Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Театр труппы господина Мольера


Парк Фонтенбло. Театр труппы господина Мольера

Сообщений 1 страница 20 из 68

1

31.03.1661
Прямо перед дворцом на изумрудном газоне под открытым небом располагалась театральная сцена, наспех сколоченная мастеровыми, присланными сюда по приказу короля со строительных работ в Версале. Несколько рядов кресел, прикрытых толстыми холстинами от дождя и пыли, стояли прямо напротив сцены. Самое центральное кресло, сверкавшее позолотой, находилось на небольшом постаменте, оно предназначалось королю. По левую сторону от него размещались кресла по-меньше, также сверкавшие золотыми переливами - это были места, отведенные для их величеств - королевы Марии-Терезии, и королевы-матери Анны Австрийской. Справа стояли два кресла красного дерева, места их высочеств герцога и герцогини Орлеанской. Это были единственные места, скрытые от солнца и случайного дождя под огромным синим балдахином.
Рядом со сценой находились красочные шатры, где временно размещалась театральная труппа. Чуть поодаль были расставлены военные палатки, приютившие декораторов, костюмеров и камеристок театра. Все это больше походило на цыганский табор, придавая еще больше веселья в праздничную обстановку Фонтенбло.

2

Отправлено: 06.05.08 19:02.

Мольер был в большом волении, как это с ним случалось накануне премьер. В этот раз ему предстояло выпустить на свет свое творение "Брак поневоле", которое очень быстро своим колким весельем заслужило любовь сограждан, но об этом позже.
Скрытый текст

Свернутый текст

Да простят меня за хронологическую неувязку в 2 года. Все равно этого никто не заметил бы...

Итак, "Брак поневоле". Это была одна из пьес, на которые его вдохновляло присутствие Терезы дю Парк. Доримена, главная героиня, была написана для – или списана с – Терезы: кокетка, плутовка и невеста.
Семнадцатый прогон последнего действия. Не так-то легок образ жизни бродячей труппы...
Наконец по взмаху утомленной руки драматурга актеры врассыпную разбежались по шатрам – утренняя репетиция окончилась.
Тереза пригладила растрепавшиеся кудри вдоль мокрых висков, несколько раз крутанулась на одной ноге на опустевших подмостках, картинно взмахнула веером... Потом уронила руки, рассмеялась и, озорно взглянув в сторону Мольера, птицей порхнула с подмостков в один из шатров.
Мольер усмехнулся, присел на траву и погрузился в глубокую задумчивость. На несколько секунд он поднял было голову, отыскивая взглядом Рене дю Парк. Его не было видно. «Уже убежал с Терезой, мошенник», - подумал он. Нет, он не ревновал Терезу к мужу (а, да будет известно, прима театра являлась женой актера и любовницей драматурга). Но ему сейчас хотелось общества Терезы, которое прогоняла все его земные тревоги. Однако он ошибался. Рене дю Парк сейчас давал указания костюмеру, куда пришивать ленты на костюм.
А Тереза отправилась бродить, одна или нет, в поисках чего-то или просто так, петь или танцевать – ее тягу к свободе и перемене места не удовлетворяли даже вечные гастроли театра.
На этот раз Маркиза бродячего театра взобралась на дерево и села там, наблюдая за жизнью своих коллег с высоты кошачьей дремы, ухитрившись поправить складки платья с таким изяществом, что, казалось, она сидела в мягком кресле в гостиной Парижа.
/Парк Фонтенбло./

Отредактировано Тереза дю Парк (2016-03-02 19:12:19)

3

Отправлено: 21.06.08 18:20.

...- И на десять ливров крепежная снасть - бечева, веревки, гвозди, скобы, уголки. Дерюга, дратва, краска, сусаль. Ленты, канты,  шнур,  и цветы для украшения. А гвоздей не хватает, не хватает гвоздей!  -

Плешивый коротышка проворно семенил по траве вслед за комедиантом и возмущенно болботал, как индюк:

- А торговцы ломят заоблачные цены! Теперь, извольте, малейший ветер - и парусину сорвет с обеих кулис. Опозоримся.

Комедиант не замедлил широких шагов.
Солнце шпарило в глаза до рези, вспыхивало алым, зеленым, мучительно желтым. Темное пятно пота выступило на шелковой рубахе, коричневая веста была расстегнута, едва наброшена на плечи.
Мимо него спешила куафферша с кувшином, любезно присела в реверансе, комедиант  кивнул, на ходу взял у нее кувшин - та только руками всплеснула - ай! . Он  с наслаждением нахлебался воды, а остатки выплеснул себе в горящее лицо. Потекло по шее, по груди.

-А-хх... Хорошо... - комедиант обернулся к коротышке, произнес с грустью:

- Клодель, ты беспримерная свинья.

- Рад служить, мэтр! - просиял плешивец.

- Что тебе от меня нужно, выжига?

- Денег, мэтр! На гвоздики...

Комедиант печально глядя, взял распорядителя Клоделя за узел шейного платка и немного потряс.

- Я давал тебе в среду десять ливров на крепеж? Неужели не хватило? Ты золотые гвозди брал?

- Я закупил на семь, мэтр! - не переставая улыбаться выпалил коротышка.

- Где пропил  три?

- У моей тетки ишиас. Я купил ей мази и припарки.

Комедиант совсем соскучился и отпустил Клоделя -поморщившись - от жизнелюба несло чесноком и потом. Отряхивая ладони, актер наморщил щеку, спросил:

- Помогло?

- И не говорите! Прямо- таки воскресла!

- Немудрено...  На три-то ливра. Можно не то что воскреснуть, но и вознестись - комедиант сощурился, и наконец глухо рыкнул: Мертвому припарки! Ты же мне еще полгода назад врал, что твоя тетка  скончалась и брал из кассы деньги на похороны! Причем на ту сумму старую мегеру можно  было с почестями уложить в крипту Сен-Дени! 

Уличенный  Клодель сразу потускнел и пробормотал:

- Умерла? Горе-то какое... Я... Я, пойду, мэтр?

- А гвозди?

- Я все достану. Да и погода нынче - глядите совсем безветренная, - пятясь уверял Клодель, прижимая по-сусличьи ручки к груди.

- Вот негодяй - уже вполне добродушно усмехнулся комедиант в коричневом.

Сощурясь,  он  оглядел зеленое театральное поле, пестрые шары с двуязыкими вымпелами, рабочих, спешно возводивших хрупкое чудо театра. Тянуло с таганка синим дымком - актеры и оркестранты спешно жарили хлеб с сыром, варили ливерную похлебку,  старая Ализон - некогда игравшая Героинь, а теперь просто - стряпуха, гоняла воришек, стремившихся утянуть из навара кусок пожирнее, она щедро отвешивала плюхи  длинной поварешкой по лбу, помешивала варево и осклабилась завидев,  комедианта.
Он поклонился ей. Он помнил ее молодой.

Звонко стучали молотки плотников. За шатрами щипали траву разномастные лошади, выпряженные из повозок, подставляли весеннему теплу натруженные холки.
В шатре актрис звонко смеялись и переплескивались купальной водой субретки и любовницы, танцовщицы и девчонки без имени и без судьбы. Несколько румяных резвушек выскочили в нижних платьях на траву, свесили волосы на солнце, сушили.

- Всё хорошо пущено, мэтр! - нестройным смешливым хором уверили они, отряхивая радужные капли с прядей.

- Да. Хорошо пущено. - буркнул про себя комедиант, прошел к сцене, минуя зачехленные стулья, посмотрел работу, скрепы, первая кулиса, вторая, дом Като и Мадлон, Парижская площадь, деревце в кадке с крашеным рождественским  серебром яблоками из папье маше, целующиеся купидончики на занавесе, овальная золоченая рама для зеркала, а самого зеркала нет, так и надо...  Реквизит.

Комедиант поговорил с усатым подрядчиком, сам проверил крепость парусины, чуть не повиснув на кулисной драпировке.
Держит?
- Клещами!
-  Крепко?
-  Намертво, мэтр
! - отозвался подрядчик.

- Славная работа  - согласился комедиант - Всем рабочим после праздника сетье осеннего вина на пятерых, и печеные бараньи ноги! Клодель! Клодель! Запиши. Запиши провиант! Клодель... - его голос сорвался, он давно не спал.

- Клооодель! А, каналья!

Теснило сердце комедианта Месье.
Опухли на сгибах пальцы и видно было как устало отекли щеки, зазмеилась по скулам сетка лопнувших сосудов.
Он шел дальше и сильно дышал и говорил со всякими и хлопал по плечам бутафоров и работников сцены на подхвате.

- Я здесь, мэтр. - Клодель распорядитель вывернулся кубарем из под локтя.

- Расписку извольте для кухни! Печеные ноги... для рабочих и вино.  Особенно при  дворе, мэтр, за "божемой" не дадут, нужна Ваша подпись. В буфетной меня ругают, как Предтеча - Ирода. Я их боюсь.

Комедиант оскалился - искоса глянул на подсунутую под нос твердую планшетку в коже с подстеленным листом.
Клодель щелкнул крышечкой походной чернильницы-непроливашки, пристегнутой к поясу, подал ему остриженное по-канцелярски расщепленное перо.

- Пошли кухарей к черту, задержав писчее острие  над бумагой заметил комедиант, левой рукой убирая жесткие русые с проседью горящие на солнце пряди. -  Плотники и драпировщики добро поработали.  Двор платит за все.

Он раздраженно вывел наискось по желтоватой бумаге придворной кухмистерской сметы острый росчерк факсимиле

Jean Baptiste Poquelin, dit Molière

Отредактировано Жан-Батист Мольер (2016-03-03 11:37:40)

4

Отправлено: 21.06.08 19:21

- Оп- па! Разойдись, кутерьма! - с высот колосников, точно красно-золотой то ли петух, то  ли арлекин свалился чуть не на голову директора театра Его Высочества, темноволосый паренек, раскрасневшийся, хохочущий,  большеротый. Он не долетел до земли, повис вниз взлохмаченной башкой, зацепившись сгибами колен за скобу трапеции, на которой опускали служители медную "луну влюбленных". И чудом успел поймать алый берет с фазаньим пером.
Парень раскачался, всплеснув руками в пожарных рукавах, хохотнул, чуть не завязался в узел, подтянулся  и сел боком на трапецию обхватив колено, и качели  на прочных театральных канатах бросали хохочущую молодость то в солнечный жар, то в сутемь.
У господских стульев, зачехленных паутинной марлей,  скакала и звонко брехала рыжая остромордая собачка-шпиц, рапсушив хвост-калачик.

Мэтр аж скривился, уперев руки в боки и глядя на курбеты красного гаера.

Эту собачонку он прекрасно знал. Рыжего брехуна Фиорилли-младший выловил из деревенского  пруда, где в мешке топили его шестерых собратьев, выходил  и вырастил на ежеутреннее мучение комедиантов Принца.

Песика звали "Колбаса" и он, как часы, повадился "отлаивать" утро,  начиная с половины пятого пополуночи. Видимо шпиц воображал себя петухом-шантеклером.
И тем портил не один ясный или  пасмурный рассвет, когда так  сладко спится лицедеям в объятиях лицедеек.

Подлый проныра Колбаса мастерски уворачивался от пущенных ему в морду башмаков и трактирных подсвечников и отбежав на безопасное место продолжал самозабвенно заливаться и слышалось в  лае  кобелишки бравурная побудка  "Подъем! Утро! Кто еще не спит!"

Акробат крикнул, улыбаясь во весь рот, покрепче перехватывая ловким загорелым кулаком веревку:

- Мэтр! Я придумал!  Это припев для той песни в финале, как думаете, пойдет? "Монахов очень не любил покойный мой папаша, монахов очень не любил... но обожал... монашек?"

Комедиант цыкнул на назойливого пса. Колбаса примолк и спрятался за ножку стула Новобрачного.

- Ну? Что еще? - тяжело спросил Мольер.

- Ну... - парень в красном залихватски раскачался, аж заскрипел крепеж - Ну есть еще вот... Государственная песня. Я полночи сочинял....

Он открыл рот и сильно, звучно, с характерной хрипотцей запел. Рабочие порскнули в просцениум от первых же слов.

Усталый мэтр зажал кулаками уши... но все же расслышал строчки последнего куплета:

-
Где вор, где распутник, где раб, а где граф,
Распутничай ночью, по солнышку грабь!
Но, крикну, коль шею мне стянет петля!
Храни же о Боже,
Храни же, о Боже,
Хра-ни короля!

Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. 2.

5

Отправлено: 22.06.08 01:16

- Браво. - сухо хлопнул в ладони пожилой комедиант. - Три года соляных  каторжных  копей. Или Шатле. В лучшем случае тебя выпорют на площади у столба, помнишь, как в Лионе полосовали нашего лютниста с девчонками? Учись думать. Мы не в дороге. Иначе из-за твоего языка все под монастырь пойдем.  Нашел, государственную песню, чертов шут. Был бы здоров твой отец... Оставили в Париже...

И все-таки  гнев бывалого комедианта, носившего придуманную фамилию Мольер, был притворен.

Глубоко прорезаны морщины. Слишком длинна, хоть и прерывиста, линия жизни на левой  ладони, которую не могли стереть ни цензура, ни годы.

- Слезай, Тило, с верхотуры - вздохнул Мольер и проследил, как цепкий юный акробат разочарованно спускается с трапеции на боковую шаткую лестницу.

Быстро вырос...

Ах дитя театральное, шустрый арлекин, двадцатилетний рифмоплет. Тебе все песенки да насмешки. Неужели забыл, что мы теперь комедианты не бродячие, а ... придворные.

И положение Месье ох, как непрочно.
И барский гнев и барская любовь.
Всего хлебнем сполна.

- Ну вот он я...  Весь, как есть. - мрачно ковырнув траву башмаком сказал юный Фиорилли. Темная прядь волной упала на лоб.  Он стоял перед мэтром Мольером, как провинившийся школьник. Рыжая собачка скребла черными коготками его штанину с пестрой заплатой.
- Уйди. - угрюмо отмахнулся от пса Тильберто. Колбаса разочарованно вякнул и потрусил нюхать кротовьи норы на лугу. - Что уже и петь нельзя? Вроде не похороны, а свадьба.

Мольер взял разбитного парнишку под челюсть, заставил смотреть в глаза.

- Пой. Но потише. Не трогай ни попов, ни королей. Пой о подружках и пирушках. Ты еще научишься искусству быть смирным... Без гибкости актеру не прожить. Вот что, Тило. Ты видел Терезу Маркизу?

- Видел. Она убежала в парк вертеть юбками перед аристократами! - выпалил шут, блеснув глазами.

- Она не вертит юбками, она, быть может, набирается опыта, перенимает их ужимки, чтобы высмеять их  сегодня вечером. Им же в удовольствие. Они это любят. Всегда думают, что речь о том, кто сидит в соседнем кресле. Найди ее. Нужно еще пару сцен прогнать,  сыро все еще... И Лагранж охрип. Его сейчас гретым вином отпаивают, Бог даст - прокашляется.

Фиорилли кивнул:
- Я мигом!  - и вприпрыжку побежал вглубь парка, искать Терезу Маркизу.

6

Отправлено: 29.06.08 19:40

Гром среди ясного неба.

Комедиант в полоборота замер, сжав кулаки. Увидел в жару против солнца  и страшный путь зарядной повозки, и взметнувшийся ало-черный огненный язык.
Сзади на него налетел актер Шарль Лагранж - нелепый  - в съехавшем парике и как обезьяна, повис на спине, сбивая с ног, гаркнул в ухо, окончательно срывая голос:

- Мэтр! Откройте рот! Шире!

Секунду комедиант дышал земной прелью, глухо кашлял, впивался пальцами в комья земли.
Первая мысль - актеры!
Вторая - Тило в парке...
Третья - началось...

В памяти прожженного балаганщика и фарсера еще были живы дороги Фронды.

Волосы на затылке размело почти ласковой отдаленной волной. Как по команде высоко и слаженно взвизгнули актерки в своем купальном шатре.  Тяжело заскакали вразнобой стреноженные театральные лошади, одна, пегая, упала на круп,  и напугала товарок истошным криком.
Зашипел огонь, залитый варевом из котла старухи Ализон.

Комедиант  стряхнул с себя хрипло дышащего Лагранжа. Встал, дергая щекой, быстро окинул взглядом лужайку, дымы, крики и суматоху, обернулся  на, к счастью, невредимые шатры и декорации. Покачал головой, глядя на разметанную к чертям повозку у озера, перевернутую как короб.
Счастье,  что возница погнал ломовых к озеру, а не на нашу парусину... Упокой Господи его душу... Нет. Ведут.

Лагранж жестко утирая недобритую щеку костяшками кулака оскалился - от мужского шатра, уже бежал коренастый, рябой Дюкруази - сейчас его перекошенное лицо ничем не напоминало маску Второго Галантного Любовника, которого он представлял с успехом на театре. Следом, держась одновременно за сердце и пудовое брюхо ковылял комик Гро-Рене.

- Мэтр! - заорал Дюкруази, поскользнулся гессенскими сапогами на траве, и грянулся на колено.

- Ну- ну, все хорошо! - отозвался Жан-Батист, помог ему подняться, глухо протопотал Гро-Рене и сдуру ляпнул:

- Актерки голые разбежались по садам... Светопреставление, говорят, началось, за грехи!

- Вранье. - не оборачиваясь, ответил комедиант - и не голые, а в нижних рубашках. И не разбежались, а просто повод посверкать прелестями перед концом света. Ты что хочешь сказать, что девушки скопом в чем были помчались искать духовника?

Приложив ладонь ко лбу козырьком, комедиант оглядывал окрестности -

- Нет, толстяк, это не Апокалипсис. Лошади всего две. Черти что... Веселая свадьба... И зачем им наши дурацкие фарсы,  Дюкруази? Верь слову - скоро комедианты выйдут в тираж, раз сами господа заварили представления с пальбой, треском и конными трюками. Батальный жанр нам никогда не удавался.

Лагранж выпрямился, отряхивая синий суконный плащ и слетевшую шляпу. Он переиграл столько ролей дворян, темных рыцарей и античных героев, он, много лет вел хронику Мольеровского театра, за что и был уважительно прозван Регистром, и в жизни сохранял невозмутимость и достоинство, которому могли бы позавидовать иные кавалеры благородных кровей.
Его кинжально узкое лицо было спокойно, разве что по-кошачьи сощурились всегда сумеречные глаза.

- Я схожу узнаю, в чем дело, - глухо бросил Лагранж, запахнулся покрепче в плащ и не дожидаясь ответа широко зашагал по направлению к задымленной лужайке - безотчетно устроив руку на бедре, будто сжимая эфес незримой шпаги.

Комедиантки, танцовщицы, куафферши и швейки и вправду высыпали из шатра, метались по газонной траве, сверкая белыми длинными рубашками, и заливаясь, кто сверлящим воплем, кто лихорадочным хихиканьем, кто сбивчивым пустозвонством: нет, это не ужас! Это ужас,ужас, ужас!
Дюкруази, любуясь точеными ножками одной из танцовщиц в юбочке - панье, подкрутил сивый ус, панибратски подтолкнул директора под локоть - он мог себе это позволить, сколько месяцев ночевали бок о бок на сеновалах и в общих сараях постоялых дворов:
- Есть и в роковых событиях свой особый смак, не так ли? - актер с надеждой, что выберут его, спросил - Как вы думаете, кто лучше всего успокоит женщин?

Жан- Батист, отрывистыми движениями оправлял кафтан, морщился, как трактирный кот, которому голландец-курильщик выдохнул в нос.

- Я думаю, друг любезный, что женщин лучше всего успокоит ... женщина. Мадлену мне позови. 

7

Отправлено: 29.06.08 20:19.

Арманда выбежала из шатра в одном корсаже  и нижней юбке
- Как? Что? Где, Боже мой, что же это делается, Господи-и-и-и!!! - завизжала она озираясь и закрывая голову руками. Вокруг нее носились такие же молоденькие дебютантки, каждая вопила на свой лад, парочка даже попыталась упасть в обморок, дабы привлечь внимание коллег-мужчин, но увидев, что к ним никто не подходит, вставали, обиженно и в сердцах отряхивали юбки.
Арманда сделала круг по лужайке, выискивая глазами Мольера. Подбежала, чуть задыхаясь и не стесняясь повисла у него на плече:
- Ах, Мольер, что же это такое, такой страшный грохот, у меня уши заложило, спрячь меня! Я боюсь, боюсь, боюсь! - она обвила руками его шею и зарылась лицом в складки рубашки. Через секунду Арманда подняла лицо и с детской серьезностью произнесла:
- У меня от ужаса сейчас разорвется сердце. Если я умру, ты очень будешь плакать, Мольер?
Арманда вдохнула его запах, мужской, надежный, табака и фиалковой воды и еще раз спросила уже лукаво улыбаясь:
- Скажи, правда будешь?

8

Отправлено: 29.06.08 20:46.

Слишком большие руки с ветвистым рисунком вен. Слишком тяжелы для нее, неуклюжи - вон и ожог  старый на указательном, вот и под ногтями - земля.
Слишком.
Плечи белые у девочки.
Комедиант покривил рот с мукой, будто от удара, но все же легонько погладил ее по спине - от лопаток до крестца, почти не касаясь.
Твердые, маленькие груди, приподнятые танцевальным потрепанным корсажем, теплая жилка, рыжеватые пряди разделяются там где нежная ямочка на шее под затылком. И особый аромат ее волос, неповторимый, который с упорством преследовал комедианта - в настойчивом цветении садов, в темном отплеске стоячей воды в колеях, то ли молочком одуванчика горьким отдает, то ли мать-и-мачехой - вон все склоны выжелтило, то ли карамели, жженкой, отколотые куски сахара актерки часто кипятили в ложке на  трактирной свече, шутливо ссорясь за это дешевое, но такое честное и желанное лакомство людей дороги.
И эта ее лукавая, будто пенка с кизилового  варенья, снятая узким пальчиком манера, переливчато говорить "мольер".
Большеротая, как ребенок, некрасивая до саднящей под сердцем милоты, маковая  девочка, талый ручеек "мольер, мольер, мольер" - так, что буквы, слагающие прозвище - теряют смысл, возвращаются в сияющее любовное небытие, перекатываются лепетом на ее губах, в ее ладонях, как стеклянные шарики.

Жан-Батист на мгновение опустил голову, глубоко, до сердца,  вдохнул не запах, а будто  ее саму...
Арманда, аманда, миндалинка.  Нет - Ренардина, лисичка, как называл ее про себя комедиант - еще с тех пор, когда она совсем еще ребенок - Арманда, маленькая Мену, с очаровательной детской неуклюжестью заплетала па крошечных ролей - Зефиров и Мотыльков.

Нет не любовь, увольте, господа...
О Боже,  не желание, тем паче...
Лисичка, приносящая удачу,
В моих ладонях талая вода...

- Никогда не говори в театре о смерти, Мену - трудно вздохнул Жан-Батист, чуть отстранил от себя девушку, и отвернулся, нахмурившись - Плохая примета. Не зови ее, не мани по имени. Услышит, намотается на колесо, потом не отвяжемся от безносой.

И не удержался, прижался чуть неловко по медвежьи и прикоснулся губами к обнаженной руке девушки, там, в теплой впадине сгиба локтя - близко и тепло отозвалась глубинная жилка.
Арманда  послушно закрыла глаза.

9

Отправлено: 29.06.08 22:05.

Арманда как кошка потерлась лбом о шелковую рубашку пожилого комедианта и вздохнула:
- Ну хорошо, я не буду просто я очень испугалась.
И, тотчас забыв о своем испуге, завертела головой, оглядывая большую поляну на которой все еще стоял переполох:
- А все таки что это было?

Внезапно из-за спины она услышала голос своей старшей сестры, Мадлены Бежар. Та подошла неслышно и теперь стояла возле них, немного нахмурясь и тоже беспокойно оглядываясь.
- Регистр уже пошел выяснять. А тебя я бы попросила пойти обратно в шатер и не сверкать здесь нижними юбками!
- Ну Мадлена-а... - протянула Арманда капризно - здесь же все свои! И Клодель и Дюкруази и девочки, и... Мольер - я не перед кем не сверкаю - взрыв, между прочим! Арманда разошлась, она встала пред сестрой и оживленно трещала как белка:
- Нет, ты представляешь, сижу я, умываюсь, только пудриться хочу, как вдруг - Ба-бах! Я выбежала, а за деревьями искры, и все бегают, ну и я...
- Что - "я"? Переспросила Мадлена глядя на сестру.
- Ну, и я... побежала... - немного смущенно пожала плечами Арманда.
Мадлена, посмотрела на нее, ласково погладила девушку по щеке, улыбнулась и тут же нахмурилась:
- А ну-ка брысь одеваться!
- Ну Мадлена, послушай - а если там все этим виконты и принцы взорвались? Вот так взяли и взорвались - перед кем же мы выступать будем?
Мадлена улыбнулась - она очень любила Арманду, ее эту полудетскую наивную повадку, легкость, молодость:
- Я думаю что там еще осталось перед кем выступить. Давай, беги.
Арманда дернула плечом, показала сестре язык, улыбнулась Мольеру и пошла к шатру.

Мадлена Бежар, рыжая актриса Мольеровского театра подошла к комедианту и тихо положила руку ему на локоть...
- Мольер, ну что ты... Что ты так смотришь на нее? Давай, за дело, надо выяснить что там случилось, доделаны ли декорации... Я пойду уйму девиц и засажу их за грим...
Мольер! Ты меня слышишь? - она дернула его за рукав, но Мольер не слушал ее - он смотрел вслед легкой фигурке рыжей девушки. Арманда шла к шатру, чуть пританцовывая, что-то напевая, уже напрочь забыв о взрыве, думая только о том, что на нее обращает внимание сам метр.

Мадлена вздохнула, повернулась к поляне, несколько раз громко хлопнула в ладоши:
- Так, все, хватит бегать, девочки. Лагранж скоро вернется и скажет нам ,В чем дело. В любо случае, что бы там не было это не повод чтобы прерывать подготовку к спектаклю.
Она созвала актрис и повела из обратно, в шатер-костюмерную.
- Лизон, Риваль, Шарлотта, Тереза... - она еще раз осмотрела поляну - а где наша маркиза? Никто не видел?
Мадлон устало вздохнула - этого еще не хватало - там все взрывается, у нас скоро начало, а она где-то бегает!

// Парк Фонтенбло. Театр труппы господина Мольера. 2 //

10

Отправлено: 30.06.08 10:02.

Быстрая поступь босых ножек по зеленой траве, вот Арманда, улыбнулась, вот рассмеялась, обняла за талию подружку, закружились, балуясь, вот журавлиным женственным движением белой руки подняла на затылке медную роскошь кудрей. Вот раздвинула синий с намалеванными оленями, голубями и  арлекинами полог театрального шатра.
Исчезла.

Комедиант не сразу заметил умоляющую легкую ладонь Мадлены, сжавшую его локоть. Взглянул на нее, как разбуженный. Лицо рыжей актрисы, привычное, повседневное, как рисунок линий на руке, как старая табакерка с почерневшей эмалькой на крышке - с привычной вещицей комедиограф не расставался много лет, даже в  долговой тюрьме ему позволили оставить ее при себе.

- Все верно. Уведи девчонок, я послал за Терезой Тило, но это было до взрыва... - Жан-Батист помрачнел и суеверно отогнал от себя темную мысль - Нет, нет, они скоро вернутся.

Он прислушался - не брешет ли где пушистый шпиц Колбаса.

- Хэй-яя! С дороги! и перелетный  барабанный  тропот многих копыт - по гравийной тополиной аллее во весь опор рвалась кавалькада мушкетеров.

Актриса Бежар, без надежды уходила к шатрам, зябко сведя концы  шали на груди.

- Мадлена! - окликнул комедиант.

Женщина замерла, обернулась, одними губами шепнула:

- Я здесь... Что?

- Ничего, славная старуха моя, ничего... - с тяжелой нежностью произнес Жан-Батист, от уголков сощуренных глаз разбежались полукружия морщинок. Комедиант зашарил в квадратном кармане кафтана - искал то ли платок, то ли табакерку, то ли просто перебирал мелкие монетки, обломок грифеля и мела для пометки декораций, яблочные зернышки, корки, мало ли хлама в актерских карманах. - Ты у меня молодчина. Когда закончишь грим, приходи... Я у фургона буду. У того, что ближе к прудам. Встретимся у колеса. Вино... не забудь про наше вино.

Какие у нее минувшие надежные ежедневные глаза...
Мадлена кивнула и побрела по траве.

У актрисы Бежар и комедианта Поклена был один многолетний секрет. Маленькое "семейное суеверие", да что брать слово в кавычки, все актеры - дети Семьи, перед спектаклями они встречались на авансцене в еще пустом зале или у колеса заглавное повозки и молча  выпивали стакан вина - глиняный, с надколом стакан, остался еще от обстановки Обезьяньего Дома в Париже, откуда был родом сын королевского обойщика Жан-Батист Поклен.

Балаганное причастие.
Половина стакана - Мольер.
Половина стакана - Мадлена.

Комедиант опрокидывал стакан - и последняя винная капля скользила на ноготь большого пальца.
Так же молча они целовали друг друга в губы и расходились в разные стороны.

Только в последние полтора года... почти сорокалетний комедиант частенько забывал тронуть губами губы своей верной рыжей актрисы. 
Я люблю тебя, как хлеб, Мадлена. Я люблю тебя, как хлеб.
Пока хлеб есть на столе каждый день о нем не думают. И вспоминают о  нем и молят о хлебе, только в голодные военные годы.

- Праздник идет своим чередом, мэтр. Погибших нет. . - актер Шарль Лагранж подошел к комедианту - протянул ему крестьянскую подовую краюху серого хлеба с чесноком и полупустой кувшин кислого вина.

- Играем обычным чередом, Регистр. Как твое горло?

- Лучше. Уже не хриплю - заверил Лагранж, но  тут же глухо до слез закашлялся. - Все хорошо пущено.
Мольер задумчиво жевал горбушку, шел рядом со своим актером, его потертый рукав соприкасался с рыцарским плащом Лагранжа.
Актеры никогда не говорят "славно сыграем, не провалимся" - верный способ насмешить и разозлить судьбу. Только "хорошо пущено", как воздушный змей с пестрым хвостом в синеву.

Над сценой два невозмутимых драпировщика натягивали полотнище с названием фарса, выведенным
размашистым  вензельным золотом по темно-синему:

"Les Précieuses ridicules" [off]"Смешные жеманницы"[/off]

Лагранж и Жан-Батист  остановились перед крытым комедиантским фургоном - тяжелые, расписанные в радужные цвета колеса с узорными спицами - на полукруглые  дуги фургона-вагена был натянут сшитый из разноцветных ромбов парусиновый тент. Складная лесенка вела внутрь, оглобли - одна малиновая, вторая канареечная воткнулись в мягкую землю.
Поодаль щипали гусиную травку две балаганные лошади - белая кобылка и гнедой мерин, охлестывались хвостами от толкущейся над их натруженными крупами весенней мошкары. Будь прокляты комариные пруды Фонтенбло!

Внутри фургона было светло, висели убранные на день гамаки, маски, осколки зеркал, солнце весело и щедро  освещало арлекинские ромбы театрального полога - как абажур фонаря из цветного стекла или китайской бумаги.

Жан Батист отодвинул трехногую табуретку, плотно сел, заглянул в зеркало, оттянул пальцами нижнее веко, критически щелкнул языком. Скорчил рожу "удавленника" закатив бельма и высунув язык, подвигал челюстью. Миг - и лицо прояснилось. Успокоилось, как кипяток, который сняли с огня.

Мольер,  не глядя, привычно зачерпнул жирный кирпичного колера грим первого тона "мужицкого", из керамической плошки.

Стал быстро, срыву, но точно наносить тон на скулы, чуть отекшие от сердечной боли щеки и подбородок. 

Лагранж снял с болванки белокурый "дворянский" парик - алонж  с фанфаронскими бантиками, колокольчиками и золотыми мишурными шнурами.
Убрал свои русые длинные волосы в китайский пучок под сетку - и лицо его - острое, нервное стало похоже на маску египетского царя.

К тенту изнутри, рядом с зеркалом мэтра Поклена был пришпилен рваный и захватанный листок бумаги, цвета спитого чая:

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА и ПЕРВЫЕ ИСПОЛНИТЕЛИ

Горжибюс:  почтенный горожанин. - Гро Рене.
Мадлон - его дочь, жеманница. - Мадлена Бежар.
Като - его племянница, жеманница. - Тереза-маркиза.
Лагранж - отвергнутый поклонник. - Лагранж.
Дюкруази - отвергнутый поклонник. - Дюкруази.
Маротта - служанка жеманниц. - Риваль. ( пометка чужим прыгучим почерком "Риваль полуголая!", и внизу почеркушка самой Риваль: Дюкруази кобель!")

Маскариль - слуга Лагранжа - maitre
Жодле - слуга Дюкруази - Тило.
Два носильщика с портшезом
Люсиль, Селимена  - соседки, скрипачи, наемные драчуны

Действие происходит в Париже, в доме Горжибюса. В наши дни.

11

Отправлено: 01.07.08 21:05.
//Фонтенбло. Покои Его Высочества Принца Филиппа//

И снова все то же синее небо, все та же зелень парковых аллей, да только цвета немного… горчили. Его Высочество неспешно подошел к фургону комедиантов, глянул по сторонам. Пожалуй, было бы просто отлично нарядиться в простую одежду, снять мишуру, стереть грим и вечер провести в обществе этих людей, однако же, для Герцога Орлеанского такое времяпрепровождение было непозволительной роскошью. «Как забавно, роскошь в том, чтобы избавиться от роскоши» - подумал Филипп и невольно усмехнулся своим мыслям. Брошь, при помощи которой было загнуто поле его шляпы, искрилась на солнце. Пальцы были украшены перстнями. У каждого свои бутафория и реквизит.

- Поприветствуй господина Мольера, обязательно извинись за то, что отрываешь от важного занятия, коли он занят сейчас, и скажи ему, что я хочу говорить с ним, - коротко сказал Филипп Андрашу. Мадьяр молча кивнул и скрылся из виду под тканевым пологом.

Его Высочество небрежно оправил кружевные манжеты, оперся на трость, чуть подавшись вперед. Интересно, что скажет комедиант, когда Филипп изложит ему суть своей затеи, как скоро согласится и не сочтет ли, что Его Высочество совсем потерял разум, поменяв его на безрассудство. Отчего-то в голову пришла мысль о датском принце Гамлете, чьи злоключения описал англичанин Шекспир. Тот так же участвовал в театральном действе, правда, по иной причине. В жизни Единственного Брата короля Франции все было менее трагично. «Главное, не закончить как он» - мысленно сам над собой сыронизировал Герцог Орлеанский.

12

Отправлено: 01.07.08 21:54.

Андраш молча кивнул Месье, легко и бесшумно взобрался по ступенькам фургона, отодвинул полог и молча поклонился. Выдержал паузу и только после произнес:

- Добрый день, месье Мольер, –
голос мадьяра звучал низко, хрипло. Он говорил с некоторым акцентом, выражавшемся не в коверкании слов, но в иначе расставленных ударениях.

- Простите, что отвлекаю вас от важного занятия, но Его Высочество желает говорить с вами, - сказал спокойно и ровно, - венгр был человеком неразговорчивым, однако при надобности демонстрировал необходимый такт и любезность.

Мольер и его труппа были немногими людьми, с коими Анрашу было приятно проводить досуг, как бы невзначай и случайно ошиваясь рядом. Он не принимал придворных развлечений и практически во всех случаях предпочитал оставаться в стороне, находясь в положении внимательного наблюдателя. Увеселения принца так же мало интересовали его, ибо Андраш имел несколько другие пристрастия. Тем не менее, хозяина он не судил, не потому что испытывал к нему чувство исключительной, почти собачьей преданности, а в силу своего характера, он не был склонен к осуждению вообще, хотя, иногда позволял себе едкую, порой грубую иронию относительно других представителей знати.

В этом балагане был еще один человек, дорогой сердцу Андраша, актер Тильберто - давний товарищ по распитию вина с разговорами о смысле жизни. К нему мадьяр испытывал искреннюю симпатию, так уж вышло.

13

Отправлено: 01.07.08 22:32.

Дзз-бряк... - само собой сорвалось с крепежа гримерное зеркало мэтра, вдрызг разлетелось у обшарпанных будничных туфель с коричневыми бантами. Лагранж привстал было - как всегда нашаривая незримую шпагу на боку, но узнал Андраша, опомнился и превратил взволнованный жест в округлый и плавный поклон.

Директор труппы Месье уставился на мадьяра как на привидение, арлекинские ромбы тента бросали на его лицо разноцветные тени. Левая половина лица пожилого комедианта была бледна - ее еще не коснулся грубый красноземный грим Маскариля.

Жан Батист выслушал посланника, торопливо, кивнул... желает... говорить. Да.

И промакивая грязной тряпицей пот с верхней губы, как был, встрепанный, недокрашенный, с налепленным на переносицу вкривь и вкось гуммозом из вишневой камеди, применявшимся для лепки смешных "губ" и носов", вышел вон из фургона на зеленую траву.
Поклонился, яростно вправляя руку в вывернутую пройму табачного кафтана, почти не видя гладкого лица покровителя труппы Мольера, слишком сильно било в глаза бесстыдное солнце.

- Всецело к Вашим услугам, Ваше Высочество! Чем могу служить?.

14

Отправлено: 01.07.08 22:46.

Месье уловил тихий звон разбитого стекла и мысленно чертыхнулся, за пологом послышалась какая-то возня, потом с выражением явной неловкости от произошедшего, Андраш вышел из фургона и остановился у входа, показательно повернувшись боком, давая понять, что к беседе не имеет никакого интереса.

Принц улыбнулся комедианту:
- Добрый день, месье Мольер, - и улыбка эта вопреки обыкновению не была томно-сладкой, скорее немного грустной.

Жестом он предложил отойти с яркого солнца в тень, сделав несколько шагов, остановился, провернул трость пару раз вокруг своей оси, буравя влажную землю.

– У меня к вам весьма любопытное предложение, месье. Заранее прошу простить, если оно нарушит ваши планы, однако, я думаю, вы не откажете мне в некоторой любезности и согласитесь на эту небольшую уступку? – в глазах Филиппа на мгновение промелькнуло лукавое озорство.

- Я хочу участвовать в вашем сегодняшнем представлении, –
добавил он уже серьезно, - Не сочтите это за безрассудный каприз, мое желание искренне, и на то есть серьезные причины.

15

Отправлено: 01.07.08 23:07.

Принц и комедиант некоторое время шли под ветвями трехлистных ясеней, молчали. Сухо хрупала под каблуками прошлогодняя листва, хрупкие черные склетики кружевного жилкования.

Сказать, что комедиант был огорошен словами Принца - это ничего не сказать. Слабой рукой Жан-Батист шарил свою дурацкую табакерку в кармане, но натыкался то на кошель с коштом для рабочих, то на острие деревянной зубочистки, то на мокрый огрызок зимнего яблока. Что за дрянь в руки лезет, право слово. Развел свинарник... Холостая, бездомная жизнь. Нехорошее дело. Он щелкнул пальцами и вынул ладонь из кармана -рука повисла плетью.

Наконец актер поднял воспаленные загнанные глаза на Единственного Брата Короля. Несвойственно его возрасту почти по старчески пожевал сухими губами.
Как странно. он называет меня "месье"... Месье Мольер, как звучит. Такого не слыхали на Новом Мосту. И скользнула в памяти ленивая река Рона и тягловая баржа, вечер, лето, стрижи, кузнечики, и на носу - поэтишко д Ассуси с лютней и веселыми пажами в тигровых чулочках и пряное вино и долгая летняя дорога... Свобода. Недавно было это и так давно, что не вздохнуть. И маски, маски, и рыжая Мадлена на прелой соломе в хлеву, раскинув колени, как W-образное созвездие Кассиопеи.
И два послюненных пальца по подбородку до горла.
- И да здравствует Франция! Я люблю тебя.
- Как хлеб. - гортанно говорила женщина и распускала тяжелые волосы по плечам, выдернув деревянную острую шпильку из пучка.
Свет- тень. Свет- тень. Свет- тень...
На лицах.
Принца - хозяина труппы и актера.
Жан - Батист наклонился, вынул из подкладки рабочего камзола плоскую флягу, внимательно попил на три глотка:
- Простите, Месье. Позвольте спросить Вас, в каком качестве Вы желаете выступать? Я не сомневаюсь в Вашей искренности, но умоляю Вас, не сочтите за дерзость, что Вас интересует - танец, пантомима, разговорный жанр, драма, трагедия, где все умирают или комедия где все делают вот так

- Жан Батист тронул указательными пальцами по собачьи опущенные углы черных от угольной мази губ и - алле-ап - вздернул их кверху в вечной улыбке.

16

Отправлено: 01.07.08 23:32.

Собранные в тугой хвост при помощи темно-синей атласной ленты, расшитой вязью золотого узора, волосы, свободные пряди, обрамляющие выбеленное лицо, сейчас казавшееся странным, практически лишенным возраста. Опаловые серьги, нарочито крупные, браслеты и кольца, кричащие о роскоши, но все же не выбивающиеся из общего тона одежд. Тонкая грань между вульгарностью и безупречным вкусом. Запах притираний: гвоздика и тепкий сандал на этот раз. Сложенные на навершии трости узкие ладони.

Ореховые глаза Его Высочества внимательно следили за каждым жестом Мольера. От взора не укрылось некоторое беспокойство. Герцог Орлеанский, исходя из соображений такта, на мгновение отвел взгляд, делая вид, что присматривается к особенностям местного ландшафта, прищурил подведеные сурьмой глаза, мягким и плавным жестом отвел с лица непослушный каштановый локон, бесшумно вздохнул и тихо ответил:

- Последнее, -
Единственный Брат короля Франции вновь посмотрел на Мольера. - Я нахожу это занятие весьма достойным, - и уже мысленно добавил: "достойным себя".

- Мне больше по душе комедии. А роль, - он усмехнулся, - какую мэтр даст, такая и будет. Кроме прочего, я желаю, чтобы со мной в этом действе участвовал шевалье де Лоррен, если вы, конечно не возражаете, - он склонил голову набок, выжидающе глядя на актера и сочинителя, и завел свободную руку за спину.

17

Отправлено: 02.07.08 07:39

Треснула под башмаком сухая ветка. Комедиант взглянул на Принца так, будто тот заговорил с ним по-турецки.
Под языком стало сухо, подкатил знакомый спазм заикания - ай, скверно, полгода не было, морщины в углах губ стали резче.  Великолепие собеседника невнятным комом расплылось в глазах. Несколько секунд  Мольер не мог ничего сказать, но собрался, незаметно сжал кулак:

- В-ваше высочест-тво. - да-да и эта манера заик тянуть шею по-верблюжьи, ненавижу, он сглотнул кислую слюну и справился - Я знаю, что Вы  человек широких взглядов, но... прошу понять меня правильно, комедия... Н-низ... Низкий жанр. Конечно, господа любят смотреть на сцену, ну знаете, как молодые повесы развлекаются, глядя на драки нищих или  петушиные бои... Но...  Ваша матушка, Ее Величество, женщина набожная и строгая может очень огорчится, а...

(Ваш брат)...

Но комедиант так и не смог упомянуть Короля.
Ах, Принц, если он увидит Вас ломающимся на сцене, среди фарсеров и шутов.... В день свадьбы Британии и Франции... Обсыпанным мукой, с нарумяненными свекольным срезом щеками, с накладными бровями, да еще в обществе милашки де Лоррена.
Он уничтожит нас. Одним движением мизинца.
Комедиант представил себе ледяные мины англичан, государственную маску Короля в золоченом кресле, поджатые губы Принцессы,  перекошенные физиономии святош и злых старух и стариков при регалиях. И придворного жезлоносца - самого страшного во Франции почтальона. Вот он идет, несет в гобеленном портфеле
"леттр каше" - письмо с королевской печатью. Беспрекословный арест. Теперь можно только заложить руки за спину. Нельзя обернуться на своих, попрощаться глазами,  уже лязгает железный голос  "Следуйте за мной"
Это Вы допустили его на сцену, Поклен?
Никогда не прикасайтесь к лицам идолов, их позолота сожжет ваши пальцы....

- Сегодня мы представляем  "Жеманниц"... Помните, мы давали этот фарс прошлой весной, когда его запретили сразу после премьеры. Я сделал новую редакцию...

Комедиант с досадой отмахнулся от весенней, еще сонной осы, которая вилась вокруг лица, привлеченная запахом гуммоза и прибавил сдавленно:

- Это очень смешная комедия.

18

Отправлено: 02.07.08 08:03.

- Помню, мэтр, прекрасно помню. Она и правда очень смешная, - взгляд на секунду проследил за медленным движением облаков по небу, а после Герцог Орлеанский опустил глаза, потому что опускать голову не имел права.

Значит, если комедиант откажет, ему придется с этим смириться, в конце концов, опасения Мольера были не беспочвенны. Филипп вздохнул и так же тихо сказал:

- Я понимаю и ваши опасения, и неуместность моей просьбы, месье, - принц перехвати трость, устроив ее подмышкой и сложил ладони лодочкой, почти поднеся их к губам. – Мне… будет очень грустно, - добавил честно уже почти шепотом.

– Но я не имею никакого права вас неволить или неистовствовать в настойчивости. К тому же, это не в моих правилах. Если вы считаете, что подобное развлечение может быть опасным, я оставлю эту затею без каких-либо возражений и обид, дабы сохранить добрые чувства меж нами.

19

Отправлено: 02.07.08 08:50

- Судите сами, Ваше Высочество - развел руками Жан-Батист - Буду прям. Я опасаюсь за моих людей.... У нас в театре женщины, в Париже лежит больной Фиорилли, отец Тило, помните ведь Тило... Тот, который летом поймал для Вас белку... в парке  Сен-клу. Вы хотели ее рассмотреть, а он слазил на дерево и поймал шапкой...  Белка даже не испугалась...

- комедиант совсем смешался и тоскливо заметил:

- Имущество могут конфисковать, кто оплатит врача старику, и танцовщицы две беременные, нашли время... У Полин кровотечение было в среду... Спасли.

Ох, обрадуется, обрадуется толстопузый трагик Монфлери из труппы  Королевского Бургонского отеля, который враждовал с Мольером - но тем не менее не пропускал ни одного представления, никогда не смеялся, но пялился на сцену круглыми, как у совы, глазами. И всегда уходил за четверть часа до финала - важно кутая телеса в плащ и нарочно топая каблуками. О Монфлери в Париже ходили слухи, что все свои роли - будь то Цезаря или Эдипа, он исполняет, влюбленно  глядя в королевскую ложу и завывая гекзаметры, как вдова на зимнем кладбище. Он обожал  унылые "страдательные" трагедии с убийствами, однообразными семейными   драмами, жуткими увечьями и  преступлениями - так, что крови на его подмостках проливалось больше, чем на городских бойнях, откуда ее кстати и привозили.

Вспомнив Монфлери, комедиант вздохнул, тронул безобразно подсыхающий грим на скуле.

- Месье. Ваше предложение, конечно, весьма любопытно. Но - я отвечаю за свою труппу, и не могу ставить под угрозу... - Жан Батист огляделся - нет, тихо, никого... душно звенело комарье в цветущем орешнике,  монотонно заливалась малиновка.

- под угрозу королевской опалы. - жестко выговорил комедиант. - В труппе дворян нет. Мы всего лишь комедианты. Помните Гро Рене? Сейчас он носит бархат и даже пряжки купил, не латунные, а серебряные. А всего три года назад его высекли на базарной площади в Понтуазе. За то, что он... оказался слишком похож на племянника прево. Манеры которого ловко перенял - тот и вправду был мерзавцем и взяточником.  Нас всех  заставили  смотреть, как его секут. Потом мы уехали из города. Гро Рене неделю лежал на животе, пил вино и балагурил: а все  таки напоследок я показал этому болвану зад!". Нашему брату, актеру,   на... вашего... обижаться не положено. 

Тут до комедианта дошла невольная двусмысленность этого присловья с таким-то собеседником,  и словно треснул стальной обруч на груди, Жан -Батист привалился спиной к витому столбику лесной беседки и вдруг расхохотался. Низкий, из грудины смех - одновременно  моложе и старше  своего хозяина.

Из глаз актера брызнули мелкие слезы, он стер их запястьем и, чуть задыхаясь, спросил у Принца:

- Ваше высочество, простите меня за неуместный смех... Скажите мне, каковы могут быть последствия Вашей шутки? И еще... - а пропадать, так пропадать... -  Вы и шевалье, хоть представляете себе сцену не из зрительного зала? Мы фарс месяц репетировали, тут как часовой механизм - все шестеренки и вальцы друг за друга цепляются. А ежели провалимся?

20

Отправлено: 02.07.08 09:24

Месье спокойно выслушал сказанное комедиантом и едва заметно улыбнулся в ответ на его внезапный смех в связи с упомянутой шуткой, ловким жестом принц перехватил трость и вновь упер ее во влажную землю. Герцог Орлеанский пожал плечами:

- Вам и только вам решать, насколько вы можете довериться мне, и стоит ли это делать вообще. Мне и только мне, в случае возможных проявлений гнева, объясняться перед Его Величеством. Я не обладаю ни должной харизмой, ни острым умом, ни великим даром красноречия, но у меня есть сердце, им я могу чувствовать, а так же есть ум, чуть поболее, чем у голубя. Этого мне достаточно, чтобы кое-что понимать. Его Величество благоволит к вам, и если даже вдруг он сочтет данное представление неуместным, я, как вы понимаете, буду держать перед ним ответ. За всех, месье Мольер. Я понимаю причину вашего недоверия, - медленно и мягко протянул Филипп, - ведь, как поговаривают за моей спиной, мое мнение мало что значит в данном случае, однако я все же надеюсь, что разумность и здравый смысл окажутся решающими, - Месье невольно усмехнулся, подумав о том, как должно быть, смешно слышать такие слова от того, кого большинство придворных считали пустым и никчемным болваном.

Лицо Филиппа приобрело странно отрешенное выражение, на губах все еще теплилась улыбка, спокойная, мягкая. Кончик трости выписывал полукружья на покрытой зеленым ковром земле:
- Я не могу судить о своих актерских талантах, месье Мольер. И я не видел лица зрителей со сцены, у меня иное… амплуа. Но, как вы понимаете, мне меньше всего хотелось бы стать причиной провала.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Театр труппы господина Мольера