Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Сад Дианы. 2


Парк Фонтенбло. Сад Дианы. 2

Сообщений 1 страница 20 из 34

1

02.04.1661

    Пожалуй, это было самое тихое и спокойное место во всем парке Фонтенбло. Затененный кронами деревьев, сад был окружен естественной стеной из ровно остриженных кустов. В самом центре находился фонтан со статуей Богини Охоты в окружении гончих собак.

        Ее Высочество Генриетта-Анна в сопровождении маркизы Габриэль де Тианж направилась из сада Дианы обратно ко дворцу.

https://d.radikal.ru/d22/1902/ce/9c2838069b7d.png

2

Отправлено: 30.08.11 21:32. Заголовок: Есть у любви лишь дв..

Около восьми часов утра.
// Дворец Фонтенбло. Покои Их Высочеств принца и принцессы Монако //

Есть у любви лишь две развилки
Одна для встреч, другая для прощанья,
И даже самым пылким обещаньем
не умолить Творца о третьей доле,
Но разве же влюблённым надо боле,
чем горькие разлуки и свиданья?

Каблучки резво стучали по ступенькам крыльца: тук тук, тук тук, тук тук, гвардейцы натужно вытягивали шеи, следя за стремительной фигуркой в сиреневых кружевах, летящей  через дворец будто тополиная пушинка, подхваченная смелым сквозняком. Ветер едва ли успевал касаться её кожи прохладными утренними поцелуями, так спешила она,  почти перепрыгивая через ступеньки.  В этой неосмотрительной спешке, в широкой улыбке, мелькавшей на алых губах также часто, как проснувшееся солнц меж едва зазеленевшими ветками деревьев, повинно был лишь то странное, щекочущее предвкушение, которое посетило её сердце сегодня утром с короткой запиской.

Катрин де Монако менее всего заботилась о приличиях этикета, полагая, что отправление ритуала утреннего переодевания новобрачной вполне может состояться и без её посильного участия. Её появление уместнее будет на пикнике или на Высочайшей аудиенции, впрочем, если первое так или иначе маячило в планах на грядущий день, то второе вызывало у принцессы откровенное сомнение. Она довольно зажмурилась, ничуть не сбавляя ходу, и отталкиваясь пухлыми пальчиками от подиума изящной статуи, украшавшей аллеею, ведущую в сад Дианы, бежала дальше.

Бессвязные мысли, рождавшиеся в её  всё ещё не слишком растрёпанной головке, складывались в незамысловатую мелодию, которую хотелось напевать в голос, и лишь суровый вид гвардейцев, встречавших какой-то экипаж у  самых дверей, заставил её забыть об этом желании. Постаравшись улизнуть от пристальных взоров стражи, хоть  это и было нелегко в столь ярком наряде, Катрин повернула в сторону сада Дианы. Любопытство настойчиво требовало удовлетворения, желая выяснить, кто прибыл в столь ранний час во дворец, да ещё так нарочито инкогнито. Однако именно эта отнюдь не самая добродетельная черта характера любой дамы сию минуту была забыта, ведь то, что не доложат служанки при обеденной перемене платья, непременно станут обсуждать в свите Её Высочества уже ко времен пикника, и едва ли при такой альтернативе стоит терять драгоценные минуты, вглядываясь в спины гвардейцев.

Её ждали, это было также несомненно, как и солнце, неизменно выглядывающее с востока каждый день. Катрин едва ли отдавала себе отчёт, что движет ею не столько азарт и привычное самолюбование, сколько чувства почти лишенное эгоизма. Любовь, когда она сильна, ей нет преград, и хотя теперь принцессе казалось, что сравнить подобную эйфорию ей не с чем, именно любовью она называла это ощущение лёгкости и свободы, разливающееся буйным потоком по её телу. Франсуа…мой Франсуа – только шепотом, только в мыслях, и пусть для Его Высочества, она недомогает с вечера, утренняя прогулка, несомненно пойдёт лишь на пользу её вечерней мигрени… Сейчас менее всего хотелось ей придумывать оправдания  возможности встретиться с графом, призрев придворные правила и даже супружеский долг совместного моциона.

Она спешила да так, что несколько тёмных локонов выбились из причёски, щёки раскраснелись до неприличия, а блеск глаз едва ли хоть на мгновение мог обмануть взыскательный взор в  истинном назначении «утренней прогулки». Кэт на мгновение остановилась переводя дух, но едва ли этого было достаточно, чтобы привести в порядок сбившееся дыхание и если уж выдать свою поспешность, но не столь явно
-Ах чёрту. – взмахнув руками шепнула Кэт и поспешила к фонтану, где уже виднелась фигура расхаживающая из стороны в сторону.

-  Я наверняка, не сумею оправдаться за отсутствие в покоях Её Высочества этим утром, но это зрелище стоит того…С Добрым утром, милый, граф, но Ваш лик так суров, неужели Вы давно ждёте,-  она подошла к де Сент-Эньяну довольно близко, но всё же остановила себя в большей вольности, как бы того ей не хотелось. Кэт лишь закинула немного голову, чтобы посмотреть в лицо графа.
- С добрым утром – повторила она тише, не в силах остановить улыбку, скользнувшую по её губам

3

Отправлено: 01.09.11 17:21. Заголовок: Cквозь ветви деревье..

// Дворец Фонтенбло. Приемная и кабинет Его Величества. 3 //

Сквозь ветви деревьев давно уже пробивался солнечный свет Еще вчера оголенные ветви после теплого первоапрельского дня и первой грозы красовались первыми нежно-зелеными листочками. Де Сент-Эньян почти бежал по парковой аллее, спеша к уединенному саду Дианы. Он надеялся, что в такой ранний час мало кто отважился бы оставить тепло своей постели или уют королевских и герцогских приемных ради свежего и немного прохладного воздуха в парке.
У самого фонтана Дианы не было никого, если не считать старого садовника, которые при виде благородного господина, нетерпеливо похлопывавшего перчаткой, поспешил удалиться, взвалив на плечо огромные садовые ножницы.
Где-то на небесах работает такой вот Небесный Садовник... подумал граф, глядя вслед садовнику, чьи-то цветки он лелеет и поливает нектаром... а чьи-то безжалостно срезает...

Его мысли были оборваны в тот же миг, когда послышались легкие шаги и на дорожке появилась знакомая фигура. Он ждал ее. Но почти врожденная холодность и привычка медлить прежде чем уступать первому порыву, удержали де Сент-Эньяна от того, чтобы броситься навстречу принцессе де Монако. Однако, стоило ей подойти ближе, как он тотчас же протянул руки и вопреки этикету и всем придворным правилам, взял ее обе руки, почти притягивая к себе.

- С добрым утром, милая Катрин, - улыбнулся граф, - Мой лик суров лишь потому, что я не успел снять маску обер-камергера... я только что из королевской приемной. Но в отличие от Вашего Высочества я позаботился об отступлении. Граф де Ресто передаст мои наилучшие пожелания королю. Надеюсь, что после вчерашнего счастливого рандеву Его Величество будет настолько поглощен своими собственными делами, что не заметит моего отсутствия.

Он поцеловал сложенные вместе ладони Катрин и слегка пожал их прежде чем выпустить из рук. Как-то не вязалось это легкомысленное приключение ни с чем привычным ему... утро, тишина пробуждающегося сада... и только они вдвоем? Неужели, он мог себе позволить это? Но даже если не мог, Франсуа благодарил неизвестных ангелов-садовников Небес, кто направил его руку чтобы написать записку для Катрин. Подумай он дважды, и никогда не решился бы на это свидание.

- Я надеюсь, Вам не придется оправдываться, Катрин... ни перед кем. Ее Высочество вряд ли поднимется так рано, чтобы узнать о Вашем отсутствии. А Его Высочество... - тут он посмотрел в глаза Катрин, ведь он был волен быть там где ему угодно, и никогда доселе, да и впредь тоже, его супруга не заинтересуется его досугом, - Надеюсь, что Вашему супругу все еще снятся сны о победах и чудесах райских наслаждений... Но право же, мы не о том хотели говорить, не так ли? Была ли доброй Ваша ночь, Катрин?

Самое укромное место в парке было возле павильона Дианы, там, где был небольшой грот, служивший с незапамятных времен местом для встреч романтичных влюбленных пар. Но вот уже третий день грот был окружен двойным кольцом караулов, и поговаривали, что там все еще искали остатки следов убийцы, убившего нескольких человек в этом самом парке, труп одного из которых, был найден в гроте спрятанный под ворохом прошлогодней листвы.
Да что же за мысли лезут в его голову все утро? То Садовник на Небесах, обрезающий цветы жизней людских, то грот с убитым доктором... Де Сент-Эньян невольно провел свободной от перчатки ладонью по лбу и закрыл ей глаза. Совсем не о том хотелось думать в это солнечное апрельское утро, когда с ним рядом была цветущая красотой и молодостью женщина, та, о которой он грезил всю ночь напролет, та, к которой спешил, пренебрегая обязанностями обер-камергера...

- Простите мне, мой друг. Я кажется и правда суров не к месту и не ко времени. Когда я здесь, в саду, то события прошедших дней не оставляют мои мысли в покое... а ведь всю ночь, Вы были единственной, о ком я думал. Да, - он улыбнулся торжеству смешанному с легким удивлением в глазах Катрин, - Да, я думал о Вас все время после того, как Вы удалились...

Даже слово "покои" вдруг стало для него сакральным и непроизносимым. Он слишком желал остаться с принцессой по ту сторону не переступаемого порога, чтобы признаться в том самому себе и тем более ей. Вольны ли они говорить об этом даже в самом уединенном и скрытом от всех глаз и ушей месте? Могут ли открыто сознаваться в своих желаниях и чувствах? Ответ был ясным и утвердительным, ведь никто из придворных не сомневался в двойственном стандарте добродетели. Можно быть примерными супругами после воскресной мессы и ровно столько, сколько требовала дорога от дворцовой часовни до места, где благородные пары обычно раскланивались друг перед другом со словами примерно одинаковыми по набору фраз и по скрытому в них значению - увы, мой друг, меня ждут у короля, или у королевы... или у герцога и герцогини... и никто не задавался вопросом честности таких заявлений, как никто не задавался вопросом морали. Но снова этот назойливый вопрос свербел в сердце графа - мог ли он связать своими признаниями руки самой прекрасной и самой свободолюбивой из женщин при дворе? Заслуживал ли он быть услышанным ей? Стоил ли он того?

И вот теперь как школяр он краснел при одной только мысли о том, что ночью они едва не остались наедине в покоях принцессы, краснел, клял себя и смотрел в улыбавшиеся глаза Катрин, смеясь над самим собой. Да, несомненно, он был влюблен, иначе никогда не задался бы подобными вопросами. А ответы он слышал, даже если и боялся признаться в том, что понимал их.

- Доброе утро, Катрин, - повторил граф, отвечая на взгляд принцессы и приближаясь к ее лицу, - Вы так свежи в это утро, что архиепископ чего доброго учинит над Вами суд инквизиции по обвинению в ведовстве... - добавил он шутливым тоном прежде чем поцеловать смеющиеся губы принцессы.

4

Отправлено: 07.09.11 19:56. Заголовок: Робкое солнечное теп..

Робкое солнечное тепло не шло ни в какое сравнение с жаром, опалившим щёки и губы принцессы, а уж тягаться его сиянию с ясным взором графа, направленного исключительно на неё, небесному светилу и вовсе было стыдно, столь уверенной и неопровержимой казалась победа месье обер-камергера.

Однако отринуть путы ежедневного сдержанно-вежливого этикета при свете дня оказалось сложнее, чем под бархатом безликой ночи. И уж не союзница луна, но злое, докучливое солнце открывало их пару любому, кому взбрело бы теперь в голову прогуляться по саду. Но ни одна условность, принятая в свите новоявленной герцогини Орлеанской или даже осуждение со стороны всех фрейлин и самой королевы-матери не могли остановить Катрин в её отнюдь не легкомысленной весёлости. Что ей до злых языков,, когда ей с таким трепетом и чувством внимает тот, кто ни на мгновение не оставил ни мыслей её ни снов в эту ночь. Кэт могла бы даже предложить, что её околдовали, опоили одним из знаменитых приворотных зелий. Да, она бы легко уверовала в это, будь на месте графа кто-то иной. Но ведь недаром говорят, что любящее сердце врать не может. Да, в самом деле, это должно быть действительно любовь, что же ещё столь безраздельно завладело разумом принцессы, исходя из самой глубины её сердце, коль она ни сколько не смущаясь, обвила руками шею своего кавалера и ответила на поцелуй, томного и глубоко, забывая на несколько длинных мгновений, как дышать.

- Мой милый, дорогой граф, я не стала бы оправдываться, даже если б меня схватила рота гвардейцев, а приватную «беседу» вел бы месье-бесцеремонность Ла Рейни. Нет нужды, в том, чтобы оправдать веленье сердца – со всей искренность и в тоже время весело сказала Катрин, открывая глаза, чтобы увидеть лицо графа. – Вы же не ждёте, что хоть кто-то в этом дворце помеет открыто повелевать нами или давать сколько-нибудь нравоучительные советы. Оставьте, дорогой, нам ли не знать, что теперь это совершенно бесполезно – с улыбкой Катрин всё же отстранилась, легко и небрежно отводя с лица растрепавшиеся локоны. Щёки и губы её горели также, как после скорого бега, предвестившего эту долгожданную встречу. Она пожала руку графа и не разжимая ладони, повела за собой вдоль аллеи.

- В спросили о моей ночи…так вот не скрою от Вас, что скверно провела и ночь и утро… быть может моему супругу и снились райские кущи, а вот мне пришлось в одиноких, тяжелых раздумьях ворочаться будто под матрац положили горошину… Я думала о Вас – ненадолго остановившись она резко обернулась, заглядывая в глаза мужчины, но тут же отвернулась и продолжила дорогу, всё также держа его за руку - И мне не довелось погрузиться в сладкие грёзы этой ночью, хотя наша теперешняя встреча вполне заменит  мне спокойный сон. Но признайтесь, мой совершенно неприличный, заспанный вид заставляет Вас делать мне эти вопиюще несправедливые комплементы?  -  Катрин отпустила руку графа, остановившись за высокими деревьями, мощные стволы которых могли укрыть их от случайного взгляда почти также надёжно, как склон королевского грота, который теперь оказался в недосягаемости.

- Но скажите мне скажите, что, в самом деле, каждой мыслью вольной или не вольной вы обращались ко мне этой ночью, скажите, и тогда я не стану думать, что оказалась Вам лишь неугодным развлечением – ей нужно было подтверждение. Хотя слова, едва ли могли они сказать больше, чем его взгляд полный нежности и порывистость этого человека, привыкшего к строгости обхождения равно как с дамами двора, так и со своими воспитанниками. Но услышать признание, столь поспешно сказанное ей самой вчера казалось для Кэт теперь самым важным. И что, если граф не захочет подтвердить её слова, ей придётся вновь легкомысленно улыбаться и делая вид, что нисколько не задета, продолжить разговор. Но сердце, нетерпеливо бьющееся в предвкушении, пело совсем об ином.

- Ах нет, забудьте, и не вздумайте отвечать на это, всё глупости, я рада встрече, в самом деле, сбежать ото всех, чтобы сказать Вам доброе утро…это прекрасное начало дня…Скажите, Франсуа, а Вы удостоите нас присутствием на пикнике, или же ринетесь исполнять долг перед Лучезарным? Мне бы хотелось увидеть Вас днём
– вопрос этот был не столь вызывающим, в отличие от предыдущего, но не меньше просительных ноток можно было расслышать в обычно задорном голосе принцессы. Ну что же сделать нам с любовью, когда она верёвки вьёт из нас!

5

Отправлено: 09.09.11 23:30. Заголовок: Месье-бесцеремонност..

Месье-бесцеремонность, как это хорошо сказано, де Сент-Эньян расхохотался над словами принцессы, вспомнив обычное нагловатое и вместе с тем до приторности слащавое выражение лица Ла Рейни, когда король в качестве подачки позволял ему учинить очередной обыск или допрос с пристрастием среди дворцовой прислуги. Невозможно было не смеяться после того, как граф встпомнил, с каким лицом господин префект выходил накануне вечером из королевского кабинет, когда получил приказ об аресте всех сколько-нибудь подозрительных лиц во дворце, включая придворных. Круглое лицо с пухлыми щеками совершенно преобразилось, как будто его обладатель за один час превратился в римского патриция, идущего в Сенат на прения. И все-же, недооценивать энергию и ум этого человека нельзя, и если смеяться над ним, то только зная, что ничего не имеешь за душой, к чему сумел бы придраться этот любитель заковыристых поправок в старейших законах, о которых успели позабыть даже седовласые законники Сорбонны.

- Оправдываться нам не след, Вы правы, ангел мой, - ответил де Сент-Эньян с наслаждением глядя в глаза собеседницы, но она вдруг отвернулась от него, а потом резко повернулась опять и заговорила, сильно сжимая его руку.

Как и любую красавую молодую женщину ее волнуют вещи совершенно неведомые мужчине, и граф поймал себя на том, что был готов махнуть рукой и согласиться на все вопросы принцессы, только бы успокоить ее. Красива ли? Да кто бы мог в том усомниться. Свеж ли румянец на щеках? Любовь моя, да тысячами поцелуев ответил бы, коли позволила губам молчать и не перебивать моих губ ласки. Ясны ль глаза твои? Я вижу в них сияние утра, чего же больше? И лучики любви сверкают в них, и все от первого и до последнего мои.
Но граф смолчал, не вымолвив ни слова и только слушал слова Катрин, внимая ей, привычно чинно и серьезно.

- Я не могу сказать, что ночь провел всю, не смыкая глаз. Нет, думал о вчерашнем разговоре, засыпал и грезил о ответах, которые хотел сказать, чтобы ответить на любовь, которую вручили мне вот эти руки... и эти губы, - он поцеловал сначала руки Катрин, а потом осторожно коснулся ее губ, вдыхая ее дыхание.

Она боится, милая голубка, впервые может быть вспорхнула с привычного балкона и вот свобода чувств, неведомая прежде, захватила, вскружила голову. И вместе с тем боязнью наградила. Полеты наяву так редки, и чаще завершаются падением, не так ли, граф? Впору прислушаться к советам разума и прекратить в начале зарождающуюся связь. И что сказать себе? И ей? Что это все во имя нас обоих?
Граф улыбнулся суровой глупости такого приговора. Нет, не любил бы он, когда сказал такое. Любовь не может лгать и прятаться за разумом не след ей.

- Катрин, Катрин, в глаза мне посмотрите, когда бы я Вам говорил здесь о любви и страсти, и клялся в вечной верности, тогда б бежать Вам от меня пристало. Никто не вправе за жизнь свою сказать и на минуту загодя. Я лишь отвечу Вам, что думал я о нас, и о словах, что мы друг другу дали. И знаю, верно то, что эти же слова я повторил бы вновь. Но если долг перед Его Величеством меня заставит тотчас бежать отсюда, то побегу. Ведь верность королю и долгу, это честь, а любви без чести и без обязательств не бывает, - он отвечал, а голос становился все глуше, но нежнее с каждой фразой. Он ей как девочке все объяснял, а сам сбежал от короля как тот мальчишка, что в сад за яблоками убегал с занятий в корпусе кадетском.

Мощный ствол векового дуба закрывал от них сад и аллею, уводившую в глубину парка. Но и они оставались в укрытии, незамеченными редкими проходившими мимо слугами, обслуживавшими фонтаны и бассейны парка, садовниками, вооруженными кто огромными садовыми ножницами, такими же гротескно огромными лейками для полива. Утро в королевской резиденции переставало быть спокойным и тихим, как его любили описывать в своих новеллах любители изящной словестности.

- Я рад, что мы сбежали оба. Мы увидимся с Вами на пикнике, если король там соизволит появиться, то путь будет открыт для всех кавалеров свиты Его Величества. В этом я больше чем уверен. Ведь... - повеселевшим взглядом де Сент-Эньян ответил на вопросительный взгляд принцессы и неожиданно для нее обнял ее за талию и приподнял на руки, покружив в воздухе несколько раз, - Король там непременно будет, коль свита королевы и все статс-дамы Ее Величества соизволят присутствовать на пикнике. Вы знаете это также, как и я, Катрин.

6

Отправлено: 21.09.11 21:40. Заголовок: Весь мир на мгновени..

Весь мир на мгновение утонул в круговерти слов, мыслей, солнца и смеющихся тёмных глаз. Будто порывом ветра крепкие руки, подняли и закружили её, так легко, словно она весила не больше пушистого облака. Куцые листья задели открытые плечи, обдавая теплоту кожи холодом таявшей росы. Чудесное, необыкновенное ощущение свободы и силы мгновенно и навеки запечатлелось в душе юной принцессы. И впредь, когда бы ей не показалось, что она абсолютно счастлива, ей довольно было вспомнить этот момент, чтобы сравнить истинность своей догадки. И так легко теперь было проверить, насколько далеко от безмолвной, земной радости, стоят восхваленные поэтами и мудрецами очертания удовольствия, самим им неведомого.

Она смеялась, пока уверенные ладони сжимали её талию, улыбалась, когда почувствовала под ногами мягкую землю. Но лишь только граф заговорил, к её разрумянившемуся личику вернулась понимающая серьёзность.
Он был старше: мудрым и рассудительным сделала его прожитая жизнь, тем самым отняв у неё возможность видеть в его глазах отражение собственного безрассудства. Но будь в нём столько же несдержанности, столько же неутолимой жажды, как в ней, был бы он тогда тем, кто сумел занять сердце вздорной непоседы? Был бы он так же дорог и желанен для Катрин, если бы подобно многочисленным поклонникам, был неотлучно рядом, настойчиво требуя внимания и ласк? Разум и душа во всех этих преположениях оставались несостоятельными, зато сердце наверное ведало одно – именно этого человека оно желало, именно к нему оно прониклось той загадочной любовью, что даже в холодном взгляде рождает горячие искры.

Кэт немного отступила от де Сент-Эньяна, не разрывая объятий, но на мгновения вырываясь из образа беззаботной кокетки, она вдруг совсем иначе взглянула в лицо обер-камергера.
- Сколь щедрым для сердца не был бы дар пылкого признания нас всегда будут связывать обязательства, долг и придворные условности. Не думайте, что я подобно глупому ребёнку этого не понимаю. Но, милый Франсуа, вы и представить не можете, что для меня значит чувствовать это именно так…как теперь. Иметь возможност сказать об этом открыто и не пытаться для собственной же безопасности обратить всё в шутку – заботливым жестом пухлые пальчики отвели с плеча графа кусочек паутиник, серебряной нитью зацепившийся за кружевной воротничок.

- Но пикник тепрь уж состоится неременно, погода на удивление погожей, а в свитах Их Величеств и Высочеств скопилось столько слухов и сплетен, что они грозят разорваться над Фонтенбло подобно фейерверкам, устроенным нынче ночью. Придворным непреминенно нужно выговориться – она мученически закатила глаза и улыбулась. – Я… - она не нашлась как продолжить. Вместо этого она потянулась вперд легко касаясь губ графа. Этот поцелуй мог быть и братским и даже целомудренным, если  бы пальцы прицессы не касались в этот момент гладкой кожи, что тонкой полоской виднелась из под вортника камзола.
Не будь этой ласки, всё оставалось бы вполне пристойно для Её Высочества принцессы Монако.
Собственно для лакея, спешившего к ним со стороны западного входа во дворец, эта вольность осталась незамеченной и потому он не утрудился даже кашлянуь, прерывая беседу господ.
- Месье, Его Величество отменил утреннюю аудинцию, мне велено сообщить – лишь коротко поклонившись принцессе отрапортовал слуга, обращаясь к Сент-Эньяну и помявшиь немного скрылся в том же направлении, откуда явился, сделать свой короткий доклад.

- Судьба располагает – медленно протянула Катрин, сокрушённо пожимая плчеами – и теперь «долг перед Его Величеством заставляет Вас тотчас бежать отсюда… и Вы побежите"….
На руку ли была эта новость им обоим, уберегая от опрометчивости при свете дня, фактически на глазах у всего недавно проснувшегося замка, или напротив, лишало их желанного уединения, оценить значения принесённой новости не осталось возможности.

С тем же пылом и опрометчивостью, с которым минуту назад спрашивала Кэт графа об ответной привязанности, она прижалась к его груди в беззастенчивом объятии и прошептала куда-то в его плечо:
- Простите легкомысленной принцессе, за прошлые и будущие глупости...простите Франсуа, Вам непременно зачтётся ангельское тепение… - она отпустила графа и немного растерявись, вдруг поспешно приянлась снимать с безимянного пальца колечко с ярко-лиловым камнем под цвет её платья.

- Возьмите, не как дар или подношение, возьмите, чтобы моя любовь осталась в надёжных руках – это было кольцо с небольшим аметистом, не слишком приметное в сравнении с изумрудами, но куда более дорогое его облдательнице.

- Это подарок… моей матушки… на моё 16-летие, ни с кем кроме меня оно не было прежде связано, а теперь я хочу отдать его тебе – она совсем по-девичьи улыбнулась, понимая до чего глупым и наивным выглядел этот жест, но ведь она привыкла следовать велению сердца. Вложив украшение в руку графа, она вышла из их импровизированного убежища, и запрокинув голову, взглянула на небо и  задумчиво произнесла:
- Определённо солнце будет с нами весь день…

7

Отправлено: 28.09.11 22:07. Заголовок: С каждой минутой их ..

С каждой минутой их встречи де Сент-Эньян все больше удивлялся всему новому, замеченному в Катрин. Еще накануне ему казалось, что он знал Катрин де Граммон, вышедшую замуж за князя Монако, знал о всех ее капризах и причудах, мог предугадать все ее своенравные желания. Но чем дольше они оставались наедине с принцессой, тем больше он узанавал в ней ту натуру, которую она скрывала от всех и от себя самой, способную чувствовать, сопереживать, прислушиваться к его скучным речам о разумном и необходимом и отвечать с той же серьезоностью.

Сообщение из дворца нисколько не удивило ни Катрин де Монако, ни де Сент-Эньяна, хотя, и не обрадовало ни одного из них.

- Король отменил утренюю аудиенцию? Но, - граф осекся, не произнеся кощунственный вопрос – Что с того? – пока мальчишка не скрылся из виду, - Бежать? Судьба быть может и располагает, но действовать предоставляет нам. Решение бежать или остаться, не в наших ли руках?

Но в его руках была сама любовь, но не свобода удержать Катрин и остаться наедине хотя бы еще несколько минут. Она понимала это, он видел это в ее глазах.

- Прошлые и будушие глупости? Катрин, я хочу стать самым прилежным Вашим учеником и научиться совершать безрассудства и легкомысленные поступки... но, боюсь, что с годами, занятый обучением других, я утратил способность учиться сам. Что это? – в его ладони оказалось кольцо с аметистом, сверкнувшим в луче солнечного света, - Мне? Катрин, это дорогой подарок... слишком дорогой для твоего сердца. Я буду хранить его.

Он не успел договорить, порывистая и неугомонная как утренний ветерок, принцесса уже ускользнула от него, выйдя из-за широкого ствола дерева, за которым они стояли. Граф попробовал надеть кольцо себе на мизинец, но оно дошло всего лишь до втрой фаланги. Улыбнувшись, он мысленно сравнил свои пальцы с тонкими пальцами Катрин и сжал подарок в кулаке.

- Солнце всегда с нами, коль скоро мы находимся при дворе Его Величества. Только в отличие от небесного светила, наше земное светило сегодня не желает светить своим подданным. Может, это и к лучшему... а может и нет. Все зависит от причин.

Он подал руку Ее Высочеству, собираясь вернуться во дворец. Нужно ли скрываться от случайных глаз, если уже накануне вечером все видели их вместе на балу и у принца Ракоши? Де Сент-Эньян вспомнил холодный взгляд королевы-матери на балу, несомненно Ее Величество никогда бы не высказала то, что подумала, вслух. Но одного взгляда было достаточно чтобы прочесть неодобрение смешанное с удивлением, оставаясь воспитанницей испанского двора Анна Австрийская никогда не одобряла свободную мораль французов.
Не потому ли граф задумался о королеве-матери, что со стороны дворца к ним спешил человек, одетый в камзол дорогого сукна, но такого строгого покроя, что его можно было бы принять за судеского чиновника или лекаря.

- Это случаем не секретарь Ее Величества? Как Вы думаете, Катрин, кого ищет этот человек?

Он шутил, но между тем, господин Ле Гра спешил именно к ним, не всворачивая ни на одну из дорожек, ведших от центральной аллеи в различные уголки парка.

- Месье Ле Гра, доброе ли Ваше утро? Как здоровье Ее Величества?

- Ваша Высочество, доброе утро, - Ле Гра склонился в глубоком поклоне перед Катрин де Монако, а затем отвесил поклон и графу, - Ваша Светлость, мне сообщили, что Вы изволили выйти... я предположил, что найду Вас по дороге в парк.

Де Сент-Эньян понимающе кивнул, да он и удивлся бы, если бы о его выходе в парк не знали, тогда как его могли видеть из окон королевской приемной, а также из окон апартаментов фрейлин королевы-матери. Не мудрено, что об этом можно было и узнать от главных поставщиков новостей при дворе, лакеев, невидимых для взоров придворных, личной прислуга и караульных солдат.

- Если Вы нашли меня, то значит, искали. И вряд ли столь занятый человек, как секретарь Ее Величества стал бы искать меня, если не по приказу самой королевы, не так ли, месье Ле Гра?

- Да, Ваша Светлость. Я должен просить прощения у Вашего Высочества, но графа ожидает королева-мать. У Ее Величества есть вопросы.

Граф нахмурил лоб, поглаживая подбородок ладонью. Отказаться ответить на приглашение королевы-матери было бы оскорблением величества, не говоря уже и о том, что было бы глупо не выяснить причину, по которой он мог понадобиться Ее Величеству. Вопросы... вряд ли королеву беспокоили вопросы морали. Для подобного разговора не посылали личного секретаря.

- Месье Ле Гра, я явлюсь к Ее Величеству тотчас. Прошу Вас передайте мое почтение королеве.

Секретарь отвесил одинаково почтительные поклоны им обоим, оставив их на высоком крыльце в форме конской подковы. Де Сент-Эньян проводил его короткой усмешкой.

- Мы оказались правы ровно в половину того – готовы бежать на призыв, но не короля, а королевы. Мне придется оставить Вас, но только до полудня, Ваше Высочество. До встречи на пикнике, - он разжал кулак и поцеловал камень кольца, - Я буду хранить Ваш подарок на груди, ближе к сердцу.

// Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 2 //

8

Отправлено: 11.11.11 13:59. Заголовок: Ее Высочество вернул..

Ее Высочество вернулась к облику невозмутимой благости так скоро, что этой перемены не заметил бы и сам граф, если бы только взгляд его был менее пристальным и прозорливым. Иногда Катрин от души жалела, что не умеет скрыть мыслей, написанных на ее холеном личике. Вот теперь на нем отражалось желание отправить восвояси всех лакеев и секретарей, заявить - ''он мой!'' и улучить ещё хотя бы несколько томительно-сладких минут их желанного тет-а-тета. Однако подневольным птицам, даже самым легким, всегда приходится возвращаться в золотые клетки. Принцесса вальяжно откинула голову назад, позволяя еле теплому весеннему солнцу ласкать алебастровую кожу плеч.

Как будто всё не с ней, как будто не досадно, что вот так каждый, включая королевского секретаря, имеет право на внимание обер-камергера. Каждый, кроме неё.

- Наше время вышло, - согласилась она, переводя взгляд на дворец, - Минуты, украденные у наших обязательств, утекли сквозь пальцы - её пухлая ручка коснулась темного камня кольца в ладони графа. - И слова остались словами, а мысли мыслями и только. Милый Франсуа, мой прилежный ученик, разве та это наука, которую стоит постигать...но будь по-вашему, - в ее тоне была та снисходительная нотка, которой она часто скрывала досаду. А со стороны казалось, что гордой Кэт до встреч и расставаний дела нет. В сердце расцветала тоска, превращая свежесть дня в докучливую вереницу событий.

- Пора, - напоминает себе Кэт, одергивая руку от ладони де Сент-Эньяна. - Я не стану настаивать на встрече, если Вам надлежит провести день подле короля. Лишь помните, что даже высочайшее неодобрение не умолит моего желания видеть Вас своим сердечным другом! - мадам лишь немного подалась вперед, но этот маневр позволил ей коснуться губ графа поцелуем.

-Прощайте, милый Франсуа! - на короткое мгновение сохранило эхо хрустальный перезвон, оставшийся отголоском смеха Кати.

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои Её Высочества герцогини Орлеанской. 2 //

9

Отправлено: 03.08.12 16:57. Заголовок: Негодование Невиля в..

// Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 2 //

2 апреля после полудня

Негодование Невиля в адрес сына, а затем и брата так живо напомнило Анне Марии покойного герцога Гастона, что губы ее непроизвольно сложились в полупрезрительную улыбку, и герцогине стоило определенного труда вернуть лицу подобающее случаю озабоченное выражение. Другого союзника у нее все равно не было, так что чувства маршала следовало щадить.

- Я знала, что Вы откликнитесь на мой призыв, как и подобает истинному дворянину, герцог, - сурово произнесла она, присаживаясь на край изъеденного временем мраморного фонтана. Теперь герцог возвышался над ней, заслоняя солнце пышными локонами парика, но это отнюдь не мешало Великой Мадемуазель взирать на него сверху вниз. – Честь семьи для нас с Вами прежде всего, именно потому я и решила обратиться к Вам в эту непростую для меня минуту. Видите ли, документ, о котором идет речь, бросает тень и на моего отца, а я бы не хотела слышать, как его винят в умышлении посягнуть на жизнь Его Величества, пусть даже и посмертно. Такое пятно на чести Орлеанского дома немыслимо и невыносимо, согласитесь.

В саду Дианы было пустынно, если не считать скакавших по дорожкам птиц. Воробьи, беспечные создания. Что им наши заговоры и интриги, когда надо искать зернышки и крошки. Впору позавидовать этому простому счастью, особенно когда тебе предстоит разгребать Авгиевы конюшни, оставленные другими.

- У нас с Вами очень мало времени, Ваше Сиятельство, поэтому я постараюсь изложить суть дела в нескольких словах. Слышали ли Вы о шкатулке, найденной не так давно в Версале во время строительных работ, а затем пропавшей прямо из королевских покоев?

Наморщенный лоб де Невиля красноречиво указывал на то, что если даже слух о шкатулке и достигал его ушей, то не оставил о себе существенных воспоминаний. Что ж, герцог не единственный, кого миновала эта опасная тайна.

- Так вот, в день моего отъезда из Божоле я получила письмо от известного Вам лица, имя которого мы называть не будем. Довольно встревоженное письмо, - на самом деле, тон письма был скорее до смерти напуганным и отчаянным, но даже под пыткой Мадемуазель не созналась бы в этом, не желая даже слегка зачернить героический облик Конде. – В нем меня известили о том, что Его Величество изволили приобрести версальский павильон семейства Гонди в связи с расширением охотничьих угодий своего отца, и что из Версаля в Лувр была доставлена некая шкатулка. Понимаю, что все это покамест выглядит вполне невинно, но беда в том, что в свое время кардинал де Рец, будучи еще коадьютором, получил от моего отца на хранение один документ.

Герцогиня де Монпансье огляделась по сторонам. Вряд ли у мраморной Дианы были уши, но, помятуя о том, как ей самой стало известно о местонахождении шкатулки, она пристально вглядывалась в стриженные кусты, стараясь различить, не мелькнет ли где лишняя тень или цветная ткань.

- Этот документ, точнее, договор, был подписан моим отцом и известным Вам принцем, а так же их соратниками, в числе которых был аббат де Невиль, ныне сделавшийся архиепископом. Содержание же соглашения таково, что все лица, подписавшие его, могут быть признаны виновными не просто в государственной измене, но в умышлении на жизнь Его Величества и его младшего брата. Убийство, герцог, вот о чем в в нем речь. Убийство и захват трона. Вы ведь понимаете, что подобная бумага не должна попасть в руки, - она нетерпеливо взмахнула рукой, - да ни в чьи руки. Ей место в огне. О чем только думал этот глупец коадьютор, оставляя ее в тайнике?

От волнения у герцогини перехватило горло, и она закашлялась, прижимая к губам кружевной платок.

- Вче…  простите. Вчера я весь вечер без всякого успеха пыталась обиняками выяснить, кто при дворе может быть осведомлен о судьбе шкатулки, но нынче утром удача улыбнулась мне, и теперь я знаю: она у лейтенанта мушкетеров, графа д’Артаньяна, - то,к каким образом это стало ей известно, Анна Мария предпочла деликатно опустить: внучки Франции не подслушивают из-за кустов. - Мне не ведомо, что он собирается с ней делать, но полагаю, что рано или поздно она окажется в руках короля, а этого мы допустить не можем.

Она набрала в грудь побольше воздуха во избежание нового приступа кашля и, гипнотизируя де Невиля властным взглядом голубых глаз, медленно и весомо произнесла самое главное:

- Герцог, Вы должны отобрать эту шкатулку у д’Артаньяна. Ради чести Вашей семьи. Любой ценой. Любой.

10

Отправлено: 03.08.12 22:55. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 2 //

- Так, так, хорошо... это не касается Франсуа, хорошо, - говорил как бы про себя герцог, патетически заламывая руки и принимая позы то одного то другого античного героя, статуями которых любили украшать свои особняки и дворцы в угоду недавно введенной моде на все античное и так сказать героическое.

Наконец он нашел для себя наиболее выигрышную позу - оперевшись на постамент, служивший подставкой для статуи маленькой лани бывшей частью скульптурного ансамбля Дианы. Де Невиль упер левую руку в бок, правой же принялся поглаживать кудри своего пышного парика. Честь семьи, незапятнанная репутация имени де Виллеруа, вот что было важнее всего. Луи-Франсуа, или Камиль де Виллеруа, как он предпочитал называться став аббатом по настоянию их отца, мог быть препровожден в одну из своих епархий и это мало помешало бы всеобщему благоденствию остальных де Невилей, но ведь речь шла не о простом участии в "деле важных". Если как говорит герцогиня де Монпансье, речь в документе шла ни о чем ином, как о намерении убить короля и его брата, то головы полетят! Головы и целые фамилии. Кто станет якшаться с родственником казненного за преступление против короля? А он даже не нашел подходящую партию для Франсуа... без помолвки и контракта завернного нотариусом ему не удержать ни одну невесту.

- Так... значит, среди прочих имен, там стоит имя моего младшего брата, - медлено проговаривал полученную информацию герцог, неожиданно обнаруживая в себе старческую вялость и расслабленность, впрочем, так случалось всегда, когда на его плечи внезапно сваливалась необходимость принятия немедленных и отвественных решений.

- Да да, мало времени... мало. Вот в чем все дело то... я наслышан, что король поручил самому дю Плесси-Бельеру дело о шкатулке. А у маршала ведь и связи и влияние... Да да, пятно на имени... это неизгладимо. Ах, отчего же за опрометчивость отцов и братьев приходится отвечать нам. Так принц... прошу прощения, означенное Вашим Высочеством лицо имеет основания полагать, что сей документ находится в числе прочих в утерянной шкатулке? Но она утеряна. И насколько мне известно...

Слушая подробности покупки павильона Гонди королевской казной и похищения шкатулки, найденной то ли в Версале, то ли в новобретенном павильоне, герцог снова зашагал по маленькому периметру между фонтаном и стиженными кустами.

- Что? Шкатулка найдена? Но... позвольте, а как же она оказалась у мушкетеров? Какое отношение ко всему этому имеет лейтенант мушкетеров? Разве... - тут только до де Невиля дошло худшее, что могло произойти - арест Франсуа был вовсе не связан с мальчишескими выходками сына! Лейетант заполучил в руки шкатулку с бумагами де Ретца и в том числе и этот злополучный документ и был готов шантажировать его сына при помощи этого договора!

- Так вот зачем они арестовали маркиза!

Вообще-то, маршал де Виллеруа был личностью весьма незаурядной, известие об аресте его сына не столько потрясло его, сколько разозлило. И правда, он был вне себя от негодования на префекта де Ла Рейни и отчитал его утром в кабинете Его Величества. Но оказывается, всему виной был граф дАртаньян.

- Кто бы мог подумать, что этот гасконец станет интриговать против меня, - проговорил де Виллеруа, собирая воедино разбредавшиеся мысли, - Так, хорошо. Франсуа у них под арестом. Что бы там не плел мне господин префект о королевском указе, я то знаю, рука руку моет, вот что я Вам скажу - они все заодно. Мы должны. Мы непременно должны отобрать у них шкатулку, покуда дело не дошло... ох нет же... нет! Король еще не знает об этом. Я могу поручиться Вам в том, Ваше Высочество!

Герцог с блестящими от возбуждения глазами подскочил к Монпансье и едва ли не схватил ее за руки. Опомнившись, что подобное поведение пусть даже и в минуту торжества могли счесть за оскорбление.

- Простите, Ваше Высочество. Я не могу сдержать свою радость. Его Величество дал мне личное поручение, личного и очень важного характера, - добавил де Невиль, прибавляя веса своему положению, - Это значит, что королю не известны подробности содержания этой шкатулки. Но... но в таком случае, разве посмели бы лейтенант дАртаньян и префект де Ла Рейни вскрыть ее без разрешения короля? Нет... нет... это же заговор! М... в таком случае мы могли бы выступить с контр-обвинением. Впрочем.. нет, самое лучшее это найти эти документы и уничтожить. С графом я разберусь позднее. А для господина префекта у меня имеется подход, - Никола де Невиль блеснул белоснежной улыбкой, редкой для мужчин его возраста, и несомненно служившей предметом его гордости, - Он будет еще трепыхаться у нас на крючке. Итак, отобрать шкатулку. Что же, отправиться в казармы ради освобождения моего сына, это мой долг, как отца. Но отобрать шкатулку... не лежит же она там без всякой охраны как какая-нибудь безделушка. Кто-то... - он посмотрел на герцогиню, словно приглашая Ее Высочество к мозговому штурму, - Кто-то должен похитить ее, пока я буду отвлекать беседой графа дАртаньяна.

11

Отправлено: 04.08.12 23:52. Заголовок: Дочь Гастона Орлеанс..

Дочь Гастона Орлеанского была, в отличие от отца, женщиной отважной, но порывистые мужчины ее несколько пугали, поэтому стремительный бросок де Невиля в ее сторону чуть не закончился для герцогини плачевно. Она так резко подалась назад, что едва не потеряла равновесие и чудом удержалась от падения навзничь в фонтан Дианы. На ее счастье маршал в последний момент вспомнил о подобающей ему сдержанности и рассыпался в извинениях, пока она переводила дух и устраивалась на парапете попрочнее.

- Важное поручение, да, я наслышана о нем, - Анна Мария поморщилась, припомнив слова лакея. Туфельки, платьица к балету, или что-то в этом духе. Если подобные поручения короля нынче возведены в ранг архиважных, то Боже, спаси Францию.

- Так или иначе, я тоже думаю, что шкатулку никто не открывал, иначе в Париже и Фонтенбло посыпались бы головы, и простым арестом Вашего сына дело бы не ограничилось. Не верю я, что граф д’Артаньян, обнаружив подобный документ, вознамерился бы использовать его себе на пользу, утаив от Его Величества. Помнится, покойный Мазарини доверял этому человеку бесконечно, а уж кардинал, при всей моей нелюбви к нему в людях толк знал.

Она насупилась, нервно барабаня пальцами по зеленоватому мрамору. Как бы невероятно ни звучало предположение Невиля о заговоре между префектом полиции и д’Артаньяном, разве не слышала она своими ушами, как неизвестная женщина убеждала графа использовать шкатулку в качестве защиты? А где защита, там, как известно, и до нападений недалеко. Виллеруа были богаты, но она, она была богаче в тысячу раз. Мысль о том, что в один не слишком прекрасный вечер к ней может явиться королевский офицер и потребовать крупную –  да что там, огромную! – сумму денег, была крайне неприятна. Герцогиня не страдала жадностью, но выбрасывать состояния на шантажистов ей совсем не улыбалось.

- Я вижу, Вы согласны со мной в главном, Ваше Сиятельство. Да, документы надо немедленно найти и уничтожить, пока им не дали ход в любом направлении, потому что все направления однозначно гибельны для нас. Это первостепенно. А уж потом Вы можете делать все, что Вам заблагорассудится: душить архиепископа Лионского, любоваться трепыханием Ла Рейни и разбираться с лейтенантом мушкетеров. Хотя лично я последнего Вам бы не советовала, - она одарила герцога тонкой улыбкой, старательно пряча зубы, явно проигрывающие на фоне блистательного оскала де Невилей.

- Разумеется, я не собираюсь делать из Вас вора, герцог. Это недостойно Вашего благородного имени и еще более благородного сердца, готового прийти на помощь не только родичу, но и попавшей в беду даме. Вы будете нашей артиллерией, а всю грязную саперную работу возьмет на себя мой слуга Рене. Я отправила его к мушкетерским казармам, чтобы следить, не унесут ли куда шкатулку. Было бы обидно потерять ее из виду сейчас, когда довольно только протянуть руку, - герцогиня поднялась с парапета и, сделав де Невилю знак следовать за нею, направилась к выходу из маленького укромного садика.

– Вы легко узнаете его. Не по лицу, в нем нет ничего примечательного, обычный пожилой слуга лет пятидесяти пяти, седой и незаметный. Да и одет он скромно, не в мои цвета, а в простое черное платье с белым воротником как у судейских. Но у него такая своеобразная манера смотреть исподлобья, словно набычась, что спутать его с кем-либо еще просто невозможно. Отвлеките мушкетеров на себя, а он сделает все остальное, главное дать ему проникнуть в казармы под видом Вашего сопровождающего. Только не выдавайте его за адвоката, бога ради, у него на лице отпечатаны все тридцать лет Тридцатилетней войны.

Анна Мария усмехнулась, вспомнив клятвенные заверения Рене, что он добудет ей шкатулку без всякой помощи. Будь его воля… Но волю было дозволено иметь только герцогине де Монпансье, всем прочим же следовало эту волю исполнять как можно усерднее. Какая жалость, что де Невиль не мой вассал, и я не могу просто приказывать вместо того, чтобы убеждать и уговаривать. Насколько приятнее было бы слышать в ответ вместо высокопарных рассуждений простое: «Слушаю и повинуюсь, Ваше Высочество».

- До того, как пойти ко мне в услужение, Рене некоторое время зарабатывал на жизнь слесарным делом и может найти подход к любому замку, – на самом деле она подозревала, что эти полезные умения были приобретены ее телохранителем отнюдь не на честном слесарном поприще, но ее это не касалось, а герцога и подавно. – По возможности он постарается вскрыть шкатулку и незаметно вынуть из нее все документы, чтобы никто ничего не заподозрил. Но если времени будет недостаточно, тогда нам с Вами остается только кража, как бы низко это ни было. На войне, как известно, все средства хороши, а мы с Вами, герцог, сейчас сражаемся за свое будущее и милость короля.

Миновав стриженную живую изгородь, Великая Мадемуазель остановилась.

- Дальше я с Вами не пойду. Не нужно, чтобы нас видели вместе, да еще у мушкетерских казарм. Но мысленно я с Вами, Ваше Сиятельство. Спасите нас, и я останусь благодарна Вам на всю жизнь, - уголки губ де Невиля разочарованно опустились, и Анна Мария поторопилась чуточку позолотить предназначенную ему пилюлю. – Ваш младшенький ведь не женат, не так ли? Если все сложится, мы с Вами непременно попируем на его свадьбе, обещаю.

Новоиспеченный герцог де Виллеруа был не столь крупной птицей, чтобы приглашать на бракосочетания детей внучку Генриха IV, но Анна Мария была готова на любые жертвы, включая щедрые подарки для новобрачных. К тому же, свадьба Виллеруа-младшего была перспективой отдаленной, а проклятый договор с Конде нужен был ей сейчас. И чем скорей, тем лучше для всех.

12

Отправлено: 05.08.12 22:53. Заголовок: Лицо герцога удлинил..

Лицо герцога удлинилось едва ли не вдвое, покуда он внимал рассуждениям Великой Мадемуазель. Бравое выражение успело смениться удивлением, а вслед за тем нерешительностью. Герцог нервно теребил банты на рукавах, стараясь не потерять линию стратегии, вычерчиваемую герцогиней де Монпансье, с поразительной точностью обрисовавшую дерзкий план всего в нескольких словах.

- Так... хорошо... да. Да, безусловно, я согласен с Вами, Ваше Высочество. Да да, найти и уничтожить. Найти и уничтожить, - повторял вслед за герцогиней де Невиль, комкая в руке оторванную ленточку, - С архиепископом я еще успею поговорить, да и куда ему деваться, Его Преосвященство не может выехать из Фонтенбло, не проведя пасхальное богослужение... да... да, документы пока что в целости и сохранности. Еще вчера Его Преосвященство благословил новобрачных к первой брачной ночи, - герцог прикашлянул в кулак и наигранный румянец на щеках должен был по-видимому означать всю деликатность, с какой он относился к делам матримониальным, - Что же до лейтенанта мушкетеров, ну что же, если Ваше Высочество не усматриваете во всем этом деле личных происков графа д'Артаньяна, то я предпочту скорее согласиться с Вами, нежели подписываться в наличие еще одного личного врага моего семейства. При дворе лишние друзья не лишни, но лишние враги это обуза, право же...

Он попытался рассмеяться собственной шутке, но не получив ожидаемого одобрения герцогини, которая продолжала невзирая на его словесный поток, расставлять мысленную партию в шахматы, в которой она несомненно вела ферзем, в то время как герцогу де Невилю отводилась роль слона или ладьи.

- Ваш слуга был кем? - переспросил маршал, услышав намек на необычайные спобности слуги герцогини, но непроницаемое лицо де Монпансье было лучшим ответом на его удивление - меньше подробностей и крепче будут сны после благополучного завершения предстоявшей ему операции, - Да да, конечно же... я предоставлю Вашему слуге поступить так, как он сочтет нужным. Но мне необходимо будет увериться, что документ уничтожен, - спохватился герцог и тут же смягчил неподобающе требовательный тон, - Нам, то есть. Мы должны уничтожить документ вместе. Чтобы если потребуется, свидетельствовать перед известными лицами, что отныне они смогут спать спокойно... по гроб должные Вашему Высочеству, безусловно.

Не пожелав идти дальше, герцогиня внезапно оставновилась и маршал невольно почувствовал, как екнуло его сердце от мысли, что все то, в чем он только что клятвенно обещался, ему придется исполнять самому единолично. В случае победы, он конечно же не применет перетянуть одеяло на себя, расписав свои героические действия во вражеском лагере. Но в случае поражения... пораженческие мысли откуда не возьмись слетелесь одна за другой в легкомысленную голову королевского воспитателя. Одно дело воспитывать молодежь на примерах античных героев, вспоминая собственные былые славные годы, а герцогу было что вспомнить из бурной молодости, и да, это были не только победы на галантном фронте, в коих нынче поднаторивают королевские маршалы и генералы... то были победы...
Но совсем другое дело тряхнуть сединой, тщательно скрытой под пышным златокудрым париком, и идти на врага с открытым забралом, вооруженным только одним желанием спасти честь семьи, доброе имя брата, пятно на котором может очернить не только самого архиепископа, но и всея семейство де Виллеруа.
Герцог вздохнул. Все сомнения, страхи, неуеверность и внутренняя борьба с собственной нерешительсностью ярко отпечатались на его лице.

Только слова о спасении, высказанные герцогиней уже более мягким, иначе говоря женственным тоном, вернули бравому маршалу присутствие духа и уверенность в себе. Когда женщина просить о помощи, кто бы она не была принцесса крови или скромная камеристка, истинный дворянин не станет раздумывать.
Гордо вскинув голову, так что перья на его шляпе заколыхались как на морском ветру, месье де Виллеруа старший глянул на Великую Мадемуазель тем самым орлиным взором, который некогда, да пожалуй что и ныне, вселял трепет во многие женские сердца.

- Вы можете полностью положиться на меня, Ваше Высочество, - обещание повеселиться на свадьбе сына добавило ту теплоту в напутственную речь герцогини, которая окончательно склонила герцога к героизму во имя чести и будущего его собственной семьи и самое принца Конде, - Вы будете первой, дорогая герцогиня, для кого я пошлю приглашение на свадьбу сына. Это честь для нашей семьи... такая честь для моего мальчика. Но мой бог... мне следует поторопиться. Ни слова более, сударыня, я спасу нас. Клянусь честью!

Театральность прощальной сцены была выдержана вплоть до последнего поцелуя руки герцогини и взгляда исполенного героической решимости и полнейшей преданности всех Виллеруа вместе взятых. Маршал поклонился кузине короля и послав последний воздушный поцелуй с кончиков пальцев, отправился по направлению к казармам с такой стремительностью, какую позволяли высокие каблуки его модных туфель, увязавшие в гравии парковых дорожек.

// Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 4 //

13

Отправлено: 15.03.13 16:19. Заголовок: 2 апреля, третий час..

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер //

2 апреля, третий час дня

Пожалуй, за всю свою полувековую историю маленький и романтичный Сад Дианы, который Анри Четвертый, этот неутомимый сердцеед, разбил на месте садика ненавистной ему Екатерины Медичи для уединенных прогулок с придворными красавицами, не видел такого нашествия мужчин. Напрасно взгляд де Вивонна, которого менее всего интересовали дела спортивные, обшаривал разбегающиеся от фонтана дорожки и скамейки в поисках хотя бы одного хорошенького личика. Тщетно. И скамейки, и каменные ступени фонтана, сбегающие к темной воде, были заняты кавалерами, желающими доказать свою доблесть если не со шпагой, то с ракеткой в руках.

- Нет, ты только посмотри, - в густом, бархатном голосе Вивонна звучала непередаваемая смесь отвращения и тоски. – Ни одной дамы или девицы, ни одной! И это после того, как мы, презрев запреты и препоны, спустились в парк, чтобы не дать нашим красавицам умереть от скуки в женском обществе. Я нахожу сие зрелище крайне поучительным, Антраг. А ты?

Леон, изучавший листок с фамилиями, заполненный бисерным почерком личного секретаря герцога де Граммона, только пожал плечами. Отсутствие дам, столь удручавшее Вивонна, было самой меньшей из проблем, занимавших маркиза.

- Мы точно записали всех желающих?

Он еще раз пробежал взглядом список в надежде заметить (точнее, не заметить) чье-нибудь имя, пропущенное в сутолоке вокруг импровизированного столика в оранжерее, когда молодые дворяне выкрикивали свои фамилии через головы друг друга. Но нет, все кавалеры, которых он видел вокруг себя, включая обособленные группки англичан и монегасков и двух отсутствующих по уважительной причине мадьяр, имена которых Антраг вписал собственноручно, были здесь.

- Похоже, у нас маленькая проблема, мой друг, - Леон помахал листом бумаги перед носом у Вивонна, надеясь привлечь уже его внимание к предстоящему турниру. – Нечетное число. На семерых французов приходится восемь иностранцев, что оставляет одного из участников без пары. И порази меня Господь, если я знаю, чье имя вычеркнуть из списка, не рискуя немедля получить картель.

- А де Гиша записали? – внушительный представитель семейства Мортемаров небрежно кивнул в сторону приближающейся пары мужчин, в которой нетрудно было узнать герцога и его старшего отпрыска.

- В первых рядах. Прошу прощения, строках, - вздохнул Антраг, не сводя глаз с человека, который следовал в нескольких шагах за герцогом. Должно быть, из нежелания мешать воспитательной беседе между отцом и сыном (о чем нетрудно было догадаться по яркому румянцу на щеках красавца Гиша и по тому, как нервно теребили перчатку его холеные пальцы).

Скромный наряд незнакомца разительно диссонировал с безудержной пышностью нарядов дворян Месье и принца де Монако, столь разительно, что молодые люди, мимо которых он проходил, оглядывали его с недоумением.

- Англичанин? – Вивонн нахмурился, разглядывая странную птицу, залетевшую в Сад Дианы и с явным любопытством озиравшуюся по сторонам.

- Да уж точно не француз, - пробормотал себе под нос Антраг и сделал незнакомцу знак, повышая голос. – Сударь, если Вы намереваетесь принять участие в игре в мяч, объявленной на вечер, Вам сюда, в беседку. Секретарь герцога де Граммона внесет Ваше имя в список.

- Но тогда у нас получится больше иностранцев, чем французов, – воскликнул вышедший на ступеньки маркиз де Босолей, которому инициатива маркиза явно пришлась не по вкусу, равно как и вид очередного кандидата в участники.

- Не беда, мы всегда можем пополнить ряды французов одним из наших монакских соседей, которых как раз трое, - беспечно отмахнулся Леон, встречая приближающегося к ним мужчину столь же беспечным поклоном. – Маркиз д'Антраг к Вашим услугам, сударь. С кем имею честь?

14

Отправлено: 16.03.13 15:57. Заголовок: Фонтенбло. Лужайка п..

Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер

«Прелесть весеннего дня. В аду», – подумал Алджернон, осматриваясь в саду Дианы. Несколько лет после Марстон-Мура он неуютно себя чувствовал в местах большого скопления людей и публичных собраний, и на первое предложение Фэфакса баллотироваться в парламент ответил «НЕТ!» Сейчас знакомое ощущение напомнило о себе. Кроме того, он обнаружил, что перестал быть невидимым. Турнир собрал людей, объединенных счастьем праздного времяпрепровождения; все деловые вопросы вместе с обеспечивающими их решение несложно одетыми людьми были оставлены за живой изгородью.  Человек, одетый пополам в индиго и алое; человек в колете с красным кружевом и талией, скроенной на бедрах; человек, у которого его собственные волосы, его накладные волосы и ниспадающие на плечи страусовые перья его шляпы ветер перемешал в одно; высокий и тучный человек, полностью завернутый в немилосердно-оранжевое, так что после взгляда на него в глазах продолжает стоять круглое синее пятно.  Алджернон чувствовал себя среди такого окружения дырой в пейзаже. Неуверенность заставляла его держаться ближе к де Грамону. «Пожалуй, стоит для таких случаев заказать платье более экстравагантное, чтобы стать здесь менее экстравагантным».

В определенный момент Алджернон увидел, что из беседки в оранжерее за ним пристально следит незнакомый ему человек. «Он тоже шокирован моей манерой одеваться, или он что-то знает обо мне?» Руководствуясь принципом «к опасности нужно стоять лицом и близко», Сидней не спеша направился навстречу смотрящему.

– Сударь, если Вы намереваетесь принять участие в игре в мяч, объявленной на вечер, Вам сюда, в беседку. Секретарь герцога де Граммона внесет Ваше имя в список, – пригласил незнакомец.

– Я точно не намереваюсь! – весело ответил ему Алджернон,  хотя и тут вполне могла повториться та же история, что с парламентом. Он был неизмеримо далек от любого спорта, к тому же он намеревался позабавиться, глядя, как Бэкингем будет скакать с ракеткой в руках, и совсем не хотел, чтобы аналогичным образом мог позабавиться сам Вильерс. Но заметил, что другой молодой человек, обращаясь к первому, своим возгласом выражает недовольство тем, что первый пригласил в игру иностранца. Сиднею стоило определенных усилий смирить свой гордый дух и не записаться на турнир немедленно – просто чтобы этот национальный шовинист знал свое место.

– Фуллер. Джон Фуллер, – сказал он, протягивая маркизу д’Антрагу руку для пожатия. – Если вы занимаетесь регистрацией участников, не обращайте на меня внимания, так как я здесь только в качестве зрителя. Кстати, если бы на мне лежала обязанность по составлению пар для состязания, проблему нечетного числа я бы решил за счет себя: вычеркнув себя, если я там уже состою, или вписав, если – нет. Уверен, это уже приходило вам в голову.

15

Отправлено: 17.03.13 14:30. Заголовок: // Фонтенбло. Лужайк..

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. 7 //

Обещания обещаниями, их выполнение прекрасно на словах, но когда оказываешься один в редеющей толпе вздыхающих неудачливых вельмож, кому не посчастливилось обрести благословение красотки вместе с ленточкой к турниру или не доставало умения и сноровки для игры в мяч, все вокруг окрашивалось в серые туманные краски вместо недавних апрельских ясных и сочных тонов. Де Данжо не собирался вписывать собственное имя в списки участников турнира, но тем не менее каким-то неведомым внутренним чутьем ощущал эту волну расстроенного разочарования вокруг себя в рядах оставшихся после шумного веселья на лужайке. Тех, кому не светило участие в веселье и браваде турнира, пусть и всего лишь в игре в мяч.

Найти дорогу к саду Дианы, где составлялся список участников не составило бы труда и в любой другой полдень, тенистые аллеи парка были запружены прогуливавшимися и многие искали иллюзию уединения именно в этом саду, где было столько тенистых и укромных уголков, что в пору было бы укрыть всех не одну дюжину парочек любовников и заговорщиков.

"Как странно, что всюду наряду с любовными интригами мне кажутся и интриги другого рода," - размышлял про себя де Курсийон, стараясь не замечать лиц встреченных и потревоженных им пар, - "Кто все эти люди и отчего не спешат к своему долгу? Эта дама... разве она не в свите Ее Величества? А тот молодой человек, явно младше ее возрастом. Такими глазами смотрят Адонисы на подмостках сцены... кто он ей? Маленький Купидон, которого приручила коварная Афродита?" - не одобряя собственную усмешку в адрес женщины, маркиз наклонил голову и надвинул шляпу еще ниже до самых глаз, - "Замечать и рассуждать... замечать и рассуждать. Но к чему же осуждения, мой дорогой маркиз? Только ли потому, что еще ни одна Афродита не обратила свой взор на Вашу скромную особу?" - с той же долей насмешки укорял он самого себя, продолжая свой путь к намеченной цели.

Он застал весьма живописную, если не сказать пеструю, компанию в саду Дианы. Сразу бросалось в глаза отсутствие дам и явная скука. Несомненно это было то самое место, где обсуждались правила предстоящих состязаний и составлялись списки матчей. Никакого веселья и праздности, только серьезные приготовления. Впрочем, может быть маркиз и не был прав в своих очередных суждениях, ему куда лучше удавалось замечать и отмечать даже самые маленькие события, оценку же им он давал охотно и при том всякий раз сомневаясь в собственной правоте, оставлял ее при себе.

- Господа! - воскликнул он скорее ради того, чтобы еще на ходу прочистить горло и звучать решительнее, чем просто обыватель исполняющий просьбу друга, - Господа, кто здесь ответственный за внесение имен участников в списки турнира?

Один из дворян, сосредоточенно наблюдавших за игрой радуги в струях фонтана, обернулся к де Курсийону и указал на стоявших поодаль де Вивонна и д'Антрага.
Де Курсийон снял шляпу, обращая приветственный поклон одновременно обоим кавалерам из свиты Его Величества и вежливый кивок головой стоявшему рядом с ними человеку в камзоле простого покроя, чья скромность, если не сказать суровость, в одежде выдавали в нем стряпчего или поверенного в делах.

- О, маркиз! Вы тоже участвуете в турнире? - радостно воскликнул Филипп, заметив знакомое лицо, - А я здесь по просьбе герцога де Руже. Его Светлость занят размещением турок на квартиры и попросил меня внести его имя в списки участников. Будьте моим проводником, маркиз, укажите, к кому мне следует обратиться.

16

Отправлено: 17.03.13 20:08. Заголовок: - Маркиз д’Антраг, ш..

- Леон д’Антраг, шталмейстер Его Величества, - привычно представился маркиз, отвечая англичанину рукопожатием, и тут же устыдился последних слов, прозвучавших, как бахвальство, на фоне скромного имени без титулов и званий.

Лицо де Вивонна, и без того омрачившееся при взгляде на непрезентабельный костюм месье Фуллера, приобрело и вовсе презрительное выражение, когда ни перед именем, ни вслед за ним не прозвучало ничего, оправдывавшего присутствие нетитулованного незнакомца в этом цветнике французской и английской знати. Даже Антраг, далекий от снобизма Мортемаров, слегка напрягся при мысли о том, что сделанного англичанину предложения принять участие в игре в мяч наряду с герцогами и принцами уже не воротишь, не потеряв при том лица. На его счастье, месье Фуллер сам отверг идею своего участия, и оставалось лишь надеяться, что облегченный выдох маркиза сошел незамеченным. По крайней мере, по дружелюбному лицу англичанина трудно было угадать, почувствовал ли он минутную неловкость.

- Кхм… Вашей идее не откажешь в оригинальности, сударь, - Леон смущенно улыбнулся, благодарный за перемену темы. – Сознаюсь, что не подумал об этом простом способе сам по весьма простой причине: я вовсе не играю в мяч. Но раз мы не нашли решения проблемы в Вашем лице, попробуем воспользоваться хотя бы Вашим своевременным советом. В конце концов, ничего другого нам не остается, господа, одному из нас придется играть.

Он без особой надежды оглядел потенциальных кандидатов на пустующее место в списке. Толстяк Вивонн, встретив его взгляд, отрицательно затряс головой, и его роскошный завитой парик заплясал, как уши английских собачек, наводнивших двор с приездом английской королевы и принцессы.

- Ну нет, только не я, Антраг, только не я. Я слишком импозантен для подобных развлечений, к тому же, перед любым противником у меня будет недопустимое преимущество, - глаза истинного Мортемара хитро блеснули, - в весе. Да и месье де Босолей рискует столкнуться с той же проблемой: из уважения к его сединам наши юные герои просто не смогут играть…

Густые брови маркиза де Босолея, внимавшего молодым людям с недовольным видом, почти сошлись у переносицы, и остряк Вивонн счел более разумным не развивать далее свою теорию.

- Де Форже? – Леон заглянул в беседку, где третий из назначенных де Граммоном арбитров беседовал о чем-то с секретарем герцога.

- А? Что такое? – услышав свое имя, отозвался тот. – Вписать меня в участники? Вы это серьезно, господа? Нет, ради чести Франции, которая мне дорога, я должен отклонить, категорически. К тому же, приобретая таким способом игрока, мы лишаемся арбитра.

- Которых и без того в избытке, - пожал плечами Антраг. – Скажите-ка, месье Фуллер, в Англии тоже принято назначать четное число арбитров на турнирах? По мне, так это чревато вечным риском споров при равном счете голосов.

Неуместное упрямство де Форже было весьма некстати, и маркиз уже начал было подумывать о том, не проявить ли ему крайнюю степень невоспитанности и не воззвать ли напрямую к де Граммону, чтобы тот своим многопушечным авторитетом сократил число арбитров и увеличил число игроков. От этого вынужденного шага Леона избавило Провидение в лице маркиза де Курсийона, спустившегося к ним с небес с благой вестью.

- Филипп, Вы наш спаситель! – он радостно схватил маркиза под руку и увлек в бывшую оранжерею. – Нам как раз не хватало одного игрока для ровного счета. Господин секретарь, немедля впишите в список герцога де Руже!

Оставив Филиппа отбиваться от ехидных расспросов де Вивонна о ленточках и побудительных мотивах генерала де Руже, не замеченного прежде в рядах придворных спортсменов, Антраг вышел из беседки, довольно потирая руки, и весело подмигнул англичанину. Показалось ли ему, или в карих глазах месье Фуллера промелькнул насмешливый огонек.

- Представляю, что Вы думаете о нас, сударь. Что поделать, мы, французы, не можем последовать даже самому разумному совету, не перессорившись при этом. А ведь впереди самое тяжелое, жеребьевка, - Леон покачал головой, будто и сам дивился тому, с какой серьезностью первые люди двора предавались столь легкомысленной забаве, как игра в мяч. – Так что можете начинать играть избранную Вами роль зрителя прямо сейчас, и мы не дадим Вам заскучать при исполнении Ваших обязанностей, ручаюсь. Вы ведь прибыли в замок в свите милорда Бэкингема, не так ли? Или Вы из людей посла? Кхм, или Ее Величества королевы Генриетты?

Несмотря на все желание Леона казаться незаинтересованным светским собеседником, последний вопрос прозвучал более нервно, чем ему хотелось. Но вдруг судьба сама посылала ему в руки человека, способного если не стать посредником, то хотя бы прояснить загадку, мучившую его того с момента, как с губ мадемуазель де Монтале сорвалось роковое слово «отставка»?

17

Отправлено: 18.03.13 22:06. Заголовок: Француз, который сво..

Француз, который свободно подает руку человеку без титула и открыто признается, что не посвящает свою молодость игре в мяч! Алджернон мгновенно проникся к собеседнику горячей симпатией, хоть и напоминал себе, что внимание со стороны маркиза может не быть случайным; это бы объясняло легкость рукопожатия – зная истинное положение вещей, д’Антраг мог не видеть в этом жесте никакого ущерба для себя. Но симпатия – вещь неуловимая и необъяснимая, маскарад  - штука непривычная, чувство опасности и азарт – вещества пьянящие. Пусть все идет, как идет. Посмотрим, что получится.

Пока маркиз искал среди своих ближайших – в пространственном отношении – знакомцев тех, кто готов занять место в турнирной таблице, Алджернон разглядывал его самого и пытался найти улики, свидетельствующие в пользу версии неслучайной встречи. Человеку проницательному, возможно, облик  д’Антрага поведал бы многое, но не Сиднею. Сколько он ни смотрел на собеседника, пытаясь по цепочке умозаключений прийти к выводам о роде его занятий и роли в сегодняшних событиях, столько ловил себя на мысли, что просто считает его симпатягой. Пожалуй, только одно наблюдение оказалось вечно погруженному в себя мыслителю под силу. «Рука испачкана в чернилах. Должно быть, он недавно держал в руках свежеисписанный документ. Хм… Да, он держит его до сих пор…» 

Затем Алджернон переключил свое внимание на тех, к кому обращался д'Антраг, и попытался запомнить в лицо и по именам хотя бы некоторых, но в памяти задержался только некий де Форже, который самым забавным образом принимал все происходящее всерьез и близко к сердцу. Он был прямо-таки инфернален – исчадие беззаботной жизни. "Но почему я пытаюсь его осуждать? Вот ужо сам устану, останусь здесь жить, тоже буду волноваться из-за матча, злиться из-за неудачной рифмы, интриговать из-за очереди к портному… То-то здорово…" Внезапный вопрос маркиза нарушил ход его мыслей.

– Какое у нас принято число арбитров? – жалобно поднял брови Алджернон. – Я только что от вас услышал, что их бывает несколько. Боюсь, у меня нет опыта в вопросах спорта. В той Англии, из которой я уезжал, за участие в мероприятии, подобном сегодняшнему, можно было получить несколько месяцев тюрьмы.

«Но если экстраполировать на спортивное судейство опыт уголовного судопроизводства, утверждение решения судебной комиссии не зависит от четности или нечетности состава комиссии, так как решение не может быть утверждено простым большинством, но не иначе как большинством абсолютным». Сидней продолжил рассуждать про себя на предложенную тему и испытал умеренно сильное желание записать свою мысль. Д’Антраг в это время оживленно договаривался об участии какого-то третьего лица с вновь подошедшим юношей, который представился маркизом де Курсийоном. Задор, с которым французы создавали себе проблемы и преодолевали их, определенно пленял. «А ведь маркиз сможет быть моим Вергилием на турнире. Под каждой шляпой у него знакомый».

Выходя из беседки, они оба, не сговариваясь, переглянулись.

– Я непременно посмотрю вместе с вами на все круги. Ад – это познавательно, – заметил Алджернон и сложил губы утиным клювом, чтобы предотвратит улыбку, которую присутствующие могли счесть насмешливой.

– Вы ведь прибыли в замок в свите милорда Бэкингема, не так ли? – внезапно спросил его д’Антраг, и Алджернон взглянул на него совершенно круглыми глазами. Состоять в чьей-то свите, да еще и такого лица, как Вильерс! Нет, видно, маркиз начал перебирать всех видных английских персон в пределах досягаемости, кого мог вспомнить. «Нужно переставать так вскидываться и наконец-то найти в себе талант лицедея. Веселиться, фантазировать, проживать еще одну жизнь. Ведь и о чем-то таком я тоже думал, когда заваривал всю эту кашу, верно?»

– Я нахожусь здесь благодаря его светлости де Грамону, – ответил Алджернон кисло и от невеселых мыслей стал пристальнее глядеть себе под ноги. Он понял, что совершенно не настроен врать, и если расскажет что-то о себе – ровно в тех пределах, в каких сможет сделать это, оставаясь правдивым. Пусть, если маркиз и изобличит его, не сможет упрекнуть ни в  чем, кроме сокрытия имени. – Честно признаться, я пока не настолько соскучился по родному языку, чтобы искать общества кого-либо из единоплеменников. Разговоры на  политические темы вряд ли кончатся для меня хорошо, так что мне с ними – ежевичный пирог обсуждать? Хотя Вильерс на сладкое еще как падок.

Произнося последнюю фразу, Сидней криво усмехнулся. Говоря «Вильерс», он до сих пор вспоминал Фэрфакса. Томас всегда сомневался, всегда был сам с собой не в мире. Сближением с его семьей Вильерс окончательно отравил его – так думал Алджернон. В уме он ставил Бэкингему в вину обман Мэри Фэрфакс и неподобающее с ней обращение, но в сердце обвинял его в охлаждении, которое наступило между Томасом и всеми его старыми друзьями.

– К слову о пирогах – здесь есть поблизости более или менее приличное заведение, где можно было бы поесть? Есть хочется, как в последний день, – Алджернон постарался избавиться от мрачной гримасы и взглянуть на собеседника веселее. – Рассчитываю на вашу компанию, если вам не будет зазорно принять приглашение человека без страусовых перьев. К тому же, боюсь, без вас я просто не отыщу дорогу назад.

18

Отправлено: 19.03.13 23:15. Заголовок: - Де Граммону? Жаль…..

- Де Граммону? Жаль… – разочаровано протянул было Антраг, но тут же спохватился и покраснел, осознав, насколько бестактной должна была показаться англичанину его реакция. – То есть, нет, я совсем не это имел в виду, месье Фуллер. Друзьям маршала нет резона опасаться холодного приема при дворе. Лучшую рекомендацию трудно и придумать.

Опять оно прозвучало слишком уж напыщенно и, хуже того, неискренне. Нет, мысли о леди Августе надо было немедля выкинуть из головы раз и навсегда, пока он не ляпнул какую-нибудь совсем уж вопиющую глупость, простительную разве что восемнадцатилетнему юнцу, влюбленному впервые.

Зато теперь скромный костюм англичанина уже не виделся столь уж странным. Да и оброненное Фуллером ранее «в той Англии, из которой я уезжал» сделалось понятным: перед ним наверняка стоял один из английских пуритан, чья умеренность в одежде на памяти Антрага равнялась лишь их неумеренности в питье. Должно быть, один из офицеров Уильяма Локхарта, с которым был так дружен сын герцога, граф де Гиш, чьи кутежи с командующим английским корпусом во время осады Дюнкерка наделали немало шума и в прямом, и в переносном смысле.

Леон честно порылся в памяти, перебирая имена и лица немногих знакомых ему офицеров армии Кромвеля, но, не достигнув явного успеха, оставил это занятие. В конце концов, какое ему дело, если один из тех, с кем они плечом к плечу брали Мардик и бороздили пески побережья, разочаровавшись в том, куда нынче дует ветер над Альбионом, надумал попытать счастья во французской армии?

- Есть хочется, тут Вы чертовски правы! – воскликнул он, чувствуя, как при одном упоминании пирогов сжимается желудок. – Но Фонтенбло не так уж богат на приличные трактиры. Городок совсем мал, и кроме «Трех каштанов», что на парижском тракте, тут и заглянуть некуда.  Хотя кормят в "Каштанах" пристойно, да и вино у хозяина недурственно.

Маркиз оглянулся. В беседке секретарь де Граммона методично рвал в клочки лист бумаги, а Филипп с пером в руках принимал у него один клочок за другим, царапая на каждом что-то. А, так дело уже дошло до жеребьевки? Вот и отлично, канцелярщина близится к концу.

- Что, если мы дождемся Курсийона? Я познакомлю вас, он тоже славный малый и тоже из «птенцов Тюренна», - в голосе Антрага промелькнула нотка едва скрываемой гордости. – К тому же, он всего второй день в Фонтенбло и вряд ли успел разведать места, где можно подкрепиться, а потому нуждается в проводнике не менее Вашего. Кстати, если «Три каштана» не прельщают Вас названием и удаленностью от замка, мы можем отправиться ко мне и пообедать тем, что бог послал сегодня на королевскую кухню. Мне изрядно повезло на сей раз с комнатой, в ней даже есть окно и место для стола и пары стульев. Но главное, я царю в ней безраздельно и могу закатывать пирушки без оглядки на кого-нибудь из ворчливых камергеров, доставшихся нашему двору в наследство от эпохи регентства, и хранить у себя дюжину бутылок отличнейшего бургундского, не опасаясь за их судьбу в свое дежурство.

Предложение захватить с собой и новоиспеченного секретаря Его Величества было продиктовано не только бескорыстной приязнью к молодому человеку: Леон, не питавший особых иллюзий относительно своего красноречия и широты познаний, в глубине души рассчитывал, что Филипп окажется более занимательным собеседником и не позволит Фуллеру разочароваться в кавалерах королевской свиты. Ну а ему самому не придется лихорадочно ломать голову над тем, что имел в виду насмешливо щурящийся англичанин, говоря о кругах Ада.

19

Отправлено: 23.03.13 01:10. Заголовок: Попытка поговорить о..

Попытка поговорить о Бэкингеме провалилась. Не то чтобы Алджернон рассчитывал с первых минут знакомства вытянуть из маркиза какие-то ценные сведения, которые бы могли стать действенным оружием против Вильерса – по всей видимости, это было просто невротическое желание поговорить о предмете, который причиняет боль. Д’Антраг изящно и, может быть, незаметно для самого себя уклонился от дальнейшего обсуждения личности карлова камергера, и Алджернон мрачно подумал: «Сплетничаю сам и от другого домогаюсь сплетен».  Впрочем, разговор о трактирах и выпивке быстро помог отвлечься.

– Только «Три каштана», серьезно? Выходит, я  в первый же день освоил все кабаки Фонтенбло, – и сам вознаградил себя улыбкой за собственную шутку.  – Нет, я ничего не имею против тамошней кухни, но это действительно далеко. В самом деле, почему бы нам не разорить монархию на пару порций мяса или рыбы? Я предпочитаю рыбу. В здешних придорожных заведениях слишком часто подают мясо. У меня сложилось ощущение. Что только его здесь и подают: Валанс, Вьенн, Шалон – куда ни приедешь, или мясо с овощами, или овощи с мясом. Не думал, что начну скучать по осаде Копенгагена. Там подавали скиснувшую сельдь  – самое осадное блюдо, у шведов научились. Сначала я думал, что не притронусь, но если подходить без предубеждения – в ней есть вкус.

Вслед за д’Антрагом Алджернон покосился на беседку – маркиз де Курсийон, вероятно, принял процедуру жеребьевки близко к сердцу: к нему и де Вивонну присоединился незнакомый Сиднею молодой человек, который имел совершенно другие взгляды на самый честный способ кидать жребий, и теперь все они оживленно до ожесточенности обменивались мнениями.

– Можно было бы пообедать и у меня, только я пока не знаю, где находится моя комната и что она собой представляет. Но, похоже, из-за моего приезда Арман де Гиш лишился гардеробной.

Маркиз в беседе то и дело возвращался к теме выпивки, и в этом Алджернон не был склонен его поддержать. Не слишком азартный выпивоха, сегодня он хотел  сохранить ясность и бодрость ума до позднего вечера и не пропустить явление Вильерса. Превышение известного количества, после которого вино или эль превращаются из аккомпанемента в смысл и суть застолья, превращало  Сиднея, этот живой комок нервов, в доброжелательный корнеплод. Он никогда не затевал пьяных ссор и не искал веселых приключений, но после фазы опьянения, в  которой легко идут задушевные беседы, мирно и с улыбкой на губах засыпал.  Пропустить с д’Антрагом настоящий, обстоятельный стаканчик он бы хотел после того, как сегодняшний день закончится. Впрочем, человек предполагает, а бог, усталость и качество закуски располагают.

– Однако, он энтузиаст, – заметил Алджернон, бросая взгляды на беседку. – Или уже обедал.

20

Отправлено: 24.03.13 13:47. Заголовок: Смущение от неожидан..

Смущение от неожиданной радости Антрага заставило де Курсийона отступить на шаг. Он едва не наступил в хлипкую лужицу грязи, оставшуюся после вечернего ливня. Влекомый решительно настроенным маркизом в оранжерею, Филипп по очереди кивал обрадованным устроителям турнира, восклицавшим благословения в адрес генерала де Руже каждый на свой лад, и по-видимому, по собственным им одним известным резонам.

- Пожалуй, спасителем лучше назвать самого герцога, хотя и он не согласится на подобную роль, - улыбнулся де Курсийон, пожимая руку обрадованному де Вивонну, громогласно объявившему конец регистрации участников.

Оглянувшись через плечо, де Данжо увидел, как д'Антраг не спешил удалиться из сада и беседовал с тем же скромно одетым человеком. Природное любопытство королевского секретаря вместе с желанием поближе пообщаться с маркизом взяло верх над скромностью Филиппа, привыкшего за несколько лет посольской службы быть незаметным. При королевском французском дворе это было вдвое если не втрое невозможным, нежели в Испании, так что де Курсийону предстояло привыкать к новой для себя обстановке, когда ты всегда и везде был на виду и если не каждый шаг, то уж точно каждое твое слово неминуемо попадали на волну слухов и домыслов, то следовало сразу же определиться, с кем обмениваться мнениями, а с кем держать дистанцию. И как раз д'Антраг был из тех немногих, включая и герцога де Руже, кому Филипп интуитивно доверял. Да и мудрено ли - это были военные, прошедшие суровую школу под начальством боевых генералов, а не придворной политики.

- Маркиз! Вы собираетесь обедать? Подождите и меня! - крикнул де Курсийон, едва ли не бегом спасаясь от шутливых расспросов де Вивонна, вознамерившегося выяснить у него, чьи цвета собирался защищать герцог де Руже, - Я уже закончил с данным мне поручением и полагаю, до вечернего приема у Ее Величества могу быть свободен с чистейшей совестью.

Он подбежал к Антрагу и еще раз кивнул его собеседнику, на этот раз более приветливо и внимательно вглядываясь в его бледное лицо, со слегка заострившимися чертами, следствием либо аскетичной жизни, либо недавних непривычных ему лишений. Привычка изучать и делать выводы брала верх, и де Курсийон едва успел поймать себя на том, что собирался изучать незнакомца как очередной материал для отчетной депеши в ведомство кардинала Мазарини. А ведь кардинал уже не с нами... а ведомство теперь в ведении Кольбера? Или Ла Рейни? Интересно, заинтересовал бы этих господ этот незнакомец, явно чувствовавший себя не в своей тарелке среди французских вельмож, развлекавших себя жеребьевкой участников турнира с таким сосредоточенным видом, будто готовились к самому настоящему сражению.

- Месье, мы не представлены друг другу, - повинуясь природной вежливости и не простывшему еще духу дипломатии, Филипп приподнял шляпу, салютуя собеседнику д'Антрага, выражая тем самым свое уважение, - Филипп де Курсийон маркиз де Данжо. Не сочтите за грубость, но не могу не отметить, что Вы кажетесь мне далеким от французских забав, Вы кажется прибыли из-за пролива вместе с посольской свитой лорда Райли и Ее Величества королевы Генриетты-Марии? Поверьте, я хоть и француз, но пока еще тоже чувствую себя иноземцем среди своих, - уже смеясь добавил Филипп, поправляя шляпу, - Я сам только на днях вернулся ко двору.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Сад Дианы. 2