Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер. 02


Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер. 02

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

02.04.1661


https://c.radikal.ru/c19/1902/46/018dfa5f242e.png

2

Отправлено: 22.02.12 21:25. Заголовок: Изумление Ламара и .. (продолжение)

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер //

Как только дверь была аккуратно прикрыта, а голос  доктора стал едва различим, Сюзон вплотную подошла к месье Колену.
- Скажите мне, Жерар, он велел Вам погубить моего сына или только опоить его так, чтобы он оказался долгое время не способен встать на его пути? – прямолинейность – одна из тех черт характера маркизы, которая была помехой в придворной жизни. Однако к чести мадам де Руже, она всегда отчетливо понимала с кем и когда можно быть откровенной.  Человек, стоявший перед ней, не только знал то, что она скрывала от детей и даже его покровителя, но и был удостоен той опасной откровенности, которая могла погубить теперь не оду жизнь.
- отвечайте же, какая цена была назначена за Вашу душу этим мерзавцем? – ей тяжко стало дышать, и кровь прибывала к щекам, но она нарочно отошла от лекаря, оставаясь стоять прямо и непреклонно в ожидании ответа.

3

Отправлено: 23.02.12 20:20. Заголовок: Вместо обычного пови..

Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер

Вместо обычного повиновения его пациентка выказывала строптивость. Но что могла она знать о том, что нужно и что полезно для ее сына, когда рана его носила свойство не столько физическое. Догадывался ли сам маршал в короткие перерывы между опиумными снами, что был жив и в самом деле только благодаря чудодейственной настойке доктора Колена? Плотно сжав губы медик сделал вид, что не внял сопротивлениям маркизы. Он снова взял ее руку за запястье. Теперь уж не с тем, чтобы проверить пульс, а с тем, чтобы убедиться в своих подозрениях.

- Да, скверно... весьма скверно, - пробормотал он, оглянувшись на Ламара, всецело поглощенного осмотром раны маршала, - я рекомендую Вам, как врач, мадам, предоставить заботы о Вашем сыне герцогу де Руже и доктору Ламару, коль скоро он так любезно согласился врачевать маршала. И как друг, я прошу Вас, дайте себе покой. Пройдемте в Ваш кабинет. Я уже распорядился принести туда кушетку, - извиняющийся жест должен был стать выражением вящей покорности судьбе, но Колен не был игроком и не любил притворства, - Я знаю, что Вам нужно, маркиза, и стараюсь соблюдать Ваши интересы тогда, когда Вы забываете о них.

Оказавшись в кабинете маркизы де Руже, служившим одновременно и гостинной и приемной, Жерар Колен хотел убедиться в том, что двери, ведшие в опочивальню были наглухо заперты, но Ее Светлость опередила его намерение.

Да, Колен ожидал этого момента, и все-таки был застигнут врасплох, когда Сюзанна де Руже вплотную приблизилась к нему, похожая на раненную львицу, готовую отстаивать жизнь своих детенышей до последнего издыхания. Откровенность и прямолинейность, с какой был задан самый главный вопрос, заставили врача опустить плечи. Он посмотрел в глаза маркизы с тем вниманием и серьезностью, как будто готовился выдать диагноз.

- Мадам, сколько раненых в грудь Вам лично довелось увидеть на своем веку? Я не скажу, что видел достаточно много, не так много как может быть доктор Ламар. Но все, все до одного были исключительными случаями. Мадам, ход болезни, как и ход лечения ее зависят не только от методов лечения и лекарств, но и от организма самого больного. От его выносливости и наоборот. Кроме того, могут возникать множество побочных эффектов. Этой ночью маршалу пустили кровь. И не по моему указанию, и не по указанию королевского медика. Вы это знаете так же как и я. Герцог де Руже был тому свидетелем. Повторный инцидент. Задета была едва начавшая заживать рана и нанесена новая. И все, что я мог сделать, это приковать маршала к постели, дабы обездвижить его. Дать ране затянуться, прежде чем она снова раскроется, что чревато сепсисом и заражением крови. Мадам, я полагаю, за те годы, что пользовал Вашу Милость, я успел снискать доверие к себе. Кому нужна смерть маршала дю Плесси, Вашего сына, мне неведомо. Я не человек политики, мне чужды придворные интриги, как и любовные романы, закручиваемые придворными на месяц, на неделею, а то и на одну ночь.

Колен выпрямился и настоятельно взял маркизу за руку, буквально заставив ее сесть на кушетку. На столе уже стояли графины с водой, с белым вином, стаканы и корзина с фруктами. Все это было принесено сюда по приказу Колена, ожидавшего срыва и предполагавшего самое худшее, а потому отдавшего распоряжение лакеям Фуке не впускать никого в покои маркизы. Конечно же, это никоим образом не могло помешать самой маркизе привести с собой королевского медика.
Ламар... да, ночью он видел маршала сразу после того, как Его Светлость привезли и даже не успели толком перевязать рану. Но видел ли он второе ранение? Жерар мысленно усмехнулся, загадав про себя, заметит ли хваленый королевский врач то, что на самом деле скрывалось под новой повязкой. Отдавая должное Ламару, Колен был однако же благодарен ему хотя бы за то, что тот не бросился с упреками и рассуждениями о методах лечения парижских медиков, которые он как известно всячески не одобрял и критиковал.

- Посмотрим, что скажет мэтр после более тщательного осмотра. Но в свое оправдание я могу только добавить, что настой опия не вреден для маршала, если бы принимался ровно в тех количествах, в которых я предписал. Это необходимо. Мадам, Вам не понаслышке известно о боли. Неужели Вы желаете, чтобы Ваш сын переживал ее? И можно ли ожидать от Его Светлости, что он добровольно согласится оставаться недвижимым в постели, чтобы раны успели затянуться?

Попытки вернуть себе доверие маркизы казалось разбивались о лед в ее взгляде. Холодные синие глаза блеснули плохо скрываемым негодованием. Колен подавил неодобрительный вздох и налил воды в стакан.

- Выпейте, мадам. И сделайте над собой усилие, поешьте хоть немного. Этот виноград превосходен, - он оторвал одну ягоду и отправил себе в рот, - И безобиден. Я не стану предлагать Вам принимать лекарства, Ваше Сиятельство. Но настоятельно рекомендую Вам сон. И выбросьте из головы эти смешные домыслы. Они показались бы мне безумными, если бы речь не шла о Вашем сыне. И потому, я просто забуду о них. Но, ради всего святого, призовите логику в свои рассуждения! Впрочем, всякие рассуждения неполезны для Вас сейчас. Вы изводите себя понапрасну, мадам.

Хотя он старательно избегал ответа на заданные ему вопросы, Колен понимал, что заданы они были не спроста и из-за чрезмерного волнения маркизы. Однако, своими подозрениями она поставила в тупик и его самого. Горячность ли матери, готовой сражаться за своего сына, толкала ее на это, или Сюзанна де Руже знала нечто большее чем сам Колен? Было ли ранение маршала делом рук бандитов с большой дороги, как это представили ему, или же следствием какой-то страшной дворцовой интриги? И отчего маркиза хоть и окольно, но спросила его о Фуке? "Он велел"... Колен сосредоточенно смотрел на свои руки, почти машинально взбалтывавшие настойку... две... четыре.... шесть капель... более не нужно. Нет, сон должен быть естественным и спокойным от опиумных видений. Или не давать вовсе? И отчего же виконт должен быть замешан в этом?

4

Отправлено: 27.02.12 18:25. Заголовок: Жерар Колен - Пер..

Жерар Колен

- Перестаньте – спокойно и уверено парировала мадам де Руже, тем не менее подчинившись настоятельному пожеланию доктора и села на кушетку. – Я не ставлю под сомнение то, что делали Вы для меня все эти годы. И помню, что обязана Вам жизнью. Но если случилось так, что долг врача для Вас оказался меньше долга придворного, я желала бы узнать об этом теперь! – она отвернулась от Колена,  терзаемая желчью обиды и сомнениями, она старалась обрести покой и тем вернуть здравость рассудку.

- Знай Вы половину того, о чем знаю я, хоть и не своею воле, Вы бы не стали называть мои доводы смешными. Было бы также нечестно с моей стороны подвергнуть сомнению Ваши методы, но одно заставляет меня думать о худшем. Вы оказались в таверне, где вторично был ранен маршал прежде, чем мой старший сын успел послать людей за мэтром Ламаром. Как и я, Вы прибыли с необыкновенной прытью благодаря лишь одному человеку, чья заинтересованность в минувших событиях больше не секрет для меня. – ей было тяжело раз за разом в объяснениях своих находить подтверждение заинтересованности  виконта де Во. Но она теперь не могла слепо отмахнуться от того, что настойчивой пичугой билось в окна. Встав с кушетки и проигнорировав просьбу месье Колена что-нибудь съесть, она прошла вдоль комнаты, остановившись сбоку от окна.

- Если мне суждено умереть, то я менее всего боюсь той боли, что может испытать моё тело. Мои дети – вот что для меня отнюдь не пустое беспокойство. Вы спросили о моём опыте, извольте Жерар, Вам ли не знать, что он хоть и наличествует, но весьма скуден, в сравнении с Вашим. Но, что прикажите Вы мне думать, когда королевский лейб-медик выражает серьёзное сомнение по поводу методов лечения, а Вы, подданный месье суперинтенданта, вводите моего сына в опасное беспамятство!? -  она знала доктора Колена как врача достаточно, чтобы судить о нём как о человеке. И теперь ей хотелось ошибиться в своём подозрении, убедиться, что он не пошёл на поводу у «хитрого лиса» и всё же искренне радел о выздоровлении её мальчика.

- Я не желаю клеветать на Вас, когда на это нет причины, а потому, настоятельно прошу сказать, получали ли Вы какие-то особые указания от месье Фуке, по поводу ухода за маршалом? – им уже не требовалось обходить в разговоре упоминание имени суперинтенданта. Оба с первых слов поняли, о ком шла речь, и потом у маркизы совершенно не было желания и сил, изворотливо плести их беседу. Ей ещё предстояло это в грядущей встрече с виконтом. Сюзанна отвернулась к окну, и глаза тут же заслезились от яркого солнца, весело игравшего лучами на стекле. Она прикрыла глаза, чувствуя, как болезненная дрожь прошла по всему телу.

- Я устала, Жерар, Вы правы, но усталость эта совсем иного рода, чем пустые волнения матери за сына. Всё гораздо серьёзнее и опаснее, чем может показаться. Так тяжко…тяжко ждать подвоха и искать ложь в словах тех, кого знаешь много лет – её глаза чуть припухшие от бессонной ночи, почти прозрачные от застывших слёз устремились к лекарю. – Найдётся ли среди Ваших настоек такая, которая снимет эту усталость, не повергая меня в «лечебный сон»? – насмешка, прозвучавшая в голосе маркизы, не отразилась ни в лице ни в глазах.
В глазах немного потемнело, руки снова болезненно дрогнули, но? скрывая это от врача, маркиза сложила их на груди, уверенным жестом.

- Может быт, не стоит расспрашивать Вас вот так, должно быть это звучит оскорбительно, но у меня нет выбора, как, впрочем, и времени. Если Вы не пожелаете искренне ответить на мои вопросы, не укрываясь за благостью намерений, впредь, я вынуждена буду отказаться от Ваших услуг, не только для маршала, но и для себя… Я просто не смогу Вам больше верить, если всё же Вами руководит не врачебный долг, а его вездесущая рука.– совсем по-девчоночьи хотелось ей топнуть ногой, чтобы потушить обиду. Ведь может статься так, что долгие годы она заблуждалась не только в отношении возлюбленного, но и друга…

Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер

5

Отправлено: 03.03.12 16:52. Заголовок: написано Жераром Кол..

написано Жераром Коленом

Не терять самообладание даже при самых ужасающих обстоятельствах, вот чему учит долгая практика врачевания. Где-то далеко еще в нежном юношестве подобные ему доктора медицины избавляются от нежелательной для их профессии чувствительности к словам и боли других людей. Боль пациента это не более чем следствие двух взаимно противоположных процессов - заболевания и соответственно лечения. Всякая другая боль не могла восприниматься как существенная столь серьезным профессионалом, каким был Колен. Но как друг и как человек сопереживавший маркизе де Руже даже более, чем она сама о том догадывалась, Жерар не мог не слышать тревогу в ее голосе, тем более когда тревога эта относилась не к ее болезни, о нет, он не обманывался в том, что маркиза относилась к собственному здоровью с преступным попустительством. Но тревога за ее сыновей и за самого месье суперинтенданта всегда находила отклик в душе Колена, хотя, он никогда не выказывал ни капли сочувствия.

- Извольте, мадам, - с беспристрастным лицом он подал бокал с водой в одной руке и маленький пузырек с разбавленной настойкой в другой, - Одним залпом примите настойку и медлено запивайте водой. Не спешите. И ради бога, оставьте мысли и подозрения. Негатив в Ваших мыслях немедлено передается и на Ваше состояние. Никакие лекарства не помогут там, где Вы сами не желаете принять помощь, мадам. Я всего лишь врачеватель. Скверный или нет, воля Ваша, судите сами.

Вопросы били не бровь, а в глаз, и знай Колен немного меньше о нраве своих пациентов и их жизни, то обвинение в намеренном попустительстве и нанесении вреда своему пациенту прозвучало бы оскорбительным даже для врача привычного к критике и жалобам со стороны привыкших к капризам придворных. Что произошло между суперинтендантом и маркизой де Руже, Колен не знал, да и не пытался строить каких-либо предположений. По виду Сюзанны он мог судить, что она была в сильнейшем расстройстве, а лежащий в постели ее младший сын был меньшей из причин для того. Размолвка или ссора, скорее всего. Удивляло только то, на какие чудовищные подозрения это могло сподвигнуть вдову маршала, не впервые видевшую раненого перед собой. Колен знал и со слов самой маркизы и по слухам, что Ее Светлости доводилось видеть и куда более жестокое зрелище.

- Мадам, что навело Вас на такие подозрения, - спросил Колен, дождавшись, когда вода из бокала была выпита без остатка, - Я не стану юлить и играть в этикет с Вами. Вы можете расчитывать на мою прямолинейность. Как я расчитываю на Вашу. Впрочем, именно это Вы мне и выказываете, называя вещи теми понятиями, в которые склонны верить. Что привело Вас к этому? Да, я отвечу, я знаю не более Вашего. Меня разбудили еще до рассвета и велели собрать инструменты и ехать в "Три шишки". Я не ожидал увидеть то, что там произошло. Месье Фуке не имел ни малейшей возможности, как Вы изволили выразиться, дать мне указания помимо того, что было сказано в Вашем же присутствии. Я лечил маршала так, как лечил бы любого другого пациента, не зависимо от того, чей он сын и какой носит титул.

Сам того не желая Колен заговорил громко и гневно, его большие руки взмахивали в такт его речи, грозя задеть одну из фарфоровых ваз, украшавших комнату маркизы.

- Единственно что я мог сделать ошибочно, но это спорный вопрос еще, сударыня, так это дать маршалу обезболивающее. Это не до конца еще изученное средство. Но я счел его за лучшее, нежели кровопускания или операции. Сепсис на ране был. И это может подтвердить и Ваш старший сын. Я разбинтовывал рану месье дю Плесси на его глазах. И... боже мой, - полнокровное здоровое лицо Колена вдруг побелело от внезапной догадки, - Я остолоп... боже, какой же я осел, Сюзанна... ведь герцог и сам маршал еще посмеялись над моими опасениями. И правильно сделали бы. Если рана была бы чистой!

Не докончив, Колен стремительно бросился к дверям и толкнул их с такой силой, что стена задрожала и картина, висевшая в огромной позолоченной раме опасно закачалась.

- Месье! Нужно вскрыть рану и проверить еще раз на заражение. У меня скверное предчувствие, - не обращая внимания на изумленные лица помощника Ламара и герцога де Руже, Колен склонился над плечом королевского врача и зашептал чуть не в самое ухо, - Рана, сударь. Вы говорили, что она была чистой. А я нашел ее воспаленной. Это заражение. Лезвие могло быть отравлено. Я не поручусь, если процесс пошел глубже.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер

6

Отправлено: 17.03.12 17:56. Заголовок: - Оставьте, герцог....

Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер

- Оставьте, герцог... оставьте нас. Это лекарство, да. Я сейчас же все сделаю. Впустите камеристку маркизы. И закройте двери в опочивальню, ради бога.

Колен вооружился белоснежным отрезом сукна, который в спешке не применул прихватить с собой, следуя за де Руже, когда тот подхватил терявшую сознание маркизу на руки. Сыновняя любовь в лучшем ее проявлении. И все же генерал оставался генералом, военщиной. Жерар не противился тому, что ему приказывали в этих покоях. Если дело не касалось конкретно его медицинской практики, пусть себе командуют, оба сына маркизы де Руже были военными и это оправдывало их.

- Ваша Светлость, мне нужен полнейший покой, полнейший. Вы, с Вашего позволения, только мешаете своим присутствием. Прошу Вас, отойдите и не загораживайте свет, - Колен закатал повыше рукава и обратился к вошедшей камеристке, с тонким всхлипом заломившей руки при виде мертвенно бледного лица хозяйки, - Принесите еще воды. И подушек.

- Да, месье... ох, бедная мадам... что с ней?

- Позже, позже, сударыня. Поторопитесь!

Колен не искал более подходящих выражений, не до того ему было. Пусть придворные лекари подбирают обтекаемые фразы и слова, чтобы развлекать публику придворных ротозеев, но ему личному врачу виконта де Во, это не требовалось. Да и публика, слава богу, была немногочисленна.

- Герцог, я еще раз прошу Вас, покиньте комнату. Ваша помощь будет действенней, если Вы позволите мне лечить Вашу матушку, не оглядываясь на Ваше присутствие. Мне понадобится помощь моего ассистента... вероятно. Пошлите за ним. Пока ничего страшного не случилось. Это обморок от переутомления. Маркиза практически не сомкнула глаз в эту ночь. Вот Вам и результат.

Не дожидаясь, пока Арман де Руже внемлет его просьбам, Колен поднял руку маркизы и нащупал слабый пульс на запястье.

- Так... - хмыкнул он, и глянул на герцога, указавшего на стаканы оставленные на столе, - Значит, лекарство не было принято... предупреждаешь Вас... а Вы, - этот тихий упрек был сказан в адрес Сюзанны де Руже, Колен нагнулся к ее лицу и прислушался к дыханию, - А Вы безрассудны... совсем как девченка, сударыня, - он осторожно ослабил шнуровку корсажа и развязал тесьмы тонкой блузки, чтобы облегчить дыхание, - Подайте мне этот бокал, месье, - не оборачиваясь к герцогу, Колен протянул руку за лекарством, но не стал тотчас же предлагать его маркизе, а взглянул на содержимое бокала на свет из окна, - М-да... лекарство принятое во-время спасает нас недугов... а это может статься и ядом... в таком то состоянии.

Покачав головой Жерар отошел от кушетки к столу и раскрыл саквояж, в котором хранились порошки и жидкости в целой коллекции маленьких склянок с надписями на латыни на каждом из них.

- Дело то какое, - пробормотал он, выставляя несколько склянок на стол, - Тут бы и кровопускание сделать. Но при Вашей то прыти... куда там.

Дверь скрипнула, поддаваясь нервному нажатию, на пороге появилась служанка с кувшином воды. Позади нее стояли две девушки с нескрываемым любопытством заглядывая через плечо товарки. Колен указал служанке куда поставить воду, туда же девушки поставили и таз, и горку чистого полотна, не слишком хорошо понимая, чем это поможет их хозяйке.

- Останьтесь, сударыня. Вы, да, - приказал Колен камеристке Сюзанны, - А Вы прочь. Прочь! И нечего суетится под рукой.

Намочив полотно холодной водой, Колен подошел к маркизе и провел влажной тряпицей по ее лбу и щекам. После этого похлопал по руке, сначала слегка, но затем посильнее, стараясь пробудить кровоток в суставах. Маленький пузырек с нюхательной солью мелькнул в его руке и он провел им возле лица маркизы.

- Ну же, ну же, Сюзанна, - тихо и ласково заговорил он с маркизой, не переставая растирать запястье ее руки, "Ой" - послышалось за спиной и звякнуло что-то упавшее из трясущихся рук стоявшей позади него камеристки, - Подите прочь, сударыня. Мне не хватало еще и Ваших обмороков, - шикнул на нее врач и указал на двери, - Я не собираюсь пускать кровь Вашей хозяйке. Но ежели Вы собираетесь всхлипывать и бить посуду, так отправляйтесь вон.

7

Отправлено: 18.03.12 22:58. Заголовок: почему люди, когда и..

Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер

почему люди, когда им очень больно, смотрят в небо?
Так они пытаются удержать свои слезы…

Небо в Аквитании совсем другое. Оно не похоже на те затянутые облаками серые краюхи, что выглядывают из-за многочисленных крыш, шпилей и навесов. Яркое, высокое, чистое, оно сходилось с морем далеко на горизонте, становясь одним целым на долгую ночь и разделяясь с первыми лучами солнца. На беру пахнет солёной рыбой и песком, и так свежо, так свободно. Сюзанна видит тёмное море и бескрайнее небо, широко раскрыв глаза она глубоко дышит, чтобы, наконец, избавиться от тягостного смрада болезни, поселившейся в отцовском доме. Там стоны сестёр и запах желтой серы, кургом корпия и постная каша, потому что врачи не велят им есть фрукты. Но здесь, в маленькой бухте спокойно и легко, и даже запах лежалой рыбы несравнимо чище...

Соль бьёт в нос, но Сюзон плачет вовсе не от того, она не хочет возвращаться домой. Ей стыдно даже думать об этом, она совсем озябла под прохладным морским ветром, но всё же она не хочет идти туда, за холм: есть кашу и пить сладкую воду. Пусть лучше соль, пусть холлод и брызги пены, бьющейся на песке, только бы не оказаться запертой в "доме смерти".

- Я не хочу - шепчут губы маркизы де Руже. Из-под сомкнутых век струятся слёзы, капли растекаются по неглубоким морщинам и бегут по бледным щекам. - Пожалйста, я могу остаться? Я не хочу назад! - не своим тонким и надрывным голосм шепчет она, тяжело дыша.

Пока мэтр Колен раздаёт распоряжения служанкам, выпроваживает Армана и промакивает лицо маркизы влажной корпией, отирая слёзы и испарину, Сюзанна де Брю стоит на берегу моря и плачет.
Нюхательная соль имеет слишком резкий запах. Царапая горло  в каждом новом вдохе, она вырывает Сюзон из цепких объятий воспоминаний и море отступает, тает в высоком небе песчаный холм, за которым стоит дом маркиза де Брю...

Маркиза дю Плесси Бельер не может ещё раскрыть глаз, но слышит голос: - Ну же, ну же, Сюзанна...
Ей не хочется откликнуться, даже когда за камеристкой закрывается дверь, она не открывает глаз и терпит этот резкий запах соли, чтобы только не возвращаться... Не слышать снова лжи, не решать кто враг, а кому можно доверять, не обвинять в смертных грехах тех, кто дорог сердцу...
В отчаянном порыве мэтр Колен готов прибегнуть к радикальному для обморока средству и заносит над лицом маркизы ладонь.
- Не нужно - голос, звучавший так уверенно над постелью раненого сына, похож на разбитый бокал. Он глухо хрипит, оставляя неприятное полуэхо. - Не нужно ничего оставьте меня, я только устала..это ничего. - она отмахивается от врача, опуская руку, на которой он слушал пульс.

- Мне нужно воды, умыться и встать - она не знает, что именно её словами в это же мгновение требует того же её младший сын. - Нужно успокоить Армана, это ведь только от усталости? - она вдруг с опаской смотрит на Колена.
- Вы...Вы давали мне пить то лекарство? - она хватает за грудки лекаря суперинтенданта и весьма ощутимо для ослабевшей женщины, встряхивает его. - Говорите, Вы поили меня своей отравой...коновал, лисий прихвостень, убийца. Он же мой сын, Жерар, неужели ты не понимаешь, я не могу, не могу разорваться надвое между ними. О если бы я только могла, я бы сделала это, и пусть меня вешают или секут розгами, но я бы открыто любила и его и детей... - её щёки приобрели багровый оттенок всего за несколько секунд. За то время, что она яростно говорила, путая фразы и всё ещё держась за сюртук лекаря, её дыхание стало сиплым и теперь с каким-то гадким свистом вырывалось из груди.
- Но нет, им непременно нужно колоть друг друга, оговаривать и травить, а что остаётся мне?! Как же я? - приступ эгоизма, как и непривычная для мадам Руже откровенность были признаками болезненной горячки, но она уже не понимала этого. Упав на подушки, она заплакала, не имея возможности прикрыть лицо руками, чтобы скрыть бессилие и боль, она закрыла глаза и продолжала плакать.

- Почему так, за что, за что вы все хотите разорвать меня на части ?- будто маленькая девочка, боявшаяся гнева отца, она причитала и вздрагивала от тяжких рыданий. - Дайте мне что-нибудь, Жерар, дайте яду, я устала... не хочу больше - она отвернулась к спинке кушетки, закусывая губу, и перестала рыдать. Она вздрагивала ещё от утихавшей истерики - не яду, нет, конечно, нет лекарство...дайте...это стыдно так стыдно, что я не могу сдеражть себя - в наступившем просветлении маркизе дю Плесси, должно быть было даже хуже, чем в минувшем приступе, ведь ей было горько понимать и ощущать своё бессилие.
- Дайте же что-нибудь, изверг! - она вскакивает с кушетки, хватаясь для опоры за плечи Колена и тут же с тяжелым "ох", оседает ему на плечо - как больно Жерар...как больно...

8

Отправлено: 22.03.12 21:14. Заголовок: Бессвязные слова, их..

Бессвязные слова, их невозможно, нельзя назвать бредом, отметая в строну как суетное ненужное. Колен прислушивается к тихому голосу маркизы де Руже. Такое он уже слышал... да, остаться там в неизвестном далеком хотят все, кто попадает в тиски болезненного беспамятства. Соблазн поддаться этой слабости велик, и тут дело умения и понимания доктора, чтобы вызволить пациента из пут сладостной обволакивающей сознание дремы.

- Будьте умницей, мадам. Присядьте вот так, - Колен заставил маркизу подняться на кушетке и подложил сразу несколько подушек ей под спину, - А теперь дышите. Полной грудью, хорошенько дышите, сударыня. И не смейте более закрывать глаза.

В комнате остались только они вдвоем, Жерар понял это даже не оглядываясь. Звенящая тишина вместо суетного дыхания и всхлипываний перепуганных служанок. Он больше не чувствовал на себе тяжелый взгляд старшего сына маркизы де Руже, более скупого на слова, чем его брат и матушка. Из опочивальни Ее Сиятельства доносились приглушенные голоса говоривших о чем-то между собой герцога и доктора Ламара. Колен только пожал плечами, рассматривая на свет жидкость в маленьком флаконе. Что мог сказать королевский медик герцогу такого, что не знал бы сам Колен? Состояние маршала было удовлетворительнее, нежели ранним утром, это мог подтвердить и слепой Валло, а сам Жерар никогда даже под пытками не отречется от необходимости сонного зелья, которое он временно прописал маршалу. И пусть его подозревают во вредительстве, но налицо было улучшение, спокойный пульс, прекратившийся жар, и наконец хотя бы тот факт, что столь деятельный и энергичный молодой человек пролежал все утро в постели, что несомненно было на пользу его заживающей ране. Невесть что может натворить с собой человек такого склада как маркиз дю Плесси, обладай он к тому же хотя бы толикой упрямства, унаследованного от его матери.

- Я уже успокоил месье де Руже, и повторю свои слова вновь, как только подниму Вас на ноги, как Вы того желаете, маркиза, - заверил медик, встряхивая в колбе загустевающий раствор прежде чем капнуть несколько капель в чистый флакон для смешивания лекарства, - Не нужно напрягаться, перечилсяя ругательства в мой адрес или в адрес моего мэтра, мадам. Ваша усталость вместе с застарелой болезнью виной всему. Я говорил Вам еще утром и повторю еще раз, хоть и не верю в то, что Вы склонны принимать доводы разума. Вам требуется отдых и покой. Полнейший покой. Приезд в Фонтенбло был отнюдь не самой лучшей из затей. Ваш особняк в Бельере подходит для спокойного отдыха куда больше. Но кому я это говорю?

Он повернулся к маркизе и с укоризной посмотрел на усиливавшийся румянец на ее щеках, не хватало еще, чтобы развился жар. Что делать тогда кроме как пустить кровь и заставить маркизу слечь в постель супротив ее воли? Слушая бессвязную речь, Колен силился понять, в чем именно винила себя и его мадам де Руже. Недавние выпады против виконта де Во, обвинения в том, что суперинтендант мог желать беды на голову маршала, Жерар принял сначала за неосознанный всплеск эмоций, известное дело, что мать, защищающая своего сына станет винить всех и вся в его бедах. Но когда к этим обвинениям добавились слезы и желание смерти, из-за того, что она разрывалась между двумя, до Колена начала доходить простая мысль о том, что речь могла идти о придворном заговоре, соперничестве Фуке и маршала за влияние в Королевском Совете или о чем-то около того.

- Не стыдитесь своей слабости, здесь только Вы и я. Повторяю Вам, месье виконт не давал мне никаких указаний, - а если бы и давал, то Жерар никогда не принял бы их к сердцу - он врач, а не интриган, - Осторожнее, сударыня, право слово, - порывистость маркизы заставила ее искать опоры на плече доктора, он аккуратно поставил склянки на стол и поддержал мадам де Руже под локоть, - Дайте себе время, Сюзанна. Сядьте. Откинтесь на подушки и не двигайтесь во имя всего святого. Я готовлю лекарство, которым лечил Вас и прежде. Если Вы подозреваете меня в самом худшем, ради бога, я позову к Вам мэтра Ламара, полагаю, он не откажется провести осмотр и высказать свое мнение относительно Вашей болезни.

Последние слова были сказаны со всем спокойствием и беспристрастностью, но при этом сам Колен чувствовал себя медведем и грубияном. Зачем было вообще обращать внимание на тихий болезненный лепет Сюзанны, если он знал наверняка о ее сильном и властном характере. Да и советовать ей оставаться в Бельере, тогда как оба ее сына приехали в Фонтенбло, было неразумным и совершенно безтактным. Жерар тихо вполголоса выговаривал сам себе за излишнюю как ему казалось несдержанность и помешивал тонкой серебряной палочкой ингридиенты в стеклянном флаконе.

- Ну вот, это должно снять боль. Сердечное лекарство и ни капли снотворного. Клянусь Гиппократом, - попытка улыбнуться наверное выглядела жалкой и искусственной, Колен хмыкнул и поднес склянку к губам маркизы, - До дна, Сюзанна. Будьте умницей и дайте лекарству принять действие. Необходимо обождать хотя бы около получаса. Обещаю Вам, что за это время никакой катастрофы не произойдет. Вот так, осторожнее, не пролейте.

9

Отправлено: 23.03.12 19:12. Заголовок: Лихорадка иссушает т..

Лихорадка иссушает тело, отнимая последние силы. Маркиза больше не впадает в забытье и не произносит ни слова, плотно сжав пересохшие губы. Только липкая испарина на висках и щеках, и совсем потухший взгляд, остаются следами тяжёлого приступа. Краска на щеках ярко контрастирует с бледностью шеи и лба, и создается впечатление, что лицо маркизы перепачкали краской случайно, скажем неудачным взмахом кисти художника.
Она затихает после острого приступа боли, бесстрастно наблюдая за тем, как врач смешивает составляющие настойки для неё. Его уговоры и даже как будто ласковые поучения напоминают ей суету миловидных гувернанток и подобострастных камеристок, которые умудряются взбивать подушки по 9 раз на дню, даже если хозяйка не изволит прилечь ни разу до ночи.
Была ли она права, или ошибалась, несправедливо посылая обвинения в сторону человека, возможно, спасшего жизнь её сыну? Теперь в круговерти сомнений, доказательств и опровержений ослабленный и затуманенный разум её совсем терялся. Она тяжело вздохнула, понимая, что бороться с увещеваниями Колена нет у неё не сил не желания. И уж в том, что ей не дурно бы отдохнуть, прежде чем стремглав броситься на поиски Фуке, он был прав наверняка!

- Время – это то единственное, чем не располагают ни короли, ни мы с Вами. Немощные тела и бессмертные  души, всё подвластно его стремительному течению. Я вот лет десять тому от такой малости едва ли почувствовала бы головокружение, а теперь смотрите, чем обернулась глупая и жестокая его затея … - она говорила как-то отрешенно и не называя имён, как будто мэтр Колен мог так же как она  сама с полунамёк понять, кто и теперь занимал её мысли.

- Скажи, Жерар, ты впрямь считаешь, что от этой твоей настойки мне станет сколько-нибудь легче, и таз с водой не пригодится? Разве всему виной проклятая болезнь? – не в страхе перед болью, а лишь не желая весь день провести полулёжа в кровати, одолеваемая тяжкими снами, спросила мадам де Руже. Ей пускали кровь, и увы, не раз, она отчетливо и с брезгливым омерзением вспоминала это ощущение и  звук падающих в воду густых капель. Она, наконец, откинулась на подушки, как того просил врач, и отвернулась от него, безвольно опустив руки, сжимавшие до того его сюртук.

- Если бы это и впрямь было лекарство для сердца, я бы пила его вместо  красного вина по вечерам, и не знала бы горестей…как жаль, что это не живительный элексир, а лишь гадкая на вкус и запах настойка…-  она приняла из рук Жерара склянку и, зажмурившись, опустошила её, тут же уткнувшись в сгиб локтя. Хорошо, что камеристки удосужились помочь ей с корсетом  и теперь она хотя бы может сделать несколько глубоких вдохов. И хотя Сюзон точно не помнила, кто из служанок помогал ей, она чувствовала  легкость там, где несколько минут назад больно давило под рёбрами.

- Я не стану приглашать месье Ламара, тем более, что не желаю делать причину моего нездоровья достоянием королевских или чьих-то ещё ушей, да и Франсуа он нужнее… - она заговорила о сыне, и на лице отразилась тихая тоска, которой она явно не желала поделиться с сидящим рядом мужчиной. Она не умела говорить о чувствах своих так, чтобы это не походило на унизительную слабость, а вернее не хотела показаться уязвимой, поведав кому-то о том, что на самом деле тревожило её. Супруг в редкие моменты их вынужденных откровений признавал, что будь у неё иной склад характера, и позволь она себе делиться с кем-то из знакомых своими измышлениями, могла бы найти себе друга и  тем освободиться от неизбежного теперь напряжения. Маршал дю Плесси, будучи человеком недалёким, тем не менее, довольно неплохо понимал супругу, потому и оправдывал пристрастия её к литературе и привязанность к человеку в меньшей степени достойному её. И, конечно, был прав в том, что отсутствие особы, способной выслушать и выразить искреннее участие к её судьбе, сделало из маркизы человека закрытого и подозрительного.

- Как всегда совершенно невообразимый, горький привкус, Жерар, не хотела бы я знать, что ты намешиваешь в этом флаконе, - маркиза поморщилась, ощущая на кончике языка кисловато-горький привкус. – Ты обещаешь мне, что я смогу подняться в ближайший час…ну, а как мне выбраться из ямы, в которой как в грязной луже я вязну всё глубже с момента приезда в Фонтенбло?! – риторический вопрос не требовавший совета от доктора, однако,  был адресован ему. То ли в качестве извинения, то ли в поиске такой необходимой поддержки, Сюзанна коснулась руки Колена, и посмотрела ему в глаза.

- Я теперь выгляжу совсем больной… как мне убедить их, что всё напрасно и нет нужды продолжать этот «поединок»? Жерар…что скажешь теперь, как долго…сколько я смогу…сколько – она не могла закончить фразу, тяжело сглотнув и сжав пальцы лекаря. Несколько лет назад она задала ему этот вопрос, и он так и не дал ответа, но теперь ей непременно нужно было знать, чтобы успеть, успеть сделать всё возможное…

10

Отправлено: 25.03.12 18:43. Заголовок: В наступившей тишине..

В наступившей тишине было отчетливо слышно сдавленное тяжелое дыхание Сюзанны де Руже и осторожное глубокое дыхание Колена. Оставив на минуту свой чемоданчик с лекарствами и минимумом необоходимых инструментов, доктор отошел к дверям комнаты, чтобы послушать, что происходило в спальне. Оттуда доносилось легкое позвякивание стекла и металлических инструментов, видимо, доктор Ламар собирал свои инструменты и склянки с порошками, готовясь оставить свой пост у постели раненого.

Жерар взялся было за ручку двери и слегка нажал на нее, борясь с искушением вернуться к постели своего беспокойного пациента. Нет, не стоило. Слову Ламара можно было довериться, более того, это было единственно разумным в его ситуации. Ведь маркиза де Руже в весьма неприкрытой форме высказала ему свои подозрения. В чем таком был замешан или обвинен сам Фуке, Жерар Колен не знал, у него не было ни малейшего понятия о том. И до этого разговора с Ее Сиятельством у него никогда не возникало сомнений в честности Фуке. Что ему до того, каким именно способом богатейший человек во Франции стяжал свое состояние, когда все в этом мире продается и покупается? И разве виконт один замешан в подобном? Если все его прегрешения кроются в ведении его финансовых дел, то в таком случае, обвинять следовало бы половину Королевского Совета, с сарказмом подумал про себя Колен и обернулся к мадам де Руже.

Ее бледное лицо не показывало ни кровинки, как будто вовсе не минутная слабость овладела ей, а бесконечный опиумный сон.

- Опиум... - прошептал Жерар, возвращаясь к своему чемоданчику, - Нет же... это была чисто моя затея. Фуке не слишком разбирается в медицине, чтобы давать мне подобные указания, - продолжал он, бормоча себе под нос, - Да и к тому же, откуда ему было знать, насколько серьезным было ранение маршала... нет, это все чушь. Не стал бы он приглашать меня, если бы хотел просто устранить месье дю Плесси. Да и к чему ему это? Маршал неглуп, это понятное дело, но чем он мог угрожать суперинтенданту? Нет... не может быть. Соперничество? Ревность? Но право ж, он не мальчик, чтобы дуться на мать за то, что после смерти отца она предпочла другого мужчину... нет... это все ерунда и домыслы... если только...

Его отвлек вздох маркизы и последовавшие за ним вопросы.

- Эта настойка помогает расслабить мышцы и ослабить спазмы, которые и причинили тебе боль, - неожиданно для самого себя Колен перешел на дружеское обращение к маркизе, - Кто скажет, что виной всему этому? Не случись несчастья с твоим сыном, ты все равно оказалась бы в постели, Сюзанна. Это твое сердце.

Он мягко отвел руку с бокалом и забрал его, удовлетворенно прицокнув. Лекарство было выпито до последней капли. Это означало не только скорое облегчение, но и куда большее для самого Колена - ему все еще доверяли.

- Это лекарство помогает сердцу, а не душе. Не стоит верить в его чудодейственные свойства и ожидать чудес. Оно всего навсего снимает боль. Там ничего особенного, но на вкус да... пренеприятнейшая вещь. Через четверть часа вели принести тебе немного белого вина, бисквитов и фруктов. Я настаиваю на этом, - заметив протестующий взгляд маркизы, Колен снова заговорил с обычной для него суровостью в тоне, - Я не знаю ничего о поединках между твоим сыном и месье Фуке, не спрашивай у меня советов. Я врач и привык читать диагнозы болезней у своих пациентов, а не их судьбы и склонности души.

Последний вопрос заставил доктора задуматься прежде чем выдать ответ настолько неопределнный, насколько он только умел.

- Слава богу врачи не решают скоротечность болезней... иначе все было бы легче легкого. Крепись, Сюзанна. Ты нужна твоим детям, - о том, насколько маркиза была нужна суперинтенданту, Колен решил не заикаться, чтобы не бередить свежие душевные раны Ее Сиятельства, - Сила духа, вот что порой становится решающим ингридиентом... а лекарства это всего навсего подспорье.

11

Отправлено: 27.03.12 17:49. Заголовок: Не от того ли жизнь ..

Не от того ли жизнь порой вдруг блекнет, теряя свои краски, что мы сами желаем отдохнуть взглядом на черно-белом, а то и сером полотне её неспешного течения? Ведь яркими фейерверками событий, расцветающими в безоблачном небе, тоже можно пресытиться и возжелать покоя дождливых, серых будней, не примечательных ничем, кроме рассвета и заката невидимого солнца.

Раньше Сюзанне всегда чудилось, что её ждут дальние путешествия и долгие плавания, что перед ней открыто множество возможностей и свершения значимые, необыкновенные, непременно требуют ей участия. С течением времени, когда жажда приключений обратилась в житейскую рассудительную мудрость, она поняла, что её «подвигам» суждено свершиться не где-то в дальних странах, а здесь в Парижской сутолке и под сводами королевских дворцов. Конечно, она не испытала того разочарования, с которым вынуждены мириться юноши, вместо мундира морского офицера получающие назначение на придворную службу. Однако нелегко ей далось смирение, с которым теперь маркиза взирала на всё происходящее с ней и её семьёй.

Теперь, в ослабленном и разомлевшем теле не было сил, чтобы оказать сопротивление решительное и уверенное, однако, разум её и твёрдый характер требовали сатисфакции. Отвлёкшись на собственные рассуждения, мэтр Колен отошёл к двери, что-то невнятно бормоча. Сюзон чуть прямее села на кушетке, прислушиваясь к себе, и гадая, станет ли попытка встать болезненной. Голос Жерара звучал глухо, но ровно, казалось, именно он и украл ту жесткую уверенность, с которой сама маркиза всегда отказывалась от помощи или неуместных советов.
- Больше я не хочу спорить с тобой, и хотя сейчас мне легче обойтись вовсе стаканом воды…я так и быть подчинюсь твоему предписанию…  - её неуверенность, сомнения и самые страшные подозрения растаяли, когда сердце оказалось успокоено настойкой и позволяло чётче различить в сумбурном клубке предположений, кто виноват на самом деле, а кто лишь удобное орудие.

- Кто мог подумать, что пережив своих сестёр, я всё же окажусь пациенткой врача… Странно, что это так   – она всё же спустила ноги на пол, откинувшись на низкую спинку кушетки. Глаза её не блестели, и яркий румянец постепенно уходил с лица, оставляя бледную, будто выцветшую кожу. Под глазами маркизы залегли глубокие тени – свидетельства долгой бессонной ночи, и вся фигура её, даже неизменная осанка, выдавала усталость.

- Ты снова избегаешь ответа…плут   – она почти улыбнулась, когда Колен более чем ветеевато ответил на последний её вопрос. – Но должно быть, оно и к лучшему, что может быть печальней – загодя знать час своей кончины. Пусть уж лучше вдруг…. У меня будет к тебе одна просьба, Жерара, и ты, Бога ради, не сочти её уловкой.    – Она взглянула прямо в глаза лекаря, не моргая и не отводя взгляд в сторону.
– Обо  всем услышанном здесь и над постелью Франсуа, о вмешательстве Ламара и благополучной операции…и особенно о том, что случилось со мной - ты не скажешь никому из его окружения. Я не желаю больше подпускать его близко, пока не буду уверена…Вобщем, пусть довольствуется привычной ему сплетней. Я прошу тебя, Жерар, мне не у кого больше просить содействия и поддержки   – это была чистая правда. Ведь попав в столь двойственное положение, и имея весьма однозначную информацию от королевы, Сюзон осведомлённость суперинтенданта была вовсе не на руку. Возможность оставлять его в неведении достаточно долго, зависла сейчас от того, как скоро он поймёт, что колесо фортуны сменило ход.

- Я останусь собой, несгибаемой мадам де Руже, и хотя я меньше твоего склонна думать о своей необходимости детям, я понимаю, что сейчас могу помочь им больше, чем когда- либо   – она кивнула на его сухую, будто бы даже неискреннюю поддержку, и, взявшись за колокольчик, «позвала» камеристку.

12

Отправлено: 05.04.12 22:31. Заголовок: - Все мы когда-то ок..

- Все мы когда-то оказываемся пациентами, - кисло усмехнулся Колен, - Грех гордыни в том, что мы не воспринимаем болезнь до тех пор, пока она не подкосит окончательно. Тебе нужно было прислушаться к собственному сердцу, Сюзанна. И я не говорю о гипотетическом нечто, - Жерар взмахом руки очертил полукруг в воздухе, иллюстрируя неопределенность, которой придали имя вполне реального органа человеческого тела, - Твое сердце пошаливало уже несколько дней. Не спорь. Я это понял по твоему виду еще утром, когда мы ехали в трактир. Не будь я так необходим маршалу, я бы занялся тобой. Да что там...

Махнув рукой, Жерар отошел от кушетки и встал у окна, загородив его своей широкой фигурой. Он не был грузным или полным мужчиной, однако сложением обладал атлетическим, что вообще-то служило ему своеобразным пропуском на парижских улочках темными вечерами, когда парижские тени, люди без чести и жалости, вылезали из своих нор на кровавый промысел. Колен не носил на себе шпагу, да и мало полагался на колющее оружие, но всегда имел при себе заряженный двуствольный пистолет, новинку, подаренную ему стариком швейцарцем, оружейных дел мастером, отошедшим от дел. Лечение Колена хоть и не вернуло здоровье, пошатанное разгульной молодостью и не слишком обеспеченной старостью, но снискало уважение и любовь к лекарю, честному настолько, чтобы отказаться за плату за осмотры и честно и без обиняков высказанный диагноз. В ход пустить этот чудо пистолет ему так и не довелось, как бы поздно Колен не оказывался на парижских улицах, спеша к своим пациентам, никто не смел перейти ему дорогу.

- Мы оба избегаем ответов. Ты не находишь? - спросил Жерар, хотя ответ был дан ему в виде улыбке на лице Сюзанны де Руже.

Они говорили на "ты", как будто и не было вокруг них дворцовых стен, за дверьми не возился с инструментами придворный лекарь, а в ее постели не лежал ее сын сраженный в бою. Как будто ничего этого не случилось. И все-таки, ведь именно из-за того, что все это произошло, он оказался еще раз затребован ей.

- Кто тебя лечил до сего дня? Тебе не говорили, что шум в твоем сердце не есть хороший признак? - снова сурово сдвинутые брови и тон не претерпевающий возражений, тон друга, а не лекаря, - Впрочем, разве ж ты когда-нибудь внимала чьим-то доводам? Не удивлюсь, если ты вообще не слушала и не принимала докторов. Я вовсе не рад этому, Сюзанна.

Просьба не говорить с виконтом больше не удивляла его, но наводила на размышления о том, как мало он знал о этой странной паре. Сюзанна де Руже маркиза дю Плесси-Бельер всегда была олицетворением чести и благородства для Жерара Колена, в то время как в Никола Фуке он видел прежде всего тонкий расчет и хитрость, которая впрочем до сего дня никогда не вызывала неприязни у доктора. Впрочем и симпатий также. Но Фуке умел быть щедрым и великодушным, это и скрадывало то впечатление, которое он неминуемо оставлял в любом человеке, с кем виконту доводилось сталкиваться ближе, чем просто в салонной беседе и обмене любезностями на королевском приеме.

- Я не скажу ничего. Но если виконт спросит меня о состоянии больного мне придется доложить ему хотя бы что-то, чтобы не вызвать недоумения... и подозрения также. Если ты относишься к Его Милости с таким недоверием, не ожидай от него, что он останется слеп и глух к этому, ничего не подозревая. И что это за слова о необходимости детям? Ты была нужна сыновьям. И если бы не твое здоровье, я бы советовал тебе быть ближе к ним, а не отсиживаться в глуши, - устыдившись собсвтенной запальчивости, Колен замолчал, оперся ладонями о подоконник и принялся  разглядывать узоры на полу перед собой, - Сюзанна, ты снова действуешь и рассуждаешь в порыве эмоций, не замечая, что те, кому ты нужна, и те, кто готов быть рядом в любую минуту, ближе к тебе, чем ты думаешь. Доверие нынче дорогого стоит, я знаю это. Но без того, чтобы доверить мне то, что именно ты хочешь скрыть от виконта, я не могу помочь. Я не прошу сказать, почему. Только скажи мне, что.

13

Отправлено: 10.04.12 18:05. Заголовок: Жерар Колен Несво..

Жерар Колен

Несвойственная нервозность выдавала мэтра Колена также, как его резкий и в чем-то осуждающий взгляд, который Сюзанна то и дело ловила на себе. Но разве она могла упрекнуть его в том? Сами себе мы сети плетём, когда неумело лжём, воистину. Она давно привыкла не искать в лицах придворных друзей.  Соратники, враги и серая свита, состоящая из неопасных сплетников и смертоносных заговорщиков, в таком змеином клубке найти друга было просто невозможно. Со времени похорон маршала дю Плесси, Сюзанна и вовсе охладела к придворной суете, снискав покой и наслаждение в литературном салоне у себя в Бельере и в Париже. Однако обстоятельства, в которые она теперь была поставлена, заставляли её искать поддержку в лицах тех немногих, кто если и служит, то хотя бы не выслуживается перед своими «хозяевами».

- Если бы я слушала сердце, то оказалась бы на этой кушетке гораздо раньше, мой друг. – Ответила маркиза на его недовольство, садясь прямее и оправляя платье. Корсет был распущен и ей дышалось легко и глубоко – Но и теперь, я не могу обещать тебе, что ты сможешь «заняться мной», эта суматоха до сих пор не исчерпала себя и грозит перерасти во что-то ещё более угрожающее, а значит мне вновь придётся ослушаться Вас, дорогой доктор, и пренебречь покоем.
Колен отошёл к окну, и повернувшись к ней спиной,  походил на печального титана, вынужденного вновь вернуться под гнёт небесного свода и подпирать его плечами.
-- Ответы в нашем случае губительная роскошь, которой стоит поступиться во имя общего блага. Искренность в этой партии не козырная карта, увы .– она несколько раз глубоко вдохнула, и почувствовав в себе довольно силы поднялась на ноги. Платье казалось бесформенным мешком, опутавшим её силуэт, складками материи. .– Разве я могла доверять кому-то кроме тебя… Как и прежде о моём недуге более всех осведомлены лишь мы с тобой, думаю Арман тоже видит больше, чем смеет сказать, но пока так лучше. Что же до виконта, то у него довольно важных дел и без моей особы, ты ведь знаешь, да и, как ты верно заметил, разве когда-нибудь я слушала кого-то, принимая и перенимая чьи-то доводы?! . – она улыбнулась, подступив довольно близко к врачу.

-- Знаешь, когда этим утром в таверне я увидела его лицо, прежде чем упала в обморок, мне показалось…на одно мгновение, как будто я могу прочитать его взгляд. Что я вижу в его глазах истинность чувств и мыслей. Тогда я поняла, что он боится. Как ты и я он боится оказаться один против всех…но, это уже так, и мне жаль, что он не хочет видеть этого или менять своей позиции. Он ведь упрямее меня, ты знаешь… Теперь, зная больше, чем я могу сказать даже тебе, я понимаю, как глубоко заблуждалось. Я обманулась увиденным, и приняла эгоизм за живое сочувствие.
Я не только не доверяю ему…я  больше не могу ему верить .
– с этими словами Сюзанна обошла Колена сбоку, становясь между ним и подоконником. Снизу вверх она взглянула в его глаза – упрямо и твёрдо, как будто ему она бросала вызов этим желанием скрыть как можно больше от виконта де Во. А может и в самом деле в суровом, задумчивом лице Жерара Колена Сюзон видела сейчас суперинтенданта финансов…

-- Я не хочу платить жизнью своей, своих сыновей или чьей-то ещё за возможность доверять человеку, который не стоит ни моей любви, ни твоей преданности. –. нет, всё же без злобы, но решительно сказанные слова были обращены именно к лекарю.

-- Поэтому я прошу тебя сказать лишь о том, что воспалившаяся дорогой рана Франсуа сделала его на время немощным. Операция, которую провели вы с Ламаром была тяжёлой, и теперь маршал дю Плесси останется некоторое время не у дел. Думаю этой вести будет достаточно, чтобы он позабыл поинтересоваться моим самочувствием, но если  так станется, что ты увидишь его прежде меня, то скажешь…скажешь как всегда – Её Светлость в добром здравии, всему виной только усталость. .– ею овладели те же сомнения, что были посеяны самим виконтом при их недавнем разговоре в парке Фонтенбло. Конечно, королева могла желать очернить неугодного и вошедшего в силу при дворе её сына вельможу, и, наверняка, шкатулка едва ли является в этой истории безделушкой. Однако и разум, и сердце подсказывали не выдавать своей осведомлённости и, как бы не претила ей эта роль, Сюзанне приходилось играть на обе руки.

- Если… не как друга, то позволь просить тебя об этой услуге как подданного Его Величества, поверь мне, это в интересах далёких от разочарования любящей женщины или заботливой матери…Хотя я желала бы, чтобы всё было только так.– Наконец, маркиза опустила взгляд и также как Колен повернулась к окну, не смущаясь распущенной шнуровки корсета и глядя в идиллический пейзаж за окном.

14

Отправлено: 18.04.12 23:05. Заголовок: Разведя руки широким..

Разведя руки широким полукругом, Колен молча выразил свое полнейшее неодобрение намерениям маркизы де Руже. Его широкое немного грубоватое лицо изобразило печальную костатацию факта - доктора не несут ответственность за не в меру деятельных пациентов. Надо полагать, что месье маршал унаследовал от матери не только привлекательность черт, но и непреклонный характер, который в простонародье принято называть... впрочем, Жерар воздержался от неуместных сравнений даже мысленно, покуда находился в покоях маркизы де Руже. Да и не было нужды в упреках той, в ком он почитал настоящее по его мнению благородство. Ведь именно это благородство толкало Сюзанну де Руже на поступки, необъяснимые и нерациональные с точки зрения обывателя. Это что-то из далеких рыцарских времен, когда слово и честь стоили не только крови, но и жизней.

- Я прекрасно знаю, что моим советам грош цена, - вздохнул Колен и обернулся, он хотел было ответить, но не нашел слов. Что сказать женщине, потерявшей веру в возлюбленного, с которым ее связывали не какие-то несколько месяцев пылкого романа, а долгие годы доверия и отношений? Да, он считал себя недурственным лекарем и разбирался в лечении многих болезней, о которых даже в парижской Сорбонне пока еще говорили лишь шепотом и с опаской. Но методов залечивания душевных ран он не ведал, да и не верил в то, что подобные раны поддавались лечению. Они скорее заживали само собой или продолжали зудеть годами, даже когда причины их были выкорчеваны с корнем из жизни пациента.

- Я скажу, - согласно кивнул он и неловко отлепил занемевшие ладони от подоконника, ну вот, и его руки уже немеют... отток крови... а ему нет и пятидесяти... невольная усмешка появилась на губах доктора, но сразу же исчезла, маркиза могла неправильно истолковать его реакцию на ее просьбу, - Я собирался навестить виконта. Его здоровье тоже не оставляет радужных надежд в последнее время. Ты говоришь о потере. А если и в самом деле он боится потерять все? Я видел его этим утром, он был как будто загнанный в угол зверь.

Странное сравнение, еще вчера днем, когда Колен как обычно наливал настойку из капель для Фуке он и подумать не мог, что ему придут такие слова. Этот полный сил и энергии сорокалетний мужчина выглядел в пике своего могущества и здоровья. Разве не его повелением решаются судьбы людей, разве не он управляет огромным финансовым организмом государства? Но уже утром Колену пришло подозрение о здравом состоянии виконта, не только физическом, но и душевном. Что могло потрясти этого гиганта настолько, что его руки тряслись как в лихорадке, а лицо всего за одну ночь стало осунувшимся и бледным?
Но, как и многие его собратия по гильдии лекарей, Колен не желал вдумываться в махинации сильных мира сего. У него была своя практика, приносившая постоянный и щедрый доход, были рекомендации лучших домов Парижа, так к чему же ему снисходить до того, чтобы прислушиваться к ветрам, веющим на политической сцене двора? Сам же суперинтендант казался ему таким же несгибаемым и нерушимым, каким когда-то был кардинал Ришелье.

- Я сделаю все, - он хотел добавить "как ты велишь", но сами слова маркизы и ее растущее недоверие ко всему окружению, ставили барьер между ними, и все-таки, пересилив это минутное отчуждение, Колен добавил, - Как друг Вашей Светлости. Как Ваш друг. Я не скажу более того, что должен сказать лечащий врач. И не стану упоминать о улучшениях. Но, позвольте мне остаться откровенным, если господин суперинтендант вздумает спросить меня о Вашем здоровье. Поверьте, Сюзанна... - рамки почтительности оказались довольно тесными для разговора, вышедшего за пределы обычной беседы врача и пациентки, и Колен продолжил в прежнем ключе, - Поверь, он видел достаточно, чтобы знать, здорова ты или нет. Ты можешь обмануть сыновей, не видящих тебя более дня или двух за сезон, но обмануть любящего и близкого тебе человека ты не так просто. Если я скажу виконту неправду о твоем состоянии, он это заметит. И у него будет повод для подозрений, что и все остальное такая же неправда. Маленькая ложь...

Колен снова развел руками и снова усмехнулся, он повторял этот жест уже в который раз за одно утро. Как паяц на сцене. Нет, решительно, интриги, ложь и комедия это не его стезя. Болейте, деритесь на дуэлях, но избавьте Колена от соучастия в ваших играх, господа и дамы, лекарю лекарево... а кесарю...

- Что ты намерена делать? - спросил он после нескольких минут молчаливого рассматривания парковых аллей, уходивших далеко вглубь зеленого массива перед замком.

15

Отправлено: 19.04.12 18:40. Заголовок: Из окна было хорошо..

Из окна было хорошо видно лужайку, посреди которой раскинулась клумба с ярко-лиловыми цветами. Их лепестки икрились в лучах солнца, и казалось, что даже через расстояние и закрытое окно до маркизы доносится их необыкновенно-нежный аромат. Четыре фигуры появились  со стороны сада, две из них несомненно были дамами, принадлежавшими к дворянскому титулу, как можно было судить по их платьям. Ещё двое были то ли детьми, то ли карликами. Однако рассмотреть лиц было невозможно и Сюзанне остались лишь догадки о том, кто это мог быть и о чем, наклонившись друг к другу, говорили эти женщины, как будто несмело, чуть вздрагивая плечами и отстраняясь…
- Почему меня не покидает ощущение, что ты пытаешь обелить его в моих глазах? При том, что я не могу отказать тебе в преданности делу и …этому человеку, и в чем-то даже восхищаюсь твоей безропотной сдержанностью…за столько лет! Ты же видел, многое видел, Жерар, и при этом ты лишаешь меня возможности испытывать подозрения к нему…- она не повернулась к нему, хотя знала, что совершенно непристойно вот так запросто полураздетой стоять перед мужчиной, даже доктором и называть его по имени. Но в этой ситуации был один весомый аргумент  - для мадам де Руже в этой комнате был если не друг, то своего рода поверенный, скрываться и угодничать перед которым дело совершенно бессмысленное.
- Ты прав он похож на загнанного зверя, но это лишь от того, что будучи ещё вчера охотником и выслеживая жертву у ловкого капкана, он обратился в колченогую лису, удирающую от своры борзых. - особенная злость с явным отголоском обиды или, возможно, сожаления, сквозила в этих словах.

Теперь Сюзанне всё отчётливее виделось положение вещей, приведших её к сложившимся обстоятельствам. Может ведь статься так, что и приглашение с мольбой и уверениями нежной заботы, присланное в Бельер, было направлено лишь на возможность заручиться дополнительной поддержкой! Как знать, не сложился ли в изощрённом вельможном уме план, в котором мать злейшего врага, она же верный союзник, могла сыграть роль острой шпаги, что нынче проткнула бок её сына. Страшные мысли, страшные для любящей женщины, пусть разочаровавшейся, пусть лишённой опоры и надежды, но любящей. «Не любите, никогда не любите, моя милая, злая судьба у тех, кто отдаёт душу свою в руки человека, а не Бога» - набожная кормилица, будучи по-простецки прямолинейной с хозяевами, гладила по волосам Сюзон и, оправляя её свадебное платье, приговаривал «Так то оно лучше, чтобы по любви мужчина брал, а Вы не любите золотце моё, лучше совсем не любите, а почитайте и заботьтесь как пристало» - утирая маленькие глазки сальным платочком, старая кормилица изрекала необычайно верные вещи. И теперь маркиза де Руже хорошо понимала, о чем так жалела некогда любившая невеста, не ставшая женой.

- Он знает меня не больше моих сыновей, если не меньше…я выяснила это лишь вчера, и верьте, для меня было открытие весьма неприятным, что я этого человека не знаю вовсе – она зло сжала кулаки, оборачиваясь к Колену и теряя из виду удаляющихся с лужайки людей. – И я хочу чтоб он слышал то же, чем потчует меня и Вас…тебя, Жерар! Пусть он на себе узнает вкус лжи и оценит этот необыкновенный деликатес. Я желаю ему той же участи, что он уготовал мне! Ты можешь и дальше осуждающе сдвигать брови и увещевать меня в его бескорыстии и любви. В нём нет этого, ничего нет, кроме алчной изворотливости...А меня считай мстительной и заносчивой, если тебе угодно, только я не отступлюсь – она сжала зубы, чтобы смирить гнев, вскипавший в ней с новой силой. Ей вовсе не хотелось снова лишаться сил и, проведя ладонью от шеи до ключиц, она несколько раз глубоко вздохнула, возвращая покой и собранность мыслям.

- Пожалуй, лучше тебе пока не идти с докладом к виконту, я опережу тебя, и избавлю от необходимости говорить «маленькую ложь» - она подошла к тумбочке и,  недолго думая, подняла с подноса бокал с вином. Коротко салютовав медику, маркиза сделала большой глоток, чувствуя как с жаром вина по венам разносится обманчивая сила, пусть ненадолго, но этого будет достаточно.   – Я должна поговорить с ним и не столько о Франсуа… - она умолкла, коротко взглянув на Колена. Перелагать на плечи медика обременительные тайны двора было бы несправедливо и даже зря, ведь её желание облегчить душу, не принесет тем пользы никому.
- а уж если всё уладится, я, наверное, попрошу у тебя убежища и доверю своё никчёмное, больное сердце в руки достойного медика – она улыбнулась с этими словами. Конечно, теперь, спустя немного времени, она понимала, что Колен не замешан в каком-либо заговоре и если им что-то и руководило, то лишь врачебный долг. А посему все её обвинения были неоправданны.
[b]- Прости…спасибо, что оказался рядом – она снова подошла к окну, чуть наклонившись вперёд и прижавшись лбом к холодному стеклу.

16

Отправлено: 22.04.12 16:16. Заголовок: Слушая, как брат отд..

Дворец Фонтенбло. Опочивальня маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер

Слушая, как брат отдавал распоряжения своему камердинеру, Арман удержался от сокрушенного покачивания головой. К чему? По-видимому, Анрио желал вести игру самостоятельно, используя для своих целей не только слуг но и старшего брата.

- Не знаю, стоит ли посвящать в Ваши секреты постороннего человека, маркиз, это всецело в Вашем разумении. Но Жан...

Герцог дождался, когда камердинер брата покинул опочивальню и сел на край постели.

- То, что Вы не щадили себя ради того, чтобы распутать это дело, согласуется с честью и преданностью королю. Но не щадить других, близких Вам. Вы же знаете, чем закончилось всего лишь желание помочь своей королеве для мадам де Ланнуа. Вы думаете, что слежку не заметят? Вы подставили самое себя, а теперь и Вашего верного слугу. Мне это не понятно. И признаюсь, неприятно.

Только деликатность и сдержанность заставили Армана не высказаться более открыто. Усталое и изможденное из-за недавних лекарственных процедур лицо брата внушало сочувствие. Но в глазах маршала блестели огоньки, выдавая его настроение. И вот это настораживало герцога. Что задумал его младший брат и какие еще секреты остались у него на душе?

- Ваши подозрения небеспочвенны, я полагаю, хоть Вы и предпочитаете умолчать о причинах. Пусть будет так. Но не вздумайте действовать самостоятельно, - Арман слегка похлопал брата по плечу, и сурово посмотрел в его глаза, - Я назначен Вашим заместителем, Анрио. И это значит, что обязанности вести порученное Вам расследование, переданы мне. Я буду держать Вас в курсе происходящего. Но действовать предоставьте мне самому.

Оставив маркиза одного в полудреме, де Руже подошел к дверям в  кабинет матушки. Нерешительно постучав по ручке двери, он обернулся к брату, но слова дружеского ободрения замерли на губах. Так и не сказав ни слова на прощание, герцог вышел из комнаты.

- Простите, матушка. Я должен идти, но не хотел оставить Вас, - извиняющимся тоном сказал Арман, закрывая за собой дверь, он оглядел комнату и к своему удивлению увидел мать и доктора Колена, стоявшими у окна. Если бы не слабость и новый обморок маркизы де Руже, то близость ее с доктором можно было бы истолковывать весьма двусмысленно. К счастью, в отличие от младшего брата, герцог обладал скромностью и деликатным отношением к женщинам цвелом и особенно к своей матери, а потому для него не было ничего предосудительного в том, что он застал маркизу в расшнурованном платье, стоящей почти плечо к плечу с Жераром Коленом.

- Вам уже лучше?

Вопрос прозвучал так по-детски наивно и с надеждой на утвердительный ответ, что герцог невольно кашлянул в кулак, чтобы не показаться совершенным недорослем перед посторонним человеком.

- Доктор, я благодарю Вас за помощь моему брату. И нашей матушке. Если у Вас будут рекомендации к маршалу касательно его лечения, то я прошу Вас обращаться лично ко мне. Его Светлость... он не в том положении сейчас, чтобы принимать самостоятельные решения. А его здоровье это не только дело нашей семьи. Это важно для Его Величества. Если Вы не найдете меня в моей комнате в гостевых апартаментах, когда Вам будет необходимо, то можете послать за мной любого караульного гвардейца или мушкетера, сударь.

Он нерешительно подошел к матери и склонился к белой руке. Матушкины руки как всегда были мягкими и пахли едва уловимым ароматом... детства, Бельера... лета.

- Анрио уже лучше.

И он просил меня молчать обо всем, что не рассказал мне. Я чертовски злюсь на него и сам, - хотелось добавить вместо слов утешения, но Арман сдержал свою досаду. Разве что-то изменилось со времени их детства, когда хитрец Анрио подбивал старшего брата на шалости, за которые тому приходилось отвечать как старшему сыну и наследнику маршала де Руже? Ни тогда, ни сейчас де Руже не станет предавать младшего брата и тревожить матушку пустыми братскими раздорами.

17

Отправлено: 22.04.12 21:38. Заголовок: - Может быть, это де..

- Может быть, это действительно так? Я не понимаю, что заставляет тебя винить виконта. Он не безгрешен, это так. И мне известны некоторые подробности о его похождениях, о которых я бы предпочел не говорить. Не ради репутации... понимаешь? - Колен старался говорить, не поворачивая лица к маркизе, чтобы их и без того откровенная беседа не перешла за грань дружеского доверия.

Он отсчитывал секунды, требовавшиеся Сюзанне для того, чтобы ответить ему, ожидая, что вот вот маркиза сама вернется к своему обычному светскому тону и поставит его на место. Не следовало ему переступать тонкую грань. Запутанные отношения с Фуке могли подтолкнуть мадам де Руже к излишней откровенности, о которой впоследствии она пожалеет. Непременно пожалеет, убеждал себя Колен, пытаясь сосредоточить взгляд на зеленых верхушках парковых деревьев. А когда пожалеет, то сделает для себя невысимым видеть его и тем более принимать врачебные услуги. Ничего хорошего нет в дружбе и тем более откровенной близости врача и пациентки.

- Ложь? Но... впрочем, нет. Не говори. Не говорите мне ничего, мадам. Вы устали. Больное сердце и измотанные нервы не лучшие советчики, это я говорю как врач. И как друг... я прошу, - Жерар замялся, откровенность маркизы де Руже была настолько безапелляционной, что он готов был поверить ее подозрениям относительно преступлений Фуке, как бы чудовищно и нелепо они не представлялись ему, незаметному и тихому медику и в голову не могло прийти, что его покровитель, человек, ворочавший не только огромными финансами, но и влиявший на состояние придворных и государственных дел, мог снизойти до того, чтобы подсылать убийц к сыну своей возлюбленной. Зачем? Почему? Неужели маршал дю Плесси угрожал суперинтенданту? Но отчего тогда во дворце толкуют о геройской браваде маршала? Рассказы о чудесном спасении неизвестной красавицы из лап бандита никак не вязались с подозрениями маркизы.

- Я не понимаю, - прошептал Колен и подался вперед, едва не касаясь лбом оконного стекла, - Все это... разве маршала не ранили, когда он пытался освободить женщин от грабителя, напавшего на их карету? Об этом толкуют среди лакеев... - как бы оправдываясь добавил он, не желая, чтобы маркиза в добавок ко всему еще и сочла его за сплетника, - Слухами земля полнится... Вероятно, он узнал личность похитителя и тот попытался подослать к нему убийц, испугавшись разоблачения.

В комнату постучали так тихо, что они не услышали бы этот стук, не будь их разговор еще тише. Колен не успел ни отойти от окна, ни отодвинуться от маркизы, когда вошел ее сын. По лицу герцога Жерар безошибочно видел его отношение к происходящему. Недовольство и желание поскорее удалиться прочь. И такое же недоверие в глазах, так похожих на глаза его матери. Какие тайны хранились в семье де Руже, что скрывалось за холодной вежливостью старшего из сыновей маркизы?

- Месье Ламар выполнил сложную операцию и весь успех всецело его заслуга, герцог. Я всего лишь консультирующий врач в этом случае, но если Его Светлости понадобится моя помощь и умение, можете не сомневаться, я не промедлю ни секунды. Пока же я остаюсь лечащим врачем мадам де Руже.

Следовало заверить молодого генерала в полнейшей преданности и добавить что-то еще о радости служить семье де Руже, но Колен слишком хорошо знал маркизу, чтобы утомлять ее слух и ее сына пустым пафосом. Он только поклонился герцогу и оставил его и маркизу у окна, отойдя к столу, на котором были разложен кожанный чехол с хирургическими инструментами и склянки с лекарственными настоями и порошками. Если он справился со своей задачей, то самое время уйти. Однако слова об убежище, сказанные Сюзанной как будто бы невзначай, не оставляли его. Он нужен ей. И если герцог готов и даже спешил покинуть ее покои, то он должен, именно обязан остаться рядом.
Не говоря ни слова о своих намерениях, Жерар тянул со сборами. Как друг и как медик он не мог оставить Сюзанну де Руже и предоставить самой себе.

18

Отправлено: 24.04.12 17:55. Заголовок: Было бы опасной ложь..

Было бы опасной ложью, считать одного интенданта финансов виновным в отчуждении сыновей и в смертельной  опасности, перед которой оказались бессильны оба наследника де Руже. Сюзанна чувствовала свою вину, но скорее не матери, а придворной дамы, которая оказалась неумелым учителем в хитросплетении придворных связей. Оставаясь всю жизнь чуждой сплетням, заговорам и скрытому противостоянию, мадам де Руже обделила Анрио и Армана тем, что не должно быть частью жизни военного, но исключительно важно для любого придворного мужа.
Пожиная теперь плоды этих упущений, она видела как замкнут становится её младший сын, не желая впустить даже самых близких ни в мысли, ни в жизнь свою, доколе это возможно, не замечая, как правило, что это «отшельничество» губит и его самого и тех, кто изъявляет искренне желание быть рядом. Безусловно, в этом Сюзон не могла не увидеть своё отражение. Образ женщины, не желавшей мириться с принятым угодничеством и деланной всемилостью, нашёл своё новое воплощение в лице завидного кавалера и дамского угодника, чьё сердце и душа были укрыты за броней непробиваемых рыцарских лат.
А Арман, имевший шанс занять место брата подле короля прежде, чем Анрио успел покорить весь двор своими манерами, был слишком прямолинеен и ненавязчив, для подобной роли. И в этом он был копией отца, которому и в голову не приходило, до самой смерти, что двум разным людям можно доверить «две разные истины». Арман де Руже был несчастен и в чем-то незаслуженно обделен, что для Сюзанны, как для матери, и больше как для женщины, было также заметно, как и его любовь к младшему брату, недооценённая, но крепкая и искренняя.
Ей хотелось, чтобы всё было иначе, проще, откровеннее, но она не могла требовать от сыновей того, что не умела дать взамен.

Прикосновение к холодному стеклу бодрило, свежесть утра, сочащаяся сквозь узкие щели рам, проникала под кожу, приятно покалывая в висках. И хотя, маркиза знала, что это действует лекарство, главным было то, что в груди больше не жгло, сводя дыхание, и она чувствовала в себе силы, чтобы свершить ещё один нелёгкий разговор.
Необременительное, но осязаемое присутствие лекаря…друга было нужно ей, и его слова, растерянные, но обещавшие поддержку, заставили маркизу улыбнуться.
-  Ты находишь, в ранение Франсуа больше героизма, чем в спасении им несчастной дамы. Тот кого можно встретить на дороге в поисках лёгкой наживы, не станет подсылать матёрого убийцу…причем дважды. В самом деле., я не могу представить, чтобы человек высокого положения и довольного состояния для найма подручных, покушался на карету с неизвестной дамой… Нет это здесь совершенно ни при чем – отмахнулась маркиза, с намёком на улыбку взглянув в лицо Жерара. Она не успела сказать что-то ещё, поскольку Арман робкой заботой осведомился о её здоровье, неслышно появившись в её покоях.

- Господин Колен не впервые имеет дело с обмороком, мой дорогой, немного вина и нюхательной соли и всё в порядке. Не расточай своё беспокойство на меня, милый Арман, и без того слишком многое оказалась на твоих плечах – она коротко пожала пальцы сына, когда он коснулся губами её руки. Нежный и заботливый взгляд, в котором с момента приезда в Фонтенбло, Сюзанна видела странную тоску, которой не наблюдала прежде. Если она могла как прежде, обняв его за плечи, открыто спросить о причине беспокойства, говорить с сыном открыто, без странных вопрошающих взглядов… Но эти времена давно минули и теперь не следовало ожидать той откровенности, которая была само собой разумеющейся во времена безмятежного детства её сыновей.
- Я рада, что ты оказался рядом с братом и в твоём лице он нашел не только поддержку, но содействие в делах … спасибо и от меня, кто бы ещё был так обеспокоен моим недомоганием, – она не сдержалась. То ли виновато было состояние, в котором она прибывала под действием лекарства и доверительного разговора, то ли весь её вид не слишком опрятный и не располагающий к строгости, но она не смогла удержать себя. Легко коснувшись рукой затылка Армана, маркиза поцеловала его холодный лоб и отстранилась, нежно улыбаясь. – Иди, я знаю, что тебя ждут дела, ступай и не беспокойся за меня…я  справлюсь…со всем. И доктор всегда сможет прийти мне на помощь, – она не повернулась к Колену, но кивнула в его сторону.

Ей так хотелось освободиться от тяжкого груза осведомлённости и сплетённой вокруг паутины заговоров, с той же лёгкостью, с какой она избавилась от давления корсета, ослабив тесьму. Но эта задача была куда сложнее, хотя и здесь ей было не обойтись без помощи. Она проводила сына до двери и на прощание, снова поддаваясь порыву, который теперь было не удержать холодностью уставшего рассудка шепнула
- Доверяй мне, Арман, и знай, что ты можешь сказать мне обо всём, о чем угодно… - маркиза остановила неуместное и уже не раз повторенное за эти дни излияние. Это было бы лишним, потому как сделало бы ношу генерала ещё тяжелее. – Наверное, стоит принять ещё одну дозу твоей настойки, иначе я рискую не дожить до нынешнего вечера- с иронией обратилась она к Колену, когда Арман покинул комнату. Сердце немного покалывало, вызывая неприятное жжение в груди.

19

Отправлено: 28.04.12 20:33. Заголовок: Скромные посылы в ад..

Скромные посылы в адрес своего коллеги несомненно добавили бы к репутации месье Колена еще несколько лавровых веточек, но только не в глазах генерала. Де Руже молча принял заверения доктора и обратил все внимание к матери. В свете, падавшем из окна на ее лицо более отчетливо виднелись глубокие бороздки морщинок у уголков глаз и возле губ, следы высохших слез на щеках, синева вокруг глаз и болезненная впалость щек. Свет как будто подчеркивал следы перенесенных волнений и приступов болезни, усталости, которую так тщательно скрывала от своих сыновей маркиза де Руже.

- Это был только обморок? - спросил Арман, пристально глядя в глаза матери.

Да, стоило ли спрашивать о том, что было очевидным, и о чем она никогда не ответит правду? В светлых глазах матушки герцог видел ту же упрямую решительность, которую наблюдал минутой раннее в глазах младшего брата. Анрио унаследовал от матери не только ее красивые глаза и тонкие черты лица, но и гордыню наряду с изрядной долей упрямства.

- Мои плечи уже затекли от долгого бездействия, - отшутился он, пожимая материнскую руку в ответ на ее легкое пожатие, - Мне всего лишь предстоит оказать достойную встречу персидскому послу от имени Его Величества, с этим справился бы и ребенок.

На самом же деле герцог не был уверен в легкости предстоящей церемонии. Ему доводилось служить в свите посла Его Величества при английском дворе и еще раннее сопровождать маркиза де Креки в качестве военного советника в итальянских герцогствах. Но он всегда оставался в тени других исполнителей королевской воли. А нынче ему предстояло самостоятельно выступить в заглавной партии, как пошутил бы маршал.

- Хотя, Вы правы, матушка, это беспокоит меня. Куда там... волнует. Я не умею играть первые роли при дворе, Вы это знаете, лучше всех. Пожалуй, это единственное, что мне хотелось бы скрыть от всех.

А теперь он лукавил нисколько не хуже брата, и как после этого он посмотрит ему в глаза и упрекнет в недомолвках? Арман поклонился матери, отпустил ее руку и кивком головы попрощался с Коленом.

- Мне пора, матушка. Пожелайте мне не сгореть от стыда перед сорока гвардейцами и мушкетерами Его Величества. Батюшка научил меня держать в руке шпагу с малолетства, научил стрелять, командовать осадой... - скромная как будто извиняющаяся улыбка появилась на лице генерала, - А командовать парадом он меня не научил... увы. Доброго дня, доктор Колен, доброго дня, матушка. Пусть он будет добрее... чем это утро.

Герцог развернулся и вышел из покоев матери, не слыша как за его спиной слуги маркизы де Руже судачили о несчастьях семьи маркизы и подвиги бедного маршала. В голове Армана как колокол собора Богоматери гудел вопрос о том, подписал ли король вверительные грамоты, доставленные от посла Фераджи. Если утренний прием у короля был отменен, это вполне устраивало генерала, который не пожелал бы собственной воле встречаться в одном пространстве с министрами и крючкотворами, заседавшими в Королевском Совете. Но королевская воля касательно приема посла Османского Султана не была озвучена, или, что было более вероятно по мнению Армана, ему лично не донесли ни о каких распоряжениях Его Величества. Намереваясь узнать о них, герцог направлялся к кабинету короля, надеясь застать там хотя бы маркиза де Курсийона, недавно назначенного на пост личного секретаря самим Людовиком. Маркиз наверняка должен был быть в курсе воли короля.

// Дворец Фонтенбло. Приемная и кабинет Его Величества. 3 //

20

Отправлено: 29.04.12 21:15. Заголовок: Слова правды произне..

Слова правды произнесенные тихим голосом отдавали холодом стали и каменной тяжестью ложились на сердце врача. Он не решился напрямую спросить о причинах ранения маршала, но Сюзанна поняла значение неприкрытого упрека и сама сорвала завесу глупой и не слишком правдоподобной романтики, за которой была прикрыта страшная правда. Но был ли связан с этими покушениями виконт? Какие факты могли послужить доказательством тому? Только женская интуиция, слепая ненависть, родившаяся на пепелище старой любви? Нет, Колен слишком хорошо знал Сюзанну де Руже, чтобы допустить такие выводы. Маркиза была способна видеть за пеленой обиды и ненависти, жизнь научила ее смотреть на вещи, не подчиняясь голосу сердца.

Человеку состоятельному не было нужды захватывать карету на дороге, подобно разбойничьим бандам, это так, и тем более человеку, обладающему властью в той мере, в которой обладал Фуке, не было необходимости для такой мелочной мести, - подумал про себя Колен, не желая соглашаться с доводами мадам де Руже. Он сочувствовал ее горю, даже больше, чем сам желал признаться в том, но логика вещей в произошедшем не укладывалась в те объяснения, которые предоставила ему маркиза. Он не видел достаточных оснований для того, чтобы обвинять своего патрона в желании устранить маршала двора, по какой бы то ни было причине, но и недоверять маркизе он не мог. Было что-то в ее уверенности, да и недосказанность обвинений намекала на то, что дело касалось не только и столько семьи де Руже. А если это была придворная интрига или политика, то вряд ли Колену следовало знать больше.

Появление сына маркизы как ни странно разрядило атмосферу, накалившуюся до предела, не смотря на то, что все разговоры велись едва ли не в полголоса. Колен с уважением поклонился герцогу, когда тот уходил. Этот молодой человек хоть и не обладал таким же всесокрушающим шармом как его брат, маршал дю Плесси-Бельер, но внушал уважение и доверие к себе.

- Они такие разные, - произнес Колен, когда дверь закрылась за спиной герцога де Руже, - Тебе не нужна еще одна доза. Будь сильной. Я пойду с тобой. Ты можешь доверять мне, я забуду все, о чем вы будете говорить с Фуке, если мне доведется услышать хоть слово. Мне лучше быть рядом. На всякий случай. Как врач, я настаиваю на этом.

Он уложил оставшиеся склянки в медицинский чемоданчик, похожий на обтянутый кожей сундучек и протянул руку маркизе:

- И как друг. Я прошу тебя, Сюзанна, не упрямься и позволь мне проводить тебя.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер. 02