Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Отель Бельер, Королевская площадь


Отель Бельер, Королевская площадь

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Утро 4-го апреля, 1661

http://img-fotki.yandex.ru/get/6738/56879152.3f9/0_10dfce_1b0367f9_orig

2

Отправлено: 16.04.14 23:47. Заголовок: Не смотря на нестерп..

// Королевская дорога в Фонтенбло. //

Несмотря на нестерпимое желание скорее вскрыть полученную от Олимпии записку, перед самым въездом в Париж, маршал снова погрузился в глубокий сон, поддавшись усталости и еще больше желанию видеть Ее, пусть даже только во сне. От того ли, что его желание увидеть любимые черты было чрезмерно или у Мироздания были свои виды на остаток пути до отеля Бельер, но только сны, посланные им были далеки от тех грез наяву, которые маршалу посчастливилось пережить в пути от Парижа и до последнего поворота к Фонтенбло. Видения его были обрывочными и появлялись и пропадали в сумраке помимо его воли удержать их и вглядеться в лица, мелькавшие перед ним. Сморщенное лицо карлика, найденного им в забытом всеми углу Малых покоев, тихий неразборчивый шепот, из которого он не мог выхватить ни единого связанного слова, стук падающей на пол трости и разбивающегося стекла... хруст сломанной сургучной печати и запах... дурманящий запах смерти... нет же, это не запах смерти, еще нет... это запах убийцы, с оскорбительной усмешкой на губах пославшего ему последний и точный удар. Тщетно он пытался стереть из грез нежелательные лица, сознание не хотело ни забывать их, ни отпускать... не теперь еще, не тогда, когда все нити расследования были у него в руках и требовалось только связать их...

Петля в капкане, лай гончих и топот копыт... глухой звук охотничьего рога и треск веток валежника, через который несется загнанный зверь... Франсуа-Анри поджидает в засаде, готовый всадить остроконечное копье в бок загнанного зверя, стоит ему только проскочить мимо, зацепить ногой подставленную ему петлю...
Стук сердца, гулко отсчитывающего мгновения... где же он? Ведь Франсуа-Анри все вычислил и отыскал все ответы головоломки, не оставив зверю ни одного шанса на побег...
Царапающий звук над его головой заставляет поднять взор вверх. Там, по тонким гибким ветвям высокой сосны с завидным бесстрашием и скоростью взбирается вверх маленький рыжий зверек, мелькая на фоне золотистой от рассветных лучей сосновой коры...

- Это он! Он! Стреляйте, черт возьми! Это же он! - кричит маршал, беззвучно открывая рот и размахивая руками.

Грязь разбитой недавними ливнями дороги сменилась городскими улицами, мощеными гладко оттесанными булыжниками. Карета сильно покачнулась, резко свернув на Гревской площади в сторону городской ратуши. Едва успев придти в себя от беспокойного сна, маршал схватился за сиденье и рука его сжала лежавший рядом с ним пакет с королевским приказом.

Это Париж!
Первая же мысль была о записке, хранившейся у него на груди. Он выхватил ее так быстро, что сургучная красная печать треснула в его пальцах, еще до того, как он успел взглянуть на нее. Записка буквально обжигала пальцы. Он развернул ее, вглядываясь в строки, плясавшие в его глазах от сильной тряски и еще более сильного волнения.

"Ваша тайная помолвка на устах у всего двора, месье Лжец. Представьте, как забавно было услышать о ней не от вас, а от Его Величества. Я все еще хохочу, как безумная, и аплодирую вашей скрытности..."

Что? Не веря своим глазам, Франсуа-Анри поднес письмо ближе к глазам, старательно перечитывая вслух каждое слово. Помолвка? Этого не может быть, не с ним, не теперь... Проклятье, никогда!

Подняв глаза над запиской, дю Плесси силился вспомнить все, что произошло за последние несколько дней, выхватывая из памяти отдельные сцены... вот его беседа с Его Величеством в канун театрального выступления Месье и ловко разыгранной королем шутки с похищением Мадам... взрыв на Большой Лужайке и перепуганные лица потрясенных дам из свиты королевы-матери... охотничий лес и Королевский шатер в Долине Ветров, суровый тон королевы Анны Австрийской, пригрозившей ему весьма недвусмысленно намекнув на возможность брачных оков, если ее вновь обеспокоят слухи о похождениях маршала...
Неужели Ее Величество решила исполнить свою угрозу, вняв жалобам королевы?

- О, только не это... только не теперь! - едва не застонал Франсуа-Анри, вспоминая угрозы королевы-матери, к которым он отнесся с таким легкомыслием... значит, все это дело не окончится просто арестом и ссылкой в Бастилию... о нет, женская месть куда изощреннее, и на этот раз ему придется вкусить всю жестокость, на какую только способно оскорбленное женское сердце.

"Знайте же, если я и пишу вам, то только для того, чтобы сообщить, как вас ненавижу. Будь моя воля, я изорвала бы в клочья приказ о вашем освобождении, чтобы не иметь неудовольствия видеть вас в Фонтенбло. Лишь мысль о том, что это огорчит не только вашу невесту, но и короля, удерживает мою руку."

Если можно было испепелять на расстоянии, то мадам де Суассон была бы признанной первооткрывательницей в этом искусстве. Ее слова обжигали глаза, проникали в самую глубину сердца и продолжали гореть еще жарче, а с каждым вздохом их пламя раздувалось как под кузнечными мехами, не давая остыть. Дрожащей рукой Франсуа-Анри отложил письмо, но взглянув на него еще раз, заметил маленькую приписку, еще не прочитанную им, еще не узнанную...

"Берегите себя. Если это безумное ночное приключение закончится для вас плохо, я никогда себя не прощу. И вас тоже. И потому – берегитесь.

О.М.»

Сладостные строки, самые последние, самые важные и самые дорогие его сердцу, зародили маленькую надежду. Если она возненавидела его за помолвку, но все еще заботилась о безопасном возвращении, значит ли это, что не все еще потеряно? Может быть, вовсе не ненависть и ярость диктовала написанные вверху строки, а отчаянье?

- Не смей, - тут же прервал сладостные мысли внутренний голос, - Не сметь!

Он поклялся Ей и себе самому никогда не думать и не говорить, никогда не вспоминать и не надеяться... все "если бы" завершались там, в маленькой ложбинке среди поросших мхом валунов в глубине охотничьего леса в Фонтенбло. Все мечты и грезы должны оставаться там...
И все-же, она приказала, нет просила, именно просила его беречь себя. Даже ненавидя и не желая видеть.

Сумятица в сердце и в мыслях, вызванная неожиданным открытием и столь же неожиданным признанием, о котором он запретил себе думать и догадываться, кружили голову в прямом и в переносном смысле. Когда карета наконец подъехала к отелю Бельер и форейтор спрыгнул с козел, чтобы распахнуть настежь ворота, Франсуа-Анри смотрел на стены родового гнезда невидящим взором. Он вышел из кареты, шатаясь как будто пересек Ла Манш в сильнейший шторм на утлой рыбацкой шаланде.

- Осторожнее бы Вам, Ваше Превосходительство, - испуганно заметил форейтор, захватив позабытый на сиденье пакет с королевским приказом, - Вот и пакет позабыли... а ведь важнейшее письмо должно быть.

- Несите, - едва выдавил из себя дю Плесси, неверной рукой указав на двери, в которых уже появился заспанный управляющий.

- Месье герцог! Господи святый, мы же Вас с вечера дожидались! С ночи самой сна не знали. Эк Вас шатает то как... неужто горькую пили у кого в гостях? А как же месье маркиз, его то когда выпустят из Бастилии?

- Молчите, Брасье, - процедил сквозь стучавшие дробью зубы маршал, подойдя к крыльцу, - помогите мне подняться... И отпустите карету графини де Суассон.

3

Отправлено: 17.04.14 22:17. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер //

Тихий стук в дверь не разбудил бы доктора, если бы тот не поднялся загодя, повинуясь давнешней привычке быть на ногах с раннего утра. Раннего настолько, что он мог увидеть рассвет, едва только первые лучи восходящего солнца осветили высокие трубы на крышах домов, видневшихся за высокой оградой, заключавшей в ровный полукруг уютный сад позади отеля Бельер.

- Войдите, - ответил Колен, не отрываясь от чтения своего врачебного журнала.

- Горячая вода и завтрак, месье, - тихо доложил слуга и поставил на столике поднос с кувшином вина, свежеиспеченными хлебцами и сыром.

- Что там за шум во дворе? - спросил Колен, прежде чем слуга успел исчезнуть.

- Это карета, месье... прибыл герцог де Руже.

- Как, Его Светлость всю ночь провел в Бастилии? - удивленный Колен оторвал взгляд от журнала, - Разве его карета не прибыла поздно вечером?

- Только карета, месье. Сам герцог велел не ждать его до утра. Вероятно, у него были еще какие-то дела, - неуверенно отвертелся от прямого ответа слуга и попятился к двери.

- Доложите герцогу, что я здесь и жду, чтобы отправиться в Бастилию. Полагаю, что маркизу дю Плесси-Бельеру будут полезны не только мои изыскательские таланты, но и врачебные. Тамошний лекарь это ходячая эпитафия медицины, не хотелось бы оставлять месье маркиза надолго в его руках.

- Я сейчас же доложу Его Светлости, - пообещал слуга и скрылся за дверью.

Колен дочитал страницу и захлопнул журнал, заложив вместо закладки шелковую ленточку бирюзового цвета. Маленькая дань ностальгии, не более того, уверял сам себя Жерар всякий раз, когда открывал свой журнал и сжимал ленточку в ладони. Ему следовало вернуть ее хозяйке, случайно обронившей одну из лент со своего рукава, но Колен не решился расстаться с тем, что напоминало ему о женщине сильной духом настолько, что была способна пережить не только все производимые на ее здоровье опыты парижских врачей, женщине, чья преданность своим сыновьям заставляла ее справляться с потрясениями и ударами, которые посылала ей жизнь.

Прежде чем приняться за скромный завтрак, он умылся и побрил щеки, оставив аккуратную полоску бакенбард, переходивших в заостренную на подбородке бородку, и усы. Затем он сложил свои личные вещи в саквояж, чтобы быть готовым в любую минуту отправиться в Бастилию к заключенному там маркизу дю Плесси-Бельеру.
Едва он успел пригубить вина и попробовать еще пахнущие дымком хлебцы, когда за дверью раздались шаги возвращавшегося слуги.

- Месье, Вас просят, - лаконично передал тот и распахнул обе створки дверей, чтобы пропустить доктора, - Возьмите Ваши инструменты с собой, пожалуйста.

Колен живо поднялся из-за стола, одел жилет и сюртук, взял в руки дорожный сундучек с инструментами и хотел было взять саквояж с уложенным в нем нехитрым багажем, но слуга мотнул головой, остановив его.

- Только инструменты, месье. Багаж Вы сможете взять позднее, когда отправитесь в Фонтенбло.

Удивленный таким распоряжением герцога, Колен поспешил следом за слугой, не решаясь расспрашивать его по пути к личным покоям герцога. Беспокойство снедало его, несмотря на изрядную долю хладнокровия и выдержки. Отчего герцогу де Руже понадобилась его врачебная помощь? Неужели в семье де Руже еще одно несчастье...

- Месье маркиз, доктор Колен уже здесь, - объявил слуга и Жерар вздрогнул, словно перед ним оказался сам Лазарь, восставший из могилы.

- Месье маркиз, Вы уже... Вас освободили? - от удивления доктор даже позабыл о правилах вежливости и обычных для столь ранней встречи пожеланиях доброго утра.

4

Отправлено: 19.04.14 21:05. Заголовок: Ему не хватало возду..

Ему не хватало воздуха. Свежего вольного ветра. Зачем он не лежит на песке в дюнах при Дюнкерке, зачем отлив помог маршалу Тюррену подвести вспомогательные войска в обход неприятельского фланга... Плеск воды, с нежеланием отступавшей от береговой косы, отпуская от себя песчаную полосу дюн, усеянных телами раненых и убитых... крик потревоженных чаек, вспугнутых топотом сотен конских копыт, несшихся навстречу новой волне жаркой битвы... ошалелые и радостные крики его солдат, почувствовавших надежду, нет, не на победу, о ней в такие минуты не думают, но на жизнь. За жизнь, вот за что боролись они в тот день. Жизнь так прекрасна, думал он, глядя в высокое лазоревое небо над собой, не желая поддаваться желанию сомкнуть веки...

- Жизнь так прекрасна, - прошептал Франсуа-Анри, вдыхая ароматы, принесенные ветром из сада, едва начавшего пробуждаться от зимней дремы.

Он стоял у распахнутого окна, опираясь ладонями на карниз. Вдалеке за высокой оградой виднелись ощерившиеся высокими печными трубами крыши Марэ, а из туманной дымки выплывал шпиль Святого Евстафия. Париж только еще готовился встретить новый день и звуки этого нового дня уже достигали окон особняка Бельер, гудки паромных лодок и барж, прибывавших с юга по Сене, крики грузчиков, протяжные стоны чаек, зависавших над гружеными свежей рыбой барками, осторожно лавировавших между тяжело гружеными баржами, чтобы причалить поближе к набережной, выходившей к рыночной площади.

- Прекрасной то она может быть, месье маркиз, но что с того, ежели Вы себя не бережете? А заметил бы кто, что Вы с месье герцогом обменялись платьем? А ежели б напали на вашу карету лихие люди на дороге, - ворчливо заметил де Брасье, наливая горячую воду в деревянную ванну.

Плеск воды отвлек Франсуа-Анри от невеселых мыслей. Он вдохнул полной грудью аромат грушевых деревьев, покрытых бутонами цветов с туго сомкнувшимися лепестками, готовыми вот-вот уже распуститься во всей красе. Нет, зря он вспоминал о Дюнкерке, не время еще задаваться вопросом, зачем удача улыбнулась в тот день именно ему из тысяч солдат Его Величества, навсегда оставшихся лежать в песках фландрских дюн. Он с улыбкой вынул из внутреннего кармана свернутую записку со сломанной сургучной печатью и еще раз взглянул на последние строки письма.

"Берегите себя" - от этих слов веяло энергией, требовательной и жизнелюбивой, как будто это была и не просьба вовсе, а заклинание на счастье.
"Я буду" - прошептал он, целуя строки письма, прежде чем любовно сложить его вчетверо и спрятать в подкладке перевязи. Оно всегда будет с ним, также как и его шпага, до самого последнего вздоха при нем.

Взгляд упал на маленькую баночку, перевязанную веревочной лентой, стоявшую на подоконнике. Если графиня и требовала от него беречь себя, то и сама прилагала к тому не меньшую долю стараний.

- Брасье, помогите мне раздеться и промыть рану. Приготовьте корпию и бинты. Мы смажем ее вот этим.

- Да что Вы, месье, - перепуганный видом запекшейся крови на рубашке маркиза, управляющий отшатнулся назад и едва не выронил из рук фарфоровый кувшин, - Чтобы я и промывал эдакую рану... нет, месье маркиз, на это Вы меня не сговорите. Да и к чему, ежели мэтр Колен нынче в особняке. Ему то это привычнее и с руки будет. А уж помочь ему я возьмусь. Это всегда пожалуйста.

- Мэтр Колен уже здесь? - спросил маршал, вертя перед глазами баночку со снадобьем для раны, - Хорошо, зовите его. И пусть захватит свои инструменты.

Удивление в вопросе мэтра Колена, прозвучавшего вместо вступительного приветствия, заставило дю Плесси улыбнуться.

- Вы удивлены и рады, мэтр? Или удивлены и разочарованы? Вашему господину наверняка спалось куда спокойнее в эту ночь при мысли о том, что я заперт в стенах Бастилии.

Он указал на часы, мерно тикавшие на высоком столике, высеченном целиком из мрамора.

- Мне следует поторопиться, мэтр Колен. Потрудитесь перевязать рану и помочь мне с переодеванием. И я прошу Вас использовать вот этот бальзам. Нет, не прошу, - взгляд голубых глаз был далеко не просительным, - Я приказываю, мэтр. И что бы Вы там не думали о качестве этого бальзама и ценности подобного лечения, я не стану слушать. Что бы там не было, мэтр, я снимаю с Вас ответственность. А посему, исполняйте. Вашему господину нечего опасаться при любом исходе, не так ли?

5

Отправлено: 20.04.14 21:23. Заголовок: - Моему господину ре..

- Моему господину редко доводится спокойно спать, - невозмутимо ответил Колен и поставил сундучок с инструментами на стол рядом с кувшином с вином.

Он с удовлетворением отметил любовь маршала к свежему воздуху и ранним прогулкам, если конечно пятна на его сапогах и панталонах были следствием прогулки по садовым дорожкам. Взгляд доктора выхватил несколько грязевых пятнышек на рукаве камзола, небрежно повешенного на спинку стула. Рядом на табурете лежал сложенный дорожный плащ, замызганный грязью. Вряд ли возможно нанести подобный урон своей одежде, прогуливаясь по саду даже в самый сильный ливень.

- Развейте мои сомнения, месье маршал, карета, которая только что выехала из внутреннего двора... она привезла приказ из Фонтенбло, я полагаю? - Колен аккуратно доставал необходимые для снятия бинтов инструменты, проверяя каждый на свет, как будто от переноски лезвия ланцетов и хирургических ножниц могли затупиться, - Или в этой же карете прибыли и Вы сами?

- Сами сами, месье Колен, - ответил вместо молодого господина Брасье, предлагая доктору чистое полотенце, - И я вот о том же, обмениваться платьями, уезжать невесть куда... а что же с месье герцогом то?

- Вестимо что, спит себе в камере. Да перестаньте же мельтешить перед окном, месье, - оборвал управляющего Колен, откладывая полотенце в сторону, - Вот что действительно неразумно, так это то, что Вы изволили оставить Вашего камердинера в Бастилии.

Разложив на полотенце все инструменты в порядке их важности во время процедуры, Колен умыл руки и кивнул Брасье, на чью помощь ему приходилось рассчитывать. Видя трясущие руки бедняги, побледневшего, когда он осторожно разрезал верхний слой бинтов, пропитавшихся темно-бурой кровью, доктор перехватил тазик с водой и поставил его на пол.

- Брасье... принесите-ка еще вина, сыру. И пожалуй холодного мяса. После перевязки, месье маршалу будет необходимо хорошенько подкрепиться. Ну, ступайте же, ступайте. Я сам справлюсь. В конце-концов, это всего лишь перевязка.

Открытая от бинтов и корпии рана маршала представляла собой куда более убедительное подтверждение того, что молодой человек относился к своему здоровью с крайним безрассудством и небрежностью. Рану следовало промыть и заново очистить от скопившегося гноя. Воспаление, самое меньшее, что заработал маршал, разгуливая невесть где, и не только.

- Заражение. Вот с чем Вам придется бороться, месье маршал, если Вы не удостоите мои советы хотя бы каплей внимания. Что это за бальзам, который Вы дали мне? Откуда он у Вас? - Жерар взял со стола баночку и развязал бечевку, связывавшую тряпичную крышку.

Принюхавшись к маслянистой субстанции, содержавшейся в склянке, он уловил знакомые запахи трав, эссенции... что-то терпкое, пряные нотки сочетались с горьковатым оттенком масел.

- Вы не скажете мне, откуда это у Вас? - еще более строгим тоном повторил свой вопрос Колен, тем временем набрав кончиком пальца бальзам и размазав его по верхней стороне своей руки, - Ну что же, я не желаю сражаться с Вашим упрямством, месье. Состав этого бальзама мне в целом понятен, хотя и странен. Некоторые ингредиенты я не стал бы добавлять... занятно, занятно...

Процедура промывки раны не заняла у Колена дольше времени от того, что у него не было помощника, а стойкость его пациента наряду с недюжинным упрямством были скорее в помощь, нежели действительно заслуживали нареканий. Закончив накладывать бальзам на края затягивавшейся раны, Колен критически осмотрел швы, удовлетворившись тем, что хоть они и были повреждены от тряски во время переезда в карете, но оставались крепки и не требовали смены.

- Кстати, о Вашем поверенном... - Колен посмотрел на двери в комнату, опасаясь, что управляющий вот вот появится с завтраком для маршала, - Не удивляйтесь, Ваша Светлость, Париж, как всем известно, тесен, как мир. Много ли в Марэ практикующих докторов? А поверенных в делах и того меньше. Так случилось, что поверенный Вашей семьи оказался моим старинным другом. Я заглянул к нему вчера вечером, пребывая в твердой уверенности, что Вы терпеливо дожидаетесь благих вестей и предаетесь исцеляющему сну. Мэтр Фош передал мне письмо для Вас. Оно лежит в моей комнате в саквояже.

Завязав тугой узел поверх повязки, Колен поднялся с табурета и отошел.

- Мне следует опасаться за свое будущее, месье маршал? - спросил он, стоя со скрещенными руками напротив окна, - Речь идет о моем господине, не так ли? Я давно наблюдал за его здоровьем, как и за здоровьем Вашей матушки, месье. Для меня нет различия в людях, когда речь идет о врачебном долге. Но только в этом случае, дело ведь не в здоровье господина виконта, не так ли?

6

Отправлено: 21.04.14 23:43. Заголовок: - Да, я прибыл в это..

- Да, я прибыл в этой карете. Но разве это имеет значение, господин доктор? - небрежным тоном ответил дю Плесси, давая понять Колену, что от него ожидается применение его лекарских способностей, но отнюдь не умение строить выводы, - Я не мог взять Жана с собой, - пожал он плечами в ответ на вполне справедливый упрек и сел на кровати, чтобы снять с себя рубашку без посторонней помощи, от Брасье можно было добиться лишь сочувственных вздохов и ненужных упреков, - Как Вы представляете себе, доктор, генерала покидающего камеру своего брата вместе с его камердинером? Это вызвало бы подозрения даже у самого бестолкового охранника.

Глядя вслед не в меру впечатлительному управляющему, выдворенному из импровизированного хирургического кабинета, Франсуа-Анри улыбнулся, вспоминая старика Жана. Тот хоть и болтал без умолку и часто не по делу, но за свой век он немало повидал на военной службе сначала в качестве денщика у маршала де Руже, его отца, потом у генерала де Руже, его старшего брата, прежде чем попал в услужение камердинером к самому младшему из дома Руже. Для Жана вид кровоточащей раны был обыденным и привычнее, чем опорожненная бутылка для трактирщика.

Между тем, доктор Колен взял на себя обязанности камердинера в дополнение к тому, что вынужден был сам разогреть инструменты над свечей и намочить достаточное количество полотенец для того, чтобы промыть рану. Нехотя принимая камердинерские услуги от Колена, Франсуа-Анри поймал себя на мысли, что этому человеку он был обязан по меньшей мере своим спасением от лихорадки. Не явись он ночью в "Три шишки", и как знать, не остался бы Франсуа-Анри прикованным к постели в лихорадочном бреду на несколько дней, если не недель. Но почему?

Он не успел подумать об ответах на возникавшие вопросы, так как и у самого Колена были вопросы к нему.

- Вы правы, мэтр, не спрашивайте меня о происхождении этого бальзама. Надеюсь, Вам достаточно того, что я всецело доверяю рукам, передавшим мне его? Я не сведущ в составах лекарств, для меня это все туземная грамота, но я сведущ в опыте людей.

От бальзама Олимпии он почувствовал жжение в ране и дергающее ощущение, как будто кто-то изнутри стягивал стежки старых швов. Стиснув зубы, чтобы не выдать испытываемых им неудобств, маршал отвернулся от врача и устремил взор на полог постели. А он никогда не замечал раньше, что балдахин над кроватью и огромное шелковое покрывало были украшены вышитыми синими цветами. Это открытие так удивило Франсуа-Анри, что он забылся на секунду и разжал губы. Тихий стон вырвался из груди, больше похожий на изумленное "О-ла-ла". Он всмотрелся в синие цветы и тут же едва не рассмеялся над самим собой - решительно, теперь ему всюду мерещатся фиалки, подаренные Олимпией, даже там, где Ее никогда не было и не могло быть... не могла, нет. Это безумие чистой воды даже предположить на секунду... И к тому же, те синие цветы были вовсе не фиалками, а ирисами. Синие ирисы, синие в отличие от королевских... белых.

- А что о моем поверенном? - спросил Франсуа-Анри, когда с перевязкой было покончено, и Колен внезапно заговорил о встрече с из семейным стряпчим, - Неужели Вы знакомы со всеми аптекарями и стряпчими Марэ, дорогой Колен?

Он недоверчиво смерил врача взглядом, наклонив голову на бок. Что тот пытался сказать ему? Что его лояльность к Фуке исчерпывалась лишь тем, что он являлся его личным врачем? Насмешливый и циничный голос внутри добавил еще одну фразу, из-за которой Франсуа-Анри бросило в краску негодования на самого себя - лечил виконта де Во, а также наблюдал за состоянием здоровья его любовницы... Нет, это все слишком, слишком! Почему он должен доверять этому человеку только потому, что он проявлял обеспокоенность здоровьем его матери? Разве самому Фуке его связь с маркизой де Руже мешала в том, чтобы методично шаг за шагом вести к гибели ее сына?

- Трудно поверить, что Вас вообще может что-то интересовать помимо врачебных целей, месье, - холодно проговорил маршал, - Я прекрасный образчик для наблюдений, не так ли? Только ли медицинских? Врачебный долг... да да, это бесспорно. Но ведь господин Фуке щедро платит Вам за исполнение этого долга, не так ли? Или это деньги моей матушки? Месье, - Франсуа-Анри поднялся с постели и сделал несколько шагов навстречу Колену, ища глазами свою трость, - Я не склонен обсуждать мои семейные дела и рекомендации моего поверенного с кем бы то ни было. Даже с лечащим меня врачем. Тем более, с врачем, лечащим также и моего врага. Да да, не удивляйтесь. При дворе не принято делить людей на друзей и врагов, и вообще принимать столь категоричную позицию. Но для меня все иначе, месье. Есть враги моего короля - и это мои враги. И есть друзья моего короля, и это мои друзья. А месье Фуке... я не вижу его в числе друзей короля. Вы это понимаете?

7

Отправлено: 23.04.14 22:45. Заголовок: Холодность дю Плесси..

Холодность дю Плесси-Бельера в какой-то мере успокаивала Колена. В вопросах маршала не прозвучало ни единой ноты фальшивой вежливости и даже благодарности за услуги, которые Колен был готов предложить ему. И заинтересованности, как ни странно.

Жерар только пожал плечами в ответ на откровенное недоверие к себе. Было ли разумным отказываться от помощи там, где ее невозможно было представить? Враги и друзья... а ведь Колен считал младшего сына Сюзанны де Руже более опытным в житейской премудрости, которую постигают вовсе не под сводами коллежских школ Сорбонны, а в кулуарах дворцов и салонах парижских особняков. Подобное разделение окружающего мира на черное и белое было сродни мальчишеству, простительному для впечатленного рыцарскими романами юного пажа, только выбившегося в число придворных чинов, но никак не для маршала двора. Если только это не игра. Колен пристально посмотрел в глаза дю Плесси-Бельера.

- Я прекрасно понимаю, что Вы хотели сказать, месье маршал. И мне нет дела до семейных дел. Как врач я заинтересован в выздоровлении своего пациента. Это мадам де Руже просила меня приехать к Вам. В этом был и мой личный интерес, месье маршал. Согласитесь, для репутации врача нет ничего хуже гибели его пациента. Я хотел быть уверенным в том, что поездка в Париж и заключение в Бастлии не погубят Вас. Только и всего. Вы можете усматривать в моем поступке любые мотивы, месье. Я также не считаю необходимым обсуждать свои личные побуждения с кем бы то ни было. То, что я хотел сказать Вам, я уже сказал. Я виделся с Вашим поверенным и получил от него послание для Вашей Светлости. И я лишь предположил, какие именно вопросы освещал в своем письме мэтр Фош.

Жерар вернулся к своему медицинскому саквояжу и неторопливо с методичностью, которая могла вызвать раздражение у любого даже самого терпеливого человека, уложил свои инструменты, предварительно протерев их смоченным в горячей воде полотенцем. Затем он защелкнул замочки на крышке саквояжа и все так же, не торопясь направился к двери.

- Так вышло, что вопросы, которые Вы задали мэтру Фошу, интересовали и меня. Если Вам будет угодно...

В комнату вошли управляющий Брасье и слуга, несший поднос с горячими закусками к завтраку для маршала. Колен посмотрел на проворного малого, ловко расставившего на столе посуду и кувшины, один с вином, другой с водой, нисколько не смутившись от вида окровавленных бинтов, сложенных в фарфоровом тазу, стоявшем на табурете рядом с постелью.

- Если Вам будет угодно, месье маршал, то я могу дополнить кое-какими подробностями сведения, изложенные мэтром Фошем. Не удивляйтесь, но мне известно примерное содержание этого письма. Дело в том, что я не только знаком со многими стряпчими из Марэ, но и сам когда-то обучался этому делу. Мне понятны некоторые тонкости ведения дел... касающихся недвижимого имущества. Позвольте мне послать за моим багажом, месье маршал, и потом судите сами, пожелаете ли Вы доверять мне или нет, - он заметил легкое движение бровей маршала и удовлетворенно кивнул, - Милейший, ступайте в комнату за моими вещами. Принесите все. И мой дорожный плащ также, - велел он мальчишке слуге.

8

Отправлено: 26.04.14 01:20. Заголовок: Уверения Колена каза..

Уверения Колена казались Франсуа-Анри убедительными. Но кроме того, его не оставляло ощущение, что лекарь говорил без всякой заинтересованности в том, чтобы ему верили. Он просто высказал свою позицию, нисколько не заботясь о том, каким образом маршал бог воспользоваться полученными сведениями.

И все-же... Глядя в спокойное лицо врача, дю Плесси продолжал сомневаться в его искренности. У месье Фуке было достаточно людей на содержании, даже из числа приближенных короля. Отчего бы ему не заплатить своему лекарю сверх того, что он уже платил за оказываемые медицинские услуги, чтобы тот наушничал и кроме того вводил в заблуждение доверившуюся ему мадам де Руже, а потом и самого маршала?

Он так и не удостоил врача ответом, лишь приподняв брови в ответ на просьбу послать за его багажом. Но просьба принести дорожный плащ насторожила Франсуа-Анри.

- Вы уже собираетесь назад в Фонтенбло, месье? - спросил маршал, наблюдая за тем как Брасье накрывал на стол, - Оставьте два прибора, месье, - приказал он и указал Колену на стул, - Не принимайте мое недоверие за отсутствие гостеприимства, месье. Я вовсе не желаю, чтобы Вы пустились в столь дальний путь натощак и к тому же, оставаясь в уверенности, что сын маркизы де Руже способен на неблагодарность.

- Ваш плащ, месье.

Слуга оказался проворным малым и вернулся уже через несколько минут. Он поклонился Колену, собираясь вручить ему саквояж и плащ, но дю Плесси властно указал на табурет, стоявший в дальнем углу комнаты возле секретера. С лету поняв значение этого жеста, мальчишка отнес туда вещи доктора и поспешил скрыться из комнаты.

Брасье еще суетился накладывая на тарелки паштет из печени, украшая его зеленью и нарезанной тонкими полосками морковью, в дань заведенной в Париже моде, снабжать все блюда невероятными картинами из съедобного материала. Комната наполнилась ароматом омлета, запеченного в сыре, и грибного соуса, который сопровождал небольшую порцию жаркого, специально прожаренного до половины, как рекомендовал доктор Колен. Красное вино с тихим шелестом лилось в стеклянные бокалы на высоких граненых ножках, настоящее сокровище, обретенное еще покойным маршалом де Руже в Венеции.

- Брасье, оставьте нас, - приказал Франсуа-Анри, выдергивая белоснежную салфетку из серебряного кольца, - Я в состоянии пока еще справиться с завтраком самостоятельно.

Отдавая должное завтраку, приготовленному в соответствии с его привычками и вкусами, маршал ел молча и скоро. Он быстро расправился с омлетом и мясом, выпил целый бокал красного вина и не оставил и следа от внушительной порции паштета, впрочем, так и не притронувшись к зелени и моркови, которые считал бесполезным излишеством в деле утоления голода. Покончив с завтраком, он откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди. Этот жест невольно отдался в перевязанном боку, вызвав неприятное напоминание о причине визита к нему доктора.

- Итак, месье, к делу, - сказал Франсуа-Анри, решив дать Колену возможность разыграть свои карты, какой бы ни была его игра, - Я предлагаю Вам воспользоваться моей каретой для возвращения в Фонтенбло. Если, конечно, это входит в Ваши планы в ближайшее время. Я получил приказ от короля о собственном освобождении. Как только я вернусь в Бастилию и заменю собой герцога, этот приказ вступит в действие. Но, пока что для всего света я узник. Надеюсь, Вас не затруднит забыть тот факт, что мы позавтракали с Вами именно здесь, а не в камере Бастилии? Поверьте, повар месье де Безмо готовит нисколько не хуже моего, так что, Вы можете с легкостью отдать ему все похвалы.

9

Отправлено: 27.04.14 23:50. Заголовок: Колен не мог отделат..

Колен не мог отделаться от чисто профессиональной привычки наблюдать за пациентом. Пока маршал с апетитом, которому позавидовал бы и здоровый мужчина его лет, поглощал свою порцию завтрака, доктор едва успел притронуться к пашету и зелени. В его понимании, время было еще довольно ранним для подобного изобилия. Гостеприимство маршала не было в новинку для Колена, и до того пользовавшегося не раз радушием мадам де Руже, его матери, и герцога де Руже, его старшего брата. Но вот его тон. Сколько Колен не пытался прочесть в голубых глазах молодого человека, какой именно смысл он вкладывал в свои слова, ничего кроме холодного безразличия и вежливой любезности. Как и полагалось истинному придворному маршал дю Плесси-Бельер умело скрывал свое истинное настроение, а также то, насколько он доверял или напротив не доверял своему собеседнику.

Последовав примеру маркиза, Колен отложил в сторону вилку, хотя едва успел притронутся к ароматному омлету. Он вытер салфеткой губы и отставил в сторону едва початый бокал с вином. Ранний час не располагал к распитию даже самого превосходного бургундского, сколько бы светила парижской медицины не утверждали обратное.

Он взял свой дорожный плащ и прощупал его подкладку, отыскивая спрятанное в ней письмо. Осторожность прежде всего - ночью на него могли напасть и чего доброго украсть из рук саквояж и драгоценные медицинские инструменты, но письмо, оно бы сохранилось в целости, будучи вшитым в подкладку.

- Всякая осторожность не лишняя в этом благословенном городе, - проговорил Колен, отметив внимательный взгляд маршала, который видимо не предполагал быть застигнутым, - Ваше письмо, месье маршал, - он протянул белый лист сложенный втрое и запечатанный сургучной печатью, свисавшей на тонкой бечевке, - Господин Фош не счел бы необходимым запечатывать его, передавая мне, но я настоял на этой предосторожности. Теперь Вы можете быть уверены, что Вы первый, кто взглянет на этот отчет. А я, как я уже обещал, могу дополнить его пояснениями. Задавайте Ваши вопросы, месье. И если первый из них - почему, то я уже ответил Вам и повторюсь еще раз - врачебный долг для меня священен. Но помимо этого долга я ничем не обязан лично месье Фуке. Вам я также не обязан ничем. Это ради мадам де Руже. Нет, не трудитесь делать выводы, они будут ошибочны, при всем моем уважении к Вам, это трудно понять даже мне самому.

Предоставив дю Плесси свободу прочесть полученный документ в тишине, Колен отошел к окну. Отчасти ради того, чтобы полюбоваться великолепными садами особняка Бельер, которые славились своими первоцветами - любимыми цветами маркизы де Руже, отчасти для того, чтобы подставить усталое от бессонной тревожной ночи лицо под дуновение свежего утреннего ветерка.

10

Отправлено: 28.04.14 20:32. Заголовок: Намерено или нет, но..

Намерено или нет, но Колен избегал давать обещания. Франсуа-Анри внимательно следил за его манипуляциями с плащем и раздумывал, повторить ли просьбу умолчать о их встрече вне камеры Бастлии. Или же доктор был из тех, кто улавливал важность вещей налету и не считал необходимым заострять внимание на то, что как раз требовалось забыть? Гадая, какую именно игру вел его врач, маршал принял из его рук запечатанное письмо и взломал печать, даже не взглянув на нее. Это было уж слишком, неужели от доктора Колена не было совершенно никаких тайн во всем, что касалось семьи де Руже? Насколько далеко распространялось доверие его матушки? При этой мысли лицо Франсуа-Анри посуровело, а между бровей пролегла недовольная складка. Если бы он только подумал о том, что вот уже долгое время сама маркиза де Руже предпочитала оставаться в их родовом поместье Плесси-Белеьр, тогда как мэтр Колен состоял на личной службе у виконта де Во. Но он не подумал, всецело отвлекшись на изучение письма.

В пространных и витиеватых предложениях мэтр Фош излагал ответы на заданные маршалом вопросы касательно финансовых махинаций Фуке. Конкретно маркиза интересовало, какие именно средства Фуке использовал для реконструкции замка в Во и откуда они поступали, точнее, по чьему поручительству. Кроме того, его интересовало, что именно входило во владения суперинтенданта в самом Париже, по его собственному имени или же кого-то из его семьи. Вопросы были заданы наобум. Собственно, все, на что рассчитывал маршал, была случайность - утечка каких-нибудь слухов, совпадение, что угодно, что могло навести его на след деятельности Фуке помимо его придворных обязанностей и службы в качестве суперинтенданта финансов. Все что могло даже самым случайным образом достигнуть внимания мэтра Фоша. Ведь чем глубже уводили нити расследования, начатого в Фонтенбло, тем больше Франсуа-Анри убеждался в том, что за похищением шкатулки королевы-матери и убийствами, которые он был уверен, были оплачены из сундуков Фуке, стояли куда более высокие амбиции суперинтенданта, нежели просто шантаж Анны Австрийской или даже самого короля. Нет, Фуке не зря выбрал для себя эмблему в виде скачущей вверх по дереву белки, а девиз: "Кто прыгнет выше?" Он метил действительно выше всех, а для того нужно было крепкое основание, и широкое к тому же. Как далеко простиралось влияние этого человека? Насколько глубоко ему удалось закрепиться не только в государственном казначействе?

- Хорошо, месье Колен, - медлено произнес Франсуа-Анри, складывая прочтенное письмо, - У меня будут вопросы. Но, не сейчас. Каждый лишний час, проведенный моим братом в Бастлии, дорог. Дороже чем даже все тайны виконта де Во, которые Вы столь любезно намереваетесь открыть мне.

С легкой усмешкой на губах, маршал встал из-за стола и позвонил в колокольчик, требуя слугу.

- Вы поедете со мной в Бастлию. Там, Вы сделаете все необходимое, чтобы у господина коменданта осталось впечатление о том, что Вы перевязывали раны мне же, перед тем, как позволить мне ехать в Фонтенбло. И наконец мы отправимся обратно. Сначала  я предложил Вам эту поездку чисто из вежливости и из уважения к Вашей дружбе с моей матерью.

Вошедший слуга принес маленькую записку для маршала, лежавшую на серебряном подносе. Дю Плесси удивленно вскинул бровь и собрался было спросить, кто мог писать, зная где отыскать его, но взглянув на вензель, украшавший белоснежную бумагу, понимающе улыбнулся.

- Однако, некоторые слухи весьма, весьма трудно опередить... мадам де Монлезен, - прошептал он, разворачивая записку, - Пожалуй, это следовало бы передать Ее Светлости... ее позабавит это скромное приглашение отобедать в комендантском особняке на улице Невинноубиенных. Ах, право же, из-за некоторых удобств, скрытых на бастионах Бастлии, она стоит всех тех часов, которые я провел там... мне будет жаль покинуть ее стены и лишиться возможности принимать некоторых посетителей, - все также шепотом произнес он, улыбаясь с мечтательной улыбкой.

- Мой дорожный плащ уже почистили? Шляпу... и новый камзол.

- Ваш, плащ, месье маркиз? - уточнил Брасье, скосив взгляд в сторону Колена.

- Тот, в котором я приехал, Брасье... и шляпу, ту же, - ответил дю Плесси, возвращаясь от мимолетных грез к действительности, - И камзол... Его Светлости.

Выпроводив Брасье, маршал подошел ближе к Колену и заговорил, глядя прямо в его глаза.

- Но теперь, месье, я приказываю Вам ехать со мной. Считайте, что Вы арестованы мной по требованию именем короля. В целях расследования. И если Ваша совесть возымеет голос и вздумает напомнить Вам о том, чем Вы можете быть обязаны Фуке, или о том, что Вы не имеете права открывать, не нарушив свой врачебный долг, то можете смело отправлять ее ко всем чертям. Все Ваши ответы будут даны не по Вашей доброй воле, а по моему требованию, месье. И только во благо короля и короны. Я снимаю с Вас ответственность за любое нарушенное Вами слово или клятву о молчании, данное господину виконту.

Сделав это предупреждение, маршал одел перевязь со шпагой герцога и взял со стола пакет с королевским приказом. Указав доктору на двери, он отправился первым, рассчитывая на то, что получив от него своеобразную индульгенцию на любой поступок против собственной совести, Колен последует за ним без раздумий. Франсуа-Анри допускал мысль, что доктор был действительно готов пойти на предательство своего господина, но не хотел оставлять никакие недомолвки. Пусть со спокойной совестью отвечает на его вопросы.

// Париж, Бастилия. 2 //

11

Отправлено: 03.05.14 01:59. Заголовок: Возможно другой на е..

Возможно другой на его месте услышал бы оскорбительные нотки в тоне молодого человека, только что отворачивавшего свое лицо от кровавых повязок, которые с него снимали во время перевязки. Но то, что слышал в словах маршала, Колен, касалось не столько понятий чести и клятв, сколько его собственного достоинства. И за то, что молодой маркиз дю Плесси радел о состоянии его совести, Колен был готов простить ему и его надменный тон, и слова.
Он ответил дю Плесси, так же не сводя с него взгляда, глядя прямо в голубые глаза, которые, не смотря на холодность и отчуждение в них, поразительно напоминали глаза Сюзанны де Руже.

- Месье маршал, Вы правильно поняли мои намерения. Любезны они или нет, это на Ваше усмотрение. Я вижу в этом необходимость, продиктованную мне долгом. И пусть будет посему. Моя совесть чиста и останется покойной. И все же, я благодарю Вас за беспокойство.

Он взял чемоданчик с инструментами и кивнул слуге в сторону саквояжа, который тот захватил под мышку в довесок к трости и плащу маршала.

- Я готов, - спокойно сказал Колен, хотя по всему было видно, что дю Плесси-Бельера нисколько не заботило это обстоятельство.

// Париж, Бастилия. 2 //


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Отель Бельер, Королевская площадь