Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная и кабинет Его Величества. 3


Дворец Фонтенбло. Приемная и кабинет Его Величества. 3

Сообщений 21 страница 33 из 33

1

02.04.1661

    Утро в приемной Его Величества...

    Франсуа деСент-Эньян пишет:

     цитата:
   

Не спеша опередить остальных избранных дворян, как шпаги, так и мантии, граф предпочел держаться особняком возле огромного венецианского окна


https://d.radikal.ru/d18/1902/85/fe809faaf24b.png

https://b.radikal.ru/b34/1902/ad/9778a6778e1d.png

21

Ухмылочки герцога де Невиля, таинственность, с какой Бонтан передавал ему поручение от имени короля, заставили Фуке невольно прислушиваться к их разговору. Но не услышав ничего для себя интересного, кроме вскользь упомянутого имени Люлли и слов "балет" и "туфельки", Никола не смог почерпнуть ничего более сущенственного. Он снова задумался над заданными ему де Невилем вопросами о ночном нападении на трактир. Бросив их вскользь, тоном умудренной дворцовой жизнью сплетницы, маршал умудрился ввести суперинтенданта в ступор, заставив уже около получаса размышлять над утренними событиями и перебирать в голове обрывки полученной информации. Все смешивалось в хаос. Выстрелы в ночи, фейерверк, взорванный на Лужайке, секрет шкатулки, имена людей, посвященных в тайну королевы-матери. Игра закрутилась нешуточная, и по мере ее развития, Фуке терял один за другим козыри, не приобретя ни одного взамен.

Если только Сюзон... но как? Показавшаяся блестящим решением его ситуации мысль вдруг вспыхнула в его голове, но тот час же скептичный голос оборвал его радость. А что с того? Разве станет откровенничать со вдовой маршала опытная в придворных интригах статс-дама королевы-матери? Если он вмешает в это дело Сюзон де Руже, то тем самым скорее выдаст свою причастность к покушению на Франсуа-Анри... а этого она ему не простит. Никогда.

От долгого стояния затекли ноги, руки, опиравшиеся на подоконник, занемели, как будто налитые свинцом. Виконт поднял голову и мельком увидел фигуру прогуливавшегося по саду короля. Позвать ли? Но зачем он пришел? Наморщив лоб, Фуке провел ладонью по лицу, силясь привести в порядок свои мысли. Оглянувшись, он заметил, что в кабинете Его Величества остались только он и граф де Ресто, скучавший за столом Королевского Совета.

- Кажется, заседания Совета сегодня не будет, - усмехнулся Фуке и подошел к столу с выставленными на подносе графинами с вином, лимонной водой и бокалами, - Не хотите ли освежиться, месье лейтенант? По себе знаю, что если королю не здоровится, то ждать вызова придется долго. Весьма долго.

Плеснув немного вина в бокалы себе и де Ресто, Никола подал один из них графу и выпил сам. Превосходное бургундское вино медлено возвращало его жизни.

Дверь в кабинет отворилась и на пороге появился церемонимейстер, озабоченно осматривая углы кабинета.

- Ваша Светлость можете принять? Срочный посетитель. Неотложное дело.

- Если что-то важно, то я могу передать Его Величеству, - спохватился Фуке, подумав, что передача важных известий могла бы быть хорошим предлогом для того, чтобы войти к королю, явно не страдавшему недомоганиями, а просто искавшим одиночества в своем любимом саду, - Кто спрашивает и зачем?

- Это месье Колен. Спрашивает именно Вас, месье виконт.

Лицо Фуке вспыхнуло до корней волос. Он сжал кулаки, чтобы не выказать волнение и тяжело сглотнул. Что мог сообщить ему Колен с такой срочностью? Неужели маршал и в самом деле был так плох? Но, это же невозможно?

- Месье виконт, - участливый голос раздался как будто издалека, и Никола не сразу понял, что обращались к нему, - Месье, я не стал ждать, чтобы не случилось чего. А в Приемной мне сказали, что Королевский Совет отменен.

- Колен, что произошло?

- Присядьте, виконт, на Вас лица нет, - предложил врач, налил вина в бокал Фуке и подал в его трясущуюся руку, - С маршалом все хорошо, я бы сказал, что слишком хорошо. Меня уволили с поста личного лекаря Его Светлости, - с легкой усмешкой в голосе объяснил врач и плеснул немного вина для себя, - А, месье лейтенант, привествую, - заметив сидевшего за столом де Ресто, Колен прекратил доклад и замолчал.

- Что значит, уволили? Колен, как он мог отстранить Вас, если все утро маршал был без сознания? Это бред какой-то... этого быть не может. Отправляйтесь к нему и проследите, чтобы все Ваши рекомендации соблюдались. До точки. Вы врач. Вы медик. И все подчинено Вам до полного выздоровления маркиза дю Плесси.

- Да, господин виконт, так то оно так. Но ведь Его Величество вчера назначил своего личного врача следить за состоянием маршала. Я могу лишь консультировать, но не вмешиваться... и если маршал потребовал к себе этого доктора Ламара, - Колен оглянулся на графа де Ресто, и понизил голос, - Доктору Ламару достаточно одного осмотра, чтобы увидеть, что в прописанном мной снадобье нет никакого смысла. Понимаете, виконт? И будут вопросы. Ненужные ни Вам, ни мне. Вы должны сами повлиять на маркиза. Убедите его. Или маркизу де Руже. Иначе я не ручаюсь, что уже к вечеру маршал не начнет принимать у себя посетителей, а завтра и вовсе поспешит выбраться из постели. Как бы ни была глубока его рана, она не так серьезна, чтобы удержать его надолго, - зашептал доктор, наклоняясь к самому уху суперинтендант, - Снотворное средство, которое я давал маршалу, действует всего несколько часов. Пока еще он не понял, что это. Но боюсь, у него возникнут подозрения. Он военный, я думаю, что он знает толк в ранах подобного рода.

- Хватит, Колен, - прервал рассуждения доктора Фуке, - Возвращайтесь. Я буду вскоре. Не позволяйте никаким другим докторам... Вы знаете, что делать. Просто выполните свой долг, - договорил Никола, стараясь, чтобы их разговор не привлек внимания мушкетера, - Ошибки быть не должно. Не в этот раз. Постарайтесь увидеть маркизу де Руже до того, как она поговорит с сыном.

Когда Колен вышел, Фуке прошелся по кабинету, растирая ладони и насвистывая, всячески стараясь скрыть свое волнение. Если де Ресто и услышал его разговор с доктором, то вряд ли смог бы сделать какие-либо выводы, пока Фуке делал вид, что ничего особенного не произошло. Игра  и интриги были сутью жизни Фуке и не в его привычках было оставлять шанс для малейших случайностей.

22

Сколько бы Гастон не представлял себе настоящую военную службу, мечтая о славе и подвигах, он видел героические атаки на осажденные крепости, прорывы флангов противника в лихой кавалерийской атаке, оборону доверенного его командованию форта. В который раз за это утро Гастон Антуан де Ресто удивлялся тому, насколько непохожей на его мечты оказалась королевская служба и какими непростыми оказались на самом деле задачи при дворе. Он не мог не услышать хотя бы мельком, о чем говорили между собой господа, чьи важные должности позволяли им запросто беседовать в королевском кабинете о новостях, сплетнях, истории и государственных делах так, будто они находились в своих гостинных. А услышав, не мог не удивиться, тому, что занимало умы государственных мужей.
Задремав на своем месте, Гастон не сразу обратил внимание на обращение к нему.

- Кажется, заседания Совета сегодня не будет. Не хотите ли освежиться, месье лейтенант? По себе знаю, что если королю не здоровится, то ждать вызова придется долго. Весьма долго.

- Простите, виконт, я кажется позволил себе уснуть, - извинился Гастон, - Я не откажусь от вина. В такое деятельное утро, оно будет кстати, - последнее де Ресто добавил, чтобы заглушить стон урчавшего живота. Если он и завтракал в это утро, то успел позабыть об этом факте, так как голод начал давать о себе знать куда громче, чем это было допустимо в присуствии суперинтенданта.

Вошел человек, немного плотного сложения и неказистый, но опрятно и сторого одетый в черное. Де Ресто, любил разгадывать ребусы и угадывать личности незнакомых ему людей. Он всмотрелся в лицо человека. Наверняка врач, сказал молодой человек сам себе, и тут же к своему внутреннему ликованию услышал в речи Фуке слово "медик", так и есть! Увы, если загадка была разгадана, дальше игра не представляла интереса, а слушать откровения врача и его пациента Гастон Антуан не считал достойным дворянина. Любопытство хоть и было в характере молодого человека, но он решил за благо удалиться, оставив собеседников наедине.

- Сен-Пьер! - позвал граф, приоткрыв дверь в ванную комнату, где оставался дежурный сержант.

- Так точно, господин лейтенант, - мушкетер вскочил с табурет, едва не опрокинув стоявший подле него высокий кувшин с остывшей водой.

- Тихо, сержант, - предупреждающе прошептал де Ресто и вошел в ванную, закрыв за собой дверь, - Бонтан все еще у короля?

- Месье Бонтан не изволил еще выходить, - не слишком убедительно попытался заверить лейтенанта Сен-Пьер, отчаянно протирая глаза, - То есть, здесь он точно не проходил. А вот ежели через кабинет. Или... как-то другим способом. А вот... вот слышите! - обрадованно воскликнул сержант, когда из королевской опочивальни донесся глухой храп, - Я же говорил, что месье Бонтан все еще там.

- И что же Вы думаете, что месье Бонтан позволил бы себе храпеть в присутствии короля?

- О... так это?

- Нет. Это явно Бонтан. Наверное Его Величество решил прогуляться в оранжерее.

- А может и наверх к барышням подняться изволили, - радостно подхватил забавную на его взгляд идею.

- К каким барышням?

- Фрейлины Ее Высочества. Их апартаменты как раз наверху. Ох, не следовало мне этого говорить, господин лейтенант. Но Вы то не выдадите? Разве можно такое про Его Величество.

- Не говорите чепуху, Сен-Пьер. Длинный язык подведет Вас.

- Так точно, господин лейтенант.

- Оставайтесь здесь. А я пойду проверить караулы.

Проверить караулы, пройтись по залам, размять ноги, заглянуть ненароком в кухни и буфетную. И навестить сестру, если строгая графиня де Лафайет не занимается кадровыми расстановками и боевым построением фрейлин герцогини Орлеанской.

23

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 3 //

Если бы по лицам царедворцев, столпившихся в приемной Людовика, можно было бы читать, как по книге, книга бы вышла на диво скучной, ибо кроме любезной вежливости, намертво приклеенной к заученным маскам, и читать-то, собственно, нечего. Хотя нет, огоньки любопытства вспыхивают в обращенных к старой королеве взглядах. Неудивительно, королева-мать редкий гость в покоях своих сыновей, которые обыкновенно предпочитают навещать ее сами. Так что явление Анны Австрийской в сопровождении ее «ворон», как в шутку окрестили дам из ее свиты молодые придворные, вполне может сойти за важную новость при падком на сплетни и слухи дворе.

Гул голосов, смолкших при громком возгласе: «Ее Величество королева-мать», вновь набирает силу по мере того, как придворные остаются за спиной проплывающей мимо них Анны. Весь Королевский совет в сборе: она милостиво кивает графу де Бриенну, спешащему к ее руке в сопровождении Юга де Лионна. Лица бывшего и нынешнего министров иностранных дел не столь непроницаемы, как у большинства толпящейся в приемной свиты. Де Лионн, склонившийся над протянутой ему рукой, стль явно озабочен, что Анна едва заметно хмурится, предвкушая неприятности.

- Его Величество не собирал Совет, как я вижу? Что-то случилось? Надеюсь, не по английской части?

Первая мысль, пришедшая ей в голову, как ни удивительно, о Бэкингеме. От молодого человека, как и от его отца, можно ждать чего угодно. В ответ на ее упоминание о Совете граф де Бриенн кисло улыбается, словно хочет сказать «ну что можно ожидать от молодежи», но не смеет позволить себе подобную вольность. Складочка на лбу Анны делается глубже. Неужели желание Людовика править Францией без посторонней помощи увяло столь стремительно, не продержавшись и месяца? При всем легкомыслии ее старшего сына, действительном или напускном, доселе он всегда подходил ко всем своим обязанностям весьма и весьма серьезно. И все же, управлять государством такая скука, и матери ли не знать, как тяжела и досужна сия ноша.

- Нет, Ваше Величество, по ту сторону Ла-Манша все покойно, - выражение озабоченности на лице распрямившегося де Лионна на миг сменяется удивлением. С очевидностью, мысль о Бэкингеме, как возможном источнике дипломатических неприятностей, его не посещала вовсе. – Нас с графом нынче более заботит Восток, чем Запад. Его Величество не сделали никаких распоряжений касательно посольства от Великого султана, а меж тем мне только что доложили, что посол Блистательной Порты прибыл в Фонтенбло и ожидает дозволения предстать перед королем. Вопрос немедленный и требует высочайшего внимания, однако же Его Величество категорически не желает никого видеть.

- Даже так? – теперь очередь удивиться Анне. Удивиться и встревожиться, поскольку недомогание, не позволяющее Людовику переговорить со своими министрами хотя бы в частном порядке, должно быть воистину серьезным. Однако же королевский врач сказал, что здоровью ее сына ничего не угрожает.

- Я поговорю с Его Величеством об этом деле, господин министр. Не сомневаюсь, что Вы получите все необходимые указания на сей счет. Да, кстати, кто этот молодой человек, что беседует с д’Антрагом у окна? Я не видела его при дворе.

Де Лионн оборачивается, дабы проследить взгляд государыни.

- А, это молодой де Курсийон, сделавшийся недавно маркизом де Данжо. Его Величество изволили вчера назначить его своим секретарем. Весьма смышленый молодой человек, долгое время служил при нашем посольстве в Мадриде.

- Мадрид… - взгляд королевы-матери на миг туманится воспоминаниями. – Курсийон, ну конечно же. Тот самый, чьи письма из Мадрида столь развлекали нас с королевой эту зиму. Жаль, что он не остался в Испании, право, жаль. С его прибытием ко двору отчеты мадридского посла сделаются куда скучнее и суше. Впрочем, я искренне желаю Вашему протеже всяческих успехов при дворе, ибо он их вполне заслуживает.

Анна кивает де Лионну и поворачивается к следующему члену Королевского совета, смиренно дожидающемуся ее внимания. Однако величавая медлительность движений, свойственная располневшей с годами королеве, позволяет ей заметить, как к новому секретарю Людовика подходит Франсуаза де Моттвиль и вместе с ним направляется к резному бюро, украшающему простенок между окнами. Моттвиль понадобилось написать письмо? Брови королевы-матери изумленно ползут вверх, но перед ней уже почтительно склоняется Николя Фуке, заслонив собой Моттвиль и Курсийона. Мгновенно совладав с любопытством, Анна меняет его на любезную улыбку.

- Виконт, и Вы здесь? Неужели Его Величество и Вас не хочет видеть нынче? О, это недопустимо после всего, что Вы для нас сделали. Какое же срочное дело удерживает Вас в королевской приемной? Если хотите, я похадатайствую перед Его Величеством и за Вас или же просто передам Вашу просьбу.

Сколько слов вместо тех двух, что вертятся на языке при виде улыбающегося лица месье суперинтенданта. Отчего она не может напрямик спросить его: где шкатулка? Или же бросить прямо в эту слащавую улыбку гневное «что Вы сделали с моим бедным Дерионом?» и полюбоваться на то, как внезапно поменяется лисье лицо Фуке. Но нет, сие было бы непозволительной роскошью, и Анна лишь крепче стискивает в пальцах четки, в это мгновение как никогда далекая от молитв.

24

Усталость брала верх и предоставленный самому себе виконт вскоре задремал в кресле возле окна. Его уже не заботило то, что это кресло обычно занимал маршал де Невиль, с особым трепетом относившийся к собственному положению в Королевском Совете, как и то, что в кабинет в любую минуту мог войти кто-нибудь и застать суперинтенданта дремлющим не в своем кресле. Что с того, господа, кто платит за мебель, то и пользуется ее удобством, разве не так? Но подобные мысли пока еще Фуке мог позволить себе только наедине с самим собой и ни в коем случае не вслух. Не сейчас, когда на придворном небосклоне сгущались тучи готовящихся перемен.

- Идут! Ее Величество со свитой идут!

Никола вздрогнул и прежде чем успел окончательно сбросить с себя дремоту уже оказался на ногах, готовый кланяться, улыбаться, уверять... впрочем, уверять было пока что некого, равно как и кланяться. Судя по возраставшему гулу многоголосицы в приемной, свита королевы-матери только еще приближалась к королевским покоям.

- Благодарю, - бросил он лакею, предупредившему его о появлении Анны Австрийской и тот мигом исчез за дверью, уверенный в том, что скупое "благодарю" суперинтенданта позднее озолотится одним, а то и несколькими новенькими луидорами.

Отряхивая камзол, как будто он мог запылиться за час выжидательного сидения в кабинете Его Величества, Фуке поспешно вышел в приемную как раз одновременно с появлением в ней королевы-матери. Анна Австрийская величественная и уверенная в себе как всегда шествовала впереди своей свиты. И только наметанному глазу было видно то, что не замечало большинство придворных, склонявшихся в почтительных поклонах перед королевой, усталость и волнение. Ну конечно же, не могло обойтись без того. Фуке мог бы и не задаваться вопросом, с чего вдруг королева-мать изменила данному ей в пылу раздражения слову не являться в Королевский Совет коль скоро ее сыну вздумалось управлять государством единолично. Значит, негласная курьерская служба успела донести Ее Величествую неблагие известия о недомогании Людовика. И что же теперь? Королева как и в прежние времена готова взять бразды правления в свои руки или же это на самом деле визит матери, обеспокоенной здоровьем своего сына? Цинизм цинизмом, но в это утро Фуке уже был свидетелем того, как скоро мать может позабыть обиды и даже оскорбления, насенные ее любимым чадом. Сюзанна де Руже отбросила в сторону все предрассудки и сомнения касательно того, Что думал о ней ее младший сын и в Чем обвинял его и ее самое. Она примчалась бы к его постели даже пешком, не будь в ее распоряжении кареты виконта. Она бы промывала его раны, меняла повязки и оставалась бы у постели раненого сына, не будь Колена...

Колен... Колен, а встретился ли он с Сюзон? Успел ли? Отчего его нет? Или я не сказал ему вернуться с отчетом? Нет, кажется не сказал... надо было сказать. Мне нужна определенность. Полная ясность ситуации с маршалом. Это блуждание в потемках... кто его ранил? Если не Ла Валетт, то некому. Но я же дал указание затаиться... не принимать никаких мер против дю Плесси...

Голос разговаривавшей с придворными королевы приближался к нему, еще не видя перед собой Анну Австрийскую, виконт вдруг почувтсвовал неприятный холодок, как будто ко лбу его приложили кусочек льда и он медлено таял, испуская тонкую струйку холодной воды по переносице. Никола невольно провел ладонью по лбу и глазам, прогоняя неприятное ощущение и в ожидании когда королева приблизится к нему, поклонился.

И все-таки, как бы он не готовился услышать привественное обращение к себе, даже молчание королевы, что-то в ее тоне заставило Фуке вздрогнуть. Не имея ни времени ни возможности улавливать скрытые нотки в любезном обращении Анны Австрийской, суперинтендант еще ниже склонился и наконец выпрямился перед Ее Величеством.

- Вы прекрасны, Ваше Величество. Да простится мне моя дерзость, но сдается мне, что воздух Фонтенбло несомненно идет Вам на пользу, - виконт ответил на привествие королевы и галантно склонился к ее руке, чувствуя, как за ним следили жадные до сенсаций и громких событий глаза, он мог поклясться, что прочитал бы в них повторение заданного королевой вопроса.

- Мне очень жаль, Ваше Величество, но это так. Я смиренно дожидался, не станет ли королю лучше, желая первым услышать приказы и повеления. К тому же, я готовил небольшое развлечение на сегодняшний вечер и желал заручиться согласием Его Величества почтить мои скромные апартаменты визитом. Но при нынешнем состоянии, - последнее Фуке произнес с такой скорбной миной, как будто следовало ожидать самых скорбных новостей, но ведь и в самом деле он как и все не мог не скорбеть о болезни Его Величества.

Что-то нехорошее, холодное промелькнуло в глазах королевы-матери, промелькнуло и тут же исчезло, уступив любезной дружеской улыбке, при виде которой ни у кого из присутствоваших не могло остаться никаких сомнений в том, что месье суперинтендант пользовался полным доверием и всецело был приятен Ее Величеству. Как и всегда. Никаких изменений. Да? Отчего же тогда снова это странное ощущение, что ему прикладывают ко лбу ледяные кусочки?

25

// Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер //

Первое, о чем подумал де Руже, входя в переполненный до отказа зал королевской приемной, что у них с Франсуазой была несомненно общая неприязнь к придворным церемониалам и ко двору вцелом. Странно, что он подумал именно о маркизе и именно тогда, когда должен был быть сосредоточен на своем долге. Привычный к дисциплине, даже в собственных мыслях, Арман на протяжении всего утра ловил себя на том, что все чаще думал о их разговоре с маркизой д'Отрив. И не только в ключе расследования убийств. Легкомыслие было непозволительной роскошью для человека в его положении, так говорил себе Арман де Руже, в очередной раз пообещав не возвращаться мыслями к встрече с Франсуазой д'Отрив.
Заминка у дверей в залу послужила во благо, так как его успел перехватить мушкетер, окликнув уже когда герцог почти слился с толпой придворных, собравшихся ради новых событий, грядущих с появлением королевы-матери.

- Мушкетеры уже выстроены во дворе казарм, месье генерал. Мы ждем Ваших указаний, Ваша Светлость.

- Ждите меня здесь, месье.

Щелкнув каблуками кавалерийских ботфорт, мушкетер замер на секунду перед генералом, а затем круто развернулся и вышел к парадному крыльцу, чтобы дожидаться там.

- И велите седлать для меня лошадь, месье! Лучше двух лошадей, - крикнул вдогонку Арман, подумав, что присутствие личного секретаря в привественном кортеже будет не только лестным для посла Великой Империи, но и полезным для него самого - Арман и понятия не имел, о чем говорить с персом, и какими были официальные отношения французского двора с Истамбулом.

Высокий рост позволял де Руже окинуть взглядом собравшихся в зале так, чтобы выхватить из толпы знакомый уже силуэт маркиза де Данжо, беседовавшего у окна с темноволосым месье, кажется, это был шталмейстер Его Величества, маркиз д'Антраг. Интересно, был ли здесь месье д'Антраг в связи с пожеланием короля совершить конную прогулку или просто отбывал свою придворную обязанность, как и многие из присутствовавших здесь более по долгу положения или службы?
Покуда Арман де Руже пробивал себе путь к беседующим маркизам, к ним успела подойти дама, облаченная в черное платье, что явно свидетельствовало о принадлежности к свите королевы-матери. Не желая переступать дорогу посланнице королевы, герцог остановился в двух шагах от колонны, возле которой стояли де Данжо и д'Антраг, и привественным полупоклоном дал понять, что желал переговорить с одним из собеседников. Мадам де Моттвиль, а это была именно она, Арман узнал ее лицо, когда Ее Сиятельство мельком обернулась, о чем-то заговорила с де Курсийоном и тот вежливо поклонился и ответил ей с лицом серьезным и собранным, что не могло не свидетельствовать о том, что беседа была не о погоде и не о готовящемся в парке пикнике.

- Мадам, доброе утро, - было бы крайне невежливым оставаться столбом в непосредственной близости от дамы, тем более после того, как мадам де Моттвиль снова обернулась, теперь уже к герцогу и даже обратила к нему снисходительно любезную улыбку, - Я прибыл за приказом Его Величества относительно приема персидского посла. Месье д'Антраг, доброе утро. Прошу прощения, месье де Курсийон, мне только что доложили, что эскорт мушкетеров готов, полагаю, что и гвардейцы также ожидают приказа о выступлении. Есть ли у Вас какие-либо указания от Его Величества для маршала двора, я временно исполняю обязанности моего брата, маркиза дю Плесси-Бельера.

26

Мелкие бисеринки блестят на лбу и виске суперинтеданта. Неужто старые пословицы верны, и на воре и впрямь горит шапка? Да нет, это всего лишь духота в переполненной придворными приемной. И все же, Анна изучает лицо Фуке испытующим взглядом в поисках признаков страха или угрызений совести. Совести? Да полно, есть ли она у человека, велевшего пытать без жалости и убить двух стариков и не постеснявшегося подослать убийцу к старой женщине и похитителей к молодой.

Каждое слово его есть ложь, и королева-мать спешит отвести взгляд, чтобы господин суперинтендант не успел прочесть в нем отвращение и разочарование. Как могла она так обмануться в этом человеке с лисьими повадками и скользкой улыбкой? Впредь, если ей доведется вновь попасть под очарование хитросплетенных слов, довольно будет вспомнить безобразные рубцы на шее мадам де Ланнуа и запекшуюся кровь на губах мадемуазель де Лурье, чтобы вспомнить, с кем она имеет дело. Видит бог, я верила Вам, сударь. Больше того, доверяла. И вот чем отплатили Вы за королевское доверие и расположение. За что? Но главное, зачем?

Но горечь разочарования внутри, а на губах Анны Австрийской сладкий валенсийский мед. Женщина, сумевшая дружески улыбаться ненавистному предателю де Рецу, найдет улыбку и для предателя Фуке.

- Еще одно развлечение, виконт? Право же, Вы балуете двор своей щедростью и изобретательностью. Если бы я не любила сюрпризы не менее Его Величества, то непременно выведала бы у Вас, что же такое ждет нас этим вечером. Но нет, пусть секрет остается секретом, так даже лучше. Быть может, любопытство сумеет исцелить моего сына быстрее, чем все снадобья придворных медиков. Это все, что Вы хотели обсудить с королем?

Толпящиеся вокруг них придворные расступаются, пропуская госпожу де Моттвиль, и Анна, изнемогающая от необходимости быть любезной с человеком, который ей мерзок, с надеждой обращает взгляд на свою конфидантку.

- Генерал де Руже явился за распоряжениями насчет встречи посла, Ваше Величество, - Моттвиль протягивает королеве-матери сложенный пополам листок бумаги, сопроводив его многозначительным взглядом.

- Генерал? Но почему? Ах да, он же заменяет брата. Должно быть, это то посольство, о котором говорил мне господин де Лионн.

Анна разворачивает лист, гадая, что же такого имеет сообщить ей де Руже. Неужели что-то новое в деле об убийствах? Но в неровных строчках записки нетрудно признать руку мадам де Моттвиль. Королева пробегает глазами коротенькое сообщение, и лицо ее на миг каменеет, утратив всякое выражение. Красная Комната. Битая посуда. Отъезд. Так значит, графиня де Суассон действительно оставила Фонтенбло, да еще и с оглушительным грохотом? Не удивительно, что Людовик не желает никого видеть. Подумать только, а ведь она почти поверила в рассказанную де Сент-Эньяном сказку о простуде после ночных излишеств на озере.

Сердце матери разрывается от противоречивых чувств: гнева на сына, воспользовавшегося недомоганием супруги для того, чтобы провести в двух шагах от нее ночь с любовницей, и сочувствия к бедному мальчику, вынужденному вытерпеть скандальную сцену, устроенную ему, без сомнения, вздорной и не знающей удержу итальянкой. А ведь его чуткая натура не выносит даже слез, не говоря уж о большем. Что же она медлит здесь, среди бездушной свиты, когда ее возлюбленный сын нуждается в ласковом слове и материнском утешении?

Анна прячет записку. Фуке все еще стоит перед ней, как будто пожалованной для поцелуя руки ему не довольно. Что еще Вы хотите от меня, господин суперинтендант? Денег? Земель? Признания?

- Ах да, я ведь не поблагодарила Вас за услугу, которую Вы вчера оказали Его Величеству, виконт, - она одаривает Фуке легкой усмешкой, которую, при желании, можно принять за благосклонную улыбку, однако желание для этого должно быть воистину велико. – Вы так вовремя и так смело открыли нам всем глаза на истинную сущность некоторых особ. Должно отметить, что Ваши усилия не пропали даром и имели благоприятные последствия, сделав воздух Фонтенбло намного чище. Впрочем, из этого вовсе не следует, что он идет мне на пользу, как Вы изволили только что заметить. Напротив, людям моего возраста местный воздух, как оказалось, весьма вреден. Я бы даже сказала, опасен.

Смертелен, вот правильное слово. Но произносить его в покоях короля дурной тон, к тому же она и без того сказала больше, чем дозволительно. Если совесть Фуке чиста, он вряд ли поймет ее намек. Если же нет, господину Лису не мешает немного побеспокоиться за свою драгоценную шкуру. А она посмотрит, что из этого выйдет. Быть может, напугавшись, он станет куда более внимателен к предложению, которое должна сделать ему мадам де Руже.

- Однако же, мне следует незамедлительно увидеть Его Величество, - повинуясь ее кивку, толпа расступается, освобождая путь к дверям королевской опочивальни.

На лице застывшего в карауле гвардейца написано полное смятение, ему явно велено никого не пускать, и он никак не может решить, распространяется ли сей приказ на королеву-мать. Однако Анна замедляет шаг перед дверями вовсе не из почтения к королевской воле, а лишь для того, чтобы отдать последнее распоряжение своей свите:

– Поскольку мой сын недомогает, я желаю проведать его одна. Извольте обождать меня здесь.

- Ее Величество королева-мать, - вновь возглашает дежурный камергер, распахивая перед Анной Австрийской врата в святую святых.

27

Хотя бы одно знакомое лицо из доброй сотни любезных и жизнерадостных выражений! Филипп простоял в приемной короля около двух часов, переминаясь с ноги на ногу, отвечая набившими оскомину вежливо дипломатичными фразами вроде "Его Величество так милостив ко мне", "Да, я и сам был удивлен такому доверию к моей скромной персоне", "Это неслыханная честь для рода де Данжо" и тому подобное. Должность личного секретаря Его Величества еще не успела достаточно ощутимо обременить его плечи, тогда как поздравления и представления ему соискателей королевской милости почти довели маркиза до крамольного желания подать в отставку и удалиться в Данжо с первой же оказией.
И вот среди этого волнующегося и постоянно меняющего цвета и тона моря людского внимания вдруг выплыло одно лицо, человека совершенно незаинтересованного его положением и честью. Маркиз д'Антраг появился в Приемной зале с насмешливой улыбкой блуждающей на губах и внимательным взглядом человека, досконально знающего все расписанные при дворе роли и все приличствующие расписанию дня фразы, в том числе и те, которые ему следовало обронить по ходу.
Однако, беседа молодых людей, которая должна была развлечь становившееся утомительным ожидание выхода короля или его первого камердинера, была прервана.

- Мадам, - оба кавалера склонили головы перед строгой дамо, одетой в платье изящного и можно даже сказать модного покроя, и если бы все детали ее туалета не были черного цвета и всех оттенков серого и жемчужно-серого, то ее можно было бы счесть за одну из модниц двора, впрочем, строгий если не сказать суровый взгляд дамы тотчас отмел все предположения о интересе мадам к веяниям моды, - Я к Вашим услугам, Ваша Милость, - Филипп склонился еще раз в поклоне и, пока маркиз д'Антраг делал вид, что сосредоточенно обдумывает свои земные прегрешения и составляет покаянную речь, секретарь Его Величества достал из легкого на вид кожанного саквояжа письменный набор и маленькую дощечку с закрепленным на ней листом бумаги. Он устроил подобие походного письменного стола там же на широком подоконнике окна.

Работа секретарем посла Его Величества в Мадриде научила его в буквальном смысле закрывать глаза на передаваемые через его перо сведения, дабы ни единым словом или намеком не выдать в праздном разговоре с друзьями или в личной переписке. Но несмотря на заслуженную репутацию молодого секретаря, мадам де Моттвиль предпочла самостоятельно написать короткую записку. Закончив писать, Ее Милость щедро посыпала лист песком и сложила его пополам, а затем ловким и почти незаметным жестом спрятала под складками кружевной черной накидки.

- Мадам, я всегда к услугам Ее Величества и Вашим, - маркиз поклонился конфидантке королевы-матери как раз когда в поле его зрения попал герцог Арман де Руже приближавшийся к ним со стороны.

- Доброго утра и Вам, герцог, - Филипп отвесил ответный поклон генералу и когда поднял голову, то заметил, что мадам де Моттвиль уже отошла, направляясь к королеве Анне Австрийской, шестовавшей во главе своей свиты к дверям в личные покои короля, - Королевская приемная становится и в самом деле центром событий. Вы уже готовы ко встрече посла, Ваша Светлость? Однако, я в недоумении, король не соизволил пока что принимать никого, даже членов Королевского Совета. Никаких указаний или предписаний относительно встречи посольства у меня лично нет. Но я полагаю, что скоро мы получим и то и другое, - договорил маркиз, глядя на Ее Величество, - Кажется, королева сама изволит навестить Его Величество. Нам остается только ждать. Что с Вашим братом?

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4 //

28

Его ладонь похолодела, но лежавшая в ней ладонь королевы казалась обжигающе ледяной, как мраморный парапет на дворцовой террасе в зимний холодный полдень. Никола сделал над собой усилие, чтобы не отдернуть руку, не подобало мужчине отпускать руку дамы первым. В улыбке Анны Австрийской было что-то недоброе, сколь бы любезной она не была, в глубине зеленых глаз королевы-матери затаился недобрый холодный блеск.

- О, какие могут быть секреты, Ваше Величество, - с простоватой улыбкой позволил себе возразить Фуке, - Только карточная игра. И даже не на деньги. Азарт вгоняет нас в грех и я бы не стал приглашать Его Величество к участию в неподобающих дворянину развлечениях. Чисто развлечения ради и кроме того, это такая честь для придворных, а также для дворян, прибывших ради свадьбы Месье из далеких провинций, только ради того, чтобы лицезреть своего государя. Покуда это все, Ваше Величество. У меня и в мыслях не было обременять Его Величество делами в такой погожий день. Мне право же было прискорбно слышать о внезапной хвори.

Очи горе опущены до уровня сложенных крест на крест кистей королевы, Фуке, весь исполненный неподдельной скорби умолк, позволяя, мадам де Моттвиль передать королеве сложенный вдвое лист бумаги. "Генерал де Руже явился за распоряжениями..." - долетело до слуха Никола и в области груди неприятно кольнуло, Арман уже явился к королю. А где же Сюзон? Она с сыном или отдыхает? Или... ищет его? Жар предчувствия неприятного разговора охватил его с головы до ног. Эмоциональный разговор с Сюзанной де Руже в саду накануне вечером внезапно вспомнился ему, врезаясь в сознание выкриками Сюзанны.

Спокойный ледяной тон королевы вернул его к действительности, на них смотрели, на него взирали как на бога везения и удачи, со стороны любезное внимание, оказанное суперинтенданту королевой Анной казалось бы сулило только новое возвышение. И тут же сзади послышался отрезвляюще неприятный шепоток - "двух зайцев убил на охоте" "милость королевы взамен немилости дю Плесси" и среди них еще более мерзкое и вызывающее нервную дрожь "выскочка" "судейский сын". Фуке поклонился с той же любезной улыбкой. Упоминание королевой об услуге, оказанной им накануне, прозвучало все тем же ласковым тоном и только ему одному вдруг послышалось в этом тоне уничижительная усмешка королевы. Опасность. Чего же следовало опасаться ему в Фонтенбло, где все работало как часовой механизм по выработанной им схеме?

- Ваше Величество, я только стараюсь прилагать все усилия, чтобы Фонтенбло оказался не только местом увеселений, но и оздоровительного отдыха для Вас и для Их Величеств. Мне прискорбно слышать, что Вам вреден местный воздух. Это будет исправлено, - он не знал и не понимал, чем именно было вредно для королевы пребывание в Фонтенбло, славившимся помимо всего прочего на самом деле весьма здоровым воздухом и полезным климатом в отличие от Парижа и даже столь любимого королевой Сен-Жермена.

Королева удалилась в покои своего сына, оставив всю сопровождавшую ее свиту ожидать в приемной. Фуке ответил кивками на низкопоклонство придворной клики, искавшей расположения обласканного королевским вниманием счастливчика. Никто из них даже не подозревал о том, какая тяжесть лежала на сердце виконта. Милость королей бывает столь обманчивой, ему ли не знать, хотя до этой поры его никогда не накрывала тень королевской немилости.

- Месье виконт, срочный курьер ожидает Вас, - послышался шепот над самым ухом Никола, - Новости из Во ле Виконт.

- Я буду в своем кабинете через несколько минут. Пусть подождет.

- И маленькое поручение выправлено, Ваша Милость.

- Да. Это весьма кстати.

Отослав слугу, Никола не спешил удаляться из королевской приемной, чтобы своим внезапным уходом не привлечь ничье внимание. Разговоры, затихшие было при появлении королевы-матери, возобновились, а к обсуждаемым темам прибавились неизвестно откуда всплывшие подробности возвышения виконта и готовящегося приема Великого посла Османской Имерии. Помимо обсуждения увиденного на Парадной лестнице торжественного выхода четы молодоженов герцога и герцогини Орлеанских Фуке несколько раз услышал упоминания имен братьев де Руже. Но в связи с чем, он не смог разобрать, имена маршала дю Плесси и генерала де Руже произносились полушепотом, а говорившие о них, в основном это были дамы, старательно прикрывали рты веерами. Неужели все и правда поверили в скорую опалу маршала и недавний герой уже развенчан? И все это только лишь благодаря полунамекам, вскользь брошенным Анной Австрийской. Такое скорое развенчивание героя пугало Фуке еще больше, чем открытая угроза. Насколько быстрым будет его собственное падение, если он не примет меры? Ему нужно заручиться личной поддержкой королевы-матери. Если кого-то и могла обмануть любезность ее тона по отношению к виконту, то не его самого. Отчего же?
Но именно о причине, единственной и самой важной, Фуке старался не думать и не вспоминать, отпугивая призраки страха перед разоблачением и развязкой, совсем не такой, на которую он рассчитывал. Знала ли королева? Подозревала ли? Но с чего бы, если все свидетели... их не было, ответил он сам себе на незаданный вопрос. Нет свидетелей, нет ни одной нити, связывавшей его с чем-либо. В чем же тогда дело? Или ледяной тон и странное холодное пожатие руки можно приписать всего навсего дурному настроению и действительно не столь полезному для здоровья королевы-матери воздуху Фонтенбло? Не будьте глупцом, отвечал сам себе суперинтендант, прокладывая себе дорогу к выходу из королевской приемной. Что-то вышло из-под контроля. Нужно успеть выяснить, что именно до тех пор, пока фундамент его пьедестала не дал трещину.

// Дворец Фонтенбло. Покои господина суперинтенданта Никола Фуке. 2 //

29

// Дворец Фонтенбло. Покои маркизы Сюзанны дю Плесси-Бельер. 2 //

Обещания, мой милый, просите у молодых и ветреных, а мне нет нужды обещать, я и так позабочусь, чтобы не оставить Вас без заботы и присмотра. Новости... - даже не слыша ни вопроса, ни имени той, о ком думал с таким мечтательным видом маршал, прощаясь с ней, герцогиня де Ланнуа была уверена в том, что ветреный крестник наконец-то обрел обитель для своего слишком щедрого сердца. Не нужно обладать острым зрением, чтобы видеть, что мысли маршала занимали новости не только о делах придворных и не только о расследовании смертей, но и о ком-то еще. От кого же он ждал новостей, не желая спрашивать даже у своей крестной? Мари-Луиза улыбаясь качнула головой в ответ крестнику и вышла из опочивальни. Не желал так не желал, со временем она сама поймет. Все тайное становится явным, со временем.

После тишины и уединения царивших в покоях маркизы Сюзанны де Руже Мари-Луизе казалось, что все остальные части дворца были до отказа полны народу, и чем ближе она подходила к покоям короля, тем громче раздавались голоса и тем больше толпилось праздного народу. Когда-то герцогине было неловко и неуютно от любопытных взглядов, обращенных к ней, когда она проходила по коридорам Лувра. Но сейчас никто не обращал внимания на маленькую фигуру пожилой статс-дамы Ее Величества вдовствующей королевы. Одетая в скромное и неприметное платье серое с черным, в тон цветам, предпочитаемым ее королевой, Мари-Луиза не привлекала к себе ничьего внимания, и только караульные швейцарцы и мушкетеры с почтением кланялись ей и отворяли двери. Благодаря их кроткой улыбкой одними уголками губ, герцогиня мыслями была далека от коридоров, точнее видимой их части. Слова маршала о чертежах и опасностях, таящихся в лабиринте тайных ходов, заставили ее снова задуматься. Ла Валетт проник в ее комнату через потайной ход, о котором он мог узнать случайно, но на самом ле деле? А если кто-то, имеющий доступ к чертежам и планам дворца, показал ему этот путь? И снова нити вели к Фуке, не с его ли ведома велась реконструкция дворца? В чьих еще руках могли побывать дворцовые планы кроме архитектора и каменщиков? Но с кем она могла поговорить об этом? Наверняка оба лейтенанта мушкетеров были в отъезде, а кто же еще? Де Вард? Но его нигде не видно во дворце.

В приемной Его Величества как всегда многолюдно, только вместо обычного веселья в воздухе повисло выжидательное напряжение. Но не тишина, Мари-Луиза отчетливо слышала разговоры и даже отдельные веселые смешки, которые тут же смолкали, стоило герцогине приблизиться к весельчакам.

- Месье де Лионн, - Мари-Луиза ответила снисходительной улыбкой министру, - Ее Величество, я полагаю, уже у короля?

- Да, мадам, не далее как несколько минут назад, Ее Величество изволили пожаловать к королю. Они пожелали остаться наедине с Его Величеством.

Да, и это было вполне объяснимо, с болеющими и хандрящими молодыми людьми лучше всего беседовать наедине, не оставляя им места для притворного героизма или апатии, эти маски не нужны, когда перед постелью больного находится всего один зритель. И особенно когда глаза этого единственного зрителя обращены не столько к внешней браваде или отрешенности, а к сердцу. Герцогиня скупо поблагодарила графа и мягко улыбнулась склонившемуся в поклоне де Бриенну. Перед ней расступились, пропуская ближе к дверям.

- Месье Бонтан, как здоровье Его Величества? - заметив выходящего из покоев короля камердинера, мадам де Ланнуа поспешила отвести его в сторону, вот кто был живым ответом на ее вопросы, - Месье Бонтан, скажите мне, отдал ли Его Величество приказ о тайных коридорах? Это важно, месье. У меня и у месье дю Плесси-Бельера есть основания полагать, что этими коридорами пользуется не только Его Величество.

30

// Дворец Фонтенбло. Покои Его Величества Короля. 3 //

После просьбы Ее Величества оставить ее наедине с сыном, Бонтан не мог оставаться в опочивальне, даже если это и означало оставить бедного маркиза де Виллеруа один на один с обеспокоенной матерью короля. В том, что их ждало разоблачение Бонтан мало сомневался, но им было важно выиграть для короля время. Как бы то ни было, переодевание де Виллеруа младшего могло сойти за шутку или розыгрыш, а Его Величество найдет тому объяснения для королевы-матери и для Совета, достоверные, не вызывающие сомнения, такие, против которых не посмеет возразить никто. Мало ли шуток позволяли себе молодые люди, раздумывал Бонтан, естественно себя лично не причисляя к ветреному поколению. Впрочем, даже позволяя себе ворчать касательно затей молодого короля, Бонтан всегда уважал и чтил Его Величество. Кому как не ему, видевшему своего государя ежедневно, а то и по целым дням, было не знать, насколько ответственно Людовик относился к своим новым обязанностям в управлении государством. Разве можно так загружать себя работой, когда тебе всего лишь двадцать три и сердце молодо для любви и желаний, да и разве могут у короля быть отличные желания от своих сверстников? Ну, захотелось отвлечься, ну разыгралась душа... кровь молодая, - думал про себя Бонтан, машинально вытирая пыль с книжных полок в опустевшем кабинете Его Величества. Танцы, праздники, охота, балы, каким железным здоровьем надобно обладать, чтобы успевать веселиться самому, радовать своим присутствием придворных и при этом не запускать дела государственные. Но разве ж кто знает? Хотя, вот матушка то должна бы знать, Ее Величество знают не понаслышке, - продолжал мысленный диалог с самим собой королевский камердинер.

- Что там? Кто еще появился? - спросил он у вошедшего в кабинет мушкетера.

- Ее Светлость, герцогиня де Ланнуа, сударь.

- Эту даму надобно всегда приветствовать от имени Его Величества в числе первых... она многое знает, и хорошо, если знает от нас. От первых, - кустистые брови Бонтана сдвинулись к переносице, он потер руки салфеткой, чтобы избавиться от налета серой пыли, и направился к дверям, которые распахнулись перед ним еще за два шага.

- Ваша Светлость, - Бонтан поклонился перед герцогиней Де Ланнуа и выпрямился, однако постарался склонить голову так, чтобы их разговор оставался неслышным для многочисленных ушей, ожидающих новостей о здоровье короля, - Его Величество не совсем здоров. Но причин для опасений нет. Молодые хвори, видите ли.

Понимающий кивок первой статс-дамы Ее Величества был моментально воспринят как подтверждение самых пикантных домыслов, царивших в королевской приемной.

- Графиня де Суассон изволила покинуть Фонтенбло!

- Так это правда? Какой скандал!

- А Вы слыхали, какой разгром был в покоях...

- В тех самых покоях? О...

Бонтан пожал плечами, нет, уберечь государя от слухов невозможно, разве только подбросить в огонь информационного горнила те новости, которые могут направить поток домыслов в выгодное им русло. Ну что же, если ради спокойствия матушки король решил предать огласке отъезд графини де Суассон и предшествующую этому размолвку в любовном гнездышке, то да будет так.

- Да увы, - со скорбной миной на лице подтвердил Бонтан и тут же понизил голос, - Да, мадам, Его Величество отдал этот приказ еще вчера вечером. Мне очень жаль, что... - он деликатно опустил глаза, - Это следовало сделать раннее. В этом и моя вина, Ваша Светлость. Молю Бога, чтобы этот негодяй горел в огне преисподней, а его сообщники скорее присоединились к нему. Все тайные двери будут опечатаны мушкетерами Его Величества. Уже вчера вечером лейтенант де Ресто начал инспекцию. А нынче утром, - Бонтан деликатно предложил локоть герцогине и отвел ее к окну, как будто герцогине требовался свежий воздух, - Вы можете уверить месье маршала, что с сегодняшнего утра все будет под нашим контролем. Чертежи и схемы всех дворцовых строений у короля. В опочивальне. Их принес архитектор, месье Лево. И должен добавить для сведения месье маршала, что на этих чертежах имеются некоторые пометки, сделанные рукой самого месье суперинтенданта. Было бы любопытно на них взглянуть господам лейтенантам. Да-с. И месье маршалу, дай Бог ему скорейшее выздоровление.

// Дворец Фонтенбло. Покои Его Величества Короля. 3 //

31

"Его Величество не совсем здоров" - эти слова можно истолковывать по-разному, но судя по тени удовлетворения мелькнувшей в уголках губ королевского камердинера, приглушенный шепот, мгновенно разнесшийся по залу, отвечал его ожиданиям. Мадам де Ланнуа склонила голову и опустила на минуту взор, как то приличествовало при известиях о плохом здоровье августейших особ. Кажется, в приемной только что обсуждалась ссора между королем и графиней де Суассон, и кажется, короткая и емкая реплика Бонтана послужила тому подтверждением. Для мадам де Ланнуа это лишь означало одно - король желал, чтобы о ссоре говорили. Но если Его Величество желал того, то было невероятным и невозможным, чтобы так оно и было. Все молодые люди одинаковы, они горазды обманывать и обманываться сами, и если заявляют, как недавно маршал дю Плесси-Бельер, что совершенно здравы и готовы к подвигам, то это означало обратное. А если же молодой полный жизни и энергии мужчина жалуется на внезапный недуг... вывод напрашивался сам собой, но мадам первая статс-дама решила придержать свои выводы при себе. Как знать, кому эти ложные вести на руку - только ли самому королю, или графине де Суассон так же? И может быть все разрешилось совершенно не так, как того ожидала Ее Светлость, намереваясь еще вечером покинуть дворец? В конце-концов, выход графини на балу под руку с Людовиком был скорее триумфом и знаком примирения, чем предвестником размолвки.

- Так о чертежах, месье Бонтан, - встрепенулась Мари-Луиза, укорив себя за праздность мыслей тогда как самое важное было передать поручение маркиза, ее крестника, и увериться в том, что во дворце все было под полным контролем верных королю лиц и велись работы к тому, - Пометки? Но... Фуке? - герцогиня осторожно повернула голову, убеждаясь, что стоявший поодаль виконт Никола Фуке был занят беседой и не мог услышать их, - Вы уверены, Бонтан? Эти чертежи необходимо показать маркизу. Впрочем нет, Его Светлость нездоров. Но лейтенант д'Артаньян должен их увидеть. Как только Его Сиятельство вернется с докладом к Его Величеству, не забудьте сказать о чертежах, месье. Даже если Его Величеству нездоровится, лейтенанты мушкетеров должны быть поставлены в известность. А я передам Ее Величеству и позднее господину маршалу, - тонкие губы герцогини улыбнулись, - Я навещу Его Светлость после пикника.

Двери в покои короля отворились перед выходившей из опочивальни сына королевой. Ожидавшие в приемной придворные склонились в поклонах, дамы присели в глубоком реверансе, приветствуя появление королевы-матери и выражая нетерпеливейшее ожидание известий. Для герцогини де Ланнуа не было секретом, что наступившее затишье было как раз тем затишьем перед бурей - двор замер в ожидании новостей, чтобы мгновенно наброситься на них, добавить витиеватых домыслов и пикантных подробностей и разнести по всем весям втрое и вчетверо преувеличенными.

- Ваше Величество, - Мари-Луиза уловила легкую усмешку на губах Анны Австрийской, значило ли это, что нездоровье короля было не столь серьезным и не вызывало волнения королевы-матери? Герцогиня выжидательно смотрела на приближавшуюся королеву, гадая про себя, когда будет лучше поведать о том немногом, что ей удалось выяснить во время ее короткого визита к маршалу дю Плесси-Бельеру.

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер //

32

// Дворец Фонтенбло. Покои Его Величества Короля. 3 //

Если в этот день мирному течению жизни королевы-матери суждено смениться бурным вихрем неожиданностей и сюрпризов, значит, на то воля Господня. С трудом успев отшатнуться от несущегося на нее Люлли, Анна вспыхивает гневом, но итальянец проносится мимо, едва удостоив ее поклоном, слишком коротким, чтобы быть почтительным. Могильная тишина наступает в приемной. Застыв в смятении, придворные ждут громов и молний, которые вот-вот обрушатся на всклокоченную шевелюру маэстро.

Анна разворачивается, чтобы осадить дерзеца сердитым окликом, однако сцена, разворачивающаяся перед дверями королевской опочивальни, слишком похожа на фарс, чтобы добавлять в нее приправу в виде высочайшего гнева. Ее Величество любит комедии, но в качестве зрителя, а не участника. И потому нахмурившееся было чело разглаживается, а губы вновь изгибаются в усмешке.

- О, эти итальянцы! – произносит она вполголоса с непередаваемым выражением и поворачивается к подошедшей к ней герцогине де Ланнуа. В глазах Анны пляшут зеленые искорки: что бы ни думала она о Люлли в частности и итальянцах в целом, лихая атака маэстро на цитадель, казавшуюся свите короля столь неприступной, заслуживает аплодисментов. – И они еще говорят о какой-то там furia francese! Да перед ними любая фурия бледнеет и со стыдом посыпает главу свою пеплом.

Приемная оживает, и шум голосов мгновенно достигает крещендо, ибо чуть ли не каждый из присутствующих считает своим первейшим долгом бросить что-нибудь нелюбезное в адрес итальянского скрипача, сумевшего пробиться в святую святых, пока все прочие почтительно дожидаются изъявления королевской воли.

- Вижу, Вы тоже справились со своей миссией, мадам, - проницательный взгляд королевы пытается прочесть по лицу герцогини, насколько добры или недобры принесенные ею вести, но вид приближающегося к Анне министра иностранных дел вынуждает королеву-мать отложить все волнующие ее вопросы на более удобное для конфиденциальной беседы время.

- А, месье де Лионн! Как хорошо, что Вы еще здесь, - любезно восклицает она, как будто министр мог покинуть приемную, не дождавшись ответа. – Никакого посла, Лионн.

- То есть, как? Но Ваше Величество, посольство уже у ворот замка! Мы не можем отправить его обратно в Париж, это может быть сочтено за оскорбление Великого Султана.

Королева-мать пожимает плечами. Франции ли, победившей половину Европы и вынудившей к миру саму Испанию, бояться далекой Порты?

- Вы не расслышали, сударь? Никакого посла! Его Величество недомогает, и об официальном приеме не может быть и речи. Пусть генерал де Руже принесет послу приличествующие случаю извинения и объяснит, что здоровье короля вынуждает перенести вручение верительных грамот на неопределенное время. Не знаю, уместно ли в подобном случае пребывание посла в замке, но этот вопрос Вы с графом де Бриенном должны решить между собой наиболее дипломатичным на ваш взгляд способом. Если отказать посольству в размещении нет возможности… - она оглядывает покои, и на лицо ее на миг набегает облачко: Фуке в приемной нет.

– Какая жалость, что господин суперинтендант не соизволил нас дождаться, - сухо замечает она и, заметив вопрошающий взгляд де Лионна, добавляет: - Я собиралась узнать у него, в каких покоях он желает поселить посла и его свиту. Что ж, придется Вам сделать это за меня, и если эти покои, по неосторожности, окажутся в том же крыле, что и покои наших остальных гостей, позаботиться о том, чтобы месье Фуке немедля произвел необходимые изменения и поместил турок в противоположное крыло. И да, обеспечьте им усиленную охрану, дабы у посла или его людей не возникло соблазна прогуливаться по замку до того, как посольство будет официально принято Его Величеством. Буде же господин суперинтендант начнет убеждать Вас, что замок переполнен, и это невозможно, поставьте его в известность о том, что сие есть приказ короля.

Кивнув склонившемуся в поклоне министру, Анна протягивает руку герцогине де Ланнуа.

- Идемте, мадам. Здесь нам с Вами более делать нечего, а в парке нас уже ждут, - отвечая на поклоны расступающихся перед нею царедворцев, королева-мать торжественно выплывает из приемной, опираясь на руку своей верной статс-дамы. – Расскажите же мне, как Вы нашли своего крестника. Я умираю от беспокойства, моя дорогая.

// Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. Большой шатер //

33

Хотя, де Руже также как и все услышал все указания касательно приема персидского посла, тем не менее он позволил министру иностранных дел почувствовать собственную значимость, пересказывая приказ Ее Величества. Слушая де Лионна, Арман провожал взглядом удалявшуюся королеву-мать и ее свиту. Краем уха он услышал вопрос королевы к мадам де Ланнуа и почувствовал как часто забилось сердце от гордости за младшего брата, о котором беспокоилась сама королева. Анрио был дорог самой королеве, и миссия, которую он передал старшему брату, была важной для Анны Австрийской. Арман, с детских лет восхищавшийся королевой-матерью, мысленно поклялся довести дело до конца не только ради чести младшего брата, но еще больше ради самой королевы.

- Да, месье, - твердо отчеканил генерал, когда месье де Лионн поинтересовался, понял ли он приказ Его Величества, - Я сделаю все. Позвольте мне просить маркиза де Курсийона сопровождать меня. Присутствие личного секретаря короля ободрит посла и скрасит разочарование из-за отмены торжественного приема. К тому же, маркиз сможет передать позднее королю то, что посол сочтет нужным передать Его Величеству до вручения верительных грамот.

- Месье, но на этот счет не было никаких указаний, - развел руками министр.

- Мы полагаем, что именно это и хотел передать нам Его Величество, - поддержал Армана де Бриенн и улыбнулся в сторону маркиза де Курсийона, - Господа, я почту за честь принять участие в этой миссии, как член Королевского Совета.

- Но, месье... - возмутился де Лионн, испугавшись, что его отодвигают как министра иностранных дел, - Тогда я настаиваю на том, чтобы ехать вместе с Вами. В конце концов, как министр иностранных дел...

- Да, мой дорогой де Лионн, это несомненно аргумент в Вашу пользу, но подумайте сами, не можем же мы создавать такую официальность всего лишь по поводу прибытия турецкого посла? Что скажут послы европейских дворов, к которым отправляли всего лишь курьеров? Приветственная делегация не должна быть столь же официальной как на Большом приеме...

- Господа, если Вы позволите, - кашлянул в кулак де Руже, прерывая спор двух сановников, - Мне нужна помощь месье де Курсийона в случае если возникнут трудности в общении с посолом. Знания языков маркиза безупречны, в то время как я сам привык только отдавать военные приказы на французском языке. Но более чем мы сами, никакого другого представительства не нужно. Ее Величество не говорила ничего о составе делегации. Но мне кажется, что у Вас достаточно беспокойств помимо встречи посла.

Непререкаемый тон молодого генерала остудил пыл членов Королевского Совета, и де Лионн, и де Бриенн с долей удивления выслушали отповедь, не высказав ни одного слова возражения.

- Маркиз, если Вы согласитесь поехать со мной, то окажете неоценимую услугу, - добавил Арман, готовый отправиться в ту же минуту, как маркиз выскажет свое согласие или несогласие, он улыбнулся своему недавнему собеседнику маркизу д'Антрагу, тот с легкой усмешкой на губах наблюдал за спором министров, и сочувствуя подмигнул де Руже, выражая негласную поддержку.

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 4 //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Приемная и кабинет Его Величества. 3