Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Кабинет Ее Величества королевы Марии-Терезии


Дворец Фонтенбло. Кабинет Ее Величества королевы Марии-Терезии

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

02.04.1661

https://a.radikal.ru/a31/1902/1e/72333e8e04f0.png

2

Отправлено: 01.05.13 23:52. Заголовок: В кабинете Ее Величе..

// Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 3 //

Четвертый час пополудни

В кабинете Ее Величества душно. Мария-Тереса не любит раскрытых окон.
Золотые пылинки танцуют в одиноком луче, что выбился напоследок из под туч, затянувших небо. Пахнет давно остывшим шоколадом, горько и сладостно разом.
Тихо.
Пусто.
Если не считать женщины в шелковом простом платье, что сидит, жалко сутулясь, за столом перед листом бумаги. Девственно, пугающе белым.

С тихим стуком упало на стол перо из разжавшихся пальцев. Мария вздрогнула, возвращаясь из лабиринта тягостных мыслей, вздохнула тяжело. Колыхнулась в глубоком вырезе грудь. Сколько времени просидела она так, в попытке написать Людовику письмо с объяснением того, что случилось? Если верить часам, то недолго, а кажется, будто вечность минула с тех пор, как притихшие, волнительно блестящие глазами фрейлины закончили переодевать ее из неподъемной парчовой робы в легкий шелк домашнего неглиже. Без корсета дышалось легче, много легче.

Королева опустила глаза, с отвращением посмотрела на лист бумаги, ожидающий – чего? Трижды начинала она послание, но дальше традиционного «Ваше Величество, любезный супруг мой» так и не продвинулась. Скомканные результаты бесплодных усилий рассыпались вокруг нее по полу, куда Мария смахивала их в отчаянии. Взгляд инфанты оборотился к маленькому распятию, водруженному посреди стола, дабы осенять небесной благодатью все начинания Королевы Франции.

- К Тебе взываю, Господи, о помощи. Никогда не просила, а нынче молю: яви милость свою, наставь, научи меня, грешную. Виновата, виновата перед Тобой безмерно, но разве не искуплен еще грех мой кровью и мукой? Ежели нет, скажи, и я буду молить о прощении до скончания жизни, босая пройду все церкви Парижа, милостыней засыплю улицы. Только научи, надоумь, подскажи, что делать дальше!

Тихо. Так тихо, что слышно, как скрипят половицы наверху, в Малых покоях. А Он молчит, и глаза его, полные муки, жгут, прозревают насквозь ее черную, греховную душу.
Не будет ей господнего благословения.
Никогда.
Проклята и осуждена навеки.

- Да свершится воля Твоя надо мною, - Мария спрятала лицо в ладони, чтобы не видеть упрека в глазах Иисуса, прошептала глухо: - Амен.

В дверь заскреблись. Она дернулась, выпрямила спину.

- Кто там? - так обычно скребся Дуэнде, но его больше не было с нею.

В створку двери просунулось худое лицо секретаря.

- Герцог де Руже просит королевской милости, Ma Reina. Желает ли Ваше Величество принять герцога?

Нет! Нет! Не желаю!
Мария-Тереса побледнела. Первый мститель за дю Плесси был уже здесь. Захотелось забиться под стол, спрятаться, будто в детстве, и оттуда, из надежного убежища, велеть никого не пускать. Но разве не сама она велела маркесе Отрив привести к ней де Руже как можно скорее? Должно быть, та исправно исполнила поручение своей королевы, не догадавшись, что приказ об аресте маршала переменил обстоятельства безвозвратно.

- Ве... велите герцогу войти, - голос инфанты сделался тонок, как у перепуганного ребенка, а щеки побледнели так, что румяна, оставшиеся от дневной прогулки, яркими пятнами высветились на белом лице. Зачем она хотела видеть де Руже? Лихорадочно перетряхивая память, она не могла вспомнить, силилась, но тщетно, не могла. И, оставив попытки, зажмурилась в безотчетном, детском страхе перед неминуемым наказанием.

Заскрипели, распахиваясь, двери.

- Герцог де Руже к Ее Величеству, - возгласил громоподобный страж, и королева отчаянным усилием воли приказала глазам раскрыться.

Де Руже был в тех же сапогах и камзоле, что и давеча на Лужайке. В кабинете запахло конским потом, остро и сильно: видно, среди вороха срочных дел генерал не сыскал времени, чтобы сменить платье.

- Нам было угодно звать вас, чтобы справиться о здравии вашего брата, - инфанта медленно цедила иноязычные слова, скверным своим французским умело прикрывая волнение, и исподволь разглядывала склонившегося перед ней мужчину, одно упоминание о котором пробуждало столь красноречивый румянец на лице Франциски Отрив. – Но с той поры нужда в беседе нашей отпала, ибо господин маркиз дю Плесси-Бельер саморучно известил нас о своем состоянии, кое оказалось далеко не столь тягостным, как мы опасались. Посему мы приносим извинения вам, герцог, за то, что оторвали вас без нужды от исполнения поручений, кои даны были вам нашим венценосным супругом.

Мария помолчала минуту, собираясь с духом, и закруглила непривычно долгую речь решительным:

- Нам не о чем более говорить с вами, сеньор. Вы свободны.

Выговорив важное, инфанта поднялась из-за стола и обошла его, чтобы протянуть герцогу руку в знак прощальной королевской милости. Пухлое личико ее застыло недвижной маской: только так умела Мария придавать виду своему то, что можно было с натяжкою именовать королевским величием.

3

Отправлено: 03.05.13 18:18. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер. 2 //

Какое неприятное лицо у этого человека, - подумал Арман, входя в кабинет Ее Величества, ощутив на себе пристальный взгляд секретаря королевы.

В кабинете Марии-Терезии было неожиданно прохладно и сыро, что говорило о том, что сама королева не намеревалась воспользоваться этим помещением и прислуга не успела еще протопить камин, в котором высилась ровная горка поленьев, не узнавших жара огня. Внимание герцога привлекли несколько скомканных комочков бумаги, разбросанных на столе, королева писала. Новый приказ? Но де Руже не позволил себе второго более внимательного взгляда на стол, чтобы ненароком не заметить строчки начатого королевой письма. Не его это дело следить за кем бы то ни было и не за тем он явился к королеве.

Он поклонился с той же учтивостью как и при ранней встречей с Ее Величеством на Лужайке, ничто не выдавало ни в выражении лица герцога, ни в его движениях, что всего четверть часа тому назад он узнал о приказе, изданном королевой о заточении его брата в Бастилии. Да и ему самому не верилось еще в то, что кроткая и тихая Мария-Терезия была способна двигать шахматные фигуры в придворной партии, с легкостью решая их судьбы. И только тон которым королева привествовала и одновременно освободила его от необходимости задерживаться у нее, свидетельствовал о том, что решение арестовать маршала принадлежало ей и только ей.

- Я должен был явиться с докладом, Ваше Величество, и решил не заставлять Вас ждать дольше, - сказал де Руже, склоняясь к руке королевы.

Арман поймал себя на том, что невольно копировал стиль речи Франсуа-Анри. Не нужно было быть провидцем, чтобы не уяснить для себя, насколько и тон этот и манера речи были неугодны королеве. По ее словам герцог сразу же догадался о том, что недоговорил ему брат. Он не только побывал у королевы, но и в беседе с ней затронул тему, весьма болезненную для Ее Величества. И это касалось свиты королевы.
Прежде всего карлики. В деле об убийствах они были замешаны не только как жертвы, но и вероятнее всего как подручные убийцы. А еще шевалье Ла Валетт, Шутолов и распорядитель Малой свиты королевы. Знала ли Ее Величество о гибели Ла Валетта?
Скорее всего да. И кто же принес ей это известие? Неужели Франсуа-Анри оказался столь же самонадеянным, сколь и болваном? Или это вырвалось у него невольно, когда королева изволила оказать ему столь же холодный прием? Так что же он открыл королеве? Рассказал как гнался за ее слугой по пятам, дрался с ним и был ранен? А сама королева вероятнее всего связала эту стычку с убийством Ла Валетта, приписав это деяние рукам маршала?

Решительное "Вы свободны" слетело с губ Марии-Терезии достаточно громко, чтобы быть услышанным за неплотно закрытыми дверьми кабинета. Арман не столько заметил, сколько почувствовал все тот же колючий взгляд секретаря королевы, следившего за приемом и вероятнее всего внимавшего каждому слову, произнесенному в кабинете.

- Я не посмел бы более задерживаться, Ваше Величество, если бы не это самое поручение, возложенное на меня королем, - ответил де Руже и выпрямился перед королевой, вынужденной теперь взирать на него снизу вверх, - Как исполняющий обязанности маршала двора вместо маркиза дю Плесси, о ране которого Вам известны вероятно еще не все подробности, я обязан проследить за тем, чтобы и Вашему Величеству и Его Величеству было своевременно доложено о продвижении следствия.

Он наклонил голову, чтобы не заставлять королеву вздирать подобродок для того, чтобы смотреть в его глаза. Упрямство было фамильной чертой де Руже, хотя, Арману вместе с тем досталась и природная мягкость вместе со стремлением сглаживать любые конфликты. Характер пастыря, а не военного, любил шутить о нем его отец.

- Я полагаю, Вам известно, что маршал застал шевалье Ла Валетта, состоявшего до вчерашнего вечера на службе у Вашего Величества, в комнате герцогини де Ланнуа при попытке покушения на убийство. Он успел предотвратить одно убийство, но к сожалению, он опоздал и не успел спасти Вашего слугу, карлика Дуэнде, который испустил дух буквально на руках у маршала. Не имея на руках никаких прямых доказательств преступлений Ла Валетта, кроме того, чему он сам и герцогиня де Ланнуа были свидетелями, маршал предпринял погоню за шевалье и настиг его на пути в Париж. Во время стычки на парижской дороге, маршал получил ранение в бок. Однако, Ла Валетту удалось скрыться от преследования. Мне достоверно известно, Ваше Величество, что Вашего слугу убил не маршал дю Плесси. Он был заколот ножом, а не шпагой. И тело его нашли еще теплым возле цыганского табора в то время когда сам маршал истекал кровью в трактире "Три Шишки". Я знаю, как Вы, Ваше Величество, цените своих слуг и только потому, считаю необходимым довести все это до Вашего сведения. Пусть в деле между шевалье Ла Валеттом и маршалом дю Плесси у Вас на руках будут достоверные сведения. А не подозрения. Ла Валетт заслуживал правосудия, которое наверняка присудило ему смертную казнь за совершенные им преступления. Но он не был убит рукой маршала. Поэтому, Ваше Величество, я считаю необходимым просить Вас отменить отданный Вами приказ о его аресте.

Наверное, высказав это герцог заслужил немилость королевы так же, как и его брат, но эта мысль нисколько не волновала его. Он говорил то, что счел бы необходимым сказать даже перед Королевским судом, поклявшись на Библии. Одно только обстоятельство зацепило его внимание покуда он говорил, королеве была настолько небезразлична судьба ее слуги, никому не известного дворянина, что она готова была обвинить в его убийстве маршала Франции бывшего к тому же одним из ближайших фаворитов короля. Неужели испанская инфанта в сердце своем была настолько небезразлична к судьбе своих слуг? А как же ее обычная холодность на приемах? Это было напускным и наигранным приемом, чтобы казаться величественнее и недоступнее?
Ему следовало сначала поговорить с Франсуазой, но мог ли он рисковать временем?

4

Отправлено: 12.05.13 23:47. Заголовок: Отчего этот упрямый ..

Отчего этот упрямый сеньор, которому она сказала без обиняков, что не желает никаких докладов, рассказывает ей вещи, которые слышать ей невмочь? Зачем столь бессердечно расписывает ей мрачные подробности, черня словами своими того человека, кто единственный увидел в ней не инфанту, наследницу бескрайних владений испанской короны, не королеву, обязанную, не щадя чрева своего, рожать Франции принцев и принцесс, но женщину, чье сердце алчет тепла, а тело – ласки, подаренной не из чувства долга или жалости, но по зову неподдельной, чистой, как последняя нота фламенко, страсти? К чему, зачем?

- С какою целью вы все это говорите, сеньор генерал? История сия нам ведома из уст вашего брата, который вздумал ею оправдать свои поступки, коим оправдания нет и быть не может. Неужто вы взаправду возомнили, будто королева Франции велела арестовать маршала двора без суда и следствия за такой пустяк, как подозрение в убийстве, коего не было и вовсе? Нам известно, что одного из наших слуг сыскали зарезанным вдали от замка. Больше того…

Картина страшной раны, которая багрово-черной лентой опоясала шею Валентина, была такой живой и красноречивой перед ее глазами, что Мария-Тереса сделалась еще бледнее, чем была. Даже губы ее приобрели на короткий миг нездоровый синюшный оттенок. Она качнулась, оперлась на стол, но тут же выпрямилась снова, маленькая и неловкая в непарадном, слишком легком платье, жестом отстранила шагнувшего поддержать ее генерала и заговорила быстро и почти правильно, легко выговаривая фразы, которые не сумела написать Людовику.

- Вы ведь явились сюда, чтобы просить меня за брата вашего, сеньор. Так я скажу вам, что человек этот, коего я всегда мнила своим другом и защитником перед теми, кто чинил мне всяческие обиды и насмешки, на деле оказался совсем иным. Сеньор дю Плесси нанес мне оскорбление, кое не искупить и целой жизнью в заточении. Довольно ли вам этого? Или я уже не королева и не супруга короля, чтобы не сметь наказать предателя, желающего моей погибели, дабы освободить дорогу для иной женщины? Ступайте же, генерал, и не вздумайте говорить со мной об этом деле, я не желаю впредь слышать имени сеньора дю Плесси.

Невыразительные глаза Марии сузились от гнева, вспыхнувшего при одной мысли о том, что маршал дю Плесси мог предложить ей стыдную, невозможную сделку. Она поворотилась к де Руже спиной, схватила со стола бронзовый колокольчик, зазвонила яростно и не опускала его, пока не услышала, как заскрипела, отворяясь, дверь.

- Проводите генерала де Руже, - бросила Ее Величество через плечо, вовсе не заботясь о том, как оскорбительно подобное прощание для герцога, которого выдворяли из ее кабинета, как неугодное королеве лицо. Братья де Руже казались отныне ей врагами оба, и Мария-Тереса желала только одного: чтобы поскорее избавиться и от второго брата. – И более велите никого ко мне не пускать.

5

Отправлено: 14.05.13 23:30. Заголовок: Кто рассказал короле..

Кто рассказал королеве об убийстве? Вскинув брови в недоумении, де Руже на минуту позабыл о приличиях и этикете - невозможно подвергать сомнениям королевскую волю. Если королева со знанием факта говорила о слуге, найденном зарезанным, значит, кто-то уже успел поставить ее в известность. Но кто? И зачем? Оправдания, нахмурив лоб, герцог с неудовольствием подумал о том, что это был никто иной как сам Франсуа-Анри. Как бы странно не звучало это определение, но королева не могла и не стала бы лгать понапрасну, и значит, его брат, предвидя обвинение в свой адрес, пошел на оправдания.

Однако, последующая речь Марии-Терезии отмела и эту догадку Армана, снова поставив его в тупик, но лишь на секунду. Память тут же выхватила из полуночных событий встречу с мадам де Суассон у постоялого двора, куда привезли раненого Франсуа-Анри. Тогда, занятый заботами о матери и охране брата, герцог не придал значения той случайности, но в словах королевы он услышал намек на возможный сговор между братом и графиней де Суассон. Неужели между враждующими между собой фавориткой короля и маршалом на самом деле было нечто вроде сговора? Эта мысль прозвучала как чудовищное обвинение почти одновременно со словами Ее Величества.

Арман вскинул гневный и недоверчивый взгляд и посмотрел в лицо инфанты. Пухлые щеки, обычно такие бледные и по-детски выдававшиеся на лице королевы, горели гневным румянцем, безвольный круглый подбородок неестественно выдвинулся вперед, как будто королева готова была разразиться рыданиями. Одного взгляда хватило для де Руже, чтобы понять, что рыдания эти обойдутся сторицей не только ему, но и всякому, кто попадется под руку разгневанной королевы.

Так значит, это ревность? Легкое дуновение сквозного ветерка коснулось щеки герцога и он с полуоборота заметил, как отворилась дверь и на пороге королевского кабинета появился дон Эскобарро.

- Я прошу Вашего прощения, Мадам, - с неподдельной искренностью произнес Арман, склоняясь еще раз перед королевой, развернувшейся к нему спиной.

Теперь он понимал все, или думал, что понимал. Королева была в гневе не на самого Франсуа-Анри, а на ту, кто по ее мнению украла у нее короля. И каким-то неведомым мужчинам образом, по наитию, которое принято именовать женской логикой, Ее Величество решила, что между графиней де Суассон и маршалом дю Плесси-Бельером имел место сговор. Эти догадки заставили Армана по-иному взглянуть на ситуацию и с пониманием отнестись к самой королеве. Теперь ему и в самом деле казалось, что виноват и Франсуа-Анри, и даже он сам, поскольку он посмел явиться к королеве за объяснениями, в коих не имел никакого права.

Бедная королева. Как могла она защищать свое право супруги и королевы, если против нее велись игры и заговоры, пусть для маршала это и было своего рода развлечением и шуткой. Но не для Марии-Терезии.

- Я желаю Вам здравствовать, Ваше Величество. Остаюсь покорным слугой Вашим и Его Величества, - сказал напоследок Арман, взмахнув перед спиной Марии-Терезии шляпой с тем же почтением, как если бы она смотрела ему в глаза.

// Дворец Фонтенбло. Приемная Её Величества Марии-Терезии. //

6

Отправлено: 24.05.13 02:05. Заголовок: Звон генеральских шп..

Звон генеральских шпор затих за дверью.
Медленно, с трудом разжались сцепленные крепко, до боли, пальцы.
Мария-Тереса с отвращением смотрела на них, ненавидя эти дрожащие, пухлые с ямочками пальцы – не королевы, но перепуганной грешницы.

Тяжелая бронза колокольчика захолодила руку.

- Возьмите перо и бумагу, сеньор секретарь, мы желаем написать письмо нашему венценосному супругу, - она все еще изучала пристально свои пальцы, в которых подрагивал, издавая придушенное звяканье, колокольчик.

Дон Экобарро засуетился, раскладывая письменные принадлежности на бюро, чтобы стоя записывать слова госпожи своей. Внимательно осмотрел перо, вынул из ящика нож и очинил кончик, выжидательно изогнулся над листом бумаги, не смея взглянуть на инфанту.

Мария-Тереса молчала. Маска королевы мешала дышать. Слова, лишь недавно изливавшиеся с такой легкостью в присутствии де Руже, вновь оставили ее. Пресвятая Дева, что наговорила она генералу? На что осмелилась намекнуть? Улыбка тронула губы Ее Величества. Господь услышал ее молитву и вразумил. Да, вразумил! Ей оставалось лишь с пользою употребить эту подсказку свыше. С пользою и осторожностью, прежде всего с осторожностью.

- Пишите, сеньор секретарь, - королева облизнула пересохшие разом губы. Одна лишь козырная карта была у нее, и от того, сумеет ли она воспользоваться ею с умом, зависело ее будущее.

- Пишите: «Любезному моему супругу и повелителю. Ваше Величество, пребывая в печали без Вашего драгоценного общества, уповаю на то, что отдых послужит Вам на пользу, и печаль моя не будет напрасною жертвой. Не имев возможности попрощаться с Вами перед отъездом Вашим, шлю Вам с этим письмом пожелания доброго здравия и надежду на то, что охота не задержит Вас в Версале надолго, ибо Ваше присутствие, сир, потребно мне здесь, равно как и Ваша защита. Не смея доверить бумаге более того, что сказала, добавлю только, что среди людей, коих я считала верными слугами Вашего Величества и моими, открылись те, кто желает мне зла. Открытие это столь меня удручает, что я со слезами жду минуты, когда увижу Вас и смогу поведать о том, что произошло с супругой Вашей, пока Вас не было рядом. Возвращайтесь как можно скорее, умоляю Вас, сир». И… довольно на этом.

Королева подошла к бюро и, дождавшись, пока Эскобарро стряхнет с листа бумаги песок, обмакнула перо в чернильницу и дописала корявым детским почерком: «Любящая Вас Мария-Тереса».

- Отправьте курьера в Версаль незамедлительно, - в окно потянуло сыростью, и Мария только теперь заметила, что идет дождь. Не важно, на королевской службе люди должны быть привычны к любой погоде.

Она дождалась, пока секретарь запечатал письмо ее личной печатью с двумя гербами, и только лишь после того, как черная тень его выскользнула в приоткрытую дверь, позволила себе опуститься – нет, упасть тяжело и неловко – в глубокое кресло. Он вернется. Теперь, когда римлянка сбежала домой, в Париж, Он вернется – к жене. И она уже знает, что расскажет Его Величеству. Губы вновь скривились в подобье улыбки, и Мария застыла, оцепенела в объятиях кресла, не имея сил, чтобы шевельнуться, встать, уйти к себе на широкое королевское ложе.
Ложе, на котором любил ее Валентин.
Горе, спрятанное глубоко, колыхнулось больно, поднялось к горлу, неся с собой слезы.
Мария зажала ладонью рот и завыла.
Глухо, с надрывом, как воет волчица, у которой охотники подстрелили самца.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня Её Величества Марии-Терезии. 3


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Кабинет Ее Величества королевы Марии-Терезии