страшные государственные секреты или послужить намеком на слухи, способные разрушить репутацию во мгновение ока. И все-таки, даже он не смог сдержать усмешку после шутки короля о галантности маршала. Да, это было верно подмечено, дю Плесси и впрямь был готов расстелить плащ даже перед ногами палача, если этим палачом была женщина. Может быть и в самом деле причиной невзгод маркиза были чьи-то жгучие карие или изумрудные глаза? Или дю Плесси так ловко сумел завуалировать свои истинные намерения, что обвел вокруг пальца всех?

- Боюсь, что именно так, Сир, - согласился де Сент-Эньян, скрывая вздох облегчения, когда самая трудная для него часть отчета осталась позади, - Приказ был подписан Вашей рукой, но речь шла о оскорблении Величества. Поэтому без формального разбирательства дело не обойдется. Ваше снисхождение только на почве личной симпатии к господину маршалу может создать дурной прецедент. Вам следует проявить твердость в решении этого дела и добиться справедливого разбирательства. Правда, если будет возможным убедить Ее Величество отозвать свое обвинение, - граф развел руками, выражая кажущуюся покорность судьбе и капризу королевы, - Если таковое будет возможным, то разбирательств можно будет избежать. Это в лучших интересах всех замешанных сторон, смею заметить.

Вернувшийся маркиз де Виллеруа был похож на воробья, только что отвоевавшего свою корку хлеба, именно воробья, а не какого-нибудь там ястреба или сокола, с кем Его Сиятельство непременно сравнили бы придворные льстецы. Вид маркиза был таким потрепанным и помятым, что другое сравнение даже не могло прийти в голову. Граф мысленно спрашивал себя, в какие еще передряги успел попасть юный наследник де Невилей, когда тот лаконично, совсем как мушкетер, доложил о доставке некоего Годара.

Король оставил его, поспешив наверх. Де Сент-Эньян воспользовался минутной передышкой перед обещанным Его Величеством продолжением разговора, чтобы собраться с мыслями и оглядеться. Так значит, это и был тот самый особняк, принадлежавший коадьютору? Фронда... смута... заговоры... воспоминания не замедлили нахлынуть на него целым вихрем, грозя отвлечь от настоящего. Де Сент-Эньян вспомнил, как пустословие жеманных любителей словесности всколыхнули тлевшие искры недовольства в рядах чванливых дворян, а огонь подхватили уже другие люди. Мало что понимавшие в искусстве сплетать венки из сонэтов, зато настроенные на решительные действия и даже кровопролитие в самом отечестве ради собственных амбиций. Кучка глупцов привела вразброд мысли лучших дворян... сколько было тех, кто прислушиваясь к их воззваниям, позабыли о самом главном и нерушимом - верности своему королю, клятве...

- Пожар! Господи святый! Пожар! Скорее! Воды! - донеслось до слуха де Сент-Эньяна.

Он выбежал в переднюю и остановился перед лестницей, пытаясь понять, откуда донесся крик.

- Пожар! Скорее!

С верхнего этажа повалил густой дым и граф едва сумел различить мелькнувшее в нем перепуганное лицо кричавшего.

- Мушкетеры ко мне! - крикнул де Сент-Эньян, лихорадочно озираясь в поисках подходящих орудий для борьбы с огнем, - Живо! За водой пошлите! Там во дворе колодец... давайте...

- Это не совсем колодец, Ваше Сиятельство...

- К черту! Откуда угодно... несите воду. И наверх, за мной. Берите из сарая ветошь, какую найдете. Может быть пламя еще не сильное и мы сможем сбить его плащами... холстиной. Чем угодно, - отдавал приказы уже на бегу граф, спеша наверх.

На чердаке все было застлано дымом, разъедавшим глаза и дравшим горло. Судя по всему, занялась старая солома, разбросанная повсюду и пролежавшая там годами. Если огонь перекинется на пол и на деревянные ступени лестницы, то борьба окажется неравной.
Де Сент-Эньян пропустил мимо себя мушкетеров, бросившихся на выручку к товарищам и спустился на второй этаж. Там был король.

- Сир! Нужно немедлено покинуть здание, - крикнул граф на бегу, - Пожар.

45

Отправлено: 03.10.13 00:14. Заголовок: Рана кровоточила. Ол..

Рана кровоточила.
Олимпия смотрела на стремительно багровеющую повязку и кусала губы, стараясь не поддаться возвращающейся панике. Хуже всего было не оправдать надежду, с которой смотрел на нее лейтенант мушкетеров. Но разве могла она отказаться? Нет. А значит, кровотечение следовало остановить, во что бы то ни стало, потому что лицо виконта уже начало приобретать опасный землистый оттенок.

Она еще размышляла над тем, что следовало предпринять, когда за спиной раздался голос Людовика. Что ж, как и положено королю, он вслед за д'Артаньяном видел свой долг в том, чтобы поддержать человека, который, не задумываясь, шагнул под пулю - или нож - ради своего государя. Иногда для этого вовсе не нужна война.

- Боюсь, что рана виконта глубока, сир, очень глубока, - ей отчаянно хотелось почувствовать на плечах Его ладони, уткнуться в шитый золотом камзол и... - Но если мне удастся остановить кровь, можете смело выписывать этому молодому храбрецу любой офицерский патент.

Короткое рукопожатие, чуть слышное "люблю" - и Олимпия снова склонилась над раненым, снимая только что наложенный кусок льна, чтобы туже перевязать рану. Еще базилика, мазь, толстый тампон из свернутого в несколько слоев бинта...

- Лу... Ваше Величество, помогите мне приподнять его - осторожно, чтобы не растревожить снова рану.

Приказывать королю - ни с чем не сравнимое маленькое удовольствие, коим не следует злоупотреблять - но так хочется! Графиня, наконец, выпрямилась, вытерла руки сомнительной чистоты тряпицей и критически оглядела результат своих дилетантских усилий. Кивнула удовлетворенно и улыбнулась Лефевру.

- Простите мне мою неловкость, виконт. Произвести Вас сразу в лейтенанты за двойное мужество не в моих силах, но в качестве Вашего временного врача я Вам прописываю еще пару глотков чудодейственного мушкетерского напитка.

Она уступила место рядом с раненым Симонетте, вооружившейся флягой с настойкой, и, взяв Луи за руку, подошла к нервно теребящему ус лейтенанту.

- Вы спрашивали меня, можно ли доверять цыганке, граф? - Олимпия понизила голос, чтобы ее слышали только двое мужчин. - Я бы не рискнула, но раз сын Годар в наших руках... мне кажется, что ради сыновей эта женщина готова на многое, но не поручусь, что она не попытается обмануть даже на пороге смерти. А что священник? Он еще не прибыл? С ним следовало бы поговорить до того, как он увидит кастеляншу - может статься, что увещевания святого отца смогут сделать то, чего мы не добьемся ни посулами, ни угрозами.

46

Отправлено: 03.10.13 23:46. Заголовок: Задание выполнено и ..

Задание выполнено и Франсуа стало не по себе. Руки сами собой безвольно опустились и сам он как-то обмяк и ослаб, как будто бы весь день носил тяжелые тюки на спине. Хотелось прислониться к декоративной резной колонне, украшавшей огромный камин, но в присутствии короля да еще и самого графа де Сент-Эньяна, маркиз не мог позволить себе подобную вольность. И все-таки, непослушные колени сами подкашивались и сгибались. Он едва уже не съехал на пол, когда сверху донеслись крики: - Пожар! Господи святый! Пожар! Скорее! Воды!

Маркиза как обожгло изнутри, в то же мгновение он оказался на ногах и выбежал к лестнице следом за де Сент-Эньяном.

Густой дым валил с верхних этажей и Франсуа не сразу разобрал, откуда именно грозила опасность. Нет, это был не второй этаж, куда подняли раненого Лефевра и где сейчас были король, графиня и граф д'Артаньян с несколькими мушкетерами, помогавшими нести Лефевра. Горел чердак. Это прямо над ними! А что если деревянные перекрытия не выдержат огня? Не додумывая, что бы произошло, Франсуа побежал наверх, перескакивая через три ступеньки. Уже на площадке второго этажа он заметил метавшиеся на верхней площадке тени. Кто-то был там, в дыму. Или в огне!

Снизу уже поднимались мушкетеры, неся кто воду в кувшинах, кто ветошь, чтобы сбить огонь. Вместе с ними маркиз забежал на самый верх и оказался по двускатной крышей. Огонь охватил широкую балку, поддерживавшую восточный скат крыши и грозил перекинуться на висевшие там клети с голубями. Перепуганные до смерти птицы издавали горловые звуки, похожие на крики, и громко хлопали крыльями, тщетно пытаясь вырваться из плена. Движимый состраданием к божьим созданиям, Франсуа кинулся к клетям и попытался открыть их дверцы, чтобы выпустить бедных птиц на волю и подальше от огня.

- Не делайте этого, маркиз! Ради бога, оставьте их на месте... спасайтесь от дыма, - крикнул ему кто-то в самое ухо, протягивая смоченную водой тряпицу.

Чихнув от дыма, де Виллеруа промокнул лицо влагой и зажал себе рот тряпицей, чтобы не наглотаться дыма. Его довольно грубо отстранили в сторону. Кто-то плеснул водой на занятую огнем балку. Повалил густой серый дым и послышалось злое шипение огня. Воды явно не хватало. В ход пошли мушкетерские плащи, ими пытались сбить языки пламени, метавшиеся по полу, устланному старым ссохшимся сеном, которое только чудом еще не занялось огнем.

- Виллеруа, подите прочь! - услышал Франсуа и тут вместо того, чтобы послушаться совета, данного явно от по доброму желанию, хоть и без всякого почтения, он метнулся снова к голубиным клеткам.

Обжигая пальцы о горячие прутья, он старался отыскать дверцу, чтобы раскрыть ее, но в дыму и суматохе тушения пожара это было невозможным. Подхватив клеть, как она была, он чудом сорвал ее с крючка и понес к лестнице. Кто-то крепко схватил его за плечо и подтолкнул вперед. Мушкетеры, занятые сбиванием огня своими плащами, пропустили маркиза мимо себя. Франсуа спустил клетку вниз и отпустил, почувствовав, что снизу кто-то уже подхватил ее и удержал от падения.

Теперь еще одну! Маркиз уже повернулся, чтобы вернуться ко второй клетке, но прямо перед ним выросла исполинская фигура де Туара, загородив путь.

- Маркиз, оставайтесь здесь. Лучше-ка подавайте воду, чтобы быстрее было. Давайте, ну же!

Такая черствость к живым существам, задыхавшимся в дыму и огне, была чудовищной в глазах Франсуа. Не долго думая, он юркнул мимо мушкетера и два прыжка оказался возле второй клети. Белые с коричневыми пятнышками на грудках голубки трепыхались, слабо хлопая крыльями, по-видимому, уже изрядно наглотавшись дыму. Виллеруа подхватил клеть, но обжегшись до боли, тут же оторвал от нее руки. Рядом всхлипнула вода, принесенная кем-то в большом деревянном чане. Рубашка маркиза взметнулась вверх, он стянул ее с себя в один миг и тут же опустил в чан с водой, как раз успев перед тем, как мушкетер, принесший ее, выплеснул всю воду на горевшую над их головами балку. Мокрой рубашкой Франсуа накрыл клеть и превозмогая боль в обожженных пальцах снял ее с крючка, чтобы вынести.

- Да Вам неймется! - крикнул ему де Туара и подхватил за плечи.

Слабея невесть отчего, Франсуа заплетающимися шагами добрался до лестницы. Кто-то взял из ослабевших рук голубиную клеть. Ноги не слушаясь затекли, как будто налившись свинцом. В горле запершило. Слыша собственный кашель, по-смешному повизгивающий и захлебывающийся, Франсуа буквально скатился по ступенькам вниз на второй этаж, оказавшись у чьих-то ботфорт. Глаза заволокло туманом. Или это дым?
Но как же король? А где графиня? Они успели?

47

Отправлено: 04.10.13 23:45. Заголовок: Перед лицом вошедшег..

Перед лицом вошедшего короля дАртаньян выпрямился и подтянулся. Не хватало еще, чтобы Людовик застал его суетящимся как наседка над постелью раненого. Сентименты были не к лицу военному, да и до того ли. Лефевр безусловно заслуживал внимания и заботы, но, помилуй бог, сколько других забот было на плечах у молодого короля. Граф только сдержанно хмыкнул, услышав слова графини де Суассон. Удастся ли ей? О, в отличие от самой мадам, дАртаньян нисколько не сомневался в том, что да. И не потому, что был слеп и глух к тому, что графиня только что сказала ему о собственном бессилии в медицине, и вовсе не потому, что фанатично верил в целительную силу прикосновения руки монарха и его пассии. Он не смел верить в иное. Его долгом перед этим мушкетером и перед всеми остальными было верить до конца в их способность преодолеть любые препятствия, выжить и победить.

- На войне как на войне, черт подери, - прошептал дАртаньян, слыша тихий стон виконта, когда мадам де Суассон вновь перевязала повязки на его ране, - Еще не весь порох сожжен, держитесь, друг мой.

После повторной процедуры с перевязкой раненого предоставили заботам служанки графини. Граф посмотрел на то, как Симонетта осторожно поднесла к губам Лефевра питье, следя за тем, как молодой человек послушно как дитя пил обжигающую настойку.

- Ваше Величество, мадам.

Ни королю, ни графине и дела не было до этикета и расшаркиваний, не успел дАртаньян как должно поклониться и приготовиться к новым приказам, как король сам оповестил его о сыне Годар, а графиня уже отвечала на вопрос, так тихо, что лейтенанту пришлось наклониться, чтобы расслышать.

- Я оставил мадам Годар в беспамятстве. Она хотела что-то доверить мне. Не знаю, так ли это, но сдается мне, дело идет о наследстве для ее сыновей. Если она готова оставить мне свои секреты, то пожалуй, я смогу прибегнуть к маленькому давлению, чтобы заставить ее взамен поклясться, что она не обманет нас. Вера верой, но сыновья для нее важнее всего.

Вынуждать мать к предательству своих сородичей ради блага ее сыновей, можно ли пасть ниже? ДАртаньян проклинал про себя ту минуту, когда Годар заговорила с ним о своих сыновьях и отцовском наследстве, которое собиралась передать им. Если бы на его месте мог быть другой, он не стал бы осуждать его за вынужденный шантаж. Твердя самому себе как "Отче наш" на четках, "На войне как на войне", дАртаньян старался изгнать мысли о чести и праведности. Могла ли быть о том речь, когда сама мадам Годар предала короля и мужа? Какого черта он будет испытывать сентименты и угрызения совести из-за какой-то цыганки?
Вместо ответа перед глазами всплывал образ слепого нищего в тесной комнатке на втором этаже "Боевого Петуха", удивительно чистые и светлые глаза Жаклин.

- Пожар! Господи святый! Пожар! Скорее! Воды!

- Сир! Нужно немедлено покинуть здание! Пожар.

ДАртаньян буквально стряхнул с себя оцепенение и подбежал к двери на лестницу. Открыв ее, он сразу же почувствовал душный запах дыма, валившего с чердака. Мимо него пронесся маркиз де Виллеруа, а следом за ним бежал граф де Сент-Эньян, крича что-то, обращаясь в спешившим за ними мушкетерам.
Что было делать? О переносе Лефевра вниз и речи быть не могло, он только что перенес перевязку и если графине удалось остановить кровотечение, то надеяться на повторный успех после того, как рана вновь откроется, было безумием.

- Тысяча чертей! - выругался дАртаньян и захлопнул дверь, - Нам лучше... Графине лучше оставить павильон. Дамы, прошу вас, пока лестницу еще не заняло дымом. Спускайтесь вниз. Сир, я останусь с виконтом. Если с пожаром не справятся... - он нервно хмыкнул, распахивая настеж окна с обеих сторон, - Если что, я сам вынесу виконта.

48

Отправлено: 07.10.13 20:03. Заголовок: Нахмуренное лицо кор..

Нахмуренное лицо короля выражало глубокую озабоченность, он медлил с ответом, раздумывая, как поступить с предавшей его интересы и закон женой кастеляна Версаля. В случае, если бы мадам Годар и в самом деле пришло бы в голову обмануть их, то они не просто остались бы ни с чем. Неизвестность хуже открытого врага.

- Священник уже прибыл? Граф, Вы должны поговорить с ним сами... Вы знаете, что сказать, - в глазах короля появилась та холодная суровость, за которую его впоследствии часто обвиняли в бесчувственности и властолюбии, - У этого человека в руках ключи не только от рая для мадам Годар. Если конечно, она и в прямь ревностная католичка. Вы слыхали когда-нибудь об обращенных цыганах, граф? Я сомневаюсь, что в душе она настолько же верит в последнее причастие, насколько хочет показать нам. Постарайтесь выяснить окольным путем, насколько хорошо этот священник знаком с мадам Годар. Здесь может иметь место сговор, - совсем тихо проговорил он и посмотрел в лицо Олимпии, - Мне кажется или за последние три дня я стал слишком мнительным? Что Вы скажете, сердце мое?

Ее рука покоилась в его ладони и ощущение родного тепла и близости любимой женщины приятно отдавалось в сердце. Луи поднес руку своей возлюбленной к губам и медлено подул на ее пальчики прежде чем поцеловать. Заметив на себе выжидательный взгляд д'Артаньяна, король улыбнулся уголками губ и опустил руку, не выпуская тонкие пальчики.

- Мы поступим с мадам Годар со всей суровостью, какую она заслуживает, - заговорил он после минутного размышления, - Я решил, что несчастья, косвенно и напрямую вызванные ее преступлением, заслуживают возмездия. И все-же, мы намерены дать ей возможность искупить свою вину, - добавил он, смягчаясь при взгляде с глаза графини, - Граф, повремените пока и впускайте к мадам Годар священника. Если ей и в самом деле важно причастие и отпущение грехов, то она будет цепляться за жизнь всеми оставшимися у нее силами. Мы не позволим ей уйти так, как желает она, - произнес он, глядя в черные глаза гасконца, - Обещайте ей выслушать ее последнюю волю, как она того пожелала, но не раннее, чем мы будем уверены в том, что она выполнит наше приказание во благо нам, а не во вред. Даже если ждать результатов придется день или два. До тех пор ее сыновей и месье Годара содержать под стражей и не допускать к ней. Священник может исполнять обряды и молиться, но не в ее присутствии. Вы понимаете...

Он не успел докончить из-за суматохи, буквально ворвавшейся в тишину бывшей опочивальни коадьютора, ставшей на время больничным покоем для раненого виконта. Кто-то с силой распахнул дверь и в комнату повалил сизый едкий дым. Крики "Пожар! Уходите!" Первым порывом Луи было сжать руку Олимпии, обнять, схватить на руки и стремглав броситься вниз. Дернувшись к двери, он остановился и замер, оглянувшись назад. Лефевр. Он все еще плох и вряд ли перенесет спуск вниз. Но оставаясь в комнате, он скорее всего задохнется от дыма, который в считанные мгновения заполнял все вокруг, заставляя уже закашляться.

- Вы должны идти вниз, сердце мое, - сказал он Олимпии, с силой сжав ее руку, как будто это могло передать непреложность его приказа... просьбы... мольбы, - Прошу тебя, amore, ты и Симонетта, спускайтесь вниз. Я останусь с графом. Ему не донести Лефевра одному, если это действительно понадобится, а медлить нельзя. Там внизу, укажи мушкетерам на ручей, который мы пересекали перед парадным крыльцом... там ближе. И пусть спускают воду в колодце. Оттуда бысрее всего достать воду... Нет, забудь. Просто, спускайся вниз. Я за тобой... скоро. Как только придут мушкетеры, чтобы помочь вынести виконта.

49

Отправлено: 07.10.13 22:13. Заголовок: Все смешалось в клуб..

Все смешалось в клубах дыма, валившего с чердака. Граф, не дожидаясь ответа от короля, побежал наверх, вглядываясь перед собой, чтобы определить, что именно послужило причиной такого густого дыма. Был ли это поджег или случайная небрежность? Ведь повсюду были факелы и свечи, принесенные мушкетерами, не мудрено, что какая-нибудь свеча могла упасть на пол. А на чердаке все было устлано старым высушенным сеном. Отсюда и дым. Де Сент-Эньян протянул руки к балке, чтобы удержать равновесие, деревянные ступеньки лестницы зашатались под энергичными шагами бегущих мушкетеров. Прямо перед глазами у графа замелькали серебряные кресты на их плащах, кто-то нечаянно толкнул его в бок, и граф отступил было в сторону. До его сознания донеслись крики одного из мушкетеров, кричавшего на молодого Виллеруа.

- Господи, он же в огне! - мелькнуло в голове де Сент-Эньяна и он прошел в глубь чердака, пытаясь разглядеть в тумане среди фигур боровшихся с огнем мушкетеров худощавую долговязую фигуру придворного танцмейстера.

- Маркиз, где Вы? - позвал граф.

Не услыхав никакого ответа он огляделся, кто-то подал ему деревянную кадку, полную воды и ткнул в плечо, указывая на яркие языки пламени, грозившие перебраться с перегородки под скатом крыши на ветошь, в которую превратилась с годами подложка крыши. Поняв, что от него требовалось, де Сент-Эньян подошел как можно ближе к огню и выплеснул воду на языки пламени. Шипение испарявшейся воды. Дым. Глаза щипало, а в горле першило и жгло. Закашлявшись, граф закрыл нос и рот рукавом камзола и отошел в сторону, уступая дорогу мушкетерам, подоспевшим с новым пополнением воды. Кто-то выхватил у него из руки ведро. Опять толчок. На этот раз кто-то довольно настойчиво подтолкнул его к лестнице.

- Уходите, месье. Мы сами... здесь слишком дымно... не нужно вам, выбирайтесь отсюда! - пробасили ему прямо в ухо.

Как ни странно, но именно эти слова помогли графу прийти в себя и вернуть прежнее хладнокровие. Слезящимися от дыма глазами он осмотрелся вокруг, заметил де Виллеруа, несшего в руках клеть с бившимися в ней птицами, и поспешил навстречу. Он скинул с себя камзол и накрыл ей клеть, чтобы твари божьи не задохнулись окончательно в дыму, иначе какой смысл был бы юному маркизу вытаскивать их из огня.

- Маркиз... туда, лестница там, - де Сент-Эньян указал на мелькнувший вдалеке от них серебряный крест на плаще поднимавшегося на чердак мушкетера, - Спускайтесь вниз, дорогой маркиз... это приказ... - и для пущей верности, чтобы молодой человек не вздумал ослушаться его, граф добавил, - Приказ короля!

50

Отправлено: 21.11.13 01:11. Заголовок: Мнительность… Нет, с..

Мнительность…
Нет, солнце мое, просто за последние дни ты сделался еще более королем.

Чуть улыбнуться, легко пожать пальцы, просто быть рядом… Что еще могла она сделать для того, кто все еще не научился быть таким же холодным и циничным, как дражайший zio Giulio, обучавший Луи искусству править?

- Не мне советовать вам довериться этой женщине, сир – я столь же мнительна, как и вы, и, выбирая между христианским милосердием и осторожностью, каюсь, предпочту осторожность.

Должно быть, слова ее показались лейтенанту бессердечными. Нет, вряд ли суровая складка, залегшая у плотно сжатых губ д’Артаньяна, молча внимавшего жестким указаниям короля, относилась к фаворитке. Похоже, упрек в излишней мнительности был справедлив и для нее. В мнительности – да, но не в бессердечности. Олимпия едва сдержала болезненный вздох, осознав, на что Людовик обрек умирающую женщину. Но смолчала. Он был прав. Прав. И все же…

Не следовало ей думать обо всем этом. Надо было заняться Лефевром, лишив Симонетту удовольствия ухаживать за раненым героем. Но Олимпия не успела сделать и шагу к коадъюторскому ложу, когда провидение нашло более верный способ отвлечь ее мысли от несчастной цыганки.

Тревожные голоса. Едкий запах дыма. Графиня в ужасе обернулась к дверям, готовая бежать прочь, спасаться из старого павильона, сухие полы и стены которого могли вспыхнуть, как снопы соломы. Лейтенант был, судя по всему, того же мнения, повелительно указав им с Симонеттой на дверь.

- Дамы, прошу вас, пока лестницу еще не заняло дымом. Спускайтесь вниз.

Рыжая камеристка тут же вскочила с кровати – благодарение Небу, без испуганных криков и попыток упасть в обморок – и быстро сгребла в ларец с лекарствами все извлеченные из него пузырьки и мешочки с травами. Олимпия подтолкнула ее к двери и протянула руку замешкавшемуся Людовику.

- Сир, сир, как я могу уйти отсюда без вас? – в глазах графини, сделавшихся еще больше от страха перед пожаром, блеснули слезы. Сквозь их зыбкую пелену она едва различила протестующий жест Лефевра, который с трудом приподнялся на локте, бледный как воротник рубашки. – Сир, в вас говорит человек чести, но не король. Неужели вы думаете, что виконт, только что жертвовавший собственной жизнью ради спасения вашей, будет признателен вам за, что жертва его оказалась напрасной?

Дерзкие, непростительные слова – Олимпия поняла, почувствовала, что убеждать Людовика бесполезно, и, сдавленно всхлипнув, кинулась к двери. Вода – вот единственное, что осталось в ее мыслях. Вода, чтобы потушить огонь, не дать ему… Пытаясь не разрыдаться от ужаса, она скорее скатилась, чем сбежала по лестнице на первый этаж и чуть не упала, налетев на выпачканную сажей спину. Откуда-то издали доносился голос Симонетты, звавшей мушкетеров, чтобы вынести раненого.

- Граф! О боже, это вы! – Олимпия вцепилась в рукав Сент-Эньяна, не сразу заметив маячившего рядом Виллеруа. – Король… он там, на втором этаже вместе с лейтенантом. Им нужна помощь.

Из темноты вынырнул высокий силуэт в мушкетерском плаще, каркнул осипшим от дыма голосом, где именно она оставила Его Величество, и загрохотал сапогами по лестнице, исчезнув в сизом, едком дыму. Слава богу, вчетвером они смогут снести виконта на покрывале, не причинив ему большого вреда.

- Колодец! – вспомнила она последние распоряжения Людовика. – Маркиз, нам нужна вода, ручей слишком далеко!

И осеклась, разглядев, наконец, своего пациента.

- О мадонна… - сверху кричали, требуя воды, и графиня, опомнившись, схватила Виллеруа за руку, увлекла за собой в парадный зал павильона, стараясь говорить твердо и уверенно. – Скорее, здесь ближе через окно. Там, в колодце сверху рычаг, он закрывает проход и открывает воду. Не ждите меня, маркиз, я выберусь сама.

Она подбежала к окну, на пыльном подоконнике которого даже в тусклом свете горевших во дворе факелов заметны были следы их дневной эскапады, и распахнула створки. Симонетта уже была во дворе, но этого было недостаточно. Сердце ее будет спокойно лишь тогда, когда она снова увидит Луи, живого, целого и невредимого. Только тогда и не раньше. Ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его. Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических! Беги, Луи, беги!

51

Отправлено: 21.11.13 21:05. Заголовок: Глаза слезились от д..

Глаза слезились от дыма и из-за паволоки застилавшей взор, Франсуа не сразу разобрал, где оказался. Сидя на нижней ступеньке лестницы, он отчаянно тер глаза, стараясь моргать и увидеть наконец все в ясном свете, но из-за клубов дыма силуэты людей становились все более расплывчатыми. Он поднял голову и нащупал рукой перила, собираясь подняться, ведь сидеть так без дела на пути у тех, кто сражался с пожаром, было непростительно, невозможно, невероятно трусливо!

– Король… он там, на втором этаже вместе с лейтенантом. Им нужна помощь.

Высоченный Туара успел спуститься вниз и тут же выхватил из рук подбежавшего мушкетера две деревянные кадки, подал их наверх, ожидавшему его товарищу, и сам поспешил на второй этаж, пытаясь найти в усиливавшемся дыму комнату, где все еще находился король.

Рядом с ним прошелестели складки воздушного платья, волнами опускавшегося к полу и украшенного атласными лентами, развевавшимися в дыму яркими всполохами. Уже знакомый ему нежный запах проплыл совсем близко, в то время как по предплечью скользнуло прикосновение, мягко и нежно, как крыло бабочки, вызвав смущенный румянец на щеках молодого человека еще до того, как он успел сообразить, что это была ленточка на рукаве платья графини.

- О, мадам, - готовый провалиться сквозь землю Франсуа опустил было очи долу, но тут же вскинул голову вверх, когда Олимпия де Суассон, не обращая внимания на неподобающую недостачу белья на плечах маркиза, передала распоряжение короля:

- Колодец! Маркиз, нам нужна вода, ручей слишком далеко!

Крики, раздавшиеся сверху, заставили де Виллеруа окончательно позабыть о своей наготе и о том, что именно видела и думала о нем графиня. Он бросился следом за ней, доверяясь скорее не ее словам, а той уверенностью, с которой она увлекла его за собой, схватив за руку.

- Я мигом! - крикнул он.

В горле запершило от едкого дома, остановиться бы и откашляться, отдышаться, высунувшись в окно. Но вместо того, Франсуа с лету вскочил на подоконник и как был в одних только штанах и сел на карниз, свесив ноги вниз. Сапоги с чужой ноги, явно были велики для него, так как опасно поползли вниз, грозя оказаться на траве под окном куда скорее, чем их обладатель. Не долго думая, маркиз выпрыгнул наружу, удачно приземлившись сразу на стопы и ладони. Благодаря небеса за относительную темноту, под окнами павильона, которую не сумел рассеять даже огонь, полыхавший на чердаке, Франсуа ловко подскочил на ноги и бросился к колодцу. Он слышал голос графини, указавшей на рычаг, который следовало отыскать в колодце, чтобы закрыть проход и выпустить воду. Это было спасением!

- Да что Вы, месье... мы уж смотрели, в колодце ни капли воды. Высушили его видать, давненько еще, - крикнул ему один из мушкетеров на бегу, - Мы проверяли, так ведь туда и Вы спускались, и Его Величество там был... нету воды... не теряйте времени, маркиз! К ручью! Все к ручью!

Необъяснимая, упрямая и решительная вера в слова графини де Суассон о том, что там должна быть вода, вела ноги Виллеруа к колодцу, не взирая на окрики мушкетеров, бегом носивших воду кто в чем успевал от самого ручья к крыльцу павильона.

Холодные камни кладки колодца были сухими и местами осыпались под пальцами Франсуа. Он водил ладонью по камням, тщетно пытаясь нащупать хоть что-то похожее на рычаг. Это ведь не могло быть неправдой! Нет, только не Ее Светлость, она не могла ошибаться, это было невозможно.

- Сюда! Сюда! - маркиз захрипел, пытаясь выкрикнуть хоть слово осипшим голосом, - Я нашел! Все сюда! Несите ведра и веревки!

- В колодце вода! Ведро, тысяча чертей! Сюда!- подхватил его крик кто-то из пробегавших мимо и тут же его отодвинули от колодца, оставив стоять пошатываясь и глотая воздух, мушкетеры и уже поднимали из колодца первую бадью с водой, перекликаясь между собой, грубо поминая черта и всех святых, коадьютора и проклятых заговорщиков, всех, кого могли вспомнить, благодаря за неожиданную подмогу.

52

Отправлено: 21.11.13 22:42. Заголовок: Минутное оцепенение,..

Минутное оцепенение, наступившее от внезапно охватившего его панического страха за жизнь короля и всех, кто не успел спуститься с верхних этажей, прошло сию же минуту, когда граф услышал рядом с собой голос мадам де Суассон. Встряхнувшись, де Сент-Эньян тут же выхватил из рук у поднимавшегося по ступенькам мушкетера ведро с водой и бросился наверх.
Три ступеньки. Еще две он пролетел разом. Еще. Запыхавшись от крутого подъема, де Сент-Эньян снова закашлялся, судорожно раскрывая рот и глотая клубы дыма вместо воздуха. Слабеющей рукой он поднял вверх ведро, передавая его ожидавшему на ступеньках мушкетеру, а сам поспешил в комнату на втором этаже, из дверей которой виднелся свет от оставленных свечей.

- Сир! Скорее вниз! С пожаром справятся. Но Вам незачем оставаться наверху, здесь слишком дымно. Я помогу... господа, я здесь!

Он бросился к четвертому углу огромного полотнища, на котором уже уложили раненого мушкетера, буквально отодвинув со своего пути самого короля.

- Сир, я Вас прошу, идите вперед и показывайте нам дорогу. Лестницу почти не видно из-за дыма, - командным тоном распорядился бывший воспитатель Его Величества, вкладывая в свои слова все убеждение, на которое только был способен.

Он поднял свой угол полотнища на плечо и приготовился разогнуть колени, чтобы подняться.

- Господа! - переглянувшись с графом Д'Артаньяном и двумя мушкетерами, державшими полотнище за остальные три угла, де Сент-Эньян кивнул головой, - На счет три, все вместе... раз, два, три!

Стон раненого заглушил треск обваливающихся потолочных балок, которые видно не только прогорели, но и уже были изрядно подгнившими. Стараясь избежать сыпавшихся сверху искр, все четверо продвигались вперед, осторожно переступая по ступенькам лестницы. Мушкетеры, спешившие принести воду на чердак, отодвигались к самым перилам лестницы. Это было опасно, так как старая лестница могла не выдержать такого натиска и тяжести всех тех, кто собрался на ней, но граф только зажмурил глаза, передвигая ноги наугад по ступенькам и моля бога, чтобы человек, лежавший на их импровизированных носилках не испытывал еще больших мучений из-за него.

- Сюда, на крыльцо! Во двор его несите!

- Нет, надо к карете, со двора не пройти будет!

Крики вокруг них только усиливали панику, и де Сент-Эньян подчинившись своей интуиции повел всю процессию к тому выходу, через который его ввели в павильон со стороны парадного крыльца. Там была карета. Там было безопасно. Светлый камзол короля мелькнул у него перед глазами, но граф так и не успел разглядеть, куда именно спешил Людовик. Он обернулся еще раз, но увидел только мелькавшие голубые плащи, платье графини де Суассон, мелькнувшее в противоположной от парадного крыльца стороне.

- Карету! Карету сюда! - крикнул граф, прежде чем они остановились, - Теперь мы можем опустить его на землю. Но также осторожно. Раз... два... - теперь когда раненый мушкетер лежал в молодой траве перед горевшим зданием, можно было вернуться назад и отыскать короля, чтобы убедиться, что молодой и необузданный нрав не увлек Людовика наверх вслед за теми, кто пытались еще потушить пожар.

53

Отправлено: 22.11.13 20:54. Заголовок: Вслед за маркизом Ол..

Вслед за маркизом Олимпия взобралась на подоконник, путаясь в юбках, и… застыла в нерешительности. Не потому, что ее пугала высота. Не потому, что на сей раз во дворе ее не ждали надежные объятия Луи. Где-то наверху раздался грохот обваливающихся балок, и она впервые услышала гул огня, доселе сдерживавшийся перекрытиями чердака.

Страх окатил ее, будто ледяным душем. Проклятая женская интуиция настойчиво шептала, что им не удержать огонь, даже если Виллеруа успеет открыть воду в колодце – полусгнивший Монплезир синьора де Ретца был обречен, вместе с его паутиной и пылью, заброшенными тайниками и призраками давнишнего заговора. Bah, meglio cosi'!*

Закусив губу, графиня бросила последний взгляд на колодец – худой, перемазанный сажей полураздетый юноша, в котором сейчас никто не признал бы щеголеватого королевского танцмейстера, отчаянно махал руками, призывая мушкетеров с ведрами. Вода была. Отлично. Она соскочила с подоконника и, кашляя от дыма, метнулась в дальний конец бесконечного зала, туда, где в маленькой конурке за буфетной на полуистлевшем тюфяке умирала госпожа Годар.

Подкованные для верховой езды сапожки скользили по паркету, и Олимпия едва не упала, чудом успев ухватиться за косяк двери, послушно распахнувшейся ей навстречу.

- Мадам графиня? – встревоженное лицо мушкетера, приставленного караулить священника и Годара-младшего, нависло над цепляющейся за косяк фавориткой. – Что случилось? Я слышал крики, шум.

- Пожар, - выдохнула она, проскользнув мимо чертыхнувшегося стража в комнату, едва освещенную единственной лампой. – Павильон в огне. Вам надобно немедля уходить отсюда, пока огонь не перекинулся с чердака на этажи.

Из темного угла навстречу ей шагнул подросток, бледный, с огромными глазами, в которых вместо испуга читалось отчаяние и вызов.

- Без матушки я никуда не уйду! – он дернулся к двери напротив, но тут же был остановлен рукой в желтой перчатке.

- Не велено! – рявкнул усатый мушкетер, удерживая вырывающегося мальчишку.

Он был прав. Хуже того, графиня своими ушами слышала, как Людовик распорядился не пускать к кастелянше ни священника, ни сына. Слово короля – закон.

Олимпия надменно вскинула голову, решительно толкнула дверь в каморку.

- Отпустите его. Мы не можем оставить эту женщину здесь. Что бы она ни совершила против короля и Господа, никто не в праве обрекать ее на смерть от огня и дыма. Святой отец, вы поможете нам вынести синьору Годар на воздух?

- Старик и мальчишка, что они могут, - буркнул мушкетер, отпуская своего пленника. – Я лучше сам, мадам. Отойдите-ка.

Прежде, чем Олимпия успела остановить его, он шагнул к тюфяку, наклонился над лежащей в беспамятстве женщиной и хотел было подхватить ее на руки, но цыганка вскрикнула от боли – так громко, что широкоплечий мужчина отшатнулся от нее в замешательстве.

- Шшш, - графиня опустилась на колени рядом с умирающей, обмакнула лежащую рядом тряпицу в миску с водой и приложила ее к губам умирающей. - У нее повреждена спина, и резкие движения убьют ее быстрее всякого огня. Я надеялась, что мы сможем вынести ее на тюфяке, но… нам нужно что-то твердое. Доска или…

- Дверь! - за ее спиной раздался треск дерева и радостный мальчишеский возглас. Иссохшая дверь каморки пала под ударом мушкетерского сапога. Годар-младший вбежал в каморку в сопровождении немолодого, но крепкого на вид священника, который быстро перекрестился при виде лежащей на полу женщины и, не сказав ни слова, взялся за конец тюфяка.

Вчетвером они осторожно перетащили тюфяк на уложенную на пол дверь. Олимпия, кусая губы, ухватилась за один из углов – кастелянша оказалась не самой легкой ношей. Четверо мужчин вынесли бы ее без труда, но женщина, старик и мальчик? Она в отчаянии взглянула на тонкие струйки дыма, тянущиеся в каморку из зала, стараясь не думать о Людовике. Удалось ли им снести вниз Лефевра? Нет, не думать, не думать, не думать…

- В буфетной есть дверь на улицу, - воскликнул вдруг священник, будто читая ее мысли. – Только... только она заперта.

- Снаружи? – лучик надежды, на мгновение блеснувший перед глазами мадам де Суассон, затрепетал, зашипел подобно собирающейся умереть свече. И снова вспыхнул, когда Годар-младший, насупив лоб в попытке вспомнить точно, радостно отозвался:

- Нет, мадам, на засов!

Импровизированные носилки опустились на траву в дюжине шагов от стен павильона (больше Олимпия не выдержала, хотя стиснувший зубы мальчишка готов был нести свою мать до самой сторожки, если не до Версаля). Снаружи было светлее, чем в павильоне: чердачные окна и окна второго этажа светились ярко и страшно, от запаха горящего дерева саднило горло. Толчок исторг из груди кастелянши еще один жалобный стон – она открыла глаза и, будто завороженная, уставилась на языки пламени, вырывающиеся из под крытой сланцем крыши.

- Голуби! Голубки мои!
- в хриплом, еле слышном голосе было столько муки, что даже вытирающий лоб мушкетер отвернулся, неловко пряча взгляд, а сын цыганки, доселе державшийся отважно, судорожно всхлипнул и рванулся к матери.

- Заберите мальчишку и святого отца и уведите их подальше, - шепнула ему Олимпия и добавила, словно в оправдание своей жестокости. – Приказ короля.

Сама она так и осталась стоять подле распростертой у ее ног женщины, обхватив себя за плечи в бессильной попытке сдержать бьющую ее дрожь. Мимо пробегали мушкетеры с ведрами воды из ручья – бесполезной воды – а она не могла шевельнуться, шепча молитвы и надеясь. О Луи…

* Тем лучше!

54

Отправлено: 22.11.13 22:45. Заголовок: Осторожность, как не..

Осторожность, как непривычно слышать это не из уст почтенного господина кардинала, а от своей возлюбленной. Сколько раз они преступали границы разумного и осторожного. И чаще всего это происходило неосознанно, на волне желаний, по велению сердца. Он так гордился Ей, восхищался непревзойденным умением смотреть с усмешкой на предписания традиции и этикета, пренебрегать так называемым благом ради их любви и ради того только, чтобы быть с ним, всегда рядом.

Рука сама сжалась в ответ на легкое пожатие. Губы шепнули: "Ты нужна мне, любовь моя", просто так... от сердца, потому что прежде чем отпустить ее вниз, он хотел успеть сказать все самое важное. Но боль в потемневших от страха глазах, слезы, блеснувшие на ресницах, и отчаянье, сквозившее в надломленном от ужаса голосе, заставили его одуматься. Нет, никакой драмы и никаких прощальных признаний, если он действительно хоть на каплю, на тысячную долю человек чести.

- Я найду Вас внизу! Не бойтесь, любовь моя! - крикнул Луи, не заботясь о том, сколько человек могли слышать его крик, эти слова предназначались только для Олимпии, и в такую минуту никто другой и не услышал бы их из-за начавшейся суматохе.

- Граф, быстрее! Нам нужно перетащить виконта на покрывало, чтобы нести его вниз, - скомандовал Людовик, быстро вернувшись к постели Лефевра, - Виконт, возможно, мы причиним Вам адскую боль. Но ради всего святого, не вздумайте умирать, пока мы несем Вас. Мне нужен лейтенант моей личной охраны. Слышите!

Кто-то распахнул дверь настеж и в опочивальню тут же ворвались клубы сизого дыма, заволакивая собой все пространство с такой быстротой, что уже через минуту невозможно было бы разглядеть друг друга.

- Сент-Эньян! - радостно воскликнул король и помахал рукой графу.

Командный тон бывшего воспитателя нисколько не оскорбил короля, скорее наоборот, это помогло ему собраться и преодолеть неумолимо овладевавшее им паническое ощущение близившейся катастрофы. Предоставив мушкетерам и графу де Сент-Эньяну перетащить раненого на расстеленное на полу покрывало, Луи стоял перед дверью, сдерживая ее рукой, чтобы задержать клубы дыма. С чердака доносились громкие возгласы и ругань, топот ног и грохот, заставивший короля перекреститься и прошептать имя Господне. Это были обвалившиеся балки на чердаке, не нужно было видеть воочию, чтобы понять, что старые подгнившие стропила не выдержали натиска огня и начали рушиться. Сколько могли выдержать перекрытия между чердаком и вторым этажом, не имело смысла гадать.

- Все вниз! - крикнул кто-то с чердака, но увидев распахнувшего дверь короля, тут же умолк и подхватил очередную кадку из рук подоспевшего товарища.

- Дорогу! Раненого несут! - скомандовал громадного роста мушкетер, выросший прямо перед Людовиком, - Король идет! Дорогу!

Понимая, что было не до церемоний, Луи повиновался ситуации и пошел впереди процессии. На пути ему приходилось бувально уворачиваться от несшихся наверх мушкетеров, поднимавших кадки, кувшины и все попавшиеся под руку емкости, наполненные водой.

Внизу царила паника и суета, но граф де Сент-Эньян сумел быстро сориентироваться и направился прямиком к парадному крыльцу. Луи проводил взглядом спины мушкетеров, помогавших графу выносить Лефевра наружу. Все. Все, ради чего он оставался в охваченном огнем павильоне, было выполнено. Но все ли? Первой мыслью было броситься назад к комоду в маленькой комнатке, превращенной подельниками мадам Годар в наблюдательный форпост, чтобы проверить, не остались ли там не замеченные ими днем записки или другие документы.

- Вода в колодце поднялась! Господа, мы спешим, держитесь! - крикнули со двора, и Луи решил испытать судьбу еще раз, пока это было возможным. Если пожар не удастся потушить, то с помощью воды из колодца его можно удержать еще некоторое время, пока...

- Нет, сир! Не смейте подниматься наверх! - рявкнул на него вернувшийся с крыльца долговязый мушкетер, которого лейтенант Дартаньян кажется назвал де Туара, - Там уже не спасти ничего, - добавил он, как будто читая мысли короля, - Люди наверху только и ждали, чтобы Вы и господин ДАртаньян спустились вниз. Теперь уже все... чердак вот вот обвалится, а за ним и второй этаж. Эта лестница уже держится на одном святом слове, - в подтверждение его слов, деревянные опоры, поддерживавшие лестничные переходы, задрожали, готовые вот вот рассыпаться в труху.

- Да... ясно. Господа! Спускайтесь вниз! Всех покинуть здание! Всем! - крикнул Луи, и задрал голову вверх, чтобы убедиться, что его приказ был услышан. Тогда же он заметил и клети с голубями, оставленные на ступеньках, бедные птицы хлопали крыльями, но их воркование и испуганные крики не были слышны из-за топота нескольких пар ног, криков мушкетеров, сражавшихся с огнем и нараставшего гула пламени, подбиравшегося к лестничной плащадке второго этажа.

Не долго думая, Луи схватил правой рукой клеть, накрытую чьей-то рубахой, а левой другую, и пустился бегом наружу, туда, куда граф де Сент-Эньян указал выносить Лефевра.

Руку несщадно жгло от металлического кольца клети, накалившегося почти докрасна. Луи успел добежать до крыльца и тут же разжал пальцы, повинуясь безумному жжению. Птицы, успевшие наглотаться дыма, поникли и за исключением двух или трех перестали бить крыльями. Но это уже не волновало Луи, он оглянулся на охваченное огнем здание, стараясь высмотреть окна первого этажа. Куда выбежали Олимпия и ее служанка? Почему их не видно возле кареты, где уже суетились мушкетеры, занятые погрузкой Лефевра на подогнанную из Версаля телегу. Она во дворе? Ну конечно же... внутренний двор, туда выходили окна парадного зала... но там тоже будет небезопасно, если огонь перекинется на соседние строения и захватит конюшни и ветхий сарай.
Сердце забилось с удвоенной скоростью и Луи уже бросился было назад, когда увидел группу людей, стоявших у левого флигеля здания.

Среди всех фигур он видел только Ее силуэт! Она ослушалась приказа и не выбежала во двор. От этой мысли сердце пропустило удар. Еще один. Еще. Ноги сами неслись вперед, скорее! Глаза видели Олимпию, стоявшую в немом оцепенении. Она жива и невредима! И все, кто был на первом этаже были рядом с ней.

- Любовь моя... - зашептал он, схватив Олимпию в объятия, не объясняя, как выбрался сам и не отвечая на стоны мадам Годар, причитавшей о своих голубях, он жарко твердил на ухо возлюбленной, - Я не остался бы там ни секунды дольше, чем это было необходимо. Клянусь тебе, я не стал бы... - заглянув в лицо графини, при свете огня, полыхавшего уже из окон второго этажа, Луи поцеловал ее глаза, наконец-то осознавая, что оба они избежали опасность, - Все хорошо. Пусть догорает... - обожженные пальцы болели все нестерпимее и ему пришлось ослабить свои объятия, высвобождая левую руку, - Ты в порядке, любовь моя?

55

Отправлено: 23.11.13 01:12. Заголовок: Участь мадам Годар б..

Участь мадам Годар была решена. Д'Aртаньян видел это в глазах короля и слышал в тихих, но от этого нисколько не менее решительных словах графини де Суассон. Быть может еще вчера он задался бы вопросом, какое право имела эта женщина, как впрочем и любая друга, подсказывать решения самому королю, даже если вежливости ради Людовик обратился к ней. Но после того, чему он сам оказался свидетелем. Нет, здесь перед ним стоял не король, избалованный властью и вседозволенностью, и не фаворитка, избранная им по прихоти на час, на день, на ночь. Их связывало куда больше, чем влечение молодых тел и сердец, то была связь, которую даже с годами не забыть, не пережить. Связь пережитого вместе кошмара, который захватил их и увлек в водоворот ужасающих событий, обрушивавшихся на них как ураганные ветры, которые превращают Северное море в бушующее штормовое горнило в дни мартовской оттепели.

Но прежде чем граф мог вернуться к судьбе своей арестантки, ему следовало увериться в спасении виконта де Лефевра. Нести его со второго этажа оказалось не только нелегким делом, но и опасным. О том, чтобы не потревожить рану и не причинить новые страдания виконту, и речи быть не могло. Времени у них было только на то, чтобы успеть вынести несчастного из горевшего здания. Д'Артаньян слышал тихие стоны Лефевра и прекрасно понимал, что только самая нестерпимая боль могла заставить молодого человека раскрыть рот и застонать сквозь крепко стиснутые зубы. Да будь у него хоть капля сообразительности, он бы оглушил беднягу еще до того как начать спускаться. Уж лучше бы он был без сознания от удара, чем вдыхал едкий дым пожара и страдал от потревоженной раны буквально на каждом шагу.

- Тысяча чертей, Лефевр! Скажите же хоть слово? Ну же! - выругался д'Артаньян, взывая про себя к господу богу, чтобы его мушкетер смог бы выдавить из себя хоть самый тихий стон и дать знать, что он все еще жил, - Черт подери... ну же, не теперь, виконт... мы уже на пути к дому... все позади. Ну же, черт возьми!

Он затряс Лефевра за руку, а тем временем кто-то подвел к крыльцу лошадей, запряженных в карету, в которой прибыл граф де Сент-Эньян. Чья-то рука опустилась на плечо графа и тихий голос прошептал:

- Месье лейтенант, сейчас лучше отвезти его в Версаль. Здесь мы ничего уже не сделаем. Жив он или потерял сознание, решится еще...

- К дьяволу!

- Месье, побойтесь бога!

- Кто еще? - громкое ругательство замерло на языке гасконца, когда обернувшись он увидел стоявшего позади него святого отца.

- Взывайте к господу, месье, он скорее услышит Ваши молитвы. Этому молодому человеку нужны все силы господа нашего.

- Кто... как Вы вышли, месье? - спросил д'Артаньян у священника, нехотя уступая Лефевра заботам мушкетеров, которые должны были переложить его в карету, - Где мадам Годар? Вы говорили с ней?

- Мадам Годар вынесли наружу, благодарение господу... и не без участия той дамы, - священник указал на стоявшие в отдалении две фигуры, в одной из которых по его росту и осанке д'Артаньян узнал короля, а во второй... да, безусловно это могла быть только графиня де Суассон.

- Благодарение богу. Месье, останьтесь здесь. Ваше участие еще понадобится королю, - лейтенант запнулся, обдумывая, как выразиться, - В деле с мадам Годар. Что до виконта де Лефевра, то я верю, что ему нужен только врачебный уход. Он крепкий малый. Выберется.

Он успокаивал себя больше, чем хотел верить в то. Если бы Лефевр погиб на месте, это было бы легче принять как данность. А может и нет. Что-то надломилось в душе гасконца, до того, привыкшего с холодным цинизмом смотреть на уход товарищей по оружию. Жизнь обрела не только краски, она стала ценнее в глазах лейтенанта мушкетеров, и дороже.

- Лефевр, друг мой, до встречи в Версале, - с отеческим теплом сказал Д'Aртаньян, крепко пожав бессильно свесившуюся руку молодого человека, - Варенн! Отправляйтесь уже! И велите прислать сюда больше телег... может еще останется, что вывозить из этого богом проклятого змеиного логова.

56

Отправлено: 23.11.13 23:43. Заголовок: Ворот колодца настол..

Ворот колодца настолько прогнил, что рассыпался уже после второй попытки достать с его помощью ведро. К счастью, Франсуа успел ухватиться за веревку и вытянуть полное воды ведро до того, как оно ушло на дно.

- Еще воды! Скорее! - подгоняли его крики мушкетеров, бегом носивших воду к павильону.

Виллеруа выплеснул воду в подставленную кадку, окатив свои ноги студеной колодезной водой. От неожиданности он подскочил и запрыгал на одной ножке, но тут же взял себя в руки и до того, как раздался еще один окрик: "Скорее!", закинул ведро обратно в колодец, чтобы снова тащить его наверх, теперь уже без помощи ворота, только руками. Запаса сил хватило только на три ведра. Но этих трех ведер было непомерно мало. Пожар уже перекинулся на второй этаж. А с крыши с треском посыпались обвалившиеся балки и раскаленная черепица. Что-то горящее со свистом пролетело прямо рядом со щекой Франсуа и с шипением погрузилось в колодец. Отшатнувшись от разлетавшихся во все стороны черепичных осколков, маркиз едва заставил себя, остаться возле колодца и продолжить доставать воду, чтобы подавать ее подбегавшим мушкетерам.

- Все вон! Наружу! Второй этаж сейчас обвалится к чертям! - раздался крик из павильона, - Все вон! Спасайтесь!

А как же голуби? С глазами, расширенными от страха за несчастные живые существа, Франсуа всучил колодезное ведро ближайшему мушкетеру и побежал к входу в павильон, расталкивая на своем пути выбегавших во двор мушкетеров и прибывших из Версаля лакеев.

- Куда? Черт подери, там сейчас все рухнет!

- Голуби! Клетки! - истошно завопил Франсуа, - Пропустите!

Но его не только не пропустили в задымленный узкий коридор, ведший со двора к парадному залу, но и грубо схватили за плечи, повалив на землю. Откашливаясь от земли, набившейся в рот, маркиз попытался подняться на ноги, но не тут то было, кто-то придавил его к земле всем своим весом и удерживал так несколько минут. Только когда что-то огромное с грохотом упало невдалеке от них, маркиз изловчился и повернул голову. Прямо на ступеньках крыльца полыхал огромный двускатный навес, украшавший вход в павильон. Мысль о том, что эта громадина могла обрушиться прямо ему на голову едва не заставила Франсуа потерять дар речи, и кажется не только. В глазах у него потемнело настолько, что даже яркие всполохи пламени, выбивавшиеся из окон второго этажа, казались туманным видением.

- Эй, как Вы? - кто-то похлопал его по щекам, грубо, но действенно, помогая прийти в себя, - Воды плесните кто-нибудь... а то осоловел совсем наш маркиз.

- Де Туара, ты ж думай в другой раз, как спасать кого кинешься, - насмешливо выругался другой голос и на маркиза плеснули водой, - До смерти придавишь... ну-ка, месье маркиз, поднимайтесь. Не ровен час, от огня и стены посыпятся... надо убираться отсюда пока можно.

Франсуа схватился за протянутую ему руку и рывком подскочил на ноги, не желая показаться неженкой и слабаком. Вот еще, дудки... спасали они его. Да он если бы заметил тот навес, и сам бы мигом отскочил. Краснея от досады, маркиз с жалостью в глазах посмотрел на горевшие перила лестницы.

- Нет там Ваших голубок, маркиз. Их король вынес. Я собственными глазами видел, - виновато пробасил пристыженный де Туара, - Возьмите вот мой плащ, месье. Продрогнете на холоде. Это только в пожаре, там, жарко то.

С благодарностью приняв мушкетерский плащ, Франсуа надел его через голову и бережно расправил обгорелые и измазанные сажей полу-рукава на плечах. За честь поносить такой же голубой плащ с серебряным крестом он был готов забыть даже то, что уже в третий раз за один день оказался поваленным на обе лопатки, пусть даже и спасения ради. Нет, да что там! Он и вовсе не намерен был держать обиду на спасшего его мушкетера, к тому же сообщившего ему добрую весть о спасении голубей из пожара.

Проходя через сарай, Франсуа невольно вжал голову в плечи, слушая как гудело пламя на соседних строениях, готовое в любой момент перекинуться и на ветхую прогнившую крышу бывших конюшен.

- Все до тла выгорит... как есть, пропадет, - сказал де Туара, пропуская впереди себя маркиза и остальных своих товарищей, - Все вышли то?

- Там некоторые через другую дверь сиганули. Кто-то вообще через окно прыгал. Вроде все.

- А что мальчишка тот и священник?

Услыхав о младшем Годаре, который нечестным образом победил его в маленькой стычке, Франсуа чуть не поперхнулся воздухом, намереваясь спросить о его участи, но к счастью один из мушкетеров опередил его.

- Их вывели из павильона по приказу короля. Мадам де Суассон сама передала приказ. И ту женщину, которая упала с перил. Ее тоже вынесли.

"Слава богу" - промелькнуло в голове Франсуа и он почувствовал в горле соленый ком, кажется, все обошлось... не зная, отчего, он перекрестился, мысленно читая благодарственную молитву за того, кому вообще-то и зла не желал, а только так, досаду, которая забудется. Вот точно скоро забудется совсем.

- Сир! - обрадованно воскликнул Виллеруа, увидев высокую фигуру короля среди людей, стоявших напротив горевшего павильона.

Он побежал навстречу королю, протискиваясь сквозь обступивших его мушкетеров.

- Ваше Величество! - собственно и слов то не было, только радость, и тут же горячая как пламя волна смущения захлестнула его заставив щеки и лоб и уши заалеть пунцовым цветом, - Ваша Светлость! - неловко шаркнув по пожухлой примятой десятками кавалерийских ботфорт траве, Франсуа поклонился графине де Суассон, по-мальчишески радостно улыбаясь и одновременно краснея, и сминая пальцы рук за неимением шляпы, которую он непременно снял бы перед Ее Светлостью, - Как же хорошо, что Вы успели сказать про воду в колодце, графиня. Это помогло нам выиграть время, - добавил он совершенно уже серьезным почти суровым тоном, по-мужски хмыкнув в ладонь, чтобы прочистить осипшее от дыма горло.

57

Отправлено: 26.11.13 18:50. Заголовок: Слова. Как мало они ..

Слова. Как мало они значат, когда звука голоса довольно, чтобы вернуть к жизни, вырвать из пустого, безучастного оцепенения, пришедшего на смену полному напряжению сил и избавившего разум от необходимости страшиться худшего. Голос обнимал ее, утешал, сулил защиту и избавление от тревог. Все еще немая от пережитого ужаса, Олимпия вглядывалась в лицо возлюбленного, ища следы огня, боли, усталости - и видела любовь.

Это было прекраснее любых слов, какие он мог сказать ей. Прекраснее поцелуев, согревающих холодные от слез щеки и ресницы. Это было - настоящим.

Здесь, у горящих стен их несостоявшегося Эрмитажа не было ни короля, ни графини – только мужчина и женщина, счастливые тем, что не потеряли друг друга. Женщина, не заботясь о всех тех, кто был вокруг, приподнялась на цыпочки, притянула взлохмаченную голову и поцеловала своего мужчину в губы – крепко, как целует жена мужа, вернувшегося к ней целым и невредимым с полей Фландрии, дюн Нормандии или истоптанных конницей равнин Иль-де-Франса. И вздохнула счастливо – все хорошо.

- Я знала, что с тобой ничего не случится, amore, - тревога, наконец, оставила ее, уступив очаровательной ямочке на щеке. – И все равно боялась, глупая.

Но даже теперь, успокоившись, Олимпия не сводила глаз с лица короля и потому заметила, как он поморщился болезненно и тут же постарался скрыть это за улыбкой.

- Сир? – она поспешно отстранилась, оглядывая Людовика и гадая, какая из подпалин на одежде скрывает за собой ушиб или нечто худшее. Левая рука, которую он держал неловко – графиня схватила ее прежде, чем Людовик успел спрятать руку за спину, перевернула ее ладонью вверх и нахмурилась при виде алой полосы. – Воды!

Один из мушкетеров, таскавших воду из ручья, дернулся, услышав ее возглас, и остановился, выискивая взглядом, откуда могла грозить опасность королю, стоявшему довольно далеко от охваченного пламенем павильона.

- Сюда, - Олимпия нетерпеливо взмахнула рукой. – Ведро, сударь, несите его сюда. Зданию уже не помочь, а Его Величеству нужна ледяная вода.

Мушкетер понимающе кивнул и, подбежав, поднял ведро, чтобы Людовик мог опустить в него руку.

- Ожог не сильный, сир, - переглянувшись с молодым человеком, чей плащ был безнадежно заляпан грязью, шляпа потеряна, усы поникли, но глаза горели, графиня признательно улыбнулась. – Я смажу его маслом и перевяжу, и к завтрашнему дню рука ваша будет в полном здравии, если сейчас вы будете терпеливы и позволите ей достаточно остыть. Но для этого мне надо отыскать Симонетту. И нашего отважного маркиза, которого я в последний раз видела у колодца.

Маркиза, впрочем, искать не пришлось – он возник из-за спин мушкетеров, грязный, растрепанный и мокрый, в мушкетерском плаще, из под которого торчали голые руки с бинтами на запястьях. На лице Виллеруа, обращенном к королю, сиял мальчишеский восторг и обожание. Судя по всему, сегодняшний вечер должен был стать одним из самых ярких эпизодов в его молодой жизни.

- Как же хорошо, что Вы успели сказать про воду в колодце, графиня, - воскликнул он, оправившись от смущения при виде Олимпии. - Это помогло нам выиграть время.

- Ба, если бы не вы, мой дорогой маркиз, от моих знаний было бы мало проку, - качнула головой мадам де Суассон. – К тому времени, когда я успела бы добраться до колодца сама, бесценное время было бы потеряно безнадежно. Теперь же, благодарение Господу, все целы. Вот только павильон…

Она сделала паузу, потому что все лица в этот момент повернулись к гибнущему зданию. На большинстве из них была написана досада и горечь поражения перед огненной стихией. Олимпия взглянула на короля. Огорчен ли он потерей павильона, который собирался перестроить для нее? Или, напротив, так же, как и она, испытывает сейчас облегчение?

- Должно быть, это провидение Божье – Господь в милости своей решил избавить Францию и нас от последних следов предательства, - она нежно коснулась щеки Людовика, отвлекая его от зрелища рвущихся из окон языков пламени. – Но перед тем позволил нам проникнуть во все тайны этого змеиного гнезда, прошлые и нынешние. Долой де Ретца, да здравствует король!

Мушкетер, все еще державший ведро с водой на удобной для короля высоте, просветлел лицом:

- Да здравствует король! – привычный клич, с которым эти люди привыкли идти в бой и на парад, прокатился по лужайке, подхваченный даже теми, кто не слышал, о чем шла речь. Не важно – главное, что король был с ними, король был невредим.

- Вы видели Симонетту, маркиз? С ней все в порядке? - тихо осведомилась Олимпия, пока вокруг них господа мушкетеры радовались своему – нет, не поражению – успешному тактическому отступлению перед превосходящими силами стихии.

58

Отправлено: 27.11.13 01:36. Заголовок: - Я тоже, - прошепта..

- Я тоже, - прошептал он в самые губы возлюбленной, прежде чем поцеловать их еще раз, наслаждаясь победой над их страхами друг за друга, - Я тоже боялся за тебя, любовь моя.

Еще только секунду, еще немного, один поцелуй, прежде чем им вернуться с облаков их вновьобретенного счастья на двоих. Пусть все замрет вокруг них... так, как это бывает в заключительной сцене балета, когда танцоры вдруг застывают в последних па перед публикой, еще замершей в восхищении...
Но вокруг них вовсе не благодарные зрители, ожидающие повтора на бис и готовые забросать победителя сказочных драконов и его прекрасную принцессу цветами и аплодисментами.

- Это пустяки, - поморщился он, не от боли в ладони, а от того, что так неумело скрыл ожог от любимой, - Только ладонь, я клянусь! - попытался он успокоить Олимпию.

Он улыбнулся, собираясь добавить, что его сердце горит куда сильнее ради нее, но неожиданное погружение обоженной ладони в ледяную воду, заставило его стиснуть зубы и смолчать, покорно отдав свою руку на волю графини.

- Моя рука, мое сердце, весь я, всецело Ваш, дорогая графиня, - проговорил король сквозь стиснутые зубы, одновременно сердясь на себя за неумение терпеть боль и на мушкетера, оказавшегося слишком близко к ним, - Я уже остыл, сердце мое, лучше сейчас же приступить к поискам маркиза, - однако не тут-то было, мушкетер, очевидно, принявший сторону графини, не спешил отойти, а сама Олимпия, нетвердо, но настойчиво удерживала королевскую руку в холодной воде.

- А вот и наш маркиз! Виллеруа, сегодня Вы проявили себя как настоящий солдат! - обрадованно воскликнул Луи, забыв про свою досаду.

Как бы то ни было, а если все остальные и впрямь отделались только прожженными камзолами или плащами, да парой синяков, то это оказалось не столь уж дорогой платой за то, чтобы окончательно избавиться от теней прошлого.

- Теперь же, благодарение Господу, все целы. Вот только павильон…

Очередной обвал перекрытий, теперь уже разрушавшегося второго этажа, занял всеобщее внимание. Луи посмотрел в глаза Олимпии. Улыбнувшись нежному прикосновению к щеке, он высвободил руку из холодного плена и обнял графиню, рассыпая по ее платью стекавшие с левой руки капли воды, сверкавшие в сиянии огня. Он прижал ее к себе, тихо нашептывая в самое ушко:

- Это к счастью, любимая. Нам ведь все равно не нравилось это затхлое жилище старого интригана. Мы узнали все, что нам следовало знать, а остальное пусть обернется во прах.

- Да здравствует король! - ответила она и не успел король-победитель сорвать с пленительных губ своей прекрасной графини еще один поцелуй, вокруг них прокатилось громогласное:

- Да здравствует король!

Они не одни. Король, слегка наклонил голову на бок, принимая овации и поздравления мушкетеров, возбужденных недавним сражением с пожаром. Взлохмаченный, в потрепанной и проженной в нескольких местах одежде он и впрямь был похож на военачальника, взявшего победным штурмом вражескую крепость. Правда, крепость эта была готова развалиться у них на глазах, но его самого это нисколько не тревожило.

- Маркиз, подойдите же сюда! - позвал он Виллеруа и, заметив, как тот скромно отступил на шаг, протянул правую руку, - Дайте мне пожать Вашу руку, месье, - добавил он под одобрительные возгласы мушкетеров, - Ни у кого не может быть сомнений, что Вы настоящий рыцарь, Франсуа. Но Ваш вид...

Его Величество с трудом сдерживал смех, глядя на мальчишескую тонкую шею и худощавы покрытые ссадинами и синяками руки, выпростанные из через-чур просторного для него плаща.

- Пожалуй, нам обоим понадобится Ваша помощь, сердце мое, - сказал он, обращаясь к Олимпии, - Ваши руки способны залечить любые ссадины. Но, если Вам понадобится Ваша шкатулка... маркиз, будьте добры, еще одна услуга на сегодня, прежде чем я отпущу Вас почивать на лаврах. Отыщите служанку графини, друг мой.

Виноватый взгляд в сторону возлюбленной был взглядом не короля, а влюбленного мужчины, вопрошавшего, правильно ли он поступил.

- Я могу и сам поискать твою служанку, любовь моя, - шепнул Луи, пользуясь тем, что ликующие и празднующие успех мушкетеры были заняты извлеченим из-под обломков обвалившихся строений старого скарба, который еще можно было спасти от огня, - Но я... сейчас я не хочу отпускать тебя ни на минуту. Мне кажется, моя ладонь уже прошла, - он хотел уговорить ее, убедить не волноваться и не обращать внимания на ожог.

Если бы они могли остаться одни, он подкрепил бы свои слова куда более убедительными доводами, но вокруг раздавались крики и команды мушкетеров, все еще сражавшихся с огнем, земля дрожала от тяжелого топота десятков ног, в воздухе стоял гул пожара, захватившего наконец и первый этаж здания. Подувший с запада ветер, дохнул на их лица жаром огня. Луи еще сильнее прижал к себе Олимпию, стремясь защитить случайных искр, рассыпавшихся от провалившихся вниз перекрытий второго и третьего этажей.

- Я провожу тебя... нет, мы пойдем вместе, - тут же поправился он, не заметив, но почувствовав, внутренний протест возлюбленной, - Идем, сердце мое. В этом павильоне больше нет никаких тайн. Когда пожар утихнет, я пришлю своих инженеров. Все, что не уничтожит огонь, будет снесено до основания.

- Сир, как поступить с мадам Годар? - спросил охранявший кастеляншу и ее сына мушкетер.

Король переглянулся с графиней.

- Сможет ли она выдержать переезд в Версаль? Если это невозможно, то пусть перенесут ее в сторожку, - проговорил он, оглядываясь на маленькое строение по ту сторону ручья, скрытое под сенью деревьев.

- Но там... там двое, - мушкетер сглотнул, украдкой перекрестясь, и посмотрел на графиню, - Там те двое, которые напали на маркиза де Виллеруа и месье Бонтана.

- Так что с того? - не понял король, сдвинув брови к переносице.

- Они не отпетые еще, - глухо ответил мушкетер, нерешительно покосившись на графиню.

- Поручите их заботам святого отца, месье. И... - он посмотрел в лицо Олимпии, о чем она думала, о том же, о чем и он, что после ужаса пережитого все они заслуживали покоя, если не физического, то душевного? Мог ли он теперь отказать умиравшей в последних минутах проведенных с ее родной кровью и духовником? - Позвольте сыну мадам Годар остаться подле нее. И святому отцу. Ей может понадобиться причастие. Лейтанант дАртаньян! Где он?

- Сию минуту, Ваше Величество! Я позову! - все еще ожидавший приказаний мушкетер, державший для короля ведро с холодной водой, оставил наконец свой пост вместе со своей ношей и бросился на поиски лейтенанта.

- Я молю Бога, что это решение не обойдется нам предательством, - чуть слышно прошептал Луи, когда они остались вдвоем с Олимпией в относительном уединении среди всеобщей суеты, - Последствия могут быть ужасающи... и все же, - он не договорил, видя в глазах графини отражение своих мыслей, - Я знаю, что ты понимаешь меня. Значит, я прав.

Могла ли душа преступной цыганки быть настолько черной, чтобы предать дважды даже после того, как графиня показала ей милосердие, позаботившись о том, чтобы и ее вынесли из охваченного пожаром павильона?

- Ты согласна со мной, любовь моя?

59

Отправлено: 27.11.13 19:24. Заголовок: Павильон... как толь..

Павильон... как только последний из мушкетеров успел отбежать дальше от крыльца, массивная двускатная крыша с грохотом провалилась вниз, рассыпая в небо яркий сноп искр. Деревянные перекрытия второго этажа давно уже дали трещину, но теперь под тяжестью обвалившейся крыши поддались и рухнули вниз, оставив после себя черный столб дыма. Языки пламени взвились вверх, на миг Франсуа зажмурился, его рука дернулась вверх, чтобы закрыть лицо от летевших во все стороны искр. Но видя перед собой не шелохнувшихся короля и графиню, маркиз замер на месте, более чем горящих щепок и головешек, боясь показать свой испуг. Да и было бы перед чем - ведь они стояли так далеко от горевшего павильона...
Далеко ли? Мимо уха просвистел черепичный осколок, и де Виллеруа едва успел увернуться от него.

Вокруг раздавались крики во славу короля, и Франсуа во всю мощь своих легких поддержал победный клич. Наконец-то он и сам ощущал себя победителем. Ведь он победил свой страх, который хоть и не отступил от него, но перестал быть давящим и унизительным чувством, которого он стыдился. Видя такой же страх в глазах мушкетеров, сражавшихся с огнем, и то же опасение даже в глазах Лефевра, защитившего собой короля, он понял, что бесстрашие, восхваляемое в рыцарских романах, там же и оставалось.
Вот об этом ему больше всего хотелось поделиться с Орой. Да, именно о мадемуазель де Монтале подумал маркиз.
Ведь Ора тоже переживала такой же страх. Она то точно поймет его. И порадуется его победам. И тому, что с королем ничего не случилось. И тому, что жизнь так прекрасна, а ясное небо в просветах между облаками, отсвечивавшими алыми всполохами света, было таким глубоким и звездным.

- Да здравствует король! - еще раз, громче всех выкрикнул Франсуа, с нескрываемым восторгом глядя на короля и на графиню, - Да здравствует победа!

Но его голос оказался заглушенным в хоре поздравлений и шуток мушкетеров. Виллеруа и опомниться не успел, а король уже пожимал его руку, отмечая лично его, впрочем, не без шутки. Вид... Если бы в красных отсветах пламени можно было разглядеть лицо молодого танцмейстера, то первое, что бросилось бы в глаза, это его алеющие щеки и уши. Франсуа смущенно посмотрел на свои голые руки, выглядывавшие из-под мушкетерского плаща, непомерно широкие голенища кавалерийских сапог, съехавшие ниже колен... и между прочим являвшие собой недурственную модель для новой моды на сапоги, если конечно вместо запыленных грязных штанин в них были заткнуты пены фламандских кружев и тончайших лент из сверкающего атласа.

- Ох... мой вид...

- Вы видели Симонетту, маркиз? С ней все в порядке?

Франсуа благодарно посмотрел на графиню, которая вовсе не собиралась подтрунивать над его нелепым нарядом. Но Симонетта... видел ли он ее? Где же?

- Маркиз, будьте добры, еще одна услуга на сегодня, прежде чем я отпущу Вас почивать на лаврах. Отыщите служанку графини, друг мой, - прозвучал голос короля уже без тени шутки.

- Я готов! Я сейчас же!

Надо ли повторять приказ, когда маркиз и сам видел волнение на лице графини де Суассон. Не разбирая дороги, он побежал назад к деревянному сараю, медлено оседавшему под тяжестью падавших на него балок и кирпичей с осыпавшейся западной стены павильона. Там мушкетеры сваливали в одну огромную гору нехитрый скарб хранившийся в парадном зале павильона, который они успели вынести до того, как огонь занял и первый этаж здания. Среди всех выделялась высоченная фигура де Туара, и Франсуа кинулся к мушкетеру.

- Месье! Служанка... там была служанка графини. Вы ее видели? Ее Светлость спрашивает ее.

- Рыженькая что ль? Та еще бестия, скажу Вам, маркиз! С такой прислугой хоть в адское пекло попади, она и там чертей вдрызг отругает и изживет со свету, - смеясь де Туара оттер рукой налипшие на лице волосы и указал маркизу на перевернутую вверх колесами телегу, - Да вон же она! Уже и лазарет передвижной устроить успела. Тут одному из наших руку обожгло в угольки.

Виллеруа не дослушал рассказ о подвигах маленькой камеристки графини, черпнул попавшей под руку чаркой в ведро с водой, отхлебнул глоток и побежал к Симонетте.

- Мадемуазель! Мадемуазель! Вас зовут! Вот прямо сейчас же, - захлебываясь от волнения и бега, закричал он на бегу.

Подбирая рыжие вившиеся мелким бесом пряди волос под некогда безупречно белый чепец, Симонетта наградила молодого человека оценивающим взглядом и пренебрежительно хмыкнула. Вторя хорошо заученным движениям своей хозяйки, она выставила вперед ножку, вздернув острый каблучок вверх, и с нарочитым итальянским акцентом переспросила маркиза, кому это она могла понадобиться.

- Графиня! Ее Светлость зовет Вас, - вежливость требовала от маркиза вести себя как галантный кавалер, но по-видимому, его вид и изрядно измазанное в саже лицо, говорили не в его пользу. Однако, имя графини заставило строптивую итальянку вспомнить о своих обязанностях и она ловко спрыгнула с телеги, послав воздушный поцелуй мушкетеру, которому она только что перевязала обожженную по локоть руку. Не желая отстать от молодого гонца графини, пустившегося в бега, Симонетта подхватила подол платья одной рукой, а сундучок с драгоценными снадобьями графини другой, и побежала следом.

- Вот она! - забыв о приличиях, этикете и о том, что даже королям и графиням иногда хотелось побыть наедине, Франсуа несся что было мочи обратно. Подскользнувшись на мокрой траве, он едва не столкнулся с Его Величеством, в последний момент упершись в королевское плечо.

- Боже мой... Сир, простите меня, - прошептал маркиз и склонился перед королем, - Я такой неуклюжий. Служанка Ее Светлости... уже здесь. Я нашел ее за конюшнями. Она помогала мушкетеру с обожженной рукой.

60

Отправлено: 29.11.13 21:18. Заголовок: Странное оцепенение ..

Странное оцепенение охватило д'Артаньяна, когда он смотрел вслед отъехавшей в сторону Версаля карете с раненым Лефевром и тремя мушкетерами, отряженными им, чтобы сопровождать виконта и после вернуться к павильону с каретой и двумя порожними телегами. Все могло быть совершенно иначе, если бы... Сколько этих "если бы" готовы были сорваться с его языка. Как и когда они проглядели, что в принадлежавших королю землях разбойный сброд устроил собственный схрон и мало того, даже собственную почтовую голубятню. Почему ему и в голову не приходило еще раньше наведаться в этот проклятый павильон? Ответы были. Неутешительные и резавшие по больному. Он был всего навсего лейтенантом мушкетеров. Герцог де Невер, формально исполнявший обязанности капитана королевских мушкетеров, был всегда занят собственной жизнью и тем, как лучше обставить свои блистательные выезды в свет, а все обязанности командующего ротой лежали на плечах д'Артаньяна. Ему и в голову не могло прийти помимо того озаботиться еще и инспекцией уже десять лет как заброшенного павильона Гонди. Было ли это достаточным оправданием? Исчезавшая на горизонте карета с раненым Лефевром служила опровержением куда более красноречивым. На месте виконта в той карете мог быть сам Людовик... и к чему привела бы эта прогулка, которую король затеял ради счастливых часов, проведенных с фавориткой?

- Тысяча чертей, что еще? - вздрогнув от неожиданного прикосновения, вскричал граф и обернулся.

- Его Величество зовет Вас, господин лейтенант.

Благодарение небу, он все еще нужен, пожалуй, самым лучшим лекарством от одолевавших его рассуждений, неумолимо перетекавших в самообвинения, было сейчас же броситься исполнять приказ короля. Любой. Что бы не потребовал от него король.

По пути к месту, с которого король и графиня де Суассон смотрели на горевший павильон, д'Артаньян заметил отца Лафона, склоненного над лежавшей на старом тюфяке мадам Годар. В красных бликах пожара черная фигура святого отца выглядела угрожающе и лейтенант невольно перекрестился, проходя мимо них. Краем уха он услыхал обрывки разговора мушкетеров, получивших приказ от короля очистить сторожку и поместить умиравшую супругу кастеляна в ней.

- Все обрушится в течении получаса, сир, - сказал д'Артаньян, снимая на ходу шляпу, его черные с проседью волосы разметались на ветру, ловя на себе отсветы пламени. Серебряный крест, вышитый на голубом мушкетерском плаще, вспыхивал алым цветом.

- Я уже отдал распоряжение, чтобы на прибывшие из Версаля телеги сгрузили все, что удалось спасти от пожара. На ночь я оставлю здесь караульных. Найти бы только тот подвал, о котором Вы говорили. Колодец залит водой и теперь через него не пройти. Придется прочесывать весь лес... если только этот малец, младший сын Годара не знает, где находится второй вход. Карета вернется минут через двадцать, сир.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версальский парк. Павильон Гонди. 3