Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Улица дю Фуа, отель де Суассон


Улица дю Фуа, отель де Суассон

Сообщений 1 страница 20 из 36

1

Отель де Суассон, расположенный в самом сердце Парижа, недалеко от Лувра, был построен восемьдесят лет назад для Екатерины Медичи и с тех пор неоднократно достраивался и перестраивался согласно вкусам меняющихся владельцев. Сейчас дворец принадлежит семейству принца Томмазо Савойского, которому он достался в качестве приданного за Марией де Бурбон, дочерью графа Шарля Суассонского, приходившегося кузеном доброму королю Анри Четвертому. Одно из крыльев дворца занимает молодой граф де Суассон с супругой, урожденной Олимпией Манчини.

3 апреля 1661 г., девять часов вечера.

Олимпия де Суассон пишет:

Мерцающие огоньки вели Олимпию на круглую поляну, окруженную мраморной аркадой, посредине которой тихо журчал другой фонтан, устроенный специально для нее пару лет тому назад, когда графиня, изнемогая от ревности и досады, пока двор гудел, гадая, кто же станет новой королевой Франции – сеньорита Габсбург или мадемуазель Манчини, искала утешения в украшении и без того роскошного дворца графов Суассонских. Вместо огромной каменной чаши со спящей Венерой работы Гужона – крошечный Амур, прикорнувший на краю каменной стены, которая за два года успела позеленеть и подернуться мягкой шубкой мха. Вместо регулярных клумб и стриженного самшита – ничем не сдерживаемое, на первый взгляд, буйство плюща, бобовника и плетистых роз, в июне наполнявших маленький приватный сад графини де Суассон пленительным ароматом.

http://img-fotki.yandex.ru/get/9502/56879152.263/0_dc431_e39f12d7_orig

2

Отправлено: 09.09.13 23:56. Заголовок: Кутаясь в теплый пла..

Париж, Бастилия. Бастионы и внутренний дворик

Кутаясь в теплый плащ на ступенях величественной лестницы, сбегающей в сад, Олимпия вглядывалась в темноту. Колокол собора Св. Евстахия только что отбил девять раз. Она поежилась: апрельская ночь была по-весеннему свежа. Не лучшая пора для свиданий под сенью небес. Да и ждут ли ее? Сколько бы не восхищался изобретательностью дю Плесси король, в глубине души мадам де Суассон сомневалась, что раненому маршалу удалось покинуть Бастилию. А может, ей просто не хотелось спускаться вниз, в сырой после очередного дождя парк? В свете луны изящные завитки клумб в регулярном саду казались черным кружевом на фоне серебристых дорожек. За ними гагатовыми пуговицами темнели постриженные под шар кусты, а дальше… дальше взгляд терялся в темноте, где за живой изгородью начиналось царство вековых деревьев, посаженных еще при королеве Екатерине.

Графиня плотнее запахнула плащ, дождалась, пока луна нырнула в облака, и черной тенью сбежала по ступенькам, спеша пересечь расчерченный светлыми дорожками регулярный партер. Вряд ли кто-то из гостей, собравшихся в покоях ее свекрови за традиционной игрой в карты, захочет полюбоваться луной из высоких окон второго этажа, но рисковать Олимпии не хотелось. Она пробежала мимо спящей Венеры, возлежащей над парадным фонтаном, нырнула в одну из арок в живой изгороди и там, наконец, замедлила шаг, чтобы перевести дух. Зеленый коридор из винограда вывел ее на дорожку, вдоль которой сияли, покачиваясь на ветвях, фонарики, зажженные слугами по ее приказу. Немаловажная предосторожность, потому что под сводами деревьев, успевших одеться в молодую листву, нетрудно было ошибиться поворотом – дорожки были спланированы так хитроумно, что парк отеля де Суассон, простиравшийся всего лишь до улицы Гренель, казался бесконечным. Крайне удобно, когда Его Величеству угодно было затеряться в недрах парка вместе с гостеприимной графиней, но только не ночью.

Мерцающие огоньки вели Олимпию на круглую поляну, окруженную мраморной аркадой, посредине которой тихо журчал другой фонтан, устроенный специально для нее пару лет тому назад, когда графиня, изнемогая от ревности и досады, пока двор гудел, гадая, кто же станет новой королевой Франции – сеньорита Габсбург или мадемуазель Манчини, искала утешения в украшении и без того роскошного дворца графов Суассонских. Вместо огромной каменной чаши со спящей Венерой работы Гужона – крошечный Амур, прикорнувший на краю каменной стены, которая за два года успела позеленеть и подернуться мягкой шубкой мха. Вместо регулярных клумб и стриженного самшита – ничем не сдерживаемое, на первый взгляд, буйство плюща, бобовника и плетистых роз, в июне наполнявших маленький приватный сад графини де Суассон пленительным ароматом.

Она чуть помедлила на краю заветной полянки. Светящаяся полосочка фонарей убегала дальше, во тьму, отмечая дорожку, ведущую к калитке на улице Гренель. Чья-то тень поднялась со скамьи у фонтана. Олимпия вздрогнула.

- Уже? – вырвалось у нее невольно.

- Это я, синьора контесса, не бойтесь, - ответил по-итальянски глуховатый немолодой голос, и Олимпия выдохнула, скорее разочарованно, чем облегченно, узнав своего слугу.

- А, это ты, Доменико… калитка отперта? – она протянула руку, и подошедший старик, поколебавшись, вложил в ее ладонь тяжелый холодный ключ. – Ступай, не жди меня. Симонетта караулит у дверей, она проводит меня, когда я ворочусь. Может статься, я пробуду в саду совсем недолго – ночь так холодна.

Старый слуга, приехавший во Францию вместе с ее матерью, молча поклонился и исчез в ночи. Графиня постояла, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Маленький Амур серебрился в лунном свете. Не хватало роз и соловьев, но и для тех, и для других было слишком рано. К тому же, ей вовсе не хотелось, чтобы у назначенного маршалом свидания был слишком уж явный романтичный вкус. Опасно. Олимпия снова поежилась и с удивлением поняла, что ей страшно. Не темноты, нет – она была суеверна, но не до такой степени, чтобы видеть привидений в собственном саду. Бояться следовало людей. Точнее, одного из них. Но более всего – себя саму.

Дрожа, она заставила себя сделать шаг в сторону скамейки. Затем второй и третий. Деревянная скамья еще хранила тепло старого Доменико. Графиня нагнулась, сорвала белеющий в темноте цветок, пробившийся из щели между камнями фонтана, и рассеянно оторвала первый лепесток.

- Verra? Non verra?* – шептала она, роняя лепестки в темную воду и надеясь, что последним окажется…

* Придет? Не придет?

3

Отправлено: 10.09.13 23:05. Заголовок: // Королевские тюрьм..

// Королевские тюрьмы. » Париж, Бастилия. Камера маршала дю Плесси-Бельера //

Постучав литым набалдашником эфеса шпаги о потолок кареты, Франсуа-Анри дал знак вознице остановиться. Тут же в окошке дверцы появилось усатое лицо ординарца герцога де Руже, следовавшего верхом повсюду, куда ехала генеральская карета.

- Месье де Бурже, как далеко мы находимся от лицея Святого Людовика?

- Подъезжаем к Новому Мосту, сударь, - по-военному точно и коротко отчеканил де Бурже, - Какие будут дальнейшие приказания, месье?

- Улица Гренель. Пусть остановят на углу. И еще, де Бурже, меня не нужно охранять. Отправьте эскорт и карету к отелю дю Плесси. Это недалеко и я прогуляюсь пешком.

- Приказ герцога де Руже всюду сопровождать Вашу Милость. Мы должны, - возразил де Бурже к явному неудовольствию маршала.

- Расскажите это старухе-трактирщице, де Бурже, а мне не нужны эти сказки. Герцог не мог знать, что я поеду вместо него и уж тем более не мог отдать такой нелепый приказ.

- Напротив, месье, Его Светлость предполагал, что Вы пожелаете воспользоваться его визитом. И еще он предупреждал, что Вы скорее всего откажетесь от нашей службы. Посему нам даны указания следовать за Вами повсюду, даже когда Вам вздумается прогуляться пешком.

- Даже если мне вздумается встретиться с дамой, месье? - насмешливо спросил дю Плесси, откинувшись на спинку сиденья.

- На этот счет указание герцога было однозначным, оставаться на почтительном расстоянии, чтобы после никто из нас даже перед лицом Страшного Суда не мог вспомнить ни имени дамы, ни места, где Вы встречались с ней.

- О, узнаю нашего любителя шахматных комбинаций, - усмехнулся Франсуа-Анри и сделал знак следовать по указанному им адресу, - Воистину, в нем гибнет талант великого Маккиавели... почтительное расстояние... хотелось бы знать, достаточно ли оно велико.

Карета тронулась и окованные металлическими обручами колеса загромыхали по мостовой, оглашая узкие улицы Латинского квартала оглушительным эхом, сливавшимся со звуками погружавшегося в сон города. Не желая спорить с ординарцем брата, преданным своему генералу как пес, маршал обдумывал маршрут, как проникнуть незамеченным в личный сад графини де Суассон, разбитый среди парка позади огромного отеля. Ему была известна калитка, едва заметная в поросшей плющом стене, окружавшей парк отеля де Суассон. Сердце приятно и томительно сжималось при мысли о том, что от встречи с графиней его отделяли всего несколько минут и несколько шагов... он уже ясно представлял себе узенькую дорожку между стриженными стеной кустами к лужайке... фонтану. О да, он даже не сомневался, у какого именно фонтана Она будет ждать его.

- Улица Гренель, месье!

Франсуа-Анри вздрогнул от неожиданности, так скоро они оказались на месте. Долго ли они ехали? Или сладостные грезы о встрече с графиней напрочь вытеснили всякое чувство времени и расстояния? Или его сморил сон от усталости, накопленной за день, оказавшийся дольше, чем обычный день любого другого арестанта, запертого в четырех стенах своей камеры?

- Спасибо, Бурже.

Дю Плесси вышел из кареты, запахнул плащ и поправил шляпу, чтобы она лучше закрывала его лицо.

- Я бы не советовал Вам так маскироваться, месье, - со знанием дела проговорил де Бурже, спешиваясь с лошади, - Вечером не так много люду бродят по улицам. А ежели Вам повстречается городская стража, так на такой, простите уж за прямоту, бандитский вид, они скорее обратят внимание, чем на обычного дворянина, прогуливающегося к дому своей любезной дамы.

- Вы, как я посмотрю, неплохо разбираетесь в шпионском деле, барон. Скажите, почему мой брат взял Вас на личную службу? - с усмешкой спросил маркиз, следуя совету.

- Мы вместе с Его Светлостью во Фландрии бок о бок сражались... да Вы и сами хорошо бы запомнили меня. Только тогда я был на посылках у ординарца господина генерала.

- А, помню помню... тот, который погиб в последней атаке? - Франсуа-Анри нахмурился, вспоминая последнее сражение войны в испанских Нидерландах, едва не унесшей жизнь его брата, да и самого короля также, когда Его Величество заразился оспой, - Хорошо, Бурже. Ждите меня здесь, коли Вам приказано. И я полагаюсь на Вашу память, точнее, ее отсутствие.

- Слово солдата, месье.

Стараясь ступать как можно тише, чтобы звуки его шагов не отпечатывались звонким эхом на глухой темной улочке де Гренель, Франсуа-Анри прошел вдоль высокой ограды, отыскивая глазами едва различимую в зарослях плюща калитку. Дверь должна быть отперта... но что если графиня забыла приказать оставить ее открытой? А что если ее что-нибудь задержит? А что если свекровь ее, славившаяся подозрительным и весьма суровым нравом, заподозрит что-то и настоит на том, чтобы графиня оставалась с ней и графом весь вечер? Невеселые мысли рисовали самые худшие варианты событий, но маркиз не останавливаясь продвигался вперед, лишь замедляя шаг, чтобы не пройти мимо.

Наконец он заметил сверкнувшее в свете бледной луны медное кольцо, изрядно позеленевшее с годами. Ведь никто... почти никто не помнил об этой калитке и не пользовался этим входом в парк со времен королевы Екатерины. Осторожно толкнув калитку носком туфли, Франсуа-Анри тут же придержал ее, улыбнувшись своему счастью и везению. Калитка не только была отперта, но ее старые петли даже не заскрипели.

Теперь несколько шагов по дорожке... сердце отстукивало каждый из них, ррраз, два, три... четыре... пять... И вот она, та самая лужайка!

Тихое журчание фонтана заглушало его шаги по усыпанной гравием дорожке. Франсуа-Анри едва не бегом приближался к темневшему силуэту скульптурного изображения спящего Амура, украшавшего фонтан. В темноте он сумел различить фигуру сидевшей на скамье женщины, склонившейся над чем-то, что она держала в руках.
Прежде чем он успел бы сказать себе, насколько безрассудно было подобное приветствие, маршал оказался коленопреклоненным перед графиней де Суассон.

- Вы уже здесь, мадам! Как я счастлив видеть Вас.

Протянув руку к ее руке, он заметил маленький цветок с несколькими оставшимися на нем лепестками. Веселая улыбка блеснула на лице маршала как раз когда луне вздумалось выглянуть из-за большой разорванной тучи и подсмотреть за любопытнейшей встречей в саду.

- Неужели Вы гадали, дорогая графиня? О чем же? Удастся ли мне выскользнуть от неусыпного ока господина де Безмо? Или сумею ли я выудить необходимые нам сведения у моего стряпчего? - или появлюсь ли я в назначенный час? - не произнесли его улыбавшиеся губы, но спросили глаза, - Я заставил Вас ждать, это непростительно. Я готов понести любое наказание за эту провинность, - заявил он, хотя тон его выражал скорее радостное предвкушение нежели чистосердечное раскаяние.

4

Отправлено: 10.09.13 23:51. Заголовок: Пришел! Не нужно был..

Пришел!
Не нужно было обладать музыкальным слухом, чтобы различить за тихим журчанием воды звук приближающихся со стороны улицы шагов. Неровных шагов. Сердце сжалось, пропуская удар - безрассудный, как есть безрассудный. Пальцы Олимпии, бездумно терзавшие ни в чем не повинный цветок, замерли. Замерла и она, не зная, что лучше - встать навстречу или сделать вид, что не слышала его приближения. Минута, потерянная на размышления, не больше - но ее хватило, чтобы дю Плесси вновь успел ее удивить. Графиня едва успела закусить губу, чтобы не вскрикнуть, и лишь слегка подалась назад.

- Ба, вы застигли меня с поличным, Анри, я и вправду гадала, сумеете ли вы прийти, - голос ее был холоднее лунного света. - Благодарите бога, что я не успела замерзнуть, дожидаясь вас, иначе ваша просьба о наказании была бы милостиво удовлетворена.

Загубленный цветок упал на песок - Олимпия протянула руку коленопреклоненному мужчине, но прежде чем его губы успели обжечь запястье, она перехватила ладонь дю Плесси и встала, вынуждая его подняться с колен рядом с собой. Неверное решение, ошибочное и опасное, но не могла же она оставить раненного маршала в столь неудобной и малополезной для здоровья позе?

- К счастью, у меня теплый плащ, и потому я прощаю вам эту вопиющую непунктуальность, маркиз. Что же касается вопросов, которые вы с такой поразительной проницательностью задали сами себе еще до того, как они успели прийти мне в голову, то первый из них не требует ответа. Я и сама вижу, что ускользнуть вам удалось. А посему можете смело переходить сразу ко второму ответу.

А он и вправду был счастлив - даже в неверном свете луны, так и норовящей поглубже зарыться в облака, нетрудно было разглядеть непривычно широкую улыбку на лице маршала. Раньше он не позволял себе подобных улыбок в ее присутствии, только кривоватые усмешки, начисто лишенные и тени веселья. Но теперь... теперь все изменилось, и графиня вовсе не была уверена, что к лучшему.

Я просто еще не привыкла не бояться его...
Она отступила на полшага, остро ощущая неправильность происходящего. Днем, в Бастилии, все было иначе - там они почти все время были на виду. Но сейчас была ночь, и в саду не было никого кроме них двоих. Если, конечно, старый Доменико не вздумал нарушить ее приказ и задержаться поблизости - на всякий случай.

- Я бы предложила вам присесть, Анри, но боюсь заморозить и себя, и вас. Если охота за секретами не слишком вас утомила, мы могли бы пройтись, - Олимпия неопределенным жестом обвела окружившие поляну деревья. - Разумеется, сейчас не лучшее время для любования парком, но вы ведь пришли сюда не для того, чтобы отдать должное садовникам моей свекрови. Садика Безмо было более чем достаточно, чтобы утолить даже самый взыскательный вкус к искусству садоводства. Так что интересного удалось вам выведать за этот вечер?

5

Отправлено: 11.09.13 01:04. Заголовок: Холодок в голосе гра..

Холодок в голосе графини немедленно отозвался жаркой волной в груди. Франсуа-Анри поднялся с колена, повинуясь решительному нежеланию Ее Светлости оставаться в столь двусмысленной и рискованной близости от него. Его ладонь еще оставалась в ее руке и он замер, стараясь ни единым движением не позволить Олимпии заметить эту маленькую оплошность. Пусть ее рука согревает его холодные пальцы, еще немножко... пока он найдет в себе силы преодолеть самого себя и великое нежелание продолжать играть роль холодного и расчетливого царедворца.

- Как, Ваш теплый плащ виной тому, что я лишен счастья получить от Вас приказ достать звезду или хотя бы цветущую розу? А в эту пору розы цветут не только в королевской оранжерее, между прочим, - не без тени шутки заявил маршал, обретая наконец прежнюю легкость дыхания, да и мыслей так же.

Сколько бы он не пытался отрицать тот простой факт, что присутствие графини все больше осложняло для него прежнюю игру в пренебрежительного себялюбца, первые минуты их встречи были тому доказательством. Впрочем, сбитое дыхание легко объяснялось и неудобством коленопреклоненной позы, которую он выбрал, не подумав о тугой повязке на боку. То, на что он предпочел не обратить внимания сам, не осталось незамеченным мадам де Суассон. Запоздало осознав причину холодности ее тона, Франсуа-Анри позволил себе поднять руку графини к своим губами и запечатлел на ней поцелуй, прежде чем нехотя отпустил. Если бы луна на мгновение пожелала снова выглянуть из своего уютного облачного укрытия, то графиня смогла бы увидеть благодарность в глазах собеседника, в то время как он шутливо подначивал ее к наказанию. Легкая досада на хладность обращения улетучилась и сгорела как августовский мотылек, а на смену ей пришла завуалированная шутливым тоном сдержанность, которую он пообещал сохранять ради нее и ради себя же.

Франсуа-Анри предложил согнутую в локте руку графине и повел ее по темной дорожке в сторону паркового лабиринта аллей. Прогулка, это было лучше, куда лучше, чем томиться от близости к ней и не сметь ни взглянуть в глаза, ни даже прислушаться к биению собственного сердца. Прогулка и сопряженная с ней усталость во всем теле, отвлекали его ровно настолько, чтобы в голове маршала оставались только мысли о цели их встречи.

- Так вот, эти розы растут в особняке, принадлежавшем некогда... впрочем, не стану называть имени прежнего владельца, дабы не оскорблять его память упоминанием его имени вместе с именем того, кто обманом приобрел и особняк и векселя, разорившие целую фамилию, стерев ее из реестра о дворянском состоянии. Вы догадываетесь, о чьих садах идет речь, дорогая графиня? Да да, именно месье виконт. Наш вездесущий и весьма запасливый виконт де Во... именно он получил и утраченный титул, и особняк, и дворец. Но, вернусь для начала к вопросу о моем стряпчем. Дело в том, что у этого мэтра есть поразительная способность к каллиграфии, - маршал невинно воздел брови вверх, как будто подделка подписей и подлог документов были всего навсего невинной шуткой какого-нибудь школяра, - Я просто поинтересовался, не слыхал ли этот мэтр о подложных рекомендательных письмах для представления ко двору за последние года полтора. Не думаю, чтобы он занимался таким вопиющим преступлением законов двора Его Величества и дворянской чести, но, вдруг он что-то слышал о чем-то таком...

Не в силах уступить внезапно охватившему его веселью и желанию рассмешить или хотя бы позабавить свою спутницу, маршал намерено растягивал свое повествование, украшая его шутливыми ремарками. Луна милостиво выглядывала из-за облаков, становившихся все более прозрачными, и своим серебряным светом освещала им путь, так что, прогуливавшаяся пара могла безопасно совершать свой променад по вечернему парку, не опасаясь сбиться с пути или оступиться о опавшую ветку.

- И Вы не поверите, дорогая Олимпия, такой подлог имел место. И даже трижды. И как раз после прибытия во Францию испанской свиты Ее Величества.

6

Отправлено: 14.09.13 01:07. Заголовок: Шпильку дю Плесси в ..

Шпильку дю Плесси в адрес суперинтенданта Олимпия пропустила мимо ушей. Рядом с покойным кардиналом трудно было сохранить невинность касательно того, каким образом делались состояния, особенно столь баснословные, как состояние Фуке. Есть вещи, о которых лучше не знать, а зная - не думать. В первую очередь потому, что любой скандал, ставящий под сомнение богатство суперинтенданта, неизбежно привел бы к Мазарини, а от него - к племянницам и племянникам кардинала, разделившим между собой то, что сам он считал заработанным честным трудом на благо Франции, тогда как французы думали иначе. Разоблачая махинации Фуке, маршал невольно кидал тень и на нее, как на наследницу человека, под милостивым присмотром которого сделались возможными подобные примеры вопиющей запасливости.

С другой стороны, дю Плесси трудно было заподозрить в любви к бесцельным сплетням - раз уж он решил упомянуть Фуке, то тому должна была быть некая причина. Мария с ее быстрым умом уже догадалась бы, к чему клонил маркиз, ну а Олимпии оставалось надеяться, что он сжалится над своей собеседницей и еще вернется к виконту де Во. Хотя не исключено, что за повестью о разоренном семействе не стояло ничего, кроме желания донести ее до ушей короля, но не напрямую, а через ту, кому Его Величество имел обыкновение доверять.

- Каллиграфия... - задумчиво протянула она, с облегчением констатируя смену темы на менее опасную. - Полагаю, за сей тонкой метафорой скрывается умение копировать любой почерк? Какие интересные у вас знакомства, Анри! И... полезные, быть может.

Графиня уже готова была поддаться заразительному веселью дю Плесси и начисто позабыть об обманах, вынужденных сделках и присвоенных титулах, когда до нее дошел весь ужас того, о чем ей только что поведал маршал.

- Подлог? О, мадонна... - голос ее задрожал от волнения. - Вы же не хотите сказать, что в свите Ее Величества целых три человека - вовсе не те, за кого себя выдают? Но... но как такое возможно? Тот же Ла Валетт - он ведь был в свите инфанты с самых первых дней. Или нет?

Она нахмурилась, вспоминая жаркие весенние дни у испанской границы, в переполненном Сен-Жан-ан-Люсе. Сколько шуток было отпущено тогда в адрес чопорных испанских дуэний и кабальеро, смешивших французский двор своими допотопными туалетами и прическами, но еще более того - допотопными манерами. Был ли среди них Ла Валетт? Двором молодой королевы в ту пору заведовала Анна де Гонзаг - и у Олимпии просто не было причин вглядываться во все мрачные лица, окружавшие Марию-Терезию. Но теперь... о, теперь все было иначе.

- Право же, я начинаю жалеть, что покойный дядюшка купил мне должность обер-гофмейстерины, - мрачно заметила она наконец, категорически не желая разделять шутливое настроение маршала. - А что, ваш бесценный стряпчий назвал вам тех, для кого были изготовлены подложные рекомендации? Я могла бы щедро заплатить за эти сведения, чтобы вывести мошенников... или мошенниц на чистую воду и оградить Ее Величество от повторения этой ужасной истории с Ла Валеттом.

В темноте бесполезно было пытаться прочесть по глазам, насколько серьезен, на самом деле, был ее собеседник, но все же, графиня заглянула ему в лицо, в призрачном свете луны показавшееся ей еще более бледным, чем днем, в тюремном саду.

7

Отправлено: 14.09.13 13:33. Заголовок: - О, это было случай..

- О, это было случайным открытием, а знакомство с мэтром... впрочем, не буду нескромным, - короткий взгляд глаза в глаза и маршал понял, что его нарочито шутливый тон остался не был принят за чистую монету, - Человек, к которому я обратился с вопросами давно уже отошел от дел и от практики в каллиграфии в том числе, у меня есть кое-какие ниточки по его личной биографии. Стоит ему вернуться к прошлым экзерсисам с чистописанием и моя память перестанет быть столь же избирательной, а у месье де Ла Рейни появится увесистый фолиант с подробным изложением фактов из биографии сего почтенного мэтра. Но мы оба понимаем, насколько это рискованно и бессмысленно - ему потерять свободу и остаток жизни провести в застенках Консьержери, а мне знать, что некоторым людям придется поплатиться за маленькие ошибки юности... ведь мэтр, добрая душа, помогал и нескольким молодым парам в составлении брачных контрактов в обход их чрезмерно рачительных семейств.

Вернув разговору прежний легкомысленный тон, Франсуа-Анри еще раз заглянул в глаза Олимпии, как раз, когда луна соизволила выглянуть из-за облаков. Нет, не так-то просто было вернуть спокойствие даже видимое. И не мудрено, ведь то, над чем подшучивал маршал, могло косвенно касаться и самой графини. Подлог. Там где продаются чины и придворные должности, не было место верности и долгу, а если речь шла о подлоге придворных верительных грамот, о чем могла думать Олимпия в свете таких намеков?

- Но я не о том, - оборвал собственное веселье Франсуа-Анри и посерьезнев продолжал, - Три подложных документа были действительно изготовлены. Мэтр Сабо... я называю это имя Вам, дорогая Олимпия, только затем, чтобы... - не зная как сказать то, что он собирался сказать так, чтобы это не прозвучало как пафосный  трагический монолог со сцены театра Бургундского отеля, маркиз похлопал ладонью по рукаву своего камзола, стряхивая невидимые пылинки, - Если Вам вдруг придется когда-то отыскать ответы и на другие вопросы. Мэтру прекрасно известно о пропаже имен целых семей из дворянского реестра... и возможно, задай ему вопросы сам граф де Сент-Эньян, скажем, то очень многое могло бы проясниться. Но вопросы должны быть правильно заданы, как любит говорить моя крестная... ведь и ответы будут столь же безапелляционными.

Он снова отошел от намеченной темы разговора, сам не понимая, отчего ему было так неловко сообщать графине о фактах подлога рекомендательных писем. А может быть простое нежелание делиться тайнами, которые могли лишить сна и покоя? Нет, пустое, это ложная попытка проявить рыцарское благородство там, где следует отрешиться от напускных условностей. Они не на маскараде. Без масок. И пусть все будет открыто и честно до конца. Если он предложил ей союз в расследовании измены Ла Валетта и преступлений, в которые был замешан этот человек, то должен представить все факты.

- Итак, подлогом номер один было свидетельство о крещении некой Долорэс Амарга. Девушку назвал своей племянницей Дуэнде, карлик из свиты инфанты Марии-Терезии. В Испании на это не было обращено никакого внимания, но во время составления протокола о переходе испанской свиты инфанты ко двору Его Величества были затребованы рекомендательные письма и дворянские грамоты всех, включая горничных и сиделок, в том числе и карликов. Вот тогда и был составлен подложный документ, по которому девицу Долорэс Амарга рекомендовали в свиту инфанты по рекомендации ее дядюшки. Свидетельская подпись, кстати, была поставлена маркизом де Данжо, впрочем, тут я уверен, что без его собственного ведома. Он тогда состоял в секретариате при герцоге де Грамоне и скорее всего его подпись была наиболее известной мастеру-копировальщику, выполнявшему подложную рекомендацию. На деле Долорэс не является племянницей Дуэнде. Она его дочь.

Маршал умолк, чтобы дать себе время отдышаться. Идти даже прогулочным шагом и говорить на ходу было не так уж легко с туго перетянутым боком и все усиливавшейся слабостью. Не зная еще о собственной судьбе и о том, удастся ли ему вскоре повторить все добытые сведения королю или графу де Сент-Эньяну, он спешил пересказать все, что узнал от мэтра Сабо за время их долгой беседы в старой квартирке стряпчего недалеко от лицея Людовика Святого.

- Второй подлог, - выдохнув и набрав больше воздуху в грудь, продолжал Франсуа-Анри, - Также касается свиты Ее Величества. И это тот самый шевалье де Ла Валетт. Имя действительное и не подложное. Но настоящий Валентин де Ла Валетт скончался во младенческом возрасте на Мальте задолго до того, как тот, кто известен под этим именем теперь поступил на службу в свиту инфанты. Подложный документ был выполнен самим мэтром Сабо и он точно помнит день и год, когда согласился на эту работу... было это в 1657-ом году. А заказчиком был некий Виллэм, то ли стряпчий, то ли писарь, он не представлялся мэтру Сабо никак. Только платил и платил щедро. Его имя всплыло, когда мэтр случайно прогуливался у упомянутого мной особняка с ранними розами в оранжерее. Управляющим в том особняке был этот Виллэм. Тогда еще мэтр Сабо решил, что грамоту его попросили выправить для особо одаренного садовника или художника, чтобы приблизить ко двору, да мало ли. Мэтр, к сожалению, хорош в чистописании и чтении законов, но далек от понимания человеческой натуры, - усмехнулся Франсуа-Анри, - Он выправил документы для человека, который впоследствии объявился в Тулузе и примкнул к свите инфанты в качестве шутолова или управляющего Малой Свитой. Никто толком не знал, кто и когда рекомендовал его королеве. Шевалье он или идальго, как он сам себя позиционировал, но ему удалось втереться в ближний круг королевы так, чтобы оставаться незаметным... и незаменимым. А его рекомендательные письма и дворянские грамоты откуда ни возьмись оказались в реестрах луврского архива так, как если бы прибыли туда вместе со всеми документами свиты инфанты.

Он снова умолк, прислушиваясь к дыханию своей спутницы, и остановился у фонтана, к которому они успели вернуться, пройдя полукругом по аллеям, затерянным в лабиринте стриженного самшита.

- Я не слишком утомляю Вас, дорогая графиня? - спросил он, накрывая ладонью руку Олимпии, - Порой мне кажется, что я тяну Вас на дно... беспросветное и мрачное. Клянусь Вам, когда... если судьбе и королю будет угодно вернуть меня ко двору, я постараюсь возместить Вам за все услышанные Вами ужасы... я буду паяцем, буду шутником, буду разыгрывать всех и вся на потеху Вам. Потому что я не хочу, не желаю видеть волнение и страх в Ваших глазах. Ни на секунду.

8

Отправлено: 18.09.13 01:03. Заголовок: - Так Ла Валетта соз..

- Так Ла Валетта создал Фуке? - слабым голосом переспросила Олимпия, смутно осознавая, что они сделали круг по ночному парку и вновь оказались на залитой луной поляне. - Но... но это же преступление, за которое его можно привлечь к суду. Если, конечно, мы сумеем разыскать доказательства подлога.

Истории камеристки, оказавшейся внебрачной дочерью карлика, она внимала с безразличием, отметив только, что девицу придется выслать за подлог, что не прибавит ей любви в сердце молодой королевы. Кардинал одобрил бы это решение - слишком много испанских дам и девиц прибыло во Францию вместе с Марией-Терезией, слишком много времени проводила королева в их обществе, не спеша сделаться француженкой если не по крови, то по образу мыслей. Будь Мазарини столь же злосердечен, как его предшественник, кардинал Ришелье, он не преминул бы выслать испанскую свиту королевы в родной Мадрид как можно скорее. Но покойный кардинал был добр, слишком добр и мягок для того, чтобы нанести такой удар молодой женщине, лишившейся семьи и родины ради французской короны. Так что теперь малоприятная обязанность вычистить это шоколадное гнездышко ложилась на плечи мадам де Суассон, к своему разочарованию обнаружившей, что почетная должность первой дамы королевы влечет за собой не только приятные моменты, но и неприятные обязанности.

К счастью, и Дуэнде, и Шутолов - оба были мертвы. Божий суд покарал их весьма своевременно, избавив Олимпию от нужды брать разоблачение и кару на себя.

- Вы нисколько не утомили меня, Анри, отнюдь, - безрадостный голос графини говорил об обратном. - Пожалуй, мне стоит возрадоваться тому, что вы рассказываете мне все эти ужасы про поддельные письма уже после того, как оба виновника получили за свой обман по заслугам. Мне было бы непросто убедить Его Величество, не говоря уже о королеве, в том, что ее преданные слуги совершили преступление, не представив весомых доказательств. А это значит, что вам пришлось бы лишиться вашего бесценного знакомца, а мне, быть может - места при дворе. Как показал вчерашний день, гнев Марии-Терезии может быть весьма ощутимым. Особенно теперь, когда Ее Величество намерена осчастливить Францию дофином.

Нотка горечи, промелькнувшая в последних словах, была не совсем уместна в обществе дю Плесси. В конце концов, какое ему дело до того, что она чувствует при мысли о наследнике, которого родит Людовику другая женщина.

- Но вы не сказали мне, кто еще обманул доверие короля, Анри. Я ведь правильно поняла - речь идет о троих самозванцах в свите королевы? Камеристка, надсмотрщик за шутами - кто еще? Я должна это знать, ведь отныне это моя обязанность - принимать присягу тех, кто служит Ее Величеству, и отвечать за их деяния.

Рвение, проявленное в деле выявления мошенников - будет ли оно зачтено ей в плюс? Вряд ли. Скорее, испанка будет обозлена и раздосадована еще более и кинется жаловаться Луи или, что хуже, его матери на то, что новая обер-гофмейстерина превышает свои полномочия. Мадам де Навайль, ревниво следящая за каждым шагом новоиспеченной первой дамы, тоже будет недовольна. При одной мысли о назревающем скандале Олимпия почувствовала приступ дурноты. Мадонна, сделай так, чтобы и третий подлог коснулся кого-нибудь из мелких сошек, не затронув никого из тех, кто был по настоящему близок королеве, и за кого Мария-Терезия была бы готова сразиться с фавориткой своего супруга.

9

Отправлено: 18.09.13 13:31. Заголовок: - Как это верно, мад..

- Как это верно, мадам, - также тихо в тон графине ответил маршал, - Ла Валетт действительно был никем иным, как творением Фуке. Помнится мне, что граф д'Артаньян говорил что-то о живом мертвеце. Умирающий карлик, один из тех, которых нашли в заброшенном погребе, бормотал что-то о пустыне Мизоан и живом мертвеце. Лишенный дворянского звания человек это живой мертвец и есть... а Мизоан это вовсе даже не миф, а вполне реальное место, откуда происходит этот человек. Мы были в трех шагах от разгадки и все же, не узнали его.

Встрепенувшись от внезапного дуновения свежего ветерка, Франсуа-Анри огляделся вокруг. Залитая лунным светом поляна была похожа на сказочный луг из-за поднимавшегося над молодой травой тумана. Нет, не для разговоров об отпевании и смертях был создан этот парк. И эта луна, ее серебристый свет навевал спокойствие и негу. Глядя на ее отражение в темной воде раковины маленького фонтана, хотелось думать совершенно о другом и говорить совсем другие речи, только от самого сердца, быть хоть на миг честным перед собой... и перед Ней.

Его рука чуть сильнее сжала лежавшие на его локте пальцы Олимпии. Улыбка мелькнула на губах Франсуа-Анри, минутное забытие под сенью лунного света. Только на секунду поймать бы ее такой же открытый взгляд ее глаз. Но еще секунда, и он все тем же суровым тоном без тени излишнего тепла отвечает на столь же холодные и безрадостные вопросы.

- Боюсь, что в отношении камеристки королевы все уже предрешено. Она успела скомпрометировать себя в глазах Ла Рейни и бог весть что он успел откопать за это время. Ведь это она свидетельствовала против шевалье де Лоррена, скорее всего по наущению Ла Валетта. А это значит, что удар будет нанесен господином префектом и разоблачение подлога, совершенного Дуэнде, будет не на нашей совести, - в глазах Франсуа-Анри блеснула понимающая улыбка, - Вам не придется примерять на себе венец Немезиды, дорогая Олимпия. И в то же время, поскольку, Вы вступили в должность гораздо позднее, чем документы оказались в реестре, то и ответственность ложится вовсе не на Вас. Кстати, граф де Сент-Эньян успел рассказать мне о том, что Ла Рейни заинтересовался бумагами Ла Валетта и вчера днем отправил своего помощника проверить в архивах придворного реестра, кто именно подал рекомендательные письма для месье Шутолова. Какая ирония, однако.

Дю Плесси загадочно улыбнулся, как будто подготавливая почву для нового еще более таинственного разоблачения.

- Еще один самозванец, но не в свите королевы. И даже не в свите короля. А под самым носом у господина префекта. Тот самый помощник Ла Рейни, некий шевалье д'Эрланже, известный всем как весьма способный и ловкий человек, которому доверят сам префект. Он оказывается вовсе не дЭрланже, и даже не родственник милейшего господина префекта. Это бывший вор и каторжник, Дени по прозвищу Мотылек. Был осужден за вооруженные грабежи и разбой. И вот именно благодаря ему, у мэтра Сабо есть все-таки слабая надежда на то, что ему не доведется коротать остатки своих лет в Шатле. Он собственноручно занимался изготовлением подложных свидетельств о рождении и крещении Анри Жискара д'Эрланже по поручению никого иного, как нашего милейшего господина префекта. И вот этот факт я намерен приберечь на случай, если господину Ла Рейни вздумается быть чрезмерно дотошным относительно Вашего участия или безучастности в деле о других самозванцах в свите Ее Величества. Да и мало ли, как это может пригодиться.

Они остановились под сенью высокого пирамидального тополя, скучавшего в одиночестве среди раскидистых каштанов, и дю Плесси взял обе руки графини под локти, привлекая к себе. Он смотрел в ее глаза, но без пылкости и горячности. Напротив, в его взгляде была просьба и мольба.

- Я знаю, моя дорогая Олимпия, что тем самым предлагаю Вам оружие для шантажа. Это не достойно Вас, и тем не менее, я смею делать это. Обещайте мне, что примените все то, что я доверяю Вам ради Вашей пользы или так, как Вы сочтете это необходимым. Ради Вас самой или короля. Ла Рейни может оказаться весьма полезным союзником, но хорошо иметь оружие и против него самого. У мэтра Сабо в тайнике есть настоящие бумаги того человека, которому префект создал новое имя. Их будет достаточно для того, чтобы заставить префекта не только прислушиваться, но и держать себя в узде. Обещайте мне, что если только у Вас возникнет необходимость, Вы пришлете мэтру записку. Слова просты - ворон клюет зерно, требуется пугало. Мэтр поймет все.

10

Отправлено: 20.09.13 00:56. Заголовок: - Эрланже... Я поста..

- Эрланже... Я постараюсь запомнить это имя - на всякий случай.

В темноте невозможно читать по глазам, и графиня напрасно пыталась угадать, горит ли взгляд дю Плесси тем огнем, что обжег ее в охотничьем парке Фонтенбло. Вряд ли, уж больно далекие от дел сердечных темы они обсуждали при свете луны. Досадно - мысль о том, что ее близость не заставляет сердце маркиза биться быстрее, чем ему хотелось бы, уязвляла самолюбие, лишая осторожности. Олимпия уже готова была податься вперед, чтобы сократить и без того ничтожное расстояние, отделяющее ее от жертвы, но серьезный голос маршала, заговорившего от шантаже, остудил ее опрометчивый порыв, словно кувшин ледяной воды.

- Помилуйте, Анри, к чему мне бояться это ничтожество Ла Рейни? - она презрительно пожала плечами. - Вот уж кому никогда не стать ни моим врагом, ни моим союзником. Но я ценю ваш подарок и сохраню его - на память, а не для защиты.

Воистину, пути господни неисповедимы. Шутя, мадам де Суассон даже не могла предположить, что однажды все таки воспользуется секретом префекта и наживет себе смертельного врага в лице Ла Рейни, и что ночное свидание с дю Плесси закончится для нее бегством из Франции и клеймом отравительницы - через двадцать лет. Нет, столь невероятные последствия просто не могли прийти в голову королевской фаворитке, счастливой и уверенной в себе и своей власти над Людовиком, и смех ее, тихий и музыкальный, звенел в тени деревьев искренне и беззаботно.

- Ворон клюет зерно? Звезды, я никогда не перестану удивляться юмору французов! - Олимпия глянула в серьезное лицо маршала, и ее сотряс новый приступ смеха. - Скажите мне, что это шутка, умоляю! Это... это так похоже на записки, что доставляла голубиная почта в Версаль!

И она, все еще смеясь, процитировала по памяти одну из записок, обнаруженных в хижине рядом с павильоном Гонди:

- "Бумаги миллионщика у лиса его выкурили из норы упреди валета о длинноусом". Не правда ли, такая же очаровательная галиматья? А ведь за каждым словом спрятана загадка. Ба, я же забыла спросить у вас про парижские голубятни, мой дорогой маркиз! Но ведь вы вряд ли успели свидеться со своим итальянским парфюмером, да? И вы не рассказали мне самого главного, - графиня все таки придвинулась ближе, движимая одновременно и любопытством, и чисто женским желанием ослабить оборону противника самым древним и самым действенным оружием. - Как удалось вам покинуть теплую компанию месье Безмо, и как вы рассчитываете вернуться обратно? Вы ведь вернетесь туда, не так ли? Сознавайтесь, Анри, бедняга Монлезен пал жертвой ваших познаний в области виноделия? Ах, как бы мне хотелось, чтобы он не просыпался до утра, убаюканный добрым анжуйским, и позабыл про свое желание непременно навязать мне общество своей супруги!

11

Отправлено: 20.09.13 20:09. Заголовок: - Подарок? Губы Фра..

- Подарок?

Губы Франсуа-Анри дрогнули в улыбке, заразительное и безрассудное пренебрежение к опасности передалось и ему. Он привлек Олимпию ближе к себе, так что ее дыхание щекотало подбородок, заставляя его улыбаться помимо воли. Маркиз попытался заглянуть в глаза графини. Даже в темноте, не различая их, он знал, что они улыбались ему, он слышал ее смех и ловил нотки веселья в знакомом и все более желанном голосе. И стоило лишь наклонить голову и он бы поймал губами улыбку в ее дыхании. Только бы на мгновение, молило его сердце, лишь на миг.
Но с его губ сорвались совсем другие слова, вызвавшие веселый смех графини.
Иронично приподняв левую бровь, маршал со всей приличествовавшей ему стойкостью принял удачное отражение его атаки и ослабил захват рук.

- Я счастлив, что сумел рассмешить Вас, моя Олимпия, хоть это и вышло не совсем так, как мне хотелось бы, - ирония в его голосе скрывала легкую досаду из-за несостоявшегося поцелуя, - Но о каких записках Вы говорите, моя прекрасная графиня?

То, что должно было прозвучать как продолжение шутки, на самом деле как холодная вода внезапно обрушившегося ливня отрезвила голову дю Плесси, впрочем, не успокоив забившееся сердце. Убийственное напоминание самому себе о цели их свидания отдалось звоном маленьких колокольчиков в висках, как будто бы все парижские колокольни одновременно зазвонили набат. Взгляд его обрел прежнюю сосредоточенность и только губы все еще улыбались ласкавшему их дыханию. Он не спешил поднять лицо, наклоняясь все ближе к губам, которые ему хотелось поймать, чтобы выпить их сладость и веселую уверенность в завтрашнем дне.

- Речь идет о месье де Во и его документах на строящийся в Во дворец, лис – это вор, а прозвище длинноусый получил наш знаменитый гасконец - лейтенант королевских мушкетеров, - перевел значение имен из процитированной Олимпией записки маршал, сам себе не веря, что в столь драгоценный для него момент он все еще говорит о том низком человечешке и его креатуре, - Валет... совпадение ли это или имелся в виду именно тот?

Желание уступить атаке искусительницы обретало все большую власть над его мыслями, но как ни странно она сама же пришла к нему на помощь, буквально забросав новыми вопросами. Маршал смотрел в глаза Олимпии и говорил, с прежней иронией в голосе, которую она могла слышать, и той страстью в глазах, которая выдала бы его, окажись они в ту минуту на залитом лунным светом пятачке в центре лужайки.

- Мой парфюмер... увы, мне пришлось отложить визит к нему, - ответил маркиз, - Беседа с мэтром Сабо забрала у меня практически все время. Люди, пожившие на этом свете достаточно долго, знаете ли.

Он улыбнулся, надеясь, что графиня примет его оговорки и не обратит внимания на неловкую ложь, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле ему пришлось для начала заехать к своему аптекарю. Ему пришлось заново перевязать слишком туго затянутую повязку и наложил мазь на воспалившуюся рану, чтобы каждый его шаг и движения перестали доставлять болезненные ощущения и отвлекать от цели его побега. Может быть тюремный лекарь и был знатоком своего дела, а именно, приведения в чувства допрашиваемых с пристрастием заключенных, но врачеватель был из него скверный, в чем маршалу пришлось убедиться на собственной шкуре.

- А вот для побега мне к счастью не пришлось пожертвовать вином. Не в этот раз, - уже с неподдельным лукавством заговорил Франсуа-Анри о своем побеге, - Герцог де Руже понял мой план еще до приезда. За что я уважаю своего брата, так это за то, что он всегда готов пуститься в любую авантюру вместе со мной, если только у него есть уверенность в том, что я знаю, чего хочу, - с гордостью констатировал маршал, продолжая свой рассказ между тем, как руки его все крепче сжимали локти графини, привлекая ее все ближе к нему, - Мы поменялись камзолами и плащами... увы, мне пришлось пожертвовать своей великолепной шляпой от Буффо. Взамен я получил строгую черную шляпу моего брата. Пожалуй, господа англичане назвали бы ее пуританской, - уже почти смеясь говорил Франсуа-Анри и если бы луне вздумалось бы выглянуть из-за туч именно в те минуты, то кроме его шутливого рассказа, графиня смогла бы прочесть в его глазах и целую поэму из благодарных признаний, - Завтра утром я вернусь в Бастилию и выпущу Армана... А если мне и впредь потребуется выехать за пределы крепости, то я прибегу к помощи моего поставщика вин. Клянусь, моя милая Олимпия, я сделаю все, чтобы избавить Вас от общества мадам де Монлезен. И даже не стану просить Вас о новом свидании взамен... Если только Вам не захочется непременно увидеть меня снова... пока Вы в Париже. Этого хочу я, мадам. Даже если ради этого мне пришлось бы усыпить всю стражу в Бастилии. К тому же, мой парфюмер был бы польщен знакомством с Вашей Светлостью. А я приказал бы ему создать аромат, эксклюзивный, только для Вас... Только один на свете.

Невыполнимая просьба, невозможное обещание. Но все же он высказал свое желание вслух. Странная радость от того, что из миллиона признаний он сумел высказать хотя бы одно, заставила дю Плесси просиять счастливой улыбкой.

12

Отправлено: 23.09.13 23:38. Заголовок: Хитрец, о хитрец! Не..

Хитрец, о хитрец! Не стану просить, как же!
Тонкий маневр дю Плесси был шит такими белыми нитками, что Олимпия едва не рассмеялась вновь, но подумала, что маршал может принять ее веселость за насмешку и только улыбнулась в темноту.

- Вы назначаете мне новое свидание, да еще и в парфюмерной лавке, что означает - посредине дня? - с преувеличенным удивлением переспросила она, высоко вскинув тонкие брови. - Маркиз, маркиз, где ваша осторожность! Одно дело уйти из Бастилии под вечер и вернуться утром, и совсем иное - уйти с утра и воротиться под вечер. Да вы разоритесь на одном вине для Монлезена, не говоря уже о золоте для стражи. К тому же, я твердо намерена вернуться в Фонтенбло, так что даже посети меня безумное желание увидеться с вами вопреки всем королевским тюремщикам, это просто будет не в моей власти.

Графиня ковырнула носком туфельки серебрящийся под луной гравий и добавила вполголоса:

- Поймите, Анри, я не могу заставлять себя ждать при дворе, это слишком рискованно - вам ли не знать, как быстро забывают тех, кого нет рядом, и как много соблазнов подстерегает забывчивых. Мне с лихвой хватило одного урока, так что едва гонец из Фонтенбло переступит мой порог, я тут же кинусь в карету и велю гнать лошадей всю дорогу до самых ворот парка.

При условии, что гонец прибудет. Молодая женщина поежилась, то ли от порыва ветра, то ли от мысли о том, что вечер пришел, не принеся с собой посланца от Луи. Скрипка для Люлли уже лежала у нее в спальне, на конюшне весь день простояла запряженная карета, но... Олимпия качнула головой, гоня дурные предчувствия. Кто знает, какие дела и какие новости встретили короля в Фонтенбло? Если Мария-Терезия решила закапризничать и показать супругу зубки, то будь они трижды черны и гнилы, укусы королев от этого не менее опасны. Живой пример тому был рядом, так близко, что ей довольно было поднять голову - совсем чуть чуть... Искушение положить голову на плечо маршала и забыть обо всем, позволить тревогам и заботам  - новым и прежним - раствориться в долгом поцелуе было так велико, что итальянка невольно качнулась назад в попытке освободиться из объятий дю Плесси и бежать. Прочь, прочь от греха.

Колокол Св. Евстафия глухо звякнул, отбивая полчаса. Еще только половина десятого? Неужели они провели вместе всего полчаса и уже успели исчерпать все важные темы для беседы? Неудивительно, что маркиз заговорил о новом свидании.

- Ночь только началась, а ваши новости уже закончились, - заметила Олимпия, разрываясь между голосом разума, нашептывающим об опасности, и духом противоречия, призывающим рискнуть и выиграть... вот только что на сей раз? - И мне даже нечем отплатить вам за столько важных известий, ведь тюремный писарь мне так и не попался. Что же, я должна вас отпустить, Анри? Не годится заставлять вас мерзнуть на ночном ветру. Но... но если вы намерены вернуться в Бастилию лишь утром, о жестокосердый брат, куда же вы направитесь от меня?

Она быстро взглянула в лицо дю Плесси, пытаясь разглядеть его выражение в неверном свете луны.

- О нет, забудьте мой нескромный вопрос. Конечно же, в Париже найдется немало дверей, которые с радостью распахнутся для вас и в более поздний час. И право же, меня это не касается. - короткая пауза, быстрая улыбка. -  Ничуть.

13

Отправлено: 24.09.13 22:30. Заголовок: Понимая, что попался..

Понимая, что попался на неудачной уловке, дю Плесси улыбнулся и наклонил голову, пытаясь поймать взгляд Олимпии. Тщетно силясь разглядеть ее глаза в темноте, маршал все ниже опускал лицо. Вот и ее глаза, так близко он видел их только перед поцелуем, но отчего же ему кажется, что в глубине этих глаз затаилась грусть? Голос Олимпии выдавал ее веселье и удивление и только в тихо сказанных словах, прозвучало то, что Франсуа-Анри так не хотел услышать. Это и было причиной ее грусти, и причиной, отчего их встречам в Париже не суждено было повториться.

- Мне ли не знать, что невозможно забыть Вас, Олимпия, - прошептал маршал, отпуская руки графини, - Мне ли? - но что же ему сказать, что это он по глупости и ребяческой забавы ради предложил королю поиграть в похищение невест в день свадьбы Месье? Хороша же будет попытка оправдать поведение короля в глазах его возлюбленной. Чудовищно, непростительно, недостойно.

Он молча слушал дыхание Олимпии, как будто бы внимая ее мыслям. Мудрено ли догадаться о чем она могла думать, тогда как и его более всего занимал вопрос, когда же, когда прибудет гонец из Фонтенбло. А может быть он уже прибыл, а пока он удерживает графиню в саду, ее уже обыскались во всех комнатах отеля де Суассон? А если тот же гонец привез и приказ о его освобождении? А вместо него в его камере застанут спящего Армана... о жестокий брат... нет, хуже чем жестокий. Бессмысленная жестокость чудовищна. Особенно, когда она ранит сердца тех, кого любишь.

- Я только и делаю, что требую от Вас обещания сегодня, моя дорогая Олимпия. Но позволите Вы мне просить Вас еще об одном? - спросил Франсуа-Анри с горячностью забирая ладонь графини в свои, - Я не стану рисковать. Ни минуты. За стенами Бастилии я выяснил все, что мне требовалось. Оставшиеся мелочи я могу выяснить через Рене или Жана. И потому, я вернусь в свою камеру сразу как только... как только мы с Вами расстанемся. Но Вы... Я верю, что гонец из Фонтенбло уже в пути. Может быть даже уже сейчас он ожидает Вас в Вашей приемной.

Видя недоверие в глазах графини, и более того, услыхав скрытый вызов в ее вопросе, он улыбнулся и наклонился к ее ладони. Не словами, но поцелуем ее руки, нежным и долгим, оставившем след его дыхания и невысказанных слов, он ответил на игривый вопрос.

- Признаюсь Вам, я не думал о том, где проведу эту ночь. Все о чем я мог думать, это наше свидание. Этот разговор. И я совершенно не знаю, как случилось, что впервые в жизни мне не найти и двух слов, чтобы развлечь Вас тонкой беседой чуть дольше чем пол-часа, - он усмехнулся, накрыл ладонь Олимпии другой рукой, как будто не желая, чтобы след его поцелуя был унесен поднявшимся вечерним ветерком.

Неужели это и в самом деле все? Вот так, он прощается с ней, хотя мог бы увлечь ее тысячами веселых рассказов, отвлечь от мыслей о ожидаемых известиях из Фонтенбло, заговорить до веселого смеха, до самого рассветного часа... мог бы. Если бы не слышал в ее голосе скрытую надежду на скорое письмо от Людовика. Разве мог он заставить ее позабыть о самом главном и важном? Простил бы он себя за это?

- Я уже не справляюсь со своими обязанностями маршала галантности. Кажется, мне и в самом деле пора в отставку... Будь мы с Вами в зале в Фонтенбло, всего два дня назад, и я пытался бы рассмешить Вас рассказывая о коварных и дерзких намерениях штурмовать двери прелестниц. И все только затем, чтобы позлить Вас и заставить думать обо мне только то, каким негодяем я был. Но не сейчас. Теперь мне дорога каждая Ваша мысль обо мне. И я ловлю себя на том, что мне не все равно. Но как всякий неисправимый самовлюбленный эгоист я снова говорю о себе. Тогда как важнее всего Вы, моя дорогая Олимпия. И я прошу Вас дать мне обещание дождаться, когда к улице Гренель вернется экипаж с моим братом вместо меня. Я знаю, что король желает Вас видеть как можно скорее. Это то, в чем я уверен как в самом себе. И точно также я уверен в том, что король приказал бы мне сопровождать Вас в Фонтенбло. Но поскольку мое место пока еще в Бастилии, позвольте моему брату быть ехать вместо меня. Вы ведь не откажетесь от сопровождения генерала Его Величества, Ваша Светлость? Обещайте мне, прошу Вас. Или мне придется нарушить данное мной слово вернуться в Бастилию. Тогда я сам поеду следом за Вами. Тайком. Как вор. Чтобы уберечь Вас от всех опасностей ночного вояжа.

14

Отправлено: 24.09.13 23:33. Заголовок: Боже правый, а что, ..

Боже правый, а что, если дю Плесси прав, и за те полчаса с лишним, что она провела в саду, из Фонтенбло за ней действительно прислали? Что, если ее ищут, и не могут отыскать - пока она гадает, заслужил ли ее ночной гость прощальный поцелуй, или лучше не рисковать и не дразнить маршальские аппетиты? Олимпия напряглась подобно натянутой струне, вся превратившись в слух, но холодный ветер не доносил до ее слуха заветного "Мадам графиня, где вы?" Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что Симонетта прекрасно осведомлена о ее местонахождении, и будь в ее присутствии реальная нужда, верная камеристка уже бежала бы в сад с фонарем на поиски загулявшей госпожи.

- Вы льстите мне надеждою, Анри, - она печально покачала головой. - Никто не ждет меня, никто не шлет за мной гонцов в ночи. Никто. Так что вам ни к чему спешить обратно в камеру - ну разве что братская любовь взывает к вашей совести. И более того, нет никакой нужды слать герцога сюда, караулить мой выезд.

Беспечный тон, глубокая тоска. Как удалось маркизу угадать, что она и вправду готова броситься в карету и лететь сквозь ночь при первом зове, забыв о ночных грабителях, о плохих дорогах, обо всем, что стережет неосторожного путника, решившегося на вояж после наступления темноты? Как? Неужели он и вправду так сильно любит, что чувствует все колебания ее мятущейся, неспокойной души? И потому пытается хоть как-то успокоить, хотя ее стремление поскорее вернуться к королю наверняка не приносит ему счастья.

- Мой милый Арлекин, - ладонь графини легла поверх мужской руки, все еще согревающей ее пальцы. - Я тронута тем, что вы тревожитесь за меня, памятуя о моем легендарном безрассудстве. Но это чересчур, уверяю вас. Ночной выезд не грозит мне. Не верите? Так идемте же со мной - вы сами убедитесь, что во дворце моей свекрови никто не озабочен тем, где я провожу эти часы. Идемте - раз у вас нет никаких планов на эту ночь, я приглашаю вас на поздний ужин взамен того свидания, которое не в силах обещать. И если до вашего ухода в отель Суассон и вправду явится гонец с призывом немедля воротиться в Фонтенбло, то я приму ваше предложение быть моим провожатым - ваше, но не генерала. Вам не придется нестись за мной тайком, пугая редких путников и рискуя навредить себе еще более того, чем вы уже успели. Вы поедете в самой удобной карете Франции и в ней же успеете вернуться до утра в Париж, чтобы ваш с генералом маленький маскарад остался нераскрытым. Ну?

Олимпия подняла голову, заглядывая в лицо, склонившееся так близко. Что думал о них старый Доменико, который наверняка караулил свою хозяйку из ближайших кустов? Ба, не все ли ей равно? Ночь, луна, журчание фонтана... и тихий шепот - губы в губы.

- Не заставляйте меня упрашивать, Анрио. Я... не люблю упрямцев.

15

Отправлено: 25.09.13 19:50. Заголовок: Легендарное безрассу..

Легендарное безрассудство и самая преданная любовь. Отчего при дворе все только и говорили о первом, пересказывая на все лады истории о выходках Великой Графини, и мало кто удосуживался вспомнить о втором, о том, что далеко не каждая женщина была готова безоговорочно подарить возлюбленному, даже если это был сам король?

- Я полагаю, что в эту ночь никто в Париже не ожидает герцога, так что ему некуда спешить. А размещение королевских преступников в Бастилии настолько роскошно, что любой с легкостью поменялся бы со мной местами хотя бы на одну ночь ради спокойного сна.

Пробудившийся азарт вместе с искренним желанием вернуть улыбку на лице Олимпии помогали Франсуа-Анри на лету придумывать шутки, пусть и бессмысленные. Только бы загладить сорвавшиеся с его губ слова угрозы преследовать ее карету в ночи до самого Фонтенбло, если она откажется от сопровождения герцога де Руже.

- Вы не верите в то, во что хочется верить мне? - спросил он, тщетно пытаясь обернуть в шутку грустный вывод графини, - И ради галантности мне придется согласиться с Вами. Или остаться упрямцем? - прошептал он, - Все что Вам будет угодно, моя дорогая, все. Я не желаю огорчить Вас глупым упрямством. И я должен признаться Вам, - совсем тихо добавил он, почти касаясь губами теплых губ Олимпии, - Я не хочу оставлять Вас. Пока не прибудет письмо. И даже тогда я не хочу упускать Вас из виду. До самых ворот Фонтенбло... - нет, не дальше, не до дверей в ее личные покои или в ту заветную комнату, где ее будет ждать взволнованный Людовик.

Закрыв глаза, маршал отогнал прочь ревность и мысли о том, что радость графини неминуемо всколыхнет в его душе сожаление о скоротечности времени.  Наслаждаться каждым мигом, вот единственно верная философия жизни и любви, и Франсуа-Анри с готовностью отринул все мыслимые и немыслимые преграды, которые могли бы заставить его отказаться от предложения графини. Ужин и поездка в Фонтенбло, мог ли он мечтать о большем? Он намеревался лишь в шутку просить ее о свидании, но получил большее.

- Меня не нужно упрашивать, моя дорогая. Ведь в игре угадывания желаний Вам нет равных, Олимпия, - добавил он, осторожно крадя легкие поцелуи с ее губ, - Больше всего я желаю остаться.

Если бы только можно было уговорить ночной ветерок повременить и не раскачивать с такой силой ветви огромных вековых деревьев, заставляя их сбрасывать с молодой листвы бесчисленные капли пролившегося недавно дождя. Если бы можно было заставить луну скрыть свой лик за тучами, а сами тучи замереть в вечернем небе, не пролив ни единой капли дождя. Можно было бы оставаться в этом старом саду еще дольше... обойти все аллеи, найти себя в скрытом от всего мира уголке... но нет. Не в этот вечер, не тогда, когда ее сердце бьется ожиданием весточки от любимого ей человека. Еще минута промедления, которая быть может окажется вечностью ожидания и для самого короля, уже пославшего за ней.

- Еще одно признание, - прошептал он, глядя в глаза графини де Суассон, - Я совершенно потерян в Вашем саду, дорогая Олимпия. Вам придется вести меня по этому лабиринту.

Да, он лгал о том, что не знал расположения дорожек в саду, в котором ему нередко приходилось отыскивать укрывшихся ото всех короля и графиню. Лгал и улыбался с прежней беспечностью, которую ему удалось вернуть, чтобы скрыть свои настоящие мысли и желания.

- Еще минута, проведенная на холоде в этот сырой вечер, и я буду отогревать Ваши руки самыми горячими поцелуями.

Дорожка, по которой они возвращались к дому, вела их из самого дальнего конца сада, и была обсажена рядом самшитовых кустов, не столь плотным, чтобы не заметить тень, следившего за ними человека. Маркиз взялся за эфес шпаги, готовый тут же высвободить ее из ножен, но сдержал свой порыв. Это был сад графини, разве можно было ожидать опасность, угрожавшую ей здесь, в ее владениях?

- Мне показалось, что за нами следят. Проклятая подозрительность, - прошептал маршал, недовольный тем, что так легко попался, - Скоро я и собственной тени начну опасаться... Клянусь всеми святыми, как только с этим расследованием будет покончено, я сам попрошу у короля шутовской колпак в обмен на маршальский жезл и заживу самой праздной жизнью.

16

Отправлено: 28.09.13 01:49. Заголовок: Как крылья бабочки? ..

Как крылья бабочки? Как лепестки роз?
Нет, легкие прикосновения губ вовсе не походили на эти избитые метафоры, которыми кишели сентиментальные романы и пьесы. Хотя бы потому, что были горячи - а где это поэты видели горячих бабочек или обжигающие розы?

Сознание собственной власти над красавцем-маршалом кружило голову и пьянило не меньше украденных в темноте поцелуев. Олимпия помедлила еще немного, наслаждаясь теплом объятий, прежде чем отстраниться - с неохотой.

- Мне следует поблагодарить вас за покладистость, маршал, - промурлыкала она довольно. - Вы избавляете меня от необходимости выбирать одно из зол: либо провести вечер в одиночестве, мучаясь неизвестностью и сходя с ума от нетерпения, либо вернуться на половину свекрови и сесть за карточный стол, чтобы проиграться в пух и прах, потому что мысли мои будут слишком далеки от карт, бессмысленных бесед и пошлых арий в исполнении модного кастрата. Согласитесь, что в этом свете ваше общество можно рассматривать, как спасение.

Или погибель - смотря с какой стороны взглянуть...

Поворачивая на тропинку, с которой виден был ряд огоньков, освещающих путь к парадной лужайке перед дворцом, графиня искоса глянула на своего спутника.

- Вы доверяете мне роль поводыря, мой милый лжец? Берегитесь... впрочем, этот сад не настолько велик, чтобы в нем можно было заблудиться по настоящему, так что вам не нужно опасаться, что мы проблуждаем до утра и успеем замерзнуть насмерть прежде, чем сумеем отужинать.

Гравий весело скрипел под ее туфельками, но не заглушал похрустывания за живой изгородью. Интересно, слышит ли дю Плесси шаги старого Доменико, или витает в облаках от счастья, не придавая значения таким мелочам? Она едва успела задать себе этот вопрос, как рука маршала дернулась к шпаге.

- Ваша подозрительность тут не причем, Анри, - Олимпия улыбнулась своему бдительному защитнику. - Это мой слуга, тот, кто развесил для нас фонари на деревьях. В этом доме я всегда под присмотром - днем за мной присматривают люди свекрови, ночью - мои собственные. И тех, и других весьма беспокоит моя безопасность, хотя они понимают ее по разному.

Она вздохнула при мысли о том, что высокое положение связывает крылья не только королевским особам. Сколько ухищрений приходилось ей прикладывать для того, чтобы умудриться остаться наедине с королем в разгар знаменитых карточных вечеров в отеле Суассон! Сколько хитрости, маневров и лжи... да, лжи, сделавшейся такой привычной, такой необходимой.

Деревья расступились, открывая вид на дворец, обнимающий крыльями регулярный сад. Центральный фасад, над которым вздымалась башня Руджиери, лучился светом множества окон, тогда как ее крыло тонуло в темноте. Лишь в паре окон теплились свечи. Дети спали, господские покои были пусты...

Забавно, но дю Плесси даже не спросил ее о графе, приняв приглашение на поздний ужин как должное. Хорошо, что Его Светлость изволил покинуть Париж еще утром, избавив себя и жену от неприятной сцены при встрече и переложив неприятную задачу осудить беглянку на плечи матери - с чем она справилась превосходно. Во рту у Олимпии до сих пор горчило от слов, которыми она хотела бы, но не рискнула обменяться с княгиней де Кариньян. Вспомнив о свекрови, графиня крепче сжала руку маршала.

- Идемте быстрее, пока луна прячется в облаках. Мне бы не хотелось, чтобы нас заметили в саду. Холодная ночь не всегда спасает от любителей подышать свежим воздухом и остудить горячую голову после очередного проигрыша за карточным столом.

17

Отправлено: 28.09.13 22:57. Заголовок: Фонари... а ведь и п..

Фонари... а ведь и правда, чем ближе они подходили ко дворцу, тем ярче становились дорожки, освещенные маленькими огоньками фонариков, развешанных на ветвях деревьев. Кто-то приготовил их специально ради их свидания. Значило ли это, что графиня ждала его и велела слугам разжечь фонарики? Ладонь Франсуа-Анри сжалась поверх руки графини, покоившейся на его локте, он благодарно пожал ее пальчики, признаваясь себе в том, что открывал все больше в этой неповторимой женщине.

- Я и не думал о том, что Вам предстояло подготовиться к этому свиданию, дорогая Олимпия, - сознался он без тени иронии, - Всю дорогу до самой улицы Гренель я грезил об этой встрече, боясь поверить в нее. И теперь я раскаиваюсь в этом. Как же мало я знаю Вас, дорогая графиня.

Запнувшись на подходе ко дворцу, маршал поднял голову, по привычке рассматривая дворцовые окна, пытаясь определить, что могло происходить внутри. Нет, не было слышно ни переполошившихся слуг, поднятых по тревоге из-за срочного гонца от короля, ни звона шпор доезжачих и форейторов, бросившихся к конюшням, чтобы выводить лошадей уже запряженных в карету Великой графини. Из нескольких раскрытых окон второго этажа центрального фасада доносился смех и грубоватые голоса людей, проводивших вечерние часы за карточным столом или праздной беседой, лишь отдаленно слышались тихие звуки скрипок, то запевавшие свои трели, то вдруг умолкавшие словно утонув в ночи.

- Скрипки... а отсюда их игра похожа на сверчков, - прошептал Франсуа-Анри, - Эти центральные окна, это гостинная и парадная зала? А нам, туда? - спросил он, указывая на тускло мерцавшие огоньки свечей в окнах левого крыла дворца.

Не дожидаясь ответа, маршал поспешил следом за Олимпией, сочтя крепкое пожатие руки за ответ. Им следовало поспешить, чтобы не оказаться на залитой лунным светом площадке перед дворцом прямо под окнами салона княгини де Кариньян. Но не только из-за того, хотя, дю Плесси даже под страхом смерти не признался бы в том, на самом деле он был изрядно вымотан и усталость начинала брать свое, заставляя его вспоминать с досадливой улыбкой о оставленной в Бастилии трости, столь же полезной ему, сколь и изящной.

Поднявшись по ступенькам на партер, окружавший фасад здания по всему периметру, они прошли к приоткрытой застекленной двери и оказались в полутемном зале, примыкавшем к анфиладе комнат, уводивших их в дальнее крыло дворца. С каждым шагом, чем дальше они удалялись от центральной части, тем глуше становились звуки голосов и музыки. Никто не попадался им на пути и это слегка смутило маршала, привыкшего к тому, что в отеле де Суассон ему всегда приходилось быть встреченным толпой суетившихся слуг и гостей. Но ведь теперь он был единственным гостем графини де Суассон, не потому ли, единственной, кто встречала его была только она? Впрочем, если бы Франсуа-Анри оглянулся назад, то увидел бы неслышно шагавшего позади них старика, того самого слугу. который так же неслышно и незримо следовал за ними в саду.

- Значит, я даже не меньшее из двух зол? - произнес дю Плесси, отчасти, чтобы услышать насколько громко отдастся эхом его собственный голос, отчасти, чтобы прервать становившееся неловким молчание, - Спасение? А что если мы не успеем отужинать, как появится гонец? Пикник в карете... в полночь... на залитой лунным светом дороге... - мечтательным тоном заговорил он, наклоняясь к руке графини для поцелуя, - Как хорошо, что герцог позаботился раздобыть для себя королевский ордонанс... нам не придется загонять бедных лошадей до смерти, чтобы доехать до Фонтенбло. Приказ у герцога в кармане... а поскольку его камзол временно принадлежит мне, то, - маршал улыбнулся с мальчишеским лукавством и похлопал по карману, - Королевский ордонанс с подписью королевского шталмейстера тоже при мне. Скажите же, дорогая графиня, что я любимец Фортуны... и я сочту себя без пяти минут самым счастливым человеком на свете, - произнес он, весело оглядывая суровые лица предков князей де Кариньян, чьи портреты украсили длинную галерею соединявшую анфиладу комнат центральной части дворца с личными покоями графини, - Им никогда не узнать этого счастья, - добавил он, кивнув в сторону последнего из портретов и прищуря глаза, в которых плескалось слишком откровенное признание, слишком горячее.

18

Отправлено: 30.09.13 23:56. Заголовок: - Ба, кто же сомнева..

- Ба, кто же сомневается в том, что синьора Фортуна обожает вас, маркиз? В конце концов, она ведь всего лишь женщина, - усмехнулась мадам де Суассон, прекрасно зная, каких именно слов ждал от нее дю Плесси, чтобы быть безоговорочно счастливым. - Но королевский ордонанс - это и вправду великая удача.

Особенно на обратном пути в Париж - вряд ли Луи забудет приложить к просьбе о ее возвращении приказ менять лошадей графини по ее первому требованию. Если вообще вспомнит о ней.

Их голоса пробудили жизнь в сонном крыле. Вначале издали донесся стук каблучков, а затем в дверях салона, предваряющего опочивальню  Олимпии, нарисовался женский силуэт, едва озаренный светом одинокой свечи.

- Синьора контесса? - Симонетта настороженно воззрилась на мужчину, сопровождающего ее госпожу.

- Зажги свечи и принеси нам вина и что-нибудь из еды. Горячего, - уточнила Олимпия, проходя в салон и указывая маршалу на одно из кресел у догорающего камина.

- Нам обоим не помешает согреться, - она опустилась в другое кресло, подавая пример дю Плесси, чья неровная поступь встревожила ее еще в саду.

Симонетта бесшумно скользила по ковру от канделябра к канделябру, и просторная комната постепенно наполнилась золотистым теплым светом.

- Довольно, - нетерпеливо воскликнула графиня, решив, что свечей уже достаточно, и камеристка выпорхнула из комнаты, кокетливо стрельнув глазами в сторону облаченного в генеральский камзол маркиза.

- А что ваш экипаж? - внезапно вспомнила Олимпия. -Ваших людей не встревожит долгое отсутствие, Анри? Если хотите, я пошлю слугу предупредить, что вы вернетесь еще не скоро.

http://img-fotki.yandex.ru/get/6832/56879152.33a/0_f4b66_b14539c1_orig

19

Отправлено: 01.10.13 02:03. Заголовок: Обожает... Как прекр..

Обожает... Как прекрасно звучит это слово в ее устах. Улыбка маршала стала еще счастливее, его глаза просияли весельем и сощурились, запоздало спрятав от графини слишком долгий и слишком откровенный взгляд. Да, это заветное слово никоим образом не подтверждало надежд дю Плесси, но ведь и само по себе его звучание могло быть настолько же сладостным, как если бы мадам де Суассон призналась бы ему, что не Фортуна, а она сама обожает его.

Хорошо вышколенные слуги всегда появляются когда их не ждут, и только самые преданные и чуткие на уровне интуиции к пожеланиям своих господ, появляются тогда, когда это действительно нужно. Рыжеволосая служанка графини дала о себе знать еще до своего появления. Стук каблучков ее туфелек был слышен издалека и отвлек собеседников от скользкой темы обожаний и предпочтений. Франсуа-Анри лукаво подмигнул девушке, когда та с едва скрываемым любопытством глянула на него из-под густых ресниц в попытке разглядеть его лицо.

Последовав приглашению графини, маршал сел в удобное кресло перед камином, мгновенно ощутив приятное тепло от догоравшего огня и то, как усталость, с которой он боролся весь вечер, начала одолевать его. Да, вино и горячая еда, вот что было действительно необходимо для того, чтобы расслабившись в тепле и уюте, он не поддался дремоте прямо на глазах у Олимпии.

- Вы очень замерзли, дорогая графиня? - спросил он, чувствуя, как внутри все буквально заколотилось от внезапной перемены от промозглой прохлады вечернего сада к теплу, - Я не откажусь от вина, - он улыбнулся новой шутке, родившейся в его голове и наклонил голову, чтобы свет от зажженных Симонеттой свечей не попадал на его лицо, - Поскольку я уже опьянен счастьем быть самым обожаемым... синьорой Фортуной мужчиной, то хмель от вина мне уже не страшен.

Каблучки вновь дробно застучали по полам, служанка графини засеменила к выходу, успев кинуть молниеносный взгляд в сторону маршала. О да, несомненно ей было любопытно узнать, каким образом маршал оказался в комнатах графини да еще и в камзоле явно с чужого плеча. Знала ли она, что это именно к дю Плесси-Бельеру графиня наведывалась этим же днем в Бастилии? Маркиз наградил не в меру любознательную служанку усмешкой и откинулся на спинку кресла, как только стук ее каблучков затих где-то в конце длинной галереи, соединявшей личные покои графини с центральной частью дворца.

- Слуги герцога? Я приказал им ждать меня на углу улицы Гренель... но увы, не уточнил, как долго буду отсутствовать. Вас не затруднит послать туда слугу? - он снова наклонился, не смея просить графиню об услуге, которую она же предложила ему, вальяжно развалясь в кресле, - Я думаю, что мне самому следовало бы сделать это. Но... я боюсь, что тогда ждать придется Вам... кажется, я стал слишком медлительным из-за этого маленького но столь ощутимого неудобства.

Он покраснел? Дьявольщина! Как он мог говорить о своем состоянии с женщиной, тем более с Ней! Франсуа-Анри был готов кусать губы от досады, но сказанного не воротишь, и он лихорадочно придумывал какую-нибудь пусть даже самую глупую шутку, чтобы только увести мысли Олимпии от собственной персоны.

- Эти военные, ординарец герцога чего доброго решит, что я сделался Вашим пленником и пойдет на штурм парковой стены... - кажется, и эта попытка пошутить была неуместна и неловка, дю Плесси виновато вздохнул и покорясь судьбе, а точнее милосердию к нему со стороны графини тихо произнес, - Счастье опьяняет и лишает бдительности... но сегодня мне совершенно не хочется бороться. Простите ли Вы меня, моя милая Олимпия, если сегодня вечером и до нашего прибытия в Фонтенбло я оставлю столь привычную Вам маску Арлекино в стороне? - спросил Франсуа-Анри.

Удобное глубокое кресло как-будто заставляло его расслабиться и маршал сам того не заметив снова откинулся на спинку, окончательно поддавшись уюту и теплу.

В душе он удивлялся собственной уверенности в том, что именно в эту ночь и именно вдвоем им предстоит вернуться в Фонтенбло, с чего бы? Ведь король мог и не успеть уговорить королеву подписать соответствующее протоколу распоряжение для гофмейстерины ее свиты вернуться ко двору. А могло статься, что королева в отместку за отъезд Людовика безо всякой видимой на то причины, и вовсе не пожелает вернуть фаворитку в свою свиту... нет, не это... не этого он хотел. Его руки крепко сжались в кулаки. Он ощутил легкую дрожь, пробежавшую по всему телу, как если бы его окунули в колодец с ледяной водой.

В тот самый момент он увидел, как в дверях салона показалась фигура. Видимо, это был слуга, явившийся на зов графини, который маркиз не расслышал из-за одолевшей его легкой дремоты. В один миг дю Плесси вернулся к реальности, заставив себя напрячься и позабыть о бившей его дрожи и усталости.
Письмо? Или это гонец, которого Олимпия решила послать к дожидавшимся маркиза слугам? Или все-таки долгожданные известия из Фонтенбло? Маркиз отодвинулся от спинки кресла, подавшись вперед всем телом, чтобы услышать, что скажет вошедший старик, как будто это был сам Предтеча.

20

Отправлено: 06.10.13 00:52. Заголовок: Трудно было не замет..

Трудно было не заметить, как старательно маршал отворачивал лицо от света, будто хотел спрятать... что? Боль? Слабость? Или чувства, что то и дело прорывались в голосе и взглядах. Особенно во взглядах. Нет, Олимпия не сердилась ни на эти взгляды, ни на ласкающие ноты, проскальзывающие меж насмешливых фраз. Напротив - ей все более завладевало опасное желание продолжить гибельно-сладкую игру, чтобы вернуть, пусть ненадолго, пошатнувшуюся веру в свою неотразимость. Ужасное, недостойное желание - но как же трудно удержаться от соблазна, глядя на это лицо, на котором отблески углей в камине рисуют столь притягательную для женщин маску скучающей усталости, так и требующую стереть ее дразнящим поцелуем. Счастье маршала - да и ее тоже - что он ранен, иначе...

Олимпия поднялась с кресла - резко, стремительно, сердясь на безрассудные мысли, подошла к резному кабинету, в сердцах дернула шнурок звонка, бросила негромко, не поворачиваясь к дю Плесси, чтобы не видеть этих полуприкрытых глаз.

- Вы правы, сударь, нам с вами маски ни к чему - теперь. Комедиантами мы будем для других - пусть смеются извечным стычкам Коломбины с Арлекином.

Слуга, явившийся на зов, замялся на пороге, подозрительно косясь на развалившегося в господском кресле гостя. Графиня коротко кивнула, подзывая его ближе.

- Доменико, на углу улицы Гренель должна дожидаться карета. Сыщи ее и скажи кучеру, чтобы не ждал - господин его вернется домой сам.

И поздно, мелькнуло в голове. Олимпия усмехнулась, перехватив недобрый взгляд старого слуги, адресованный маркизу. Ах, если бы все было так просто... Шаркающие шаги старика растаяли в темной анфиладе покоев. Она прислушалась, но каблучков Симонетты не услыхала. Растворив дверцы кабинета, Олимпия досьала графин венецианского стекла и пару рюмок.

- Не знаю, скоро ль мы дождемся вина, а потому хочу согреть вас иным напитком, Анри. Вчера мне довелось свести знакомство с чудодейственной настойкой, коей граф д'Артаньян воскрешает своих храбрецов. Моя ратафия не столь сильна и может показаться вам сладковатой, но я настояла ее на спелых сицилийских апельсинах, так что в ней вкус и сила Италии.

Она наполнила две рюмки янтарной настойкой и, вернувшись к креслу маршала, протянула ему одну рюмку и присела на резной подлокотник кресла.

- Тост, Анри - за то, чтобы наше ожидание было не напрасным.

Улыбка ее медленно таяла - вначале погасли глаза, а затем оустились и уголки губ. Коротко вздохнув, итальянка одним глотком осушила рюмку и устремила мрачный взор огромных глаз на пляшущий огонь.

- Подумать только - голос ее прозвучал глухо и сыро, - три дня назад я точно так же ожидала, не находя себе места - а про меня не вспомнили. Правда, теперь рядом с Его Величеством нет того, кто помог бы меня забыть...

Олимпия насмешливо взглянула сверху вниз на своего соперника за сердце короля, но лицо ее тут же сделалось серьезно.

- Вы ведь не хотели моего приезда в Фонтенбло, сознайтесь, мой милый маршал?


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Улица дю Фуа, отель де Суассон