Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная Её Величества Марии-Терезии.


Дворец Фонтенбло. Приемная Её Величества Марии-Терезии.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

02.04.1661

Новый эпиграф к нашему Солнышку я посвящаю маркизе Франсуазе д'Отрив и герцогу Арману де Руже.))

Беседа в Приемной Ее Величества Марии-Терезии, "о бедном гусаре замолвите слово" (с)

https://b.radikal.ru/b30/1902/c9/fb68b3f6964e.png

2

Отправлено: 21.02.12 21:11. Заголовок: Дворец Фонтенбло. А..

Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Франсуазы д'Отрив.

Ей совсем не хотелось слушать  воркование сестры, пожелавшей для начала вновь поделиться событиями минувшего вечера, а именно своими рассуждениями о тех, кто имел счастье танцевать с ней на маскараде. Она бы куда охотнее поговорила с Баркаролем, но малыш поспешил исчезнуть, скрываемый пестротой дамских нарядов, и в тот же миг её заметила сестра.

- Конечно, не всем довелось танцевать с Его Величеством, на самом деле повезло только этой выскочке де Грамон, а впрочем, всё равно. Бал был необыкновенный, и этот фейерверк, будто тысячи цветов распустились в один миг прямо в небе, - личико Катрин изменилось дважды. Пренебрежительное недовольство при упоминании принцессы де Монако сменилось почти наивной благостью, когда ей вспомнился фейерверк.  Сама Франсуаза не испытывала к принцессе какой-либо неприязни и во многом виной тому была встреча с её супругом, накануне поздним вечером. Совершенно очевидно, что у такого человека должна быть замечательная супруга, и сплетни, которыми кишили кулуары двора, не трогали её нисколько. Будучи несколько доверчивой, Фани не была настолько наивной, чтобы безоглядно внимать злословью придворных. Фейерверк и на неё произвёл впечатление, хотя быть может, она не умела так же красочно и с трепетом выразить своё восхищение. И тем не менее она терпеливо внимала словам сестры, пытаясь увидеть статс-дам Её Величества и узнать можно ли Марии-Терезии принять своих фрейлин.

Она всё ещё была в смятении, не зная как правильно поступить, её тревожила и мысль о генерале де Руже. Она сомневалась, в том, что герцог достаточно хорошо знает потайные ходы этой части дворца, и мысленно уповала на то, что он не будет скомпромитирован.

- Ах, и о чём ты только думаешь, Фани,?! Ты совершенно напрасно вчера отказалась остаться с нами. Хотя Её Величеству нездоровилось, она позволила всем фрейлинам присутствовать на балу. В этом ключе, сестрица, твоё затворничество выглядит довольно  глупым, подумай, ведь это удачная возможность… Иначе, поверь, отец снова всё сделает за тебя – Катрин дёрнула сестру за рукав, тщетно пытаясь привлечь её внимание. Ей нравилось быть в центре внимания, а задумчивость и отстраненность Франсуазы её нервировали.

- Прости, прости, я думаю, можно ли нам войти к Её Величеству, я хотела бы узнать как…как она – чуть запинаясь ответила маркиза, совершенно пропустив мимо ушей замечание сестры о планах отца.
- Бог мой, я ведь совсем забыла, королева пожелала видеть нас…ох, должно быть она уже ждёт, ты совершенно меня заболтала – схватив Фани за ладонь, Катрин бесцеремонно прошла сквозь вереницу фрейлин к дверям покоев Марии-Терезии.

Маркиза д’Отрив опомнилась, лишь когда за их спинами закрылась дверь, а Катрин поспешила присесть в реверансе и двинуться к статс-дамам? стоявшим у окна  и в полголоса обсуждавшим какую-то новость.

- Ваше Величество – чуть побледнев и опустив глаза, Фани приветствовала королеву, беспокоя цветы на своём наряде в точности также как делала это недавно на лужайке перед дворцом.
Наконец, она осмелилась поднять глаза и взглянуть на Марию Терезию, облачённую в серебряное платье, и сиявшую? будто само утро.

- Я…осмелюсь сказать, Вы выглядите необыкновенно…то есть прекрасно и это платье так Вам к лицу – чего не умела Фани, так это также ловко и уместно делать комплименты как её брат и сестра. О чём в эту секунду жалела, чувствуя себя неловко и даже глупо. Ей казалось, что всё написано на её бледном лице, и вот вот королева задаст ей вопрос, на который она не сможет ответить так, чтобы не солгать ей и не нанести вред герцогу де Руже. От вереницы этих мыслей у маркизы закружилась голова.

Но вот тихий шепот от окна донёс до неё имя князя Ракоши и ей сделалось совсем тяжко, так как она не могла остановить новый поток мыслей, весьма далёкий от искренней радости добрым здравием Её Величества.

3

Отправлено: 22.02.12 23:35. Заголовок: Благодать Божья на т..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 3 //

Благодать Божья на тебе, Мария.
Вот и врачи довольны, улыбаются, переговариваются между собой на латыни. Мария тоже учила латынь, но не понимала ни слова кроме bene. Bene это хорошо, и она благодарно улыбнулась кланяющемуся Гино, милостиво кивнула Ламару.

- Рад сообщить Вашему Величеству, что мы с коллегой не нашли никаких признаков нового кровотечения, - Гино пятился от королевского ложа, уступая место лепечущим поздравления дамам королевской свиты.

- Я мочь встать? – от волнения Мария забыла совсем простые вещи и побагровела, услышав тихий смех. Кто посмел? На обращенных к ней лицах расцвели улыбки, которым верить нельзя, нельзя. Все они смеются над ней, но теперь всё переменится. Теперь она мать наследника. Мысль о дочери как-то не приходила инфанте в голову. Нет, это сын. Дофин. Наследник. Она назовет его Луис.

- Конечно, Ваше Величество. Как будет угодно Вашему Величеству, - Гино закивал головой и снова сделался до смешного похожим на любимых отцом спаниелей. Даже глаза такие же, черные, блестящие, навыкате. Врач короля хмыкнул, но смолчал.

- Тогда я желаю вставать, - она протянула руки окружившим ложе женщинам, неловко сползла на край кровати и свесила ноги на пол. Врачи с поклонами отступили к выходу и исчезли. Мария забыла о них еще до того, как за Гино и Ламаром затворились двери опочивальни. С ней все хорошо, но она будет осторожна, очень осторожна. Никаких лошадей.

Вспомнился вчерашний испуганный взгляд свекрови, Мария-Тереза тихо хихикнула, не открывая рта. Эту привычку она приобрела после того, как случайно подслушала за карточным столом разговор между двумя из ее дам, которые стояли за спиной своей королевы и судачили о какой-то особе «с черными зубами». Имени особы инфанта не расслышала, но урок запомнила. Королева Анна волнуется зря, Мария будет рожать Людовику крепких сыновей. Много сыновей.

- Не так туго, вы меня задушите!

Женщины испуганно засуетились. Клещи корсета чуть ослабли, позволив вздохнуть. Зашуршала холодная тафта, Мария охнула, нырнула в ледяное море хрусткой ткани. Молина сделала знак, и одна из девушек поднесла шкатулку с зеркалом. Королева улыбнулась своему отражению и продолжала улыбаться, пока ловкие руки камеристки гремели стеклом флаконов и баночек с притираниями, порхали вокруг лица с заячьей лапкой, прыскали апельсиновой водой. Все!

Двери распахнулись, вошли мадам д’Арманьяк и мадам д’Отрив. Мария наклонила голову, приветствуя супругу главного конюшего, но мадам Арманьяк порхнула к окну, защебетала по-птичьи круглыми французскими фразами. Королева робко глянула на маркизу д’Отрив: не сбежит ли и та от скучной инфанты. Маркиза нравилась Марии, она была такой же робкой и молчаливой, как сама королева, но это не делало их беседы длиннее и проще, наоборот.

- Вам нравится? Его Величество будет мной доволен, правда? – влажные ладони нервно разгладили серебряную ткань, Мария вопросительно смотрела на маркизу. Как плохо, что она отпустила Николетт, та бы сказала ей все честно и на родном испанском. На корсаже у маркизы голубел букетик фиалок, и Мария вспомнила о важном, обрадовалась, что есть чем продолжить затухший разговор.

- Ее Величество Анна Австрийская приглашает нас на полдник в саду, - она оглядела притихших разом дам и добавила. – А мы еще не завтракали. Идемте, пусть нам подадут шоколад и завтрак в приемной.

Шкатулка с зеркалом исчезла. Королева поднялась из кресла и сделала знак мадам д’Отрив следовать за ней.

- Мы отпустили госпожу де Пелье, она не спала всю ночь. Прошу Вас, мадам, будьте с нами сейчас.

Церемонимейстер выговаривал королевские титулы медленно и с выражением. Мария подняла голову и шагнула в приемную, навстречу своему двору. Сегодня в ее покоях снова собралась большая часть придворных, и все спешили принести ей поздравления. Мария застыла, не зная, что отвечать на поток слов, которые едва понимала, и только кивала, кивала и снова кивала. Губы заныли от прилипшей насмерть улыбки.

- Когда же подадут шоколад? - она в последний раз кивнула какому-то герцогу и упала в подставленное кресло, сделала знак маркизе стать рядом. Взгляд скользил по лицам в поисках одного. Мария оглядела приемную раз и другой, чувствуя, как в груди разливается холод. Не было. Его не было. Смутно вспомнилось, что она не видела Его весь вчерашний день. Отчего ты не поздравляешь меня, как все, мой Весенний Король? Ответ был так прост, что сердце, полное весны и сил сердце, встало, пропуская удар.

Нечиста. Чужой плод под сердцем ее, и для Него она теперь нечиста, навсегда нечиста. Что стоили Его клятвы той ночью, если сегодня Он не рядом, чтобы разделить ее радость?

В горле сделалось сухо от страха. Неужели это все? Краем глаза заметила поднос, протянула руку за чашкой. Но вместо обжигающего шоколада глотнула сладкой цикориевой воды.

- Что это? Тересита, где шоколад? – и осеклась. Руки, державшие поднос, не были руками карлицы. Девица де Понс смотрела испуганно, похожая на большую блеклую рыбу, хватала воздух, ища ответа.

Мария огляделась вновь, замечая то, что упустила из виду, когда попала в кольцо придворных.

- Маленькая свита, где она? Дуэнде, Тересита, Лючия! Они должны быть здесь всегда, каждое утро. Почему их не привели? – она поискала взглядом донью Санта-Клару, не нашла и повернулась к маркизе д’Отрив. – Велите же немедля позвать всех сюда, и пусть Тересита наконец сварит шоколад. Да, и велите подать две чашки вместо одной, Его Величество может зайти в любую минуту.

Вместе с карликами явится и Он, и ей даже не придется справляться о Ла Валетте нарочно. Сердце забилось радостно и тревожно в предвкушении встречи.

4

Отправлено: 28.02.12 22:46. Заголовок: Говоря об отвлеченны..

Говоря об отвлеченных вещах, можно поразмыслить о том, что занимает более всего,  однако, ни мадам д’Арманьяк, ни прочие дамы из свиты Её Величества, совершенно отчетливо не догадывались об этой возможности. Они пользовали время, предоставленное им инфантой, исключительно в целях ведения «тайных» бесед и обмена сплетнями. И было довольно неприятно наблюдать вновь и вновь их пренебрежение своими обязанностями, равно как и невнимание к королеве.  Впрочем, подобное имело место в свите любого члена семьи царствующей фамилии. Придворные довольно редко проявляли бескорыстное внимание к Их Величествам, если только это не отвечало их тщеславию.
Франсуаза, в силу довольно мягкого характера и кроткого нрава, не умела быть разговорчивой и беззаботной через силу, подобно сестре, и тем не менее, она испытывала искреннюю симпатию к Марии-Терезе, отмечая неуверенность королевы, так схожую с её собственной. Впрочем, испанке, должно быть, приходилось и того хуже. Она ведь была вдалеке от дома и родных, тех, кто независимо от её значимости для французской короны, поддержит и станет всегда желанным обществом.

- О, безусловно, Ваша Милость, этот наряд может встретить исключительно одобрение, так он хорошо к Вашему лицу, - Франсуаза несмело улыбнулась, совершенно искренне заверяю королеву в том, что не требовало бы подтверждения, будь её двор не столь увлечен пересудами о минувшем бале.
Королева, видимо удовольствовавшаяся заверениями маркизы, просила её следовать за ней и  объявила о приглашении королевы-матери на пикник.  Фани  была рада, что снова сможет выйти на воздух и увидеть солнце, яркие цветы и ощутить запах травы. Хотя, едва ли даже созерцание природного благоденствия, могло теперь вернуть ей желанный покой. Улыбка, тенью явившаяся на лице маркизы, в одночасье исчезла, стоило ей вспомнить о встреченной в парке похоронной процессии.
«Ах, какой недобрый, недобрый знак, такая встреча» Она никак не могла забыть того злого, обиженного взгляд, с каким на них посмотрел сморщенный карлик с чёрными розами в маленьких, сухих руках. Он был похож на тролля из табакерки, каким пугают ленивых и непослушных детей,  и этот облик не имел ничего общего с Баркаролем,  славным и безобидным малышом, которого и она и герцог де Руже обещали защитить перед лицом любой опасности.

В приёмной их окружили дамы и кавалеры, желавшие Её Величеству, приятного утра, доброго здоровья и прочих благостей, что принято расточать направо и налево, не вкладывая в них сколько-нибудь искренней доброжелательности. Мария-Тереза опустилась в кресло перед небольшим столом. Склонив голову, маркиза д’Отрив осталась за спиной королевы, чувствуя неловкость и смущение тем, что она едва ли не впервые , если исключить вечер маскарада, была при дворе не в траурном наряде. Катрин, оказавшаяся неподлёку, будто угадав мысли сестры, подмигнула и шутливо погрозила, чтобы та не опускала лица. Завтрак, в ожидании которого королева то и дело озиралась по сторонам, запаздывал, а когда Её Величество с негодованием изумилась отсутствию  маленькой свиты и велела Франсуазе послать за ними, маркиза содрогнулась всем телом и метнула взгляд по оживлённому залу. Вот оно! Следовало ожидать, что рано или поздно, королева пожелает видеть малышей, с которыми была неразлучна с момента приезда во Францию. И как ей было сказать, что карликов невозможно было привести теперь, и что явившись к Её Величеству они принесут столь нежеланные дурные вести. Маркизе подумалось, что не желая того, она может стать бедоносцем, ведь инфанте были противопоказаны любые волнения и даже недовольства. Медики, побывавшие в покоях королевы прежде фрейлин,  этим утром вновь повторили эти указания.

- Мадам, я боюсь, что маленькую свиту не удастся разыскать скоро, этим утром я видела их на лужайке… - она осеклась, не смея сказать больше и тут же поймала взглядом пухлую ладошку, махнувшую ей из-за оконной портьеры. Маленький спаситель уже спешил пробраться сквозь пышные юбки и высокие ботфорты придворных, суля Франсуазе желанную поддержку

– Здесь Баркароль, мадам, и он исполнит Ваше приказание, а  позже приведет всех остальных – чуть запыхавшийся малыш гордо поклонился королеве,  тайком дернув Франсуазу за подол платья. Она поняла, что нужно потянуть время, и хоть как-то подготовить королеву к дурным вестям. -  Хотя, быть может, Вашему Величеству будет угодно собрать их на пикнике? Маленькая свита теперь где-то в парке и даже если нам не удастся отыскать всех, увидев Вашу Светлость, они сами поспешат к нам -  она изворачивалась как могла и от того чувствовала себя ещё хуже, чем когда вынуждена была молчать в присутствии королевы. Лгала маркиза так неумело и несмело, что вот уже и красные пятна поползли по шее, и руки стали влажными и дрожали. Она умоляюще взглянула на карлика, надеясь что он сможет сгладить её неловкое вранье.

5

Отправлено: 29.02.12 20:32. Заголовок: - Черный ворон раскр..

- Черный ворон раскричался с ветки дерева сорвался, добрый молодец из лука подстрелил его стрелой... черный ворон был и нет его, - бормотал про себя Баркароль семеня между широких платьев придворных дам из свиты Ее Величества. Никто не обращал внимания на карлика и на его песенку до той поры, пока сама королева не велела позвать за своей маленькой свитой.

Чопорные господа в увешанных ленточками всех размеров и цветов как куклы, которыми игрались карлицы в малых покоях, тут же расступились перед Баркаролем. Он прошел к своей госпоже, напустив на себя важенейший вид, отчего придворные наводнившие приемную королевы до отказа, рассмеялись. Ожидая выкрутасов маленького шута, кавалеры подбоченились, а дамы на минуту позабыли о своих веерах. Карлик вышел на самую середину залы, где на расстоянии шести шагов никто не осмеливался подойти ближе к Марии-Терезии, образовав полукруг вокруг ее кресла.

- Моя госпожа, - Баркароль сорвал с головы драгоценную шляпу, совсем точь в точь как у заправского франта и помахал ей перед собой, шаркнув ножкой, - твоей свите невозможно собраться, - он заметил испуганный взгляд мадам Франсуазы и для солидности голоса прокашлялся в кулачек, - Они уже ждут тебя на пикнике. И завтрак там. И Тересита. А меня послали гонцом, потому что никто не бегает меж дамских юбок быстрее Баркароля!

Под всеобщий хохот Баркароль сделал гримаску и притворился будто пробирается сквозь плотный строй фрейлин Ее Величества, с трудом протискиваясь между ними. Маленькое сморщенное лицо карлика так смешно скривилось, что в зале не осталось ни одного человека, не рассмеявшегося шутке. Между тем сам Баркароль подошел ближе к королеве и положил подбородок на подлокотник ее кресла. Пользуясь вседозволенностью маленького народца, которому Мария-Терезия всячески потакала, Баркароль опустил крохотный пальчик в чашку с цикориевым напитком и облизнул. Поморщившись он вытер палец о подол своего всамделишного камзола, сшитого по уменьшенным лекалам настоящих придворных костюмов.

- Фу... и вовсе и не вкусно. Мне шоколад Тереситы больше нравится, - заявил карлик с такой серьезностью, как будто речь шла о наиважнейшем государственном вопросе.

Шорох платья позади кресла королевы заставил его обернуться и он заметил упреждающий взгляд мадам дОтрив. Испугавшись, как бы не сболтнуть лишнего, Баркароль уткнулся носом в складки пышных валанов на юбке королевы и затих, выжидая, что случится, заметив краем глаза, что из боковой двери в приемную залу вошла донья Санта-Клара. На лице ее было смешанное выражение торжественности и печали, обычно суровые черные блестящие глаза утонули в темно-синих кругах. Баркароль инстинктивно задрожал, как будто само Наказание Господнее, которым их любили стращать суровые испанские матроны, спустилось с Небес, чтобы покарать его за устроенный ночью побег цыган и Долорэс... ох... выдохнул вдруг карлик и зажал сам себе ладонью рот. Долорэс ушла с цыганами... кто же будет взбивать перины для госпожи и прибираться в королевских покоях? А кто подарит Баркаролю яркие лоскутки ткани, найденные среди всего прочего при разборе старых сундуков с залежалым бельем госпожи, которое ежегодно собирали для раздачи в парижских приютах?

// Парк Фонтенбло. 5 //

6

Отправлено: 04.03.12 18:10. Заголовок: - Но как же, мы не х..

- Но как же, мы не хотим ждать завтрака до самого полудня, - инфанта глянула на часы, капризно надула пухлые австрийские губы. Не глядя, опустила руку на голову карлика, притихшего за юбкой. Теплые волосы приятно грели ладонь, и она ерошила их, как кошачью спинку. – Пусть принесут немедля.

Голос обиженно звенел от подобного пренебрежения. Кто смел решить, что ее надобно оставить вот так, без завтрака?

- Что же это, маркеса, - она опять забылась и переиначила титул мадам д’Отрив на испанский лад. Хорошо, что та была слишком добра, чтобы обидеться на королеву. – Мне отныне должно кушать за двоих, а меня лишают даже завтрака. Вчерашний день мне было так плохо, что я и чашечки бульона не сумела выпить. Представьте, как я нынче голодна. Королева голодна, - повысив голос, обратилась она к подплывающей камерере, унылой, как призрак безвременной кончины.

- Я велю немедленно распорядиться на сей счет, Ваше Величество, - лицо донны Санта-Клара на миг утратило свой скорбный вид, сделавшись угодливо-послушным. Зашуршали юбки, и, как по волшебству, перед Марией встал на стол поднос с печеньем, поджаренными лепешками и вазочками взбитых сливок, масла, меда и конфитюра из севильских черных фиг. Ободрившись, она забыла мигом об обиде и торопливо макнула сдобное печенье в сливки. Вынырнувшая у локтя Молина подставила салфетку. Сливки потекли по королевским пальцам, и инфанта захрустела печеньем, рассыпая крошки.

- На, возьми, - она выудила из вазочки еще одно печенье и протянула Баркаролю. Из всей маленькой свиты с ним Мария говорила реже прочих, ведь он не понимал по-испански, а чужой язык королеву утомлял без меры. Вот и сейчас она медленно обдумывала нужные фразы, проговаривала их про себя, чтобы не видеть насмешливых ухмылок на лицах толпящихся вокруг стола девиц и женщин.

- Так маленькая свита в саду? И что же, - Мария хотела спросить о Валентине и – остереглась. Не должно так открыто выказывать свой интерес к тому, кого еще позавчера королева едва ли отличала по имени среди толпы прилежных слуг. Но знать хотелось, нестерпимо, и женский ум, гораздый на уловки, когда задето сердце, немедля отыскал иной путь. – Кто же повелел пустить их в сад?

Мысль ее испуганно скакнула дальше, и, не дожидаясь от малыша ответа, инфанта спросила быстро.

- А что, разве мой Дуэнде тоже с ними?

Она приняла у услужливо склоненной фрейлины лепешку, обильно смазанную маслом и духмяным медом. Благостный настрой, который было вернул ей вид обильно накрытого подноса, таял под холодным сквозняком недоброго предчувствия. Не было такого, чтобы Дуэнде, верный охранитель ее, посмел пропустить утренний выход своей госпожи. Мария силилась припомнить, был ли он вечером при ней, но память, отуманенная сонным питьем, оставалась зыбкой, как утренняя дымка над замковым рвом Эскориала. По чьему приказу Ла Валетт увел весь маленький народ в сад, и как посмел он пренебречь привычным ритуалом пробуждения королевы? Да, и где Дуэнде, который служит инфанте с детства и потому неподвластен новому господину над всеми прочими карлами и шутами?

Старая камерера, сегодня более, чем обыкновенно, похожая на ворону, о чем-то говорила, волнуясь и брызжа слюной, с врачом королевы, а тот вдруг перестал походить на жизнерадостного спаниеля и как-то весь осунулся и побелел лицом.

- Мне думается, я не видала Дуэнде со вчерашнего вечера, маркеса, - маленькая королева неуверенно взглянула на свою статс-даму. – Но такое ведь не может быть возможно, да? Нет, это я просто не заметила его в толпе, теснившейся вкруг постели. Вы были в моих покоях перед тем, как моя свита была отпущена на бал, я помню. Скажите, что я ошиблась, и что он был при мне все время, как сторожевой пес, коим его назначил король - отец мой. Дуэнде не должен был меня оставить.

А ведь он не подходил к своей госпоже весь день, припомнилось ей. Странно вспыхнула перед глазами яркая картинка: утро, приемная полна придворных, и мрачный карлик чернее тучи сидит у двери в королевскую опочивальню, молча играет кинжалом из толедской стали, заменяюшим маленькому кабальеро шпагу. Солнце блестит на ярких самоцветах в рукояти, а на лице Дуэнде смерти злая тень.

7

Отправлено: 23.03.12 19:14. Заголовок: - Ей даже не удосужи..

- Ей даже не удосужились доложить, как можно… -возмущённый глухой шепот, слышался позади.
- Помилуйте, Ваша Светлость, как можно Её Величество в положении и всё до того зыбко и опасно, что любые новости под строжайшим запретом – такой же шепот, только сбоку послышался в ответ.
- Ах, ну что за странность, ради всего святого, неужели, фрейлины теперь станут затыкать рты и уши , – в голосе говорившего явно слышна была насмешка и Франсуаза едва подавила в себе желание обернуться.
Однако праведный гнев в её исполнении, был бы слишком неясен и невыразителен, хотя она всей душой переживала за покой инфанты, всё ещё  прибывавшей в счастливом неведении.
- А разве Вы не видите, и по сей день так…супруг из дворца, а королеве весть лишь после полудня, мол, поторопился по неотложности великой – женский голос позволил себе придушенный смешок. Маркиза д’Отрив дёрнула плечом, будто стряхивая с себя, гнусные пересуды придворных.

- Конечно, Ваше Величество, незачем, совершенно незачем дожидаться пикника, Вам напротив, должно набраться сил, чтобы скоро не переутомиться на воздухе, – заботливо заговорила Фани, подвигая для королевы тонкие блюдца с цукатами и пиалу с фруктами, принесённую служанкой.
Трапеза была довольно неспешной и пока королева изволила делить своё лакомство с Баркаролем, Франсуаза смогла немного успокоиться и оправить совершенно измятые цветы на платье. Оказавшись в непосредственной близости к Марии-Терезии, маркиза тем самым обеспечила прочим придворным дамам определённую свободу и невмешательство в их короткую, неумелую беседу. Фани попыталась отыскать поддержку в лице сестры, высматривая её среди тучных виконтесс, но та лишь кивнула и некрасиво улыбнулась, смущенная внезапной своей растерянностью. Маркиза чувствовала неловкость и напряжение, которых не была в опочивальне королевы, и её казалось, что неразличимый шепот вокруг маленького стола нарастает подобно тому гулу, который бывает от пчёл в заполненном мёдом улье. От предчувствия чего-то дурного и тёмного делалось неспокойно на душе, и Фани тоскливо поглядывала на лицо и плечи инфанты, с удовольствием облизывающей сливки с краешка губ.

Разве возможно, вот так сказать ей о смерти верного слуги, который, как все знали, был ближе любого из придворных, предоставленных в её распоряжение при дворе супруга?
Франсуаза не успела подумать о последствиях, как сама королева спросила- кто велел отправить маленькую свиту в парк, и был ли Дуэндэ рядом накануне вечером. Почти одновременно свита, плотным кольцом окружавшая, королеву, сидящего у неё в ногах карлика, и стоявшую обок маркизу, отступила на два шага назад. Франсуаза ощутила холод и у неё закружилась голова от воздуха, скользнувшего мимо кружев и кринолина, в пустоту образовавшуюся между ними и придворными.
Она не могла и не смела сказать королеве о шевалье Ла Валетте, но солгать монаршей особе, да ещё в с толь деликатном  положении – меньшее зло, сказала бы Катрин. И Франсуаза, закрыв глаза, даже зажмурившись для уверенности, решила ответить на вопросы инфанты.

- Ваша Милость, я не знаю, велел ли кто-то им пойти к Лужайке, или они пожелали сами озадачить Вас какой-то внезапностью во время пикника, но с самого раннего утра никого из малышей во дворце не было…кроме Баркароля -  поспешно добавила Фани, бросив умоляющий взгляд на бесстрастную толпу фрейлин и статс-дам.

- Он помогал мне с… с… цветами, и лишь с ним из Вашей свиты я виделась со времени вчерашнего бала – стыд и раскаяние больно жалили щёки Фани, заставляя её заламывать пальцы и неловко мяться подле королевы.
- Ваше Величество только не нужно… - зашептала маркиза, увидев нарастающий страх, в глазах королевы и заметив её руки, замершие над вазочкой с печеньем. Фани, не видя иного выхода, опустилась перед королевой на колени также, как сделал Баркароль, подобно ласковому котёнку теперь прижимавшийся к подолу платья Её Величества.
– Мне совестно стать причиной Вашего волнения, тем более, что ни единого повода к тому нет. – не теперь, но всё может случиться, думала маркиза,  трясущимися руками оправляя складку на юбке и не смея поднять глаз на королеву.

- Вам не нужно думать о дурных вещах и о ком-то кроме себя и ребёнка, которому как и нам важен Ваш покой – при мысли о беременности Её Величества у Франсуазы засосало под ложечкой. Ей казалось, что каждое слово, сказанное ей «во благо», кощунственная, злая ложь и, говоря  всё это Марии-Терезии, она совершает  нечто греховное. – Если Вы пожелаете, мы сейчас же пойдём на пикник, и там, на Лужайке непременно встретим маленькую свиту и Её Величество…матушку Вашего супруга – это ведь  необходимо Вам... прогулки. И к тому же время уже не терпит – с облегчением закончила Франсуаза, тяжко дыша и поглядывая на Баркароля.

- Я буду рядом с Вами, мадам, если только Вы захотите – едва ощутимо Франсуаза осмелилась коснуться пальцев инфанты и тут же опустила руку. Как не желала бы она поддержать королеву, её грядущей осведомлённости было не избежать.

8

Отправлено: 28.03.12 21:05. Заголовок: Никто не говорил ей ..

Никто не говорил ей правду. В жужжании голосов ухо королевы ловило только лишь отдельные слова, и в тысячный раз она жалела, что безмерная испанская гордость не позволила ей выучить французский до женитьбы. Ныне Мария с прилежанием твердила грамматику и вокабулы, но чуждые ей слова и склонения, при всей схожести с родным испанским, ускользали от инфанты. Французский, впрочем, был не единственным капризой. Латынь, которую Мария безуспешно пыталась заучить с самого детства, казалась ей столь же непосильною задачей. Видно, боги, дав ей мать-француженку, забыли вложить в уста младенца способность говорить на языке, родном по крови, но не по рождению.

Но как бы плохо не владела Мария-Тереса ненавистным frances, знаний ее доставало, чтобы догадаться: разодетые пуще самой королевы фрейлины и статс-дамы судачили о ней и короле. Ничего не переменилось с прошествием судьбоносной ночи. Та же тема, те же сплетни: с кем и где предавался радостям беспечной и беспутной жизни супруг ее, успевший научиться скуке подле своей mujer minusculа, «маленькой женушки», как называл ее он, глядя на Марию с высоты, но никогда свысока, надобно отдать ему должное, никогда свысока.

- Встаньте, мадам, встаньте. Негоже Вам предо мной вот так, на коленях. То было бы уместно в Эскориале, но ведь здесь, при дворе французском, такие почести не подобают даже королю, а нам и подавно, - Мария вздрогнула от легкого прикосновения пальцев. Не потому, что были холодны, а потому, что там, в Испании, никто бы на подобное не осмелился, дабы не осквернить священную королевскую плоть.

Вот и донья Отрив не говорит ей правды. Просит не думать о дурном, а у самой в глазах такой же страх если не пуще. Или сие есть только лишь тревога за молодую королеву и ее чрево, по слову лекарей вмиг ставшее бесценным? Марии-Тересе хочется поверить во второе и всем дурным предчувствиям дать геройственный отпор.

- Прямо сейчас? – раззолоченные часы на каминной полке не разглядеть за спинами столпившихся вкруг королевы дам. – Разве уже полдень? Но я еще не готова.

Мария поспешно запила молоком кусок печенья. Как водится, перед выходом из безопасного уюта ее покоев, инфантой овладела суета и нервное волнение. Звякнула о блюдце чашка, чуть не упав из задрожавших мигом пальцев. Хорошо ли явиться слишком рано или лучше чуть задержаться и выйти к тетушке и невестке последней? Мысль о принцессе Генриетте пришла холодным лезвием. Как позабыть обиду, нанесенную ей царственным супругом в вечер свадьбы? Ревность и гордость зацарапались в королевском чреве, затмив собой еще невесомое и неощутимое дитя. Нет, она придет последней, пусть английская принцесса подождет чуток, как дожидалась Людовика в ту ночь его законная супруга. Ждала, а дождалась другого.

Валентин.

Он тоже будет ждать, ее Весенний Король. Взглянет молча темными очами прямо в душу, склонится перед ней с улыбкой, не произнесет ни слова. К чему слова?

Лицо королевы, пошедшее красными пятнами при мысли о герцогине Орлеанской, вмиг просветлело. Раз маленькая свита в саду, то и Валентин должен быть, обязан быть с ними.

- Пусть подадут мою накидку и мантилью из черных кружев. Она пойдет к серебряному платью. Молина, заколите ее гребнем.

Я буду красивой для Тебя, шепнуло сердце, только позабыло добавить, для кого. Она не знала и сама, кому хотела показаться сегодня желанной: забывчивому ли супругу иль тайному аманту. Одно Мария знала точно: раз герцогиня Орлеанская будет с ними в парке, то и король окажется поблизости всенепременно. Безошибочное женское чутье уже рисовало ей будущую жизнь, в которой ей придется держать при себе дурных женщин, чтобы заставить Людовика бывать в своих покоях чаще. Инфанта видела это внутренним взором так явственно, как только дозволено человеку свои выводы из предвосхищения черпать.

- Нам угодно, чтобы сегодня мадам д’Отрив сопровождала нас повсюду, - Мария встала, как всегда неловко, задела юбкой чашку с недопитым молоком. Тонкий фарфор с печальным звоном раскатился по паркету. Кто-то из дам взвизгнул, отдергивая забрызганную юбку. Это всего лишь молоко, хотела было объясниться королева, но смешалась, устыдившись своей неуклюжести, вцепилась в рукав Франсуазы, как в последнюю опору. Нет, силы ждать здесь дольше у нее недостанет .

- Идемте в парк тотчас же. Мы прогуляемся вокруг озера, покуда остальные соберутся. Иначе я задохнусь в этих покоях.

Жажда движения обуяла ее всецело, вылившись в нервное возбуждение. Молина подбежала с гребнем, ловко пристроила в дивных светлых локонах инфанты испанскую мантилью, расправила кружево по плечам красивою волной. Камерера с поклоном накинула на плечи легкий плащ из шелка. Мария-Тереса ждала, застывши неподвижно, будто кукла. Бездвижная, безмятежная, без единой мысли во взоре, будто статуя мадонны. Такой она должна была казаться свету. Слабый взмах руки, как на рукоять трости, упавшей на плечо Баркароля, и вот уж толпа дам и кавалеров, собравшихся в приемной, колыхнулась вслед за королевой, потекла к выходу в сад с бурливым шепотком.

// Парк Фонтенбло. 5 //

9

Отправлено: 29.03.12 21:50. Заголовок: Если бы не доброволь..

Если бы не добровольное затворничество, почти на пол года отделившее мадам де Винье от придворной жизни, безусловно, даже самый искренний порыв оказать поддержку, был бы пресечен элементарными правилами королевского этикета. Но переживания минувшего дня, а в большей степени события нынешнего утра, лишили Франсуазу возможности предотвращать велением разума неуместные душевные порывы.
Ей казалось, что достаточно будет одного печального взгляда или  тяжкого вздоха Марии Терезии, и она разразится  слезами раскаяния , повествуя на чистоту  обо всём, что узнала волей или неволей.

Но на удачу, Её Величество не заметила, а, возможно, просто не придала значения дрожащим губам и мечущемуся взгляду Фани, избавляя её от изнурительной необходимости лгать. Она смутилась неуместностью своего выпада и  поспешила встать с колен, вновь оказываясь чуть позади кресла королевы. Волнение в купе с обуревающими её сомнениями делали жесты маркизы  неуклюжими и неуверенными, дабы скрыть это она сложила руки в замок на юбке и опустила глаза. Весь её вид, в особенности опущенные плечи, говорил о глубочайшем раскаянии.  И если у придворных это не вызвало ничего, кроме безразличного молчания, то Катрин д’Арманьяк  всерьёз встревожилась. Однако возможности высказать свою тревогу или даже подойти к сестре ей не представилось, по приказу королевы разноцветная толпа фрейлин и кавалеров двинулась к выходу, дабы сопровождать инфанту на променаде в саду.

В то время, как Молина, на удивление ловко справлялась с гребнем и оправляла накидку на белых плечах Марии-Терезии, Фани ёжилась под испытующими взглядами фрейлин и статс-дам, будто подозревавших её в обладании какой-то им неведомой тайны.  Франсуаза была уверена, расскажи она им хотя бы половину  того, что ей  пришлось узнать нынче утром от генерала де Руже,  они наверняка вздумали бы разом упасть в обморок. Собственно, маркиза сама едва держалась на ногах, силясь не лишиться чувств от напряжения. Ей казалось, что её молчание красноречивее любой допросной бумаги, что королева и весь двор давно знают то, что она так неумело скрывает. Дыхание её учащалось и виски уже поблескивали влагой, когда Её Велчество  решительно собралась к выходу и велела маркизе остаться подле неё на весь день.

Неглубоко присев и склонив голову, Франсуа едва успела подойти к инфанте. Как холодная, мягкая рука вцепилась в её запястье, причиняя определённое неудобство.
- Мадам, … прошу Ваше Величество, идёмте, идёмте в парк, это ведь только молоко, смотрите…вот и моё платье немного испачкано, ведь это ничего!- вопрос, прозвучавший в этой немного нелепой фразе, будто заключал просьбу. Мольбу о прощении за всё сказанное и сделанное до этого. Её глаза, чуть мутные от влаги, устремились прямо к лицу инфанты, но в тоже мгновение маркиза потупила взгляд, беря со столика кружевной платок, оставленный Молиной  в дорогу.

Поддерживая королеву под руку, неровными шагами Франсуаза двинулась к двери. У неё было стойкое ощущение, что идёт она не полу приёмной залы, а по мощёному горячими углами эшафоту, а ноги крепко держат кандалы, так что не убежать. Когда супруга короля замерла, странное щекочущее горло предчувствие вновь появилось у Фани
Возможно, королев лучше было узнать обо всём сейчас, здесь от придворных, а не дожидаться рассказа маленькой свиты, облаченной в траур. Прочем придворные наверняка приукрасят рассказ о гибели Дуэнде так, что даже жестокость истинного рассказа на этом фоне померкнет.

- Если позволите, Ваша Милость, в парке есть чудесная лужайка, где стараниями садовников уже распустились фиалки. Мне показали её сегодня…Возможно, Вы пожелаете прогуляться туда и полюбоваться цветами? – Фани желала  непременно привести Марию-Терезию к той клумбе, ГД состоялся её разговор с герцогом де Руже. Она помнила благость спокойствия, которую ощутила в первый миг, увидев яркую синеву в свете солнца. Маркиза надеялась, что это зрелище принесёт успокоение и инфанте, откладывая момент встречи с маленькой свитой. Тогда уж никакое созерцание не облегчит души королевы и совести её статс-дамы.

// Парк Фонтенбло. 5 //

10

Отправлено: 02.04.13 19:02. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 2 //

Оставив размышления о тщете нравоучительных бесед с некоторыми из молодых людей, а особливо с крестником-любителем попадать в пикантные и скандальные ситуации, едва только поднявшись на ноги после тяжелого ранения, мадам де Ланнуа помимо всего разумного и сурового, звучавшего в ее душе в адрес маршала дю Плесси-Бельера, оказалась в приемной королевы как раз во-время, чтобы стать свидетельницей чудесного воскрешения последнего на глазах почти у всей свиты Ее Величества. Не требовалось даже присутствия церемонемейстера двора, чтобы объявлять о выходе самого маршала дю Плесси из личных покоев Марии-Терезии, это известие прозвучало на двадцать с лишним ладов и с совершенно невероятными интонациями и добавлениями к титулу маршала двора. В приемной королевы помимо титула маркиза прозвучали почти все те эпитеты, которыми в те самые минуты герцогиня мысленно ругала и что уж там, хвалила своего любимого крестника. Безумец? да! Несчастный? да и да. Наглец каких свет не видывал? Трижды да, дамы, и в этом герцогиня была полностью согласна с шептавшимися слева от дверей фрейлинами королевы. Но ведь везунчик! И с этим, как нельзя более была согласна мадам де Ланнуа, справедливо относя часть везения маркиза и на самое себя - ведь она как нельзя во-время оказалась у дверей в королевскую опочивальню как раз тогда, когда Его Светлость Буйная Голова соизволил явить свой героический лик придворному люду.

- И куда это Вы направляетесь, дорогой маршал? - спросила герцогиня настолько громко, чтобы не Франсуа-Анри мог услыхать ее голос, но и все присутствовавшие у дверей дамы, а также и Ее Величество, случись ей прислушиваться к тому, что происходило за дверьми ее опочивальни.

- Как смели Вы ослушаться Вашего хирурга и самого мэтра Ламара и покинуть свои покои? Вам надобно немедленно вернуться к себе, сударь! Предоставьте Вашим родным и любящей Вас крестной, позаботиться о отчетах. Я и сама могла бы навестить Ее Величество от Вашего имени и уж поверьте не укрыла бы от королевы ни единого пассажа из всех Ваших приключений, о которых Вы сами, я уверена, позабыли сообщить королеве. Что это у Вас в руках, месье маршал?

Нет, наличие щегольской трости, украшенной лентами, нисколько не удивило герцогиню, скорее успокоило. Но сверток, который маркиз сжимал под мышкой, подозрительно напоминал ей наброски чертежей, с которыми она не далее как вчера видела королевского архитектора. Да да! Тогда она не обратила на них внимания, не ведая еще о том, насколько было важным обладание столь ценными сведениями о реконструкции дворца и особенно о расположении покоев и наличии тайных коридоров.

- Позвольте я провожу Вас, месье, и не вздумайте сопротивляться, Вы под моей опекой, покуда я не доведу Вас до покоев мадам де Руже, - строгим и не терпящим возражений тоном потребовала герцогиня и подхватила крестника под локоть свободной от трости руки, - Можете опереться и на мою руку, мой дорогой, это не зазорно, а мне тем более будет приятно вести нашего новоиспеченного героя. Ведь Вы позволите Вашей любящей крестной немножечко покупаться в лучах Вашей внезапной славы, дорогой мой. Месье, я прошу Вас доложите Ее Величеству, что я желала бы испросить аудиенции как только Ее Величеству будет угодно принять меня, и как только я провожу маршала в его покои.

Это решение пришло в ее голову также спонтанно, как и идея помочь крестнику выйти сухим из ситуации грозившей очередным скандалом. По лицу Франсуа-Анри мадам де Ланнуа отчетливо видела явные признаки беды - что он наговорил королеве, бог весть, но кажется, на этот раз все обернулось далеко не шуткой и не легкомысленным флиртом для маршала сердец.

- Я не ослышалась, Франсуа-Анри, Вы кажется сказали что-то о приглашении в Бастилию? - спросила герцогиня, когда они отошли на почтительную дистанцию от дверей в покои Марии-Терезии, - Безумец и трижды глупец! Как Вы могли? Ох, если бы не переживания за Вас Вашей матушки и не волнения Ее Величества, за Вас же, неблагодарный! Я бы сама испросила бы милость у Его Величества отправить Вас на месяц другой куда-нибудь в глухомань... залечивать раны и набираться разума. Что еще Вы успели натворить, сударь мой? Эти чертежи, это планы дворца? Известно ли Вам, месье, что Ее Величество велела передать их графу де Ресто, чтобы немедленно начали работы по перекрытию всех тайных коридоров? А если бы Вас замуровали, покуда Вы искали приключения на свою бездумную голову? Вы хоть подумали о том, куда Вас могли привести Ваши поиски новых геройских подвигов? - не переставала шептать мадам де Ланнуа, выводя крестника под руку из приемной королевы к галерее Франциска, чтобы оттуда перейти по коридорам к покоям мадам де Руже, - И не вздумайте теперь сбежать, сударь мой. Я едва вытащила из передряги Вашего камердинера. Он едва не попался швейцарцам прямо во внутренних покоях королевы! Это неслыханно, сударь! А Вы! Как Вы только умудрились оказаться в покоях королевы? Вам мало того скандала, что едва не разразился вчера из-за Вашего свидания в лесу? Не говорите мне, не нужно, месье. Было или не было, кому это важно? Сплетня была как нельзя кстати подброшена и могла стоить и Вам и известной Вам особе самого дорого, и Вы снова испытываете удачу? Если хоть не о себе самом, так подумайте о других, маркиз.

// Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер. 2 //

11

Отправлено: 13.05.13 20:32. Заголовок: Поблекло и солнечное..

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. 7 //

Поблекло и солнечное весеннее утро,  и румянец, пылавший на высоких скулах, и даже та, почти светлая печаль, коей успело ознаменоваться это утро для маркизы, в сопровождении королевы Марии. Странный человек с почти прозрачным, но острым взглядом, одно имя которого заставляло всю маленькую свиту содрогаться неподдельным трепетом, оказался тем дурным знаком, который оставляет после себя судьба, предостерегая живущих.

Без своего привычного, малоприятного оскала, который лишь издали напоминал улыбку, этот человек выглядел почти безобидно, насколько вообще мертвец с перерезанным горлом может выглядеть не угрожающе.  Переменившееся лицо королевы, её вскрик и дрожащая ладонь жесткой хваткой сковавшая ладонь Фани, не давали широкой плоскости к размышлениям. Обескураженная в равной степени увиденным трупом и жесткостью лица Марии-Тересы, преобразившейся  не так, как того можно ожидать от госпожи. Нет, она не могла и не смела теперь думать о чем-то, кроме того, что вновь нанесла глубокую рану королеве, приведя её прямиком к тому, чего тщетно пыталась она избежать после беседы с Арманом. Будто злой рок вознамерился вложить в её хрупкие пальцы карающий меч, и направить тычком в спину на ратную битву.

У неё слов оправдания или более глубокой поддержки, чем могла она выказать искренним, но молчаливым сопровождением, которое было не слишком милосердно отвергнуто.
У дверей своих покоев Её Величеству было угодно отослать статс-даму, избавившись от её поддержки ровно так, как отлучают от себя неугодных слуг.  Ей напомнили, что не должно при дворе Короля Людовика прибывать в том виде, который дозволителен кухаркам и прочему черному люду, не касающемуся двора даже в мыслях. Королева не была сурова в речах, но ожесточение, на мгновение мелькнувшее в её остекленевшем взгляде, не могло быть принято и понято иначе, чем восстановление справедливого и должно отношения. Франсуаза могла лишь низко склонить голову, и закусит губу до болезненного жжения, когда вновь увидела перепачканный и изорванный подол светлого своего платья.

Она смиренно попятилась, не выпрямляясь из почтительного полупоклона, как того требовал этикет,  до тех пор, пока Её Величество не захлопнула дверь покое, ни ободрив маркизу не единым словом. Уже ли потрясение столь глубоко, что очи и разум одинаково затуманенные тоской, требуют одинокого покоя…но нет, всё дело в моей неуклюжести и в том, что не подобает свите зазнаваться, ища в благосклонности нечто больше, чем прихоть монарха. – Фани напомнила себе слова отца, наставлявшего по очереди её и Катрин под час вступление в ряды придворных дам. Он был прав, искушенный переменчивым королевским гневом и расположением. Никому не стоило забывать о своём месте. Ах, Катрин непременно порадуется моему столь которому отлучению из ближнего круга королевы.. – но едва ли это по-настоящему заботило Фани, когда она невидящим взглядом смотрела перед собой пересекая скрытый за портьерой проход в апартаменты фрейлин и её собственные.

Ласковое повизгивание малыша Шарло встретило вместо ожидаемой тишины. Должно быть камеристка уже прогулялась с белоснежным псом, возвратив его в комнату хозяйки. В это утро маркиза вовсе забыла о щенке, подаренном ей братом почти сразу после смерти супруга. Кто, как ни Франсуа знал, чем угодить сестре и отвлечь её даже в самовольном затворничестве от тягостных мыслей о монастыре. Пушистая болонка весело виляла хвостиком и пыталась подпрыгнуть, будто могла оказаться достаточно высоко, чтобы достать до ладоней хозяйки. Искренняя радость Шарло и его звонкий визг, отчего-то ещё больше погрузили Фани в отчаяние, она села прямо у дверей комнаты и поспешила взять на руки маленького друга. Его мягкая шерстка быстро впитывала слезы, пока он всеми возможными силами пытался утешить плачущую хозяйку, облизывая её щеки.

                                                                        ***
Спустя чуть меньше получаса. Франсуаза сидела в кресле перед раскрытым окном, в её ногах посапывал Шарло, а на душе юной статс-дамы был тяжелый камень. Ведь она обещала стать проводником для генерала, а теперь выходит, она могла скорее помешать, чем оказать услугу. И этот взгляд королевы, меньше ужаса и горя было в нём. Когда им пришлось стоять у невысокого холмика в саду.
- ай ай, вот беда, и не скажешь, никогда, отчего всему судьба случиться на второй день свадьбы Его высочества – в комнату причитая вошла камеритска. Её слова насторожили задумчивую Франсуазу, а когда та попыталась ретироваться, жестом просила её подойти.
- что случилось, о чем ты так причитала?  - руки предательски задрожали, отчего Фани лишь крепче вцепилась в подлокотники глубокого кресла, не в силах подняться.
- Так известно, геройский маршал наш, ну, Его Светлость де Руже, тот что молодой, хотя и спасся чудом нынче от раны, уже успел получить отставку у королевы за какие-то грехи, попал в немилость и говорила мне служанка из гардеробной, даже кричала, велела ему уйти, ох недобро окончится всё
По мере прерывистого и путанного рассказа о сплетнях, лицо мадам д’Отрив теряло краски и вытягивалось так, будто вновь и вновь сообщали её о безвременной кончине супруга.
- А уж после, появился старший господин генерал который…
Не дослушав дальше, Фани вскочила на ноги, перепугав пса и бросилась к дверям.
Ни взгляды редких слуг, не равнодушное изумление стражи не останавливали её, она спешила по коридору, чтобы скорее оказаться у небольшого коридора между опочивальни и кабинетом королевы. Резкий звонок колокольчик заставил её вздрогнуть и замереть перед дверью кабинета. Расширенными в испуге глазами уставилась она на дверь, будто оттуда могло показаться двухголовое чудовище.
Со скрипом отворилась дверь, выпуская нежеланного посетителя.
- Арман, - сбитым от спешки шепотом произнесла Фани, сжав руки у груди.

12

Отправлено: 19.05.13 15:28. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Ее Величества королевы Марии-Терезии //

Он вышел из кабинета королевы, стараясь не встретиться с глазами с теми, кто ожидал у дверей, опустив голову и глядя только себе под ноги. Кто-то позвал его по имени шепотом.

- Вы! - во взгляде де Руже было удивление, - Я только что говорил с Ее Величеством.

Его голос утонул в шуршании юбок и приглушенных вздохах собравшихся в приемной королевы дам, никто не смел произнести вслух имя маршала дю Плесси-Бельера, но того и не нужно было для того, чтобы понять, каких именно новостей ожидали. Ловя на себе вопросительные взгляды, Арман предложил руку мадам дОтрив и поспешил удалиться из приемной, ведя маркизу к выходу.

В просторной галерее казалось было тихо и пустынно и после гудящей как потревоженный пчелиный улей приемной, герцог облегченно вздохнул. Он оглянулся, проверяя, не было ли случайных свидетелей.

- Мадам. Франсуаза, я боюсь, что только что усугубил положение моего брата, - начал де Руже, подведя Франсуазу к нише возле окна, - Знаете ли Вы, что маркиза готовятся арестовать и вывезти в Париж, - он сглотнул, набрал воздуху.

Герцог умолк, обдумывая ситуацию, в которой оказались они вместе с братом. Слова не шли. Он доверял маркизе дОтрив, но не умея раскрывать сердце и душу ни перед кем, он не мог связать и двух слов.

- Боюсь, что оба мы, и маркиз, и я попали в немилость королеве. Я не желаю, чтобы Вас подвело Ваше... - умоляющие глаза Армана заглянули в глаза его собеседницы в надежде, что она сама догадается о том, что он хотел сказать, - Ваше доброе отношение ко мне и к моему брату может навредить Вам, дорогая Франсуаза. Я не знаю, откуда эти веяния при дворе. Я уверен в невиновности моего брата. Вы же знаете... - обычная хладнокровность де Руже подвела его на сей раз и он пылко схватил руку Франсуазы, сжав ее в своих ладонях, - Вы знаете, Вы помните Франсуа-Анри. Он предан королю и точно также предан и королеве. Но кому-то решительно необходимо не только отстранение его от дел, но и устранение. Я не знаю, где искать правды. Здесь все подслушивают и клевещут друг на друга. Где враги, где друзья, мне трудно это понять. Я не политик и не придворный. Я не привык разматывать клубки отношений между людьми. Для меня всегда важным было только исполнение моего долга. Но здесь не все просто... я не знаю, что мне делать.

Слово за слово, объяснение с маркизой сбивчивое и невнятное. Переминаясь с ноги на ногу как ученик перед строгим ментором, де Руже с трудом подыскивал слова. С одной стороны он желал убедить маркизу не вмешиваться в ситуацию, сложившуюся с дю Плесси-Бельером, но с другой искал ее же совета и поддержки, не зная, кому еще мог доверить опасения и подозрения, зародившиеся у него.

- Простите меня, Франсуаза, не прошло и дня, как мы с Вами встретились спустя столько лет, а я уже... мое имя может бросить тень на Вашу репутацию. Я должен был говорить с Вами о другом. Но сейчас самое важное для меня это вернуть брата. Обелить его имя. Но пока я преуспел только в обратном.

13

Отправлено: 05.06.13 06:00. Заголовок: На мгновение Франсуа..

На мгновение Франсуазе припомнился тот страшный день, когда положение её в семье, равно как и при дворе переменилось самым страшным образом. Известие о кончине супруга принесено было почти походя, так обычно уведомляют об отмененном визите, и, надо сказать, принято было всей фамилией весьма прохладно. Однако же для самой Фани, бесхитростной и неизощренной в искусстве скрывать собственные чувства, её неожиданное вдовство стало болезненной раной, с болью от которой удалось ей совладать весьма нескоро. И несмотря на отсутствие нежных чувств, которые могли произрасти в этом союзе с течением времени, ей было горько потерять человека , назвавшего её супругой.

А что же теперь, почему от короткого восклицания Армана ей вдруг стало так же душно, так же горечно дышать как в тот осенний вечер, когда мальчишка служивший при лекаре, сказал "Маркиз д'Отрив почил нынче ночью!"?  И когда генерал взял маркизу за руку, увлекая прочь от досужих глаз придворных дам, уже зашелестевших первыми ростками сплетен, в глазах мгновенно потемнело и голова закружилась, будто ей уже сообщили нечто катастрофическое.  - Мой Бог, арест, ах, Арман, как же так, я ведь оставила Ей Величество у покоев совсем совсем в дурном расположении... как же - задыхаясь удручающими новостями, и не представляя как кроткая инфанта могла с суровостью армейского начальника расправиться за несколько минут со своевольным маршалом, шептала Фани. Щёки девушки пылали нездоровой краской, которая, казалось, отняла у её лица здоровый вид.

Сбивчивое повествование Армана выдавало его волнение за брата, за дальнейшее развитие событий за саму Фани, что трогало её безмерно и в попытке совладать с собственной растерянностью, девушка взяла герцога за руки. - Дорогой Арман, я ни мгновения не сомневаюсь в искренности любого поступка Вашего брата, и уверена, что бы он не сделал -  это было продиктовано лишь его преданностью королю, но ах, как же не вовремя пришлось ему изъясняться с Её Величеством - она качнула головой, не выпуская из дрожащих пальцев рук Армана.  - Наверняка, его горячность была принята за несдержанность даже дерзость и королева... - она осеклась не в силах сделать следующее предположение и обвинить Марию-Тересу в предвзятом отношении к любимцу её супруга. Она не знала наверняка в чем заключалась беседа маршала и королевы, а потому не посмела сказать ничего более. Но...

- Вам, конечно, не следовало сразу же вступаться за брата, могу представить, что услышали Вы в ответ на попытку уберечь его честное имя от придворных предубеждений - она закусила губу раздумывая в несвойственной манере о том, как быть теперь, когда оба брата де Руже были в немилости у её госпожи. - Я не думаю, что теперь смогу скоро переменить настрой королевы, но я думаю, что знаю, кто в силах возыметь на неё влияние. Внезапная догадка показалась ей спасительным фонарём маяка в пучине бушующего шторма. - Ваша матушка - едва не вскрикнула Фани, не успев скрыть довольную улыбку - ну конечно же, Арман, мадам де Руже принадлежит к ограниченному числу придворных дам, чьё влияние может оказаться даже более успешным, чем все наши с вами благие попытки уверить Её Величество в том, что Франсуа-Анри предан ей не меньше, чем королю. Думаю, память не изменяет мне и уж кому кому, а Вашей матушке противостоять не умела даже... ах, кто бы мог ей перечить - ей хотелось рассмеяться этой задумке. Да, она прекрасно помнила силу одного лишь взглядя этой женщины, даже больше походившей на главу семьи, чем её военствующий супруг.

- Ну, что же вы, Арман, уверяю Вас  - это лучшее решение, способное уберечь голову и вашу и вашего брата от карающего меча королевской немилости. - Фани встряхнула руки Армана, будто подбадривая его и даже подалась вперед, как в детстве пытаясь поцелуем в щеку снять с его лица угрюмое, безысходное выражение. Она остановилась и смутилась вполне ожидаемо. Чуть отступив, она понурила голову и продолжила.
- Только нужно отыскать её поскорее и передать Вашу беседу с королевой, поведав всё, что может оказаться полезным... - статс-дама сникла, хотя в душе её во всю горела искра надежды, посеянная собственным предположением. - Мне вовсе не хотелось бы, чтобы Вы были отосланы из Фонтенбло и преданны незаслуженному наказанию...как и Франсуа-Анри - поскорее добавила она, стесняясь собственных чувств.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 3

14

Отправлено: 05.06.13 18:26. Заголовок: Мгновенная перемена ..

Мгновенная перемена в лице Франсуазы была как ковш кипятка, ошпаривший и отрезвивший герцога. В глазах молодой вдовы де Руже увидел отражение собственного недоумения и отчаяния. Наверное в любое другое время участие мадам Отрив в судьбе его несносного брата удивило бы Армана. Да он и не допустил бы того, чтобы о аресте Франсуа-Анри узнала бы хоть одна душа из его собственных уст.
Так было бы еще накануне, когда он словно тень бродил по коридорам дворца, потеряв всякий смысл в том, чтобы исполнять обязанности придворного. Еще вчера он искал предлог, чтобы отправиться в Анжер или в любой гарнизон. Даже назначение генерал-лейтенантом галерного флота улыбалось ему счастливой удачей, только бы сбежать от духоты суетной жизни двора. Но все это было вчера. Сегодня же судьба посмеялась над ним, посмеялась так, как могут смеяться над смертными сами боги - они слышат наши чаянья и молитвы, даже те, которые мы скрываем от всех, но исполняют их с точностью наоборот.
Судьба распорядилась иначе, даровав не Арману исполение его надежд, а отправив его брата так далеко от двора, что уже никто не сможет вернуть его в ближайшие дни. А может месяцы? А может быть и годы?

- Вы не должны винить себя ни в чем, дорогая Франсуаза. Поверьте моему слову, не будь Вы столь добры ко мне сегодня утром, я не обратился бы к Вам. Если бы Вы и узнали о случившемся, то только из разговоров придворных, но не от меня. Но все иначе. И я совершенно не имею никакого представления о том, что сделал маршал для того, чтобы разгневать королеву настолько, что Ее Величество не пожелала внять моим доводам. Как будто... - де Руже снова столкнулся с мыслью, блеснувшей в его голове во время разговора с королевой, ревность, ничто другое не ослепляет так верно, как это обманчивое и такое всепоглощающее чувство, - Я не уверен в том, что мое предположение верно, но мне показалось, будто бы Ее Величество заподозрила маркиза в сговоре с графиней де Суассон. Я знаю, знаю, как абсурдно и нелепо это звучит. Извечная вражда маршала и графини не заставила судачить разве что каменные изваяния у алтаря в королевской часовне. Сговор между ними... да это же вражда. И в то же время, кто-то надоумил королеву думать иначе. А брат мой наверняка не придал этому значения и не позаботился опровергнуть эти сплетни. В кои то веки он занят не женщинами, а войной.

Невольная шутка, сорвавшаяся с его губ, не заставила Армана улыбнуться. Он только нахмурился, слушая предложение маркизы дОтрив, совершенно невероятное и невозможное. Его рот медлено раскрылся, как будто он желал возразить, но пораженный смелостью и уверенностью Франсуазы, он так и не нашел ни единого слова, чтобы возразить. После целой ночи тревог за жизнь брата, ему довелось пережить утро, видя, как прекрасная его мать таяла на глазах, сдаваясь горю и собственному нездоровью. Еще один удар, что принесет он Сюзанне де Руже? Выдержит ли ее сердце такое потрясение, едва обретя надежду на выздоровление сына, вновь потерять его. Не говоря уже о позоре, который навлекал на себя арест. Честь имени их семьи была под ударом. Но что еще хуже, самое будущее их с братом, а также и их младших сестер, состоявших в свите королевы, все было под ударом.

- Я не знаю... - проговорил наконец Арман, видя по взволнованному лицу Франсуазы, что ее беспокоило его молчание не меньше, чем несогласие, - Как рассказать обо всем этом маркизе, не подвергнув ее сердце удару. Сегодня утром Ее Светлость дважды теряла сознание у меня на глазах. Франсуаза, я боюсь за маркизу. Она сильна духом, это не посмеет отрицать никто при дворе. Но здоровье ее сильно пошатнулось.

И только последний довод Франсуазы, высказанный не столь же уверенным тоном как вся ее речь, заставил Армана взглянуть на вещи с другой точки зрения. Да, его волновало здоровье матери и то, как она воспримет новости о младшем сыне. Но ведь она услышит о аресте Франсуа-Анри так или иначе. И если не от своего сына, то от кого-то другого. И как будет преподнесена эта весть? Нужно ли ему опасаться того, что неминуемо настигнет маркизу, и вместе с тем ставить под угрозу и собственную свободу?
Еще вчера герцог не знал, ради чего и тем более ради кого ему следовало преодолеть собственное отвращение к придворной жизни и оставаться на придворной службе. Но то было вчера.

Сжимая руки маркизы в своих с такой силой, что тонкие пальцы мадам Отрив побелели, де Руже медлено с расстановкой проговорил, - Гнев и желание восстановить справедливость не лучшие советчики. Я уже усугубил положение Франсуа-Анри. Прошу Вас, Франсуаза, согласитесь пойти со мной к мадам де Руже. Ваше присутствие, - он ослабил свое рукопожатие и попытался улыбнуться, - Ваша дружба и расположение поддержат меня и вселят больше уверенности, чем весь Королевский Совет.

// Дворец Фонтенбло. Комната пажей герцога Орлеанского //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная Её Величества Марии-Терезии.