Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Королевские тюрьмы. » Париж, Бастилия. Бастионы и внутренний дворик


Париж, Бастилия. Бастионы и внутренний дворик

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

03.04.1661.

http://img-fotki.yandex.ru/get/9303/56879152.214/0_d3302_1bc943e0_orig

2

Отправлено: 05.07.13 01:45. Заголовок: // Париж, Бастилия. ..

// Париж, Бастилия. Квартира коменданта крепости //

На тесной и крутой лестнице, едва освещаемой коптящими светильниками на стенах, Олимпии пришлось пропустить маршала вперед, и всякий раз, когда ровный стук трости о камень вдруг сбивался, она кляла себя за глупую затею – а вдруг прогулка так растревожит рану, что к дю Плесси, чей бледный вид и без того ее тревожил, вновь вернется лихорадка? Но трость всякий раз возобновляла мерный стук, и голос маршала, предупреждавший о выщербленной ступени или выступающем из стены камне, был бодр и насмешлив, как обычно, так что, спустившись вниз без приключений и очутившись, наконец, на ярком солнце, графиня не стала смущать его расспросами в присутствии караульного офицера.

- Но где же садик? – вместо этого воскликнула она, в недоумении оглядывая пустынный двор, поросший молодой крапивой, в который их вывели.

- Сад господина коменданта за стеной, мадам. Извольте, я открою вам калитку, - офицер загремел ключами у окованной железом двери в стене, и Олимпия воспользовалась этим, чтобы наклониться и шепнуть на ухо маршалу:

- Простите мне, что я затеяла эту прогулку, Анри, но комендант сам сознался, что Бастилия – плохое место для секретных разговоров. Я не заставлю Вас ходить за мной по саду – там должна быть скамейка, я заметила ее сверху. Мы с Вами дождемся Безмо в укромном уголке.

Железные петли скрипнули, караульный отступил в сторону с приглашающим жестом, и мадам де Суассон вновь оперлась на руку своего спутника, шурша юбками по булыжному мощению двора.

За стеной и вправду оказался сад, тот самый, который она изучала из окна комендантских покоев. В глубине его, за аккуратно подстриженной живой изгородью из тисса, пряталась укрытая кустами скамейка, и Олимпия с удовлетворением отметила, что от калитки ее не видно вовсе.

- Синьор комендант велел Вам слушаться моих распоряжений, не так ли, - улыбнулась она офицеру, который последовал в сад за ними. – Скажите мне, есть ли из этого сада другой выход?

- Нет, мадам. Отсюда можно попасть только на бастионы, а с бастионов – в помещение караульной, но дверь в караульную всегда на замке.

- Прекрасно, - Олимпия кивнула с удовлетворенным видом, будто именно это и желала услышать.  – В таком случае я велю Вам охранять калитку, пока мы с господином маршалом будем гулять по саду. Таким образом, никто из нас не сможет покинуть сад до прихода синьора Безмо. Не так ли?

- Да, мадам. Слушаюсь, мадам, - офицер браво отсалютовал графине пикой и послушно встал перед притворенной калиткой, готовый остановить любого – грозный взгляд в сторону арестанта был более чем красноречив – кто попытается совершить побег из комендантского сада.

- Ну вот, - жизнерадостно воскликнула Олимпия, увлекая дю Плесси вглубь сада, - теперь Вы всецело в моем распоряжении,  и бегство совершенно невозможно. Ба, взгляните только!

И она указала на россыпь нежно-фиолетовых цветов среди молодой травы.

- Фиалки! Здесь, в Бастилии. Ну не чудо ли? Вы ведь позволите мне освежить Вашу бутоньерку, маркиз? Вряд ли мне представится другой такой же случай в ближайшие дни, а эти весенние цветы Вам так к лицу, - следуя своему порыву, она тут же присела перед пышной куртиной фиалок и принялась обрывать тонкие стебельки.

3

Отправлено: 05.07.13 23:42. Заголовок: // Париж, Бастилия. ..

// Париж, Бастилия. Квартира коменданта крепости //

Сад за стеной, не странно ли, что уже второе их свидание проходит в закрытом саду. Позавчера это была королевская оранжерея в Фонтенбло, а теперь комендантский садик в Бастилии. Как причудливо и невероятно распорядилась судьба. Вчерашний фаворит и маршал двора нынче узник Бастилии, обвиняемый в оскорблении величества.
Невеселые мысли, навеянные спуском из камендантской башни в крепостной дворик, продолжали одолевать Франсуа-Анри. Только услышав за спиной скрип запирающейся калитки, он наконец осознал, что оказался на свежем воздухе в видимой недосягаемости для взглядов карауливших его гвардейцев.

- Я обязан Вам всем остатком моей жизни, дорогая графиня, и я всецело в Вашем распоряжении, - ответил дю Плесси так же весело как и его спутница и позволил увлечь себя в глубь сада, отбросив напусную вальяжность, - Прогулка на свежем воздухе! Помилуй бог, я и мечтать о таком не мог. Вы настоящая волшебница. Скажите же, как Вам удается очаровать судьбу-злодейку? Как Вы сумели оказаться в Париже, тогда как... - он запнулся на мгновение, обдумывая, следовало ли спрашивать графиню о том, что несомненно касалось только ее одной, - Простите меня, моя дорогая Олимпия. Я узнал, что Вы отбыли в Версаль и не смел надеяться, что увижу Вас так скоро.

Россыпь синеглазых первоцветов была как подтверждение невероятности всего происходящего.

- Признаюсь Вам, моя дорогая графиня, до недавних пор я редко замечал цветы вокруг себя... но эта бутоньерка, я оказался привязан к ней и к этим милым цветам вопреки всему.

Борясь с желанием наклониться и присесть рядом с Олимпией и с болью в забинтованном боку, нараставшей из-за долгого спуска по лестнице, Франсуа-Анри остался стоять, опираясь обеими руками на трость. Со стороны его позу можно было принять за пренебрежительную, вроде снисходительсности к мимолетному капризу его спутницы. Он продолжал стоять, окидывая рассеянным взором окружавшие их глухие стены.
Прямо над ними маршал заметил несколько узких щелей бойниц, выглядывавших с верхних этажей стены, а чуть поодаль широкие окна комендантского кабинета на самом верху башни. Он проследил взглядом траекторию возможного обозрения сверху к скамейке, на которую указала Олимпия и не мог не оценить дальновидность графини, выбравшей самый уединенный и скрытый от посторонних глаз уголок.

- Сдается мне, этот сад наполнен надеждой и любовью, которую месье комендант питает в отношении своей супруги, - проговорил маршал и тут же к своему неудовольствию покраснел как школьник, как будто сказал нечто недозволительное со скрытым подтекстом.

- Вы уже второй раз дарите мне цветы, милая Олимпия. Что же могу подарить Вам я? Кроме головных болей и волнений... - он покачал головой, зная, что ему придется расстроить графиню еще больше, чем прежде, когда разговор перейдет к причине его пребывания в Бастлии, - Я поклялся не принести Вам ни одного повода для грусти и сожалений. А вместо этого... вот он я, новый гость месье де Безмо. И все же, у меня есть и хорошие известия для Вас, дорогая графиня. Ла Валетт мертв. Знали ли Вы об этом? Это не я. Мне удалось только ранить его. Кажется в руку. В темноте я не разглядел как следует. Но кто-то другой оставил негодяя лежать возле барбизонского табора у цыган с перерезанным горлом. Его больше нет.

Высказав это, Франсуа-Анри умолк, продолжая следить за руками Олимпии, связывавшей новый букетик фиалок для его бутоньерки. Ему хотелось остановить эти прекрасные руки, сжать в своих ладонях и не выпускать. Прижаться губами и покрыть благодарным и любящим поцелуем каждый пальчик и передать с каждым прикосновением губ всю силу своего желания жить. Но вместо этого он всего лишь замер в шаге от графини и продолжал следить за ее движениями с легкой усмешкой на красивых губах, вновь обретших краски и улыбку.
Она была прекрасна. Жизнерадостная улыбка, игравшая на губах Олимпии и огоньки, вспыхивавшие в янтарных всполохах карих глаз, были такими заразительными, что любуясь ими можно было с легкостью позабыть о том, что они стояли посреди одной из самых мрачных тюрем Франции.

- Чем же мне заслужить Ваш новый дар, дорогая Олимпия? - спросил маршал, пытаясь отстегнуть приколотую к перевязи серебряную бутоньерку с увядшими цветами, - Моя поправка это дело всего лишь нескольких дней, даже менее того. Посему, я прошу Вас закрыть глаза на некоторые неудобства, - он улыбнулся и помахал тростью, впрочем, поспешив тут же вернуть ее вертикальное положение, чтобы вновь опереться на нее, - Я весь в Вашем распоряжении.

4

Отправлено: 09.07.13 01:16. Заголовок: Мертв! Ла Валетт бы..

Мертв!
Ла Валетт был мертв. И все ее вчерашние страхи и тревоги не стоили и выеденного яйца.
Олимпия склонилась над цветами еще ниже, пряча злорадную усмешку, на мгновение искривившую губы. Редкий случай, когда известие о чьей-то гибели не расстроило графиню, не любившую и боявшуюся разговоров о болезнях и смерти.

- Воистину, это прекрасная новость, - она закончила перевязывать тонкие стебельки травинкой и поднялась на ноги. – Но еще больше я рада тому, что этот человек погиб не от Вашей руки, Анри.

Должно быть, дю Плесси было странно слышать подобное заявление от женщины, которая всего лишь позавчера буквально умоляла его убить Ла Валетта. Но что поделать, если последовательность в мыслях и настроении никогда не была сильной стороной дочерей Евы?

- Забавно, Вы уже третий офицер, готовый предоставить себя в мое распоряжение. Никогда не думала, что буду пользоваться подобной властью над военными, - Олимпия ловко расстегнула булавку, с которой безуспешно сражался маршал. – Но право же, я не торгую ни цветами, ни моим расположением, Анри. Вам нет нужды расплачиваться за то, что Вам подарено, поэтому не соблазняйте меня больше подобными предложениями, иначе я забуду, как раскаивалась в первый и последний раз, когда решила распорядиться Вами. Это было очень дурно с моей стороны, я знаю. Будь я на Вашем месте, то никогда и ни за что не простила бы подобной просьбы, даже если бы меня заклинали благом всех королевских особ Франции разом. Но что же мы стоим?

Графиня опустилась на скамейку, извлекла пожухшие цветы из серебряного плена и одобрительно улыбнулась – бутоньерка была полна воды, налитой заботливой рукой.

- Ну вот, теперь у Вас будет свежий талисман. Даст бог, он доживет до Вашего возвращения в Фонтенбло, - она подняла глаза на маршала и тут же отвела их в неловком смущении. – Боюсь только, что оно не будет скорым. Я не привезла приказа о Вашем освобождении, Анри. Хуже того, Его Величество обещал, что в качестве компенсации за Ваш арест потребует от королевы моего возвращения ко двору. Мне, право же, очень жаль, но…  Но, может, недовольство королевы окажется недолгим? Вы ведь не совершили ничего такого… непоправимого?

Вопрос ее был скорее риторическим – Олимпия прекрасно понимала, что единственным поводом для внезапного переселения дю Плесси в Бастилию могло быть лишь неосторожное упоминание Ла Валетта в разговоре с королевой, чего исправить было невозможно.

- И в этом тоже целиком моя вина – если бы я не поделилась с Вами моими глупыми домыслами в адрес Ее Величества, ничего не случилось бы – ни Вашей раны, ни ареста! И я еще смею просить у Вас прощения и откупаться крошечным букетиком цветов! – она торопливо приколола бутоньерку на прежнее место, так и не решившись более взглянуть в лицо своей невольной жертве.

5

Отправлено: 09.07.13 21:45. Заголовок: Рада? Но почему? Отч..

Рада? Но почему? Отчего же? - вскинул брови Франсуа-Анри, уколов палец об острый кончик булавки бутоньерки, которую он неловко пытался отколоть от первязи. Он позволил графине снять бутоньерку, чтобы сменить увядшие фиалки на новый букет, как завороженный следя за ее руками, ловко и вместе с тем нежно.

- Вам невозможно отказать, мадам, даже когда Вы требуете не предлагать себя в Ваше распоряжение.

Шутка не удалась и грозила обернуться неловким молчанием. Не так часто маршалу было нечем ответить прекрасной графине, но именно там в закрытом комендантском саду это вовсе не задело его и не раздосадовало. В отказе графини он слышал то, что на самом деле хотел услышать - они оставались друзьями и это не бремя долга связывало их и не обязательство в отплату за оказанную услугу.
Если бы она только подняла глаза!
Поймав себя на том что буквально пожирал глазами свою собеседницу, Франсуа-Анри отвел взгляд. Он знал, чувствовал сердцем, что именно в ту минуту мог прочесть в глазах Олимпии то, что услыхал лишь однажды на затерянной в лесу Фонтенбло лужайке. И тем словам не нужно было повторения, как не нужно было и доказательств того, что они оба помнили все сказанное тогда друг другу слово в слово и хранили глубоко в сердце.

Сев на скамейку рядом с графиней, Франсуа-Анри оперся на трость и выдохнул так тихо, как только мог, чтобы не выдать усталость.

- Мне достаточно, что Вы не забываете меня, дорогая Олимпия. Вот видите, я спрятал свое тщеславие в самый дальний угол и не требую быть первым, кто готов предоставить себя в Ваше распоряжение, - уже прежним шутливым тоном продолжал маркиз и наклонил голову, чтобы любоваться сотворением нового талисмана в виде маленького букетика синих фиалок, - Только пожалуйста, не укоряйте себя за то, что произошло со мной. Поверьте, я мчался за Ла Валеттом не потому что поклялся убить. Не потому. Я узнал, что он воспользовался Вашей каретой и не мог допустить этого. Ведь там могли оказаться Вы. Несчастье  случилось бы по моей вине, потому что это я упустил его.

Секундный взгляд, неловкое смущение овладело обоими собеседниками.

- Мой талисман... ведь эти маленькие цветы и впрямь наделены чудодейственной силой, - улыбнулся маршал, с готовностью переводя тему от опасных для них обоих объяснений, - Я знаю, что вернусь ко двору прежде чем они завянут, я уверен.

То, что графиня не привезла королевский приказ о его освобождении вовсе не удивило и не расстроило маркиза.

- Это похоже на рокировку в игре в шахматы, дорогая графиня. Его Величество сделал мудрый выбор, потребовав Вашего возвращения ко двору. Это значит, что я встречу Вас там сразу же по прибытии, как только явлюсь с докладом к королю. Нет нет, не принимайте мои слова за глупую шутку только потому что я улыбаюсь. Я счастлив. И к тому же, у меня есть некоторые планы на нашего любезного коменданта. Не будь я его дорогим и почетным гостем, мне не удалось бы с такой легкостью получить аудиенцию у месье де Безмо, не вызвав подозрений. Скандальная высылка из Фонтенбло и водворение меня в Бастилии создали прекрасную дымовую завесу. Наш юркий и хитрый зверек, стремящийся взобраться на самый верх, даже не подозревает о том, какие примечательные подробности я могу выяснить, находясь здесь. Сегодня ночью я написал несколько писем, но только два из них остались на бумаге и были отосланы адресатам. Одно для моего поверенного, я попросил его навестить меня по юридическому вопросу. На самом же деле я хочу поручить ему навести справки относительно того, в каком состоянии находятся документы виконта на права владения одним примечательным островком недалеко от побережья Бретани. А другое я адресовал графу дАртаньяну, надеясь, что сержант де Сен-Пьер передаст его. И еще целый том писем остался запечатанным наглухо в моем сердце, - Франсуа-Анри улыбнулся и тихо добавил, - Они все адресованы Вам, моя милая Олимпия. И все они дерзки до невероятного, поэтому я не открою их и не передам Вам. Пока не получу Ваше позволение.

Тонкие пальчики графини прикоснулись к его груди, чтобы приколоть бутоньерку, но Олимпия так и не взглянула ему в глаза. Франсуа-Анри молча затаил дыхание, как будто боясь вспугнуть мимолетное прикосновение и дождался пока бутоньерка не оказалась на его перевязи и графиня не опустила руки на колени.

- Вы не должны винить себя, Олимпия. Ни за то, что случилось со мной в прошлую ночь, ни за то, что я оказался здесь. А что если я скажу Вам, что сам желал этой развязки? Это целиком и полностью только моя вина, что я оказался в опочивальне Ее Величества тогда, когда она соизволила вернуться с пикника. И это только моя вина, что я вместо того, чтобы смиренно молить Ее Величество о прощении, запугал ее почти до беспамятства.

В задумчивости он принялся водить тростью по песку, выводя монограмму из иннициалов О, С, обвел ее сердцем, бросил виноватый взгляд в лицо Олимпии и заметив, что глаза ее были устремлены в другом направлении, довершил рисунок веткой плюща, обвившей сердце.

- Мы ведь договорились с Вами, что Вы дарите мне Ваше доверие и дружбу. Просто так. А это значит, что никакого откупа не может быть. Прошу Вас, позвольте себе забыть о том, что произошло. Будь у меня возможность прожить эти три дня еще раз, я прожил бы их так же, ничего не изменив.

Он сжал набалдашник трости, чтобы ненароком не протянуть руку к Олимпии, не попытаться взять ее за руку, не привлечь к себе. Ровными и размеренными движениями он постарался стереть нарисованную монограмму, оправленную в сердце. Ребячество. А ведь он дал ей слово ни взглядом, ни единым намеком не напоминать о том, что она была единственным светом в его сердце.

- Но, Вы сказали, что король только намеревался поребовать Вашего возвращения ко двору? Значит ли это, что пока Вы останетесь в Париже, дорогая Олимпия?

Он не спросил далее того, что на самом деле волновало его и жгло язык - захочет ли она навестить его еще раз, пожелает ли разделить с ним хотя бы четверть часа в этом маленьком саду в сердце мрачной крепости. Не решаясь задать этот вопрос вслух, Франсуа-Анри смотрел перед собой и вдруг улыбнулся простейшему решению.

- Но ведь мы все еще остаемся партнерами в решении непростых задачек, не так ли, дорогая графиня? Значит, мне еще предстоит изыскать способ, как держать Вас в курсе моего расследования и всего того, что мне удастся узнать у старины де Безмо? Его Величество должен узнать обо всем и как можно скорее. Но писать из Бастилии даже на высочайшее имя короля чревато тем, что письма могут попасть в неверные руки. Значит, мне придется воспользоваться самой надежной и верной почтой. А Вы уже решите, стоит ли Вам передавать эти сведения напрямую или воспользоваться услугами месье Докладчика. Ле Рейни не столь глуп, как о нем толкуют. Он сумеет представить все в таком виде, что никому и в голову не прийдет, задаваться вопросом, откуда исходят полученные им сведения. Только... - неуверенно вздохнув дю Плесси, коснулся ладонью руки графини, - Я прошу Вас об этом прежде всего ради любви к королю. И если это кажется Вам бесчестным, кляните меня и осудите, но не откажите, прошу Вас.

6

Отправлено: 13.07.13 00:15. Заголовок: - Бесчестным? Но отч..

- Бесчестным? Но отчего же? Вы полагаете, что я могу счесть необходимость передавать то, что Вы раскрыли, префекту Ла Рейни оскорбительным для достоинства Великой графини? Полноте, мой милый маркиз, я вовсе не так горда, как кажусь со стороны, в особенности там, где речь идет о благе Его Величества.

Олимпия покосилась на скользящую по песку трость, гадая, показалось ли ей, или там, где только что прошелся конец трости, все еще виднелся хвостик буквы «С». По правде говоря, она не ожидала, что беседа с дю Плесси окажется такой трудной. И даже не потому, что между ними лежали мили невысказанных слов, но как, как можно вести разговор о серьезных (и даже опасных) вещах, когда одна половина тебя досадует, что собеседник не делает никаких попыток обнять, не говоря уже о большем, а вторая надеется, что ничего подобного не произойдет? Склонив голову, она упорно разглядывала увядшие фиалки, которые отложила на край скамейки, чтобы не испачкать юбку, но, даже не поднимая глаз, ощущала на себе взгляд маршала. Не молчать. Главное, не молчать, ибо каждая пауза повисала между ними неловкой тяжестью.

- По правде говоря, я и сама не знаю, когда окажусь в Фонтенбло, Анри. Его Величество обещал послать за мной немедля – как только это станет возможно. Весьма неточный срок, как видите. Королям свойственна забывчивость – как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Так что я могу оказаться далеко не самым быстрым курьером, если Ваши находки окажутся срочны. Но если Вы и вправду считаете мою помощь необходимой, то… - покусывая губу, Олимпия задумалась о том, насколько рискованным будет для нее получать письма дю Плесси. – Я пошлю Вам весточку, как только получу приказ возвратиться ко двору. Но будет лучше, если Ваши послания будут подписаны каким-нибудь другим именем. На всякий случай. Ведь с легкой руки одного лазучего зверька наши имена отныне связаны недоброй сплетней, и сплетня эта пришлась Его Величеству не по вкусу.

Фуке. Всякий раз они возвращаются к нему. И отчего даже тюремный писарь счел необходимым упомянуть суперинтенданта в присутствии королевской фаворитки? Графиня нахмурилась, вспоминая подробности неожиданного выступления Жоликера перед комендантом и его гостьей.

- Да, я хотела предупредить Вас, Анри – будьте осторожнее с синьором де Монлезеном. Он всегда был верным слугой Его Преосвященства, но мой дядя никогда открыто не выражал недоверия к своему суперинтенданту, а Фуке, в свою очередь, всегда был весьма любезен с нашим комендантом. Не удивлюсь, если Безмо с самыми наилучшими намерениями перенес свою преданность покойному кардиналу на его правую руку – Фуке. Он ведь никогда не отличался большой проницательностью, наш добрый Монлезен. Зато его помощник заслуживает самого пристального внимания – вот кто, похоже, держит нос по ветру и чует, в какую сторону он дует. И мне кажется, что ему не нравятся дела, которые комендант имеет с Фуке, иначе с чего бы ему рассказывать о них при посторонних?

7

Отправлено: 13.07.13 21:20. Заголовок: Не смотрите, любовь ..

Не смотрите, любовь моя, не смотрите еще минуту. Не поднимайте Ваших глаз, позвольте мне запомнить изгиб Ваших бровей, ямочки возле губ, подбородок... еще секунду... одно мгновение.
Он быстро отвел взгляд и сосредоточился на вычерчивании монограмм на песке, слишком поспешно, чтобы не быть обнаруженным, или быть может он хотел, чтобы графиня заметила его пристальный взгляд? Бойся своих желаний, гласит мудрость, и кажется, впервые в жизни Франсуа-Анри ощутил в полной мере значение этой пословицы. Как хорошо, что их умы занимали пусть не самые возвышенные темы, но настолько важные, что за обсуждением можно было с легкостью замаскировать желание встретиться взглядом, протянуть руки и обнять. Но как трудно будет отпустить, как невозможно позабыть.

- Вы согласны? - спросил маркиз, чтобы прервать молчание, тяготившее его, - Это необходимо во благо короля. Но и ради меня также, дорогая Олимпия.

Неопределенность, отчего же? Его задевало даже глубже, чем он того хотел, то, что король не спешил доказать Олимпии свою любовь. Не желая осуждать своего государя и того, кому единственному принадлежало сердце графини, маршал старательно пропускал мимо себя замечания Олимпии о забывчивости королей. Так не должно было быть, говорило его сердце, но он старательно заглушал его, чтобы не нарушить данное им обещание никогда не заговаривать впредь о своих чувствах.

Лазучий зверек, дю Плесси в один миг позабыл о гнетущей его неловкости и рассмеялся. С благодарностью глядя в глаза Олимпии он сжал руку на рукояти трости, в глазах его снова играли шутливые огоньки и он с легкостью подхватил саркастичный тон графини.

- Да, Вы правы. Месье Белкин оказался куда большим пронырой, чем я думал о нем, - усмехнувшись, Франсуа-Анри нарисовал на песке силуэт белки и заключил ее сначала в прямоугольник, а затем начертил поверх решетку из перекрещенных линий, - Как долго ему удавалось скрывать свою истинную натуру, однако, - он докончил рисунок и резко вскинув лицо, посмотрел в глаза Олимпии, - Даю Вам слово, я затолкаю ему его сплетню в самое горло. И сделаю это так, чтобы это пришлось по вкусу Его Величеству. Некоторые грызуны слишком любят риск и карабканье на верхушки. А это чревато. Какая-нибудь веточка может оказаться сухой и непрочной.

Полушутливый тон маркиза вряд ли можно было бы счесть за угрозу, если бы их беседу слушал кто-то третий. Он тут же улыбнулся и опустил глаза, помня о том, чтобы не смотреть слишком долго и слишком открыто в глаза Олимпии.

- Спасибо, Вам, моя дорогая Олимпия. Я не стану бравировать и отрицать опасность только ради того, чтобы вселить ложную надежду. Мне кажется, после пережитого, мы можем обойтись без излишних любезностей и того, что любители высокого слога называют галантностью. Я принимаю Ваш совет со всем вниманием. К тому же, для этого у меня есть и собственные основания. Пока мне не ясно, отчего, но маркиз чрезвычайно любезен со мной, его гостеприимство можно объяснить опасением перейти дорогу фавориту короля, но я не желаю обманываться почем зря. А месье Жоликер весьма весьма примечательная личность. Могу поклясться, что мне доводилось видеть его прежде в числе придворных соглядатаев, шпионивших для Вашего дядюшки. Он скрытен, но всячески старается выглядеть болтуном. За все то время, пока я нахожусь здесь, мне удалось выяснить с его помощью много занятных фактов о делах маркиза де Монлезена. Исподволь конечно же. Рискованная игра, должен признаться. Но пока месье Весельчаку удается пустить дым в глаза своего патрона и его маленькие уловки остаются незамеченными. Я думаю, он доверяет Вам. Не удивлюсь, если на прощание он не попытается раскрыть Вам какой-нибудь важный секрет под видом очередной тюремной байки.

Издали послышался скрип отпираемой калитки и Франсуа-Анри поспешил стереть нарисованную им клетку с зверьком, напоминающим герб месье суперинтенданта. Но то оказался караульный, для виду прохаживавшийся по вверенному его ведению периметру.

- Давайте прогуляемся по бастионам, дорогая графиня. Если конечно, Вы не устали с дороги. Мне придется провести еще не один день в четырех стенах, так что Ваш визит для меня воистину дар Небес.

Маршал поднялся и с бодрым видом подал руку графине, пользуясь возможностью вновь открыто смотреть в ее лицо, запомнить каждую черточку, каждое даже мимолетное выражение, и эти нежные и такие соблазнительные для поцелуев ямочки на щеках. Улыбка, секундная встреча взглядами и вновь в его глазах играет холодная усмешка, такая привычная для прикрытия его настоящего я.

- Итак, у меня есть позволение писать Вам. Но как же мне подписываться? Быть может... а что если я стану подписывать мои письма к Вам именем Энцо Гатто. Это имя моего парфюмера. Он ввозит во Францию недурственные духи из Флоренции и оказывает мне маленькие услуги c корреспонденцией. Я регулярно посылаю к нему моего камердинера, - озорной блеск в глазах маршала резко контрастировал с опасностью предпринимаемой ими затеи, - Ведь для поддержания славы сердцееда мне полагается быть в курсе всех последних веяний моды. Кстати, услугами этого парфюмера пользуется и моя крестная, мадам де Ланнуа. Так что, если вдруг Вам вздумается навестить лавку синьера Гатто, будьте уверены, Вы всегда можете оставить весточку для Вашего покорного слуги. И Вам стоит только спросить у славного парфюмера, нет ли у него чего-то особенного для дамы... от крестника мадам де Ланнуа. Тогда он будет знать, что мои записки адресованы именно Вам, и передаст их.

8

Отправлено: 14.07.13 23:57. Заголовок: Конец трости, вычерч..

Конец трости, вычерчивающий на песке незамысловатые рисунки, завораживал. Впрочем, Олимпия не сводила с него взгляд вовсе не из желания угадать, что именно рисует маршал. Просто так было спокойнее. Относительно спокойнее, ибо скамейка была слишком коротка (комендант явно рассчитывал на тесные и уютные тет-а-тет со своей обожаемой мадам де Монлезен в тени раскидистых кустов), и дю Плесси был слишком близко для душевного покоя. Поэтому графиня пристально следила за тростью, старясь не замечать устремленного на нее взгляда. Совесть, этот неугомонный враг рода человеческого, нашептывала ей, что честнее и проще было бы прямо сказать маркизу: «Анри, Его Величество изволил вернуть мне свою благосклонность, поэтому я прошу прощения за все, что случилось между нами позавчера, и умоляю Вас забыть эту ужасную ошибку и никогда, никогда, никогда…» Но дю Плесси продолжал говорить, и она никак не могла найти подходящий момент для того, чтобы произнести слова, тысячу раз отрепетированные по дороге из Версаля в Париж. Не могла или… не хотела?

Уверенность маршала в том, что тюремный писарь внезапно проникся необъяснимым доверием к королевской фаворитке, заставила молодую женщину на миг забыть об угрызениях совести и улыбнуться концу маршальской трости не без толики кокетливого тщеславия:

- Если Ваше предсказание сбудется, и разговорчивый синьор Жоликер и впрямь решит сообщить мне что-нибудь еще, не менее интересное, я непременно изыщу способ известить Вас об этом, - и тут же добавить, совсем уж не к месту: - А Вы прекрасно рисуете, Анри. Какая жалость, что Ваши экзерсисы столь недолговечны. Впрочем, некоторые рисунки, как и слова, опасно доверять бумаге. И нет, я нисколько не утомлена дорогой и буду рада прогуляться по бастионам, если это именно то, чего Вам хочется.

Олимпия так поспешно поднялась, что чуть не запуталась в юбках и была вынуждена– да-да, вынуждена – ухватиться за руку дю Плесси, чтобы не упасть на радость караульному, показательно хрустящему гравием у них за спиной. Сплетение пальцев, скрещение взглядов, улыбка… мгновение, не больше. Вместе с утраченным было равновесием вернулась и беспечная живость – будто легкий ветер, веющий с бастионов, унес с собой тягостную неловкость, охватившую ее на укрытой от посторонних взглядов скамейке. Теперь, когда их мог увидеть (но не услышать) каждый, графиня, наконец, вдохнула полной грудью. Подобных двусмысленных положений следовало всяко избегать – любой ценой. Хотя бы из сострадания, потому что в глубине души мадам де Суассон подозревала, что ее собеседник находит эту игру в безмятежное равнодушие столь же мучительной.

- Ба, неужели ради конспирации Вы готовы пожертвовать даже собственным парфюмером, Анри? – и обращаться к дю Плесси по имени тоже не следовало, если уж быть честной самой с собой, но интуиция подсказывала Олимпии, что лишить маршала этой маленькой привилегии именно сейчас было бы слишком жестоко. Потом, когда они будут встречаться только на людях, и им волей-неволей придется отказаться от столь интимной свободы в беседе, это умрет само собой, но пока – о, пока она не собиралась отказывать себе в удовольствии заменять холодное и скучное «маршал» на нежное «Анри». – Но право же, Вы говорите обо всем этом так, будто наша тайная переписка займет долгие месяцы, а не пару дней, которая потребуется нам обоим на то, чтобы вернуться ко двору. Я весьма рассчитываю увидеть гонца из Фонтенбло уже сегодня вечером, ну в крайнем случае – не позднее завтра. Да и без Вас Его Величество не вытерпит и пары дней. Если, конечно, в Ваши планы не входит более долгое пребывание в Бастилии, хотя я, право же, не знаю, что Вы рассчитываете выиграть от этого. Что, если наш славный комендант вздумает ограничить Вашу переписку или, что хуже, вздумает читать Ваши письма?

Тропинка, весьма искусно проложенная между живыми изгородями и низкими бордюрами из стриженного самшита, была словно нарочно рассчитана на то, чтобы удлинить путь на бастионы крепости. Надо будет не забыть похвалить Безмо, - мелькнула посторонняя мысль и тут же забылась при виде панорамы Парижа, лежащего у их ног.

- А здесь чудесно – и я рада, что сумела выпросить для Вас прогулку на свежем воздухе, - в этот момент новый порыв ветра донес наверх хорошо узнаваемый аромат стоячей воды из крепостного рва, и Олимпия сморщила нос и добавила с легкой усмешкой. – Ну, относительно свежем. Кто знает, вдруг это наш единственный шанс полюбоваться на город из столь необычного места. То есть, для меня – безусловно единственный, я надеюсь. Не хотелось бы мне еще раз оказаться в этих стенах, и полагаю, что мадам Безмо испытывает примерно такие же чувства, так что все старания бедного коменданта привлечь ее в Бастилию при помощи садового искусства, скорее всего, так и останутся тщетными. Да и Вы, наверняка, предпочли бы гулять в садах Тюильри или Люксембургского дворца, не так ли?

А может быть, в саду отеля де Суассон? Я бы показала Вам все любимые уголки, и мой маленький итальянский фонтан в тени плетистых роз, и… когда-нибудь, потом – как знать…

9

Отправлено: 15.07.13 19:06. Заголовок: людовик xiv

Он прекрасно понимал неприкрытый намек Олимпии о опасности слов, доверенных бумаге. Да и что там, даже те слова, что доверялись только единственному сердцу, были взрывоопасны. Жалел ли он минутах откровенности? Нет. И с каждым перехваченным взглядом Олимпии он улавливал толику прозвучавших на лесной тропе объяснений. Ради этих мимолетных взглядов он был готов пережить все заново, хоть сотни раз. Ведь вместо холодной вражды и соперничества он обрел доверие и более того возможность хотя бы ненадолго отринуть притворную вражду. Это дорогого стоило и Франсуа-Анри справедливо подозревал, что был не единственным, кому пришлось заплатить за привелегию быть открытым и искренним.
Что-то Она только что сказала о словах на бумаге? Дю Плесси улыбнулся собственной рассеянности, ведь всего лишь секунды прошли, а он успел полностью погрузиться в мечтательное любование глазами и улыбкой графини, едва прислушиваясь к ее словам.

- Да, с этим придется считаться, - ответил он, не спеша перейти на прежний свой полушутливый тон сердцееда, - Наши письма могут попасть на глаза кому угодно. Если будет хотя бы малейшее упоминание о том, что они написаны мной и адресованы Вам, то я готов поставить свою трость на спор, что за ними тут же начнется охота. Мы занимаем далеко не самое последнее положение подле Его Величества. Это и во благо и во вред.

Ветер, подувший со стороны рва, окружавшего бастионы крепости, и впрямь принес с собой далекие от свежести запахи. Улыбнувшись шутке Олимпии, Франсуа-Анри заглянул в ее глаза и голосом приглушенным, чтобы не выдать волнение, ответил ей.

- Я и желаю, чтобы Ваше пребывание в Париже было не дольше сегодняшнего дня, и боюсь этого. Правда иной раз бывает двойственной. В Вашем обществе, Олимпия, даже стены Бастилии перестают быть мрачными, - он слегка замедлил шаг, чтобы не было заметно, как он был вынужден опираться на трость, и поспешил исправить привнесенную последними словами неловкость, - И все же, пусть любование Парижем с высоты бастионов королевской тюрьмы никогда не повторится для нас. Я предпочту прогуливаться в Люксембургских садах и в Тюильри.

Пока гостеприимный комендант не успел присоединиться к их прогулке, им следовало договориться о переписке. Если бы только маркиз мог признаться, что планирование записочек, передаваемых Великой графине и всевозможных знаков внимания к ней занимали все его мысли с того момента, как они дали друг другу обещание не напоминать и не вспоминать. Мог ли он знать тогда под сенью молодых сосен, что это будет самым невыполнимым и невозможным обещанием для них обоих? Но если бы и знал, не все ли равно?

- Письма... А знаете, Олимпия, мне всегда очень нравились венецианские комедии. Как жаль, что при дворе нынче в моде пафосные трагедии месье Корнеля. А что если мы станем подписывать наши маленькие послания Арлекино и Коломбина? - смеясь предложил он, но тут же отринул эту затею, - Нет нет, не слушайте меня,  Олимпия. Это будет слишком явно, да и моего итальянского не хватит на более чем пылкое вступление. А может, я стану адресовать письма к Вашей служанке? Как имя той рыжеволосой девушки, что всюду сопровождает Вас? То, что привлечет внимание, будь оно адресовано Великой графине, вряд ли заинтересует кого-то, если будет отправлено простой служанке. Отчего бы миловидной девушке не завести дружбу с парфюмером. А господину де Безмо вряд ли придет в голову досматривать записки с заказами к парфюмеру. Впрочем, для виду я могу написать парочку ордеров и именно их мой старый Жан позабудет по чистой случаности на столе в кордергардии. Тогда и посмотрим, вскрывает ли господин комендант записки с той же виртуозностью, как и бывшие агенты Вашего дядюшки.

Если бы не опасения, что его раскроют еще до того, как нестройный сонет в честь жгучих глаз римлянки попадет в ее бархатные руки, дю Плесси давно бы воспользовался чернилами и бумагой. Но выдав себя, он мог бы накликать беду и на саму Олимпию, особенно в пору когда король проводил с ней все свое свободное время. Пришло ли время отказаться от безмолвного и бессловесного почитания? Франсуа-Анри старался не задаваться столь глубоким вопросом, оправдав свои фантазийные затеи тем, что все это предпринималось во благо короля и короны.

- Вы уверены, что Его Величеству будет скучно без моих шуток, дорогая Олимпия? А если королева и в самом деле пожелает расквитаться со мной в полной мере? Признаюсь, я не расчитываю на много, пока я взаперти, но ведь и стены Бастилии могут оказаться достаточно тонкими для побега, - он с улыбкой оценил удивление, вызванное его словами, - Я не намерен заскучать, моя милая Олимпия. И Вы знаете, мне все больше нравится Ваше предложение прогуляться в садах Люксембургского дворца. У меня есть маленький и дерзкий план, и если Вы согласны на свидание в Люксембургском саду сегодня же вечером, - он без тени насмешки посмотрел в глаза графини и остановился, - Я не могу просить Вас вернуться сюда еще раз. Но и отпустить, не попытавшись встретиться еще раз не могу также. Вы можете отказаться, - добавил он после минутного молчания, - Я даже ожидаю этого. И все-же, в девять вечера я буду ждать Вас у фонтана. И да, это дерзкая просьба, но не легкомысленная. Дело в том, что я хочу успеть кое-что выяснить у моего поверенного в Париже. Возможно, что у внезапной щедрости месье суперинтенданта весьма прозаичное объяснение. И возможно мне удастся узнать, за кого именно он  ратовал.

Они стояли на вершине насыпи, возвышавшейся над крепостным рвом, освещееные полуденным солнцем, на обозрении у караульных и немногих проходивших мимо Бастилии горожан. Франсуа-Анри с удволетворением отметил про себя то, как волнение в его сердце, вызванное близостью графини, пока они сидели на тесной скамье, улеглось и сменилось бесконечным и спокойным наслаждением от того, что они могли говорить обо всем без опасения быть подслушанными.
Еще немного этой близости, спокойной и и умиртворенной, еще несколько драгоценных минут прежде чем им вновь придется надеть свои привычные маски.

- А ведь мы и впрямь похожи на Арлекино и Коломбину, - шутливо заметил маршал, вглядываясь вдаль и при том замечая краем глаза улыбку на лице Олимпии, - Отчего интересно? Такое нежное и легкокрылое. Оно бы подошло Вам, дорогая Олимпия.

10

Отправлено: 22.07.13 01:42. Заголовок: Ей нравился его смех..

Ей нравился его смех.
Впрочем, и голос тоже. Быть может, он не волновал ее так же глубоко, как мягкий баритон Людовика, но без язвительной, холодной колкости, с которой Олимпия успела свыкнуться за прошедший год, бархатный голос дю Плесси ласкал слух почти в прямом смысле слова. Нетрудно было представить, какой убийственный эффект производили слова любви, нашептываемые этим голосом в девичье ушко.

- Арлекин и Коломбина? Нет, Вы правы, это будет слишком очевидно, - и слишком близко к истине, чтобы сойти за шутку. Разве не играли они оба роль находчивых и остроумных дзанни при короле, развлекая его, каждый по своему? Олимпия поморщилась - мысль о том, что в придворной игре ей навсегда отведена роль кокетливой субретки, не щадила ее тщеславия. – Письма моей камеристке будут безопаснее. Пишите на имя Симонетты Стефанелли. С этой неисправимой модницы и вправду станется водить дружбу с парфюмерами, перчаточниками и поставщиками иных дамских радостей, так что вряд ли адресованные ей письма и записки заинтересуют кого бы то ни было при дворе. Даже маэстро Люлли, предмет ее тайного обожания, рискует остаться совершенно равнодушным к переписке с парижским парфюмером. Ну разве что улыбнется его кошачьей фамилии.

В сущности, идея была неплоха. Хотя полиции было все равно, чью почту вскрывать, на самом деле. Но все это было так нереально – Олимпия ни минуты не сомневалась в том, что дю Плесси вернется ко двору так быстро, что все их уговоры потеряют смысл: он не из тех, кого любая крепость способна удержать надолго. И все же, намек на легкость, с которой маршал мог покинуть сие угрюмое место, шокировал ее своею дерзостью.

- Для побега? Вы шутите? – графиня нахмурилась: и тон, и выражение лица маршала свидетельствовали о том, что он настроен весьма серьезно, но слова его были настолько ошеломительны и невозможны, что глаза ее сверкнули гневом. – Вы… Вы приглашаете меня на свидание, маршал? Воистину, дерзость Ваша не имеет никаких границ, раз Вы решили…

Она замолкла, прикусив губу. Еще немного, и вырвавшийся в запальчивости отказ уже не взять обратно. Неразумно.

Щурясь на солнце, Олимпия слушала оправдания дю Плесси и рассеянно разглядывала лежащий под ногами Париж. Чужой, темный город с черными сланцевыми крышами, душно блестящими на солнце, и редкими пятнами молодой листвы в маленьких частных садах и на площадях, так не похожий на бело-черепичный Рим, утопающий в зелени круглый год. Душный город летом и унылый зимой. Хотя зима – эта зима – была не так плоха: святочные маскарады и балеты были особенно веселы, потому что она, после долгого перерыва, снова танцевала и веселилась подле Его Величества, чувствуя себя истинной королевой, принимала гостей, устраивала концерты, играла с Людовиком в карты до поздней ночи и предавалась всем светским развлечениям сезона, от катания на коньках по замерзшей Сене до визитов к заезжему миниатюристу, внезапно вошедшему в моду. Польщенный вниманием королевской фаворитки, он написал с нее две миниатюры – одну для графа де Суассон, а вторую… Вторую она спрятала в шкатулку до сентября, чтобы подарить ее королю на день рождения, но до сентября было еще так далеко. Кто знает, обрадует ли Людовика ее подарок в сентябре?

Глядя с бастиона вниз, Олимпия видела не мутную воду крепостного рва, а протоку, окружающую островок с павильоном Дианы. Две тени в освещенном свечами окне. Знакомый голос, поющий песню, которую она слышала так часто. Вслед за отчетливо нарисовавшейся картиной вернулось ощущение страха и леденящей пустоты в груди.

- Я приду, - тихо произнесла графиня, глядя вниз, на плывущую по рву утку. – Господину префекту будет полезно все, что Вы сумеете узнать и рассказать мне. В девять вечера у фонтана. Будет темно, вдовствующая герцогиня экономит на всем и не зажигает вечерами фонари в парке, так что нам придется гулять при свете луны.

Хорошо, когда есть такой удобный предлог, как благо государства. Олимпия улыбнулась, не испытывая ни малейших угрызений совести.

- По Вашему, я похожа на Коломбину? Что ж, быть может. Дядя всегда шутил, что в его племянницах умерли великие актрисы, но раз трагическое амплуа по праву принадлежит Марии, то мне остается лишь комедия, не так ли? Однако я не знала, что Вы любитель комедии дель арте, Анри. Быть может, мы и вправду зря тратим время на балеты, вместо того, чтобы играть на сцене наравне с артистами Мольера? Ручаюсь, мы имели бы успех – ведь у нас с Вами такой обширный опыт лицедейства.

Сможете ли вы заполнить пустоту, мой беспечный Арлекин? Или мне лучше сразу отказаться от этой мысли, чтобы не мучить вас напрасно? В конце концов…

В конце концов, вполне может статься, что изящную миниатюру в золоченом медальоне получит не тот, для кого она предназначалась изначально. Покойный кардинал всегда планировал на месяцы и годы вперед, отчего бы и ей не взять с него пример?

- Кстати, Анри, сознайтесь - Вы, случаем, родились не под знаком Близнецов? – вместе с озорной мыслью к Олимпии вернулся и шутливый тон. – Не представляю, кто еще, кроме рожденных под знаком Меркурия, способен столь же виртуозно носить любые маски?

Утка, столь занимавшая графиню, была благополучно позабыта - Олимпия выжидательно взглянула в голубые глаза, гадая, шагнет ли ее жертва в расставленный силок или вывернется, не выдав месяц своего рождения.
Хорошо бы не летом.
Лучше всего осенью или зимой – но только после пятого сентября.
На всякий случай.

11

Отправлено: 23.07.13 00:12. Заголовок: Кошачья фамилия? На ..

Кошачья фамилия? На мгновение Франсуа-Анри задумался, на что именно намекала Олимпия, и тут же весело улыбнулся.

- Я никогда не задумывался об этом, а ведь и впрямь... если перевести с итальянского, то имя уважаемого парфюмера выходит очень даже кошачьим. Но видели бы Вы, с какими глазами он ругает скупщиков эфирных масел, тех, кто по его словам заламывают непомерные цены на все, что только поступает в Париж, прямо лев, а не домашний кот, - маршал попытался изобразить выражение лица Энцо Гатто, но не справившись со смехом, бросил эту затею.

Что же происходило в душе графини, когда ее щеки и глаза вспыхнули в ответ на его просьбу о встрече? Услышала ли она в его словах только дерзость и оскорбление? Неужели он перешел границу... да, да, так и есть. Ведь Она любит только короля и любой намек на иные тона в их отношениях, нежели союзнический договор во имя короля же, будет воспринят как вызов.
Он опустил голову, борясь с желанием немедленно умолять о прощении и поклясться никогда и ни при каких обстоятельствах... нет, только не клятвы, только не связывать себя по рукам обещанием, которое будет давить ему камнем на сердце. Только не это.

Подняв взор на графиню, маршал увидел только опущенные вниз ресницы. Следя за взглядом Олимпии, он также как и она принялся наблюдать за плывшей во рву уткой.
Она придет! Согласие графини ошеломило маршала, он накрыл ладонью место, где бешено отстукивало сердце, как будто Олимпия могла бы услышать его.

- Я сделаю все, чтобы не занять Ваше время впустую, дорогая графиня, - ответил он после того, как справился с волнением и радостью, в конце-концов, это было всего навсего деловое соглашение и не более того, сказал он себе, - Значит, в девять при луне? У фонтана? - он сглотнул неизвестно откуда подкативший ком и благодарно улыбнулся Олимпии, принявшей его шутку о итальянской комедии как спасительный плот для них обоих, - Да да, Коломбина. А ведь в Венеции по-прежнему существует традиция снимать придворные наряды и надевать одежду простолюдинов и маски в дни Великого Поста? С каким удовольствием я надел бы колпак Арлекино и позабыл бы об условностях... обо всем кроме веселья, - поправился он, чтобы не допустить неловкую паузу, - Мы бы и в самом деле имели успех. Отчего бы и нет. Герцог Орлеанский подал великий пример своей шуткой в день свадьбы. Вы видели его на сцене, графиня?

Было нелегко обходить подводные камни нерешенных и неразрешенных отношений между ними, но с каждым новым словом, сказанным Олимпией, Франсуа-Анри ощущал вновь то тепло в ее голосе, с каким она говорила с ним там, на Их лужайке в лесу.

- Близнецы? Увы нет... хотя, иногда мне хочется быть собственным братом-близнецом и понаблюдать за собой со стороны, - отшутился он в привычной манере, не заметив подвоха в вопросе графини, - Когда я родился, над Бельером стоял солнечный сентябрьский день, в парке только только появилось первое золото на кронах деревьев... матушка в шутку называла меня золотым мальчиком из-за этого. Меркурий... легкокрылый вестник королей, вот кто я, - и маршал со смехом посмотрел на свою трость, - Правда, я умудрился потерять свои крылатые сандалии. Но я еще отыщу их, поверьте мне, Олимпия.

Последний вопрос графини окончательно снял ощущение скованности и опасения сказать что-то слишком искреннее и через-чур откровенное. Теперь ему хотелось только шутить и говорить о пустяках. Сколько у них еще было времени? Час? Пол-часа? Минута? Сколько бы ни было...
Но тут память услужливо напомнила Франсуа-Анри о его ночных размышлениях не только о ненаписанных письмах и признаниях, но и о способах их передачи. Он посмотрел в лицо Олимпии, мысленно прося простить его за то, что он собирался вновь вернуть разговор к расследованию убийств и преступлениям, приведшим их на бастионы Бастилии.

- Решительно, что ни день, то новости... и кстати, наш разговор навел меня на весьма занятную мысль. Синьер Гатто получает заказы от своих клиентов, где бы они не находились. И знаете, как он это организовал? Я поражаюсь этим итальянским штучкам, воистину, все великие инженеры в своей родословной восходят к Великому Риму.

Уловив неподдельный интерес в глазах Олимпии, Франсуа-Анри как заправский фокусник выдержал паузу и чуть тише, как самую страшную государственную тайну, выдал секрет итальянского парфюмера насколько сумел весело и небрежно, чтобы не возвращать тень зловещего заговора нависшего над головой короля, а может быть и всех тех, кто был близок к нему.

- Синьер Гатто предоставил своим постоянным покупателям выдрессированных им голубей. Так что, даже если Его Величеству вздумалось вдруг перевезти двор в Фонтенбло, для постоянных клиентов парфюмера не составляет труда отправлять ему свои заказы даже оттуда. Всего навсего выпустить голубку из клетки и не забыть подвязать к ее лапке записку с инициалами клиента, адресом и заказом. Парфюмер получает послание, изготовляет заказ и отправляет курьера по указанному адресу. Я подумал, а что если подобным способом сообщения пользуются не только почтовые службы Его Величества, оставленные Вашим дядюшкой, и не только парфюмеры... Пожалуй, я навещу синьера Гатто и расспрошу его обо всем, что ему известно о парижских голубятнях. Как знать, может быть ему что-то известно, - маркиз посмотрел в глаза Олимпии и с сожалением добавил, - Простите, простите меня ради бога, Олимпия. Мы здесь, вдвоем... я дорожу каждой минутой когда Вы рядом, а мысли... я не могу отделаться от навязчивых мыслей о том что произошло в Фонтенбло. Ведь это наверняка имеет связь с Парижем... Это не только придворные интриги. Тот, кто платит соглядатаям и дворцовым ворам, наверняка прикупил к своим услугам профессионалов с парижского дна. Я не знаю, успел ли Ла Рейни разобраться с прошлым Ла Валетта, но я все больше убеждаюсь в том, что он каким-то образом был связан с одной из парижских банд, так называемых Дворов Чудес. Если это так, то с его убийством, далеко не все еще разрешено. Он мог быть пешкой или даже конем на шахматной доске, но кроме него наверняка есть и другие. Тот же цыган, которого видел милорд Бэкингем... я знаю чудовищно мало обо всем происходящем. Но дайте мне день. В Париже я сумею найти потерянные нами ниточки, - с внезапной уверенностью заговорил дю Плесси, - Не пугайтесь, дорогая Олимпия, никакого риска в этом нет. Месье де Безмо принял одного узника в своей крепости, и один узник и останется. Какая ему разница, кто именно? Я постараюсь, чтобы его глаза были закрыты на то... пожалуй, мне понятен ход мыслей господина супер интенданта. Превосходное вино... - в глазах маршала появилась озорная искра, - А ведь наш любезный комендант любит закладывать за воротник. Отчего бы не вознаградить его за долгие месяцы одиночества хорошей дружеской попойкой. Я даже подскажу ему, по какому адресу можно заказать еще партию лучшего вина в Париже. А с моей подписью ему не придется заплатить ни су, что не может не обрадовать его секретаря, конечно же.

12

Отправлено: 23.07.13 16:42. Заголовок: Сентябрь? Графиня н..

Сентябрь?
Графиня недоверчиво вскинула брови. Менее всего стоящий рядом с ней мужчина походил на детей сентября, рожденных под знаком Девы. Но не крылось ли в этом объяснение той крепкой дружбы, которая успела связать замкнутого и серьезного короля с его полной – с виду, по крайней мере – противоположностью? Олимпия верила в астрологию свято, с детства, и не сомневалась во власти звезд над судьбами людей, будь то короли и маршалы или простые смертные. Близость между Людовиком и дю Плесси - не была ли она еще одним доказательством того, что вера ее истинна?

- Синьор Меркурий, вездесущий и всезнающий… да, эта маска подошла бы вам, Анри, как никому другому, - взгляд ее задержался на трости в руках маршала. – О, теперь я знаю, что подарить вам на день рождения, если вы позволите мне такую вольность.

Не медальон с ее портретом, нет. Если небо будет к ней милосердно, время для этого еще не придет. Но трость с летящим Меркурием на рукояти – о, Олимпия хорошо помнила дивную маленькую копию бронзовой статуэтки Джанболньи во дворце Барберини, куда их с Лаурой пару раз приводила мать. И подпись на пьедестале – удивительно, столько лет прошло, а чеканный гекзаметр с легкостью всплыл в памяти, такой чуждый и неуместный над панорамой весеннего Парижа:

Перст указует на даль, на главе развилися крылья,
Дышит свободою грудь; с легкостью дивною он,
В землю ударя крылатой ногой, кидается в воздух...
Миг - и умчится! Таков полный восторга певец.

- Так вы говорите, что принц Филипп опередил мою идею насчет дебюта на театральных подмостках? Нет, я не имела удовольствия лицезреть его на сцене. Когда же случилось сие знаменательное событие? Неужели… ба, неважно.

По легкому замешательству на лице дю Плесси она угадала ответ, и улыбка ее угасла. Да, помнится, представление пиесы Мольера было в списке развлечений первого дня свадьбы. Развлечений, на которые она не была приглашена. Хорошо, что маршал воспользовался возникшей паузой, чтобы сменить тему – Олимпия готова была выслушать любой пустяк с примерным интересом, лишь бы не вспоминать, какими глазами Луи смотрел на принцессу Генриетту на балу в тот страшный вечер. Единожды предавший предаст еще не раз…

Итальянка сглотнула, усилием воли разжала сцепленные до боли пальцы и попыталась вникнуть в то, что дю Плесси говорил о голубях и записках.

- Голуби? – прошептала она, и интерес в ее взгляде сделался неподдельным. Если бы только маршал знал, какие чувства и страхи всколыхнули в ней его слова о парижских голубятнях!

Олимпия слушала молча, опасаясь в волнении утерять смысл того, что говорил ей маркиз, но когда тон его из серьезного сделался вновь шутливым, а разговор свернул на гастрономические слабости Безмо и пользу, которую из них можно было бы извлечь, она решительно накрыла ладонью руку маршала, покоящуюся на рукояти трости. К счастью, чтобы заставить дю Плесси смущенно умолкнуть, ей вовсе не надо было прибегать к таким радикальным мерам, как поцелуи. Или к несчастью... 

- Я полагаю, что вы легко найдете общий язык с нашим комендантом, Анри. Но позвольте мне вернуться к голубям. И голубятням. Мне надо было сразу рассказать вам, что произошло в Версале, но я… - да, их беседа пошла в ином направлении, но была ли в том лишь ее вина? – В Париже есть как минимум одна голубятня, связанная с тем, что происходит в Фонтенбло. И если вы ее отыщете… хотя я не представляю, как это может быть возможно. Знаю лишь, что голубей надо искать у цыган. Не тех, которые стояли табором под Фонтенбло, их всех арестовали по приказу королевы-матери еще вчера утром. Но ведь это не единственное цыганское племя, полагаю? Мадонна, я снова не о том. Позвольте мне начать с начала, Анри. Это важно.

И Олимпия, оглядываясь на комендантский садик, чтобы не пропустить момент явления Безмо или другого нежелательного слушателя, вполголоса поведала маршалу о том, как они с королем обнаружили в заброшенном павильоне Гонди не только краденное добро, но голубятню, а с нею целый ворох таинственных записок, из которых следовало, что кто-то пристально следит за перемещениями двора.

- Сегодня рано утром лейтенант д’Артаньян отправил одного из своих людей в Фонтенбло, чтобы попытаться перехватить получателя записок на тамошней голубятне. Но кастелянша не созналась, откуда прилетают голуби, а цыган, карауливший голубятню и павильон, был убит. Не знаю, насколько ваш парфюмер осведомлен о парижских голубятнях, но вдруг у вас есть шанс обнаружить отправителя вперед людей Ла Рейни? Вы ведь не будете против слегка утереть нос синьору префекту и вернуться ко двору героем?

Рука ее все еще лежала поверх руки маршала, и графиня, мысленно укорив себя за – забывчивость? неосторожность? бессердечность? – поспешила исправить это вопиющее нарушение приличий.

13

Отправлено: 24.07.13 22:29. Заголовок: Да? - Да, - улыбнулс..

Да? - Да, - улыбнулся он в ответ недоверчиво вскинутым бровям, в эти минуты было так легко читать вопросы Олимпии по ее глазам. Наверное и его мысли также легко читались, и этот безмолвный диалог улыбками не был только его переживанием.

- Подарок? Мне? - а ведь он так самонадеянно верил, что графине было нечем удивить его, - Это больше чем я заслуживаю. Но разве я могу отказаться получить от Вас хотя бы маленький сувенир... на память? Но, раз уж Вы спросили, дорогая Олимпия, то по правилам дипломатического торга я обязан потребовать... нет, просить у Вас что-то взамен.

Улыбнувшись легкому замешательству в глазах графини, Франсуа-Анри улыбнулся и сощурил глаза.

- Я прошу Вашего позволения сделать Вам подарок, Олимпия. К Вашему дню рождения.

Знала ли Она, как каждый раз перед праздниками Людовик спрашивал его мнение о готовившихся подарках и сюрпризах для мадам де Суассон? Наверное нет, к чему? Как наверное не знала и о том, что советуя королю, он более всего желал сам поднести пусть даже самый скромный и самый незаметный дар для нее.
Миг и волшебство беседы одними взглядами испарилось, оставив в воздухе флер невысказанных сладких грез. Ее улыбка угасла так скоро. Он сразу же понял, что сказал что-то не то. Не так.

Но вот их разговор вновь вернулся к прежнему безопасному для них руслу на темы опасных заговоров и тайн. Выдохнув с облегчением Франсуа-Анри позволил прервать себя способом пожалуй самым действенным и отвлекающим, какой только могла бы изобрести графиня. Ее ладонь решительно накрыла его руку так неожиданно, что он и в самом деле запнулся, умолк и выжидательно посмотрел в ее глаза, не решаясь прервать молчание и прикосновение, заставившее его сердце забиться как у шестнадцатилетнего мальчишки, впервые поцеловавшего свою избранницу сердца.

Она говорила, пока он молча слушал, не смея ни улыбнуться, ни прервать ее рассказ вопросом. Все обождет, главное, не упустить ни слова из того, что графиня говорила ему, и не забыть ни единого мига. И этот огонек в черных с янтарем глазах! О да, он вернется в Фонтенбло, вернется ко двору и будет героем.
Обожгло. Внезапно и сразу, как будто сухой ветер в высокогорных степях на границе с Испанией обдал его руку своим жарким дыханием. Она убрала свою ладонь. Она должна была. Она ведь не хотела, это была случайность, неосторожная случайность.

- Нет, не так сразу, прошу Вас, - прошептал он, не подумав, и взял Олимпию за руку, удержав за кончики пальцев, - Вы верите в то, что у нас все получится. Ведь верите? Вы дали мне направление, Олимпия. И теперь я знаю, что делать и кого искать.

Я хочу вернуться. Не затем, чтобы быть героем в глазах всего двора. Только в Вашем сердце. В самом дальнем его уголке, там, где даже Вы сами не услышите. Бастионы Бастилии наверное были далеко не самым удачным местом для просьб и уговоров, а тем более для спонтанных объяснений, этому нужно было положить конец. Маршал отпустил руку графини и наклонился, чтобы подобрать что-то блеснувшее у самого носка его туфли.

- Интересно, как эта вещица могла попасть сюда? - спросил он, выпрямившись с тяжелой одышкой, - Но кажется она стоила того, чтобы склонить перед ней колени... Похоже на медальон. Что Вы скажете?

Он протянул графине маленький медальон из почерневшего серебра на тонкой потускневшей цепочке.

- Сколько же он здесь пролежал? Не поверю, что господин комендант не гулял здесь хотя бы на прошлой неделе... все кусты так аккуратно подстрижены. Может быть, это кто-то из арестантов? Если конечно есть такие счастливцы, чьи окна выходят на бастионы, а не во внутренний двор... комнаты для избранных гостей, не так ли сказал маркиз? Или милейший господин де Безмо приглашал кого-то еще прогуляться в своем любимом саду?

14

Отправлено: 26.07.13 21:32. Заголовок: // Париж, Бастилия. ..

// Париж, Бастилия. Квартира коменданта крепости //

- А вот и я! - пропеть соловьем не получилось из-за того, что в спешке маркиз бежал без остановки от самой караулки, которую он имел обыкновение звать приемной, а заключенные Бастилии исповедальней. Воистину, все вещи имеют двоякое значение в зависимости от стороны, с которой наблюдать за ними. Вот и прогулка графини де Суассон и маршала дю Плесси-Бельера со стороны могла показаться свиданием влюбленных. Это первое, что пришло в голову де Безмо, и посему он прокричал во второй раз, более громко и внятно, чтобы собеседники успели плавно сменить тему своего разговора.

- А вот и я! - пока маркиз прошаркал невысокими каблуками своих домашних туфель по гравиевой дорожке к бастиону, он успел немного отдышаться и вернуть себе радушное выражение лица.

- Как Вам мой садик, графиня? - поинтересовался он у графини де Суассон, принимая улыбку и цветущий румянец на ее щеках на собственный счет, - Согласитесь, не так то легко вырастить эти маленькие чудеса на столь неблагодатной почве. Да ведь и солнце бывает здесь крайне мало. Вот после четырех здесь все будет в тени башен крепости, увы. И даже самым стойким цветам приходится нелегко в таких условиях. Но мне удалось. И вскоре вот те дальние кусты порадуют нас первыми душистыми розами, да да! Ну, конечно же, месье маршал, я нисколько не сомневаюсь, что до той поры Вы уже перестанете быть моим гостем здесь. И вероятнее всего у графини не будет другого повода для визитов в мою скромную обитель.

Забыв о том, что только что видел как графиня держала за руку маршала и возможно желала сказать ему что-то личное вне досягаемости его слуха, де Безмо сам подал руку своей гостье и поспешил подвести ее к невысоким перилам, окружавшим площадку на углу бастиона.

- Только взгляните, мадам! Париж, наш прекрасный город во всей своей красе! - взмахнув рукой де Монлезен указал на открывавшуюся панораму Сент-Антуанского предместья с таким видом, будто это была его собственная вотчина, - Ах, если бы только парижане ценили всю эту прелесть, вместо того, чтобы засорять славный город... Вы не представляете себе, чего только не вылавливают мои ребята из сетей у подъемного моста... что только не выбрасывают.

Но, видя, что его разглагольствования мало чем привлекали графиню и маршала, вдруг сделавшегося особенно серьезным, де Безмо умолк, уставившись в далекую точку на горизонте.

- Ах, да! Кстати, мне удалось выяснить, что тот малый, которого прислали к нам из Шатле вовсе никаких благородных кровей и вообще не имеет никакого понятия о своем происхождении. Чего только не выдумают эти городские старшины, лишь бы только не взять на себя ответственность за пресечение преступности. Он всего навсего бродяга. Ему заплатили за то, чтобы он со своими дружками останавливал кареты и врывался в них под видом шутки. Только и всего. Зачем это нужно было и кому, я еще не выяснил. Но поверьте мне, если это понадобится, так в Бастилии и каменное изваяние запоет сопрано, была бы в том необходимость.

15

Отправлено: 27.07.13 23:14. Заголовок: Верила ли она, что у..

Верила ли она, что у них все получится? Ммм… и отчего это мужчины так любят задавать вопросы, на которые невозможно ответить, хотя бы потому, что ответов может быть неисчислимое множество в зависимости от того, как истолковать вопрос. Что должно было получиться у них с дю Плесси? Проще всего было не вникать в глубинную суть и не пытаться понять, имеет ли маршал в виду их обоюдное возвращение ко двору и в сердце Людовика или же надеется на то, что им удастся уберечь королеву от скандала. Либо намекает на неизбежную кару для Фуке. Об еще одной возможности истолковать энигматичный вопрос Олимпия предпочла не задумываться, но уголки капризного рта предательски дрогнули.

- Я верю, - просто ответила она. Пусть толкует себе как угодно. Главное, чтобы маршал действительно знал, что делать. – Вам всегда сопутствует удача, Анри. Даже тогда, когда постороннему глазу может показаться, что это не так.

Именно потому мадам де Суассон еще недавно так пугала их непрекращающаяся вражда, в которой, как она подозревала, победа вряд ли осталась бы за нею, будь дю Плесси всерьез настроен удалить ее от короля и заменить более подходящей, на его взгляд, фавориткой. Но теперь она чувствовала себя в безопасности – по крайней мере, с этой стороны. Удивительно, как многого можно достигнуть при помощи одного лишь букетика фиалок и своевременного обморока.

- Что это Вы отыскали? - спохватившись, Олимпия запоздало отругала себя за невнимательность. Будь она прозорливее, дю Плесси не пришлось бы нагибаться. – Вы уверены, что эта вещица стоила того, чтобы тревожить Вашу рану, Анри?

Она повертела медальон в руках, рассматривая полустершийся узор в поисках намека на то, кем мог быть его владелец, но червленый орнамент не содержал ни герба, ни инициалов – ничего полезного.

- Думаете, это один из арестантов уронил его? – графиня с сомнением покачала головой, и подцепила ноготком крышку медальона – а вдруг внутри записка. Ну или портрет. – Сомневаюсь, что Безмо настолько любезен, чтобы выводить своих гостей на прогулку за пределы предыдущего двора или крепостных стен. Хотя… как знать?

Крышечка, наконец, поддалась, но и здесь Олимпию ждало разочарование. Медальон был пуст – если в нем и хранилось когда-то что-то ценное для его владельца, то оно пропало. Внутри серебро было таким же темным, как и снаружи – маленькой безделушке явно было много лет. Тусклый и исцарапанный…

- Взгляните-ка, Анри, - она повернула раскрытый медальон так, что лучи солнца осветили его под углом, - Мне кажется, или здесь нацарапаны буквы? Я вижу Ф… и, если игра света не обманывает меня, нечто, напоминающее Б и И.

Миниатюрные буквы, если это были они, были нацарапаны очень грубо и едва заметно. Должно быть, у хозяина медальона под рукой не нашлось достаточно острого и тонкого предмета, чтобы сделать инициалы лучше.

- Фу, все эти ужасы в Фонтенбло совершенно испортили мое воображение, - Олимпия захлопнула крышечку медальона. – Вы будете смеяться, Анри, но при виде этих инициалов мне тут же пришло в голову имя, которое мы с Вами так часто поминаем всуе. Фуке, маркиз де Бель-Иль. Воистину, этот человек теперь будет мерещиться мне повсюду. О, чуть не забыла! Быть может, это пустяк, но… Среди награбленного в подземелье мы нашли какую-то шкатулку, и Его Величество сказал, что это шкатулка королевы-матери. Не знаю, говорит ли Вам это что-нибудь, но мне показалось, что находка эта взволновала короля даже больше, чем сундуки с золотом. Вы ведь знаете, о чем идет речь, да? Потому что я больше ничего не могу добавить, Его Величество был неразговорчив на эту тему, но весьма беспокоился, что шкатулку могут заметить у нас в руках. Теперь она, полагаю, уже перешла в руки Анны Австрийской, потому что король взял ее с собой в Фонтенбло сегодня утром. Вы тоже не расскажете мне ничего, полагаю?

Она испытующе взглянула на маршала, чуть наклонив голову, но даже если бы он и собирался удовлетворить ее любопытство, на это не нашлось бы времени, ибо из-за кустов послышался знакомый голос.

- Наконец-то, дорогой маркиз! – воскликнула графиня, поворачиваясь к спешащему к ним коменданту. – А я уже начала опасаться, что мне не представится возможности сказать вам, какой восхитительный уголок вы создали в столь мало подходящем для этого месте. Ваш садик – настоящее сокровище, и мне, право же, ужасно жаль, что господин маршал избрал для своего пребывания – недолгого, конечно же – начало апреля, а не май. Представляю, как прекрасен будет этот сад в цвету.

Она позволила увлечь себя на самое выгодное с точки зрения Безмо место, вежливо улыбаясь, но лишь тогда, когда комендант завел речь о новом арестанте, в глазах ее зажегся искренний интерес.

- И кто же заплатил этому шутнику за подобную бесцеремонность? Подумать только, ведь если бы его не арестовали, он мог бы перепугать и моих камеристок, и меня саму! Не говоря уже о большем оскорблении. Вы ведь напишете мне, когда будете узнать об этом деле все? Иначе я буду страдать от неутоленного любопытства, которое вы так неосторожно разожгли, мой дорогой синьор.

На самом деле, рассказ Безмо скорее позабавил мадам де Суассон, чем возмутил или, паче чаяния, напугал – менее всего она была склонна видеть в этом случае связь со своей особой. Кому могло бы прийти в голову искать ее среди проезжающих этим утром карет? Графу де Суассон? Ба, смешно!

Олимпия опустила глаза, пряча усмешку, вызванную мыслью о супруге, внезапно вздумавшем разыгрывать ревнивца, и взгляд ее упал на медальон, который она все еще держала в руке.

- Маркиз, эта вещица, случаем,  не ваша? Мы только что нашли ее здесь, прямо на дорожке. Быть может, этот медальон потерял кто-то из ваших гостей, кому повезло любоваться прекрасным видом с этих бастионов?

И графиня с улыбкой протянула коменданту серебряную безделушку.

16

Отправлено: 28.07.13 19:38. Заголовок: - Мой костоправ выяс..

- Мой костоправ выяснит это в считанные минуты, дорогая графиня. Одно Ваше слово и я тот час пошлю за ним! Немыслимо даже подумать о том, какое оскорбление этот негодяй мог нанести Вашей Светлости! - с неистребимым энтузиазмом заявил де Монлезен, решивший во что бы то ни стало услужить королевской фаворитке и племяннице некогда всесильного кардинала, - Нет нет, не стоит благодарностей, не стоит вовсе, - запротестовал он, когда графиня подняла вверх руку, что он воспринял как попытку пожать его мужественную руку и подарить внеочередной шанс приложиться к ней губами для поцелуя.

Но руки мадам де Суассон коменданту не досталось, как и прочих изъявлений благодарности. Вместо того, на его ладони оказалась маленькая овальная вещица, на которую он никогда бы не обратил внимания, не будь она отдана ему самой графиней.

- Хм, я напишу... конечно же. Пошлю гонца в отель де Суассон с первой же оказией, - пробормотал он, вертя вещицу в свету, - И что бы это могло быть? Ума не приложу, кто бы мог обронить ее здесь. Видите ли, дорогая графиня, Вы первые гости, кто пожаловали в мой личный сад... не считая конечно же садовника. Но месье Симоно не носит украшений, это не в его вкусе.

Смех вдруг замер на устах де Безмо, когда он подумал о гостях своей крепости.  Он повернулся к дю Плесси, стоявшему поодаль, затем посмотрел на графиню, улыбавшуюся ему как ни в чем не бывало. Могло ли быть, что они заподозрили что-то неладное? Но тут же отринув прочь все подозрения, маркиз также улыбнулся в ответ графине, ведь будь это так, вряд ли Ее Светлость поделилась с ним этой находкой.

- Гости... да да, теперь я припоминаю. Это должно быть тот человек... Ах, право же, это сущая безделица, но я пожалуй верну ему эту вещицу при случае. Уверен, что он обронил ее случайно и сам уже успел позабыть. При нашей последней встрече, месье де Бельфлер скорее всего посетует на собственную рассеянность... знаете, такие артистичные натуры как архитекторы, они всегда витают где-то в облаках.

Шутка графини о прибытии маршала в Бастилию в апреле вместо мая окончательно развеяла сомнения де Безмо и он любезно помахал рукой караульным, чтобы не стояли как вкопанные в воротах сада. В конце-концов, не собирался же милейший маршал дю Плесси бежать из под стражи прямо на глазах у коменданта крепости и его гостьи.

- Однако же, поручение, которое дал Вам Его Величество... надеюсь, оно исполнено должным образом, дорогая графиня, - решился напомнить де Безмо, надеясь втайне на то, что мадам де Суассон не преминет упомянуть и о нем самом, когда будет рассказывать королю о своем визите, - Прошу Вас передать королю мои нижайшие благодарности за оказанное доверие. Я всегда остаюсь преданнейшим слугой короля. И Вашим, дорогая мадам.

17

Отправлено: 29.07.13 00:17. Заголовок: - Когда это Вы верит..

- Когда это Вы верите в меня, то я буду вдвойне удачливее, дорогая Олимпия.

Скажите еще раз мое имя... скажите, - шепнули губы маршала, когда графиня повернулась к свету, чтобы рассмотреть медальон.

Он сделал вид, что столь же пристально изучал находку, хотя взгляд его при этом блуждал по контуру губ графини, ловя малейшиую тень улыбки или звука своего имени.

- Всякая улика может оказаться важной, дорогая Олимпия, - ответил он, передразнивая деловитый тон господина Главного Королевского Докладчика Ла Рейни, вместо того, чтобы просто сказать, что он скорее умер бы, чем позволил ей самой наклоняться за безделицей, которая может быть и не имела никакого значения, - Один из арестантов или сам де Безмо? Хотя, вряд ли наш любезный комендант носит такие вещицы на цепочке... или даже в кармане. Б И говорите? Да, признаюсь, мне тоже первым делом лезут всяческие новые виконтства и маркизаты... а еще крепости на недоступных островах... Не тот ли это гость короны, о котором успел заикнуться месье де Безмо?

Слушая новости о найденной шкатулке, Франсуа-Анри живо вспомнил свое обещание данное королеве-матери найти не только шкатулку, но того, кто был причастен к ее похищению. Все сводилось к личности суперинтенданта, но не слишком ли он мнителен? Тогда почему же только он? Ведь и графиня также склонна видеть во всех преступлениях руку все того же виконта де Во... маркиза де Бель-Иля...

Франсуа-Анри едва не взял ее руку в свою, чтобы поднести медальон ближе к глазам. Но послышавшийся скрип отпираемой калитки и шуршание гравия под спешившими к ним шагами, заставили его холодно усмехнуться и отойти на шаг назад. Если даже это только караульный, ему следовало быть начеку. А если де Безмо, то следовало быть вдвое острожнее, ведь преданность королю могла проявляться по-разному и бравый вояка маркиз де Монлезен мог истолковать по-своему явные признаки проявления обоюдной симпатии между графиней де Суассон и маршалом.

- А, маркиз! - маршал сделал еще один шаг назад, уступая Безмо право подать своей гостье руку и показать ей особенно пикантные местечки на бастионах.

Зачем только Монлезену потребовалось препровождать их в свой сад и оставлять наедине? Неужели чисто по доброте сердечной? Дю Плесси с недоверием смотрел на поднимавшихся на бастион графиню и коменданта, прислушиваясь к их полушутливой беседе. По тому обилию великосветской чуши и велеречивых оборотов, бывших в моде еще лет пять назад среди так называемых салоньеров, Франсуа-Анри уже был готов сделать вывод, что для де Монлезена и впрямь было выжным добиться расположения графини чисто ради того, чтобы оказаться на слуху у короля. Как известно, путь к сердцу властителя всегда лежал через уши, а к ушам проще и скорее было пробиться через королевские сердечные привязанности. Значит, месье де Монлезен видел в аресте маршала и неожиданном визите графини де Суассон только лишь выгоду для самого себя. И не более того? Но ведь он и не мог знать заранее о приезде Олимпии? Или мог? Нет же... кто бы предупредил его, если скорее всего о совместной прогулке в Версаль короля и его фаворитки знали только немногие посвященные в то люди? И ведь о аресте дю Плесси не было известно до вчерашнего вечера... если только Фуке не сделал бы выводы наперед.
Но это уж слишком! - оборвал собственные размышления Франсуа-Анри, ловя себя на то, что готов был видеть во всем вину любовника своей матери, которого, что скрывать не терпел и до всех событий развернувшихся в Фонтенбло.

Графиня отдала медальон де Монлезену и сердце маршала больно екнуло, едва он толкьо подумал о том, что поддавшись легкомысленной беседе с комендантом, Олимпия совершила опрометчивый поступок. Но он тут же опустил взгляд на носки своих туфель и мысленно проклял свою недальновидность. Он видел Ее красоту и верность Людовику, восхищался умением любить и отдавать всю себя этой любви, но не замечал столь очевидного - Олимпия была умна и умела если не находить ответы сама, то правильно задавать вопросы. Он должен был научиться доверять Ей.

Он не успел как положено отвести взгляд от Ее лица, когда они с де Безмо спустились на дорожку и остановились рядом с ним. Замерев в безмолвном любовании глазами Олимпии, Франсуа-Анри не сразу расслышал нотки прощальной темы в обращенных к графине словах коменданта.

- Если бы в моей власти было остаться здесь до мая. то наверняка Ее Светлости посчастливилось бы увидеть Ваши дивные клумбы в цвету, дорогой маркиз.

18

Отправлено: 30.07.13 00:35. Заголовок: Шутливый ответ Безмо..

Шутливый ответ Безмо ее несколько покоробил – Олимпия прекрасно понимала, что под «костоправом» добрейший комендант имел в виду своего эксперта по допросу с пристрастием. Но на лице ее не отразилось никакого отголоска, только ресницы на мгновение опустились, пряча взгляд – не из сочувствия к неизвестному шутнику и не из чувства вины за ожидающие его малоприятные минуты: с очевидностью, комендант собирался вытрясти из арестанта всю правду и без ее вмешательства, ибо это входило в его прямые обязанности. В конце концов, Бастилия была предназначена для преступников государственных, и в распоряжении здешних тюремщиков должны были быть средства для выбивания из своих «гостей» даже самых глубоких секретов. Нет, в эту минуту мадам де Суассон думала о человеке, который, если верить дю Плесси, был мертв – и мог не опасаться встречи с костоправами синьора Безмо. К счастью для всех.

- Поручение Его Величества? О, боюсь, что король будет не слишком доволен тем, что мне удалось, - она взглянула на ожидающего их маршала, и улыбка ее сразу похолодела на несколько градусов. – Мне следовало сразу отказаться, но не хотелось упустить такую возможность побывать в Бастилии в качестве визитера, а не постояльца. Но ваше гостеприимство превзошло все мои ожидания, маркиз – право же, мне будет трудно удержаться от восторженных восклицаний, когда я буду рассказывать о моем визите Его Величеству. А впрочем, я и пытаться не стану, так и знайте!

И она шутливо погрозила пальцем коменданту, чтобы не позволить его восхищенному взгляду устремиться в противоположном направлении – туда, где один чудовищно легкомысленный маршал буквально пожирал ее глазами, забыв о всякой осторожности.

- Вы видите, даже ваши гости не горят желанием покинуть столь очаровательное место, - в голосе Олимпии зазвенели насмешливые нотки. – И это после всех моих уговоров! Воистину, парламентер из меня скверный. Но архитектор? К чему это вам понадобился архитектор, мой дорогой маркиз? Неужели вы собираетесь украсить ваш укромный сад беседкой с видом на Сент-Антуанское предместье? Ах, я начинаю всерьез завидовать госпоже де Монлезен!

Она обернулась, чтобы в последний раз полюбоваться панорамой города, и добавила, слегка пожав плечами:

- Бельфлер… никогда не слышала этого имени. Надеюсь, у этого человека хорошие рекомендации? В наши дни так легко сделаться жертвой мошенников и шарлатанов, выдающих себя за кого угодно. Хотите, я замолвлю за вас словечко перед кем-нибудь из королевских архитекторов, маркиз? Право же, мне доставит удовольствие принять хотя бы пассивное участие в украшении вашего прибежища.

19

Отправлено: 30.07.13 23:44. Заголовок: Усмехнувшись холодку..

Усмехнувшись холодку, появившемуся в глазах мадам де Суассон, де Монлезен сделал единственный и по его собственному мнению безошибочный вывод - графиня осталась недовольной исходом беседы с маршалом. Надо ли сомневаться в том, что часть ее рассказа, посвященная дю Плесси, будет куда менее восторженной и оптимистичной.
"Упрямец! Неужели так трудно угодить очаровательной и во всех отношениях прекрасной женщине!" - подумал про себя комендант, улыбаясь грозящему пальчику мадам де Суассон.

- Ах, мадам, если бы все дамы были согласны с Вами во мнении... но увы. Послушайте, а могу ли и я попросить Вас о услуге дипломатического посредничества? - поддаваясь шутливому тону графини спросил де Безмо, - Ах, дорогая графиня, если бы Вы могли поговорить с мадам де Монлезен! Как женщину она бы сразу поняла Вас, Ваши доводы прозвучали бы в ее ушах куда убедительнее, чем мои годичные просьбы и приглашения. Взамен я обязуюсь побеседовать с месье маршалом самым примерным образом. И убедить его в том, как ценно внимание дамы, особенно самой прекрасной дамы двора Его Величества и как редко луч удачи светит в одно и то же окно. Поверьте, за бутылочкой моего лучшего вина эта беседа выйдет куда как успешнее. Не в упрек будь сказано Вашей Милости, - и де Безмо с улыбкой истинного гасконца, не терявшего остатки галантности приложился жесткими усами к ручке графини.

Беседа окончательно утратила серьезный тон, когда речь зашла о строительстве беседки. Увлеченный новым проектом, де Безмо даже позабыл о медальоне, переданном ему графиней и рассеянно вернул вещицу Ее Светлости, как будто это была ее собственность.

- Да, без толкового архитектора здесь не обойтись... толкового и знающего. Вы понимаете, что я имею в виду, мадам? Ведь что могут все эти садовники и строители из парижской гильдии? Да они и камень на камень покласть не могут без того, чтобы не испросить дозволения у министра строительства королевских крепостей и дорог. И даже здесь, в этом уголке, - он обвел рукой сад, занимавший далеко не самые скромные границы по меркам парижских особняков, - А вот знающий человек мог бы замолвить словечко, сказать кому надо и что нужно... нет, конечно же, все стоит денег в этом мире. И мои маленькие прихоти ради удовольствия мадам де Монлезен. Увы, и они обходятся далеко не дешево... а с моим жалованием и пенсией... нет, строительство беседки, оно хоть и обусловлено самим местоположением сада, но без знающего человека совершенно невозможно. Вот если бы Вы, дорогая графиня, или уж месье маршал, замолвили словечко за меня перед господами королевскими архитекторами, - докончил свою пространную мысль Безмо и мечтательно уставился вдаль, окончательно позабыв о несчастном Бельфлере, томившемся в камере на самом верхнем этаже той самой башни, которая выходила окнами в его любимый сад.

20

Отправлено: 31.07.13 22:49. Заголовок: Как легко обжечься, ..

Как легко обжечься, если во-время не спрятать сердце за броней притворного безразличия. Он попался как восторженный мальчишка и получил заслуженный холодок в глазах Олимпии. Тихий выдох, растянутый на несколько секунд, чтобы не быть услышанным, маршал легонько подтолкнул камешек носком туфли и улыбнулся собственной мнительности. Ну разве могла Она смотреть на него без толики насмешки и хотя бы видимой холодности, когда маркиз де Монлезен глаз не сводил с нее? Если он и дальше будет поддаваться отчаянью, то сумеет ли восстановить свое положение при дворе и главное - при короле? Не стоит ли тогда и вовсе отказаться от мысли вернуться ко двору?

Все это чушь! - отругал себя Франсуа-Анри, - Если у меня есть время на капризы подобно монастырской девице, так лучше напрячь память и вспомнить, где я мог слышать о Бельфлере? Он связан с Фуке, но каким образом?

Прислушиваясь к беседе графини и маркиза, ведших себя так, словно стояли на террасе парижского особняка и обсуждали планы разбивки нового сада с прилегающими к нему лужайками.

Да, господин комендант, непременно беседку... для задушевных бесед Ваших гостей с Вашим личным костоправом, - невесело подумал Франсуа-Анри, понимая, что для Олимпии это был отличный шанс попытаться выудить у де Монлезена все, что тот мог знать о таинственном Бельфлере.

- Я смотрю, месье маркиз, Вы всерьез увлечены планами обустройства этой крепости, - маршал прошелся вдоль насыпи бастиона, чтобы не показаться скучающим в ожидании, когда собеседникам вздумается наконец спуститься к нему и вернуться к прежней теме их беседы о гостях Бастилии, таинственных и не очень.

Интересно, которого из знакомых ей архитекторов графиня де Суассон решила представить де Монлезену? И главное, как она собиралась объяснить это королю? Дю Плесси не переставал удивляться гибкости ума этой женщины, с такой легкостью решавшей проблемы там, где ему потребовались бы часы размышлений. А ведь уловка могла и сработать! Он краем уха услышал, как маркиз предложил Олимпии свои посреднические услуги, чтобы уговорить его согласиться на ее помощь в деле возвращения королевской милости, и едва удержался от восклицания - "Браво, мадам!" Де Монлезен уже сам лез в расставленные ему силки. Оставалось только напоить его до беспамятства и предоставить Реми сыграть роль радушного гостя, пока маршал займется поисками ответов у стряпчего и парфюмера.

- Надеюсь, мадам, мое упрямство не утомило Вас? Согласитесь, стоило попытаться хотя бы ради этого прекрасного вида на Сент-Антуанское предместье с бастиона Бастилии, - заговорил Франсуа-Анри, поднимаясь не без труда на самую верхнюю точку бастиона, чтобы присоединиться к беседе коменданта и графини, - Прекрасно... я восхищен! - прошептал он, скрывая учащенное после подъема дыхание, - Я бы не сводил глаз ни на минуту... - продолжал он, стоя позади де Монлезена и глядя прямо в глаза Олимпии, - никогда. Вы прекрасны.

- У Вас все получилось лучше чем Вы планировали, - сказал он вслух, так что и графиня и комендант могли принять эти слова на собственный счет.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Королевские тюрьмы. » Париж, Бастилия. Бастионы и внутренний дворик