Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_02.04.1661.


Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_02.04.1661.

Сообщений 21 страница 29 из 29

1

02.04.1661

    Таверна папаши Мекано, известная своим гостеприимством и неразборчивостью к посетителям. Здесь можно встретить любого и услышать многое, если вы не боитесь соприкоснуться с темной стороной предместья.

http://img-fotki.yandex.ru/get/66745/56879152.45d/0_1198bf_4306bb2a_L

21

Отправлено: 07.10.11 21:56. Заголовок: У моей беды твои гла..

У моей беды твои глаза…
Душа её была грязнее испорченного, чёрного камзола, и грехи изуродовали её много больше, ран, кровоточащих на теле. Но разве было хоть немного проку в том, что она умела терпеть боль, что толку, если дух изодран в клочья, нужна ли ему оболочка? Для чего? Для кого?

Больно…Больно…Больно.. – зажигались под закрытыми веками слова, рассыпаясь снопом алых искр. Они гасли под напором льда уверенности и необходимости. Кулаки сжимались до хруста, чтобы не капли силы, не вытекло по расслабленным ладоням, сила сейчас была бесценным элексиром. Граф негодовал из-за решимости Жаклин вернуться в Фонтенбло, он осыпал её вопросами и поцелуями пытался залечить израненные запястья, а она сидела на кровати, свесив ноги, и молчала. Она не могла найти слов для него, для себя, ни одного оправдания, потому что между ними не было места для лжи. Боль, опасность и усталость, голодным трехглавым чудищем  иссушила их, сплетя в одно целое за эту странную ночь.

Холод зеркала послушно скользнул в руку и прежде, чем порывистый возглас Д’Артаньяна её остановил, Жаклин увидела собственное лицо в пыльном отражении.  Отвратительное, жалкое зрелище заставило её обречённо вздохнуть -во что ты превратилась Колючка, кем ты стала маркиза де Лурье. Отложив зеркало на кровать, она неловко повернулась, чтобы посмотреть на расхаживающего по комнатушке мушкетёра. Будто тигр в клетке, он не находил себе места, сетуя на скрытность, ругая воров, угрожая убийцам.

Она не была заботливой, хлопотливой супругой, чтобы поспешно успокоить ярость мужчины добрым, тёплым словом. Её холодные глаза не наполнились слезами, когда он ринулся вперёд желая уничтожить того, кто причинил ей боль. Но Бог - свидетель, больше всего на свете она хотела открыться ему. До исподнего излить душу, рассказав об отце и о смерти, о бароне и метке на шее, о Слепце и о тугих карманах, куда девичьи пальчики проскальзывали ловко и без труда. Но это могло подождать, она должна была промолчать, чтобы дать время себе и ему. Им обоим, ещё немного времени вместе, прежде чем бездонная пропасть, которую они так смело и безрассудно дерзнули преодолеть, вновь разверзлась под ними зияющей, чёрной дырой, разделяя то, что не может соединиться.

Есть… мой мир- этот тот, где нет женщин, падающих без чувств при виде порезанного пальца, а твой  - тот, где мужчина не посмеет бить женщину кожаной плетью. Мы по разные стороны – глядя на дверь сказала Жаклин совершенно спокойным, ровным голосом. Скрип лестницы казался тихим в сравнении с сердцем бьющимся в самом горле болезненным комком, но он был, и возвещал о приближении слепца.
-  Я расскажу тебе, расскажу всё и уж пусть будет как будет, если я так или иначе горю за свои грехи, то какая разница в аду или на Гревской площади..Я всё расскажу – ещё твёрже скала она, но голос подобно хрусталю вдруг лопнул и бесшумно раскололся, превращаясь в шепот – Мы поедем в Фонтенбло и я не скрою от тебя даже того, что заставит тебя возненавидеть, мой милый Шарль.
Она успела договорить, выпрямиться и сосредоточить взгляд на дверь. Когда за ней послышался голос Слепца.

Тео был незряч, но не значит, что он не видел, именно поэтому, каким бы глупым это не казалось, Жаклин сидела ровно посредине кровати, вопреки боли вытянувшись в струнку…Чтобы он знал, ч не сломалась.
- Входите господин Тео, и не винитесь за беспокойство, коль скоро от нас его вдвое больше – она взглянула да Д’Артаньяна, пытаясь довольно красноречивым взглядом усмирить его пыл, когда он с досадой захлопнул дверь за вором. Ты всё же больше пёс, чем лев, верный и порывистый, но не надменный, странное сравнение, о котором я никогда не посмею сказать вслух, которое останется в моих мыслях и только, потому что сейчас ты – сбир, а передо мной невидящим взглядом глядя в стену сидит мой шанс на другую жизнь. На мир, который Колючка пытается сотворить из пепла жизней человеческих, чтобы снова украсть, и на этот раз как раньше, для себя, но не деньги, а счастье.

- Я не буду говорить имени, которое ты знаешь Тео, не нужны тебе мои слова, а вот тебя хочу просить о помощи. Денег предлагать не стану, если нужны скажешь…и получишь их так или иначе, но за услугу, о которой я хочу просить тебя, я готова быть в долгу совсем иным откупом…с любым, какой ты выберешь – это была справедливая цена. Ей ли не знать чего стоит жизнь?!

Она прикрыла глаза, переводя дух, и коротким взмахом руки останавливая графа от вмешательства.
- А теперь скажи, Тео, сделаешь ли то, о чём попрошу, или нет? Потому что, иного пути нет и я должна знать?! – как же надеялась Колючка, что если и не проникнувшись с давней «знакомой», то по крайности заинтересовавшись предложением, старый вор согласиться. Сидеть было совсем тошно, голова опять кружилась а битые бока мешали дышать, Колючка наклонилась немного назад, давая отдых телу.

22

Отправлено: 09.10.11 16:25. Заголовок: Запах. Пота, запекше..

Запах. Пота, запекшейся крови, жевательного табака, начищенной стали и теплых кожаных ножен, к этому примешивалось амбре от полусгнившего сена и замерзшего навоза, и что-то тонкое, едва уловимое, эти благородные господа любят смешивать запахи. Тэо нашарил палкой порог и осторожно переступил его. За спиной грохнула захлопнувшаяся дверь и заскрипел табурет. Слепой криво ухмыльнулся, как и следовало ожидать, мушкетер решил остаться при его разговоре с Колючкой. Кто же он, сбир, преследовавший наемную убийцу или ухажер? Пока и то и другое предположения оставались при равных шансах.

- Я не задержу вас, месье. Всего два слова, - длинная палка слепого нашарила свободное пространство перед ним и он ступил несколько шагов к кровати.

Саму Колючку он видеть не мог, но слышал ее дыхание. Напряженное, выжидающее. К пряному запаху примешивался острый запах крови и такой же запах амбарного сена, какой был слышен от мушкетера. Всего лишь гнилое сено и старый навоз. Как ты докатилась до этого девочка? Неужто среди Человеков Парижа не нашлось ни одного достойного тебя? Верно говаривают – сколько не корми зверя, он в лес смотрит, сколько не учи белоручек, а их все одно во дворцы тянет.

- Значит, тебе нужны услуги старого Тэо? Господин сидящий на табурете позади меня достоин твоего доверия, коли ты говоришь о делах в его присутствии. Ну да ладно. Перед Шарло все равны окажемся, коли что не так просвистит, - можно было обмануться, услышав благодушный тон Слепца, но его лицо было жестким, а слепые глаза под нависшими седыми бровями походили острые ножи, - Не двигайтесь, господин мушкетер, убийство невинного слепого много чести Вам не сделает, да и шпага ваша может сыграть с вами дурную шутку. Всякое бывает. Коли вы знаете о делах этой девочки и не спешите сдать ее ищейкам господина префекта, я делаю вывод, единственный и верный – она нужна вам. Ведь так? Не молчи, - он наклонился вперед, опираясь на палку, и тяжело дохнул в лицо Колючки, - Просишь об услуге, так будь добра отвечать. Слепой я или нет, а кота в мешке мне не надобно. Твои дела меня не интересуют. Сторговаться о цене всегда можно. Но сначала я должен быть уверен, что этот господин не потянет за собой хвост. Не верю я в ваши благородства. Во дворцах от трупов смердит так же, как в закоулках Парижа. И предательств там столько же. Что мне будет порукой, что этот господин не вернется сюда за всеми нами с ротой своих молодчиков? До меня уже дошли слухи о том, как они перетряхнули все в таборе, что у Барбизона стоит. Не прошло и двух дней. А не ждать ли потом их и здесь? Что скажешь? – Тэо протянул трясущуюся руку и на одну секунду глаза его как будто остановились на лице Колючки, как будто слепой вглядывался в ее глаза, разглядывая в них ответ, но всего лишь на секунду, а потом огонек вновь потух и взгляд слепого снова сделался как и прежде безразличным и невидящим, - Твое слово за него и за тебя. И я дам тебе свое. И то, что попросишь.

23

Отправлено: 09.10.11 22:17. Заголовок: Сидя за спиной стран..

Сидя за спиной странного слепого старика, которого Жаклин назвала господином Тэо, д'Артаньян пытался отречься от происходившего в комнате, чтобы не услышать, не узнать ничего того, что ему как лейтенанту королевских мушкетеров не слодовало знать. Она не просила его уйти, не скрывала свое знакомство с уличным попрошайкой, она не скрывала от него ничего. Какая ужасающая картина склодывалась из разрозненных кусочков мозаики, собранных из случаных встреч, которых было лучше избежать, обрывков фраз, которые лучше было бы не услышать, и замеченных им мелочей, на которые было лучше не обратить внимания. Что он мог сделать? Что даст попытка отрешиться от всего, не слышать и не видеть, не признавать того, что действительность подставаляла ему в лицо? Смогут ли они дальше смотреть друг другу в глаза после этого? Не будет ли это еше более чудовищным обманом с его стороны, если он сделает вид, что не понимает? Если он не примет действительность в том лице и имени, которое ясно и непреложно звучало в разговоре слепого и Жаклин, то не будет ли еще большим лжецом? Нет, предателем. Предавая себя и ее, зачеркнуть все, что видел и все, что произошло.

Слова слепца задели его за живое. Не помня своих сомнений, гасконец вскочил с табурета.

- Наглец! Как смеешь ты говорить о благородной даме? Я вырежу твой поганый язык. Видно, он тебе служит такую же плохую службу, как и твои глаза, - спокойное замечание просителя подаяний охладило его, как будто слепой видел его спиной, угадав движение руки лейтенанта к эфесу шпаги, - Какое мне дело до твоих мерзких делишек, старик? – буркнул д'Артаньян, отступая на шаг назад, - Мои мушкетеры перерыли кибитки цыган у Барбизона по моему приказу. А если будет нужно, то и здесь не оставят камня на камне.

Он бросил взгляд на Жаклин. Не зная еще, что за игру затеяла маркиза де Лурье, он был готов доверить ей вести переговоры со слепым, который по-видимому был не обычным просителем милостыни.
Догадки, одна страшнее другой выстреливали в лихорадочно работавшем мозгу Шарля. О какой услуге говорит Жаклин и что обещает взамен? Он мог забыть ее прошлое, мог перечеркнуть и никогда не вспоминать их встречу на маскараде у де Сент-Амана, навсегда задвинуть подозрения, что Колючка имела отношение к смертям в Фонтенбло, и даже уверенность в том, что многие необъяснимые убийства за последние годы были совершеные ей по заказам.. Но сможет ли и дальше закрывать глаза? Новое убийство?

Нет, любовь моя. Нет, избери любую другую месть. Вложи клинок возмездия в мои руки. Не делай это сама, - говорил его взгляд. Он смотрел в синие глаза женщины, которую знал гораздо дольше и лучше, чем предполагал до самого вчерашнего вечера – не на нее ли велась тайная и гласная охота всех сбиров и всех гвардейских рот? Это от ее клинка он клятвенно обещал избавить Париж и Францию перед лицом кардинала и королевы-матери.

Если он услышит еще хоть одно слово, то так или иначе нарушит данное им слово, либо данное им королеве-матери и покойному кардиналу, либо то, что дал Жаклин де Лурье. Которое из двух выбирать, лейтенант не смог бы никогда решить. Есть ситуации, когда выбор неуместен.
Он распахнул дверь и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь с таким грохотом, что затряслись стены.

Во дворе трактира толпился обычный парижский люд, мастеровые, расхваливавшие свой товар, зазывалы, приглашавшие добрых парижан на представления последнего чуда света, бродячие лекари и знахари, предлагавшие целебные снадобья от всех хворей людских и животных.
Д'Артаньян нашел в толпе мальчшку-недоросля с живыми умными глазами. Можно было дать руку на отсечение, что сорванец высматривал для себя легкую добычу в виде кошелька зазевавшегося торговца. Лейтенант схватил мальца за ворот рубахи и поволок к углу площади.

- Слушай сюда. Выполнишь мое поручение, получишь медяк, - д'Артаньян порылся в кармане, вспомнив о несчастном калеке, которого хотел было одарить золотой, - Вот, смотри, у меня целая горсть монет. Все твои, если вернешься сюда и выполнишь все как я тебе скажу.

- Пять монет задатку, - дерзко выпалил мальчишка бесстрашно глядя в глаза мушкетера.

- Держи. Получишь вдвое больше, если добежишь до казарм королевских мушкетеров и передашь караульному сержанту, что лейтенант дАртаньян требует свою карету к трактиру «Боевой петух».

- Ух ты! А мне в той карете можно прокатиться?

- Только на запятках. Смотри у меня. И еще. Скажешь, чтобы знаки прикрыли на дверях. Понял? И еще, пусть никого из мушкетеров сюда не шлют. Только карету. Кучера и берейтора хватит. Ну, понял, что нужно?

- Понял, ваша милость. Я мигом. Только бежать то мне далеко до казарм ваших.

- Черт тебя подери! Мигом, я сказал. Дам золотой.

- Ну, за золотой я и да собора Богоматери добегу, - крикнул сорванец и побежал по пыльной разбитой зимней слякотью мостовой, сверкая босыми пятками.

24

Отправлено: 11.10.11 21:30. Заголовок: На туманах спящих ул..

На туманах спящих улиц,
Среди  выщербленных стен,
Гнилью смертной не растает
Только тот, кто сердцем смел.

Если бы мудрость жизненную можно было бы таскать из чужих карманов также как  плотные бархатные мешки с монетами, воры были бы самыми великими мудрецами. Однако, даже при том, что ловкость рук не добавляла ума, а быстрота ног, не просветляла сознание, именно воры и карманники среди всей нечистой на руку братии Двора Чудес слыли смекалистыми, а то и в самом деле людьми большой мудрости.
Доведись Платону или Сократу встать в споре против этого, на вид немощного, слепого вора, они бы уступили тут же, вынужденные признать прозорливость и ловкость ума этого нищего. В другой раз Жаклин непременно испытала бы гордость за то, что она знает Тео не понаслышке, и более того имеет счастье не быть его врагом. Но теперь заворожено глядя в слепые глаза человека напротив, она ощущала ту же странную неловкость, что и встречаясь глазами с д’Артаньяном, та же тяжесть сдавила её грудь и тогда, когда старик Верду взглянул на неё, покидая свою хибару, чтобы больше туда не вернуться. Всех их объединяло то, что они будто видели маркизу насквозь. И пусть для кого-то из них она была Колючкой, для кого-то придворной дамой, этот пронзительный, понимающий взгляд заставлял её содрогнуться, даже, когда так смотрел почти мимо неё оборванный Слепец.

Ни один из них не знал всей правды...пока, она очень хотела верить, что сможет открыться, не скрывая ни прошлого, ни настоящего, будучи самой собой открыться без опаски человеку, готовому мириться с тем, что он узнает.

Когда дверь за лейтенантом мушкетёров с грохотом захлопнулась, ей показалось, что надежда эта бездыханно упала на пороге, обессилено растворяясь в пыли, плотным слоем осевшей на полу. Жаклин тяжело вздохнула подаваясь вперёд. Теперь говорить можно прямо, его нет, возможно, оно и к лучшему…
Хотя ей безмерно хотелось остановить графа, умолять Слепца верить ему, как и ей…А чтоже? Ведь доверие не разменная монета, ею не принято расплачиваться в городских тавернах за приватной беседой. Что уж им ворам и убийцам ровняться на чистолюбивых и честных вояк, нет, у неё другая цена, и так будет всегда. И потом, Колючка не могла умолять сбира о помощи в этом деле, а маркиза де Лурье, должна была сейчас лежать без чувств не проявляя интереса к словам старого вора.

- Теперь нет нужды укрываться, говорю тебе напрямки, мы сговорились с этим сбиром, по хорошей цене, а что как не золотой самый надёжный гарант, когда имеешь дело с человеком чести – она не смотрела на Тео, тяжёлым взглядом уставившись на свои ладони. Голос её был твёрдым и уверенным, гораздо меньше уверенности было теперь в её сердце. До чего легко было раньше дышать, когда оно не щемило и не билось об израненные рёбра. И мысли, тяжкие мысли: А нужно ли теперь всё это, стоит ли того? Да оно того стоит! Тревожно оборвала она себя возвращаясь к беседе со Слепцом.

-  Нет! Я лгу, он не продался, но знай, мой кинжал у него, да и сама жизнь моя в его руках…Так что да, я могу за него поручиться – в эту минуту она не лгала, в самом деле она доверяла ему свою жизнь, но вот нужно ли теперь мушкетёру доверие убийцы. Должно быть эти сомнения ещё долго мучали бы Жаклин, отвлекая разум её, растворяя в мягкой дымке забытия, если бы не битое ребро, напомнившее о себе, когда она расстегнула камзол.

- Ты уж прости, времени мало, а тебе зрелищем смутиться не придётся – холодная, мокрая тряпка, подобно раскалённому железу оставила отпечаток на измазанной грязью и кровью коже. Она не застонала, вместо того, чуть тише, но так же уверенно как прежде продолжила
- Ты знаешь ведь, кто привез меня сюда, и за каким откупом. Подельника его я порешила в лесу, этой ночью. Трефовая карта бита – она на мгновение обернулась, взглянув прямо в мутные, незрячие глаза слепца, будто желая уловить в них проблеск понимания или осуждения. Пусто.
- Барон мой кровник, ты ведь это тоже знаешь?! Но а этот раз я не жалею, что цыган сбежал – она закрыла глаза сжав зубы,  нет, мысли о Гошере не вызывали в ней ярость, только не сейчас, когда раны открытыми язвами терзали её тело.

- Моя просьба в том…Только ты можешь спасти меня от виселицы или ножа под рёбра…. – она запахнула камзол, и отерев лицо, села на колени перед слепцом, жадно вглядываясь в тонкую сеть морщинок, испещривших его лицо – пусть Двор узнает, что Колючки нет. Ославь, что следом за Трефовым и моя карта бита этой ночью! Я сделаю любое…всё, что пожелаешь, только освободи…. – наверное в этом человеке не было того, что нравилось ей в лукавом взгляде старика Верду,как и того, что притягивало в пылающих и заботливых глазах д’Артаньяна. Иначе отчего, будто молясь священному распятью, стояла она перед слепым оборванцем на коленях и просила избавления, которого и сама себе не могла дать, отрёкшись от прошлого.
- Только так…ты поможешь? – в е словах не было надежды, или мечты о свободе от собственных грехов, это был вопрос. Больше сделка, чем что-то ещё, но на самом деле в этой фразе было больше искренности, чем в любой истовой молитве, возносимой под сводами храмов.
Помоги! – сказала она почти шепотом.

25

Отправлено: 12.10.11 20:31. Заголовок: Оставив пустые угроз..

Оставив пустые угрозы и злопыхательства в адрес Слепого гасконец удалился, хлопнув дверью так сильно, что с некогда побеленного потолка посыпалась труха. Тэо почувствовал несколько щепок упавших на его волосы и смахнул костлявой ладонью.

Камня на камне не оставят... да этим гросились веками, а добрые парижские кварталы стояли, где стояли еще при прадедах, когда прадеды тех, кто грозил им сносом, еще пахали за плугом и не знали другой жизни, кроме своих ферм да виноградников. Дворяне... Тэо знавал людей и более благородных кровей, и более древних, но что такое кровь, если слово человека не стоит и пшика? Пустыми угрозами старого вора не запугать не смутить. А то, что погром устроили цыганам, так то попомнится еще господам мушкетерам, Тэо не раз давал разрешение поквитаться с обидчиками - и пропадали невесть куда люди в алых и голубых плащах, а потом находились пьяными вусмерть, и кого винить, если вооруженный до зубов вояка валялся в луже.

- Разве бывают еще непродажные сбиры? - усмехнулся Тэо в ответ и постучал палкой по полу, нашаривая для себя табурет, - Меня не смутишь, годы не те, - он подвинулся вбок и сел на деревянную скамейку, - Но запашок едкий, как и слова твои. В кровь тебя? Ну да ладно, твои годы никакие, все заживет. То, что барон твой кровник, я знаю. Но продать тебе его не могу. Мне теперешний мир куда важнее сейчас, а не старые дрязги. Ищейки Ла Рейни, будь он неладен, всюду шныряют. Поговаривают, что он ищет милостей у короля и готов на все, чтобы подлизаться. Даже разорить старые Дворы. Понимаешь, детка? Не то время сейчас, чтобы старые счеты сводить. Не то время.

Тэо покачал головой и сложил обе ладони на наболдашнике палки.

- Король увез двор в Фонтенбло, а Париж оставил на разграбление этим выродкам из провинции. Полки вошли в город. Знаешь о том? А где им постой да стол? А женщины? Мамаш с Нового Моста всех давно разогнали, так что же... Ай, пропади все пропадом. Гошер увел свой табор отседова так и правильно сделал. Скоро все снимутся. И Деревянный Зад уже подумывает, чтобы пуститься до Орлеана, а то и подалее. Намедни мой Человек из тех, что в дубильне прислуживал, передал мне, что расспрашивали о Нельской башне на допросах то. А далеко ли до нас? Забудь, голубка. Забудь о мести. Я и Цыгану скажу то же. А кто ослушается, так сам, своей рукой не пожалею.

Он говорил тихо, слегка нараспев, то и дело прикрывая глаза и качая головой. Казалось бы вот вот протянет костлявую руку за милостынью. Но слова Слепого были далеко не прошением. Его слепые глаза смотрели сквозь Колючку, им не нужно было видеть ее, чтобы знать - она внимала и слушала. Ее ровное дыхание говорило Слепому, что все внимание было к его словам. Он закончил. Выслушал просьбу и задумавшись опустил голову, упершись подбородком на руки.

- Трефовая карта бита, то ты знаешь наверняка? Кто посмел? Если он переступил черту... а он переступил, то я знаю, и Гошер тоже. Миллионщику за барыш продались, сукины дети. А про то не подумали, что на всех нас след вывели. Ла Рейни не зря как с цепи сорвался то. Ему только предлог и нужен был, чтобы погромы начать. Но ведь и твои руки не белы как снег, а? С чего тебе карту бросать? Кто за тебя поручится? Свобода... ты много просишь. Сама знаешь. Слышу. Вот что скажу тебе. Поможешь мне в деле одном, и я замолвлю словечко. Колесо мое и на твою мельницу воду лить может. Да только мне то вес нужен. У меня долг есть старый, вернуть надобно. И ты мне помочь можешь в этом. А я твои долги себе возьму. Чай своих много, так что в ад пойду хоть с теми душами, что я сгубил, а хоть и с твоими впридачу. А ты мне за то подсоби душу спасти. Жизнь такая штука, иная дешевка, а иная дороже века. Жизнь за жизнь. Коли согласна будешь, то считай, что уговором связались. Париж забудет о Колючке. Как и Трефовом Валете, мир праху его.

Молчание. Напряженное и долгое. Не нравилось видать предложение Слепого той, кто хотела навсегда оставить мир и воспрять из ада парижских клоак чистой и незапятнанной. Тэо покачал головой, отхаркнул слюну себе под ноги и заговорил снова.

- Я не попрошу тебя взять жизнь взамен твоей. Не говори ты мне об этом сбире, девочка, я бы и сам догадался, что все причины в нем. То что я у тебя попрошу, будет тебе пропуском ежели не в рай, то в чистилище. Скажешь нет, и у меня не будет вопросов к тебе более, но и предложений тоже. Тебе выбирать. Ты должна будешь сберечь одну жизнь взамен своей. Понятно тебе? Как убережешь, ценой ли крови или нет, не моя забота. Ведь и не твоя забота будет, как твоя карта окажется рядом с валетовой на выборном столе. Решай. А мне это поможет. Я тому человеку жизнь должен. Свою. Слепую и никчемную. Но так поведено у меня, в долгу оставаться не хочу, коли знаю, что про его жизнь золото отмерили уже, то тебя прошу ее сберечь. Понимаешь?

26

Отправлено: 14.10.11 20:26. Заголовок: Еще немного и они уе..

Еще немного и они уедут из этого ада, оставят позади эту ночь и утро, как дорожную пыль. Только бы успеть к полудню вернуться в Фонтенбло. Жаклин сильная личность, она сумеет взять себя в руки и показаться перед самой королевой-матерью, не выдав себя. А ее царапины и ранение можно поручить Бушеру, он и не такое залечивал, да и на молчание его можно положиться наверняка, а это будет поважнее примочек и припарок от придворных господ лекарей.

Д'Артаньян прошелся по двору таверны, разминая кисти рук вращательными движениями. Суставы ломило после ночи, проведенной в седле, затылок все еще ныл, а в ушах звенело - благодарение предательскому удару цыгана из-за спины. Граф сплюнул на пыльную мостовую, камни которой едва виднелись среди грязных луж, отражавших синее апрельское небо. Единственная отрада этого мрачного утра, которое пока что было полно темных откровений и появляющихся один за другим призраков прошлого. Сколько бы он отдал, чтобы повернуть время вспять, не дать Жаклин уйти от него тогда на балу в буфетной. Не был бы убит Ла Валетт, но и сама Жаклин не оказалась бы в такой кромешной ситуации. Кто он для нее? Архангел Михаил с карающим мечом закона или Спаситель? Нет, на роль самого господа он не претендовал, хотя и осознавал, что именно в его власти была жизнь этой женщины. Жизнь в полнейшем ее смысле. Останься она по ту сторону закона, и что кроме убийств и грязи предательств и лжи могло ждать ее?

- Тысяча чертей, - ругнулся Д'Артаньян и снова сплюнул, отплевывая кровь, след хорошего удара цыганского кулака под ребро. Да, он спасет ее от этой клоаки, от парижских улиц и виселицы Монфокона. Но что он отдаст ей взамен? Придворная ложь и ханжество? Извечная сутолока в приемных, где за каждой улыбкой прячется такое же сладкое предательство, а ножи, вонзаемые в спину также остро отточены, как те, которыми орудуют убийцы в подворотнях парижских кварталов.

Поднимаясь по лестнице обратно на жилой этаж, Д'Артаньян старался идти как можно тише и медленее. Быть может, то, о чем говорилось в комнате было не просто не для его ушей, а не для его чести? Сможет ли он согласиться забыть о Колючке, забыть совершенное на его глазах убийство, это был еще вопрос. Но он точно знал, что не сможет закрыть глаза на новые преступления. Нет. Даже во имя любви.

Он остановился у двери в комнату, не решаясь выдать свое присутствие, но и не желая услышать новые откровения из мира убийц и воров.

- Жизнь за жизнь. Коли согласна будешь, то считай, что уговором связались. Париж забудет о Колючке. Как и Трефовом Валете, мир праху его.

Тяжелое молчание заставило тишину звенеть. Граф был готов поклясться, что слышал не только собственное сердцебиение, но и то, как пульсировала кровь в жилах Жаклин. Что же она ответит? Согласится ли променять свою жизнь на жизнь кого-то другого, кого возможно хорошо знала, с кем быть может только вчера еще танцевала на балу, а может мило беседовала, улыбаясь и кокетливо флиртуя. Д'Артаньян почувствовал сухость во рту и непреодолимое желание откашляться, его душил кашель, а горло саднило так, словно он задыхался в дыму горевшего дома. Вот он, ад. Врата в него открыты настеж, широко и просторно. С ней в двери ада или навеки остаться одному...

Я не оставлю тебя, что бы ты не избрала, - прошептал граф и громко закашлялся, зная, что чтобы не ответила Жаклин, это будет ее выбор не только ради собственной свободы, но и ради него, а это означало, что и он в ответе за ее выбор. Значит, он должен услышать и узнать, он не мог закрывать глаза. Как и не мог продолжать стоять за запертой дверью.
Легонько надавив на ручку, он толкнул дверь и открыл ее как раз тогда, когда слепой заговорил снова. Из-за скрипа двери Д'Артаньян не услышал всего сказанного Тэо, только самые последние его слова:

- Я тому человеку жизнь должен. Свою. Слепую и никчемную. Но так поведено у меня, в долгу оставаться не хочу, коли знаю, что про его жизнь золото отмерили уже, то тебя прошу ее сберечь. Понимаешь?

- То есть, Вы не просите убить этого человека? - переспросил граф, входя в комнату. Просьба слепого удивила его, даже ошеломила, откуда в этой черной грязной дыре мог взяться человек, желавший отплатить долг кому-то, да еще и заступиться за чью-то жизнь? Во истину, мир перевернулся, если благородство и честь стали понятиеми для воров и убийц.

27

Отправлено: 18.10.11 20:05. Заголовок: В аду как гром сыгра..

В аду как гром сыграют барабаны,
У райских врат свирели будут петь,
А смертному, что выбрать на распутье,
Когда не может музыку терпеть?

Тело неприятно покалывало от зябкого сквозняка,  стелящегося по полу от двери. Обессилившие руки, будто размякшие в воде верёвки, безвольно покоились на коленях. Чуть сгорбленная женская фигура, воплощала собой усталость, и едва ли можно было угадать в этом силуэте гордую, осанистую придворную даму. Так сгибались к земле попрошайки  на паперти Сен- Сюльпис, но, в сущности, она ведь тоже просила  Тэо о милости, так чем же она отличалась от коленопреклоненных оборванцев у порога божьей обители?

Тело казалось бесформенным, тяжёлым мешком, отягощавшим собою мысли, мешавшим вернуть силу духа.
Выбор в жизни Жаклин вставал слишком часто, чтобы теперь не оценить «свободу»  предоставленную ей предложением вора. Прежде она не находило развилок на своём пути. Перед ней всегда были повороты, с чёткими линиями и известной дорогой за ними, а теперь настоящее распутье. Следовавшие от него ленты дорог были укрыты мутным туманом и нельзя даже предположить, что ждёт её дальше.  Но теперь она и впрямь свободна в выборе:  жизнь или смерть, но выбор отнюдь не так очевиден. Её слово и одна желанная смерть в обмен на несколько жизней, о как велик соблазн. Но, что если эта жизнь будет стоить нескольких, загубленных во имя её спасения. Праведный ли это откуп, за свободу от грехов Колючки? Ох, ну куда же понесло тебя Жаклин, уж и в праведницы затясалась, а всего ничего тому назад глотку резала как колбасу кровяную!

Маркиза медленно поднялась на ноги,  тяжко оперевшись на кровать. Она поправила испорченный камзол, застегнула высокий ворот. В это время за дверью послышался скрип,  затем болезненный, хриплый кашель возвестил о появлении мушкетёра. Через мгновение он сам появился на пороге. Жаклин стояла спиной к двери, глядя в окно и даже не повернувшись, почувствовала его тяжёлый взгляд. У меня есть выбор, всё в моих руках, у меня есть выбор – роились беспорядочные мысли в её голове, тихим шепотом тревожа разум.
Уговоры, иллюзия, самообман…На самом деле, это была обычная для этих мест сделка, и случилось так, что цена её – жизнь, та другая, о которой она ничего не знала, в которой не было уверенности или безопасности, а только крохотный лучик надежды. Так вот, выходит за этот призрачный свет и должна была она заплатить... «Будет ли тебе в ней место, девочка, надолго ли тебя хватит?» - она закрыла глаза, изгоняя образ старика Верду, застывший улыбающейся тенью на оконном стекле.

- Трефовая масть была бита моей рукой, и не сомневайся,…за дело – вся витееватость её фразы была лишь за тем, чтобы не произнести ужасающую правду вслух. Но для кого она осторожничала, ведь её видели с окровавленным ножом в руке, к чему теперь  миндальничать, он и так всё знает.
- Вы не просите убить этого человека ?- удивление и облегчение прозвучавшие в голосе д’Артаньяна, заставили Жаклин тихо усмехнуться. Она осторожно обхватила себя руками, набираясь внутренней силы:
- Нет, месье, Слепец предлагает поменять мои долги на его долг жизни.- Наконец, она обернулась, намеренно избегая встречаться взглядом с мушкетёром.

За окнами уже рассвело и заря прокралась в комнату, весьма символично окрашивая всё золотым багрянцем рассвета.
- Назови мне его имя, Тэо, и я даю тебе слово, что сохраню его жизнь, чего бы не это…любой ценой. Только уж и ты не медли, чтобы не успел никто пронюхать, что Колючка живой вышла и Таверны Мекано. Жизнь за жизнь….как заведено. – она замолчала, коснувшись сухой, тёплой ладони вора. Он мог прочесть её дыхание, услышать стук встревоженного сердца, он напрерёд знал, что согласиться она продать свои грехи в счёт уплаты его долга, но она коснулась его, подтверждая свои слова. Сердце бешено колотилось, спирая дыхание и больно щемя между ребрами. Как жаль, что сейчас холода рассудка не хватает, чтобы остудить его.
- Как только Ла Рейни донесут «печальное известие» о том, что карта моя легла мастью вверх рядом с вальтовой,  я исполню своё обещание.
Мгновение она колебалась, а потом всё же подняла глаза, встречая взгляд мушкетёра. «Этого ли ждал ты, любовь моя, думал ли, что цена будет столь высока? Смогу ли я дать тебе, хот что-то взамен твоей жертвы? И нужно ли тебе это «отречение» от воровки и убийцы, черни, которую ты первый стремился изгнать из Парижа. Она не знала, читал ли Шарль эти слова в её глазах, как делал прежде,

- Говори Тэо, человек , что со мной узнает обо всё так или иначе
даже против воли добавила она мысленно – и мне не обойтись без его помощи. – она снова отвела взгляд Теперь, даже если она останется в одиночестве, ничего нельзя изменить и нет нужды бояться. А Жаклин не впервой, оборвав все нити, начинать с нуля. «Зачем, зачем тогда всё, если без него» - предательской дрожью сомнение отравляло мысли. – она сжала зубы, стараясь стерпеть новый приступ боли.
- Нам нужно спешить и скорее вернуться к «королевским пастбищам», иначе скоро здесь  станет людно, как на площади в день казни – она содрогнулась от этого сравнения, но черты её лица не изменились, а взгляд стал колючим и холодным.
Даже если одной, нужно идти, выбор сделан, а времени в самом деле нет…

Дорога из Парижа в Фонтенбло. 3

28

Отправлено: 23.10.11 13:41. Заголовок: - Имя? - прошептали ..

- Имя? - прошептали побелевшие губы Слепца, он поднял лицо вверх, потянул ноздрями тонкого носа воздух, как будто принюхиваясь. Дверь скрипнула, нехотя повинуясь нерешительному напору. Мушкетер. Можно ли ему доверять? Среди придворных полно крыс, даже тех, кто носит мундиры королевских гвардейцев. А этот?

Тэо повернул голову в сторону вошедшего лейтенанта и замер на минуту, прислушиваясь к дыханию мушкетера. Ровное. Но слегка напряжено. Так и есть, он был готов пойти до конца ради Колючки. Повезло же девочке. Знает ли он до конца всю ее подноготную или нет, было неважно, хотя Тэо слыхал о лейтенанте ДАртаньяне, поклявшемся найти Колючку, убить или арестовать ее, что бы от него не потребовалось.

- Имя? Ну что же, я назову тебе его имя. Думаю, ты знаешь его много лучше, чем я. А мне доводилось чаще видеть его тень, - губы Слепого растянулись в усмешке, - У этих принцев, веришь ли, тоже есть свои Тени и свои Человеки. Да. Мир не придумал ничего нового, даже поднявшись до высот королевских дворцов. Садитесь, господин мушкетер. Я расскажу то, что знаю. Это недолго.

Яркий луч блеснул сквозь наглухо закрытые ставни и осветил лицо старика, в его мутные серые глаза увлажнились, тонкие глубокие бороздки морщин вокруг глаз и на лбу резко проявились в солнечном свете, но тут же исчезли, как только луч спрятался, видимо из-за набежавшей тучи. Тэо прокашлялся, прочищая горло, повернул голову то в одну сторону, то в другую, прислушиваясь к реакции своих собеседников.

- Давеча тут объявился один чужестранец. Выдавал себя за мавра, но по говору слышно, что он то ли еврей, то ли из арабов. Бывали у нас торговцы, - Слепец воровато повел плечами, опасаясь, что лейтенант станет спрашивать его больше, чем нужно, - И слышал я от моих людей, что этот чужестранец интересовался, кому можно заказать человека. Понятное дело, у меня спросили, не посоветую ли к кому обратиться. Я не сказал ни да ни нет. Но до меня уже хозяин Нельской Башни, Деревянный Зад, согласился взяться за работу. Я не стал спорить. Не то время, - Тэо умолчал о том, что подозревал барона табора из Нельской Башни в том, что тот передавал слухи и сплетни шпикам Ла Рейни, и не был чист на руку - то, что хорошо продавалась префекту, так же хорошо продавалось и другим высоким чинам, - Знаю вот что, есть здесь при дворе один принц не из наших земель, и вроде как родовит, но без наследства. Зовут Ракоши или как то так. Я его дружка знаю, тот вроде как Тень при нем - Ласлов его звать. Так вот, принца этого и заказали. И я твердо знаю, что заказ был от того чужеземца, араб он или еврей. А платит за жизнь кто-то из важных, из тех, что при дворе королевском. Как мне это попало на слух, не спрашивай. У меня свои счеты с таборянами из Нельской Башни. Кто мне должен был, откупились. Ну что, слово твое дано. И я свое сдержу. До префекта дойдет слух о твоей смерти... а то, что валетова карта бита, кто поймет, что тобой - не оспорю, а кто не поймет, так и разговору не будет. Но, девонька моя, ты учти, люди у нас не чета мне - глазастые. И хотя тебя окромя меня да папаши, да цыганских баронов, никто в глаза не видывал, а все ж не выдавай себя. Осторожна будь. А то ведь и мне не сдобровать, коли узнают, что слух хилый пустил. Раз выйдешь отседова - пути тебе обратно нет. Колючка останется навсегда здесь, в этой самой комнате. А наследишь где, - лицо слепого только что бывшее добродушным и по-стариковски мягким, вдруг угрожающе потемнело, - До меня слух дойдет, не успеешь ты свой клинок от крови вычистить. Уговор есть уговор. Я не потребую от тебя доказательств исполнения твоего слова. Знаю, жизнь которую я тебе доверил, будет на твоем сердце и совести.

Не имея более ничего, чтобы обсуждать, Тэо поднялся и кряхтя поплелся к двери, постукивая перед собой палкой. У порога он остановился, нашарил дверную ручку и надавил на нее, чтобы открыть, но обернулся сначала.

- Береги себя, и береги того малого. Ему видать на роду написано нечто великое, коли бог его хранит от беды. А будет случай, напомни обо мне. Ежели нужда будет, всегда может спросить Тэо. Ну, прощай. Не говори, я все и так слышу. Ты всегда частью останешься с нами. Не забывай Парижскую Тень, девочка. И дорогу ко мне не запамятуй. Ну, с богом и вам, господин лейтенант. Даст бог, и с вами я не увижусь более, не в этой жизни.

29

Отправлено: 27.10.11 19:34. Заголовок: Долги... и сколько ж..

Долги... и сколько же этих долгов на душе Колючки? Чья жизнь может оказаться настолько ценной, что взамен ее этот тщедушный слепец, держащий в своих руках паутины парижских дворов готов дать "вольную"? Жизнь за жизнь, или у воров и в самом деле есть кодекс чести? Д'Артаньян с сомнением посмотрел на Слепца, сидевшего к нему спиной без всякого опасения быть схваченным и связанным. Насколько могущественен этот человек, если настолько уверен в собственной безопасности?

Чем больше Слепец рассказывал о человеке, жизнь которого оказалась в его руках, тем больше удивлялся лейтенант. Даже разветвленная сеть агентов префекта не доходила до таких глубин парижской клоаки, чтобы выудить подобные сведения. Будь это известно Ла Рейни, то и лейтенант непременно знал бы о угражавшей князю опасности. Значит, будущность беспечного наследника трона Венгрии и Трансильвании была в руках далеко не королевской гвардии и полиции, а вот в этих морщинистых трясущихся руках уличного попрошайки, а с этой минуты и в руках неприметной мадемуазель де Лурье... в руках Колючки.
ДАртаньян осознавал важность услышанного, но так и не смог отождествить кровавую убийцу, за которой охотился уже несколько лет, с женщиной, которую не обожествлял, но ставил превыше собственной жизни и судьбы.

Выслушав хитросплетения парижских интриг, лейтенант убедился в том, что преступный мир не только жесток, но и имеет свои связи среди знати. Протянул ли воровской мир руки в придворные дела, или же наоборот кто-то из придворных оплатил кровавые услуги? А если точно также, как кто-то заказал жизнь князя Ракоши одному из цыганских баронов, некто оплатил убийства бывших приближенных королевы-матери, и все убийства в парке Фонтенбло? Прозвучавшее несколько раз имя "Валет" не могло не натолкнуть на мысль о сходстве с именем придворного Шутолова Ее Величества, убитого этой ночью. Значит, Жаклин не просто сводила личные счеты? Она знала убийцу? Или убийцей была она?

Губы дрогнули в немом вопросе, граф посмотрел в лицо маркизы де Лурье, ища ответ. Но это была лишь секунда сомнения. Нет, он точно знал, кто был убийцей Дериона и Шавиньи, он гнался именно за ним всю ночь напролет накануне, как и в эту ночь, и это именно тот человек был связан через Ла Валетта с кем-то более могущественным при дворе. С кем-то, кому были нужны эти смерти, и кто мог заплатить за них цену, назначенную королем воров. Или? Д'Артаньян понимал, что вопрос может остаться всего лишь вопросом, но не стал бы Слепец разговаривать по душам с Жаклин, если бы был связан убийствами с Цыганом. Ведь Гошер знал, кто был за дверью амбара. Если бы тавернщик и Слепой были за одно с ним, то барону не было нужды сбегать. Д'Артаньян оказался бы в ловушке.

Скупое "береги себя" на прощание и Слепец засобирался уходить, предоставляя самой Колючке-Жаклин объяснить то, что было необходимым лейтенанту мушкетеров. Д'Артаньян понимал, что если желал сохранить свободу и репутацию Жаклин, то не мог не только воспрепятствовать уходу слепого короля воровского мира, но и даже не мог помнить о том, что видел и слышал. В руках Слепца была не только жизнь Колючки, но и его собственная - не нужно к гадалке ходить, чтобы узнать судьбу лейтенанта мушкетров, способствовавшего бегству самой известной парижской убийцы.

- Тысяча чертей, - произнес граф на одном выдохе, когда дверь закрылась за Слепцом и стук его палки перестал слышаться в коридоре, - Он держит нас в заложниках. Черт возьми, это неприемлемо. Если бы ты позволила убить его! Чем он так важен? Да, понимаю, он пустит слух о твоей смерти... Колючки больше не будет... твое прошлое останется позади. А этот слепой будет сторожить прах твоей славы, чтобы никто не смог узнать, кто ты на самом деле. Но боже, ведь мои руки связаны навсегда? Жаклин, как... как все это могло случиться?

Нет, он не станет упрекать, не будет задавать глупые вопросы о том, как девушка благородных кровей могла связаться с воровским отребьем. К чему, если он только что слышал, что единственное, за что Жаклин готова отдать жизнь, это свобода. Не свободная жизнь на воле вдали от парижского дна, а свобода любить его. В ее глазах это читалось так же ясно. как и желание скорее оставить эту затхлую комнату, таверну, квартал... все, что напоминало бы ей о прошлом.

- Мы уедем сейчас же, - ответил граф на немой вопрос маркизы и выглянул в окно, чтобы посмотреть, приехала ли за ними карета, - Если нужно, мы можем остановиться в моем особняке. В моем распоряжении лучший военный лекарь. Он сделает все, даже невозможное, чтобы вылечить твои раны.

Грохот колес возвестил о прибытии кареты. К удивлению лейтенанта вместе с экипажем прибыли и три мушкетера.

- Гарнье? Какого черта? - граф отошел от окна, чтобы остаться незамеченным со двора, - Он прибыл из Фонтенбло... наверняка там подняли тревогу из-за нашего исчезновения. Но, ведь никто не знает о нас? Или знают? До сего дня мы никогда не появлялись вместе. Дворцовые новости разлетаются куда быстрее, чем того желаешь, мне кажется, нам следует быть готовыми к тому, что о нас знают даже больше, чем мы сами, - без тени иронии сказал лейтенант, - Можешь ли ты ехать, Жаклин? Какую историю мы придумаем в оправдание своего отсутствия? И как объяснить твой бледный вид, твои синяки? Черт возьми, все куда сложнее, чем я полагал. И у меня возникает все больше вопросов, - Д'Артаньян взял Жалкин за руку и посмотрел в ее глаза, - Ты можешь не говорить мне ни о чем. Я дал свое слово тебе еще раньше и не намерен преступать клятву. Но если ты хочешь помочь мне и если ты хочешь выиграть жизнь свою и жизнь князя, тебе придется объяснить мне происходящее. Кто-то при дворе связан с этим. Нет, не то. Возможно, что и среди твоих заказчиков есть немало придворных. Но есть один, кто заказал убийства в парке. Ла Валетт был всего-лишь посредником, ведь так? Не он убивал. И если это была не твоя рука. Нет, это я знаю наверняка. Это был Гошер. Ведь так? Но кто платил ему? Я дал слово, что не затрону ничего, что касается этого слепого и также тавернщика. Но я не давал слово не схватить того, кто платил за убийства. Кто знает, чьи еще жизни он заказал убийце, не Гошеру, так кому-то еще. Не он ли стоит за предстоящим покушением на князя? Жаклин, я должен знать все, что знаешь ты. Только так мы можем... - он покраснел, сказав "мы", он еще не говорил о них обоих в будущем времени, они никогда еще не говорили о том, каким видели это "мы", - Мы сможем быть свободными.

- Месье лейтенант, это сержант Гарнье! - раздался голос за дверью.

Граф бросил взгляд на засов, который позабыл задвинуть после ухода Слепца, потом на Жаклин.

- Что делать? - тихо спросил он, - Тебя не должны увидеть такой... каналья цыган... Гарнье, обождите меня в коридоре! - крикнул он в надежде, что сержант не станет пробовать октрыть дверь.

- Слушаюсь, Ваше Сиятельство! Карета уже готова. Можно отправляться в любую минуту, как только Вы будете готовы.

- Да, хорошо, - громко ответил лейтенант и понизил голос до шепота, - Жаклин, мы поговорим в карете по дороге в Фонтнебло. Мы сможем остановиться в трактире у Барбизона и там ты приведешь себя в окончательный порядок. Я пошлю одного из своих людей в Фонтенбло с запиской для твоей горничной, чтобы она привезла в трактир твое платье и все необходимое.

Дорога из Парижа в Фонтенбло. 3


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_02.04.1661.