Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версальский парк. Павильон Гонди. 3


Версальский парк. Павильон Гонди. 3

Сообщений 1 страница 20 из 73

1

2 апреля 1661 года

http://img-fotki.yandex.ru/get/4116/56879152.16e/0_c5175_c26f09c8_L

Вечерняя прогулка в павильон Гонди обернулась новыми приключениями для Его Величества и графини де Суассон, а также новыми сражениями для мушкетеров графа д'Артаньяна...

Шарль Д'Артаньян пишет:

- Я сделаю все, что мне будет приказано Ее Сиятельством, - сдержано поклонившись итальянке, ответил д'Артаньян, впрочем, не кривя душой, ему было куда легче пообещать выполнять приказы мадам Олимпии, нежели провожать прекрасную графиню прочь с глаз короля, как это уже довелось ему сделать два дня назад.


http://img-fotki.yandex.ru/get/9555/56879152.263/0_dc46d_b79c82ec_orig

2

Отправлено: 30.05.13 21:24. Заголовок: // Версаль. Каминный..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

Вечерний воздух был свеж и прохладен, и особенно приятен после духоты жарко натопленной охотничей залы в замке. Людовик более всего не терпевший замкнутых наглухо окон и духоты в своих покоях, был рад вырваться на свободу. Статный жеребец, весело гарцевавший под ним, в полном мере отражал настроение своего всадника - радость и нетерпение. И лишь одно обстоятельство лишало короля полного удовольствия, в этот раз их прогулка с графиней была под пристальным наблюдением дюжины мушкетеров во главе с графом дАртаньяном. Если де Виллеруа с детства был товарищем по играм, юношеским выходкам и озорству, то суровый и неизменно сосредоточенный на своем долге и обязанностях лейтенант был полной противоположностью молодому маркизу. Будь с ними только один Франсуа и влюбленные беглецы чувствовали бы себя в тысячи раз менее скованно, в конце-концов, юного мечтателя было бы забавно расспросить о утре, проведенном им в королевских покоях в буквальном смысле в рубашке и туфлях Людовика. А вот от сурового лейтенанта мушкетеров можно было ожидать даже упреков, да еще и ничем не завуалированных и не приукрашенных. Эти гасконцы, что де Граммон, что дАртаньян, что уступавший им в возрасте, но не в дерзости, Пегилен были весьма остры на язык и мало считались с положением собеседника, даже если это был сам король.

Обернувшись через левое плечо назад, Луи улыбнулся, встретив взгляд Олимпии. Он видел, как легко она справилась со норовистой лошадью, доставшейся ей от мадьярского шевалье, и отсалютовал шляпой, восхищенный грацией истинной амазонки. И если графиня не преминула догнать его и даже поравняться, не следовало ли и ему пренебречь условностями, от которых они сбежали, покинув Фонтенбло, и предаться пьянящей радости свободы и полноты власти, которую Людовик чувствовал каждый раз, приезжая в Версаль.

- Ты о мадам Годар, любовь моя? - спросил Луи так же по-итальянски, немного удивленный тем, что вместо легкомысленных восторгов мысли его возлюбленной были заняты судьбой кастелянши, - Это я велел графу взять ее с собой, mia cara. Она единственная, чьи руки знают ее почтари. Может статься, если голубя выпустит кто-то из нас, он просто не полетит, куда следует. К тому же, без канцелярских крыс твоего дядюшки нам будет сложно подделать почерк и стиль цыганки. Она должна послать весточку своим подельникам, чтобы они не всполошились и не заподозрили неладного из-за невозвращения своих людей. Так мы выиграем время, а потом, может быть и сумеем выманить этих головорезов из их логова. Но ты права, она может приписать что-то еще в записке. Надо будет лично проследить за тем, что она будет писать.

Он протянул руку к возлюбленной, желая поймать хотя бы мимолетное прикосновение, но неверно воспринявший это движение жеребец рванул вперед, опередив лошадь графини сразу на пол-корпуса.

- Мы выиграем время. И мы выйдем победителями в этой игре! - крикнул он на скаку, - Догоняй, любовь моя! Первому прибывшему приз!

Эти слова вырвались сами собой и прежде чем Луи успел опомниться, что кричал он на итальянском, а ветер уносил его слова далеко в сторону, его щеки успели зардеться почти таким же задорным румянцем, за который он частенько журил своего юного друга Виллеруа.

Путь к павильону Гонди, проделанный верхом оказался куда скорее и легче, чем пешком, когда им с Олимпией приходилось выбирать для себя более сухие тропинки. Не говоря уже о необходимости быть осмотрительными, чтобы не оборвать драгоценные кружева и отделку платья о кустарники всех видов и размеров, до которых не успели еще дотянуться руки Ленотра и его подмастерьев. К тому же, будучи вдвоем, они то и дело останавливались, чтобы полюбоваться красотами пейзажей и глазами друг друга. И вобщем-то это происходило почти на каждой новой лужайке между просеками, поскольку они были одни и никто не порывался обогнать их с видом бравурным и таким довольным собой и жизнью, как юный маркиз. Людовик уже успел позабыть, что сам поручил молодому фавориту ехать впереди всех и указывать им кратчайший путь, и теперь подстегивал бока своего коня, стараясь не дать Виллеруа обогнать его ни на шаг.

- Маркиз, осторожнее, там впереди ручей! - воскликнул Луи, вспомнив о злополучном ручейке, в котором Олимпия едва не утопила свою туфельку, - Объезжайте его, маркиз! - крикнул король, опасаясь, что не в меру азартный и разгоряченный погоней за сокровищами маркиз поведет свою лошадь на всем скаку по скользкому дну ручья и непременно свалится, - Я же предупреждал! - воскликнул Его Величество, успев натянуть повод своей лошади, едва не столкнувшись с маркизом, которому досталась норовистая и не желавшая слушаться повода кобылка, явно переоценившая дальность своего прыжка.

Подоспевшие с двух сторон мушкетеры, уверенно поддержали перепуганную лошадь маркиза под узцы и с шумом расплескивая воду, вывели ее вброд, тогда как Луи остался на берегу, дожидаясь чтобы его лошадь успокоилась от скачки, прежде чем пустить ее вброд поравнявшись с графиней.

- Мы уже здесь... подумать только, верхом дорога не заняла и десяти минут... или мне это показалось из-за погони за тобой, сердце мое? - спросил Луи, не опасаясь быть услышанным никем кроме Олимпии благодаря шуму воды, расплескиваемой под ногами их лошадей, - Я бы с удовольствием снова перенес тебя на руках, любовь моя. Присутствие господ мушкетеров лишает нас стольких радостей, что я нет нет да и подумываю, а не отправить ли их обратно в Версаль.

Романтичное настроение мыслям короля придавал и вид павильона, открывшегося перед ними в лучах закатного солнца, отсвечивавшего в потускневших стеклах окон. Мрачность строения, старого и обветшалого из-за долгих лет забвения уступила ярким краскам заката. Луи даже показалось, что кирпичная кладка стен посвежела за прошедший день.

- Мы снова здесь, в нашем Эрмитаже... напоминай мне о нем, любовь моя, как только ты заметишь тоску в моих глазах, - тихо проговорил Луи, тронув Олимпию за руку, - Напоминай мне, что всегда есть наш Эрмитаж, где будем только мы.

Он отдал повод мушкетеру и сам соскочил на землю и поспешил первым подать руки графине, хотя никто из прибывших с ними мушкетеров и не посмел бы опередить короля. Азарт, приключение, близость открытия новых тайн, все это будоражило кровь молодого короля, и лишь где-то в глубине его сознания таились мысли о том, что произошло в павильоне с того момента, как они оставили его днем и какие последствия принесла с собой эта находка.

3

Отправлено: 01.06.13 19:25. Заголовок: Вот он, павильон Гон..

// Версаль. Каминный зал в старом замке. 2 //

Вот он, павильон Гонди. Два часа назад в суматохе спасения попавшего в беду маркиза де Виллеруа у д'Артаньяна едва хватило времени, чтобы мельком оглядеться и узнать старое фрондерское гнездовье. Но он не успел рассмотреть ни то, как обветрилась кирпичная кладка, ни то, как потускнели некогда сверкавшие позолотой наличники на окнах, ни то, как обветшали ступеньки крыльца заросшие мхом. Все говорило о запустении и разрухе. И если бы королю и его фаворитке не вздумалось прогуляться, ища уединения в старинном парке, вряд ли бы кто-нибудь вспомнил о старом павильоне еще лет пять, а то и дольше.

- Так это и есть тот самый разбойничий схрон, который господин де Ла Рейни так упорно разыскивает по всему Парижу? А выглядит как дворянский особняк, - заметил один из мушкетеров, когда они спешивались у крыльца.

- Как знать, Варенн, может быть и тот самый... все может быть. Но мало ли банд в Париже. Пока у нас на руках два мертвых цыгана, да эта мадам, - д'Артаньян кивнул головой в сторону мадам Годар, которую против ее воли привезли в павильон.

- Но мадам Годар ничего не сказала. Может она и не замешана никак в этом деле?

- Есть неопровержимые улики. Молчит и пускай себе. Лишь бы сделала то, что ей прикажут. Не спускайте с нее глаз.

Покуда Его Величество и графиня де Суассон вполголоса беседовали о чем-то и  не спешили зайти внутрь павильона, граф решил размять ноги, прогулявшись назад по тропинке к ручью, в котором едва не выкупался юный маркиз. Он небрежно поддел носком сапога камешек и заставил его подскочить вверх, пролететь несколько саженей вперед и потом с глухим всплеском упасть в воду.

- Здесь не так уж и глубоко, - констатировал лейтенант, обернувшись к Виллеруа, - Но падение было бы неприятным. Так что, благодарите свою удачу, господин маркиз. А не то, выступать бы Вам на званном вечере в мокром камзоле.

- Все тихо, Ваше Сиятельство, - доложил де Туара, - Я тут осмотрелся вокруг, покуда ждал Вас обратно. Конюшни снаружи хлам один, я бы и покалеченного осла там умирать не оставил, но внутри совсем другое дело. Видать, шельмы специально тут все до убожеского вида довели, чтобы не привлекать внимания.

- Никого не заметили?

- Нет, господин лейтенант. Тихо тут, как будто и не было вовсе никаких бандитов.

- Тела убрали уже? - тихо спросил д'Артаньян, чтобы не быть услышанным графиней де Суассон.

- Да куда там, не до того было. Они так и лежат в хижине, - перекрестившись обмолвился де Туара с некоторой опаской оглядываясь на покосившуюся на одной петле дверь в хижину, - Я то живых не боюсь, что там... коли да стреляй. А вот мертвяки... они то дело другое. Не стал я заходить от греха подальше.

- А вот и зря. Мертвых бояться нечего... живых надо, - проговорил гасконец, думая о своем и толкнул ногою дверь в хижину, - А живые то... они и сбежать могут... коли живые. Де Туара! Сюда, живо!

- Сию минуту здесь, господин лейтенант!

- Скольких я Вам тут оставлял? - спросил д'Артаньян приоткрывая перед опешившим мушкетером дверь, чтобы тот мог разглядеть в темноте одиноко распростертое на полу тело.

- Двоих, Ваше Сиятельство, - тихо ответил мушкетер и сглотнул, - Святые Небеса... а где-же второй то? - спросил он, снова осеняя себя крестным знамением.

- Сбежал второй. Вот так то, - зло ответил д'Артаньян и обернулся в сторону мадам Годар, теперь только осознав, в чем заключалась ее истинная роль в якобы спасении Виллеруа от неминуемой гибели.

- Туара и Вы, Варенн, обойдите все здесь вокруг, только тихо. Осмотрите следы. Все осмотрите. Тысяча чертей!

Тени уже успели пропасть, так как солнце окончательно скрылось за горизонтом, ознаменовав наступление сумерек. Теперь до темноты оставались считанные минуты, а в лесу это было чревато неприятными сюрпризами и встречами.

- Сначала отправляйтесь в конюшни. Раздобудьте свечей и факелов. Скоро здесь будет темно как в подземелье, черт подери. И повнимательнее там... если заметите что-то подозрительное, то сначала палите, затем проверяйте кто и что... доброму человеку в таких глухих местах делать нечего. А этого беглеца... черт подери... живым или мертвым, но доставьте мне!

4

Отправлено: 21.06.13 16:45. Заголовок: Выслушав ответ Луи к..

// Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом //

Выслушав ответ Луи касательно кастелянши, Олимпия поспешила выбросить госпожу Годар из головы. К тому же, эта мрачная особа вскоре осталась далеко позади: нагруженный двойной ношей мушкетерский конь не мог угнаться за резвыми скакунами, которые успели изрядно отдохнуть в версальской конюшне. К тому же, азарт скачки, по обыкновению, настолько захватил графиню, что все ее мысли были лишь о том, как обогнать Людовика и маркиза де Виллеруа, которые, быстро сравняв расстояние, отделявшее их Олимпии, мчались теперь во главе маленького отряда практически бок о бок. Но на неширокой и изрядно заросшей молодым кустарником аллее, соединявшей Версальский замок с павильоном Гонди, два всадника занимали столько места, что страстной итальянке оставалось лишь кусать в досаде губы – даже ее умения и граничащей с безрассудством смелости было недостаточно, чтобы суметь обойти двоих несущихся сломя голову молодых людей.

Только у самого луга, взбегающего вверх к павильону, Виллеруа вдруг вырвался вперед, и Олимпия смогла послать своего скакуна в образовавшуюся брешь. Бросив торжествующий взгляд на Людовика, она уже собиралась последовать за маркизом, чтобы оставить и его позади, когда предупреждающий оклик принудил ее натянуть поводья и повернуть вбок перед самым ручейком. Конь под ней заартачился было, почуяв запах стоячей воды, но Олимпия была неумолима, и он, смирившись, шагнул в ручей, заскользил было по глинистому дну, но удержался и зашлепал копытами по воде, фыркая недовольно и потряхивая головой с явным упреком в адрес неугомонной амазонки.

- Мы уже здесь... подумать только, верхом дорога не заняла и десяти минут... или мне это показалось из-за погони за тобой, сердце мое? – подъехавший ближе Людовик наклонился, чтобы потрепать обиженного скакуна по лоснящейся потом шее, невозмутимый, как и положено государю.

- О да, я даже не успела заметить, как мы домчались. Правда, мне показалось, что это я гналась за вами с маркизом, сир, но впечатления так обманчивы! – она заулыбалась, представив себе, как Его Величество снимает ее с седла и переносит на другой берег под одобрительное улюлюканье дюжины мушкетеров и хмурые взгляды их лейтенанта. Картинка получилась заманчивой, но, будучи реалисткой, Олимпия потратила на любование ею не более нескольких секунд, чтобы вернуться к не менее приятной реальности – Луи снова был рядом, так близко, что даже мысль об обещанном призе не казалась ей настолько соблазнительной, чтобы своими руками нарушить эту счастливую близость. В результате, они так и въехали во внутренний двор павильона - бок о бок. Ни победителя, ни проигравшего.

- Наш Эрмитаж… наше убежище... – вслед за Людовиком графиня вглядывалась в освещенное закатом здание, словно пыталась увидеть за горящими на солнце окнами уютные комнаты, убранные цветами, украшенные изящной мебелью и росписью на потолках и стенах. Ради Луи она готова была превратить этот павильон в изысканную итальянскую виллу, подобную тем, что прячутся среди кипарисов и лавров на римских холмах, но интуиция подсказывала ей, что королю Франции не понравится итальянская роскошь, и ей придется придумать что-то свое, новое и необычное. Быть может, даже более пышное, чем убранство вилл Боргезе или Барберини.

- Обещаю не давать тебе позабыть об этом месте никогда, сердце мое, – губы ее на миг коснулись каштанового завитка на виске, но башмачки Олимпии уже коснулись травы, и она легко отстранилась, выскользнув из королевских объятий и поворачиваясь к спешащему к ним маркизу де Виллеруа.

- А вот и колодец, о котором я говорила Вам, маркиз. На дне его мы с Его Величеством обнаружили потайной ход, – графиня приглашающим жестом указала на неказистый колодец посреди двора. – Только чур, на сей раз я не стану туда спускаться, если на то не будет особой монаршей воли, меня до сих пор пробирает дрожь при одном воспоминании о том, как же там было промозгло и стыло.

Заметив мушкетера, снимающего с луки седла мадам Годар, Олимпия на миг нахмурилась, но легкая тень тут же сбежала с ее лица.

- Вы ведь не пошлете меня вниз, сир, не так ли? – в бархатных глазах итальянки мелькнула озорная искорка. – Право же, в подземелье от меня будет мало пользы, тогда как наверху…

С этими словами она подняла голову и посмотрела на остроконечную крышу одной из угловых башенок, откуда доносилось негромкое воркование устраивающихся на ночь голубей.

- С Вашего дозволения, сир, я бы предпочла подняться с госпожой кастеляншей в голубятню. Мне очень понравилось кормить голубей – они ведь такие умницы! И к тому же, двум женщинам может быть легче найти общий язык, – заметив тень сомнения во взгляде возлюбленного, Олимпия немедля сменила шутливый тон на чуть более серьезный. – Впрочем, я вовсе не стану возражать против того, чтобы нас сопровождал один из мушкетеров графа д’Артаньяна. Право же, мне вовсе не хочется составить компанию тому из двух негодяев, которого поразил меткий нож мадам Годар.

5

Отправлено: 22.06.13 01:26. Заголовок: - О да, я даже не ус..

- О да, я даже не успела заметить, как мы домчались. Правда, мне показалось, что это я гналась за вами с маркизом, сир, но впечатления так обманчивы!

Впечатления и в самом деле обманчивы, а желаемое так легко делается действительностью. И все-же, с той же легкостью оно оборачивается в дым, подумал Луи, улыбаясь в ответ Олимпии. А ведь он и в самом деле проскакал на одном дыхании всю дорогу от Версаля до павильона, гонясь наперегонки с Виллеруа и оставив возлюбленную позади себя. Легкий укол совести, всего лишь маленькая булавка, но Луи уже пообещал про себя, что больше не оставит любимую и не позволит ей издалека наблюдать за его окончательным триумфом над фрондерами-заговорщиками, чьи тайники они намеревались разворошить и разорить, как ворошат палкой змеиное гнездо.

Легкое прикосновение ее губ в виску обожгло сильнее ожидаемого... он ждал этого, он знал, что обещание не забывать о их Эрмитаже будет обязательно скреплено даже легчайшим из поцелуев. И все же, как обжигающе сладостно это было на самом деле, превосходя все его ожидания.

Сердце короля весело забилось и он раскрасневшийся от скачки и еще больше от волнения, раззадоренного обещанием возлюбленной, пошел впереди к колодцу, одиноко серевшему посреди двора.

- Так так, маркиз, значит, Вы уже наслышаны об этом колодце? - весело спросил Людовик, не замечая суровых лиц мушкетеров, прошедших позади них к сараю и явно искавших чье-то присутствие или следы, - Рискнете ли Вы довериться Вашему королю и спуститься вниз?

Подойдя к колодцу, Луи заглянул вниз, но с наступлением сумерек не увидел ничего кроме зияющей черноты.

- Принесите факелы, - крикнул он мушкетерам и дожидаясь огня нашарил в кармане камзола монетку, - Бросим жребий, маркиз, кому из нас доведется прыгнуть первым? Или Вы уступите всю славу вторичного открытия сокровищ мне? Я был бы непрочь прогуляться...

Но он не договорил, услыхав просьбу Олимпии позволить ей остаться снаружи. Нахмурив лоб, Луи подумал про себя о причинах, повлиявших на решение графини. Может быть, она боялась затопления, которое он устроил при помощи рычага, когда они вылезали из колодца? Но ведь механизм не мог испортиться всего за несколько часов.
Позади него кто-то из мушкетеров громко подозвал д'Артаньяна и тут же несколько человек кинулись вслед за своим лейтенантом. Это как ничто другое вернуло Людовика к действительности происходящего. Кроме них о колодце знали и два бандита, напавшие на маркиза и Бонтана. И как знать, не было ли в округе их подельников.
Король обернулся и встретился глазами со взглядом мадам Годар. Он мог поклясться, что на секунду заметил явное торжество во взгляде кастелянши. Но с чем было связана эта радость?

- Он был здесь, месье лейтенант! Сюда! Сюда! Здесь следы... две пары следов. С ним был кто-то еще!

- Что там, граф? - нетерпеливо выкрикнул Луи, прекрасно понимая, что д'Артаньян не ответит ему, пока не выяснит наверняка, что произошло в павильоне Гонди с момента его отъезда вместе с де Виллеруа.

- Мне кажется, Вы правы, Ваша Светлость, - серьезным тоном проговорил король и посмотрел в глаза Олимпии, - Вам лучше пройти в павильон. И конечно же, я не стану возражать против того, чтобы Вы присутствовали при осмотре голубятни мадам Годар. Теперь я нисколько не сомневаюсь, что эти почтари принадлежат именно ей. Месье д'Артаньян, я полагаю, мне нет необходимости говорить, что Вы головой и честью отвечаете за безопасность мадам де Суассон. И за мадам Годар также. Я наменер предоставить месье де Ла Рейни возможность обстоятельно побеседовать с мадам позднее.

Золотой луидор блеснув в воздухе и вспыхнул в свете факельного огня. Пойманный Людовиком на ладонь, он переливался и как будто охваченный языками пламени, показывая на вычеканенный на нем профиль короля.

- Орел пойдет следом за королем, - констатировал свою победу Луи и кивнул де Виллеруа, - Маркиз, спускайтесь следом за мной. Я возьму с собой факел, чтобы посветить Вам снизу. Там и в самом деле довольно стыло... и темно.

Прежде чем приступить к осуществлению своего плана по захвату сокровищ, спрятанных в тайнике Гонди, Луи отошел к графине де Суассон и нежно коснулся ее пальцев.

- Вы мерзнете, сердце мое. Пусть кто-нибудь разведет огонь в камине павильона. И... - он прекрасно понимал, что Олимпия читала гораздо больше в его глазах, нежели банальное беспокойство о ее комфорте, но не смотря на это, наклонил голову и прошептал на самое ушко возлюбленной на итальянском то, что предназначалось только ее слуху, а точнее, ее сердцу, - Я люблю тебя, cara mia. Прости, что оставляю тебя на несколько минут... это всего лишь на несколько минут, обещаю тебе, - он поднял руку графини к своим губам и оставил на них долгий поцелуй горячих губ, - Пусть граф сам сопровождает тебя и ее. Спроси ее о тех записках, которые мы нашли в хижине. Скажи, что мы прочли все до единой и они в эту минуту уже лежат на столе у Ла Рейни. Припугни ее. Может быть и в самом деле тебе удастся то, что не получилось у мушкетеров. Я скоро.

Поцеловав и вторую руку любимой, король наконец отошел к колодцу и перегнулся через его край, так что сразу несколько человек подбежали к нему, готовые схватить за ноги, за пояс и вытащить из бездны.

- Это рычаг, господа... - ответил Людовик, отряхивая с камзола налипший мох и грязь, - Его нужно повернуть, чтобы вода сошла. Теперь можно спускаться вниз. Сержант! Держите мой камзол. И перевязь. Шляпу тоже. Факел! - перемахнув ногу через край колодца, король наощупь нашел железную скобу, вбитую в стену колодца, и ступил на нее, - Давайте факел сюда! - скомандовал он и прежде чем кто-то из мушкетеров успел опомниться, чтобы попросить Его Величество не поступать опрометчиво, Людовик уже спускался на дно колодца, крепко сжимая в одной руке чадивший из-за сырости факел, а другой цепляясь за скобы.

- Маркиз! Теперь Ваша очередь! - кринул Луи, достигнув дна колодца, - И пусть следом за Вами спускаются еще четыре человека.

// Версальский парк. Подземелья павильона Гонди //

6

Отправлено: 23.06.13 17:47. Заголовок: // Версаль. Оранжере..

// Версаль. Оранжерея и сад перед дворцом //

Щеки Франсуа алели, выдавая прилив энергии и воодушевление от предстоявших открытий и находок. Промчавшись все расстояние от Версаля до павильона Гонди на одном дыхании, маркиз заставил своего коня буквально перелететь через ручей. На его счастье подковы лошади только успели заскользить по гладким камням, покоившимся на дне ручья, когда он оказался уже на другом берегу. Мысль о том, что он мог бы оказаться сброшенным в самую середину ручья, хоть и запоздалая, окрасила алевшие щеки маркиза в багровый цвет. Впрочем. в сгущавшихся сумерках, на это никто не обратил внимания.

Оставив повод своей лошади одному из мушкетеров, Франсуа прошелся по двору, осматриваясь вокруг и с нескрываемым любопытством разглядывая место, где всего лишь полтора часа назад лежал на соломе со связанными руками и ногами.

- О да, я даже не успела заметить, как мы домчались. Правда, мне показалось, что это я гналась за вами с маркизом, сир, но впечатления так обманчивы!

Услыхав, что говорили о нем, де Виллеруа поспешно развернулся и склонил голову в почтительном поклоне перед графиней.

- Простите, Ваша Светлость, я принял слова Его Величества буквально и мчался впереди, чтобы указывать всем путь. Я совершенно позабыл, что Вы здесь уже побывали и наверняка знаете дорогу.

Краснея и сгорая от стыда, Франсуа переминался с ноги на ногу, чувствуя, что оказался третьим лишним при коротком, но столь ожидаемом уединении короля и его фаворитки. Он с отчаяньем во взгляде обернулся в сторону мушкетеров и графа дАртаньяна, невольно переключая слух и внимание на их разговоры, чтобы не быть невольным слушателем сердечных секретов короля и графини.

- А где-же второй то?

- Сбежал второй. Вот так то. Туара и Вы, Варенн, обойдите все здесь вокруг, только тихо. Осмотрите следы. Все осмотрите. Тысяча чертей!

От услышанного маркиза передернуло, а внутри под животом засосало от инстинктивного чувства страха, что в ту самую минуту за ними мог следить воскресший мертвец. Оглянувшись на сарай и пристройки, Франсуа, что было сил сжал рукоять маленького кинжала, лихорадочно обдумывая, как кинется на противника и свалит его с ног, нет, сначала ударит клинком под ребра, потом свалит на землю... или лучше, но ладонь не успела нащупать спрятанный за поясом пистолет, когда король отвлекся от тет-а-тет с мадам де Суассон и подбросил на ладони монетку.

- Орел пойдет следом за королем. Маркиз, спускайтесь следом за мной. Я возьму с собой факел, чтобы посветить Вам снизу. Там и в самом деле довольно стыло... и темно.

Вот оно, началось! Приключение! Франсуа перегнулся через край колодца, с замирающим от волнения сердцем следя за тем, как все ниже и ниже на дно опускался горящий факел. В отблесках огня было видно только каштановые пряди волос короля и его плечи. Опасаясь, как бы Его Величество не сорвался вниз, несколько мушкетеров сгрудились вокруг колодца, оттеснив Виллеруа и тихо перешептывались, не кинуть ли веревку в качестве страховки.

- Маркиз! Теперь Ваша очередь! - крикнул король, когда от света факела осталась лишь маленькая едва различимая точка.

- Я готов, Ваша Светлость. Даю Вам слово дворянина, я прослежу за безопасностью Его Величества, - рыцарственным тоном заявил маркиз, думая про себя о том, какие замечательные и удивительные приключения ждали его внизу и как он будет рассказывать о них Оре, сидя с мадемуазель где-нибудь в укромном уголке королевской оранжереи, вход в которую теперь был известен им обоим.

Франсуа схватился за край колодца дрожащими от возбуждения и страха совершить какую-нибудь нелепость, он медлено перекинул одну ногу, затем вторую и начал опускаться, держась за скользкие холодные камни, из которых были сложены стены и край колодца. Страх, что он вот-вот сорвется и упадет в прямом смысле на голову королю, заставил его вцепиться в булыжники почти мертвой хваткой. Он пошарил ногой по склизкой стене, пожалев, что сменил неудобные но мягкие туфли на ботфорты, в которых не ощущал ничего кроме скользкой глади стеной, поросших местами мхом.

- Подтянитесь сюда, маркиз! - посоветовал один из мушкетеров и указал на вбитые в стену железные скобы справа от Франсуа.

- Если бы... если бы это было так просто... - прокряхтел маркиз и попробовал подтянуться вверх, чтобы прочнее закрепить свое положение и сорваться вниз.

Перехватив рукой новый камень справа от себя, Франсуа покачнулся и перенес весь вес своего тела на правую руку, левой рукой перехватывая камни поближе к тому месту, на которое показал мушкетер. К счастью в тот самый момент, когда он с ужасом понял, что не удержится в этом положении более ни минуты, его правая нога зацепилась носком ботфорта за железную скобу. Наконец-то он смог почувствовать опору под ногой... глубокий вздох и Франсуа заскользил вниз, перебирая ступеньки ногами и руками одновременно, пока не достиг цели, ступив на мягкую жижу из грязи и глины, осевших на дне колодца.

К его удивлению, он обнаружил, что на дне колодец был куда просторнее, и там могли стоять четыре или пять человек не стесняя друг друга.

- Так это и есть вход в подземелье? - спросил Франсуа, стараясь придать своему голосу былую беспечность и веселье, - Ух ты... а где же вход то?

// Версальский парк. Подземелья павильона Гонди //

7

Отправлено: 25.06.13 19:28. Заголовок: шарль д'артаньян

Пока мушкетеры обыскивали сарай и конюшни, Д'Артаньян молча кусывал сорванную травинку и хмуро поглядывал в сторону колодца. Там Людовик шутил о чем-то с графиней де Суассон и юным Виллеруа. Молодость молодость, возможно ли быть более беспечным? - спрашивал себя лейтенант, не одобрявший ни то, что король взял в это предприятие графиню, ни то, что они привезли с собой супругу кастеляна. То, что мадам Годар хранила немало секретов, было само собой ясно, но какого черта взваливать на себя еще и заботы стеречь ее здесь, вместо того, чтобы оставить под замком в Версале?

- Что там, граф? - спросил король и по суровости в его голосе д'Артаньян понял, что Людовик вовсе не столь беспечно относился к их предприятию. Однако, не желая посеять страх, пока не было ясно наверняка, что произошло в хижине, граф сделал вид, что не расслышал вопрос. Рискованно игнорировать Его Величество, но лейтенант решил положиться на догадливость молодого монарха и на то, что забота о спокойствии его фаворитки заставит его искать способы не раскрывать истинной опасности их предприятия.

- Никаких следов, Ваша Милость, мы осмотрели все, и сарай и хижину.

- А лошади, где их лошади, де Туара? Не сквозь землю же они провалились? Послали уже людей в Фонтенбло? Хорошо. Пусть четверо следуют за королем. И Вы тоже. С Вас что... А, бог с Вами. Ваше Величество! - услыхав отданный ему приказ, мушкетер подошел к королю, этот приказ, касавшийся самой графини де Суассон и ее безопасности лейтенант не мог пропустить сквозь уши.

-Я сделаю все, что мне будет приказано Ее Сиятельством, - сдержано поклонившись итальянке, ответил д'Артаньян, впрочем, не кривя душой, ему было куда легче пообещать выполнять приказы мадам Олимпии, нежели провожать прекрасную графиню прочь с глаз короля, как это уже довелось ему сделать два дня назад. Тогда Людовик, оказавшись в щекотливой ситуации, застигнутый мадам де Суассон в павильоне Дианы наедине с Ее Высочеством, не пожелал даже слышать о встрече. А ведь у графини помимо упреков были тогда и какие-то важные сведения для короля. Интересно, умножились ли те сведения, и знала ли графиня о чем-то еще, что не было известно лейтенанту?

Граф сдержано улыбнулся и остался стоять чуть поодаль от мрачного зева колодца, в котором по очереди исчезли сначала сам король, а вслед за ним и маркиз де Виллеруа.

- Де Туара, слеующий! И возьмите еще один факел с собой. Де Варенн, возьмите еще двух человек. Если найдете что-то, то оставьте караульными трех человек.

- Господин лейтенант, мы нашли его след. Это нож, который был в спине того второго. Только вот, видите, лезвие на пружине, да его как бы и нет. Это нож для фокусов. Мы то не разглядели, а он все то время просто лежал притворившись мертвяком. Цыгане, черт их дери, провели нас.

- Вот шельма... А ведь и я поверил, - покачал головой д'Артаньян, рассматривая находку, - Вот что, Мерсье, ни слова пока. Теперь за этой мадам, - он кинул на мадам Годар суровый взгляд, - Нужен глаз да глаз. Чем бы я не был занят, что бы не делал, Вы следите за ней. И если не дай бог, попытается сбежать, стреляйте, Мерсье, не раздумывая. Одна пуля спасет нас от дюжины таких вот фокусов, а ножи могут оказаться вовсе и не игрушечными.

- Понял, Ваше Сиятельство. Если ей и вздумается ступить хоть на шаг в сторону, это будет ее последний шаг.

- Мадам, - с галантностью, которую он сумел сохранить не смотря на нешуточную опасность, окружавшую их, граф подал руку Олимпии де Суассон и предложил пройти в павильон,[/b] - Я рад признаться Вам, мадам, что рад отданному мне приказу, - [/b]произнес он с гасконской прямолинейностью, будто бы снимая груз с души с того времени, как ему пришлось покинуть мадам де Суассон на крыльце дворца после ночной поездки в портшезе от павильона Дианы, - Я рад, что Вы здесь, мадам. Признаюсь, я тоже подумал о том же, что Вы предложили Его Величеству. Женщина может скорее раскрыться перед женщиной, нежели поддаться давлению со стороны воинственного мужлана. Я расчитываю на Вашу помощь, мадам. Из рассказа Его Величества я понял, что голубятней Гонди пользовались не столь давно и кто-то передавал сведения не только о Версале, но даже о некоторых недавних событиях. Полагаю, - без лишней скромности д'Артаньян закрутил ус, - "Длинноусым" прозвали меня, а ищейка, это однозначно Ла Рейни. Не понятно только, кто тот Лис.

Он оглянулся на мадам Годар, которая наверняка могла слышать его рассуждения, хоть и не подавала виду. Можно было восхититься безупречной выдержке кастелянши, если бы д'Артаньян не был уже настроен против нее, как и против всех ее сородичей-цыган.

- Идемте же, мадам. Я полагаю, Вы знаете этот павильон теперь не хуже его прежнего владельца? - спросил граф и тут же прикусил ус, подумав о том, что некоторые истины лучше не знать и даже делать вид, что не замечаешь их. Разве не за умение не видеть и не знать, что ему не следовало, Людовик выделял его среди остальных? - Простите мне мою прямоту, мадам. Надеюсь, Вы не перестанете верить в то, что я всецело предан Его Величеству и лично Вам.

Мадам Годар попыталась было запротестовать и отдернула руку, когда Мерсье попытался вести ее к крыльцу. Но молодой мушкетер, получив недвусмысленный приказ своего лейтенанта резко отдернул женщину за руку и нагнулся к ее лицу, шепнув что-то очень тихо и при этом угрожающе. Услыхав его, мадам Годар покорно опустила голову и последовала в павильон следом за графиней де Суассон и лейтенантом д'Артаньяном.

8

Отправлено: 30.06.13 01:14. Заголовок: Шарль Д'Артаньян..

Шарль Д'Артаньян

Голова Людовика скрылась за парапетом колодца, и Олимпия, не задумываясь, шагнула было вслед за ним, но тут же опомнилась. Следовать за любимым повсюду было для нее столь же естественно, сколь и дышать, но вряд ли столпившиеся вокруг колодца мушкетеры расценили бы подобный порыв должным образом. Охранять короля было их правом и привилегией, не ее. Закусив досадливо губу, она проводила взглядом Виллеруа, которому ни пол, ни приличия не мешали сопровождать Его Величество, и отвернулась, чтобы, не приведи Господь, не выказать неуместной зависти или сожаления. В конце концов, она сама публично заявила о том, что подобная эскапада не для нее, и теперь надобно было держать лицо.

Чтобы не думать о том, что может ожидать Луи внизу, графиня устремила рассеянный взгляд в сторону кастелянши. Предложение побеседовать с сей странной особой вырвалось у нее, как водится, спонтанно, но теперь следовало подумать, чем и как могла она расположить к себе замкнутую и суровую женщину, не склонную к излишней болтовне. Мадам Годар, в свою очередь, смотрела в сторону Олимпии. Точнее, взгляд ее, мрачный и тяжелый, следовал за лейтенантом мушкетеров, который отдавал последние распоряжения своим людям. Заметив, как кастелянша вдруг переменилась в лице, Олимпия и сама повернулась к графу, который вертел в руках странный предмет, оказавшийся при более пристальном рассмотрении ножом с выдвигающимся лезвием. Мушкетеры говорили тихо, но все же, графине удалось понять, что одного из бандитов они упустили, сочтя его убитым этим самым ножом.

Мысль о том, что где-то поблизости скрывался один из тех, кто осмелился поднять руку на королевского камердинера и маркиза де Виллеруа, холодом отозвалась в груди. Что, если негодяй успел раздобыть лошадь и уже скакал в Париж за подмогой? В этом случае обман с голубиной почтой не спасет мушкетеров от нападения тех, кто укрыл свои сокровища в пещере. Но не успела Олимпия в полной мере оценить весь ужас этого предположения, как ее неугомонное воображение помчалось дальше. А вдруг разбойник, знакомый с секретом павильона, решил скрыться в колодце и теперь прячется в подземелье. А ведь Луи идет первым, показывая путь и не подозревая об опасности!

Сглотнув, она уже хотела кинуться к колодцу и, перегнувшись через край, крикнуть королю, чтобы он вернулся, чтобы пропустил вперед… о нет, и то, и другое было бы величайшей глупостью – она слишком хорошо знала своего льва, чтобы уповать на победу благоразумия и осторожности над отвагою Бурбонов. Однако же, мгновений, потраченных на то, чтобы обдумать более уместный призыв, оказалось достаточно, чтобы первый порыв страха прошел, и к порывистой итальянке вернулась способность здраво мыслить. Наверняка, граф д’Артаньян способен был сделать те же выводы, что и она, и раз опытный гасконец не спешил предупредить своего государя об опасности, значит, имел основания считать, что ее не было. Глядя на его хмурое, но далекое от паники лицо, Олимпия потихоньку успокоилась. Пара глубоких вдохов, и она даже нашла в себе силы улыбнуться лейтенанту, галантно согнувшему локоть в полупоклоне.

- Признаться, я опасалась, что Вы найдете мое предложение помощи глупым и неуместным, граф, - рука ее легла на предложенный локоть легко и непринужденно, но глаза фаворитки продолжали изучать лицо д’Артаньяна, ища в нем успокоения ее страхов. – Право же, я бы не решилась утверждать, что мои дипломатические дарования окажутся убедительнее аргументов господина префекта, ловкость которого по части разгадывания тайн и развязывания языков общеизвестна. Но Ла Рейни далеко, а голубятня – вот она, - и молодая женщина кивком указала на башенку над павильоном. – И времени у нас крайне мало. А посему я постараюсь приложить мои усилия к Вашим, чтобы склонить синьору Годар на сторону короля. Длинноусый… да, пожалуй, это могли бы быть и Вы, дорогой граф!

Олимпия рассмеялась, и те, кто слышал ее серебристый смех, вряд ли догадались бы, сколь мрачные опасения одолевают в этот миг беспечную итальянку. Лишь раз оглянулась она на колодец, окруженный мушкетерами, более не позволив себе выказать грызущую ее тревогу.

- Полагаю, Вы знаете этот павильон теперь не хуже его прежнего владельца? - спросил граф, вызвав краску на ее щеках.

- О нет, - Олимпия покачала головой, не поднимая глаз, чтобы не натолкнуться на насмешку или, что того хуже, осуждение в глазах лейтенанта. – Мы лишь мельком осмотрели павильон, хотя и этого осмотра было довольно, чтобы найти немало интересного. Вы не поверите, но эта скромная постройка полна тайников – и тайн, как старых и покрытых пылью времени, так и совсем недавних, я бы даже сказала, свежих. Подозреваю, что мы не открыли и половины из них. Впрочем, для того, чтобы послужить Вам чичероне, моего скромного опыта более чем достаточно.

Роль проводника, которую добровольно приняла на себя графиня, не позволяла ей наблюдать за мадам Годар, которая шла следом за ними. Но нарочито громкий голос Олимпии не должен был остаться неуслышанным, и если у кастелянши имелись еще иллюзии относительно того, что именно могли знать господа, самое время было обратить их в прах.

Они пересекли большой зал под эхо мушкетерских шпор, поднялись на второй этаж, а оттуда по узкой лесенке – на чердак. Голуби встретили их появление сонным воркованием, возней и хлопаньем крыльев. К вечеру чердак нагрелся, и Олимпия, морщась от тяжелого запаха птичьего помета, подошла к окну в надежде на глоток свежего воздуха.

- Знакомьтесь, граф, - она обвела рукой залитое лучами заката пространство. – Это и есть та самая голубятня, которую враги короля используют в своих грязных делах. Если Вам повезет так же, как и нам с Его Величеством несколькими часами ранее, мы приманим голубка с посланием из Парижа. А может быть, наоборот – из Фонтенбло.

Несколько голубей, решив, что неплохо было бы внеурочно подкрепиться перед сном, слетели со своих гнезд. Пара из них закружилась над мадам Годар, которая неохотно пробиралась между наваленного на чердаке хлама, подталкиваемая в спину мушкетером, но большая часть голубей выбрала Олимпию – не в последнюю очередь ради накрытого деревянной крышкой ведра с зерном. Заметив взгляд, которым исподлобья наградила ее кастелянша, Олимпия улыбнулась – в глазах цыганки безошибочно читалась ревность. Должно быть, она любила своих птиц. Любила достаточно сильно, чтобы не простить им маленького предательства, вызванного жадностью.

- Кстати, мы ведь так и не осмотрели чердак как следует, слишком увлекшись чтением голубиной почты, - графиня подняла тяжелую крышку, зачерпнула пригоршню зерна, и один из голубей немедля вспорхнул ей на руку, отчаянно воркуя и разворачивая веером хвост. – Я думаю, Вам следует исправить это упущение, граф. Мало ли что может тут отыскаться. А мы с синьорой пока покормим голубей и подумаем над тем, какое послание следует отправить в Париж.

Мадам Годар вздрогнула, не сумев скрыть изумления, и даже открыла было рот, но не произнесла ни слова. Только крепко, до хруста, стиснула пальцы. Олимпия, занятая поглаживанием голубя по белоснежной головке, сделала вид, что вовсе не заметила замешательства цыганки.

9

Отправлено: 30.06.13 20:33. Заголовок: Олимпия де Суассон ..

Олимпия де Суассон

Проходя по вестибюлю павильона, д'Артаньян вел графиню де Суассон под руку, невесело размышляя о тех, кто когда-то могли входить в этот каминный зал. Былая роскошь в убранстве павильона была подернута пылью и паутиной, кое-какие мелочи заставляли думать о том, что павильон был брошен наспех, как будто-то его владелец спасался бегством. Стулья, стоявшие в проходах между колоннами, сдвинутый диван, оказавшийся на их пути там, где ничто не оправдывало его нахождения, ковер, некогда наверняка бывший гордостью своего владельца, превратился от времени и сырости в бурую массу шерсти с черными прожилками некогда изящного рисунка. Белая каминная полка была пожалуй единственным не окутанным толстым слоем пыли предметом обстановки, что и привлекло взгляд д'Артаньяна. Он только мельком кинул взгляд на графиню, чего собственно и не требовалось, чтобы понять, что именно эта каминная полка привлекла внимание короля и ее самое. Должно быть один из тайников находился за камином. Или там был незаметный рычажок для какой-то из спрятанных в стене проходов.

- Я не посмел бы назвать Ваше предложение глупостью, мадам. Но если у Вас сложилось мнение, что я способен так низко оценить Ваше умение делать верные выводы и замечать то, чего не видят другие, то мне следует умолять Вас о прощении. Вы успели заметить то, что не видели в этом павильоне десятки людей, побывавших здесь до Вас, - и граф указал на камин, - Вряд ли это просто случайность. Знаете, как говорят на войне? Удача следует за дерзкими.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, а затем сразу же на чердак, д'Артаньян старался молчать, чтобы его тяжелое дыхание и одышка, напоминавшая о некогда пробитом испанской пулей легком, не смущали ведомую им даму. Следом за ними нехотя и не спеша поднималась мадам Годар и Мерсье весьма ловко и убедительно давал ей понять, что другого выбора у нее не было, тыча в спину пистолетом, который вынул для острастки слишком строптивой кастелянши.

- Повезет ли мне, дорогая графиня? Я привык дерзить судьбе, так что у меня есть все основания поймать за хвост удачу... или одного из этих голубков, - шутка лейтенанта заставила ухмыльнуться Мерсье, тогда как мадам кастелянша угрюмо уставилась на него исподлобья и взгляд ее не обещал ничего хорошего, - Однако же, я положусь на Ваше везение, мадам, - добавил д'Артаньян, наблюдая за тем, с какой охотой потревоженные голубки слетались к графине, доверчиво садясь на жерди возле нее и порываясь ухватить лакомый корм с ее ладоней, - Интересно бы присмотреться, нет ли на каком из них свежего послания. С какой регулярностью Вы проверяете Вашу почту, мадам?

Вопрос словно повис в воздухе, мадам Годар с завидным упрямством делала вид, что все творившееся вокруг нее никоим образом не касалось ее самой. И только когда графиня де Суассон упомянула о послании в Париж, которое они подготовят вместе, Годар вздрогнула, словно пробудившись от оцепенения.

Понимая, что его присутствие только обостряло нежелание цыганки говорить, граф опустил голову, заложил руки за спину и прошелся по чердачному скрипучему полу подальше от голубиной кормушки, как-будто занятый собственными мыслями.

- Мерсье! - подозвал он мушкетера и отошел в дальний угол чердака, будто бы собираясь показать тому что-то увиденное им в слуховое окно, - Не пяльтесь Вы так на нее, черт подери. Отвлекитесь... вот так. Сделайте вид, ради бога, что смотрите, куда я Вам указываю. Вот так. Да. А теперь осторожно посмотрите через мое плечо. Ну, что она делает?

- Подошла к кормушке. Гладит сизого, - ответил Мерсье, переходя на шепот по примеру графа, - А теперь роется в кармане фартука.

- Пистолет заряжен?

- Мой?

- Черт подери, да не мой же, - зашипел на непонятливого молодого человека лейтенант и бросил цепкий взгляд в сторону кастелянши, - Держите его наготове, Мерсье, и следите... если только заметите малейшую угрозу, даже если подумаете только, стреляйте в голову без предупреждения.

- Но, мадам графиня... она же рядом.

- Черт подери... дайте пистолет сюда.

Так чтобы не оказаться замеченным мадам Годар, д'Артаньян повернулся спиной к обеим женщинам и проверил был ли пистолет готов к выстрелу. Удовлетворившись, он опустил правую руку к бедру и повернулся в пол-оборота, так чтобы видеть кастеляншу и следить за каждым движением ее рук. То, что мадам Годар достала из кармана своего фартука оказалось всего навсего краюхой хлеба, видимо, это было то особенное лакомство, которое доставалось ее вечернему почтарю. И в самом деле, как только она разломила хлеб на ладони с одной из верхних жердей под самым скатом крыши громко хлопая крыльями слетел белоснежный голубок, с маленькой черной отметиной на шейке. Он сел прямо на плечо к кастелянше и беззастенчиво принялся клевать хлеб с ладони.

- Так так... вечерняя почта, как видно не задержалась, - прошептал дАртаньян, присматриваясь к лапкам птицы, насколько это позволял неровный свет фонаря, принесенного Мерсье.

10

Отправлено: 03.07.13 23:31. Заголовок: Дождавшись, пока оба..

Дождавшись, пока оба мушкетера удалятся на расстояние, которое способно успокоить госпожу Годар, Олимпия сделала ей знак приблизиться и, понизив голос, произнесла самым миролюбивым тоном:

- Вы не ослышались, синьора. Я и вправду хочу просить Вас отправить послание Вашим друзьям, - она намеренно не стала говорить «сообщникам», дабы не подчеркивать преступный характер тайного почтового сообщения между Версалем и Парижем. – Ба, да не смотрите же на меня волчицею. Такова воля короля, служить которому есть Ваш первейший долг.

Кастелянша презрительно дернула плечом и, наконец, разжала губы, бросив отрывисто, будто выплюнув:

- Пусть королю служат его сбиры да шлюхи. Я не из таких.

Олимпия нахмурилась. Кем была эта женщина, чтобы презирать ее, Великую графиню, принцессу крови и обер-гофмейстерину королевы? Ничтожеством, если не хуже. Все мягкие нотки вмиг исчезли из голоса итальянки, сделавшегося жестким и холодным.

- Полно, сударыня, Вам ли говорить мне о морали? Кем были Вы до той поры, как вышли замуж – воровкой? Кем сделались потом? Пособницей воров и убийц, умышляющих против короля. Без сомнения, это делает Вас женщиной достойной, и главное, верной супругой человеку, поднявшему Вас из грязи и давшему комфорт и завидное положение. Хорошо же Вы отблагодарили его, синьора Верная Супруга, одним махом погубив будущее и мужа, и сына. Кстати, тот молодой красавчик, с которым Вы так трепетно беседовали нынче в версальском парке, приходится Вам кем? Не братом, полагаю.

Это была шпилька, вонзенная оскорбленной женщиной наугад, но смуглые щеки цыганки потемнели от залившего их румянца. Графиня победно усмехнулась, покосившись в сторону отошедших в дальний угол мушкетеров.

- Ну полно, я не желаю быть Вам судьей, синьора. Напротив, я бы хотела помочь и Вам, и синьору Годару, и Вашему сыну, который сумел понравиться Его Величеству. Жаль было бы упустить такой шанс, согласитесь. К тому же, если Вы не хотите служить королю и собственной семье, послужите же своему народу, ведь я не жду от Вас предательства, - поймав недоверчивый взгляд цыганки, Олимпия кивнула. – Да, именно. Я дам Вам шанс спасти Ваших друзей. Все, что надобно для этого – послать им весточку, что в Версале все спокойно, и королю и его людям ничего не известно о тайнике, в котором Ваше племя хранит награбленное.

- И дать королевским прихвостням обобрать нас безнаказанно, - глухо произнесла женщина, делая шаг к Олимпии. – Вы что же, держите меня за дурочку, мадам? Хотите, чтобы я продала своих?

- Нет, чтобы Вы спасли их от неизбежной гибели под огнем королевских мушкетов или на виселице, которая будет дожидаться уцелевших. Его Величество послал в Париж за подкреплением, а до Парижа всего четыре лье. Не пройдет и часа, как сотня мушкетеров будет здесь. Вы не спасете добро, добытое худым путем, но лишь погубите свое племя, - Олимпия погладила по спинке голубя, воркующего на ее руке, и добавила совсем тихо. -  Не далее, как вчера, мушкетеры стерли с лица земли один цыганский табор. Если Вы не будете благоразумны, синьора, Ваше племя ждет та же участь. Подумайте об этом, но недолго, иначе послание Ваше рискует опоздать, ведь тот, кого Вы якобы закололи, сейчас уже спешит в Париж за подмогой. Подумайте, синьора!

- А если я послушаю и помогу, что тогда?

Придвинувшись еще ближе, кастелянша сунула руку в карман фартука, и Олимпия невольно отшатнулась. Знатные дамы носили кинжалы в складках пышных юбок, но у цыганки нож мог быть спрятан где угодно. Заметив ее страх, цыганка сощурила глаза в подобии недоброй улыбки.

- Что тогда? Король будет добр ко мне и заменит казнь на ссылку за море, в Америку? Или довольствуется тем, что разрешит не четвертовать меня, а лишь повесить? Я слышала, что меня ждет встреча с Ла Рейни, а чем кончаются такие встречи, знает всякий в Сент-Антуанском предместье.

Женщина медленно вынула руку из кармана, и Олимпия только теперь осознала, что не дышала все то время, пока не видела ее пальцев. Корочка хлеба, вот что это было – всего лишь корочка хлеба! Графиня с облегчением вдохнула аромат птичьего помета и слабо улыбнулась голубку, слетевшему на руку кастелянши.

- Какой хорошенький… - невольно залюбовавшись грациозной птицей, Олимпия протянула руку, чтобы коснуться черного пятнышка на белой шейке, но рука ее замерла в воздухе, почувствовав, как напряглась вдруг госпожа Годар. Что-то было не так? Ба, ну конечно же!

И умница… - проворковала итальянка, медленно и напевно, словно хотела зачаровать и крылатого гонца, и его хозяйку. Зачаровать и... Она ловко схватила голубя поперек тельца, перевернула барахтающуюся птицу вверх брюшком и торжествующе воскликнула, не обращая внимания на цыганку, в отчаянии закрывшую лицо руками:

- Граф, граф, идите же сюда скорее! Я была права, и удача сама прилетела к Вам в руки. Должно быть, это ответ на послание, которое мы с Его Величеством перехватили парой часов раньше.

И она протянула подбежавшему первым Мерсье голубя, к лапке которого алой ниточкой была прикручена свернутая в трубочку записка. Как вовремя на сцене появился этот посланец небес – впору подумать, что deus ex machina вовсе не был пустым изобретением авторов оперных либретто. Избавив Олимпию от необходимости немедля ответить на вопрос госпожи Годар относительно ее судьбы, он давал ей время обсудить с д’Артаньяном, что именно она могла пообещать несчастной женщине в обмен на сотрудничество, не рискуя сделаться клятвопреступницей.

11

Отправлено: 04.07.13 20:24. Заголовок: Мушкетеры подскочили..

Мушкетеры подскочили к добыче тот час, как только мадам де Суассон позвала д'Артаньяна. Мерсье, будучи моложе и проворнее, подоспел первым. Графиня протянула ему голубя, и молодой человек со знанием дела осмотрел лапку птицы, к которой была привязана записочка. Крепко держа голубя одной рукой, другой Мерсье выхватил из ножен длинный кинжал с тонким лезвием и с аккуратностью, которой позавидовал бы даже королевский ювелир, срезал узелок на красной нити.

- Вот, месье, держите, - он протянул записку графу, но тут же обернулся к графине, как будто извиняясь за вопиющее несоблюдение субординации.

- Мадам, - исправил упущение своего подчиненного д'Артаньян и развернув листок бумаги передал его Олимпии де Суассон, впрочем не преминув взглянуть в нацарапанные корявые буквы: "бумаги валета у кума левшу ждут ажаны".

- Странные письмена, - проговорил лейтенант вслух, остерегаясь обсуждать содержание записки в присутствии супруги кастеляна.

- Стоит ли проверить всех птиц, господин лейтенант? - спросил Мерсье, присматриваясь к остальным пернатым обитателям голубятни.

- А Вы что же, Мерсье, хорошо знакомы с почтарями?

- Мой батюшка ведал почтовой голубиной службой Его Высокопреосвященства, - не без гордости ответил молодой мушкетер, поглядывая на графиню, - Барон де Мерсье, это мой отец. Ныне живет в родовом замке. А до смерти господина кардинала ведал всей службой. И шифровкой к тому же.

- Прекрасно, Мерсье. Коли у Вас знания такие же, как и у Вашего батюшки, то разберитесь с этой голубятней. Да поживее. Мадам, - граф обратил к кастелянше безапелляционный взгляд и сурово сжав ее руку выше локтя, препроводил ближе к слуховому окну и распахнул настежь обе створки, - Мадам, я не столь мягок в обращении с предателями и преступниками. Вы для меня являетесь и тем и другим. Не стану скрывать, не будь здесь Ее Светлости, мадам де Суассон, наш с Вами разговор был бы куда короче, - он сурово сжал пальцы, так что грубая ткань на рукаве платья мадам Годар треснула, - Хотя, и сомневаюсь, что содержательнее. Советую Вам быть искренней с мадам графиней и воспользоваться тем, что Ее Светлость предложила Вам. Поверьте, я уже препроводил в Шатле целый табор таких же цыган как и Вы. После того, как сжег все их добро. Не надейтесь, что я и мои люди проявим хоть каплю милосердия к Вам или к Вашим сообщникам. Не после того, что случилось в Фонтенбло и что они сделали с маркизом де Виллеруа и с личным слугой короля. Слышите?

Дернув за рукав, так что тот наконец треснул и разорвался на месте шва у предплечья, д'Артаньян с силой притянул упрямую цыганку к окну и заставил высунуться наружу.

- Видите, мадам? Видите Вы эти огни на дороге к Версалю? Это мои мушкетеры. А через час их будет еще больше. И пока что у меня нет никаких оснований для того, чтобы не отдать им приказ препроводить и Вашего супруга и Вашего сына в Париж в Шатле. Вас же давно дожидаются в Королевской Канцелярии. Поверьте, месье префекту будет весьма интересно побеседовать с Вами об убийствах в Барбизоне. А также об убийствах в Фонтенбло. И о том, что произошло в этой самой сторожке. Два трупа, мадам. На Вашей совести.

Тут черные глаза кастелянши вспыхнули огнем и она с силой выдернула руку из цепкой хватки мушкетера.

- Это все тот мальчишка. Он его порешил.

- А второго? Тот, которого Вы ножом пырнули в спину?

- Он не... - тут же спохватившись, что она была близка к тому, чтобы выдать себя с головой, мадам Годар замолчала и отвернулась к окну.

- Не убивали его? Ну да, трюк с ножичком. Недурственный. Недурственный. Так куда он делся то? А? Ну вот что, Вы сейчас же составите записку к своим. Без уговоров. Или я сейчас же вышвырну Вас в это окно и отправлю душу к дьяволу без исповеди и без причастия. Собственно, какая на то нужда цыганке то? - жестко пригрозил гасконец и повернулся к допрашиваемой так, чтобы она не смогла разглядеть из-за его спины стоявшую позади него мадам де Суассон, - Вы сейчас же накалякаете записку своим дружкам. Ну!

Может быть лейтенант и привел бы свою угрозу в исполнение, если бы не удивленный вскрик Мерсье, забравшегося на самые верхние стропила под скатом крыши.

- Месье лейтенант! Мадам! Я нашел тут еще голубей с записками. Этих то явно ждали к обеду. Смотрите, записочки успели на солнце пожелтеть. Бумага тонкая, такая быстро линяет на свету. Это такой состав ее. Специально, чтобы записки уничтожались на солнце, если голубь собьется с пути или потеряется или еще какая оказия. Мадам, если Вы подставите руку... я спущу к Вам их по одному.

- Мерсье, оставьте Ваши лекции по разведению домашней птицы. Давайте сюда записки, черт подери, - буркнул д'Артаньян, раздраженный стоической выдержкой кастелянши.

Он отпустил рукав мадам Годар и оставил ее возле окна, упредив однако ее добровольное желание броситься из окна тем, что прикрыл обе створки и задвинул засов.

- Мадам, я прошу прощения за грубость, - прошептал он, приблизившись к графине, - Теперь я позволю Вам сыграть на добрых чувствах мадам кастелянши, если что-то еще осталось в ней доброго. Надеюсь, Вы не подумали, что я и впрямь был готов порешить ее на месте.

Мерсье спрыгнул с балки, подняв целое облако пыли вокруг себя и стряхнул стружку и опилки с камзола.

- Давненько тут не убирали...

- Следите за мадам Годар, Мерсье, - прервал его д'Артаньян и забрал второго голубя, - Мы разберемся с новой корреспонденцией.

Он повозился с узелком на лапке голубка, испуганно забившего крыльями в неумелых и грубых руках, и извлек наконец свернутую в трубочку записку.

- "Следи за соколом", хм... познавательно... а что у Вас, мадам? - пробормотал д'Артаньян, которому уже успел надоесть воровской жаргон и непонятные указания, - О ком это они? И причем здесь мадам Годар? Хм, насколько мне известно, соколиной охотой в Версале не увлекались со времен прошлого царствования... странно все это.

12

Отправлено: 06.07.13 00:42. Заголовок: - Что, что Вы там сы..

- Что, что Вы там сыскали, Мерсье? – Олимпия приподнялась на цыпочки, стараясь разглядеть за балками молодого мушкетера. – Еще записки? Давайте же голубей сюда!

Она старательно не обращала внимания на диалог между графом д’Артаньяном и цыганкой, понимая, что целью лейтенанта было запугать женщину и сделать ее более податливой к ласковым уговорам. Этим приемом нередко пользовался ее покойный дядюшка, обращая к противникам своим лицо, полное христианского милосердия и доброты, после того, как Ее Величество стирала их в порошок тяжестью своего монаршего гнева.

Сейчас Олимпия жалела, что не была более прилежной ученицей – то, что втолковывал ей Мазарини, редко задерживалось в ее легкомысленной головке. Не потому, что память ее была хуже, чем у Марии – мадам де Суассон тоже с легкостью запоминала целые страницы из любимых пьес или поэм. Просто амбиции ее не простирались столь далеко, чтобы породить жажду власти и стремление овладеть всеми методами для достижения оной. Если Олимпия и желала царить, то лишь в сердце одного единственного мужчины. Ну а то, что мужчина этот по чистой случайности оказался королем, лишь льстило ее бесконечному тщеславию. Мария хотела повелевать Людовиком, ей же было довольно любить и быть любимой. Не потому ли мысль о том, чтобы сделать ее своей королевой, никогда не приходила в голову Луи, тогда как Мария…

Нет, она не будет думать ни о сестре, ни о визитах, которые король продолжал ей наносить, хоть и не столь часто. Через несколько недель Мария уедет в Италию, и все будет кончено – навсегда. Утешив себя этой благостной мыслью, Олимпия со всей осторожностью приняла из рук Мерсье белоснежного голубка с черными крапинками на крыльях и аккуратно распутала алую нить.

«Хорьков порешить и спрятать под утро приду за товаром». Тонкий лепесток записки затрепетал в ее дрожащих пальцах. Без всякого сомнения, речь шла о Виллеруа и Бонтане, и Олимпия похолодела, представив, какая судьба ждала бы обоих, не сумей они устроить свой побег. Порешить… графиня все еще не могла отвести взгляд от зловещего слова, когда лейтенант прошептал ей на ухо свои извинения. Как будто она могла заподозрить гасконца в намерении причинить зло женщине…

- Сокол… сокол был и в прошлой записке, - холодная тяжесть в груди мешала говорить, и Олимпия молча протянула графу записку, не желая оглашать ее содержание в присутствии кастелянши. – Темнеет… успеем ли мы послать голубя в Париж? Ба, взгляните-ка на это, граф.

Подобрав отложенную д’Артаньяном записку, она отчеркнула ногтем едва различимый в углу значок, напоминающий решетку.

- В моей записке такого нет. А в этой… - графиня развернула третье послание. – А в этой есть. Быть может, это знак адресата? Одна из записок предназначалась сторожам павильона, а две других… кому? Кому Вы отсылали голубей, синьора? Ну же, говорите! Говорите, пока еще не поздно!

- Откуда ж мне знать, мадам, - нехотя произнесла цыганка, опасливо косясь на Мерсье, который небрежно поигрывал заряженным пистолетом. – Мое дело кормить голубей да отправлять их в Париж.

- И в Фонтенбло, не так ли?

- Только в последние два дня, мадам, мне для того свежих голубей доставили. Раньше-то я про Фонтенбло и не слышала ни разу, только Париж и... – она запнулась и замолчала с упрямым видом.

- Ну хорошо, это сейчас не важно, - графиня подошла к разглядывающей половицы женщине и взяла ее за руки. – Нам нужна Ваша помощь, сеньора. Не слушайте лейтенанта, он очень сердит, но совсем не зол. Помогите нам избежать ненужной бойни, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить Вам если не свободу, то жизнь. Если Вы не будете упрямиться без пользы, я обещаю позаботиться о Вашем сыне – так, что Вы еще будете гордиться его будущим.

Цыганка молча отвернулась, но во всей позе ее, в наклоне головы, нервном подрагивании рук чувствовался надлом. Страх ли перед угрозой д’Артаньяна, материнская ли любовь брали верх над ее клятвой молчания – Олимпия не собиралась гадать над этим, ибо времени оставалось совсем мало.

- У Вас наверняка припрятаны где-то здесь бумага и чернила. Напишите же своим хозяевам… - кастелянша вздрогнула при этом слове и губы ее скривились в недоброй усмешке, от которой у Олимпии побежали по рукам мурашки, и отчего-то припомнились рассказы о цыганских колдуньях, слышанные в детстве. – Да, напишите, что с хорьками покончено, но в павильоне встали на ночь королевские солдаты, и соваться сюда опасно, однако же товар в сохранности. Вы лучше меня знаете, как это сказать в нескольких словах. А я пока перепишу две записки, которые Вы затем перешлете адресатам, как будто ничего не случилось.

Пока цыганка медленно, будто через силу, доставала из щели за балкой пачку мелко нарезанной бумаги и чернильницу с перьями, графиня, оставив пленницу под присмотром Мерсье, отошла к д’Артаньяну.

- Мы ведь отправим эти записки по адресу, граф? Вряд ли от этого будет много вреда. Куда хуже, если враги Его Величества прознают, что их почта более ненадежна, и мы лишимся преимущества читать их послания. Ммм… как по Вашему, «сокол» - это Его Величество? Сокол, лис, павлин, левша – узнаем ли мы с Вами, кто кроется за этими прозвищами?

13

Отправлено: 06.07.13 22:04. Заголовок: Слух охотника, привы..

Слух охотника, привыкшего прислушиваться к малейшим движениям вокруг себя и ко всем оттенкам звуков, уловил в голосе мадам де Суассон не только задумчивое недоумение, но и тяжесть, ту тяжесть, которая мешает говорить отчетливо и в полный голос, тяжесть рожденную страхом.

- Да, Его Величество говорил мне о соколе в прошлых записках, - хрипло ответил граф и тут же откашлялся в пыльную перчатку, - Полагаю, это кто-то из их собственной братии. Разве нет?

Удалось ли ему отвести мысли мадам де Суассон от подозрений опасности непосредственно самому королю или нет, д'Артаньян не мог угадать. Он только понадеялся про себя, что его слова заронили зерно сомнений и не позволят Ее Светлости переживать за возлюбленного. И как в подтверждение его надежд, графиня тут же указала ему на значек в углу  записки. Одобрительно кивнув, гасконец поднес записку ближе к глазам и вгляделся в значек. Простая решетка. Возможно, это был особый знак для получателя. Может быть, приказ переадресовать записку кому-то еще? Или пометка о том, что в записке содержалось нечто более важное, чем могло показаться на первый взгляд?

- В Фонтенбло? - д'Артаньян удивленно вскинул брови и потер подбородок, припоминая о том, что в кухонном флигеле, где ютилась каморка Вателя и в самом деле была голубятня. Два дня назад, производя допрос распорядителя празднеств, он и не подумал поинтересоваться назначением голубятни.

- Отправим. Да. И заодно... - он задумчиво накручивал черный ус на палец, обдумывая свой план, - Сокол? Нет, Ваша Светлость, если бы эти негодяи посмели писать о самом короле, то назвали бы его орлом, царем птиц. Сокол это некто... может быть, - гасконец нахмурился, больно дернув себя за ус, - Да нет же, скорее всего это их собственные дрязги... с кем при дворе они могут иметь дело?

Про себя же д'Артаньян подумал о совершенно невозможном и в то же время столь явно напрашивавшемся выводе - соколом, на которого устроена охота мог быть сам князь Ракоши. Ведь это о его предполагаемом убийстве предупредил их с Жаклин слепой главарь банды. Если это так, то над головой мадьяра нависла угроза. И в то время как он здесь, а Жаклин оправляется от ран, на князя могли совершить покушение.

- Но кто же? - вырвалось у лейтенанта и он покрутил еще раз записку в руке, - Кто может вести охоту при королевском дворе? Лис... лис... кто бы это мог быть? Павлин... хм, пока мне на ум приходит только османский посол, вот уж кто разряжен как павлин. А сокол...

Он хотел уже высказать свое предположение, но вспомнив уговор, заключенный со слепым, умолк. Он был не вправе разглашать тайну, доверенную Жаклин ценой ее свободы и быть может жизни. Нет. Но он в силах помешать неизвестному врагу.

- Предупрежден, значит, вооружен. Не так ли, мадам? Но Фонтенбло... Кровь Христова, ведь туда и впрямь доставили голубков. Мерсье! Тысяча чертей! Мигом, сейчас же на коня и в Фонтенбло. Живо!

- Но, месье лейтенант, - запротестовал было мушкетер, едва не свалившись со стропил, - Вы приказали... а как же, - он вопросительно кивнул в сторону мадам Годар.

- За этой женщиной может присмотреть кто угодно. А второго такого птицелова мне сейчас искать не к спеху. Вот что, подите сюда, - он отвел мушкетера в сторону от мадам Годар и графини, взявшей на себя роль миротворца и уговаривавшей строптивую цыганку помочь им, - Что есть духу мчитесь в Фонтенбло. Кратчайшей дорогой. Нет. Через Версаль, так безопаснее. Если кто-то попытается остановить Вас, стреляйте. Смерть Господня, да слушайте же. Вы вернетесь в Фонтенбло и встретите самого лейтенанта де Ресто. Скажете ему, что я велел Вам досмотреть голубятню на кухнях у Вателя. Арестуйте все помещения. Привлеките гвардейцев из швейцарской сотни, если потребуется. Граф де Ресто знает, что делать. Допросите всю челядь на кухне. Чьи голуби. Кто привез и для кого. Понятно?

- Как есть, господин лейтенант.

- И обыщите там все. Может статься... - лейтенант покрутил ус, - Может статься что адресат уже мертв. Но если это не он, то... впрочем нет. Отставить, Мерсье. Отставить. Никаких допросов. Следите за голубятней сами. Если один адресат и мертв, то могли быть и другие. Нам необходимо узнать, кто.

Он обернулся к графине, оставшейся рядом с кастеляншей, посмотрел на оставшуюся в его руке записку и снова на Мерсье.

- Для начала проследите, чтобы мадам Годар написала записку и запечатала ее как нужно... я хочу, чтобы послание было отправлено, понимаете? И после этого отправляйтесь.

- Но голубь то летит всяко скорее лошади, Ваша Милость, - засомневался Мерсье, - Как же я прослежу за тем, кто примет записку?

- А мы повременим. Дадим Вам фору. Полтора часа будет достаточно, я думаю, - ответил граф и вернулся к дамам, звеня шпорами так громко, что птицы тревожно захлопали крыльями на своих жердочках.

- Пишите, мадам. Пишите, что с хорьками поступили как должно. Что в павильоне люди Усатого, - без всякой усмешки диктовал граф, - И что сокровища целы. И припишите еще, чтобы с охотой на сокола повременили, так как есть новые сведения от... - он запнулся, но только на миг и все таким же безучастным к деталям тоном завершил диктовку, - новые сведения от слепого. Точка.

14

Отправлено: 11.07.13 23:55. Заголовок: Когда д’Артаньян пом..

Когда д’Артаньян помянул слепого, на лице госпожи Годар, доселе ничего не выражавшем, отразился страх, и Олимпия, присевшая на деревянное ведро с зерном для голубей, заметила, как задрожало перо в руке цыганки.

- Пишите, синьора, прошу Вас, время не ждет! – графиня наклонилась, чтобы в сгущающихся на чердаке сумерках разглядеть слова, выводимые корявым крупным почерком на крошечном листе бумаги.

В том, что жена кастеляна умела писать, не было бы ничего удивительного, не знай Олимпия о ее происхождении. Госпожа Годар писала медленно, сосредоточенно нахмурив брови и старательно обдумывая каждое слово, что не мешало ей делать одну ошибку за другой. Когда вместо длинного «сокровища» на бумаге появилось коротенькое «товар», итальянка в полной мере оценила предусмотрительность Людовика, решившего использовать для написания записки кастеляншу – подделать этот почерк и эти ошибки не было никакой возможности. Она прищурилась, внимательно вглядываясь в каждое слово, хотя понимала, что, вставь цыганка в записку какой-нибудь тайный знак для предупреждения сообщников, им с графом все равно его не распознать. Оставалось надеяться, что под столь пристальным наблюдением госпожа Годар просто не осмелится добавить к весточке ничего, что не было предусмотрено суровым лейтенантом мушкетеров.

Наконец последнее слово было дописано, и Олимпия, перечитав записку, позволила кастелянше свернуть ее в трубочку и привязать к лапке одного из голубей, извлеченного из гнезда к вящему его недовольству.

- Успеет ли он дотемна? – спросила графиня тревожно, выглядывая в окно, где догорали последние яркие сполохи заката.

- До Парижа-то? Успеет, почему ж нет, времени еще довольно, - кастелянша распахнула притворенное д’Артаньяном окно и подбросила птицу в воздух. – А вот в Фонтенбло я птицу посылать не стану, и не просите. Да еще с полуторачасовой отсрочкой! Не хватало только, чтобы моих голубков филин слопал над лесом. Так что Вы, сударь, птицелова-то своего зря не гоняйте, по темноте ни один голубь никуда не полетит, хоть вон его спросите, - и мадам презрительно кивнула в сторону Мерсье.

- Значит, голубя в Фонтенбло можно будет послать только утром? - переспросила Олимпия, пытаясь по лицу цыганки понять, говорит ли та правду. – А такая задержка никого не насторожит?

Цыганка лишь пожала плечами:

- Да кто ж узнает, когда голубков из Парижа отправили? И потом, не сижу ж я здесь целыми днями, птиц карауля.

- Да, конечно… - рассеянно согласилась графиня. Тяжелый дух голубятни или что другое, но теперь, когда голубь в Париж улетел, унося с собой несколько спокойных часов отсрочки для мушкетеров Его Величества, у нее вдруг заныло в груди, будто чьи-то невидимые когти вцепились в сердце и сжимались теперь все туже и туже.

- Что ж, тогда придется вернуться сюда с утра, - она поднялась со своего импровизированного стула. – Граф, если Вы закончили осматривать чердак, я бы хотела спуститься вниз, к колодцу. Вы уверены, что тех людей, которых Вы послали с Его Величеством, будет достаточно? Этот человек, которого ищут Ваши люди – меня не покидает дурное…

Звук далекого выстрела – совсем как днем – прервал ее на полуслове.

- Что это? Где? - Олимпия в ужасе повернулась к окну, пытаясь вздохнуть.

Второй выстрел прозвучал почти сразу. Глухо вскрикнув, мадам де Суассон рухнула на загаженную голубями солому – к ногам вскочившей в радостном возбуждении цыганки.

15

Отправлено: 12.07.13 22:32. Заголовок: Прохаживаясь вокруг ..

Прохаживаясь вокруг импровизированного письменного стола, граф, то закладывал руки за спину, то покручивал черный ус, то поправлял шляпу, вобщем, не делал ничего и делал это настолько активно, что Мерсье, которому было поручено не спускать глаз с мадам Годар, то и дело порывался попросить не отвлекать мадам, покуда та не запнулась окончательно. Несколько раз лейтенант останавливался позади кастелянши и посматривал на выводимые ей каракули, усмехаясь в ус. Наживка была проглочена - рука мадам Годар дрогнула на слове "слепой". Значит, среди цыган таинственный правитель парижского дна был также известен. Оставалось только выяснить, кем именно являлся этот Слепец, но только так, чтобы не заронить зерно подозрений ни у одного из соглядатаев Ла Рейни. В том, что у королевского Докладчика имелись свои уши и глаза во всех ведомствах королевства, д'Артаньян нисколько не сомневался. Он давно уже подозревал, что даже среди его мушкетеров у Ла Рейни были свои доносчики, сами мушкетеры или, что более вероятно, их личные слуги.

- Готово? - не скрывая нетерпение спросил граф и посмотрел на манипуляции кастелянши, когда та привязывала свернутую записку к лапке голубя, - Успеет, куда он денется.

- М... до Фонтенбло дольше отсюда, - нерешительно сказал Мерсье, смутившись от того, что ему пришлось подтверждать слова подозреваемой в государственной измене, - Мадам права, в темноте птицу могут поджидать филины или хуже того ястребы, их полно в лесах Фонтенбло.

- Завтра утром? - задумчиво переспросил д'Артаньян, переглядываясь с мадам де Суассон.

В глазах графини он ясно читал все ее страхи и сомнения, которые перекликались отчасти и с его собственными.

- Да, я закончил здесь. Утром при свете дня осмотрюсь еще раз. Сейчас это не имеет смысла...

Выстрел раздался внезапно и резко, заставив графиню и лейтенанта запнуться на полуслове. ДАртаньян подбежал к окну, но не успел он выглянуть, чтобы присмотреться, откуда стреляли, как грянул второй выстрел, громче и более раскатистый, чем первый. Вспышки нигде не было видно и сколько граф не вглядывался в фиолетовые сумерки, сгущавшиеся над лесом, он не смог разглядеть место, откуда стреляли.

- Мадам, это должно быть мои мушкетеры напали на след... мадам!

Графиня упала без чувств и лейтенант не успел даже подхватить ее. Кинувшись на колени рядом с Ее Светлостью, граф проревел в сторону цыганки радостно подскочившей к окну:

- Стоять! Мерсье, уведите мадам Годар отсюда. Следите за ней и можете пристрелить как только она сделает хоть малейшую попытку к бегству. И посмотрите там на втором этаже в спальне... нет ли какой нюхательной соли... сдается мне, когда-то та спальня принадлежала женщине.

- Лучше бы... вот, месье, попробуйте, - побледневший Мерсье протянул лейтенанту свою флягу, - Это наша... ротная настойка.

- Ах да... перцовка смешанная с тем пойлом, которое ввозят из Нового Света? - пробормотал д'Артаньян, выискивая в кармане камзола платок, - Да идите же, Мерсье, не нужно...

Раздался третий выстрел, отличавшийся по звуку от двух других. Если в случае с первыми двумя выстрелами д'Артаньян не был уверен, действительно ли стреляли его люди, то этот четкий и протяжный звук невозможно было спутать ни с каким другим. Стреляли из седельного мушкетерского пистолета. И стреляли только один раз. Значит...

- Тысяча чертей, Мерсье, Вы все еще здесь?

- Уже ухожу, месье.

- Велите принести огня в спальню. И пусть кто-нибудь попробует растопить камин. Живо!

Смочив платок мушкетерским зельем, обычно применявшимся бравыми героями внутрь, граф провел им над лицом мадам де Суассон, стараясь взмахнуть как можно энергичнее, чтобы сильные пары алкоголя пробудили ее от беспамятства. Затем он взял руку молодой женщины и принялся энергично растирать ее, похлопывая по запястью и тыльной стороне ладони. Снова взявшись за платок, граф повторил манипуляции с ним, отчаянно размахивая им как веером над самым лицом мадам де Суассон.

- Мадам... мадам, постарайтесь вдохнуть. Это пренеприятнейшее средство, но позвольте, - попросил д'Артаньян, непривычный к роли целителя, - Вот так, мадам. И еще каплю внутрь. Для профилактики, вот так, - он приподнял графиню за плечи и поддерживая ее голову, влил несколько капель перцовки в губы, - Прошу прощения, скверное питье, но отменное лекарство. На войне как на войне, мадам. С Вашим мужеством, Вам бы роту моих мушкетеров. Ну же, дышите. Глубокий вдох и выдох. Вот так.

Помогая графине подняться, чтобы усадить ее на корзину с кормом для голубей, лейтенант услышал суету и крики со стороны внутреннего двора павильона.

- Здесь он... тяните, господа, тяните его!

- Что там такое, господа? - выкрикнул д'Артаньян, высунувшись по пояс в слуховое окошко, выходившее во двор, - Кто стрелял?

- Это у противоположного входа в подземелье. Маркиз де Виллеруа прибежал за подмогой.

- Кто-нибудь ранен? - спросил граф и тут же пожалел, что задал этот вопрос.

- Лефевра задело... остальные все целы, - послышался убедительный голос снизу и у д'Артаньяна отлегло от сердца:

- Слава богу... Вы слышали, мадам! Все обошлось. Все хорошо.

16

Отправлено: 12.07.13 23:42. Заголовок: Так вот оно что! Тот..

// Версальский парк. Подземелья павильона Гонди //

Так вот оно что! Тот бандит вовсе не погиб! Так значит, эта смуглая женщина, чудом оказавшаяся невдалеке от хижины, не убила того негодяя, а только ранила его?

- Но как же? Я ведь своими глазами видел кинжал, воткнутый прямо между лопаток. Сир, это был мертвец, я же видел, - настаивал на своем маркиз, не унимаясь.

Раненый мушкетер оказался тяжелым и Франсуа едва удержался на ногах, поддерживая его. Повинуясь приказу короля, он помог опустить раненого на землю и поддержал его голову. Сильным рывком за плечи его оторвали от человека спасшего ему жизнь.

- Нет, сир! Он еще жив. Нужна помощь. Мы ведь не оставим его здесь? - взмолился маркиз, не разбирая слов, сказанных ему королем.

Только когда Людовик в буквальном смысле взревел на него, Виллеруа понял что от него требовалось. Он стремглав помчался обратно к двери и вывалился по ступенькам вниз прямо в руки подоспевших из тоннеля мушкетеров.

- Там... там раненый. Стреляли.

- Вы в порядке, маркиз?

- Нет... то есть да! Мне нужно бежать...

Оставив трех мушкетеров, спешивших по лестнице наверх на помощь королю и виконту де Лефевру, Виллеруа помчался по тоннелю вниз, прямо к жерлу колодца, даже не подумав о том, чтобы взять с собой факел. В темноте он несколько раз подскользнулся и едва не растянулся во весь рост на каменном полу. Только бившая в висках мысль о том, что раненому Лефевру требовалась срочная помощь, заставляла его бежать дальше.

В колодце было темно и Франсуа рисковал тем, что кто-то из мушкетеров мог спускаться как раз в тот же момент прямо на него.

- Господа, господа, подождите! Я вылезаю! - крикнул маркиз со дна колодца и звонкое эхо его голоса троекратно повторилось в самом колодце и в тоннеле позади него.

- Здесь он... тяните, господа, тяните его! - раздалось зычное эхо сверху и Франсуа полез наверх, хватаясь дрожащими от волнения руками за скользкие железные скобы.

- Вы в порядке, маркиз? - спросили его сразу несколько голосов и крепкие руки подхватили Виллеруа под мышки и вытащили из колодца, - Где король? Он жив?

- Его... Величество... жив... Лефевр... нужна... помощь, - задыхаясь от бега и волнения проговорил Франсуа, чувствуя головокружение и тошноту.

Опять эта проклятая тошнота! Стоило ему только подумать о том, что выстрел Лефевра убил человека, как в желудке у него все скрутило, а в ушах зазвенели тысячи колокольчиков.

- Убит, - прошептал маркиз, - Бандит...

- Кто-нибудь ранен? - раздался голос лейтенанта д'Артаньяна с верхнего слухового окошка.

- Лефевра задело... остальные все целы, - гаркнул один из мушкетеров прямо за ухом Франсуа, так что тот от неожиданности едва не свалился обратно в колодец.

- Нужна помощь, - чуть отдышавшись повторил приказ короля молодой человек и огляделся вокруг себя, - Господа, там бандит... была засада. Лефевр убил его. Король остался с ним.

- Все ясно, господин маркиз. Ради бога спуститесь на землю, иначе мы можем не поймать Вас на лету.

Его резко подняли над краем колодца и поставили на ноги. Слегка пошатываясь, Франсуа сделал несколько шагов в сторону крыльца и оглянулся.

- А как же я? Я с Вами! - крикнул он мушкетерам, спускавшимися по одному в недра колодца.

- Возьмите свою шпагу, маркиз! Она пригодится Вам, - сказал кто-то мягким и отеческим тоном, тронув Виллеруа за плечо, - Но сначала я бы на Вашем месте поднялся к господину лейтенанту. Я уверен, что Его Милость и прибывшая с королем мадам де Суассон пожелают услышать о случившемся именно от Вас.

- Графиня... да... сейчас же, бегу!

Раскрасневшись от стыда за то, что позабыл о самом важном, маркиз подхватил перевязь со шпагой и камзол, и побежал к крыльцу. На бегу он надел на себя перевязь, нацепил кое-как камзол, даже не позаботившись о том, чтобы вывернуть его с изнаночной стороны и как быв помчался вверх по лестнице, где едва не сшибся лбом со спускавшейся с верхнего этажа кастеляншей замка.

- Простите, мадам, - извинился маркиз и побежал дальше, перскакивая через две ступеньки, - Господин д'Артаньян! Мадам! Я только что оттуда. Все кончено. Бандит убит. Мы его выследили, - выпалил де Виллеруа на одном дыхании, взобравшись на чердак.

17

Отправлено: 15.07.13 16:18. Заголовок: Резкий, неприятный з..

Резкий, неприятный запах, совсем не похожий на вонь голубиного помета, накатывал волнами, вызывая желание чихнуть. Вместе с ним пришел невнятный шум голосов, звон шпор и стук подкованных каблуков по голым доскам, гулко отдающийся в голове. Олимпия попыталась отвернуться от невыносимого запаха, но ее тут же подхватили, отрывая от пола, на котором было так хорошо и покойно.

- И еще каплю внутрь, - уговаривал смутно знакомый голос.

Она послушно глотнула, закашлялась, глотая воздух обожженным ртом и открыла глаза.

- Где… где я?

Ее приподняли, легко, будто куклу, усадили на что-то твердое, и в тусклом свете фонаря, едва освещавшем чердак, графиня разглядела, наконец, лицо лейтенанта мушкетеров, встревоженное и раздосадованное одновременно.

- Полноте, какое мужество, - слабой рукой она отвела от лица флягу, из которой бил в нос отвратительный винный дух.

– Мне страшно, граф, мне так страшно! Если… - Олимпия запнулась, не осмеливаясь выговорить вслух то, что мучило ее весь день, пусть даже в спину высунувшегося в окно д’Артаньяна. – Если что-нибудь случится, даже пустяк, все скажут, что это моя вина. И будут правы. Я не должна была соглашаться. Одни, без охраны… чистое безумие, я знаю. Чудо, что до сих пор все складывалось так хорошо. О, мадонна, что я наделала!

Она закрыла лицо руками, шепча на родном языке отчаянную молитву – пусть Он будет жив. Все, что угодно – но пусть Он будет жив! В висках стучало, и голоса, доносившиеся со двора, сливались в неразличимый гул. Только когда у лейтенанта вырвалось облегченное «Слава богу!», Олимпия осознала, что внизу происходит что-то важное и, позабыв про слабость, вскочила на ноги, чтобы подбежать к окну. Во внутреннем дворе, освещенном неверным светом факелов, царила суета: темные силуэты исчезали в черном зеве колодца – должно быть, встревоженные выстрелами мушкетеры спешили на помощь товарищам. Кто-то бежал к дверям, на ходу натягивая камзол – свесившись из окна, графиня успела узнать в растерзанном и взлохмаченном бегуне юного танцмейстера, прежде чем он влетел в павильон.

- Это Виллеруа! Он вернулся оттуда, – она в тревоге схватила графа за руки. – Что, что Вы сказали только что? Кто-то ранен? Кто-то из Ваших людей? Но король…

Крепкое пожатие и ободряющая улыбка были красноречивым ответом. Олимпия вздохнула, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза, не разжимая пальцев, словно надеялась зачерпнуть хоть немного той спокойной, уверенной силы, которая не дала лейтенанту в панике кинуться вниз, оставив ее в обществе сонно воркующих голубей.

- Простите, со мной это бывает – когда я волнуюсь, то перестаю понимать французский. Ужасно глупо… и некрасиво. Многим кажется, что это грубость или непомерная гордость, а это всего лишь… - она осеклась, прислушиваясь к нарастающему грохоту сапог. – Сейчас мы узнаем.

- Господин д'Артаньян! Мадам! – донеслось откуда-то снизу.

- Мы здесь, маркиз, сюда, наверх! – отозвалась графиня и, подхватив фонарь, поспешила к люку лестницы, из которого уже показалась взлохмаченная голова юноши. - Все кончено? А Его Величество? Как Вы могли оставить его, маркиз?

Она едва успела выпалить последний вопрос, как снизу донесся протяжный жалобный вопль, полный отчаяния. Они были не единственными, кто услышал столь громко объявленную Виллеруа новость. Вслед за воплем послышались ругательства Мерсье, звуки борьбы и треск ломающегося дерева.

- Проклятье! – испуганное восклицание Мерсье слилось воедино с коротким вскриком и глухим ударом где-то внизу. Олимпия в ужасе зажала рот ладонью, борясь с подступающей тошнотой.

- Это Годар, - прошептала она и, оттолкнув маркиза, кинулась вниз по винтовой лестнице, подобрав юбки, чтобы не споткнуться на скользких деревянных ступенях. – Мерсье, Мерсье, где Вы?

Молодой мушкетер отыскался на лестнице, ведущей на первый этаж – бледный, с наполовину оторванным рукавом, он стоял, вцепившись в остатки перил и неотрывно смотрел куда-то в окутавшую первый этаж павильона темноту.

- Она… я не хотел, мадам! – Мерсье судорожно сглотнул, проведя по лицу ладонью. – Она будто с ума сошла, дикая кошка. Я хотел удержать, но перила не выдержали, и…

Не договорив, он указал рукой вниз, и в свете фонаря Олимпия успела заметить кровавые царапины на его щеке.

- Огня, - повторила она приказ графа д’Артяньяна. Пусть лучше займется чем-нибудь, чем стоять и переживать из-за собственной оплошности. – И растопите камин. Мы с графом посмотрим, что с ней.

Меньше всего графине хотелось смотреть на то, что бывает с упавшими с лестницы. Но это был всего лишь второй этаж, и оставалась надежда, что женщина, знающая, какие из голубей предназначались для посланий в Фонтенбло, осталась жива. А ведь король даже не позаботился о том, чтобы вызвать из Фонтенбло кого-нибудь из своих врачей… Обреченно вздохнув, она повернулась к нагнавшим ее мужчинам.

- Синьора Годар лежит там, внизу. Нам следует ее осмотреть, господа, и если она жива, перенести наверх, в спальню. Маркиз, Вы так и не успели сказать мне, что же Его Величество? С ним ничего не случилось?

18

Отправлено: 16.07.13 16:38. Заголовок: - Он жив, мадам, - п..

- Он жив, мадам, - повторил д'Артаньян, прекрасно зная, о Ком молилась графиня, - Виллеруа здесь. Король прислал его за подмогой и мои люди уже спустились в колодец. Проклятье... мы должны были оказаться здесь гораздо раньше, - посетовал гасконец, но с ободряющей улыбкой пожал руку мадам де Суассон, - Мужество, мадам, это когда переживаешь неизвестность, не теряя при этом головы. Вы прекрасно справились с этим... если бы...

Из лестничного люка показалась растрепанная голова Виллеруа и лейтенант едва удержался от смеха, глядя на то, как по-кошачьи маркиз проделал остаток пути наверх, вылез на деревянный пол чердака и начал с того, что с тщанием вычистил с камзола стружку и пыль, налипшие на него, пока он забирался по лестнице.

- Ну же, маркиз? - вопросительно уставился на него граф.

Выпалив на одном дыхании известие от короля, Виллеруа сияющий от гордости и вместе с тем взволнованный, являл собой забавную смесь балетного танцора, балансирующего перед прыжком и военного курьера. Кем же станет этот юный вельможа, везением своим уже заставивший говорить о себе не только впечатлительных юных девиц, но и суровых мушкетеров?

- Осторожнее там на стропилах, маркиз! - крикнул д'Артаньян, когда Виллеруа ведомый любопытством полез наверх к голубиным клеткам, - Этим балкам уже полвека как минимум и я не поручусь за их прочность.

Снизу послышались звуки борьбы и ругательства молодого мушкетера.

- Что там такое, Мерсье?

То, что произошло в следующие минуты, надолго осталось в памяти мушкетера, видение искаженного болью и страданием лица молодой женщины, решившейся на отчаянный шаг, преследовало д'Артаньяна и долго после тех событий. Он вдруг понял, то, о чем не договорил король, рассказывая о мадам Годар, и что сама кастелянша так мастерски скрывала от всех них. Она предпочла попытку к бегству, даже если бы следующий сделанный ей шаг означал бы верную гибель. Но отчего же не сразу? Отчего не там, на чердаке, когда она могла кинуться в окно? Надежда, вот что заставляло ее держаться за жизнь и оттягивать время неминуемого суда и расплаты. А с гибелью бандита, который конечно же был ей известен, этой надежды не стало. Возможно, не осталось и причины, ради которой ей следовало жить и бороться.
В глазах на мгновение потемнело и вместо мерцающего света факельного огня появились серые блики рассветного неба над Парижем, жидкие полуистлевшие от палящего солнца занавески на запыленном окне и лицо слепого главаря парижского отребья, в чьей власти оказалась Жаклин и он сам. А если когда-то и для Жаклин единственным выходом останется... Нет! Она не сделает этого, даже ради того, чтобы быть с ним в вечности. Если только это в его власти приказать ей жить, это будет первыми же словами, которые он скажет Жаклин при их встрече.

Секунды потребовались д'Артаньяну, чтобы понять, что случилось. Он бросился вниз следом за графиней де Суассон и успел как раз, чтобы опередить Ее Светлость. Не следует ей видеть то, что произошло с несчастной женщиной.

- Мерсье, живо вниз. Соорудите носилки. Мадам, - он мягко отстранил графиню от лестницы, чтобы пройти первым, - Я осмотрю ее. Но боюсь, что поднимать ее наверх будет фатальным, в каком бы состоянии она не была. Пусть ее разместят внизу, возле кухонных помещений я видел горницкую, там наверняка осталось что-то из мебели, хотя бы старый тюфяк.

Спускаясь вниз, граф держал перед собой факел, с опасением вглядываясь в освещенные тусклым светом ступеньки перед собой. Лестница хоть и была украшена весьма богатой резьбой и даже хранила на себе следы давишней позолоты, перестала казаться ему прочной и безопасной.
Внизу он увидел распластанное на полу тело мадам Годар. Ее руки были раскинуты в стороны, как будто она летела навстречу своей судьбе, а не падала вниз, ноги подогнуты. Это и дало толику надежды графу. Возможно, что кастелянша при падении приземлилась на ноги и даже переломала их, но не повредила голову и спину... возможно... сейчас он больше всего надеялся на чудо.

- Мадам, - позвал он женщину, склонившись к ее лицу, - Вы слышите меня, мадам?

Он отдал факел подоспевшему со двора мушкетеру и снял перчатки. Дотронувшись до горла мадам Годар, он нащупал слабо пульсировавшую сонную артерию у самой ключицы. Еще жива. Но как долго она протянет? И сумеют ли они помочь ей?

- Мадам, - еще раз позвал д'Артаньян, попытавшись приподнять голову Годар, - Не двигайтесь и молчите. Сейчас Вас перенесут.

- Не нужно... отпустите с богом, - выдохнула кастелянша, глаза ее открылись на секунду и д'Артаньян убедился, что сила духа этой женщины заставляла ее жить даже помимо ее собственной воли, глаза ее блестели упрямством и вызовом.

- Побойтесь бога, мадам. Если падение было случайным, то это простится Вам. Но если Вы пытались наложить на себя руки это останется тяжким грехом на Вашей душе. Подумайте о Вашем муже и сыне, мадам.

- Месье д'Артаньян, носилок нет, только плащи, - доложил запыхавшийся от беготни Мерсье.

- Бог с Вами, Мерсье, да хоть что. Но осторожнее. У нее могут быть переломаны кости. Четверо сюда ко мне! - рыкнул лейтенант, позабыв, что перед ним лежал не раненный в бою мушкетер, а женщина, - Плащи на пол. Теперь взялись все вместе. По команде ррраз... два.. три! Подняли. Положили. Осторожнее, дья... побери ж вас за ноги. Осторожнее. Теперь плащ подняли. Ррраз! И два... ждем... ждем... теперь вместе! Вот так. Понесли. Я сам покажу куда.

Лейтенант пошел впереди процессии мушкетеров, несших на своих плечах тело мадам Годар, уложенное на их голубые с серебряными крестами плащи. За великолепным и некогда блестевшим белизной отштукатуренных потолков и мраморных колонн и позолотой лепных украшений каминным залом находилась дворецкая и кухни, позади которых была горницкая. Там д'Артаньян нашел старый но достаточно крепкий и не прогнивший матрац, некогда служивший спальным местом для служанки.

- Положите ее здесь, господа. А теперь не толпитесь. Разогрейте воду... найдите хоть что-нибудь для перевязок. Мадам графиня... - гасконец обернулся, чтобы посмотреть, не шли ли за ним мадам де Суассон и де Виллеруа, - Мадам, я прошу прощения, нам нужна помощь... лекаря. Я знаю, как перевязать раны, если это требуется. Но может быть, - впервые покраснев за все то время, д'Артаньян смешно и развел руками, от смущения принимаясь снова натягивать на них перчатки, - Вы помогли маркизу Вашим бальзамом. Не будете ли Вы против, если я велю одному из мушкетеров отправиться в Версаль? Сейчас сюда доставят раненого мушкетера. Ему понадобится любая помощь, какую только мы можем оказать до прибытия врача из Фонтенбло.

19

Отправлено: 16.07.13 19:40. Заголовок: людовик XIV

Что же это такое? Ему показалось, что он услыхал вой да такой горестный, какой ему довелось слышать лишь раз на охоте с королем и отцом, когда они затравили матерого волка на глазах у волчицы, следившей за погоней с высоты огромного скалистого выступа. Неужели весть о гибели негодяя, затронула чье-то сердце настолько? От неожиданности маркиз застыл на месте с рукой протянутой к жердочке с голубями. Его пугала возможная смерть, еще одна у него на глазах, еще одна бессмысленная жертва во имя алчности и жестокости этих людей. Отчего же люди эти считали себя вправе убивать и грабить других и не принимали над собой законную власть короля? Это не укладывалось в сознании молодого человека, привыкшего видеть в своем монархе прежде всего данного ему богом короля и властителя, и кроме того человека, ради которого он был готов пожертвовать собой.

Треск рассохшегося от времени дерева и грохот падающей вниз тяжести заставил сердце маркиза забиться от волнения. Его подвинули в сторону, но он даже не обратил на то внимания, застыв в оцепенении, пока не услышал крик графини де Суассон.

Чувство долга заставило де Виллеруа опомниться и примкнуть к спускавшимся вниз графу дАртаньяну и мадам де Суассон.

- Неужели она... - Франсуа сглотнул и посмотрел в потемневшие глаза графа, - Неужели она сама? Но зачем же?

Его никто не слушал, да он и рад был тому, что написанный ужас на его лице не был виден в темноте лестничного пролета. Облокотившись на стену, маркиз едва не скатился по ступенькам, не помня как переставлял ноги. Это уже не было шуточным приключением, игрой в разбойников и рыцарей из его любимых книжек. Здесь все происходило по-настоящему и не на жизнь, а на смерть. Тело лежавшей на полу женщины окрасилось в глазах Франсуа в багровые тона, яркие вспышки похожие на звезды заполыхали перед ним и на минуту он осел на ступеньку лестницы, оттирая лоб и глаза.

Кто-то встряхнул его за плечо, не сильно, но настойчиво, так что, маркиз поднял голову и попытался улыбнуться. С ним все было в порядке... все хорошо. Но нет, не о том хотела услышать графиня. Мадам де Суассон спросила его о том, что случилось в подземелье и почему он оставил короля.

- Это был приказ Его Величества, - ответил Франсуа и тут же закашлялся, чтобы вернуть своему голосу мужественность и твердость вместо шепота ошеломленного и перепуганного насмерть пажа.

- Тот бандит, которого мушкетеры нашли заколотым, когда приехали на выручку за мной, вовсе не был убит. Это был трюк, мадам Годар не убила его. Он сбежал и ждал в засаде возде входа в то подземелье. Он стрелял в нас, но у Его Величества настоящая военная выучка, - с нескрываемым уважением сродни обожанию похвалился маркиз, видимо, принимая бесстрашие и мужественность короля за несомненной повод для собственной гордости, - Мы залегли в засаде и выжидали, когда он отстреляет свои заряды, - продолжал живописать молодой искатель приключений, в увлечении своей историей позабыв о только что испытанном шоке, - Он отстрелялся, но тогда к нам подоспел виконт де Лефевр. Он сделал мастерский выстрел - всего лишь на слух - он точно уловил, где скрывался тот негодяй и выстрелил наповал. Но, этот бандит был вооружен кинжалом, - лицо рассказчика омрачилось, - Он успел метнуть нож в виконта и ранил его в грудь. Вот тогда король и приказал мне бежать за подмогой. Лефевр еще был жив, когда я был там. Но ему нужна помощь, чтобы он не истек кровью.

Франсуа закрыл лицо ладонями, отгоняя от себя внезапно нахлынувшие эмоции. Ему не было стыдно за слезы из-за ранения того, кто закрыл его собой, но видя волнение на лице графини, он не желал дать ей еще один повод для слез.

- Простите меня, мадам, это все проклятая духота... Здесь дышать нечем. Позвольте я пойду во двор... Этот человек, Лефевр, он остановил меня и загородил собой. Я как последний дурак побежал за тем человеком... О чем я только думал...

И правда, о чем? И о ком он не подумал, ринувшись на верную смерть? Что бы сказала милая Ора, узнав обо всем? А Фанни и Катрин? Сколько слез он доставил бы любимым сестрам ни по чем... А его дядюшка, милый архиепископ, всегда с таким радушием принимавший любимого племянника и припасавшего для любимца самые вкусные угощения... Лицо отца возникло внезапно и на мгновение. Ошеломленный одним воспоминанием о поджатых в неодобрительной усмешке губах Франсуа невольно прошептал:

- И что скажет папенька... Вы ведь не расскажете ему, дорогая графиня? Я не хочу, чтобы герцог хоть на минуту... Переживал.

20

Отправлено: 22.07.13 23:57. Заголовок: Иногда подчиняться б..

Иногда подчиняться было намного проще, чем брать на себя трудные решения. Особенно когда дело касалось смерти и увечий. Олимпия не была мужественной, что бы не думал на сей счет лейтенант мушкетеров. Она панически боялась всего, что было связано с болезнями, хотя, став матерью, научилась стоически переносить вид ссадин, крови, сыпи, порезов и прочих бедствий, которым были подвержены маленькие дети, особенно мужского пола. Но, словам покойной синьоры Манчини, долг благородной дамы заключался в том, чтобы помогать бедным и врачевать болящих, и синьора не жалела сил, готовя дочерей к этому славному поприщу. Обширные познания монны Джироламы по части медицины занимали несколько тетрадей в кожаных переплетах, которые Лаура и Олимпия послушно переписывали не один месяц, чтобы потом наизусть учить рецепты, испокон веков передававшиеся в семействе Мазарини. Некоторые из них были совершенно фантастичными, зато другие, как ни странно, оказались вполне полезными и не раз помогли мадам де Суассон в сражениях – нет, не со смертью, а с парижскими медиками – за здоровье сыновей. Но она никогда не считала себя врачом, боже упаси!

Поэтому сейчас, когда д’Артаньян милосердно избавил ее от необходимости позаботиться о кастелянше, Олимпия быстро перекрестилась, прошептала короткую молитву о спасении несчастной женщины и позабыла о ней. В конце концов, ей было о ком волноваться, включая взъерошенного юношу, опустившегося на ступеньку с лицом, белым как воротник его рубашки.

Слушая сбивчивый рассказ Виллеруа о том, что случилось по ту сторону подземного хода, графиня уяснила из него три важные для себя вещи: во-первых, что ее возлюбленному ничего не грозит, во-вторых, что ей вот-вот придется иметь дело с ножевой и, возможно, кровоточащей раной, и в-третьих, что юному маркизу тоже не помешал бы флакончик нюхательной соли, а еще лучше – глоток той варварской настойки, которую ее заставили выпить там, в голубятне.

- Вы думали о том, что перед вами негодяй, стрелявший в короля, маркиз, - она села на ступеньку рядом с молодым человеком и мягко взяла его за руки, - и о том, что ваш долг – не дать ему уйти или сделать еще одну попытку напасть. Если бы вы не спугнули его, не заставили выдать себя движением, Лефевр не смог бы подстрелить его, и кто знает, что случилось бы потом. Ступайте на двор, маркиз, и постарайтесь отыскать воды. Колодец пуст, а рану надо будет обязательно промыть.

Для этого тоже больше подходила мушкетерская настойка, но Виллеруа надо было чем-нибудь занять, чтобы отвлечь от горьких мыслей.

- Ступайте, маркиз, ступайте. И распорядитесь зажечь побольше факелов и осветить подходы к павильону – вряд ли мушкетеры понесут раненого подземным ходом, поэтому нам нужно сделать все, чтобы помочь им не заблудиться и попасть сюда как можно скорее, - Олимпия еще раз крепко сжала руки маркиза и ободряюще улыбнулась. – Обещаю, что дражайший герцог не услышит от меня ни слова обо всем, что здесь с нами приключилось. Это ведь тайна, маркиз – и меня на самом деле здесь нет, я давно в Париже.

Изумление на лице юноши было хорошим знаком. Графиня легко поднялась на ноги, поправила волосы кокетливым жестом и одарила Виллеруа еще одной улыбкой.

- Не забудьте про факелы, маркиз!

Тень улыбки еще освещала ее лицо, когда Олимпия отыскала д’Артаньяна в крошечной каморке позади кухни. Одного взгляда на мертвенно-серое лицо кастелянши было довольно, чтобы понять, что смерть уже дышит женщине в затылок.

- Вы хотите сказать, что вам нужна моя помощь во врачевании раны, граф? – она против воли не могла отвести глаз от бледного, блестящего от испарины лица госпожи Годар. Впервые в жизни Олимпия, в ужасе бежавшая от смертного одра матери, старшей сестры и младшего брата, смотрела на умирающего человека, и это зрелище ужасало, но и завораживало ее. – Маркиз сказал мне, что ваш мушкетер получил ножевую рану. Я умею затворять кровь, у меня есть мази, которые не дадут ране воспалиться, но если, не дай бог, ранение серьезно, и нож задел что-нибудь внутри…

Графиня беспомощно пожала плечами.

- Я не врач. Я никогда не перевязывала ничего, серьезнее порезов и царапин. Но я помогу вам всем, что знаю, граф. Пусть ваш посыльный привезет мою шкатулку с лекарствами. А заодно распорядится заложить мою карету. Вы ведь не захотите оставить раненого здесь, если его состояние окажется не слишком тяжелым? Но синьора Годар… наверное, будет лучше не трогать ее вовсе. Пусть из Версаля привезут кого-нибудь, кто сможет быть с ней рядом до тех пор…

Она еще раз взглянула на лежащую у ее ног женщину и отвернулась, не в силах вымолвить очевидный приговор.

- Я посижу с ней, пока вы все устроите, граф. Оставьте мне вашу флягу, она может пригодиться, тем более, что здесь нет воды. И велите позвать меня, когда Его Величество вернется.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Версаль. » Версальский парк. Павильон Гонди. 3