Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 3


Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 3

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

02.04.1661

2

Отправлено: 14.09.11 18:54. Заголовок: // Парк Фонтенбло. О..

// Парк Фонтенбло. Озеро. 5 //

Глядя на удаляющуюся кавалькаду, Ференц вдруг почувствовал непреодолимое желание проехаться верхом. И не просто гарцевать по кругу на манеже или заставить свою лошадь пройтись красивой иноходью в парке на виду у совершавших свой утренний моцион парочек, а промчаться в бешенном галопе где-нибудь по степи, через лес, через овраги, заставить своего коня перескакивать через поваленные зимними ветрами дерьвья, взмывать быстрее птицы на холмы.

- Ласлов, Каринти! Все, за мной! Шерегий, не отставайте!

Не обращая внимания на удивленные переглядывания своих придворных, князь Ракоши побежал прямо через лужайку в сторону королевских конюшен. Не разбирая дороги, вся венгерская свита пробилась наперерез через плотный строй кипарисов, окаймлявших одну из аллей парка, вынеслись на дорогу прямо перед конным разъездом мушкетеров, возвращавшихся из дорожного дозора.

- Эй там, кто-нибудь, лошадей!

Шумная и пестро одетая толпа мадьяр привлекла к себе внимание не только конюхов и берейтеров, занимавшихся выездкой королевских лошадей, но и работавших на соседствовавшем с конюшнями аптекарском огороде садовников. Те удивленно подняли головы, чтобы посмотреть, кого это принесло в такой ранний час, но увидев уже знакомые им ментики мадьярских гайдуков и вихрастую голову самого князя, снова занялись своей работой.
Послышалось ржание и нетерпеливые удары копытами о деревянный, испуганный всхрап, и между всем этим чавкающий звук поедаемого сена. В конюшнях все шло своим чередом, если не считать огромной кареты, которую уже приготовили к выезду и только проверяли, прочно ли была перевязана кладь на крыше и сзади. Еще две кареты с чудными эмблемами на дверцах в виде скачущих белок стояли в воротах каретного двора и от них отводили взмыленных лошадей. По всему видно было, что эти кареты только что откуда-то прибыли.

- Седлать моего коня. Я не хочу остаться в самом хвосте из-за какой-нибудь смирной лошадки, приличествующей для вдовствующих статс-дам, - скомандовал Ференц на бегу.

- Но лошадь Вашего Высочества только что привели с утреннего выезда... Ваш берейтор собирался чистить ее.

- Не беда, промчимся и так. Он оседлан еще? - спросил князь, на ходу натягивая на себя куртку камзола, поданную ему Яношем Каринти, - И седлайте лошадей для моей свиты.

- Могу ли я узнать, куда собирается Ваше Высочество?

- А какая в том нужда? Я хочу проехаться, только и всего.

- Да, Монсеньер. Но со вчерашнего вечера был отдан приказ короля сообщать обо всех передвижениях. И я обязан внести в реестр имена всех, кто берет лошадей из королевской конюшни.

- Ну так и пишите, что я и моя свита. Этот приказ наверняка исходит от капитана де Варда?

- Нет, Ваше Высочество, этот приказ поступил из Канцелярии, но на нем стоит печать короля.

- Ну да, месье префект тоже весьма заинтересован в повседневной жизни двора... - язвительным тоном вставил Ласлов, поглаживая лоснящиеся бока черного жеребца князя Ракоши, выведенного во двор, - А мне оседлайте вон того, серого в яблоках... хорош, стервец, по глазам вижу.

- О, месье, это лошадь месье суперинтенданта... я не смею отказать Вам, но не угодно ли будет выбрать другую?

- А чем мне плоха лошадь виконта де Во? По мне хоть герцогская, хоть баронская, не в титулах дело ведь? - Ласлов как будто и не обратил внимания на замешательство главного берейтора королевских конюшен, - Велите седлать. Так куда же собирается Ваше Романтическое Высочество?

- Никуда. Мне просто захотелось проехаться верхом. Только то...

- Под окнами дворца, я полагаю?

- Ласлов, если бы я хотел прогарцевать под окнами дворца, то уж озаботился бы для начала своей свитой. Посмотрите на свой камзол, он впечатлит разве что прачку, да и то, на то, чтобы взять его в немедленную стирку.

- А, так значит, мы не будем впечатлять никого из свиты Ее Высочества нынче утром? - вступил в шутливый спор граф Шерегий, примериваясь к флегматичного вида рыжему жеребцу, спокойно пожевывавшему сено в своем деннике.

Ференц ничего не ответил, только слегка покраснев. Но вместо него заговорил Каринти, как всегда рассудительный и как всегда серьезный.

- Боюсь, что в нынешнем положении во дворце нам придется подчиниться некоторым новым указам, Ваше Высочество. Я уже продиктовал главному берейтеру имена всех присутствующих. И он поставит против каждого имени кличку взятой лошади. Таковы правила.

- Ну, бог с ними, с правилами, - нехотя согласился князь.

- Да, но там также требуется вписать цель поездки, без этого нас не выпустят из Фонтенбло.

- Янош, пусть пишут, что мы едем впечатлять местных деревенских красоток! - предложение Ласлова было встречено дружным смехом и никто не обратил внимания на блеснувший огонек негодования в глазах князя.

- Скажите им, что мы едем в Охотничий лес. Проедемся, осмотримся. Может, и выследим что для дневного гона, если Его Величеству вздумается пожелать устроить охоту.

В конюшнях пахло лошадьми, старым сеном и свежими древесными опилками. Ференц с удовольствием втянул привычный с детских лет запах и закрыл глаза, предавшись воспоминаниям. Какие красотки, ему просто хотелось подышать вольным воздухом леса, без того, чтобы раскланиваться на каждом шагу с кем-нибудь из придворных и не докладывать о каждом своем решении канцелярии и кому бы то ни было. Если бы он догадался первым пригласить Франсуазу на прогулку, отказала бы она ему? Укоряя себя за малодушие, князь молча помог своему камердинеру подвязать ленты на рукавах камзола. Он мог бы подойти к маркизе де Винье и поздороваться с ней. Разве их не связывала дружба? быть может молодая женщина прогуливалась в обществе своего брата или отца, почему нет?

- Погодите, Ваше Высочество, я пристегну шпоры к Вашим сапогам, - камердинер наклонился и встал на одно колено перед князем, чтобы пристегнуть по очереди шпоры, невесть откуда найденные главным конюшим, - Вам бы переодеться в простой колет, если Вы желаете в леса ехать... этот камзол изорвется о сучья и ветки, не успеете Вы и четверти часа проехаться.

- К черту, - ответил Ференц, расправляя манжеты и затем пышный кружевной бант на груди, - Может, мне повстречается сама Королева Фей.

- Ага, я уже представляю себе ее удивленное лицо - князь, так рано, Вы ли это? - прыснул от смеха Ласлов, все то время следивший за тем, как оседлывали выбранного им жеребца, - А что, хоть и не Королеву Фей, а какую-нибудь из красавиц Зачарованного леса и я не прочь встретить. Да только есть ли они в Фонтенбло?

- Узнаем, Ласлов, - коротко ответил князь Ракоши, садясь на коня, - Господа! В путь!

3

Отправлено: 18.09.11 01:45. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Красная комната //

Бежать и скорее! Через лужайку в тень стройного ряда кипарисов, скрывавших одну из аллей парка. Там они будут выглядеть как любая обычная влюбленная парочка, скрывающаяся в поисках укромного уединения вдали от вездесущих матрон и слишком далеко вперед смотрящих отцов.

- Да, сердце мое, мы поедем через парк.

Луи обернулся и ответил на улыбку Олимпии восхищенным взглядом. Как она была хороша, с разрумянившимися от бега и волнения щеками, смеющаяся и сияющая счастьем. Она была похожа на саму Весну, которую изображали на своих полотнах живописцы Возрождения. И все-же, для него Она была прекраснее всех богинь - Ее красота была земной и одухотворенной живым огнем настоящей любви, и Она вместе с ним, и Она любима, бесконечно любима им!
Не пробежав по аллее и нескольких шагов, Людовик остановился и поймал со всего лету возлюбленную в объятия. Разгоряченный от бега он горящими глазами смотрел на Олимпию, сотни слов рождались в голове, сотни признаний и восхищенных рифм, готовы были сорваться с языка, но вместо того, чтобы высказать их, Луи горячо и жадно поцеловал любимую в губы, не скоро согласившись отпустить их.

- У нас все получится, любовь моя, - заговорил он, уводя Олимпию за руку, но вдруг умолк.

Со стороны конюшен раздались громкие голоса и смех. Незнакомый говор перемежался с французской речью, едва узнаваемой из-за иноземного акцента, говоривших. Судя по бурному веселью, это была свита венгерского кузена Людовика, крон-принца Ракоши.
Сколько же их было, и чьих лошадей они требовали оседлать для себя? До Людовика долетели обрывки фраз, сказанных дерзким и пренебрежительным тоном:

- А чем мне плоха лошадь виконта де Во? По мне хоть герцогская, хоть баронская...

- Только бы им не вздумалось увести и наших лошадей, - тихо сказал Луи, замедляя шаг.

Они остановились у высокой стены, выложенной из неотесанных камней, успевших за долгие годы порасти мхом и плющом. Стена отделяла парковую аллею от просторного каретного двора и скрывала от взглядов прогуливавшихся в парке все, что творилось вокруг конюшен, включая и огромный крытый манеж для выездки лошадей.
Плана, как вывести лошадей, не привлекая при этом ничьего внимания, у Людовика не было, как не было и уверенности в том, что о его намерении уехать было доложено главному шталмейстеру, единственному, кто мог распоряжаться королевскими лошадьми кроме самого короля. Без приказа главного шталмейстера никто не посмел бы оседлать королевского скакуна и тем более выпустить его из конюшни.

- Бонтан сказал, что лошади готовы... чьих же лошадей он велел седлать? - на озадаченном лице короля появилась легкая тень недовольства, он нахмуренно повернулся в сторону, откуда доносился хохот мадьяр и сорвал с разросшегося на стене плюща несколько листочков, сминая их в ладони, - Можно взять лошадей из мушкетерской конюшни, одна ли беда. Нас не заметят, пока конюхи заняты свитой кузена. Это удача, что ему вздумалось прокатиться верхом с утра пораньше. Теперь все дозоры будут следить за ним и его свитой, а мы сумеем ускользнуть незамеченными, - Луи уже говорил во весь голос, нисколько не боясь быть услышанным, он протянул руку Олимпии, - Идем?

Сколько раз они гуляли в охотничьих лесах Фонтенбло и нисколько не заботились о том, видели ли их вдвоем, но этот раз был особенным, Луи не задумывался, в чем была его особенность, только ощущал растущее чувство счастья, переполнявшее его через край, а вместе с тем и непреодолимое желание пренебречь всеми правилами и законами. Они почти ушли от места своего укрытия, когда услышали тяжелые шаги. Одетые в полную боевую амуницию мушкетеры маршировали к конюшням, вероятно собираясь отправиться к караульным постам на парижской дороге. Стоило пожалеть об отданных накануне приказах расставить посты по всем дорогам, ведшим из Фонтенбло, но сделанного не воротить, и Луи был готов на все, чтобы увезти любимую, даже если для этого ему пришлось бы раскрыть свое инкогнито. Кто посмеет остановить самого короля?

- Сюда, Ваше Величество! – позвали из-за высокой живой изгороди, аккуратно выстриженной пирамидками в угоду архитектору, разбивавшему сады и парк Фонтенбло, - Да скорее же, а то мушкетеры вот вот выедут в дозоры.

В любой другой ситуации Луи принял бы за оскорбление подобное обращение к себе, даже строгий де Сент-Эньян никогда не позволял себе торопить королевское величество. Но было не до того, к тому же, он сам назвался синьером Луиджи, и следовало лучше играть свою роль ради того, чтобы провести драгоценное время с возлюбленной.

- Лионель? Как Вы оказались тут? – не скрывая удивления спросил король, глядя на младшего камердинера, не без труда удерживавшего под уздцы двух великолепных скакунов, выбранных без сомнения из королевской конюшни, - Как Вам удалось получить этих лошадей?

- Долгое дело рассказывать, а Вам бы лучше уезжать, сир, - ответил камердинер, сделав попытку поклониться королю и его спутнице, - Это лошади месье Фуке, сир. Я позаимствовал их... может и не заметят. У него там дюжины три, не меньше, лошадей. Зато никто не спрашивает куда и зачем. Не то, что с королевской... простите, - Лионель покраснел и умолк, подставляя ладони лодочкой, чтобы помочь графине сесть на лошадь с дамским седлом.

- Сир, на дорогах небезопасно. Вы и сами знаете лучше меня. Если Вам будет угодно дождаться меня у трактира, что на развилке с Объездной дорогой, Три Шишки, так я мигом...

- Я знаю, Лионель. Но никому и в голову не придет напасть на дворянина и даму средь бела дня, когда повсюду стоят мушкетерские посты. Соберите все, что Вам необходимо, и отправляйтесь в Версаль. Вы мне понадобитесь там.

Пара седельных пистолетов были достаточным залогом безопасности в глазах Людовика, к тому же, как и все влюбленные, он не верил в опасности и спешил скорее вырваться на свободу и остаться наедине с любимой.

- Поедем через Охотничий лес, amore? - спросил Луи у Олимпии, перегибаясь через шею своей лошади, чтобы поцеловать руку графини, - Мне кажется... там красиво, когда нет королевской охоты.

Позади них раздался лихой свист и крик Ференца Ракоши - Господа! В путь! С диким свистом и непонятными веселыми выкриками отряд мадьяр выехал с двора королевских конюшен, направляясь к дороге в Охотничьи Леса. От топота кавалькады задрожала земля. Лошадь под Олимпией нетерпеливо замотала головой, норовя помчаться следом за веселой ватагой. Луи бросил опасливый взгляд на Лионеля, но тот как будто ожидая вопроса, успокаивающе ответил:

- Мадам, я уверен, что Вы сумеете справиться с этой лошадкой. Она не из смирных, но зато уж домчит Вас, как ветерок, если почует крепкую руку. Конюший господина суперинтенданта сказал, что она любит сухарики. Он положил несколько кусков в Вашу седельную сумку. Дайте ей один, да приласкайте по холке, если будет надобность.

- Хотя бы в чем-то месье Фуке оказался полезным нам, - сказал Луи, натягивая повод и нетерпеливо оборачиваясь на дорогу, где виднелись еще силуэты умчавшихся мадьяр.

// Фонтенбло. Охотничий парк и окрестные леса. 3 //

4

Отправлено: 20.09.11 21:35. Заголовок: Успокоительный тон Л..

Дворец Фонтенбло. Красная комната

Успокоительный тон Лионеля не внушил мадам де Суассон ни капли покоя. Оседланная для нее лошадь была резва и горяча и обещала упоительную скачку, но сейчас Олимпия меньше всего была настроена на объездку незнакомой кобылки. В том, что она привычна к дамскому седлу, графиня не сомневалась: вряд ли конюший суперинтенданта позволил бы оседлать для дамы, пусть и неизвестной, скакуна, способного на сюрпризы. Но правая рука, которой она ухватилась за луку седла, чтобы сесть на лошадь, ответила ей возмущенной болью, а это значило, что даже такой умелой наезднице, как Олимпия, в случае чего будет совсем непросто совладать с поводьями.

Она рассеянно кивнула Лионелю и ласково провела ладонью по атласной шее, успокаивая нервно перебирающее ногами животное. Меньше всего гордой итальянке хотелось, чтобы король, привыкший к головокружительным скачкам через леса на равных, заметил ее неуверенность. Какой бы упрямой не оказалась ее лошадь, Олимпия сумеет ее переупрямить, ибо для нее это дело чести!

- Забавно, но от всех стараний синьора Никколо больше всего пользы именно тогда, когда он ничего не знает о своих услугах. Впрочем, надо отдать ему должное, caro, он действительно старается изо всех сил, и лишь какое-то шестое чувство заставляет нас искать в его стараниях тайные подвохи. Должно быть, это нехорошо и не по-христиански, но, даже восхищаясь устроенными им празднествами, я не в силах испытывать к виконту благодарность. Посмотрим, быть может, эти лошади и вправду окажутся самым лучшим из того, что сумел предложить нам господин суперинтендант.

Графиня развернула лошадь вслед за Людовиком, с удовлетворением отметив, что боль в предплечье успела пройти и вовсе не мешала. Конечно, в другой день она бы десять раз подумала, прежде чем согласиться на несколько часов в седле в подобном состоянии, но… быть может, такого шанса уже не будет никогда, и лучше немного потерпеть, чем долго и безнадежно жалеть об упущенном счастье.

- Думаю, нам лучше свернуть на другую аллею, - поравнявшись с возлюбленным, она просительно коснулась его руки. - Пыль от копыт кузена Ракоши и его Дикой Охоты – не лучшая приправа к завтраку. Особенно если мы и впрямь намерены полюбоваться Охотничьим парком без помех и лишних свидетелей. Мне вовсе не хочется придерживать коня, чтобы ненароком не оказаться в самом центре чересчур настойчивого внимания галантных мадьярских шевалье.

Однако, лошадь Олимпии явно придерживалась иного мнения и мечтала пуститься вдогонку за исчезающими в клубах пыли товарищами по конюшне. Идти в ногу с конем Луи казалось ей слишком скучным занятием. Ну разумеется, что ей за дело до того, как вспыхивают искорки в глазах и вздрагивают в улыбке пунцовые от поцелуев губы, когда, повинуясь незаметному движению руки, два скакуна сближаются так тесно, что колено всадницы касается высокого края охотничьего сапога, скользит по гладкой коже и на блаженный миг прижимается к бедру… Увы, лошадки месье Фуке не были обучены галантным играм, и усилие, требующееся для того, чтобы удержать нетерпеливую кобылку, немедля отозвалось в плече чувствительным эхом. Зато к своему удовольствию графиня обнаружила, что ее гнедую не требуется пришпоривать дважды – едва ее сапожок коснулся крутого бока, как лошадка буквально рванулась с места, заставив прянуть вбок второго скакуна.

- Ба, да наши лошади полны сюрпризов! Посмотрим, какая окажется резвее. Догоняйте, синьор Луиджи, и чур, никакой форы – победа должна быть честной, ведь победитель получает все! - ветер подхватил ее звонкий смех и кружевные края лент, пышным бантом завязанных на плече.

Фонтенбло. Охотничий парк и окрестные леса. 3

5

Отправлено: 13.07.12 19:55. Заголовок: Анри Жискар уловил н..

Анри Жискар уловил на себе недовольный взгляд виконта, когда господин де Ла Рейни с подчеркнутой заботой предупредил его вопросы относительно него. Шевалье д'Эрланже будет Вашим спутником на протяжении всего времени, - привыкайте, месте. Моя компания может быть и не столь изысканная как общества, к которым Вы привыкли в салонах. Но умрем ли мы от скуки не достигнув нашей цели или нет, зависит и от Вас также. Мотылек сощурил глаза и поклонился префекту. Доброго пути... родной отец не сказал бы более теплого напутствия. И только сам Анри Жискар не строил иллюзий о заботе префекта. Дело было смертельным. Вдвойне смертельным из-за спешки и из-за того, что могло затронуть честь и даже головы некоторых господ, кто мог бы оказаться смертельными врагами. Доброго пути... ага, господин де Ла Рейни, дай то бог, дай то бог, Анри Жискар не без паясничества поклонился названному крестному и направился к дверям.

- Не обращайте внимания, месье виконт, господин префект не имел в виду, что я стану Вашей навязчивой тенью отныне и до смертного одра. Слежка и шпионаж не входят в мои служебные обязанности.

Он свернул в рулон полученный в канцелярии приказ о смене лошадей и оказании им всяческой требуемой помощи на всех почтовых трактирах по дороге в Париж и обратно. Так же у него в кармане лежало предписание для главы городской стражи выпустить их из Парижа в любое время, какие бы приказы не были отданы от имени короля. Как будто к войне готовились. Любил же господин префект просчитать все на шесть ходов вперед. Впрочем, такие бумаги не были лишними, да и карманы не оттягивали, так что, Анри Жискар не тяготился необходимостью носить их.

- Идемте к конюшням, сударь, коль скоро Вы готовы. Лошадей для экстренных курьеров всегда держат под седлом наготове. Так что нам повезло. Не будь у нас такого спешного поручения, мы бы и до вечера не сумели выехать дальше парка Фонтенбло.

На королевских конюшнях стоял обычный гвалт галдящих мальчишек, подрабатывавших за денье, выгуливая господских лошадок, а то и даже гвардейских, если везло попасть ко времени разъездов. Злые и усталы грумы чистили только что прибывших взмыленных скакунов, кузнецы осматривали подковы, ругаясь меж собой о чем-то.

- Что скажете, господа? Если бы на одной подкове расшатанные гвозди, так то случайность. А тут смотрите ка, человек от князя привел эту лошадку, сказал, что едва седока не сбросила в грязь. Подкову то в деревне перебили, но видно же, что расшатана была. Видно же, гляньте!

- Что это вы такое рассказываете, сударь? Можно и я полюбопытствую? - спросил д'Эрланже, привлеченный разговором кузнецов.

- А вы кем будете, месье? Вам то что за дело? - кузнец отошел от лошади и неодобрительно посмотрел на скромное платье шевалье.

- А я случаюсь помощником префекта, сударь. И мое дело любопытствовать везде и повсюду. Ну так что, скажете, что тут у вас?

- Да и говорить нечего, месье. Сегодня уже третью лошадь приводят ко мне с рассшатанными гвоздями в подкове. А я ей ей клянусь, сам следил за кузней. И вот этого жеребца я подковывал.

- А не цыгане, месье? - недоверчиво спросил шевалье, оглядывая остальных кузнецов и грумов, собравшихся на разговор.

- Да цыгане то что? Увели их уже. Мушкетеры явились и арестовали всех подчистую. А кто мне будет подковы лошадям менять? Мушкетеры поди не станут. А ну как охоту вздумают объявить?

- Три лошади, говорите? Мда... а что из королевских конюшен? Чьи они?

- Да вроде как и нет. То были из конюшен господина суперинтенданта лошади. Но, месье, мы всех подковываем одинаково. По совести.

- Ясно. Ну по совести так по совести, - махнул рукой Анри Жискар, решив не придавать большого значения тому, что могло оказаться всего лишь ошибкой кузнецов, недосмотрели, а теперь сваливают на умысел под шумок последних нашумевших дел, - Где распорядитель конюшен? У меня приказ к нему.

- Сейчас же позову, шевалье.

Молодой конюх отбросил скребок и побежал к двухэтажному зданию, в котором на первом этаже были построены самые просторные конюшни того времени, а на втором находились квартиры интендантов конюшен, главного егеря и распорядителя манежа и личного шталмейстера суперинтенданта Фуке.

- Люблю я эти дела государственной важности, - довольно ухмыльнулся Анри Жискар, поворачиваясь к виконту де Сент-Аману, - Одна печать на приказе открывает все двери. И конюшни.

6

Отправлено: 15.07.12 17:33. Заголовок: Немного ошеломленный..

// Дворец Фонтенбло: Королевская канцелярия. 3 //

Немного ошеломленный деловитым и вместе с тем нисколько не вежливым тоном префекта Жан-Люк молча поклонился и поспешил удалиться из канцелярии. Ему уже не казалось, что поручение графа де Сент-Эньяна было прямой дорогой к героическому подвигу или оказанию немаловажной услуги Его Величеству. В лице парижского префекта он видел выскочку стряпчего, любителя сунуть не только свой нос в чужие дела. Префект был не прочь использовать любую возможность, чтобы заполучить власть над людьми, если не в силу своего положения и происхождения, то прибегая к самым отвратительным методам - шантаж и запугивание. Зачем ему нужны бумаги этого шевалье де Ла Валетта? Пока дело исходило только из уст графа де Сент-Эньяна, виконт нисколько не задумывался над подоплекой такой странной и неоправданной проверки. Он не помнил, чтобы чьи-либо документы и рекомендации запрашивались из архива обер-камергера. Интерес префекта к рекомендательным письмам и лицам, представившим шевалье де Ла Валетта ко двору, показался подозрительным и дурно пахнущим. Но, в силу своей привычки оставлять все домыслы и суждения при себе, виконт молчал. К тому же, его спутник, шевалье д'Эрланже был знаком ему только по письменному отчету, присланному в архив за год до того. Вызван в Париж своим дальним родственником, кстати, являющимся троюродным кузеном префекта де Ла Рейни. Представлен ко двору вдовой маркиза де Крюшо, не без протекции того же префекта надо полагать. Не слишком исчерпывающие данные для дворянина, поэтому прежде чем доверяться молодому помощнику префекта, дю Бернье решил присмотреться к нему.

По дороге к конюшням и де Сент-Аман с безучастным лицом выслушал вступительную речь д'Эрланже, которому предстоящая миссия видимо не была в диковинку. Ну да, небось привык вынюхивать и наушничать, мелькнуло в голове Жан-Люка. Он сдержанно улыбнулся в ответ шевалье.

Споры конюхов относительно плохо забитых подков не вызвали никакого интереса у де Сент-Амана в отличие от помощника префекта. Мало ли лошадей в королевских конюшнях, а этим кузнецам видимо приходилось подковывать еще и гвардейских лошадей и мушкетерских. При такое количестве запросов возможны погрешности, это неизбежно, и шевалье следовало бы это знать.

- Да, месье, не могу не согласиться с Вами, дело государственной важности открывает любые двери. И ворота. Я слышал, что на парижской дороге повсюду кордоны мушкетеров и без особого приказа разрешающего выезд и въезд в пределы Фонтенбло никого не пропускают уже третий день. Могу представить себе, как это обеспокоило местных поставщиков, ведь их подводы досконально проверяют по четыре раза на пути.

Позволив себе длиннейшую тираду со времени знакомства с шевалье, виконт покраснел и стушевался. Лицо д'Эрланже было таким открытым, а его улыбка такой непосредственной и доброжелательной, что виконт успел пожалеть о том, что затаил подозрения относительно его порядочности и происхождения. Разве королевская служба не достаточная рекомендация? А этот человек возможно не только выполнял поручения префекта, может быть даже рисковал своей жизнью ради короля.
Виконт опустил взгляд и посмотрел на шпагу шевалье, обычных размеров, в обычных ничем не украшенных ножнах, что само по себе было необычным при том, что шевалье был одет, если можно так сказать с иголочки и щеголял ботфортами начищенными скорее всего перед самым выходом. Такой щегольской наряд несколько контрастировал с поведением шевалье, скорее дружественным, чем вызывающим. Вот вам и встречайте по одежке, подумал виконт.

// Дорога из Парижа в Фонтенбло. 3 //

7

Отправлено: 17.07.12 16:29. Заголовок: Анри Жискар с удовол..

Анри Жискар с удовольствием заметил смену выражения на лице виконта, когда тот смерил его изучающим взглядом, видимо, не предполагая, что попадется. Видимо, молодой архивариус, как окрестил виконта дю Бернье Мотылек, еще не успел утратить юношеский максимализм, оценивая людей по их одежде прежде чем присмотреться к более важным вещам, поступкам, тону голоса в разговоре, выражениям, любимым словечкам. Для самого Мотылька это было пройденным этапом, сколько бы господин префект не утверждал, что Анри Жискар слишком торопится с выводами и не способен видеть подвохи там, где сам префект замечал их с первого же взгляда.

- О мушкетерских кордонах я также наслышан. Да и видел их так же. Не далее как позавчера мы с лейтенантом д'Артаньяном гнались в погоне за убийцей, - с таким видом, будто сообщал о незначительных переменах в погоде, обронил Анри Жискар и обернулся к крыльцу двухэтажного здания королевских конюшен.

- Месье, это Вы виконт дю Бернье? - спросил распорядитель манежа, выходя на крыльцо в одних панталонах и в кожаном просторном жилете одетом поверх расхристанной рубахи, - Прошу прощения, месье, я как раз был занят выездкой лошадей для охоты... а тут от Вас приказ принесли.

- Я шевалье д'Эрланже, месье. И приказ у меня, - Мотылек выступил вперед и подал распорядителю свиток с приказом, - Надеюсь, Вы не заставите нас долго ждать. Сдается мне, на Ваших конюшнях всегда есть готовые лошади.

- Лошади для курьеров, сударь. Они всегда под седлом. Но Вы... - приподняв густые брови, распорядитель прочел приказ и дважды вгляделся в написанные там имена, - Вы помощник господина де Ла Рейни? Стало быть, Вам нужны лошади. Так так... я посмотрю, что можно сделать.

- Немедлено, месье. Иначе Ваша медлительность будет расценена как неподчинение королевскому приказу. Вы видите печать внизу документа? Господин префект не терпит отлагательств. А речь может зайти и о том, отчего всего за одно утро на конюшни привели сразу трех лошадей с плохо подбитыми подковами.

- Но, месье... месье, то были лошади из конюшен господина Фуке, - оторопело запростестовал распорядитель на откровенный шантаж со стороны помощника королевского префекта.

- Да, но факты, месье. Факты вредительства налицо. А в свете последних событий это может быть расценено как саботаж. Вы же знаете, как легко можно сделать неверные выводы. Неверные и пагубные, - добавил Анри Жискар с самым добродушным видом похлопывая перчатками по бедру.

- Я сию минуту, господа. Я Вас прошу, всего минутку. Лошади уже готовы, как я уже сказал... они всегда под седлом для королевской службы.

Распорядитель поспешил удалиться и из конюшен послышались отрывистые крики понуканий нерадивым конюхам с упоминанием всех приспешников нечистого и семи кругов ада, коими распорядитель манежа стращал своих подчиненных.
Не прошло и двух минут, как во двор конюшен вывели двух прекрасных испанских жеребцов, нетерпеливо всхрапывавших и бивших копытом в ожидании скачки.

- Лучшие скакуны, месье. На таких не то что в Париж...

- А кто Вам сказал, что мы направляемся в Париж? - строго спросил Анри Жискар, запрыгивая в седло.

- В приказе было сказано... то есть, - бедняга затряс головой отрекаясь от только что сказанного, - Да я и ведать не ведаю. Ничего такого не слыхал, месье помощник.

- Правильно. И если вдруг Вам придется отдать отчет о сегодняшних выездах, месье, наши с виконтом имена не должны значиться в Вашем реестре. Убедитесь в этом лично. И тогда, - снова благодушно улыбаясь шевалье взмахнул шляпой, - Никто не узнает о подковах... не от меня по крайней мере. Едемте, виконт, дорога ждет!

- Да, да. Вы очень любезны, шевалье, - пробормотал распорядитель, провожая взглядом выезжавших со двора виконта и шевалье, и как только те исчезли за кованными воротами, прикрикнул на конюхов, оставивших свои скребки и щетки, чтобы поглазеть на господ, принесших срочный королевский приказ, - Эка невидаль! Канальи! Ну, чего рты поразявили! Ведите лошадей в кузницу. И чтобы мне ни одна душа не узнала!

// Дорога из Парижа в Фонтенбло. 3 //

8

Отправлено: 05.11.12 23:52. Заголовок: Второй час пополудни..

Второй час пополудни

День не задался с самого утра. Хандра королевская была недугом редким, но заразным, вмиг охватившим всю собравшуюся в приемной короля свиту. Антраг, знавший об этой болезни только понаслышке, поскольку при дворе он появился уже после ссылки мадемуазель Манчини в Ла-Рошель, в результате которой двор Его Величества на несколько недель погрузился в тотальное уныние, безрадостно слушал раздающиеся вокруг него прогнозы насчет того, сколько на этот раз продлится период всеобщей скуки и тоски. Утро, проведенное без пользы в королевской приемной, вылилось в еще более бессмысленный полдень, который грозил сделаться бесконечным, пока кому-то из камергеров не пришла в голову удачная мысль оставить пост у королевской опочивальни под благовидным предлогом обеда. Среди молодых дворян, зевавших в приемной, тотчас был потихоньку брошен жребий кому исчезать первым, а кому отбывать унылую повинность до возвращения насытившихся товарищей. Счастье было на стороне маркиза, он оказался в первой партии беглецов.

Едва горстка дворян, с серьезными минами покинувших королевские апартаменты, оказалась в коридоре, благоговейный шепот сменился громкими речами и смехом, более свойственными молодости, чем вынужденное сочувствие государю. Графы, виконты и маркизы, словно мальчишки, рассыпались по этажу, разминая уставшие от бесконечного стояния ноги. Лозен, как всегда попавший в число везунчиков, первым добрался до окна, выходящего на лужайку, и замахал руками, подзывая товарищей полюбоваться красочным зрелищем, которое представляли из себя дамы королевской свиты. Антраг добрался до окна последним, поэтому ему пришлось рассматривать фрейлин через широкие плечи более расторопных ценителей прекрасного. Но взгляд его напрасно искал в толпе придворных дам гордую головку и черные кудри мадемуазель Эрендил, и маркиз невольно нахмурился, отходя от окна. Накануне вечером он столь же напрасно пытался отыскать англичанку среди танцующих в Большой зале, и это упорное отсутствие начинало задевать его более, чем хотелось бы Леону.

- Гляньте, это же Вилькье, - хохотнул один из молодых людей, указывая в сторону входных дверей. – Причем в парадном виде!

Разом позабыв о красавицах, которых они только что бурно и без лишней деликатности обсуждали, господа царедворцы разразились громким хохотом при виде грузной фигуры капитана личной стражи короля. Сказать, что Луи де Вилькье выглядел не лучшим образом, значило не сказать ничего. Штаны, колет, воротник и даже щеки капитана служили наглядной иллюстрацией плодородности лугов Фонтенбло, будучи щедро украшены бурыми и зелеными пятнами.

- Куда это ты направляешься в таком виде, дружище? - с ноткой неискреннего соболезнования поинтересовался де Вивонн. – Уж не к Его ли Величеству с наглядной жалобой на качество королевских дорог?

- Ну нет, сначала я сменю платье, - буркнул капитан. – Чертова лошадь сбросила меня прямо за воротами замка. Слава богу, это было по дороге за чертовым послом, а не наоборот. Хорошенькая бы вышла сцена, если бы я шлепнулся в грязь на глазах у толпы басурман.

- Тебя сбросила лошадь? Тебя? Да ну, должно быть, у нее просто ноги подогнулись от тяжести, вот ты и сполз, - съехидничал Лозен, намекая на недюжинный вес де Вилькье.

- Черта с два! Это была моя собственная лошадь, ей не привыкать, - буркнул тот и мрачно оглядел ухмыляющихся весельчаков. Взгляд его упал на стоявшего поодаль Антрага. – А, вот кто мне нужен. Ну-ка, господин конюший, скажите мне, с каких это пор на королевской конюшне разучились подковывать лошадей и научились подрезать подпруги офицерам короля?

- Что? – со стороны другого Леон принял бы подобное заявление за шутку, но Вилькье был прекрасным наездником, это было общеизвестно. Да и выражение его багрового от гнева лица не свидетельствовало о настроении пошутить.

- Прошу Вас, капитан, успокойтесь. Неприятности случаются со всеми, и нет нужды валить их на конюхов, - взяв толстяка под руку, Антраг незаметно отвел его подальше. – Но если Вам кажется, что над Вами действительно нехорошо подшутили, Вам следует пожаловаться господину Главному.

- Чтобы Его Светлость господин обер-шталмейстер послал меня куда подальше? Ну уж нет, я хочу, чтобы с этим разобрались немедленно. Такие шутки мне не по вкусу, маркиз, особенно когда на конюшне мне смеются в лицо и уверяют, что виновата лошадь. А я своими глазами разрезанную подпругу видел, - Вилькье стиснул руку маркиза, кося налитыми кровью глазами в сторону пересмеивающихся дворян. – Если это один из этих молокососов подговорил кого-нибудь на конюшне, я собственноручно уши стервецу надеру.

Вот так и получилось, что вместо обеда маркиз д’Антраг оказался на конюшне, перед лицом возмущенного неправедными обвинениями распорядителя и  напуганного главного конюха.

- Что Вы, Ваша Светлость, какие могут быть шутки! Да чтобы один из моих людей осмелился так поступить с капитаном де Вилькье? Нет, это совершенно невозможно, - растрепанный и явно замотавшийся с утра распорядитель чуть ли не бил себя кулаками в грудь, глядя на Антрага невинными глазами.

- Никак невозможно, господин конюший, - вторил ему главный конюх. – Это все подковы. Четвертую лошадь с утра привели, и все та же беда. Подковы никуда не годные, вот что я Вам скажу, Ваша Милость.

- Четвертая? – да, если это была и шутка, то весьма дурного свойства. Настолько дурного, что попахивала заговором. Не говорил ли вчера маршал дю Плесси, что желает знать обо всех необычностях, имеющих место в Фонтенбло? Похоже, это, как раз, была одна из них. – Кто подковывал этих лошадей? Один кузнец? Несколько?

- Да кто ж его знает, Ваша Светлость. Должно быть, цыгане. Жулики они, гвозди воруют и всякое такое. Только нету их уже, заарестовали и увезли всех.

- Цыгане, значит, - удобная отговорка, ничего не скажешь. Собравшиеся вокруг них конюхи переглядывались и о чем-то перешептывались между собой, переминаясь с ноги на ногу с неловким видом. – Но вы проверили всех лошадей, не так ли?

Ответ красноречиво читался на лице распорядителя конюшни. Леон оглядел хмурые лица конюхов и, вдруг остро затосковав по армии, где все было просто и понятно, заговорил сухо и отрывисто, тем тоном, которым когда-то отдавал приказы.

- Немедленно проверить всю конюшню. Если обнаружатся плохо подкованные, перековать. И рапорт, в письменном виде. Тоже немедленно.

- Что-что? – осведомился господин распорядитель с таким видом, будто ему учинили личное оскорбление.

- Рапорт, сударь, - повторил Антраг. – С указанием всех лошадей, которых пришлось или потребуется перековать, а также с именами ковавших их кузнецов и седлавших их конюхов. С ними я потом разберусь отдельно.

- Да конюхи причем?
– заволновался главный конюх. – Ну, не уследили малость, да кто ж знал, что свежекованным лошадям надобно на ноги смотреть. А ежели Вы, Ваша Милость, про этого капитана, что на подпругу жаловался, так лопнула она под ним. Вы его видели? Такого медведя ни один ремень не выдержит.

- Не выдержит, говорите? Где седло? Извольте показать мне эту лопнувшую подпругу, милейший – стараясь не ступать в дурно пахнущие лужицы между клочьями втоптанной в землю соломы, Леон вслед за конюхом подошел к висящему на двери денника седлу и, подняв болтающийся конец подпруги, молча продемонстрировал его конюху. Примерно на две трети ремня край был безупречно ровен, и только последний кусок слегка лохматился, как и положено разрыву.

- Да что ж это? – потемнел лицом главный конюх и вдруг заревел басом. – Стервецы, кто седлал?

Оставив его искать виновных, маркиз вернулся к каморке распорядителя, который, склонившись над реестром, выписывал из него клички лошадей.

- Кому прикажете подать рапорт, Ваша Светлость? – не поднимая головы, буркнул тот. – И что прикажете делать с лошадьми из конюшни господина суперинтенданта? Эй, - окликнул он кого-то в недрах конюшни, - гнедая, что мадьяры привели, не из нашенских ведь? Странное дело, вот же все лошади у меня записаны, да только вместо одной привели совсем другую.

- Укажите, - любезно посоветовал Леон. – Все укажите, как есть. Всё, что вспомните и заметите. И да, лошадей господина Фуке проверить не забудьте. Скажете его людям, что это, мол, королевский приказ. А рапорт я сам передам кому следует. И поторапливайтесь, милейший.

Есть хотелось чудовищно, даже запахи конюшни не могли усмирить разыгравшийся аппетит. Понаблюдав немного за конюхами, которые суетились в денниках, проверяя подковы, маркиз вышел на свежий воздух, одолеваемый сомнениями. Стоила ли вся эта возня внимания дю Плесси? Точнее, его брата, герцога де Руже, на которого король еще ночью переложил полномочия маршала?

Чувствуя себя генералом, стреляющим из пушек по стае воробьев, Леон не сразу обратил внимание на доносящиеся издалека звуки фанфар. Судя по всему, посол Великого Султана совершил, наконец, торжественный въезд в замок. А с ним вернулся и герцог де Руже. Навряд ли у него сейчас отыщется время для такой ерунды, как полдюжины плохо подкованных лошадей. Но лучше быть наказанным за чрезмерное рвение, чем за непоправимый недосмотр. Сие военное правило было верно и в мирное время.

// Дворец Фонтенбло. Коридоры дворца. 2 //

9

Отправлено: 26.01.13 21:38. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Комната Первого камердинера Его Величества Александра Бонтана. 2 //

Потайной коридор вывел Бонтана и маркиза де Виллеруа к неприметному выходу, который со стороны легком можно было принять за причуду архитектора, строившего дворцовое крыло. Заросшая плющом арка уходила немного вглубь, а там поросшая мхом стена казалась однообразной и ничем не примечательной. Только знавший все потайные ходы дворца королевский камердинер, мог отыскать нужный рычаг в форме перекосившейся деревянной панели, которая заставляла каменную кладку отодвинуться ровно настолько, чтобы освободить узкий проход в коридор.

- А теперь тихо, маркиз, и бога ради перестаньте оглядываться. И не смотрите на лужайку. Мы пройдем по этой дорожке до двора Источника, а оттуда к конюшням. Самое главное, идите как обычно, не спеша, там такая толпа народу, что на нас никто не обратит внимания. Только не вздумайте бежать к лужайке, - еще раз повторил Бонтан, не слишком веря в силу убеждения своих слов, - Поймите, Ваша Милость, по Вашей горячности могут не только сорваться королевские планы, но и пострадать репутация ни в чем неповинных девушек. Уж о них то подумайте, ежели не о самом себе. Ну, давайте... выше нос. Вы же не бриллианты королевские украли... а только уносите на себе шляпу Его Величества, прости Господи.

На каретном дворе был обычный переполох и сумятица, но Бонтан не ожидавший такого ажиотажа еще глубже втянул голову в плечи и нерешительно оглядел двор в поисках хоть одного знакомого лица. На нем был потертый камзол без всяких знаков отличия и простой дорожный плащ, так что никто из сновавших по двору конюхов и кузнецов не обратил на него внимания. И только один из мушкетеров, стоявших в тенечке в ожидании приказа, узнал Бонтана в лицо.

- О, месье! Ваши лошади уже готовы! - воскликнул он и снял шляпу, приветствуя камердинера Его Величества и шедшего рядом с ним маркиза, - Позовите сюда Гарнье! - крикнул он своим товарищам и один из них мигом скрылся в конюшнях.

- Месье, - голова сержанта Гарнье появилась из денника, - Минуту, я только вымою руки! Проверял лично подпруги у лошадей... тут такие шутники объявились. Подрезают ремни шельмецы... сам Вилькье свалился с лошади, когда поехали с эскортом для послов турецких.

- Ремни? Уж Вы сударь проверьте и наших лошадей тогда... - засопел Бонтан, не слишком обрадованный новостью, ему и так было трудно примириться с перспективой трехчасовой тряски в седле, а тут еще речь зашла про опасность оказаться сброшенным на землю по вине каких-то там шутников, он даже недоверчиво оглянулся на маркиза, не его ли рук дело, но нет, чего не могло быть, так это проказ де Виллеруа, который все утро был в буквальном смысле слова под арестом на пару с князем Ракоши и в компании очаровательных фрейлин герцогини Орлеанской. Вряд ли в их головы могла прийти подобная шалость ко всему тому, что они уже успели натворить.

- Ваши лошади я проверил в первую очередь, месье. Даже не сомневайтесь, - не обращая внимания на опасливые взгляды Бонтана, ответил Гарнье, ополаскивая руки в деревянной лохани, - Не обессудьте, месье, но мне придется сопровождать Вас до развилки... я знаю, какие Вам даны указания, но тут ничего не попишешь. Без меня Вас не выпустят за ворота Фонтенбло, а потом будут останавливать на каждом кордоне. Таковы вот дела.

// Версаль. Охотничий парк //

10

Отправлено: 27.01.13 20:50. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Кабинет Его Величества. 4 //

Чем больше Бонтан ворчал под нос предупреждающим тоном, тем сильнее делалось искушение для маркиза хотя бы одним глазком посмотреть на то, что творилось на Лужайке. Ну же, всего один раз можно же обернуться влево и успеть высмотреть в пестрой толпе одну единственную интересовавшую его особу.
Ба! Да там кажется весь цвет Франции! Один взгляд, брошенный всего лишь мельком породил еще большее искушение, теперь Франсуа было просто необходимо посмотреть еще раз, чтобы убедиться, что это не Ору с Луизой он увидел в тени огромного белого шатра... нет нет, не нужно... шептал он сам себе, начиная повторять сказанные Бонтаном слова - пострадает репутация ни в чем не повинных девушек... но всего один взгляд, еще раз и больше он не оглянется и не увидит милую Ору еще целый день!
Бросив отчаянный прощальный взор в сторону шатра, маркиз едва не вскрикнул от удивления - да там еще и дядюшка Камиль, а что понадобилось на пикнике у королевы Его Преподобию?
Не решившись проверять свою догадку и высматривать, с кем именно беседовал монсиньор де Невиль, де Виллеруа младший сдвинул широкополую шляпу до самых бровей и поспешил за Бонтаном, который успел обогнать его на добрых тридцать шагов.
Идти как обычно у маркиза получалось меньше всего, его пугал каждый шорох и каждая выраставшая на их пути фигура грозила оказаться гвардейцем, получившим приказ арестовать де Виллеруа или самым его худшим кошмаром в это утро - самим герцогом де Невилем. Обойдя очередного встретившегося на их пути господина, Франсуа с облегчением вздохнул и дал себе зарок по прибытии в Версаль попросить королевской милости быть зачисленным в мушкетерский полк. Вот тогда то отец не сможет указывать ему что делать! Да да, мушкетер это не паж-переросток, и к тому же он будет военным, настоящим дворянином шпаги, а не просто придворным танцмейстером.

Грядущая встреча с мушкетерами возле королевской конюшни только укрепила маркиза в его решимости избрать военную карьеру и сказать окончательное "прощай" музе Терпсихоре. Уже знакомый ему сержант Гарнье вышел навстречу в одной расхристанной рубахе, выпростанной из форменных панталон с серебряными сержантскими галунами по бокам. Вот, к чему следовало стремиться! Он станет сержантом королевских мушкетеров! А потом непременно случится война, на которой можно будет отличиться и блеснуть храбростью и повести за собой роту... нет, целый полк! В мечтательном взгляде Франсуа блеснула улыбка будущих побед и триумфального возвращения с войны с рукой перевязанной белоснежными бинтами, ведь герои непременно получают ранения в боях, и да, с непременной голубой маршальской лентой, такой же как у маршала дю Плесси... и у батюшки... да... маршал де Виллеруа. И конечно же, его будет встречать мадемуазель де Монтале с маленьким букетиком... роз? Или... отчего-то перед глазами размечтавшегося маркиза его милая подруга предстала вовсе не с цветами в руках, а державшей полосатого кота, Франциска Четвертого, истошно мурчавшего прямо в ухо маркиза...

- А? Вы будете сопровождать нас? - очнулся от своих грез Франсуа и мир вокруг него вернулся на круги своя - каретный двор, полный возков и телег только что прибывшего посольского поезда, турецкие и французские конюхи и слуги вперемежку, и среди них господа мушкетеры, выводившие из денников дюжину с лишним прекрасных вороных лошадей оседланных и покрытых попонами с королевскими лилиями.

Машинально опершись на подставленное плечо конюха, маркиз вскочил в седло, только тогда обратив внимание на то, что на приготовленных для него и Бонтана лошадях не было никаких опознавательных знаков. Значит, они едут инкогнито. Это же настоящее приключение! И даже нисколько не выдуманное!

- Едем месье Гарнье! Я очень рад, что Вы составите нам компанию. И не подумайте, вовсе не потому, что я опасаюсь опасностей на Большой Парижской дороге, - воскликнул Франсуа, увидевший в намерении сержанта сопровождать их верный знак того, что его решение было услышано Небесами и Провидением.

// Версаль. Охотничий парк //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Конюшни и каретный двор. 3