Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Вневременные Хроники или Летопись Золотого Века » Смерть приходит под бархатной маской. 31.10.1660


Смерть приходит под бархатной маской. 31.10.1660

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Отправлено: 22.08.10 18:47. Заголовок: Смерть приходит под бархатной маской. 31.10.1660

"Смерть приходит под бархатной маской"

Время: 31.10.1660

Место действия: особняк графа де Сент-Амана

Действующие лица: маркиза Жаклин де Лурье, лейтенант Д'Артаньян.

http://img-fotki.yandex.ru/get/3008/56879152.45d/0_1198c4_92bca449_orig

2

Отправлено: 23.08.10 03:45. Заголовок: Скрывала ли темно-си..

Скрывала ли темно-синяя маска лицо лейтенанта королевских мушкетеров было невозможно понять. Встречные прохожие почтительно расступались, уступая дорогу. А у ворот особняка графа де Сент-Амана важные лакеи, выстроившиеся в ряд, дружно склонились в поклоне, словно перед ними появился принц крови. Граф мельком оценил свое отражение в огромном зеркале висевшем на стене в парадной особняка. Гостеприимный хозяин уже ждал его у лестницы, ведшей наверх. Кажется, граф решил польстить лейтенанту, сделав вид, что не узнал его. Но сам ДАртаньян сомневался, что его черный плащ достаточно скрывал его привычную армейскую выправку, а маски на лице было достаточно, чтобы скрыть его легкоузнаваемое гасконское скуластое лицо с усами и бородкой клинышком на испанский манер.

- Добро пожаловать на маскарад, милостивый государь! Как я рад Вам, весьма, весьма рад, - рассыпался в любезностях де Сент-Аман с нарочитым благодушием, как видимо, перенятым им у сирийцев во время его недавней посольской миссии.

- Благодарю, граф, - Д'Артаньян напротив старался казаться более суровым и отвечал сухим тоном. Он прекрасно знал особняк графа, служивший некогда жилищем для маркиза де Морнея, того самого, кто по королевскому указу был лишен, всех почестей, титула и состояния из-за нашумевшей дуэли с виконтом де Бреем. Особняк был передан де Сент-Аману по его возвращении из Сирии в дар за его службу королю, благость результатов которой заставляла многих усомниться.
Отмахнувшись от назойливого слуги, непременно желавшего указать лейтенанту путь в салон, где царствовала супруга де Сент-Амана, женщина средних лет, славившаяся как и ее супруг гостеприимством и любовью к слухам и новостям, достоверность коих мало ее интересовала. Попасть в поле ее зрения означало пожертвовать как минимум четвертью часа на то, чтобы услышать все ее восхищения прелестнейшим из вечеров, а ретироваться было бы возможно только после изложения подробностей событий последних трех недель. И вовсе не от того, что ей они были неведомы, как раз наоборот. Но ведь всегда интересно сравнить детали рассказов разных людей и подивиться из разнообразию.

Весь второй этаж особняка был разделен на целую анфиладу маленьких гостинных, уставленных восточными редкостями, привезенными из Сирии графом, и в восточной части находился огромный бальный зал. Однако, лейтенант не спешил принести свой поклон хозяйке особняка, равно как и присоединяться к танцам. Он направился в противоположное от зала крыло к маленькой лестнице, ведшей на третий этаж, где располагались комнаты прислуги. Шум маскарада был достаточным прикрытием, так как никто не обратил внимание на то, что один из гостей поднялся наверх. Если кто-то и заметил лейтенанта, то скорее всего принял его за одного из слуг графа.
Лейтенант медлено прошел по коридору, давая своим глазам привыкнуть к темноте. За одной из дверей послышался разговор. Говорили двое. Слов он расслышать не мог, так как голоса заглушались шумом музыки и смеха, доносившихся со второго этажа. Но по интонации можно было понять, что говорившие были в ссоре или даже вражде.

"Это Верду. Но какого черта он встречается с кем-то? Я же ясно дал ему указание встретить меня без свидетелей. Может его выследили? Кто? Тысяча чертей, я не могу рисковать быть узнанным" - лейтенант едва успел отскочить в тень дверного проема напротив, как в узкой полоске света у лестницы появилась тень. Кто-то еще шел по коридору, желая остаться также как и он неузанным.

"Нечего сказать, дом свиданий," - недовольно подумал Д'Артаньян, стараясь не шелохнуться.

3

Отправлено: 24.08.10 19:44. Заголовок: Бархат. Он так обман..

Бархат. Он так обманчива-нежен, касаясь кожи и тут же врастая в плоть тугим железом лжи.
Всё случается не вдруг. Сначала ты живёшь маской – изображаешь печального мима или заморскую принцессу в паранже, заканчивается маскарад и лакеи суетливо гасят свечи в витых канделябрах, и не дай бог вам не успеть содрать с лица расшитую золотом тряпку… Ведь маска может начать жить вами…
Бархат. Он дарит обманчивую свободу – быть неузнанным, а в заклад требует душу шального корсара!

Старик никогда не был достаточно разговорчив и откровенен, чтобы поверять мне все свои тайны. Он был суров даже в одобрении моих успехов на нашем общем сомнительном поприще, а уж доверия он не испытывал никогда, понимая, что в нашем обществе» это равносильно рукопожатию палача. Именно поэтому, сколько бы гнусностей мне не довелось увидеть на заднем дворе Парижа, с помпой именующего себя «Двором Чудес» мне и теперь кажется, что мой кривой на правый глаз, лысеющий наставник скрывает нечто ещё более отвратительное. Как известно – чужая тайна – самая сладкая приманка, для алчущих опасности людей, обречённых на вечные скитания поодаль от нравственности и буквы закона.
Дважды случалось мне, не обнаруживая своего присутствия, быть свидетельницей беседы Верду с его « высокими покровителями» . Будь я меньше осведомлена о крутом нраве старика, непременно расспросила бы о его безликих гостях. Но шрамы, доложу я вам – познавательная и запоминающаяся вещь не только для тела, но и для разума. Потому мой учитель в безнравственных доблестях всё ещё прячет в карманах потрёпанного камзола пару затейливых секретов.

Сегодня мне не повезло. В то время как я прощалась с господином из свиты «Его Святейшества» пара толстопузых сбиров в гвардейской форме, заметила наше пылкое объятие и нож, скользнувший по горлу моего почившего незнакомца. Мне пришлось бежать, путаясь в полах выцветшей юбки и всё же укрыться в доме Верду.
Он впустил меня молча и после мы обмолвились лишь парой фраз, как будто за время нашего взаимообразно-выгодного знакомства мы сказали друг другу всё, хотя., признаться, и прежде, мы не вели бесед у очага или за чашкой супа их куриных потрохов. Но чёрт возьми, в его обветшалой халупе, где на кривых полках россыпи мусора смешались с фамильными драгоценностями князьков, я чувствовала себя уютнее, чем в апартаментах фрейлин при дворе. И там и здесь нельзя было оставаться свободно. Без оглядки в поисках слежки и воровских ножей.

Он сорвался внезапно, с прытью должной отличать долговязого юнца старик бросилась к двери, лишь только на пороге блеснула монета с профилем его величества. Это был знак, и судя по всему, означавший немедленную встречу. Мне ничего не было велена, Верду удостоил меня печальным и каким-то уж больно усталым взглядом и ушёл. Я покинула его дома около двух. Сегодня маркиза де Лурье в сопровождении графа не слишком именитого, чтобы быть упомянутым, была приглашена на маскарад в особняк графа де Сент-Амана и должно было сменить одну не слишком изящную маску, на другую – более вычурную, но от того не более удобную.
Парчёвый воротник корсарского костюма немного натирал подзаживший за два года шрам, когда лучезарное, одутловатое лицо хозяина  пригласило «Её светлость прелестную маску» пройти в залу. Я бросила своего провожатого прежде, чем взор его успел насладиться не по чину пышным убранством дома.
« Я обещал, и Вам известно, что я умею держать слово» - знакомый голос, знакомый потёртый камзол, увели меня в опасном любопытстве к коридору.
Я кралась за голосом старика Верду, так неожиданно и странно покинувшего меня в собственном доме несколькими часами ранее, его собеседника я едва слышала, хрипловатый шепот не выдал обладателя как и чёрный костюм, не открывший даже имени маски, не то что истиной личины собеседника Верду.
Коридор к покоям, за дверьми которого скрылись двое был слишком длинным, чтобы я рискнула открыто последовать за ними, не рискуя быть обнаруженной. Выждав некоторое время и тяжко вытянув из тишины стен всё ещё звучащие голоса, я двинулась вперёд, сжимая рукой отнюдь не маскарадный кинжал, привычно скрытый складкой фальшивой юбки, открывающей высокие ботфорты и чёрный камзол.
Я услышала нервный хохот прежде, чем успела скользнуть в нишу и почувствовать чьё-то тихое ровное дыхание за спиной.
[i]Молись господу, Жаклин, чтобы в твою спину не вонзилось острие шпаги – взмолилась, медленно оборачиваясь в узком проёме между портьерой и стеной.
[/i]

4

Отправлено: 24.08.10 23:39. Заголовок: Запах... какое стран..

Запах... какое странное сочетание легкого аромата цветущей вишни и стали. Д'Артаньян, любил поразить друзей своим великолепным обонянием, под стать гончей, забавляясь тем, что определял по запаху происхождение вин и даже скрытые ингридиенты, известные только самим виноделам. Запах же клинка, который совсем недавно полировали или чистили, он мог отличить из тысяч других. Он удивленно вдохнул еще раз, инстинктивно протягивая руки, чтобы задержать неожиданно порхнувшую в его руки добычу. Его руки мягко легли на тонкую талию, несомненно принадлежавшую одной из красавиц, приглашенных де Сент-Аманом на маскрад.

- Простите, сударыня, если я невольно стал причиной Вашего испуга, - шепнул граф, наклоняясь ниже, чтобы его слова могли быть услышаны только незнакомкой.

Шаги затихли где-то в отдалении. Скрипнула дверь. Раздавшийся смех и глухое ворчание подтвердили догадку Д'Артаньяна, что в этом крыле размещались спальные комнаты. Скорее всего кто-то из прислуги вернулся к импровизированному застолью, покуда господа развлекались внизу на маскараде.

Ситуация была бы комичной и недвусмысленной, если бы не повод, благодаря которому мушкетер оказался за портьерой в темном коридоре. Возможно в молодые годы он не применул бы воспользоваться столь пикантной обстановкой для знакомства с дамой, осмелевшейся столь неосмотрительно попасть в его объятия.

"Его Высокопреосвященство, кардинал теперь обязан выправить мне индульгенцию на отпущение всех грехов на добрую тысячу лет вперед. Тысяча чертей, какое кощунство упустить такой шанс и не воспользоваться им, чтобы хотя бы узнать имя моей незнакомки" Ни Сент-Аман, никто другой не должны были узнать, что лейтенант был в тот вечер в бывшем особняке де Морнея. А о цели его пребывания на этом маскараде и подавно.

- Я не имею намерений задержать Вас, сударыня. Пусть Вам не покажется наглой моя просьба забыть об этом инцинденте. Поверьте, это дело чести.

Раздавшийся сдавленный крик из-за двери напротив заставил Д'Артаньяна забыть о скрытности и галантных манерах. Он рванулся из-за портьеры, зацепив ее своей шпагой. Прочная ткань не выдержала его стремительного натиска, треснула и накрыла невольных собеседников словно огромный балдахин. Совершенно запутавшись в ткани, лейтенант громко выругался. Выразительные по своему акценту бранные гасконские слова смешались с не менее выразительными излияниями сожаления и извинений. В более глупой ситуации он еще не бывал. Впрочем, и в более опасной также. Крик Верду повторился, но тут же был оборван, как будто кто-то зажал ему рот... или, что было более скверным, душил его.

- Тысяча чертей!

5

Отправлено: 01.09.10 18:32. Заголовок: А ещё говорят, что с..

А ещё говорят, что смерть подмигивает из-за угла, прежде, чем вонзить свои костлявые руки в твою грудь и разорвать сердце как батистовый платок. Если бы оно было так, ремесло моё не было бы и вполовину столь прибыльным и заманчиво-опасным. Смерть откровенно-безнравственная дама, в вопросах отправления души на небеса, а тела в глубь земли, она не знает себе равных и никогда не причащается  перед обедней.

А я наступаю ей на пятки, пытаясь ухватиться за локоть, но только для того, чтобы не попасть под её заточенную косу, самый верный путь сохранить на плечах голову, взять в руки топор и взойти к плахе в одеянии палача.

Мне бы стоило изобразить настоящий испуг, а не подобно гончей становиться в стойку, навострив чуткие уши. Но дыхание незваного компаньона, слишком ровное и уверенное, ладони, удержавшие меня за корсет подобно витому эфесу мушкетёрсокй шпаги, именно насторожили, а не отпугнули. Я давно забыла, что значит быть добычей, хотя ещё сегодня днём, я скрывалась от досужих ищеек кардинала, но это совсем не то, не тогда, найдя прибежище в доме Верду, не теперь в пыльном углу за портьерой, я не чувствовала себя загнанной в угол, пойманной косулей, которую ожидает широкий нож и свежевание бескровной туши.  Я потеряла чувство опасности – какая непоправимая утрата….
- Это я вторглась в ваше потаённое уединение, мне и просить прощения за неловкость – я шепчу в ответ, с той же интонацией, с которой обычно читаю поминальную жертвам, ведь при дворе мне доводится говорить шепотом куда реже, чем в подворотнях Парижа. Я аккуратно, стараясь не производить лишних движений отпускаю кинжал в складке юбки. Совсем ни к чему, чтобы этот незнакомец, в галантно-уверенной хватке ладоней на моей талии, уловил какие-либо волнения с моей стороны. Двусмысленность толкования при дворе процветает не только по части сновидений и улыбок, а вот отвлекаться на светские знакомства мне совсем не ко времени.
Я готова была сбежать, вывернуться из ловушки его рук и исчезнуть в коридоре особняка, как он и сам поторопился распрощаться. Вот уж учтивость на руку.
- Ни в коем случае, месье, я охотно забуду о своей промашке ко всеобщему удовольствию… - сдавленный крик отвлёк меня от кружева слов, оборвавшихся на последнем витке. Это был старик, тот самый, что так хищно и тоскливо посмотрел на меня сегодня… Чёрт, не зря дворовые псы так гулко выли в этот вечер. Мой незадачливый кавалер опрометью рванулся на звук истошного вопля, и обрушил на нас тяжёлым силком, скрывавшую наше «незадачливое свидание» портьеру.
Я понимала, что старик не стал бы визжать подобно портовой девке, а значит…Я не думала и не предполагала – озарение знанием заставило меня совершенно неучтиво отпихнуть локтем незнакомца и ринуться к двери, за которой скрылся дюжиной минут тому Верду со странным собеседником. Если всё обстоит так, как я полагаю, то собеседник моего наставника уже скрылся, а мне предстоит увидеть то, чего я, признаться побаиваюсь. Мне наверняка придётся найти достойное оправдание для человека, метавшего проклятье под парчовой ловушкой,  но кто умел, тот и съел, закон для всех один.
Я вбежала в комнату так скоро, что в дверях успела столкнуться с тем гостем в чёрном камзоле и безликой маской венецианских теней, он дёрнулся ко мне, но мой нож всегда будет проворен, пока пальцы мои различают тепло крови и холод стали… Он вывернулся из-под клинка, я отплатила ему тонкой царапиной от шпаги на вышитом жемчугом корсете… Странные дуэты-дуэли приследуют меня в этот вечер, уж не успел ли продажный  поборник морали в сутане с красным подбоем проклясть меня за смерть одного из своих прихвостней?
Не о том…
- старик – гулким шепотом прошипел я в полумрак комнаты , о ужас, хрип бурлящий влажной патокой крови был мне ответом.
Я кинулась через узкую постель в балдахином, цвета канареечных перьев, чтобы увидеть привычную глазу, но от того не менее омерзительную картину. Верду зажимал толстоватыми, когда-то ловкими пальцами горло, силясь остановить кровь, в темноте комнаты похожую на грязь сочащуюся из лужи.
- Старик?! – я склоняюсь на ним ловя его не смирившийся взгляд, и читая в побледневшем лице обиду…
- бу…буммакхм кхм…бумаги…забери! – он отрывает руку от горла, чтобы испачкать невидимой кровью мой чёрный корсарский камзол. Он тянет меня в омут своих светлеющих глаз а потом вдруг отпускает и улыбается. Улыбается мне, улыбается смерти. И что-то невольное, чуждое жжёт мои веки, и всё крепче давит корсет, я держу его голову, жилистое плечо подрагивает и замирает. Старик умер…
- Чёрт! – ругаюсь я смахивая с лица сомнение, ненавидя Верду за улыбку с которой он ушёл, старый интриган.
Я едва успеваю отстраниться как в комнате появляется новая маска, всё с тем же гасконским акцентом проклиная весь свет.

6

Отправлено: 02.09.10 18:29. Заголовок: Дверь с треском расп..

Дверь с треском распахнулась, поддавшись резкому толчку. Д'Артаньян буквально влетел в комнату. Перед ним предстало зрелище, которое он одновременно и ожидал увидеть, и боялся. Незнакомка, которую он случайно поймал в темноте и поспешил отпустить, оказалась прямо перед ним. В ярком свете свечей он мог разглядеть изумительные синие глаза, сверкавшие под черным бархатом полумаски. Она сидела на полу, держа на коленях голову Верду, отдавшего богу душу с блаженной улыбкой, пугавшей графа больше, чем если бы старик проклинал весь свет или корчился от боли.

- Тысяча чертей... - ругнулся лейтенант, останавливаясь в дверном проеме. Он не слышал сказанных Верду слов, но был уверен, что старик успел что-то передать молодой даме перед тем как испустить дух, - Его закололи? Кто это был?

Вглядываясь в лицо переодетой в черный мужской камзол дамы, Д'Артаньян тщетно силился разглядеть хоть малейший признак, по которому мог определить, кем была неизвестная особа. Странное вражение лицы удивляло его, как будто она была раздосадована на Верду. Отчего бы? Оттого ли, что его кровь, медлено сочившаяся из перерезанного горла, заливала ее маскарадный костюм, или из-за его слов? Какая странная гримасса у покойного. Его улыбка не могла быть следствием безумия или помешательства. Нет, граф слышал голос призвавшего на помощь Верду и мог поклясться, что в тот был в своем уме.

- Позвольте, сударыня, - наклонившись к телу убитого, граф подхватил его за плечи и оттащил на середину комнаты. Если оставить его здесь, то слуги де Сент-Амана рано или поздно найдут его. Перепуганный граф вряд ли станет поднимать шумиху и постарается подкупить городскую стражу, чтобы те замяли это дело - нет человека, нет и суда. Кто его убил? Да мало ли кто мог покуситься на беднягу. Верду не числился в отчетах префектуры и не был известен среди добропорядочных и твердолобых полицейских чинов, отчего и был примечен де Ла Рейни, и тот в свою очередь рекомендовал его кардиналу. Но кто?

- Вы не видели, кто здесь был? - каким холодом отвечали ему синие глаза дамы. Она явно не желала отвечать на вопросы лейтенанта. Настаивать на ответах он не мог, не выдав себя. Нелепость какая...
Граф обошел комнату, осматривая то немногое, что было на виду. Прятал ли Верду бумаги на себе или где-то среди запыленного хлама, к которому не прикасались уже больше полугода, если судить по ровному слою пыли. Обыскать его тело не составило бы труда, но лейтенант не решался. Шокировать незнакомку он вряд ли бы мог - она даже не побледнела при виде крови старика, но наверняка рисковал бы выдать свое знакомство с убитым.

- Вот дельце... Сударыня, я не знаю, кто Вы. И поскольку не собираюсь раскрывать свое инкогнито, то позволю и Вам сохранить Ваше, - он даже не пытался повторить галантные фразы, которые приходили на язык в силу привычки соблюдать этикет, и говорил сухо, как будто диктовал письмо своему ротному писарю, - Вот возьмите мой платок. Ваш камзол... там пятно. Я уже просил Вас забыть о нашей встрече. И прошу еще раз. В наших интересах, чтобы никто не узнал о том. что Вы и я были свидетелями смерти этого человека, - он промолчал и добавил как бы невзначай, - Кто бы он ни был. В особняке вряд ли найдется достаточно трезвый человек, чтобы обратить на нас внимание, так что мы можем уйти отсюда незамеченными.

Собирался ли он дать ей уйти? Черт подери! - граф едва не прикусил губу, его пальцы нервно сжались на шнурке плаща. А как иначе? На каком основании он может остановить ее? Разглядывая костюм незнакомки, он заметил порез на камзоле, явно оставленный тем же клинком, который перерезал горло Верду. Рана?

Не раздумывая, Д'Артаньян быстро опустился на одно колено и с бесцеремонностью военного, повидавшего на своем веку немало ран и увечий, наклонился к груди молодой особы. Сдавленное дыхание похожее на рык не остановило его. Он снял перчатки.

- Позвольте... - и все-же он не решался прикоснуться к ней, встретив ее взгляд, он сглотнул и повторил вопрос, но уже более просящим тоном, - Позвольте мне.

7

Отправлено: 04.09.10 20:57. Заголовок: Смерь – каждому своя..

Смерь – каждому своя, в этом она похожа на жизнь и обе они – неизбежность.

Две маски столкнулись в узком коридоре владений графа Сент-Амана, чего проще – маскарад, сладкое вино, туман веселья, но поди же ты, незнакомцев неотвратимо влечёт к человеку без маски, к вору. Почившему с мерзкой улыбкой на лице, к пройдохе, сумевшему втянуть двух посторонних друг другу людей в опасную игру. Я не сомневаюсь, что ставки в этой партии высоки, не верится мне, что кто-то решился бы отправить Верду на встречу к Архангелам без особой нужды. И я снова сетую на роковую случайность оставившую голову старика покоиться на моих коленях с этой омерзительной усмешкой. Я будто слышу его хрипловатую ехидцу: «Задал я тебе задачку, девчонка, ну ну утри сопли, подбери подол, и беги что есть мочи, пока не учуют твой след востроносые сбиры». И от того мне хочется ещё раз сжать его обвисшую шею, пачкая руки бурой, свернувшейся кровью и стереть умильность бледной гримасой, исказившей его лицо.
Но мне не пришлось испытать на прочность своеобразную привязанность к старику, мой «портьерный кавалер»  вихрем ворвался в комнату опрокинув в повисшую тишину сочное ругательство. Мне не пришлось изобразить должного испуга или пустить боязливую слезу, я лишь опустила голову старика на пол поднявшись и брезгливо отступив в сторону собеседника. Твёрдость его голоса, а больше того ясность и чёткость вопросов породила в моём разуме сомнение. Мне доводилось слышать такой повелительный тон, видеть резкость движений и рефлекторную попытку вынуть из ножен шпагу. Неужели полицейский чин скрывается под маской и тонкой испанской бородкой, впрочем обвинения преждевременны, отдавая дань парижской моде добрая половина двора носит усы и бородки, из них не многие представляют собой опасность достойную внимания.
Я молча наблюдала за его манипуляциями, когда решилась уклончиво и явно запозадло ответить на его вопросы.
- Ему перерезали горло, я… человек, покинувший комнату был вооружён.. шпагой кажется – хотя я наверняка знала, что порез был сделан клинком, опыт научил меня не проявлять излишнюю осведомлённость в подобных вопросах в незнакомых, а больше в хорошо знакомых кампаниях.
- Я успела заметить, что он был в чёрной маске – «нос» и шитый серебром плащ, я больше ничего не смогла разглядеть…так испугалась – должно же мне было хотя бы мельком упомянуть о своей, якобы имевшей место обескураженности столь ужасными событиями. Чёрт, будь на месте Верду любой другой вор, убийца или трижды кум, я бы сумела исполнить миниатюру правдоподобную во всех отношениях, но мне ещё предстоит, несомненно предстоит научиться прятать эмоции гораздо глубже, чем они покоились до сегодняшнего дня.
- Взаимное инкогнито, это.. пожалуй, я должна быть вам искренне благодарнa, мне не хотелось бы, чтобы подобное злодейство …нет нет, я решительно принимаю ваши условия – благословенна Мария Дева, посылающая на моём пути людей столь рассудительных. И никаких пылких призывов сорвать маски и повиниться перед хмельными хозяевам дома! Он продолжает ещё что-то говорить, а я судорожно вспоминаю слова старика: первые при нашей встречи «иди со мной, по крайней мере будешь подыхать с сытым брюхом» и последние «бумаги…забери бумаги», выходит, он снова задал мне загадку, а  может то самое, весьма ценное из-за чего и почил мой «учитель» всё ещё где-то в складках камзола, или сложено в  высоком сапоге. Я так загорелась этой ясной мыслью, что решилась даже просить своего «кавалера» проверить Верду, под предлогом наличия каких-либо фамильных знаков, что-то нежное и тёплое, запело, зажгло чуть ниже груди, ах какой шанс…но я не успела произнести и слова…
Позвольте.. позвольте мне.. о чём просил столь бесцеремонно приблизившийся ко мне человек, я поняла не сразу, как не сумела распознать, что острие шпаги вспороло тонкую ткань камзола, ловко прошло мимо костей корсета и  царапнуло тело, нечищеной сталью. Вот какое тепло, тревожило меня томительным предвкушением. Но..
- Нет.. нет не нужно, ах.. что не может быть – в одно мгновение я оказалась перед неразрешимой дилеммой, отказаться от помощи сбежать?! Но  тогда я не буду уверена, что возможный сбир не проследит за мной, столь рьяно и уверенно взявшей себя в руки девицей! А позволить ему осмотреть рану – не большее ли зла…пожалуй, что нет и потому я могу просить его принести воды или тряпок, повязку – да что угодно и проверить карманы Верду. Я смаргиваю прозрачные слёзы, подаваясь чуть вперёд, крови не много, значит рана не глубокая – ведь так, - я проявляю ответную фамильярность протягивая руку к его ладони в немом жесте прося помощи… Вот закрутилось…

8

Отправлено: 05.09.10 21:56. Заголовок: А нервы у этой дамы..

А нервы у этой дамы куда крепче, чем можно было предположить, глядя, как дрожали ее губы и увлажнились глаза, как будто она была готова к истерике. Гораздо позднее, обдумывая происшествие, граф отметит то, как бережно эта незнакомка, скрывшаяся под маской и костюмом корсара, держала на коленях голову бедняги Верду. Он кажется и дух испустил у нее на руках. Слуайность ли, что она оказалась там? Дела о придворных интригах и заговорах еще не раз заставят Д'Артаньяна пожалеть о ставке в той игре - его инкогнито в обмен на инкогнито незнакомки. Стоило ли?
Но это будет позднее. А в ту самую минуту лейтенанта занимало совершенно другое. Получив позволение, он ослабил шнуровку на вороте рубашки и сделал надрез на корсете, чтобы облегчить дыхание. Тонкая струйка крови сочилось сквозь полотно черной рубашки и пятно расплывалось на глазах. Насколько глубоким был порез невозможно судить, не разрезав корсет. И лейтенант еще раз вопросительно посмотрел в глаза молодой особы. Кажется, от шока или от вида смерти, ей вот вот сделается дурно.

- Вам не следует двигаться, сударыня. Подождите, я поищу что-нибудь подходящее для перевязки. Черт бы побрал этих бродяг. Вы уверены, что не хотите, чтобы я позвал на помощь? Де Сент-Аман мой друг, и сочтет себя обязанным тысячу раз, если дать ему возможность помочь Вам. Одно Ваше слово, - сапфировые глаза отчаянно молят... о молчании, но лейтенанту понятен этот взгляд еще и по-другому - затуманненость и отрешенность, еще минута, и прекрасные глаза закрются в обмороке, - Крепитесь, сударыня, прошу Вас. Обещаю, я никого не позову, коль скоро Вы настаиваете на этом. Но ради бога не закрывайте глаза. Слышите меня? Я сейас же вернусь!

Он сжал ее обмякшую руку, как будто от его пожатия силы могли вернуться к незнакомке. Она была на грани обморока. Рывком поднявшись с колен, Д'Артаньян сшиб, стоявший посреди комнты стул и поспешил на поиски. Воды. Простыни или полотенца. Где угодно.

Дверь глухо захлопнулась позади него. Он прошел по коридору и толкнул первую попавшуюся дверь ногой. Поддавшись, на старых несмазанных годами петлях дверь задрожала, раскрываясь перед ним. Комната бла пуста на его счастье. Или на счастье случайных свидетелей, которых совершенно не нужно было в той ситуации. Граф сдернул с широкой застеленной кровати постельное белье и тут же раскроил его на полосы несколькими уверенными рывками. Теперь бы только найти воды.. нет, лучше вина. Она могла быть уже в обмороке, а за неимением нюхательной соли, крепкое вино оставалось лушим средством.
Оглядевшись, лейтенант нашел искомое. Старая покрытая паутиной и пылью бутыль с вином стояла на табурете в углу комнаты. Как будто позабытая. Может и не изыск, но для ситуации верняк. Отбив горлышко о кованную спинку кровати, гасконец принюхался к содержимому бутылки, втянул в себя аромат напитка и поморщился. Кислое дешевое вино. Не лушее для угощения. И для первого свидания... Но сойдет.

- Сударыня! - он вернулся в комнату Верду также стремительно, как и ушел оттуда, - Это я! Я перевяжу Вашу рану, - слова были не нужны, но из вежливости, мушкетер сопровождал свои действия галантными просьбами, стараясь скрыть собственное волнение, - Отпейте немного, это поможет Вам, - он поднес к ее губам горлышко бутылки, - Осторожнее, не пораньтесь, ради бога.

9

Отправлено: 07.09.10 16:39. Заголовок: ...вдруг нежданная з..

...вдруг нежданная забота -
вроде и сбежать охота,
только руки – крепче пут
держат, воли не дают. ©
Безграничная свобода, должно быть это именно её терпкий, горьковатый аромат полевых трав и тёплой пыли манил кочевых цыган, срывая целым табором с места и легко, как  пух исполинских тополей, уносил прочь.
Признаться мне не раз приходило в голову это сравнение. Ведь я также польстилась свободой, конечно, уже после того, как вынужденная бежать из отцовского дома успела забыть, что такое сердечное участие и нежная забота. Впрочем, знала ли дочь Фердинанда Перье искренность этих чувств в доме, где внимательны к ней были лишь многочисленные слуги?…едва ли. Но я не жалела ни минуты не жалела, даже сидя на полу в одних покоях с телом «наставника» и странным человеком. Я носила разные маски, я совершала разные поступки, но была свободна – во всём. И вот обладая этой драгоценностью, в любом человеке однажды появляется страх…страх потерять эту привилегию, мандраж– перед лицом разоблачения граничащий с паническим ужасом. Смирить его, удержать от роковой ошибки оказывается сложнее, чем перерзать горло.
Я постаралась собраться с мыслями, наваливающаяся слабость мешала сосредоточиться на происходящем.
На моём недолгом веку мне лишь единожды к тому времени довелось пережить серьёзное ранение, чему свидетельством остался уродливый шрам тянущийся от шеи до ключицы. Метка, грозившая выдать меня с потрохами, если только кавалеру моему и впрямь полицейские чины не кумовья, а братья. Среди всех сбиров Парижа найдётся лишь пара тройка тех, кто не знал о безликой убийце со шрамом… Мне оставалось уповать на неверную фортуну, молясь, чтобы под этой маской если и скрывался сбир, то относился к тем немногочисленным невеждам.
Дышать становилось всё тяжелее и мне уже не нужно было разигрывать, дурнота подступала к горлу, понуждая неверные пальцы ослабить воротник-стойкку.
Заботливый кавалер, ринувшийся в целях моего скорейшего спасения куда-то за двери вызывал во мне неоправданное доверие, и хотя поодаль истекал кровью холодеющий Верду, учивший меня не доверять никому, встревоженный взгляд и галантное самообладание подкупали.
Я воспользовалась минутами одиночества, чтобы зажав рану дотянуться до распахнутого камзола, который сколько мне помниться никогда не застёгивался на одутловатом  теле старика. Рана сильно тянула и мне пришлось сильнее зажать её рукой комкая шёлк рубахи. Карманы и подкладка были пусты, из под заляпанного кровью камзола торчала белая, нижняя рубаха  и едва заметно топорщилась с левой стороны.  Сентиментальный вор таскал в буквальном смысле под сердцем какие-то важные бумаги – ну не смешно ли. Ещё одна попытка придвинуться ближе к Верду закончилась вспышкой боли и сдавленным стоном, я закусила губу и откинулась на ножку валявшегося рядом стула.
Я вовремя оставила попытки достать бумаги, поскольку мой спаситель, спешил ко мне с какими-то тряпками и бутылкой вина, которую тут же  поспешил поднести к моим губам.
- Нет, не нужно…это лишнее хотела сказать я, но объяснить почему придворная дама предпочитает оставаться в ясном сознании и терпеть боль было бы весьма проблематично и я аккуратно отпила из бутылки сделав короткий глоток. Я знала, что едва ли потеряю сознание, но в поддержание общего впечатления уцепилась за руку дворянина.
- Я думаю…нужно снять корсет иначе я просто задохнусь… рана, мне уже тяжело дышать – я посмотрела в глаза, встревожено блестевшие в прорезях маски  - помогите – молящие нотки в голосе для меня чуждые не сочетались и с безрассудством с которым я доверилась незнакомцу. То, что моему шраму суждено было выдать меня стало неизбежным, но истечь кровью в той же комнате, где почил мой «учитель» было бы излишне символичным, а наше согласие сохранить инкогнито, даровало мне призрачную надежду.
Позже я  не могла понять, почему будучи расчётливой и хладнокровной убийцей, я поддалась внутреннему порыву и доверилась незнакомцу.
- Кровь слишком тёмная – скорее для себя за метила я, я пыталась вспомнить как убийца полоснул меня шпагой по костюму, неужели она была так хорошо заточена, а ловкач оказался так умел?! Я ведь даже не сразу заметила…
- Помогите подняться  - потягиваясь к плечу мужчины попросила я – всё же корсет был и впрямь большой помехой, я хотела сама увидеть рану. Из-под расстегнутого воротника виднелся шрам и я постаралась чуть развернуться, чтобы скрыть его.
- И наверное, нам лучше запереть дверь, согласитесь подобная мизансцена не только испортит праздник вашему другу хозяину, но и скомпрометирует наше инкогнито…. Простите, что я подвергаю вас такому риску – от сердца извинилась я ведь, заметь я рану раньше, мы оба могли уже находиться в безопасном отдалении, скрывшись через чёрный ход. Ладонь хлюпнула по материалу, кровь просочилась через сжатые пальцы, пачкая ковры. Ах, сколько опасных следов, сколько ответов…

10

Отправлено: 09.09.10 17:30. Заголовок: Темная кровь.. да да..

Темная кровь.. да да.. Что-то она говорила еще, но это не имеело значения. Д'Артаньян резко рванул шнуры корсажа, не дожидаясь, когда прочная шнуровка сама поддастся, разрезал шнуры коротким ножом. Залитая кровью рубашка была липкой и приставала к пальцам, ее пришлось также бесцеремонно разорвать. Не замечая ничего кроме узкого глубокого пореза, идущего наискось по полости живота, лейтенант крепко зажал рану сложенным вчетверо куском простыни, выругался на собственную неосторобность, отнял тряпицу и смочил ее вином, обезораживание никудышнее, но до того, как раненую осмотрит настоящий врач, этого будет достаточно. Он приподнял девушку за плечи, чтобы обмотать рану длинным лоскутом, вырванным от простыни. Лекарские навыки явно притупились с военных времен. Но стоило ли жалеть о том, ведь не каждый день становишься свидетелем убийства и покушения.

- Прошу прощения, сударыня, - хриплым от волнения голосом проговорил Д'Артяньян, - как неловко все вышло.

Он не спешил отпустить девушку, держа ее за плечи и почти прижимая к своей груди. Глаза в глаза, они смотрели друг на друга из-за масок. Ее сапфировые необычайно яркие глаза словно говорили с ним против желания своей обладательницы. Сильная широкая ладонь мужчины накрыла лоб девушки, отводя от глаз прядь волос, провела по бархату маски к тонкому шнуру, замерла.

Нет, - сказали его глаза. Он отвел ладонь. Наклонился так осторожно, чтобы не потревожить неумело перевязанную рану, и накрыл ее губы своими... Тысяча чертей! - раздалось в его голове, Боже мой... шептало сердце... Один поцелуй, и он узнает ее. Непременно узнает, стоит им встретиться вновь. Глупец, вы не должны... К черту, я хочу найти ее..

Спор более вечный, чем все демагогии мира, спор сердца и того, что мы по определению зовем разумом, рассудком, к чему он приведет, как не к тому, что встретив раз эти прекрасные глаза, граф не забудет их... Но случится ли им встетиться вновь?

- Я буду искать Вас, сударыня. И отнюдь не потому, что Вы стали невольной жертвой убийцы старика. Я буду искать Вас.. потому что я желаю найти именно Вас, а не ответы.

В дверь постучали. Чей-то грубый голос окрикнул Верду.

- Черт, - сдавленно протянул Д'Артаньян, накрывая ладонью теплые губы незнакомки, - Молчите, сударыня, умоляю Вас. Никто не должен увидеть нас вдвоем... с ним, - он взглядом указал на безжизненное тело все еще улыбавшегося демонической предсмертной улыбкой Верду. "Небось радовался, что хоть в последний миг своей жизни оказался рядом с красивой дамой" - едкая шутка совсем не ко времени промелькнула в мыслях лейтенанта. Он пристально следил за ручкой двери. В попыхах он не успел здвинуть щеколду, так что теперь оставалось надеяться на чудо Провидения, что неизвестный за дверью не догадается толкнуть ее.

- Так мы ждем тебя, папаша, - лающий смех прозвучал уже издали, видимо, не дожидаясь ответа, человек ушел своей дорогой.

Общий вздох. Они все еще прижимались друг к другу, не спеша разомкнуть объятия.

- Нам необходимо исчезнуть отсюда. Старику мы вряд ли окажем услугу, донося о его смерти, а вот себе можем навредить. Вы сможете подняться? На заднем дворе стоит моя карета. Я отвезу Вас, куда Вы прикажете, куда изволите... или к доктору.

Было немыслимо вести ее под руку, так как наскоро перевязанная рана могла раскрыться. Мог произойти обморок, что явно было опасным для состояния раненой. Не долго думая, граф поднял девушку на руки, бережно как дитя прижал к груди. Тут же он почувствовал, как жарко билось ее сердце.

- Улыбайтесь, сударыня, пусть это будет похоже на розыгрыш или шутливое похищение с бала.

11

Отправлено: 10.09.10 13:34. Заголовок: Избави Бог мне сердц..

Избави Бог мне сердца слушать
Уж лучше сразу в омут душу
и не быть,
ведь без тебя треклятая любовь
ни сердцу не рассудку не прожить! ©
Короткий вздох, уверенный рывок и треск шнуровки оглушает тишину мёртвой комнаты. Он ловок, аккуратен и даже бережен, даже в своём несдержанном сквернословии, он нисколько не похож на тех, кто без стыда и чести способен в присутствии дам на вещи куда более низкие. Наверное, он удивлён, что я всё ещё в сознании и не нужно хлопать меня по щекам. Борясь с приступами слабости и дурноты я преуспела больше придворных барышень, носящих в складках юбок не кинжалы, а бутылочки с нюхательной солью. Впрочем на одно мгновение я пожалела, что на месте моего фракийца, не находится что-нибудь вроде флорентийского бальзама жизни. Когда смоченная вином ткань коснулась кровоточащей раны, я ощутила  резкий, кислый вкус на кончике языка и отчаянно зажмурилась, постаравшись не закричать.
Боль… когда-то я искренне верила, что к её острым, как уколы спиц укусам можно привыкнуть, но увы, каждый раз этоа мука преисподней изыскивает всё новые способы лишить рассудка. Два года назад, будучи в жесточайшей агонии и почти перешагнув черту меж двух миров, я полагала, что большей муки уже не будет. И вот я словно новорожденный в крепких, жилистых руках старой повитухи – заново ощущаю холод и страх нового мира. Эта боль новая – она совсем другого рода, она большей силы, но отчего-то сейчас я чувствую в себе силы справиться с ней. И не было даже у  жестокого, холодного рассудка сомнений, кому принадлежит заслуга моей вновь обретенной силы.
Он точен, и учтив насколько это возможно, будто выхваченные из мрака тонкой полоской света, его глаза под покровом маски устремлены лишь на мою рану, не посягая на большее… Человек, незнакомый мне больше тех, кому я могла хотя бы отчасти довериться располагал к себе безоговорочно. Что это? Неужели рана, вино и маски – оказались губительным сочетанием моей решительной холодности и отстранённости? Пока сомнения одолевали мою душу, Незнакомые пальцы мягко коснулись волос, проследили контур маски и коснулись шнурка. Ах, к своему позору, в это мгновение я хотела снять оковы собственного инкогнито, чтобы в ответ увидеть его лицо. И отчего вдруг для меня стало так важно, увидеть его, запомнить не только эти тонкие едва заметные под маской складки в уголках глаз, цвет спокойствия и заботы, мерно покачивающийся в глубине его глаз. А потом была вспышка. Я ярко ощутила её..,прошедшую отражением из его глаз, по моей коже…
- Не смейте – взмолилась я отталкивая незнакомца. Проклятье, мне тысячу раз хотелось взамен этой фразы произнести другие слова, но едва ли тогда могло случиться иначе. Я была обескуражена, сломлена, он сотворил то, что не удалось жестокой жизни и охочим людям! Но один мягкий поцелуй, влажный словно цветок орошенный утренней росой, низверг меня с пьедестала ледяного спокойствия. – Не нужно искать меня я сама… - я не успела сказать грубость или глупость, он зажал мне ладонью губы, спасая от разоблачения. И в благодарность я затихла, крепко держа его за манжеты камзола. Опасность миновала и едва я успела сомкнуть полы рубашки, изорванной для моего спасения, незнакомец подхватил меня на руки.. бежать. Он был прав, но бумаги! Ах, мне совсем не хотелось терять возможность узнать, за что почил мой «старинный друг», но вдруг это скомпрометирует меня…а если… Будь что будет!
- Вы правы сударь, но прежде… он сказал…успел сказать о бумагах, разумнее было бы не оставлять его здесь с тем, что возможно и стоило ему жизни – я указала на распахнутый камзол Верду, выдавая своему спасителю последний козырь. Как только он извлёк из рубахи старика бумаги и спрятал их в высокий ботфорт, я совсем по-детски протянула к нему руки, имей я возможность взглянуть на себя со стороны, одёрнула бы в этой неизведанной, ненужной нежности, но у меня не было выбора. Он завернул меня в свой чёрный плащ, пряча под ним истерзанный костюм и перевязанную рану.
Мы вышли в залу, в тот момент, когда в разгаре были танцы. Лавируя между собравшимися масками и танцующими парами мы спешили к выходу. Я улыбалась, мне приходилось не раз делать это напоказ, но сейчас, я чувствовала как индевеют губы в искусственной попытке изобразить беззаботную радость, как дрожат руки, сцепленные на плечах моего «похитителя», рана начала дёргать, когда мы оказались перед дверьми особняка.
- Поспешите – шепнула я на ухо своему кавалеру, делая это с выражением лица соответствующим скорее кокетливой и не слишком приличной мелочи, чем подобной натужной просьбе. Если теперь нас кто-нибудь остановил, меня ожидали бы казематы, а моего спутника…ах, кто знает, да если он ещё и сбир… Мысли путались мешая друг другу, и лишь когда мы вышли на воздух, я смогла тяжко выдохнуть издавая тихий стон боли.
- Если у вас не найдётся лучшего предложения, то недалеко от Сен-Дени есть лекарь…он…он знает меня – я понимала, что после этого визита Картуш, спасший меня после раны цыгана, должен будет навсегда исчезнуть, он узнает меня скорее, чем собственный отец. Но другого выхода не было, довериться кому-либо ещё я бы не смогла, а дом…хмм уж проще было бы снять маску, в  Бастилии говорят на редкость хорошие лекари-травники.
- Простите, что доставляю вам столько хлопот, но ох… сама я не справлюсь – я прошептала это ему в щёку, когда при помощи лакеев, он усаживал меня в карету, всё также не выпуская из рук и поправляя сбившийся плащ.
Я и теперь не пойму, что было в нём такого, чего я прежде не находила в других людях, что останавливало меня от привычной колкости и отстранённости и что, во имя всех святых так тянуло меня к этому человеку в маске….

12

Отправлено: 10.09.10 20:49. Заголовок: Где-то в отдалении з..

Где-то в отдалении звучат голдоса и музыка, напоминающие шум толпы, собирающейся на субботнем базаре вокруг балаганчика, маски и носы, любопытствующие улыбки, громкий режущий слух смех. Все смешивается в безумный коктейль праздного веселья. Раздражение и ненависть, вот что вызывают эти напудренные до неузнаваемости лица с их безликими улыбками и пустыми глазами в узких отверстиях масок. Наверно и они тоже выглядят под стать им, ведь никто даже не обращает на них внимания.
Д'Артаньян нес свою незнакомку деликатно и нежно, как и подобало галантному кавалеру, крадущему свою избранницу прямо с бала. Никто даже не счел уместным поинтересоваться, куда Неизвестный в Черном Плаще нес прекрасного Корсара, чьи нежные и изящные формы не скрыл даже широкий плащ.
На выходе стоял граф де Сент-Аман собственной персоной, провожая ранних пташек, как он шутливо выразился в адрес отбывающих гостей.

- Буду ждать Вас, маркиз. И впредь непременно привозите к нам Вашу племянницу. Очаровательна. Очень, - видимо для придания большей пикантности своим словам граф приложил пальцы к своим пухлым губам и послал воздушный поцелуйчик смущенно покрасневшей молоденькой красавице, уводимой под руку своим суровым опекуном, - барон! ах нет же, это не Вы. Боги, но какой костюм, мне даже не узнать Вас под маской. Так Вы уже покидаете нас и похищаете прелестницу? О, как это немилостиво к нам, ведь мы так расчитывали на этот вечер. Быть может Вы останетесь на партию в карты? Прошу... умоляю...

Д'Артаньян только стиснус зубы, избегая встречать взгляд де Сент-Амана, чьи жеманные увещевания вызывали у него рвоту.
Как только он появился на широком крыльце особняка, подъехала карета без гербов и знаков, обтянутая черной плотной материей. Слуга графа помог внести молодую женщину в карету и Д'Артаньян сам устроил ее на сиденьи. Как только карета отъехала от особняка де Сент-Амана, граф высунулся в окошко и крикнул вознице ехать к Сен-Дени.

- Теперь мы в безопасности, сударыня. Возничий мой личный слуга. Он нем и глух, но достаточно зорок, чтобы заметить погоню или слежку, если такие случатся. Сдается мне, что как бы поспешно не исчез тот, кто убил того старика, он мог остаться среди гостей и следить за нами.

Знала ли она, кого только что отправили на тот свет и что за бумаги она невольно помогла отыскать Д'Артаньяну? Пока лейтенант был занят раной незнакомки, он не успел задаться вопросами о причине того, что она, как и он, оказалась на третьем этаже особняка, где как известно обитали только слуги. А если это не было случайностью и она направлялась на встречу с Верду? Граф тут же покочал головой, отметая это предположение. Верду осторожен и скрытен и никогда не назначил бы встречу графу в том же месте и в то же время, что и кому-то еще, тем более даме. Компроментировать ее и графа друг перед другом было верхом неосторожности, и никак не могло быть похоже на осторожного старого лиса. Значит, напрашивался сам собой другой вывод, незнакомка оказалась там случайно, быть может для встречи с кем-то другим. Как странно было ощущение в сердце, когда его тисками сдавило при мысли, что был другой, с кем могла встретиться эта незнакомка.
Д'Артаньян повернулся к ней и пристально вгляделся в ее глаза. Да да, пристально. Он и не умел по-другому. И ведь так хотелось увидеть сквозь маску. Обладательница таких ярких сапфировых глаз не могла не быть прекрасной. Кто же она? И почему судьба до сих пор не свела их?

- Пустяки, сударыня, - ответил он ей, - Вы не причинили мне никаких неудобств... но, право же, я пожелал бы встретить Вас совершенно в другой обстановке... и если помогать, то не в таких обстоятельствах, - приятно и тепло разливается огонь от глаз, к улыбке, вниз через горло, заставляя голос дрожать и становиться хриплым, - Как Вы чувствуете себя? Тряска в карете. Вам больно?

Улицы становились все менее оживленными с приходом ночи. На площадях квартальные разжигали костры в факельницах из железных прутьев, последние прохожие спешили оставить улицы. Париж был самым опасным городом даже днем, но с наступлением ночи он полностью оставался во власти банд воров и разбойников, обитавших в так называемых Дворах Чудес и разделивших славную столицу Франции между собой для грабежей и убийств. Городская стража никогда не заглядывала в кварталы на окраинах города. Но лейтенанту мушкетеров были знакомы эти мрачные улицы, да и сам он был известен самым отъявленным из негодяев, промышлявших на них. Его не пугала перспектива встреч с ними. Однако, удивляло, что знакомый врач его таинственной подопечной жил в таком небезопасном месте.
Бледное лицо девушки было едва различимо в темноте, и все же Д'Артаньян угадывал ее черты и улавливал блеск ее глаз. Она прекрасна. Все, что он знал о ней. Впрочем нет. Она вдобавок к тому решительна и смела. Такая выдержка очень редка среди женщин, если только она не выросла среди мужчин. Возможно, ее отец или братья военные. Или муж? Нет, эту мысль граф прогнал прочь тотчас же. Он не хотел этого. Не мог объяснить себе и не желал. Он не хотел знать ни о ком другом, кто ждал бы ее в том злосчастном коридоре, ни о ком, кто мог бы научить ее справляться с болью, ни о ком, кто мог сейчас переживать за нее. Пусть она останется только его... только в эту ночь.

- Мы уже в Сен-Дени, - проговорил он тихо, как будто не желая того.

13

Отправлено: 11.09.10 20:18. Заголовок: Что-то большое, стра..

Что-то большое, страшно тугое, больное разворачивалось изнутри, кромсая плоть. Сладкая горечь вина из куска простыни просочилась в кровь, отравляя остатки воли и сознания. Сердце гулко клокотало где-то у горла, как это бывает при сдавленных рыданиях…Когда ни звуком ни видом нельзя показать свою слабость, и эта боль не меньше обиды душит, жестоким надзирателем истязая за любую попытку освободиться от положенной экзекуции. А страха нет, как не было его и прежде, я уже упускаю из вида лицо скрытое маской, не способная чётко разглядеть своего провожатого, нечёткими контурами перед моим взором открывается угловатый дом, с кривой дверью, и горбатый его хозин, выжидающий на пороге словно гриф, почуявший запах падали… Больно ли мне, вопрошает с искреннем сочувствием и тем же странным взглядом мой невольный спаситель. От чего  - от раны, саднящей моё чрево или от мыслей разлагающих разум, от слабости погубившей волю и осторожность, или …
- Больно – коротко киваю я размыкая губы, чтобы он по слогам сложившимся на моих губах мог угадать слово – но это ничего – улыбаюсь, не уместно, немного жёстко, но совсем от души. Ему конечно, не с чем сравнить, но я то хорошо помню все те два случая, когда прежде подобная улыбка появлялась на моём лице. И всё же этот случай самый странный из них… Видение горбатого лекаря сменилось истинными окрестностями его хибары. Я компрометирую Картуша в глазах незнакомца больше, чем себя, но сейчас, нет выбора. Я всегда точно знала, будто понимая каким-то своим особенным чутьём, когда есть только две стороны, и всегда различала гнилозубую старуху с клюкой, с которой рука об руку шла уже немало лет.
И вот теперь уворачиваясь от её зловонного дыхания, я повернулась к незнакомцу, уже даже не ищя, а ощущая его поддержку и защиту. Кто он этот странный отважный человек, решивший поделить нашу тайну пополам, кто он – тот у кого мне придётся выкрасть бумаги Верду… Я тянусь к его лицу рукой вымазанной кровью и вином, и оттого источающий странный стальной и в тоже время сладкий аромат. Касаюсь кожи на щеке и шепчу
- Сюда, в дом справа от вывески бакалейщика– он подчиняется, замешкавшись на мгновение, видимо удивлённый моим неопроваданным жестом. Быть может, он подумал, что я желаю сорвать с него маску? Не нет, мой дорогой спаситель, мы храним друг друга и тайна эта мне не принадлежит. Что-то и в вашем взгляде уверяет меня в безопасности и чести намерений.
- Стучите два раза и ничего не говорите – диктую я ему. Когда он бережно словно хрустальную куклу поднимает на руки и несёт по рассыпавшемуся крыльцу.
Помню эти почти круглые глазницы окон, они и в этот раз размыты дымкой боли для меня, но в этот раз легче, во сто крат легче, он рядом…
Два коротких удара, жилистой ладони и за дверью послышалась возня. Лекарь открыл настолько скоро, насколько ловко умел спрятать аркебузу за пояс штанов.
- Что угодно славным госпадам в это время в моём доме, я извольте понимать, уже не жду гостей, а дела привык решать при свете солнца…
- Картуш – хриплым вскриком прерываю его я – я не могу снять маску, чтобы он без лишних слов, не привлекая внимания соседей и Бог знает чьих досужих глаз впустил нас в дом. Боль уже не просто кусает, а рвёт из меня куски и отчаянным рывком я обнажаю мой шрам. Метку, которую этот горбатый сквалыга штопал два года тому. И он узнает, я вижу по его глазам, в которых отражается опасение, что узнаёт. Дрожь пронзает моё тело и я прижимаюсь к своему спасителю.
- ну же старик – он спешно прошакркивает к двери, едва не спотыкаясь и молча пропуская нас в дом, он замолчал, вернее даже онемел на несколько тягостных мгновений, а после сумел взять себя в руки.
- ну чтож, раз вы намерены погостить у меня эту ночь, извольте – месье, без вашей помощи не обойтись. Слуг я не держу, а мальчонка ученик и помощник явится лишь утром, разгуливает шельмец где-нибудь в таверне и … впрочем не важно – он прервался когда укрывавший мою рану плащ соскользнул на пол.
- Вода там, тащите весь таз кровь не хороша! Ты знаешь ведь, не хороша! – он смотрит на меня в упор, но могу поклясться, что он говорит с моим шрамом, прищуриваясь будто со старым приятелем.
- Знаю, Картуш, либо ты, либо на тот свет – говорю когда незнакомец сорвавшись с места бросатеся выполнять распоряжение лекаря.
- Он сбир…знаешь?
- Знаю – не веря собственным словам, не желая признавать правоту горбуна, просто соглашаюсь, откидываясь на худощавую подушку. Меня окружает запах травы и каких-то мазей, я задыхаюсь до тех пор пока не чувствую ЕГО рядом. Неужели так скоро я научилась узнавать его запах среди всего даже сейчас…пропала…

14

Отправлено: 13.09.10 00:18. Заголовок: Рычание собаки за ок..

Рычание собаки за окном, грубая брань, хлюпающие в грязи тяжелые шаги носильщиков портешезов. Их натужную поступь ни с чем не спутаешь. Кого могло занести в такую глушь? Лейтенант прислушался. Где-то стучали в дверь, глухо, коротко, как будто отсчитывали. Темный переулок, куда они приехали был вовсе не безлюден, как показалось вначале. Лейтенант глянул в сторону пистолетов, которые по военной привычке положил на стол рядом со шпагой. Зарядить бы не помешало. Он с сомнением подумал о том, было ли резонным отпускать карету. Но и держать возницу в трущебах полуразрушенных домов заброшенного квартала было опасным. Вернертся к утру, коли не забудет дорогу. А если Д'Артаньяну придется уйти раньше наступления утра, то он найдет дорогу сам. Если придется, сомнения зародились в его сердце еще по пути в Сен-Дени. Чем дольше он был с незнакомкой, тем менее всего он допускал мысль, что им придется расстаться. Еще час назад он проклинал убийцу и отдал бы все, чтобы рана оказалась пустячной царапиной. Но вот, глядя, как стойко выдерживает боль красавица, чье лицо было все еще скрыто за маской, он вдруг ощутил странную и необъяснимую радость. О нет, он не радовался ее страданиям. Но без этого ранения он никогда в жизни не нашел бы предлог остаться с этой таинственной женщиной. Завтра наутро если он найдет себе никаких других оправданий, кроме как защита пострадавшей от случайных грабителей и ночных разбойников, ему придется оставить ее без единой надежды на встречу. Проклятый маскарад, не будь его, не было бы и этих нелепых масок, инкогнито, обязывающего их обоих к молчанию. Но тут же рассудок вступал в спор с опрометчивым сердцем, подсказывая, что не будь маскарада, то граф не явился бы в особняк де Сент-Амана и не встретил бы незнакомку. А что за нужда была ей прийти на тот злополучный маскарад? Отчего она оказалась на третьем этаже?

- Все сударь. Я дал ей отвар, чтобы уснула пока. Спящим легче пересилить недуги. Даже такие, - названный лекарь кряхтя отошел от складной постели, на которой уложили незнакомку. Д'Артаньян протянул в жилистую тощую руку горбуна несколько монет.

- Это за хлопоты и на лекарства. Скажи, если что надо. Я велю, тебе справят за час. Не шучу.

Да он и не воспринимал его слова за пустую брехню. Слезящиеся глаза лекаря вперились в лейтенанта. Они смотрели на него, изучая и оценивая, как совсем недавно осматривали рану своей ночной пациентки. Граф только хмыкнул, понимая, что в этом забытом богом месте его вряд ли встретили б с распростертыми объятиями. Какую-то власть имела над этим место его незнакомка, если всего лишь по одной ее просьбе, горбун впустил их к себе. Граф успел заметить нацеленную на него аркебузу, еще когда Картуш смотрел на них из окна, проверяя, кто были незванные ночные посетители.

- Бери. Заплачу втрое еще, если с дамой все обойдется, - а иного исхода Д'Артаньян и не допускал, - Я останусь здесь. Скажи, что нужно делать, и до утра я послежу за ней.

Картуш только крякнул в ответ, звякнул монетками, опуская их в глубокий карман, нашитый на сероватом холщевом фартуке, и указал на свечу.

- Как догорит до середины, разбудите ее. Чего бы это ни стоило разбудите и дайте выпить отвару. Только половину. А еще половину дадите с рассветом. Сразу все не смейте давать. Это сильное снадобье, может и наоборот случиться. И того, - горбун кашлянул в кулак и покосился на лейтенанта, смеривая его грязным насмешливым взглядом, - Не вздумайте. Рана тонкая, но глубокая. Кровить будет при малейшем движении. Кровушку то ей терять нельзя больше. Иначе не мне, могильщику платить будете, сударь.

Д'Артаньян вспыхнул было, как смел этот тщедушный горбун даже подумать. И только вздесущий холодный и циничный рассудок ухмыльнулся где-то в глубине души - а что ж еще?

- Будьте покойны. Я прослежу за свечой. Обойдется.

- Ну так и вам быть покойным, сударик мой. А ежели что, так зовите. Картуш меня звать. Я на чердаке устроюсь. Услышу, коли чего. И да, - спохватился он, кинувшись к двери, - Не отворяйте никому, сударь. Ко мне добрый люд в ночь не ходит, - он проверил щеколду и засов, глянул на пару пистолетов, лежавших на столе и удовлетворенно кивнул нечесанной головой, - Так то лучше. Чтобы ночь была темнее да спокойнее.

Картуш поднялся по приставной лесенке наверх и скрылся на чердаке. Его тяжелые шаги и каркающий кашель еще раздавались оттуда какое-то время. Потом все затихло. ДАртаньян остался один наедине со своей незнакомкой. Как-то странно всего за несколько часов они стали вдруг своими, хотя и оставаясь полнейшими незнакомцами... Какая странная штука жизнь. Может, если они и не раскроют друг другу свое инкогнито, она хотя бы позволит ему узнать ее имя... хотя бы придуманное ей в эту же ночь. Имя, которое станет ему самым дорогим.

15

Отправлено: 13.09.10 20:09. Заголовок: Ещё до появления на ..

Ещё до появления на свет я не стоил твоих усилий, да и теперь, помощи просить не стану, об одном молю – не мешай, Господи ©
Заунывно и жалобно плакал орган, взывая к Господу, нежность созвучий обращённых к небу должна была пробуждать в прихожанах искреннее покаяние, смирение и благоговеяние перед Всевышнем. Однако же, какой лживой казалась музыка ангелов, обрамлённая  вычурно-пышной толпой, гордо восседавшей на скамьях и шумно шепчущей о непристойностях и невежественно покашливающей со скучающим видом…
Звуки теряются в нарастающем шелесте голосов, обращающихся в злобное шипение, светлая лазюрь обращается грязным туманом, заволакивая пряный рассвет…
.
Вязкий привкус сна, отравляет мой уставший разум спорыньёй и ещё какими-то неведомыми ароматными травами. Густая жижа стекает по губам, струясь в горло, я гулко кашляю и чувствтуюкак внутренности сбитые в склизкую жижу клокочут в моём теле борясь с неизбежностью. На мгновение агония забытья отступает и я слышу голос Картуша, настойчиво требуюего проглотить отвар. Он хочет спасти меня, странный человек, возвращающий меня к жизни, зачем он так усерден, ведь я плачу ему лишь опасностью, которой подвергаю  его своим присутствием….
Я снова теряюсь на развилке между явью и сном, упуская нить сознания, словно мокрую веревку и вижу, как напудренные холёные лица сползают, подобно влажной глине с костей превращая дворян в кровожадных чудовищ с алчными глазами, гнилыми клыками, требующими свежей плоти. Маскарад душ в котором знать обретает истинные черты сдёргивая с лиц изящные повязки…
Меня истязает лихорадка, и впервые за всю жизнь я ясно вижу, жизнь моя мне не подвластно, бред вталкивает пугающие образы, пожирая волю, заставляя метаться на узкой койке, крытой соломенным матрацем. Новая боль отрезвляет, острым мечом разгоняя и шёпот, и лица и страх…я кричу…
И мне невдомёк, что мой тревожный полусон чутко хранит незнакомец с заботливыми руками и нежным взглядом.  Человек, сквозь маску, через невидящие глаза заглянувший так глубоко, что даже я сама могла бы утонуть. Опасный незнакомец…
Я открываю глаза, стремясь к ясности, но как новорожденный котёнок слепо оглядываюсь и тревожно ищу руками опору.
- нет, нет…стой, скажи, почему тогда ничего не сказал, почему так смотрел ..неужели знал, предвидел, старик, ты знал? – обрывисто шепчу я в пустоту из которой на меня взирает с прищуром мёртвый вор. Он усмехается «Всё удалось, я знал, что ты станешь такой, Колючка, я был прав, Верду всегда прав…это твой путь…он твой человек» - и он так же мерзко улыбается повторно испуская дух и оставив меня в растерянности..
- ты не прав Верду, не можешь быть прав – шепчу  отталкивая его руку, протянутую мне…нет, это не его, он мёртв, а стало быть холоден, а это тёплая ладонь, широкая чуть шершавая тёплая…
Я жадно вздыхаю, зажмуриваясь, стон срывается с искусанных губ и я снова в конуре Картуша, на колючей, неудобной постели. Лицо влажно от испарины, тело ломит странная истома и боль плещется мелкой лужицей где-то в животе.
- Вы – выдыхаю я встречаясь взглядом с незнакомцем, всё та же маска и тревога, он остался… но зачем? –[/b]где Картуш, почему вы остались, ведь здесь небезопасно?[/b] – как будто даме можно оставаться у травника запросто…но он ведь не знает меня, не знает отчего я без боязни отправился в трущобы Парижа и даже настояла на том, не знает он и о том, откуда метка, что теперь открыта его взору, как уродливый росчерк, пачкающий белую бумагу.. – зря, зря вы здесь…подайте воды – прошу я уже уверенней, я умею бороться, старуха смерть знает, что это я умею лучше всего и не настаивает на нашем скором свидании, я чувствую это.
- Спасибо вам – шепчу я принимая глиняную кружку, но благодарю отнюдь не за глоток влаги. – Вам.. нам лучше покинуть это место, я скоро смогу подняться – уверяю я поглядывая в узкое окошко. Ещё совсем темно, до рассвета далеко и добрая ночь поможет мне укрыться от взглядов, мыслей чувств. Прежде, чем я успеваю сказать что-то ещё, а мой спаситель возразить, слышыться гром голосов и тяжёлая поступь. В хлипкую дверь настойчиво стучат.
- Эй, Картуш, Картуш, проклятая твоя душа, открывай, ну живо, пока мы не разнесли твою халупу к чертям, именем Кардинала – раскатистый хохот и кашель эхом несуться окружая дом, принесший нам с моим спутником спасение в эту ночь. Я слышу поступь лекаря, спешащего спуститься с чердака, и пристально вглядываюсь в дрожащую дверь, будто пытаясь взглядом удержать её. Травник появляется на лестнице встревожено шепча нам.
- Скорее месье, берите её берите и туда – он указывает под кровать – там погреб, спрячьтесь, я живо с ними расправлюсь, если только не надумают буянить, они пришли за… не важно, возьмите это – он вытягивает тряпку из-под подушки, служащую как видно одеялом,  - закутайтесь, ну же, сударь мой иначе вам и мне, а ей уж тем паче эта ночь грозит стать ещё менее приятной…тут горстью монет не отделаться, он помогает мне вновь уже привычно, оказаться в руках незнакомца, пыхтя отодвигает кровать и открывает дверцу в неглубокий погреб – согрейте её как сможете вот – изломанные пальцы суют мне в руки кувшин вина и кружку с настоем и мы скрываемся в погребе.
Лишь только кровать становится на место в дверь дома вваливается не меньше пятерых гвардейцев, шумные пьяные они поддаются уговорам лекаря и идут за ним дальше в дом в тот угол где он готовит снадобья. Я молчу тяжело дыша моя рана теперь тоже остерегается кричать болью, но руки безотчётно сжимают ворот незнакомца.
- я …не знаю…не знаю что вам сказать…простите – тихо говорю я, склоняясь к самому уху моего спасителя. – вы не должны быть здесь сейчас, я бы справилась сама…не в первой – признаюсь я так глупо, так неуместно искренне и устало. Почему я верю тебе, и почему твоё тепло, твой запах так успокаивают? Может быть ты маг…или и впрямь сбир и тебе суждено провести меня в казематы Бастилии. К чёрту пусть! Я так устала быть Колючкой – давно, слишком давно я забыла, что значит верить кому-то полагаться на чью-то заботу. Побуду воровкой и украду у этой странной ночи кусочек неведомого.
Гвардейцы  снова зашумели, бренча амуницией…

16

Отправлено: 14.09.10 01:40. Заголовок: - Тысяча чертей, эт..

- Тысяча чертей, это городская гвардия! Только их не хватало, - Д'Артаньян схватил один из пистолетов и наскоро принялся было заряжать его, но лекарь остановил его, всучив второй пистолет и шпагу вместе с перевязью в руки. Граф, нехотя повесил на пояс мешочек с пулями, и опустил пистолеты и шпагу в указанный Картушем погребок. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что этой дырой навряд ли пользовались по назначению, скорее всего это было обычным убежищем. От кого только травник прятал своих посетителей? Друг от друга? Если он с такой привычной сноровкой укрывает их от гвардейцев, то не принял ли их за людей по ту сторону от закона? Сердце, скорее волнение за то, что лишние движения причинят новую боль девушке, заставили рассудок умолкнуть. Лейтенант молча повиновался указаниям хозяина дома и осторожно спустился по шаткой лесенке вниз. Незнакомка тепло и доверчиво прижималась к его груди. Как странно, ведь видя лишь мельком ее взгляд, когда они столкнулись в коридоре за портъерой, он был готов поклясться, что видел в ее глазах жадный блеск разъяренной пантеры, дикой кошки, которая не поддастся ни на чьи ласки и любезности. Эта сильная и волевая женщина покорила его. Незнакомое чувство единения, как будто они, даже и не ведая имен друг друга, были знакомы всю жизнь. Сердце, бившееся так близко с его сердцем, стучало с ним в один ритм.

Внизу на них дохнуло холодом и сыростью. Сразу же у лестницы Д'Артаньян наткнулся на тюфяк, набитый соломой. Он осторожно опустил молодую женщину на него, затем развернул свернутое одеяло, точнее подобие его - тонкий сшитый из лоскутов обрезок явно видел не первое поколение хозяев в этой лачуге.

- Чего замешкался, Картуш? - раздался громкий голос прямо над их головами и из щелей в деревянной крышке люка посыпалась труха, - Мы стучим стучим, а ты как помирать собрался...

- Да мне ж пока подняться, - оправдывался хозяин, чей голос слышался издалека, вероятно оттуда, где он варил свои снадобья, - Люди добрые, я ж ночами то сплю. Какие мои годы чтобы по девкам гулять да в карты браниться? А вас я и не ждал нынче.

- Да и не дождался б, - гнусавый голос другого гвардейца присоединился к разговору, - Если б мы не наскочили на этих каналий. Во как мне руку вспороли. Ну да я в долгу то не остался.

- Это тебя Колючка не отделала, Жанно. Вот повидайся ты с ней, и считай покойник. Намедни говорят, она опять кого-то порешила. У меня кузен у самого Рейни служит. Говорит, едва не сцапали они ее...

- Брешут все. Нету никакой Колючки. Ежели б была, так сцапали б. Женщины что? Их голыми руками взять можно, а вот сегодня которые были, вот те молодчики, пока мы их не уложили, эвона сколько отметин понаставляли.

- А ты хвались не хвались, а баб не трогай. Видно ты никогда дела с ними не имел, раз хвалишься пустыми царапинами. Была одна такая, актрисулька записная, а шпагой махала что наш лейтенант. И на дуэли вызывала не в шутку, а взаправду. А эта Колючка... - голос умолк. Граф напряг слух, чтобы расслышать, но тут легкий стон отвлек его. Он обернулся к незнакомке и наощупь нашел ее руку.

- Сударыня, выпейте еще этого отвара. Боль утихнет. Иначе нам не переждать незамеченными. Если Вам будет не превозмочь боль своими силами, то Ваши стоны привлекут их внимание.

Наверно он слишком волновался сам, так как нес сущие пустяки. Уж если этой женщине хватило смелости привести его в это место, то наверняка она осознавала всю степень риска. А зная Картуша, она не могла не знать и о его клиентах. Адреналин в крови и возбуждение от услышанного им, заставили разгорячиться. Лейтенант слышал лишь мельком о призраке-убийце, именуемой Колючкой. И конечно же, как и многие другие легенды парижского дна, это имя обросло мифами и сказаниями. Колючке приписывали все мыслимые и немыслимые убийства. Если кто-то погибал странной и внезапной смертью - будь то в собственной постели, или даже в молельне, все грехи относились на счет таинственной мстительницы. Вот только кому и за что же мстила она сама или народная молва, сочинявшая о ней истории и небылицы? Граф покачал головой. Нет, слишком уж точны и хороши были удары на тех жертвах, которые он видел своими глазами. Это были удары профессионала, вряд ли женщине это по силам. Да и жертвы были столь разными по своему положению, что причислить их к одному убийце было нелепым.
Если только тому не платят...

- Простите, ради бога, - он заметил, как задумавшись, едва не пролил отвар на грудь женщине. Глаза по-немногу начали привыкать к темнте. Можно было разглядеть белесое пятно рубашки, прикрывавшей тело незнакомки, даже ее кожу, белую, мягкую. Д'Артаньян взял кусок тряпицы, которую Картуш дал ему в руки вместе с перевязью и пистолетом, и осторожно провел по шее и плечам женщины, собирая испарину. Жар лихорадки делал свое дело, разгорячив ее тело настолько, что лейтенант мог чувствовать ее тепло на своей ладони сквозь плотную ткань. Еще одна задумчивая минута в усталом полу-дреме, и тряпица оказалась оброненной на пол, а пальцы Д'Артаньяна медлено скользили по округлости плеча.

Голоса наверху уже были едва различимы между собой. Говорили все также громко, но то ли вдалеке от люка, то ли Д'Артаньян уже был настолько уставшим, что не мог разобрать отдельных слов.
Жар набирал силы. Это было опасным, так как холод и сырость в подвале незаметно могли добавить простуду и лихорадку. Оправдывая самого себя перед циничным и насмешливым рассудком, граф снял свой камзол и укрылся им, расположившись рядом с  незнакомкой, уснувшей благодаря отвару. Он обнял ее, мягко привлек к груди и натянул сверху то, что было некогда одеялом.

- Я должен был быть рядом с Вами, - проговорил он, отвечая ее словам и себе самому. Судьба не спрашивает, когда сводит нас вместе. Как не спрашивает и тогда, когда разводит наши дороги врозь... когда-то у него были три товарища, три верных друга, с которыми они были как братья, не разлей вода. И что же, прошли годы, и судьба развела их пути. Надолго или навсегда? Кто знает. И все же, сердце твердило наперекор рассудку - судьба может и свести и развести, но сердцу не укажешь... а почему сердце? в полусонном разговоре сердца и рассудка Д'Артаньян уже не слышал доводы ни одного, ни другого. Он лишь крепче прижимал к себе ту, ради которой он знал уже наверняка, он был готов броситься даже против целой роты гвардейцев.

17

Отправлено: 14.09.10 19:41. Заголовок: Где мало слов, там в..

Где мало слов, там вес они имеют…
Беспокойство ночи, медленно тонуло в пряной влаге, снова уводившей меня к неясным видениям. Наполненное свинцовой усталостью тело, чувствовало спадающий жар лихорадки, но было в этом ощущении остывающего тепла что-то новое, непривычное для меня, уже не в первый раз прошедшей через агонию боли.  Сквозь полудрёму я поняла, что это была тяжесть мягких рук, укачивающих меня в своей колыбели. Будь у меня возможность, я бы сравнила их с заботливыми объятиями родителя, отгоняющего дурные грёзы от своего чада, но мне не довелось познать этого прежде, и бессильная в своих тщетных догадках я открыла глаза.  Маска надёжно скрывала черты спокойного, сосредоточенного лица незнакомца. Неизвестность манила к разоблачению и его закрытые глаза уверяли в безнаказанности попытки.
Кончиком пальца я осторожно коснулась бархатной повязки, будто желая удостовериться, что это и впрямь лишь атрибут костюма, как и повязка, скрывавшая моё лицо. Скользнув выше в трепетном, нетерпеливом порыве, мои пальцы ощутили тепло подрагивающих век, сомкнутых в ночной неге.  Он неловко дёрнулся, просыпаясь  от этой смелой, вороватой ласки, и его руки чуть сильнее сжали мои плечи в кольце охранных объятий.
- Наверху всё тихо, должно быть скоро рассвет, гвардейцы, наверняка ушли, - почему-то в голосе горечь, а во взгляде ищущем его глаза тоска. Откуда всё это возникло, я едва ли могу предположить, никогда прежде я не испытывала ничего подобного…Я всё ещё шептала, не решаясь говорить в голос.
- Вы..вы спасли мне жизнь – зачем-то говорю я, умолкая, хотя намеревалась сказать, что не знаю даже имени спасителя. Но меж нами было решено хранить это тягостное инкогнито, и я понимаю, что это лучше. Он не знал меня до этого дня, и теперь  знает о незнакомки в маске не больше, чем во время нашего неловкого столкновения за портьерой. Мы всё так же чужие друг другу, две маски…если только мой шрам не выдал меня с потрохами. Однако, будь я разоблачена едва ли мой отважный кавалер решился бы провести со мной эту ночь в доме незнакомца, на окраине Парижа. Быть может он и впрямь сбир, нутро подсказывает, что старику лекарю стоит верить, на это у него нюх даже острее, чем на золото. Тогда он тем более прямиком направил бы меня в Бастилию, убедившись, что утро будет ознаменованно казнью «той самой Колючки». Но он здесь со мной, что бы там ни было и сердце вопреки просыпающемуся от беспамятства рассудку дышит, бьётся, чувствует…
- благодарю – в очередной раз за длинную ночь произношу я, стараясь и в тоже время страшась увидеть в его глазах расчёт или злонамеренность… я готова облегчённо вздохнуть, обнаруживая тщетность своих поисков, но не могу, нелепо отрекаться от груза, непомерной ношей лежащего на моих плечах и от грехов заведомо сулящих мне ад после смерти. Мне предстоит покинуть наше укрытие, забыть об этой встрече, стереть из памяти мёртвое лицо Верду,  и укоротить память травнику, пожелавшему мне долгой жизни! Картуш быть может и достоин другой участи, но могу ли я так рисковать, будь он нем или слеп, я была бы спокойна, но увы, мне снова предстоит «отблагодарить» спасителя кинжалом. И только маленькое зёрнышко горького сомнения, посеянного в моём разуме этой ночью, уверяет, что лекарь будет жить…
Мой спутник склоняется надо мной, ловя в дыхании тихие слова, я тянусь к нему навстречу, желая отринуть на мгновение тот сумрак, что тяжёлым шлейфом прикован к моему телу. Как будто в тебе есть другая жизнь, где у колючки нет шипов и она не перерезает глотки, оставляя своим знаком длинный рваный росчерк на плоти. Я зажмуриваюсь, отгоняя яркий образ настоящего и касаюсь его губ. Порывисто, будто против воли я целую человека, которого, мне вероятнее всего не придётся встретить вновь, незнакомца, единственного на чей голос отозвалось моё мёртвое сердце. Мне обещали ледяное спокойствие и холод, я продала душу, прежде, чем поняла, чем обладаю, а он лишь горькое напоминание безвозвратной утраты.
Тянется, горчит обречённая нежность влажного прикосновения, это прощание, разлука с тем, чем я никогда не обладала.
Я отстраняюсь. Расценит ли он это как жест благодарности или как хитрую уловку, мне не суждено узнать, старый травник кряхтя отворяет дверцу погреба.
- Выбирайтесь сударь мой, уже светает, лучше вам по добру по здорову укрыться где. Днём всё заметнее, чем ночью – он кивает на наши маски, протягивая мне сухую, жилистую руку.
Когда я оказываюсь лицом к лицу с лекарем, он гулко шепчет
- тебя проводит Жан, но только до «Волка», на тебя облава…я не выдам – я вскидывая глаза, встречая в лице лекаря туже мудрую скорбь, что и в прощальном взгляде Верду, перед уходом
- хорошо Картуш…пусть так…прощай – я отворачиваюсь не желая видеть, как страх отступает с его лица обрывая тревожное сердцебиение. Он будет жить.
Мне ещё трудно дышать, я шатко иду к кровати собирая одежду, но уже знаю, что смерть отсупила, руки мои сжимающие спинку деревянного стула наливаются привычной силой. Хватка убийцы – думаю я, намеренно не оборачиваясь к своему провожатому. Мне трудно расстаться с ним и я стыжусь появившейся привязанности, но отягощённая мыслями я всё же оглядываюсь.
- И вам лучше уйти до рассвета.. вы же найдёте путь…сами – ком завязывает горло горячей удавкой мешая продолжить если бы всё было иначе и я не была бы связана тайной. Но маски всё ещё скрывают лица и я отпускаю эту ночь, взглянув в окно, за которым рождается рассвет нового дня. «Это твой путь…он – твой человек» Ты ошибся Верду, всё же ошибся…
Я не стану пытаться выкрасть бумаги и сама найду убийцу «учителя», но это случится много позже. Об этой встрече мне напоминанием останется лишь тонкий шрам под изгибом ребра….
- Прощайте

18

Отправлено: 14.09.10 21:07. Заголовок: - Найду, - хрипло от..

- Найду, - хрипло ответил Д'Артаньян, одевая измятый камзол. Руки не слушались его, то и дело путая петли и пуговицы. Сколько же их? Замысловатый покрой маскарадного камзола не был расчитан на поспешные переодевания к тому же без помощи камердинера. Лейтенант жалел, что не мог найти ни одного предлога, чтобы попросить незнакомку задержаться хотя бы еще на минуту. Не напрашиваться же к ней в провожатые. О нет, ее взгляд, которым он смерила горбуна-лекаря, был красноречивее взгляда охотящейся на свою добычу кошки. Если бы только Д'Артаньян знал, насколько он был прав в своем сравнении. Но судьба, как бы не ругали ее поэты, все же была благосклонна к нему. Он всего лишь принял этот взгляд за испуг быть опознанной. Видимо, покровитель или муж Дамы в Маске был наименее желанным гостем в аптекарской лавке Картуша. И эта дама многое отдаст, чтобы о ее присутствии здесь позабыли как можно скорее. Д'Артаньяну приходилось сталкиваться и с более опасными и подозрительными людьми при дворе, когда одно лишь слово о возможности разоблачения интриги могло стоить жизни недальновидному шутнику. Вполне может быть, что эта дама из того общества, где за правду принято платить не золотом, но кровью. И именно эта мысль как ни странно не отталкивала графа, а заставила его сердце биться и согревала душу теплым ощущением надежды. Они встретятся. Рано или поздно он найдет способ узнать, кто был скрыт под маской корсара, кто обладательница прекрасных сапфировых глаз, которые сумели разжечь давно погасший огонь в его сердце.

- Прощайте... - голос предательски пропал, он глухо пробормотал вежливую фразу прощания, кляня свое пересохшее горло. Губы горели от недавнего поцелуя, куда более красноречивого "прощай" и "благодарю", чем все самые высокопарные слова всех менестрелей и поэтов вместе взятых, - До встречи! - чуть тверже добавил он, но дверь уже скрипела на заржавевших от сырости петлях, заглушая его.

- Далеко ли отсюда до церкви Сен-Сюльпис, приятель? - спросил Д'Артаньян у Картуша, как только они остались одни.

- А это как придется, - горбун моргнул мутными глазками и указал на проулок, - Если по короткому пути, так пол-часа ходьбы, не больше. Но ежели по безопасному, так то на час два пути будет. Вам как лучше?

Вместо ответа мушкетер вынул на четверть шпагу из ножен. Острый превосходный клинок толедской стали блеснул в тусклом свете рассветного луча. Выбирать дорогу Д'Артаньян не привык.

- Ну тогда ступайте вот по той улочке, не сворачивайте. Там она будет совсем узенькая. А потом упрется в монастырскую стену. Да вы небось и сами знаете. Вот ту стену то не обходите. Коли смогете, так перелазьте. Быстрее будет. А по ту сторону от монастыря, до церкви то и рукой подать.

- Ладно, шельмец, я понял, - мушкетер едва сдержал самодовольную улыбку, поняв намек травника. Да, он знал тот монастырь, еще более он знал и пустырь за ним, и старенькую часовню, возле которой лет двадцать назад прогуливался для встреч особого рода. А этот горбун не промах, коли знает, чем славны монастырские пустоши в Париже. Может, ему и приходилось лечить кого из тех, кто заканчивал неудачей свои прогулки. Не зря же к нему наведывалась городская стража в эту ночь. Но, молчок, Д'Артаньян знал цену секретам, cвоим и чужим. Картуш не спросил его имени, не скажет никому о этой ночи, а зароком тому молчание графа.

Тонкий аромат ее кожи, оставшийся на камзоле, послужившем им этой ночью вместо одеяла, еще не выветрился на утреннем ветерке, не смешался с горькими и резкими запахами парижских трущеб. Д'Артаньян быстрой походкой спешил по узкой петлявшей как серпантин улочке, предаваясь воспоминаниям о прошедшей ночи. Пока он не вернулся в этот день, в действительность своего долга и ответственности за те бумаги, что хранились за голенищем его ботфорта, он мог позволить себе забыться в тепле грез. Губы еще хранили ее прикосновения, поцелуй, связавший их в предрассветные минуты, останется с ним. Он найдет ее, это не прихоть и не приключение, это необходимость, он должен найти ее.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Вневременные Хроники или Летопись Золотого Века » Смерть приходит под бархатной маской. 31.10.1660