Le Roi Soleil - Король-Солнце

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_02.04.1661.


Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_02.04.1661.

Сообщений 1 страница 20 из 29

1

02.04.1661

    Таверна папаши Мекано, известная своим гостеприимством и неразборчивостью к посетителям. Здесь можно встретить любого и услышать многое, если вы не боитесь соприкоснуться с темной стороной предместья.

http://img-fotki.yandex.ru/get/66745/56879152.45d/0_1198bf_4306bb2a_L

2

Отправлено: 05.06.11 19:52. Заголовок: Ночь на 2-е апреля, ..

Ночь на 2-е апреля, около четырех часов утра.

Энергичный стук в дверь разбудил Мекано, когда тот видел свой самый кошмарный сон из серии "Здравствуй Шарло, вот мы и встретились на Монфоконе". Хотя, старый проженный мошенник и вор искуссно заметал следы, не раз заводя в тупик сбиров и ищеек, тщетно искавших голову, задумывавшую самые дерзкие и невероятные планы ограблений и заказных убийств. Никто до сих пор и помыслить не мог, что прокуренный дымом жаркого на кухонном очаге трактирщик мог оказаться той самой Тенью Сент-Антуанского предместья. Да и не следовало этого знать никому, кроме нескольких доверенных, зависевших от Мекано людей. Не следовало... и не знали...

- Что ж за напасть такая, - проворчал Мекано и отпил воды из графина, стоявшего на ночном столике, - Сейчас, сейчас! Иду! Кого там черти несут?

- Тебя внизу спрашивают, - приглушенный шепот свояченницы разве что мертвый не услышал бы.

Трактирщик нашарил ногами впотьмах стоптанные туфли без задников, служившие ему тапочками, и зашаркал к двери. Приоткрыв ее, так чтобы просунуть наружу длинные крючковатый нос, Мекано прицыкнул на женщину, стоявшую со свечным огарком напротив его двери. Закутанная в длинную шерстяную шаль, в засаленном чепце, сбившемся на бок, мадам трактирщица являла собой красноречивый образ Той к кому не следует стучать вдверь среди ночи. Мекано осклабился улыбкой, обнажая крепкие пожелтевшие зубы и прошагал мимо свояченницы к лестнице.

- Кто там, Жанена? Чего хотят?

- Тебя спрашивали. Да чего среди ночи то, не знаю. Утра им не дождаться, запивохи проклятые. Спать иду. Утро уж скоро.

- Поди поди, - прокряхтел Мекано, спускаясь по скрипучей лестнице вниз.

Кто мог прийти среди ночи, как не постоялец. Трактир был и постоялым двором, не самого дурного десятка. А уж коли кому понадобилась комната, так Мекано продаст ее и среди ночи и средь бела дня. Но нутро подсказывало ему, что пришельцам требовалась не столько комната, сколь надежный схрон, раз среди ночи пожаловали. Он поглядел в глазное окошко, прорубленное в двери. Ничего не разглядел.

- Прикрыли ладонь, что ли, шельмы? - проворчал старик и отошел к столу, чтобы разжечь свечу.

В дверь осторожно раз поцарапали.

- Да здеся я. Сейчас. Ну... чего там? Не балуй, смотри. Конюхов позову...

Он поднял засов, тяжеленный спил бревна, окованный железными кольцами для прочности, и отодвинул в сторону. Отпер дверь и распахнул настеж, впуская струю свежего воздуха в пропахший подгоревшим жиром и дымом от тлеющих углей трактирный зал.

- Ты? Ну... заходи. Один будешь? Погодь... погодь... давай ка быстро в кухню. Нечего тут сидеть. Мало ли кто поднимется спозаранку.

Он проследил чтобы ночные посетители прошли в кухню, а сам вернул на место засов, пристально осмотрел зал, не было ли кого ненароком и только после того прошлепал в кухню.

3

Отправлено: 06.06.11 16:14. Заголовок: - Ну? Черные глаза..

Часовня Всех Святых Мучеников

- Ну?

Черные глаза цыгана смотрели на тавернщика из-под густых бровей. Всклоченные кудри засаленные от пота и грязи падали на лоб цыгана. Тонкими пальцами профессионального карманника он заправил их за уши и снова уставился на папашу, выжидая, когда тот прикроет дверь в кухню и приготовится слушать его.

- Ну? Кто был, что говорят, что слышно?

Молча кивнул предложенной кружке с вином и жадно отхлебнул, осушив ее до половины. Шмякнул кружку об стол и снова глянул в глаза Мекано. Пристально и изучающе, как будто хотел заглянуть насквозь в душу тавернщика и выведать все скрываемые в ее темных недрах тайны.

- Молодчика то могут и оправдать, - сказал он без всякого вступления, зная, что Мекано как никто другой в Париже был осведомлен о происках Тайной Канцелярии, - Валетта пришили. Начисто. Мои цыгане видели.

Гошер с многозначительным взглядом посмотрел на огромный тесак для окороков, воткнутый в деревянный круг, и провел ладонью по шее.

- И знаешь кто? Догадываешься. Я вижу. Да, она. Колючка.

Отпил еще глоток, чтобы осушить горло, пересохшее от скачки и быстрой ходьбы по темным злачным улицам сент-антуанского предместья.

- Она с нами. Одноглазый схватил ее. Оглушил и привез в часовню. Но там ненадежно. Хвост за нами был. Лейтенант мушкетеров, - недобрая ухмылка была адресована бравому гасконцу непонятно зачем бросившемуся на выручку Колючке, - Может, любовник ее. А может и заподозрил чего. Цыгане сказали, что свидетелей не было. Но кто его знает. Это Д'Артаньян. Хитрый каналья. Ла Рейни ему и в подметки не годится. Этот хоть и лезет на рожон, а ведь знает, шельма, куда лезть. Смекаешь? Знает. Он нас до часовни вел. Там Одноглазый оглушил его. Очнется не скоро. Но придет в себя искать станет. Все перевернет и баста, - Цыган хлопнул по столу ладонью, - Его не остановишь. А убивать нельзя... ох нельзя. Мы в Фонтенбло наследили порядком. Теперь за нами и гвардейцы, и сбиры, и мушкетеры гонятся. Ла Валетт там гору трупов оставил. Черт его дери... ну да ладно, о покойниках плохо не говорят. Мне нужна помощь. Спрятать Колючку. У тебя тут разношерстный народец, да и имя у тебя... примерное. Среди трактирщиков тебя первого и обыщут, первого же и оставят в покое. Возьмешься? Я ее Миллионщику продать хочу. Мне она не нужна, разве что мертвой. А Миллионщик золотых выкатит... Ну и еще одно выгодное у меня дельце. Раз уж карта валетова бита. Смекаешь?

Пронзительный взгляд горящих как угольки глаз барона сверлил спокойное лицо Мекано. Дуэль взглядов продолжалась с минуту, пока Цыган не отвел взгляд, оглянувшись на черный проем окошка из промасляной бумаги.

- Ну как? Смогешь? Поможешь? Одноглазый там ждет, у конюшни. Ты ток скажи куда. Сами унесем ее. Веревку только дай покрепче. Да еще вот что, коли согласишься, то кинь весточку. С голубкой. Есть у тебя кто в Фонтенбло, кто примет, чтобы Миллионщику передать? Я то не разумею грамоте. Чиркануть разве что ножом по горлу умею.

4

Отправлено: 07.06.11 18:12. Заголовок: Мекано молча кивал г..

Мекано молча кивал головой, пока говорил барон. Он зря волновался, что стук в дверь его таверны разбудит постояльцев или конюхов. Кроме голоса Гошера не было слышно ничего. Тишина. Скупое извещение о смерти, постигшей Трефого Вальта упало в эту тишину и растворилось. Только цепкий ум Мекано ухватился за новость. Глаза трактирщика на секунду блеснули, отражая его интерес, но сейчас же погасли и стали все теми же добродушно ленивыми глазами старика, любителя приложиться к булыке хорошего вина, невыспавшегося и не слишком довольного судьбой. А и кто будет доволен этой вертихвосткой, оборачивающейся спиной всякий раз, как только понадеешься на ее улыбку? Все фальшиво. Даже червонное золото таинственного казначея королевства, именуемого в воровском мире Миллионщиком. Нет, Мекано прекрасно знал цену этому золоту, которое было посулено ему за голову рыжего мальчишки, прибывшего из Фонтенбло на краденной лошади.

- Что говорят? Да ничего хорошего. Вчера вон гвардейцы нагрянули. Да не городской гвардии, а этого, де Варда. Дворцовые то бишь. Искали кого-то. Шевалье. Рыжого что ль? Али другого? Да еще здоровяк один был тут. Искал лейтенанта мушкетеров. Кажись, того самого Д'Артаньяна. Уехал в ночь. В Фонтнебло. Значится, нет больше Валета? А что мальчишку то? Спустить с крючка? Или заказ в силе еще? - деловито прикашлянув спросил Мекано, - И что тебе за выгода с Колючкой? Не играл бы ты с огнем, приятель. Если по твою душу пустился сам гасконец, то считай дело решенное. Он не остановится на пол-пути. Только вот вопрос, знает ли он, за кем гонится? Колючка то поди при дворе была, раз Валетта выследила. Как она к нему подобралась? И почему сейчас? Что-то нечисто тут. Нечисто... а что как его заказал тот же Миллионщик? Этот и маму продаст, коли выгода будет в том. Откуда у тебя уверенность, что потом он и тебя не закажет? Я то что, мое дело малое - нужен схрон, получишь. Но не впутывай меня. Понял? Я тебя здесь не видел. И не слышал. Отворю амбар старый. Там зерно на зиму хранилось. Теперь пусто. Схоронитесь там. А голубя мне пускать не к кому. В Фонтенбло только Валетт знал грамоту нашу. Придется тебе, Цыган, самому до Миллионщика достучаться. Сумеешь, твоя карта. А нет, так попадешься в лапы к Ла Рейни, и веревочка тебе в подарок. Смекнул?

Кряхтя больше для виду, трактирщик поднялся со скамьи и зашаркал к двери. Снял с крюка тяжелое кольцо с ключами и забренчал ими, выбирая нужный.

- И ты, малый, не забывай, кто нас, Людей, кормит. К Слепому на поклон иди, коли карту себе забрать хочешь. Сам не выберешься, помяни мое слово. И будь с ней ласков, - он подошел к Гошеру, наклонился и глянул в лицо, в самые глаза, - Пленницей держать ее смоги, но не тронь. Понял меня? Она наших парижских кровей. И не тебе, цыганскому отродью, порешать ее. Законы помни. Помни и не пересекай. Что умыкнул ее, тебе простят, я слово замолвлю, кому надо. Тэо скажу все как было. Но и ты, не будь как сын собачий, сам пойди к нему.

Увидев как в ответ дерзко блеснули глаза цыгана, папаша только положил свою ладонь на его плечо и с силой надавил, заставив усидеть на месте.

- Не ерепенься мне. Тебе не к кому больше идти. И ты завяз. И ты, и Валет, оба завязли. Только ему не повезло. А тебе, - Мекано хмыкнул, - Пока везет. Но Колесо может и вспять обернуться. Смотри у меня. Идем.

Ночной воздух Парижа был холоден и пах сыростью, исходившей от полноводной Сеной, грозившей выйти из берегов из-за принесенных с верхов талых вод. В потускневшем в утренних сумерках небе догорали последние звезды. Мекано не разбирал их, да и не верил особо тем, кто судил по ночным светилам, отмеряя человеские жизни. Что есть жизнь? Везение, щепотка удачи, да достаток дерзости, вот что ведет нас по шаткой досщатой дорожке, именуемой жизнь. Кто не удержится, подскользнется, так прямиком в грязь, где того и гляди растопчут если не свои, так чужие.

- Эк, тихо то как, - проговорил трактирщик, бренча ключами и отпирая замок на покосившихся воротах старого амбара, - Сюда приведешь и брата своего, и пленницу. Я по утру мальченку с кухни пришлю с харчем. Да может еще чего надо? Коли раны есть, так и корпии раздобуду. Али мази какой? Скажешь мальченке, он мне передаст. Ну будь.

Не оглядываясь и не видя, где схоронился подельник Гошера с плененной им Колючкой, Мекано переваливаясь как-будто с похмелья проковылял к дверям таверны и скрылся за ними, позаботясь поставить засов на место.

5

Отправлено: 09.06.11 17:08. Заголовок: Память бывает услужл..

Часовня Всех Святых Мучеников

Память бывает услужливой в самые неподходящие моменты, оттого иной раз так и хочется проснуться не помня даже собственного имени. ©

Я бы могла узнать это место, если бы этот пыхтящий над ухом выродок потрудился снять повязку, но он боялся. Я чувствовала это по дрожи в его крючковатых пальцах, которые то и дело нервно теребили верёвку на моих запястьях, проверяя, не ослаб ли узел.  Приходя в сознание после очердного хлёсткого удара, я услышала лишь бряканье ключей и обрывок фразы:
- …так и корпии раздобуду. Али мази какой? Скажешь мальченке, он мне передаст. Ну будь.

Настороженно навострив уши, будто лисица на охоте, Жаклин, вытянулась вперёд, пытаясь уловить ещё хоть что-то, что подсказало бы ей где они, но её дернули за локоть и спотыкаясь, женщина  попятилась назад. Неожиданный рывок избавил маркизу от кляпа и она закашлялась..

- бабье любопытство, и не выбьешь его из вас – хрипловатый и уже знакомый голос раздался откуда-то сбоку, ей показалось , что она уловила усмешку в этой фразе. Колючка и не думала отвечать, пока она не была уверена в том, кто её похитил и для чего оставил в живых, она не хотела выдать себя ни единым словом.
Будто в ответ на эти мысли цыган, одним рывком усадивший её на что-то колкое и мягкое зашипел совсем близко:
- А что как мы ошиблись…не верю я что ты та самая Колючка, и тихая больно и  ножичке твой известный при «Дворе», что-то не видно… Баро говорил метку тебе оставил, а что как… - голос замолчал,  я затаила дыхание, ожидая дальнейшего действия, кисти почти онемели от веревок, но я продолжала растягивать их в стороны, надеясь, что мне удастся улучить момент.

Платок, закрывавший глаза медленно, словно сдираемый с кровоточащей раны, пополз в низ, и перед лицом маркизы мелькнула кривая ухмылка. Она не смела пошевелиться, даже повернуть голову, чтобы увидеть, куда её привезли. Насколько хватало глаз, она пыталась рассмотреть сырой амбар. Справа на усыпанном сеном полы стояло корыто, наполненное ветошью, и совсем рядом покачивался, скрипя  старый подсвечник, утыканный огарками свечей. Жаклин тяжело дышала, пытаясь, силясь вспомнить изо всех сил, где она видела эту нехитрую утварь, откуда такое странное ощущение, что здесь ей доводилось бывать.

- Так что, я взгляну на тебя, а ты сиди не дури и не ерепенься, дёрнешься – худо будет
– и грязная ладонь потянулась к вороту. Одноглазый даже облизнулся в предвкушении. Тайна, разоблачения которой он так жаждал стоила больших денег, это Колючка знала и чуяла гнилым нутром, что неспроста он озабочен подтверждением её истиной личины. Рука его дрогнула у самого ворота камзола, а затем не спеша оттянула его в сторону
-  Вот так дела и впрямь… а значит миллионщик и впрямь за тебя не поскупится! – радуясь так искренне и едва не захлёбываясь в собственной правоте, цыган упустил короткое мгновение, за которое она накинула связанные руки на шею, растягивая веревку и ткнув коленом в грудь перевернула  к себе спиной.

- ну что собачий сын, не так весело, когда  верёвочка жмётя сжимаю руки, сдирая кожу на кистях, но этого должно хватить, чтобы придушить каналью, и я тяну изо всех сил, скрипя зубами и  не чувствуя земли под ногами.
- Выходит я дорогая покупка а?! – шипит Жаклин на ухо обидчику, и надеется, спешит, чтобы прикончить мерзавца до возвращения подельника. «Баро» наверняка Гошер! Но в то же время она лихорадочно думает. Складывает воедино услышанное и увиденное и понимает, знает, кто должен заплатить за неё, кого при Дворе Чудес принято звать миллионщиком, и кто располагает достаточными средствами, чтобы оплатить себе такую дорогую «зверушку» как она.

Жертва трепыхалась, цыган даже потянулся за ножом, но тут же получил удар коленом в спину и очередной рывок заставил его захрипеть.
- не видать тебе богатства за мою душу  - нечего вам предложить будет – зло прошептала Жаклин. Алая пелена уже затягивала взор, когда скрипнул амбарный замок, и в два шага к борющимся подскочил Гошер.
Длинный кинжал мелькнул в тусклом блике луны, у самой щеки:
- отпусти его, иначе разрисую лицо!- негромко, но натянуто велел ей цыган.

Секунда раздумий, Одноглазый рухнул к её ногам, судорожно хватая ртом воздух…
Я снова проиграла..

6

Отправлено: 20.06.11 22:28. Заголовок: Гошер плеснул вонюче..

Гошер плеснул вонючей водой из водопойной лоханки на осевшего на пол Одноглазого. Тот закряхтел, потянулся одной рукой к шее, пытаясь ослабить хватку невидимой веревки, следы от которой проступали черными пятнами на его смуглой шее. Другой рукой он погрозил в воздух, затем оперся об пол, чтобы подняться, но зашатался и снова осел.

- Ну? - барон грубо ткнул носком сапога в ногу цыгына, - Чего расселся? Бери ее и пойдем. Папаша дал добро на схрон. Останемся здесь покуда... у него амбар старый пустует.

Он посмотрел на Колючку, отвечая на ее озлобленный взгляд таким же. Сплюнул под ноги и отошел к яслям, из которых мирно кормился старый мерин, не обращая никакого внимания на возню чужаков в трактирной конюшне.

- Не советую тебе играть со мной. Ты мне не нужна. Хотел бы, то убил бы еще там, в часовне. Даже за отпевание души приплатил бы, не пожалел... хотя, какая там душа. Нам с тобой дорога одна - гореть в аду. Да мне Миллионщик нужен. А ты к нему прямой дорожкой будешь. Смекаешь? Ну ну.... не вороти нос. Знаю, что слышишь. Твои глаза тебя за версту выдают. Ждешь своего милого? Он был там. В часовне то, - Гошер качнул головой, изображая понимающую улыбку, - Но я вряд ли услышу от тебя слова благодарности, что оставил его в живых. Так ведь? Но ладно. Нам не к чему эти галантерейный штучки, спасибо да здравы будете... наш разговор короткий.

Одноглазый тем временем поднялся на обе ноги и, тяжело дыша, подошел к Колючке. Схватил ее поперек пояса и перекинул на плечо, легкую как тростиночку. Гошер лишь ухмыльнулся, глядя, как зло сверкнули глаза пленницы.

- Идем. В амбаре укроемся. А то тут и конюхи скоро подымутся. Увидят, так разнесут по всему Парижу "добрую весть", что Меченная Гошером Колючка в руках у него. А? Каково это быть в руках? - беззлобный смех свидетельствовал скорее о беспечности цыгана, чем о осторожности, но он знал, что пока тяжелая дверь в амбар не закроется за его спиной, папаша не уйдет, будет подсматривать в оконце, чтобы увериться, что никто не следил за двором.

- Оставь ее, - приказал Гошер, привалив тяжеленный мешок с зерном к перекошенной двери старого сарая, служившего Мекано амбаром, - Поди сюда, скажу чего.

То, что Мекано назвал амбаром, вряд ли можно было назвать таковым уже лет десять. Сколоченные из деревянных панелей стены давно прогнили и пропускали не только холод и сырость, но мелких грызунов, подъедавших хранимые в амбаре запасы. Под высоким потолком был устроен навес, некогда служивший для хранения сена, не теперь там буйствовали пауки, опутавшие все простраство между навесом и потолком своими паутинами. Гошер посмотрел туда, усмехнулся и ткнул пальцем.

- Туда можно бы. Да ведь наша мамзель не из простых, пауки то будут пострашнее казни для нашей милой шейки, а? Будешь зарываться, так ведь и не посмотрю, уложу под самой паутиной. Молчи там. Одноглазый, сюда иди. Слушай меня. Лошади наши никуда не годны, загнаны вусмерть. Их папашины конюхи заберут потом. Я скажу им. А ты возьми какую из его лошадей. Да тихо. Не надо, чтобы видели. Понял? Поезжай к табору. Маритану найди. Скажи, что посыл от меня к тому же, что и вечером. Она знает. Скажи, пусть передаст, что у нас Колючка. Пусть так и скажет, не боится. И пусть спросит условия. Как передаст, ты сразу же взад ворочайся. Я ждать буду. И пусть еще передаст, что нам выгоды никакой. Но служить можем справно. Чтобы знал.

- Так. Понял все.

- Все?

- Не боись. Не подведу. В один миг обернусь.

- Жду тебя здесь. А ежели что, Маритана грамоту знает. Пусть голубя шлет к Мекано... он прочтет. Ну все. Ступай.

Первые петухи запели, оглашая наступление утреней зари. Весна приносила не только тепло, но и раннее солнышко. Гошер потянулся и посмотрел во двор через промасляную бумагу, натянутую в маленьком проеме вместо оконца. Тишина ответила на звонкие воззвания вторых петухов. Париж еще спал.

- Ну что? - тяготясь долгим враждебным молчанием, цыган посмотрел на Колючку. Казалось, что ни утомление, ни истязания не брали верх над ее злостью, холодные глаза продолжали смотреть Гошера, как будто и не мигая вовсе, - Ведьма... ей ей ведьма. Знала бы ты, что обязана мне не только украшением на шее, - он криво ухмыльнулся и, скрестив ноги, уселся на пол, напротив пленницы, - Деньги решают далеко не все... ты продавала жизни за золото. А я за власть.

7

Отправлено: 25.07.11 20:45. Заголовок: Ira furor brevis est..

Ira furor brevis est *

Алое марево неохотно отступало под натиском холодного разума, обращая пылающую ярость в кипящий гнев. Время научило Колючку смирять этот своеобразный голод, но сегодня, словно раскаленная магма, слепая к любым препятствиям, он обрушил крепкие стены, накрывая маркизу с головой.
Будь она волчицей, то в то мгновение, когда тонкие пальцы её стянули верёвки, с жемчужных клыков непременно капала бы вязкая слюна. Предвкушение – сладкое, порочное, оно давно не снедало её с такой силой, она почти забыла, каково это с животной жадностью вожделеть крови. 

Поправ людской и Божий законы, она и прежде творила бесчинства подобные этому, но та жажда, что всколыхнулась в ней сегодня, была не сродни жадности до тугих бархатных мешков, она была совсем иного свойства. Её руки всё ещё нервно подрагивали, а пальцы сжимались, в бессознательной попытке стянуть верёвку туже. Будь у неё всего пара минут, не появись Гошер на пороге, и… Что? Что было бы тогда – всего лишь ещё одна смерть в нескончаемом списке её неискупимых грехов…. Ей живо вспомнился Валетт, почивший слишком скоро и просто, для того, кто заслужил не меньше семи кругов ада при жизни. Ловкач, наверняка, с того света скажет ей спасибо, за скорую руку, избавившую его от бесславной кончины после множественных пыток Тайной Канцелярии, и пристрастных допросов Ла Рейни.

С кончиной трефового было связано и ещё одно воспоминание, куда более удручающее, чем само убийство Шутолова. ОН видел!
Как жаль, что он всё видел… его взгляд едва ли будет таким же понимающим и всепрощающим впредь, найдёт ли он в себе силы простить теперь, воочию убедившись в том, с кем имеет дело? Но он уже доказал, что это неважно, он последовал за ней, он был в церкви…
Её бесцеремонно прервали в этих размышлениях, не утруждаясь, перекинув через плечо. Цыган отпускал в её сторону гадкие шуточки, не выбирая тон в язвительных замечаниях. Скулы сводило, от острого желания  - ответить ему. Выплюнуть в словах всю жёлчь, разъедающую ядом нутро, обжечь его каждым словом, чтобы эта колобродь знала своё место, и не похвалялась переменчивой удачей. Но она молчала. Пока сила была не на её стороне, пока их было двое, в её интересах было изобразить смирение и как можно достовернее. Она дождётся, когда колесо фортуны сделает новый виток и тогда она отрежет Гошеру его поганый язык.

Взгляд тенью метнулся вслед отошедшим похитителям. Они более не скрывали своих мотивов в дальнейшем плане, горячо обсуждая условия сделки.
Вот только Колючке, а вернее маркизе де Лурье с того было мало проку.  Для миллионщика ей выгоднее было оставаться безликой убийцей, а для месье Фуке фрейлиной Ее Величества вдовствующей королевы, и никак иначе. Одноглазый бросил её словно тюк с соломой, нисколько не заботясь о безопасности своей ноши.  Жаклин показалось, что она услышала хруст и  она надеялась, что эта была какая-нибудь ветошь.

.папашины конюхи заберут потомсквозь вату собственных мыслей услыхала она, и на мгновение замерла, озарённая догадкой. Конечно! Папаша…Папаша Меккано! Вот отчего место показалось ей знакомым. Не далее, чем месяц назад, ей довелось «гостить» у хозяина таверны и даже «принимать гостей». Репутация папаши в Париже была известная, но теперь это означало лишь одно – у неё появился шанс.
Когда к утру появится мальчишка, она могла бы передать записку папаше! Да…но где взять перо,, чернила и бумагу? Она аккуратно осмотрелась по сторонам, пока Гошер давал подельнику наставления, кроме соломы и обрывков полуистлевших тряпок вокруг не было ничего. Но губы подрагивали в подобии усмешки, а глаза лихорадочно сияли в темноте амбара.
Когда Гошер вновь обратился к ней, упоминая о мушкетёре, в её лице не изменилось ничего.

- что мне до того сбира, хоть он исдох, хоть остался жить…пёс! – убеждала она скорее себя, чтобы не прикрыть глаза и не выдохнуть радостно повторяя лишь одно «Жив!» Одноглазый всё ещё возился у двери, когда всё своё внимание Гошер обратил к пленнице.
- Ни хуже твоего я знаю цену власти, но ты ошибаешься, думая, что её нельзя купить, – голос её хрипел, но цыган стоял достаточно близко, чтобы услышать.– Хотя куда тебе своим умом дойти, когда с такой компанией дружбу и родство водишь, чернь убогая – она почти улыбнулась и тут же получила удар в бок. Сапог с силой ткнулся по рёбра, выбивая из Колючки дух, а одноглазый свирепо сжал зубы, в попытке нанести новый удар.

Гошер подоспел вовремя хватая его за бока и с силой вышвырнув за дверь, с прикупом отборной брани вдогонку. Жаклин тяжело закашлялась, легонько касаясь связанными руками ушибленного ребра.
- До чего чувствительное племя, так…ох…остро на правду откликаетесь – боль можно было терпеть, а значит ребра были целы. А пока разум способен был испускать словесный яд, Колючка всё ещё не была повержена.
На мгновение зажмурившись, она замерла, смиряя боль,  а затем открыла глаза, встретившись с тёмным взглядом Гошера.

- Я ведь тогда успела тебе ответить, шрам остался? -  буднично, но не без любопытства спросила Жаклин. Короткая передышка в первый рассветный час, когда игровое поле было почти сравнено, позволила им держаться как будто запросто. Жаклин, однако, знала, что это ненадолго. Она уже приметила довольно тонкую, но прочную на вид соломку и зажала в ладони клок грязной тряпки. Рассечённая губа слабо сочилась кровью. Ей оставалось набраться терпения и ждать, чтобы улучить нужный момент и тогда…
Она не позволила раздумьям отразиться на лице, чтобы не вызвать подозрений у цыгана.
- Я всё поняла ещё во дворце, заприметила тебя и трефового и тогда уж сложила желуди и свиней – подозревая, что эти слова заденут Гошера, добавила Колючка, намеренно отвлекая его.

*  Гнев есть кратковременное безумие. (Гораций)

8

Отправлено: 11.08.11 20:36. Заголовок: - Я бы на твоем мест..

- Я бы на твоем месте молчал, если бы знал чего лишнего, - буркнул через плечо Гошер, высматривая в щель между деревянными панелями стены, что творилось на трактирном подворье.

Париж утенний невообразим, он меняет свой неприглядный и неуютный ночной облик. Черные тени принимают серый оттенок, сизый туман поднимается над рекой и обволакивает густой пеленой кварталы... Замерзшие за ночь улицы просыпаются от криков первых торговцев, наперебой разхваливающих свои товары прямо из дверей своих лавок, полусонных понуканий кучеров, лениво хлещущих лошадей, первые подводы с провинциалами, каждый день снабжающих Париж провиантом и вином медлено тянутся к городским воротам.
Утро у ворот Сен-Дени совсем не такое, каким оно представляется жителям дорогих особняков где-нибудь на Королевской площади или обитателям Лувра, оно яркое, сырое от росы и тумана, промозглое и крикливое, а порой и опасное, на острие короткого воровского ножа или широкой гвардейской рапиры.

Цыган высматривал знакомые лица среди тех, кто захаживал к трактирщику, "Боевой Петух" уже принимал первых посетителей. В основном то были люди, те кто сговаривался о встрече на ранней сходке, чтобы вместе решить, кому "водить", кому "следить", на кого переводить кон, если ажаны нагрянут. Все были в деле, и все были в равной доле - если выпало не водить, а быть перводным, то значило, что невезунчика отдавали на милость городской гвардии в случае облавы, и всю вину он брал на себя. Братия людей, человеков, то бишь, держала ответ за каждого из членов, так называемой воровской гильдии, и ежели кому перепадало водить кон, то семейство его не оставляли в нужде побратимы, а в случае крайнем, когда переводного осуждали на виселицу, семейству его отчислялась его доля от всех воровских дел гильдии. Гошер знал, что именно в тот час гильдия собиралась в таверне у папаши Мекано. Там же мог быть и нужный ему человек, тот, кому ведомы были пути Колоды, кто мог вверить в его руки карту Трефового Валета, если предъявить ему доказательства смерти Валетта. Доказательство у Гошера было, но то был не снятый с убитого Валетта знак, а отданный ночью перед прощанием маленький кожанный кисет, в котором Валетт хранил свой дурман, да неведомо зачем махонький кусочек пергамента с неведомыми Гошеру знаками. Хотя Ла Валетта убила Колючка, сам Гошер намеревался взять его место в Колоде, даже если ему пришлось бы для того представить доказательства смерти самой Колючки. Продать ли ее свободу Миллионщику или жизнь Человеку с Картой - одно ли дело, если целью было забрать себе карту в Колоде?

- Молчи. Я не сказал бы лишнего на твоем месте. Если как ты говоришь, тот сбир мертв, то я ж на тебя его повешу. А что? Кому, ты думаешь поверят Люди в таверне, что сидят сейчас там у папаши? А кому поверят ажаны? Опять мне, - он осклабился неприятной улыбкой и глянул, связаны ли руки и ноги его противницы. Не следовало недооценивать ее способность освободиться, - Если хоть пошевелишься, придушу. И пусть мне не заплатит Миллионщик, я свое получу за тебя от другого. Думаешь, мне ничего не известно про Колоду? Твоя карта бита. Ты это знаешь. Ты якшаешься со сбиром. Мне не нужна Маритана, чтобы читать то, что люди прячут в своих сердцах, даже таких черных. Говоришь, пес с ним? Рассказывай сказки напомаженным франтикам во дворцах, а для меня сбереги дыхалку. Я ни на минуту не поверю, что он погнался бы за нами, если бы не знал тебя. С какого рожна ему за цыганами охотиться, коли у них свои же грызут своих? То то же... вот от него я тебя и спрячу понадежнее. А ежели сунется сюда, так папаша его приветит. Он то знает... - Гошер слукавил, так как сам не был уверен в намерениях Мекано, он знал, что Тень самого Слепого не выдаст никого без приказа от Тэо, а у того были счеты к Гошеру, но не таковы, чтобы сдавать его сбирам.

- Тише, говорю, - шикнул барон и приник лицом к стене, стараясь разглядеть новую фигуру, возникшую на подворье... голубой плащ с серебряным крестом и золотыми языками пламени не спутаешь ни с чем. Мушкетер не только не сдох, но и шел за ним по пятам. Неужели падре выдал его? Или это тот хромой, которого он заподозрил в том, что он завел чужака в часовню? Не надо было оставлять юродивого... грех бы на душу взял, убивши в часовне, зато от беды спасся бы. Гошер отвернулся от стены и глянул в лицо своей пленницы, не нужно было даже задаваться вопросом, поняла ли она, кого он заметил. Сердце... даже у самой закостенелой убийцы оно есть. Но зачем сбир? Неужто не нашла себе ухажера с кошелем да с титулом? Этот мушкетер по виду не имел большего чем плащ да шпага... если только имя его не лейтенант д'Артаньян. Гошер глухо выругался и сплюнул, не желал он себе гасконскую ищейку на хвост... Убить его, так ведь Слепой его своими руками задушит - такого убийства не спустят и головы полетят и человеков немало на виселицах сгниет в отместку. Но ведь не отступится... а со следа сбить? Папаша догадается ли спровадить? Или занят с людьми на сходке?
Рука цыгана инстинктивно потянулась к карману с удавкой... нет товара, нет и торга... а сбежать он всегда успеет. Только бы кинжал Колючки найти, без него ему не поверят в то, что это он погасил ее карту... но, ведь и он, и Одноглазый обыскали Колючку еще когда поймали в таборе... где она спрятала кинжал? Или обронила там же? Но ведь Валетта она убила его же ножом...
Гошер с блестящими глазами, полными ненависти и решимости убить, смотрел на Колючку, как будто ее взгляд мог выдать место схрона ее кинжала.

9

Отправлено: 16.08.11 23:42. Заголовок: Впечатляющее должно ..

Часовня Всех Святых Мучеников

Впечатляющее должно быть зрелище он представлял собой, если даже на грязных улицах сент-антуанского предместья прохожие со страхом отшатывались от него. Д’Артаньян вел свою лошадь под узцы, осматривая улицы, по которым шел. Эти места не были знакомы ему, хотя, он и считал себя знатоком парижских трущоб.

- Эй, сударь, оставьте вашу лошадку у меня, смотрите, бедная животинка едва ноги передвигает... – послышался насмешливый голос человека, явно ощущавшего свое превосходство.

Д’Артаньян обернулся с грозным видом, но не ответил на ухмылку круглолицего коренастого мужчины, много чести. Однако вывеска, красовавшаяся над головой смельчака, позволившего себе смеяться над мушкетером, привлекла внимание. «Боевой Петух», не об этой ли таверне говорил тот калека в церкви?

- Пожалуй, я доверю свою лошадь тебе, приятель. Два су, если напоишь ее. Но не расседлывай. Я не надолго... потолкую с твоим хозяином.

- А заходите прямо в таверну, сударь. Коли вам нужен папаша Мекано, так вы не найдете его в такую рань. Да вы спросите Жаннену, ее стряпня не хуже, а язык таков, что все слухи и сплетни на него липнут, как мухи.

- Посмотрим, - коротко ответил лейтенант, отдавая повод лошади конюху, и между тем оглядывая небольшой дворик перед таверной. Его внимание привлекли ворота деревянного строения в дальнем углу. Военная привычка или врожденный инстинкт чувствовать опасность подсказывали ему, что там могла таиться опасность. Странное полуразруженное сооружение напоминало заброшенный амбар.

- Что такое, сударь? – спросил конюх, заметив взгляд Д’Артаньяна.

- Ничего. Не уводи мою лошадь далеко...

Д’Артаньян сделал шаг, но подумав, направился к таверне. Если цыган прятался в заброшенном амбаре, то несомненно уже успел заметить его, и еще более несомненно то, что сейчас его нож мог быть приставлен к горлу Жаклин. Кто бы не похитил ее, будь то сам легендарный Гошер, барон цыганского табора, о котором ходили слухи и легенды, но которого не встречал никто из людей префекта, этому человеку скорее всего важна была не фрейлина королевы, а та... другая. Впервые с того времени, когда на его глазах был убит Ла Валетт, граф мысленно произнес другое имя Жаклин – Эпин, Колючка. Другая... Это имя наводило леденящий кровь ужас на многих, и лейтенант слышал о ней многое, что отчасти внушало уважение, но по большей мере негодование. Не он ли охотился за этим Призраком Парижа, поклявшись живой или мертвой представить ее правосудию? Пока он мчался в Париж по следу похитивших ее цыган, у него не было ни времени ни возможности обдумать все то, чему он стал свидетелем, и что узнал. Да и тогда, когда он входил в таверну Мекано, времени на раздумья не было. Но может быть, ценой краткого разговора он сумел бы выиграть время для Жаклин, чтобы в испуге за свои собственные шкуры, цыгане не убили ее. Похищение было явно не с целью убийства, иначе они бы зарезали или задушили бы ее еще до въезда в Париж. Слишком много риска везти такую опасную жертву в город, где их могла найти городская стража или люди префекта.
Риск... ощущение опасности, грозившей любимой женщине, заставляло лейтенанта сжать кулаки, самообладание, достигнутое им за долгие годы военной службы, было готово покинуть Д’Артаньяна.

- Трактирщик, тысяча чертей! – крикнул он с грохотом распахивая обе створки дверей, - Сюда... черт возьми.

Приняв вид запоздалого гуляки, возвращающегося в свою казарму после ночных приключений, лейтенант понадеялся, что это обманет ненужных свидетелей, хотя был уверен, что опытному глазу трактирщика будет достаточно увидеть его изорванный камзол и запыленные ботфорты, чтобы понять, что новый посетитель провел всю ночь в седле. Не имея никакого плана о том, как вынудить трактирщика заговорить, и как освободить Жаклин из рук цыган, граф решил действовать наверняка. Он как только умел грубо и недобро глянул на подошедшую к нему трактирщицу, видимо, ту самую Жаннену.

- Я сказал, трактирщик! Выволоките мне его хоть из постели, хоть из преисподней, он нужен мне немедлено! – крепкий кулак мушкетера с силой опустился на деревянную крышку стола, заставив звякнуть медные кружки и несколько пустых бутылок, - Зови его сюда.

10

Отправлено: 17.08.11 14:16. Заголовок: - И нечего устраиват..

- И нечего устраивать дебош с раннего утра, месье, - вперив руки в боки сказала свояченница Мекано, - Господь дал мне уши, чтобы слышать, не нужно так кричать. Желаете выпить чего-нибудь? Судя по вашему виду, вам бы неплохо опохмелиться... у кого пили? Небось в "Сосновой шишке"? Я всегда говорила, что у них дают худшее пойло во всем Париже.

- Заткнись, женщина и шевели, чем бог дал, я все еще жду свой окорок!

Грубый осипший после ночных песнопений голос раздался из темноты трактирного зала, освещенного только узкими полосками света, пробивавшегося сквозь плотные промаслянные заслонки на окнах.

- Доброго слова не услышишь, - буркнула Жаннена и развернулась всем корпусом к окрикнувшему ее мужчине, - Подождешь еще, не помрешь. А вы, месье, садитесь, сейчас я вам принесу выпить. Холодное бургундское вмиг вернет вам хорошее настроение. А ежели хотите чего поделикатнее, так у нас и арманьяк водится.

Жаннена собрала со стола опустошенные бутылки и кружки, уместив в полных руках, как огромный корабль поплыла между столов и опрокинутых скамеек и табуретов к кухне. По дороге она с ловкостью жонглера подцепила еще пару бутылок и огромное блюдо с остатками ночного пиршества.

- Если вам нужен Мекано, месье, то придется подождать. Этот лежебока никогда не поднимается до полудня, уж поверьте моему слову, - бросила она, перед тем, как скрыться за двустворчатой дверью в кухню.

- Кто здесь поминает мое имя? Месье... дайте-ка я разгляжу Вас получше... эти окна... уже давно апрель на дворе, а мы все еще сидим в своей норе закупоренные от зимних ветров, - он сдернул промаслянную бумагу, позволив яркому утреннему свету брызнуть в оконный проем, освещая плотный столб пылинок, - А, месье лейтенант, давненько Вы к нам не заглядывали, - с отлично разыгранным радушием папаша протянул руку мушкетеру, - Жаннена принесет вина. Могу ли я чем-то еще услужить Вашей Милости?

Не дождавшись ответа графа, Мекано сел за ближайший к нему стол и придвинул ногой табурет, приглашая посетителя сесть. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, зачем он понадобился лейтенанту королевских мушкетров. Гошер, дрянной мальчишка, когда же он научится заметать следы, а не приводить всех собак на хвосте. Папаша уныло посмотрел на пустующий зал. Кажется, с того места, где стоял мушкетер, нельзя было увидеть слегка приоткрытую дверь в маленькую комнату, где сидели несколько человек, беседовавших о делах.

- Ищете кого-то, месье граф?

- Ищет, как же! С утра все ищут одно и то же, вина для опохмелья, да дорогу к собственной постели, - раздраженно сказала Жаннена, водружая на стол бутылку с вином и кружку, - Тебе тоже принести чего, Мекано?

- Эй, толстушка, где мой окорок?

- Мне не нужно, - ответил папаша и обернулся кричавшему, - Потише там, сейчас принесет! Поди, принеси им их долгожданный окорок и ступай к себе.

- Как же, скажи еще, что добрый сон до полудня украсит мои глаза, - ехидно заметила Жаннена и круто развернулась, задев при этом предложенный лейтенанту табурет, - И не вопеть там. Щас принесу.

- Так кого же Вы ищете, месье? – повторил свой вопрос Мекано, ожидая услышать от лейтенанта распросы о Гошере. Но что он мог знать о Колючке? Напал на ее след? Но какого черта Гошер... или он спасал ее от сбира? Даже повидавший всего на своем долгом веку Мекано был готов признать, что не понимал, что происходило.

11

Отправлено: 17.08.11 17:44. Заголовок: Граф смерил тавернщи..

Граф смерил тавернщика с головы до ног, подмечая, что вопреки сказанному его свояченницей и конюхом, Мекано уже давно был на ногах, успел одеться, а на ногах его красовались уличные боты, по налипшей грязи на которых можно легко догадаться, что утром трактирщик побывал на конюшне. Что ему известно о прячущемся в заброшенном строении цыгане? Д’Артаньян пристально смотрел в глаза папаши, пока грохот опрокинутого таберута не отвлек его. Он поставил его и сел напротив Мекано, не переставая в упор смотреть ему в лицо.

- Вы не меняетесь с годами, папаша, и по-прежнему задаете вопросы первым... Что расскажете мне о том, кто прячется в Вашем заброшенном амбаре? – спросил граф, удивляясь собственному спокойствию. Только бы не вспугнуть старика, не показать ему, что заинтересован. Но черт подери, как не быть заинтересованным, когда счет идет на минуты, возможно, на мгновения! Он может придушить ее в любой момент, пока он тут говорит!

- Я ищу одного цыгана. И Вы знаете какого, не так ли? Поэтому, сократим этот разговор к минимуму. Вы подтвердите мне мои догадки, а я не стану запоминать, что именно Вы впустили к себе убийцу и вора.

Острый слух гасконца уловил легкий скрип открывающейся двери, а интуиция тотчас же угадала намерения спрятавшегося в дальней комнате сброда. Ну конечно же, в такую рань, что же как не тайная сходка Лиги Воров, как они помпезно и громко называли себя. Д’Артаньян резко встал, с грохотом отодвинув назад табурет, и перегнулся через весь стол, наклоняясь к самому лицу папаши.

- Ты знаешь, старый плут, где она. Сейчас же поднимай свой засаленный зад и мы вместе пойдем к амбару. Прикажи своим псам в задней комнате заткнуться, я даже отсюда чувствую прогнившие запахи из их ртов. Пусть захлопнутся и сидят там, иначе, клянусь Пресвятой Богородицей, я не подарю ни одного из вас дядюшке Шарло. Я сам насажу и тебя, и всю твою шайку на мою шпагу. А там посмотрим, на что годна твоя любезность. Живо! Иди первым. Скажешь, цыгану, что если хоть один волосок упадет с ее головы, я не одного его порешу. Весь его табор будет болтаться на Монфоконе как рождественские гирлянды в Люксембургском саду.

Позади него со звоном упала и покатилась бутылка, испуганная Жаннена выронила ее из рук и схватилась за голову.

- Тихо! – коротко приказал Д’Артаньян, даже не оборачиваясь, - Ну, - в его глазах блеснул яростный огонь и он выпрямился, - Веди. И без глупостей, если тебе дорога жизнь.

Характреный лязг высвобождаемого из ножен смертоносного оружия, подтвердил намерения лейтенанта. Он направил кончик шпаги на горло тавернщика и коротко кивнул в сторону кухни.

- Мы не пойдем через двор. Я слишком хорошо знаком с Вашими уловками, Мекано. Из кухни у Вас наверняка есть другой выход. Вы идете первым. И заговорите с цыганом. В Ваших жизненных интересах заговорить ему зубы и оставить его добычу, - холодный блеск шпаги отразился в глазах гасконца, - Она моя.

12

Отправлено: 17.08.11 19:28. Заголовок: - Это меня записали ..

- Это меня записали в твои собаки, Мекано, или моего поводыря? – спросил Тэо, и рассмеялся глухим скрипучим смехом. Он распахнул дверь шире и проковылял несколько шагов, нащупывая своей клюкой дорогу между табуретами и столами, - Не знаю, кто Вы, добрый месье, но по Вашему голосу угадываю отважного человека. Отважного настолько, чтобы поминать Лигу Воров, нисколько не опасаясь того, что они и в самом деле могут оказаться поблизости. Но будет Вам... – Тэо успокаивающе взмахнул высохшей кистью руки, - Это всего лишь старый слепой Тэо. И поверьте, во мне осталось довольно мало мяса, чтобы насаживать меня на шпагу. Вы служите в королевских войсках? Вы не сбир. Нет... от тех несет дешевым пойлом с раннего утра. А Вы сухи как послушник. Мушкетер?

Пользуясь замешательством  разгневанного незнакомца, Тэо наощупь прошел к столику, за которым все еще сидел Мекано и стал нашаривать клюкой табурет.

- Что, Мекано, не все довольны твоей стряпней? – с усмешкой спросил он тавернщика и опустился на найденный табурет, - А я предупреждал тебя, - казалось, что на мгновение огоньки блеснули в слепых замутненных глазах старика, скрюченные пальцы, большой и указательный, сложились в "О", но тот час же забарабанили по столу, как будто выражая нетерпение, - Я уж думал, что мне никогда не подадут мою похлебку сегодня. Жаннена, детка, уважь старика, и ради бога, подбери ту бутылку с пола, это драгоценное вино не должно валяться в пыли как какое-то дешевое пойло.

Тэо с удовольствием полюбовался бы физиономией Мекано, когда ему угрожал разбушевавшийся мушкетер. Еще минуту назад папаша уверял его, что цыган чист и не приведет за собой никаких ищеек, и вот оно... не нужно выдавать себя, узнавая самого знаменитого бретера Парижа времен покойного короля, отца молодого Людовика, и Фронды, но Слепец Тэо прекрасно помнил не только голос безудержного в гневе гасконца, но и всю тяжесть его руки. Да и сам господин д’Артаньян наверняка не успел позабыть слепого с паперти Сен-Сюльпис. Но все, что мог вспомнить о нем лейтенант, было безобидными, хотя и соленными шутками фрондерского характера, которые так нравились толпе, щедро отсыпавшей ему медяки, и уж конечно же раздражало королевскую гвардию и мушкетеров.

- Отчего бы тебе не проводить месье, раз он тебя так любезно просит о том, - сказал Тэо, не поворачиваясь в сторону Мекано. В голосе д’Артаньяна он слышал не только пустое гасконское бравадство, но предупреждение. Мушкетер знал о том, кого именно похитил Гошер, и нисколько не обманывался о том, что под личиной королевской фрейлины скрывалась неуловимая Колючка. Не позволить ему вмешаться сейчас, означало бы подставить под подозрения самих себя, и привести всех парижских сбиров. Выдубленной на солнце шкурой слепой чувствовал опасность, но чутье подсказывало Слепцу, что мушкетеру так же как и ему не нужно было привлекать к этому делу городскую стражу и тем более сбиров Ла Рейни. "Она моя"... как необычно это прозвучало из уст дворянина, но тем не менее, вполне объяснимо и понятно для сына парижских трущеб – знал этот мушкетер или нет, кем была Колючка, его сердце было связано с ней. Любовь... она превращает мудрецов в ослов, но ослов может сделать львами, если стоять у них на пути... пусть он будет всего лишь влюбленным ослом. Девочка сама позаботится о себе. А что бы не наобещал о ней барон, ему не видать ни золота Миллионщика за нее, ни ее карты.

13

Отправлено: 19.08.11 16:11. Заголовок: - А, Тэо... надеюсь,..

- А, Тэо... надеюсь, Жаннена успеет с твоей похлебкой, пока мы закончим нашу милую беседу с господином мушкетером. Старый проныра, ты всегда поспеваешь к раздаче, - Мекано криво улыбнулся слепому, прекрасно зная, что тот различает даже малейшую улыбку или насмешку в голосе собеседника, - я не перестаю удивляться твоему нюху. Что ж, месье лейтенант, идемте. Разрешим Вашу маленькую дилемму...

Осторожно, чтобы не порезать пальцы об острое лезвие мушкетерской шпаги, Мекано отвел ее в сторону от своего горла. Он поднялся из-за стола, не сводя взгляда с лица д’Артаньяна. Гнев читался в глазах гасконца, но помимо этого, можно было разглядеть волнение. По тону Слепца трактирщик понял, что следовало быть внимательнее к мушкетеру, к его словам. Так или иначе, он не мог выдать Гошера, так как лейтенант уже знал о нем. Но что ему было известно о той, кого похитил цыган? Кого он именно пытался найти, Колючку или благородную даму, или за кого она там выдавала себя?

- Осторожнее, месье. Ваша шпага уж очень колется, Вы знали это? Спрячьте ее в ножны. В убеждениях она бесполезна. Жаннена, да не стой же ты, как соляной столп... ступай, принеси похлебку для Тэо...

Откуда гасконец знал о черном ходе, ведшем из кухни на задний двор, папаша не знал, и это свербило его мысли. Что еще было известно лейтенанту? Он так уверенно вел себя, как будто рота его мушкетеров караулила за дверьми в таверну, но ведь он один? Или нет? Мекано выглянул за дверь таверны и осмотрелся. Двор был пуст, если не считать заблудшей собаки, да нескольких диких голубей, собравшихся к высыпанному Жанненой корму.
Мекано сделал знак д’Артаньяну ждать и подошел к дверям амбара.

- Эй... – позвал он, прислонившись к воротам амбара, чтобы посмотреть в щель между досками, - Эй... – не будучи уверенным в том, знал ли гасконец имя цыгана, папаша решил не звать его по имени, - Эй там... здесь один благородный господин желает поговорить с тобой. Не балуй... он знает про твою подружку... хе хе хе. Давай, приятель, выходи. Или открой мне, чтобы я вошел.

14

Отправлено: 31.08.11 20:14. Заголовок: Слишком скоро цыган ..

Слишком скоро цыган раздражался ничего не значащей болтовнёй, а это означало, что хладнокровие баро уступило шакальей привычке вора таиться и прижимать хвост к земле. Он не был уверен  в Мекано, и это было безусловно на руку Жаклин, но могла ли сама она положиться в чём-то на трактирщика? Могла ли она довериться хоть одной живой душе, не рискуя при этом ни головой, ни сердцем. Настороженность Гошера и его пристальный взгляд, заставили Жаклин остеречься даже в мыслях вспоминать о том, чьё имя  непроизвольно смягчало черты её лица. Она отвернулась от цыгана, вглядываясь в узкую, забитую соломой щель в дощатой стене амбара.

Убить её, в принципе, не входило в наскоро состряпанный план Гошера, едва ли мёртвой она представляла какой-либо интерес для Миллионщика, впрочем, она совершенно ясно представила себе триумфаторскую ухмылку на лице суперинтенданта финансов, свершившего за два дня две успешные сделки и получившего не в союзницы, но в слуги и Колючку и фрейлину Её Величества. И снова придётся лгать и королеве, и мадам Де Ланнуа, а это значит, вдвое больше тягот…Она думала об этом буднично, так как камеристка размышляет об утреннем туалете своей госпожи или кучер о подковах его лошадей. Она понимала, что подобный исход весьма вероятен, этот цыган, не в пример своему собрату, был ловок и хитёр и отправить его вдогонку Ла Валетту было не так то просто. А в самом деле, остался хотя бы шрам? – вдруг с возросшим любопытством подумала маркиза, но тут ж отбросила саму мысль о попытке дальнейших «светских бесед» на отвлеченные темы. Ей дали понять, что короткий язык не снизит стоимости товара, а вот гонору поубавит на раз.

Возня за дверьми привлекла внимание её похитителя и, педупредительно шикнув в её сторону, он отошёл на два шага, будто лиса вслушиваясь в каждый посторонний звук, будь то чей-то храп или стук копыт…
Тем временем, Жаклин без суеты и лишнего шума развернула грязную тряпицу, зажатую в кулаке, уложив её на колено. Она теперь сидела вполоборота к цыгану и в один не слишком ловкий манёвр смогла дотянутянуться связанными руками до тонкой соломинки. Гошер присел на корточки, чтобы, взглянуть в щель на двери, прикрытую до половины амбарным замком, должно быть, всё-таки он услышал что-то или…кого-то…
Жаклин пришлось прикусить ушибленную губу сильнее, чтобы кровь засочилась по подбородку, роняя густые капли на верёвку, стягивавшую кисти. Чуть трясущимися пальцами она поднесла соломину к ране на губе и будто в чернила обмакнула её кончик в кровь. Колючка и не думала взывать к добросердечию Мекано, как и угрожать трактирщику в короткой записке, всё это было лишено смысла, если только, её ожидания оправдаются и Дартаньян последует за ней.  Зажмурившись, Жаклин в очередной оборвала мысль о человеке,  в руках которого остался фракийский кинжал, об отсутствии которого несомненно сокрушался её похититель. Она задумалась лишь мгновение, прежде, чем дрогнув пальцы вывели на тряпице нечто похожее на мушкетёрский знак, впрочем также легко этот крест можно было принять за трефовую масть, но куда уж ей было изголяться в художествах, когда писала она собственной кровью, перевернув ткань обратной стороной и вновь пустив кровь на соломинку Жаклин написала : Lé chasseur et la proie!* Дописывая второе слово, она вынуждена была снова потревожить ранку на губе отчего не сдержала болезненного стона.

Едва успев довести последнюю букву, она услышала шорох и лишь чудом  успела «урониь» клочёк ткани, скрывшийся в складке камзола. Она подняла глаза к Гошеру, стремительно спешившему к ней. Её лицо сохранило ту же бесстрастную незаинтересованность, что и прежде, хотя сердце её гулко забилось где-то в горле. Как жаль, что она теперь не сможет добавить ещё что-то, но… Мушкетёр мог бы понять, ЧТО означала эта фраза, кем она просила его притвориться, чтобы не выдать иного, того, что насмешливым подозрением заметила она в чёрных глазах баро. Ни к чему им было выдавать себя, ни теперь, когда каждый из них мог в равной степени пострадать от разоблачения собственной слабости…

Впрочем, долго сокрушаться ей вновь не пришлось. Послышался голос трактирщика, призывавшего Гошера отворить ему…
один благородный господин желает поговорить с тобой. Не балуй... он знает про твою подружку
Шарль! Торжествующая ухмылка изогнула её губы прежде, чем сама она успела понять, что в эту минуту на неё пристально смотрит цыган.
-Гнилая твоя душа, ты всё же притащила за собой своего ненаглядного сбира – он зло осклабился, приблизившись вплотную к лицу Жаклин – но даже не надейся, что он тебе поможет, я порешу его живее, чем оставил тебе эту метку, -  и его холодные чёрны пальцы коснулись разорванного ворота, под которым виднелся шрам, она дёрнулась, издав почти звериный рык. Этот манёвр, скрытый напускной брезгливостью, был исполнен лишь затем, чтобы она могла вновь зажать в руке «записку» для Дартаньяна.

Она знала, что Тео, наверняка будет там поблизости, если даже мушкетёр не сумеет расшифровать её послание, то пусть уж Слепец истолкует его по своему, но не даст цыгану на откуп её карту.
- Тихо – она услышала свист и лишь потом ощутила, как зажглось болью правое плечо, по которому цокнул цыганский хлёсткий кнут. В глазах блеснули злые слёзы и ярость, которую можно было даже почувствовать на ощупь. – Исполосую – прошипел Гошер, отпихнув от себя пленницу и спешно шагая к амбарной двери.

Боль можно было забыть, даже гнев отступил, лишь потому, что появилась странная, незнакомая прежде надежа..

* Охотник и добыча

15

Отправлено: 04.09.11 18:47. Заголовок: - Убирайся по добру ..

- Убирайся по добру по здорову, папаша! И сбиру тому скажи, чтобы забыл дорогу сюда! - крикнул Гошер, нисколько не сомневаясь, что Мекано не примет его слова всерьез, а стоявший за ним мушкетер не только не повернет восвояси, но и попытается штуромом открыть амбарные ворота.

Синие ледяные глаза Колючки зло блеснули и с ненавистью уставились на него. Цыган не обратил внимания на злобное шипение убийцы одиночки, пусть сколько хочет шипит и угрожает, но и она и он прекрасно знают, что она была в его руках. Даже если ему пришлось бы уступить уговорам Мекано и отпустить Колючку, она у него на крючке. Одно только слово наводки кому следовало, и она и ее недоумок ухажер в мушкетрском плаще прямиком попадут в Бастилию...

- Впрочем, Бастилия для благородных. А ты и твой сбир не потянете и на Консьержери... а? Ну, что, хочешь к своему милому? Хочешь свободы? А сколько она стоит, ты знаешь? - Гошер наклонился к самому лицу молодой женщины и прошипел, - Ты знаешь цену смерти, но цену жизни тебе не приходилось ни платить, ни получать самой. Свободной жизни. А ведь она теперь в моих руках. Помысли об этом. Мекано знает тебя только как Колючку.  Он ни за что не догадается, что ты прикармливаешься со стола благородных, да еще и живешь во дворце. Знай он это, так не стучал бы сюда. Уж поверь, стоит мне только пустить слух, что ты крысятничаешь, и за твою житуху не дадут и сантима... а может наоборот? А? - он издевательски рассмеялся и очистил лезвие ножа об оборванный в драке рукав камзола Колючки, - А если наоборот, напеть кому следует, что мнимая маркиза это и есть... что? Удивлена? Да, дорогуша. У Ла Валетта не было счетов с тобой, но он и знать не знал, что любительница одиноких прогулок в скромном платье на самом деле первая мастерица резать горло одним ударом маленького кинжальчика... Вот только досада, - внезапно посерьезнев буркнул Гошер, обшаривая еще раз камзол пленницы, - Кинжал то твой пропал... небось валяется где-то у табора. А? - он испытующе глянул в холодные глаза "маркизы Колючки", как он уже прозвал свою пленницу, - Но нет, ты не из тех растяп, кто теряют свое оружие... Скажи, кому ты отдала его? А?

В дальнем углу амбара виднелся узкий просвет между досками. Гошер подошел ближе и примерился. О том, чтобы вылезти и думать не приходилось если... он надавил плечом на прогнившую доску и та почти сразу же поддалась, оторвавшись вместе с удерживавшим ее заржавевшим гвоздем. Барон удовлетворенно посмотрел на проделанный лаз и обернулся к маркизе. Она казалось не заметила его маневра.
Вернувшись к ней, он подсел рядом, вытащил нож из-за пояса и провел пальцем по клинку. Наморщил лоб, подумав о чем-то, и спрятал нож обратно.

- Не думай, что так просто отделаешься от меня. За мной должок... за Валета. Так и знай, - прошептал Гошер на ухо пленнице, проверяя веревку на ее запястьях, - А это что? - он поднял ее пальцы вверх и рассматривал на свету, - Кровь? - он ухмыльнулся, заметив багровую струйку, сочившуюся из рассеченной губы Жаклин, - Кусаешь губы от нетерпения оказаться в нежных объятиях твоего сбира? Ну ну... можешь поблагодарить меня, это произойдет даже скорее чем ты думала. Но за это тебе придется заплатить. Как и за удовольствие двойной жизни... Тебе выбирать. Цену я назову позднее. Ты узнаешь. А скажешь хоть слово своему мушкетеру, и все произойдет гораздо быстрее. Понимаешь? Миллионщик заплатил бы гору золота за красотку-маркизу. А сколько он заплатит за Колючку? То то же. Или предложить твою голову префекту?

Нетерпеливый стук заставил цыгана замолчать. Он прислушался, пригнув голову вниз, хищно сощурил глаза и вгляделся в просвет между досками.

- Эй... папаша, разговор будет. Но не теперь. Слепому мое почтение.

Он осторожно приподнял деревянную балку с засова и положил на земляной пол так, чтобы его не услышали. Посмотрев еще раз на Колючку, он сделал ей знак, чтобы молчала, и опрометью кинулся в дальней угол к подготовленной им лазейке.

- Прощевай пока, папаша! Ежели что, не обессудь! И тебе, не болеть, любезная Колючка. Я о себе еще напомню, не успеешь соскучиться.

Крикнув это, Гошер вылез через лаз и приладил на место доску, чтобы место его бегства не сразу обнаружили. Он проиграл в это утро, но собирался взять реванш и как можно скорее. Теперь же самым важным было сохранить свою шкуру и не попасться на глаза сбиру, чтобы не запомнил его. Убить его из под тишка было бы лучше, но за убитого мушкетера Слепой три шкуры сдерет живьем. Гошер прекрасно знал, как дорого ценились голубые плащи даже среди воровской знати. Тем более, что в отместку за своего, мушкетеры и в самом деле могли разорить не один двор в парижских кварталах.

16

Отправлено: 06.09.11 22:22. Заголовок: - Не знаю, кто Вы, д..

- Не знаю, кто Вы, добрый месье, но по Вашему голосу угадываю отважного человека. Отважного настолько, чтобы поминать Лигу Воров, нисколько не опасаясь того, что они и в самом деле могут оказаться поблизости. Но будет Вам...

Почти открыто высказанная угроза заставила Д'Артаньяна обернуться и посмотреть внимательнее на нищего оборванца, подсевшего за его стол. Тот как будто и не смотрел на лейтенанта, и граф хотел было подойти ближе, чтобы встряхнуть наглеца, посмевшего обращаться к нему, даже не поворачивая голову в его сторону, но тот, видимо, почувствовал угрозу и добавил с неприятным смешком в голосе:

- Это всего лишь старый слепой Тэо. И поверьте, во мне осталось довольно мало мяса, чтобы насаживать меня на шпагу. Вы служите в королевских войсках? Вы не сбир. Нет... от тех несет дешевым пойлом с раннего утра. А Вы сухи как послушник. Мушкетер?

- Вы правы, я мушкетер и служу королевской роте мушкетеров. И если Вы не имеете никакой причастности к тому, что происходит, то Вам же лучше будет, если будете помалкивать и не слушать. Не видеть, это почти благословение в наши времена, но добродетель кроется в умении не слышать и тем более не говорить.

Лязгнув шпагой, вкладывая ее обратно в ножны, Д'Артаньян пошел следом за тавернщиком, по-видимому, решившим не оказывать никакого сопротивления. Это было немного подозрительным, но лейтенанту некогда было раздумывать о причине смены настроений, коль скоро, поспешность Мекано была ему на руку. Жаклин, еще минуту, и он будет рядом с ней, а негодяй, поднявший на нее руку поплатится жизнью или окажется в связке вместе со своим сообщником. Был ли Мекано связан с похищением маркизы де Лурье или нет, но данное ему слово Д'Артаньян решил не нарушать. Что-то в тавернщике вызывало если не уважение, то хотя бы одобрение мушкетера. В своем мире этот человек вероятнее всего был кем-то вроде лейтенанта или даже капитана. Не мудрено, что он с такой уверенностью заговорил с цыганом.

Ждать оказалось мучительнее всего. Обменявшись с Мекано незначительными репликами, как будто он пытался оттянуть время, цыган умолк. За дверью амбара Д'Артаньян слышал какой-то шорох и движение, но предупредительный знак Мекано, призвал его к молчанию. Граф только сильнее стиснул в руке рукоять маленького кинжала, висевшего на поясе рядом со шпагой.

- Тысяча чертей, Мекано, если он не откроет по добру, я выстрелю и клянусь богом, я попаду на его голос, - прошипел гасконец, теряя терпение, - Чего он хочет? Я спалю эту рухлядь и всю твою таверну к чертям, если он не освободит пленницу.

- Прощевай пока, папаша! - раздалось изнутри как будто в ответ на его угрозу. Д'Артаньян тут же бросился к амбарной двери и со всего разбегу наскочил на нее. Отпертая дверь сразу же поддалась и мушкетер оказался на земляном полу амбара среди разбросанной полусгнившей за зиму соломы.

- Черт подери! - воскликнул он, вскочив на ноги.

Понадобилась секунда или две, чтобы глаза привыкли к темноте. Д'Артаньян не смог разглядеть, куда скрылся цыган, но был уверен, что тот успел сбежать, не ища более близкого знакомства с мушкетерской шпагой.

- Жаклин!

Ответа не послышалось. Но вместо него Д'Артаньян услышал шорох, заставивший его вздрогнуть. Сердце радостно забилось от предчувствия встречи. Он кинулся к соломенному тюфяку за которым лежала мадемуазель де Лурье. Была ли она в бессознательном состоянии или силы ее были на исходе и потому она не смогла издать ни звука?
Граф быстро как только мог освободил запястья Жаклин от связывавших ее пут и принялся растирать их, стараясь вернуть нормальное кровообращение.

- Мерзавец... он заплатит мне за это, клянусь честью... - в руку графа упал маленький лоскут. Он поднял его к полоске света, пробивавшегося сквозь щель в стене и разглядел написанные кровью слова... Охотник и добыча Он быстро глянул в глаза Жаклин. Что могло означать это послание? Кто был охотником? Тот ли, кто сбежал от его клинка или... или это он сам?
ДАртаньян вдруг понял, что означало прощание Цыгана - И тебе, не болеть, любезная Колючка. Он намекал ей, что раскрыл ее тайну. И возможно хотел погреть руки на шантаже.
Колючка... Перед глазами ДАртаньяна вновь вспыхнула сцена увиденная им на пустыре недалеко от цыганского табора... сверкнувшее в лунном свете лезвие и глухой булькающий звук воздуха, жадно глотаемого умиравшим Ла Валеттом... Колючка.. да, сомнений не было. Ведь она фактически призналась ему в том еще накануне вечером в Малом Зале, отдав свое орудие смерти, маленький фракийский кинжал, безделушка со смертельным клинком. Если бы он принял тогда ее слова всерьез. Если бы помешал уйти...

- Понимаю... - прошептал он, стараясь не поддаться желанию обнять и покрыть поцелуями лицо и руки Жаклин. Вместо этого он поднял ее на руках и понес к выходу.

- Мекано, живо отвори хоть какую комнату. Не важно. Я заплачу. Она нужна мне живой. И ни слова никому о том, что видел. Моя угроза спалить до тла трактир не шутка.

17

Отправлено: 09.09.11 17:23. Заголовок: - Что ты там затеял,..

- Что ты там затеял, шельмец? Давай по-хорошему, по-плохому всяко плохо выйдет, ты знаешь не хуже меня! - крикнул Мекано в ответ цыгану, но того видно и след простыл. Мушкетер ринулся в амбар как на стену вражеского бастиона, только и слышно что звон шпор да аммуниции и трехъярусная отборная брань в адрес цыгана.

Мекано и не нужно было заглядывать в амбар, чтобы смекнуть, что барона там не было. Зато бравый лейтенант нашел похищенную Гошером Колючку. Показалось ли это Мекано, или он и в самом деле позвал ее по имени? Так он знает ее? И чего ж в том такого, твердил себе тавернщик, поглаживая жиденькую бородку, мало ли прелестниц при дворе заводят знакомства с мушкетерами, поди они и лучше какого-нибудь там дворянчика с длинными именами, которые и произнести то, что ругаться с торговкой на рынке. Мекано ухмыльнулся про себя, а знает ли этот лейтенант Кого он только что вызволил? От старика не укрылась спешка гасконца, да и его крайняя заинтересованность в судьбе пропащей Колючки также. А уж, что не укрылось от Слепого, разве мог упустить для себя Мекано? Но вот ведь вопрос, знал или нет? Выдаст ли Мекано Колючку, заговорив с ней по-свойски, или же наоборот, она скрывает свое имя и, прости господи, призвание, при дворе, и благородный мушкетер всего навсего вызволяет ее из цепких лап Цыгана?

- Сию минуту, месье, сию минуту, - Мекано и рад был не попасть под взор Колючки, свидетелей провалов, как известно, не жалуют. Он поспешил в кухню и оттуда на второй этаж, чтобы отпереть двери комнаты, гремя связкой ключей и спотыкаясь в дырявых домашних туфлях, которые так и не успел сменить со времени появления Гошера.

- Жаннена! - крикнул он уже со втрого этажа, перегибаясь через перила лестницы всем своим телом, так что деревянные панели опасно заскрипели под его тяжестью, - Жаннена! Разогрей воды, господам мыться подавать пора. Да кувшин с полотенцами неси! Живо!

Следом за ним уже поднимался лейтенант, неся на руках обессиленно поникшую Колючку. Мекано только крякнул, подбирая нужный ключ к замку выбранной им комнаты, стараясь не оборачиваться назад.

- Ну вот, месье, вот и готово. Да Вы располагайтесь. А хотите, так я и лекаря кликну. Все ж тут рядком, и все свои, лишнего не выболтают. Аптекарь у нас имеется на все случаи. Не знатный, но с должными бумагами и гербовой печатью от самого месье интенданта лекарского департамента.

Мекано распахнул окно, смахнул пыль с маленкого туалетного столика и рукавом своей грубой рубахи протер потускневшее зеркало, все время нахваливая местного аптекаря. На самом деле последний не обладал никакими подлинными бумагами за исключением ордонанса об исключении из коллежа при Сорбонне за неподобающее поведение, которое месье аптекарь ловко переводил с латыни на любой благоприятствующий ему самому манер.

- Ну полно те, полно те, Жаннена! - Мекано цыкнул и грубо вытолкал запричитавшую при виде раненной женщины свояченницу из комнаты, отобрав у нее из рук несколько полотенец и кувшин с водой, - Горячую воду неси, дуреха. И молчи. Цыц, сказал тебе! Свои тут дела. Понимаешь? С-во-и, - проговорил он сквозь зубы указывая взглядом на лестницу, - И там Слепому скажи, что у меня гости... сам знает кто. А почему зачем не ведомо. Ну, живо давай!

18

Отправлено: 03.10.11 21:01. Заголовок: За пазухой никак душ..

За пазухой никак души не спрятать,
А чтобы дельце поживей обстряпать,
бессмертия зарок под крайнюю нужду
отдать придётся как заслуженную мзду.
Трактирщик будет нем за эту плату,
ну а за гробом что возьмут в расплату?
О том поведать некому доселе…

Эх, Ваша графская милость, не волокли бы так спешно, даму вверх по лестнице. И не сжимали бы так нежно и крепко, покалеченные бока, Вы уж лучше бы  здесь и порешили, Ваша Светлость, оно вернее и не надо так долго наверх…не стоит того…

В голову лезли мысли до того неуместные и крамольные, что Жаклин даже засомневалась а не потеряла ли она ясность ума, в припадке агонии? Кто знает, что за дурная грязь из истлевшей соломы могла попасть в открытую рану в уголке губ и проникнуть в кровь, отравляя тело и разум подобно дурману спорыньи!
Её отрезвил взволнованный голос мушкетёра, прозвучавший грозно и решительно настолько, чтобы дурнота отступила, позволяя открыть глаза.
Как в тумане ей виделось теперь лицо цыгана, с кривой усмешкой, и победоносной угрозой перед тем, как подобно затравленной гончими лисице он юркнул в узкую нору. Грязная тварь, будь у неё клинок, его кишки словно на вертеле крутились бы на щепках амбарной стены. Но, ни шанса ответить, ни возможности «ужалить» на «скорую встречу» у Колючки не было. Холодный клинок на мгновение коснулся кожи, ловкие пальцы Гошера, дёрнули верёвку, а потом оттолкнули её на спину, обрекая на минутное забытье.

Она смогла заставить себя очнуться, лишь в комнате, где Мекано услужливо расшаркивался перед ними, подгоняя Жаннену. Язык никак не желал ворочаться, и запекшаяся кровь на губах, подобно ледяной корке, что лишает воды рек свободы течения, сковала её губы.
Жаклин уложили на довольно мягкую кровать, щека коснулась подушки, пахнувшей сухой  золой и оливой. Голова кружилась, всё тело ныло. В каждой точке, где только касалось оно постели, казалось плоть пронзена горячей иглой. Однако боль был меньшей из теперешних злоключений маркизы де Лурье. Коль скоро с ней она умела справляться, теперь ей осталось, как можно скорее просчитать сложившееся положение, и не утопнуть глубже, чем уже успела.
- Папаша, ты выйди и позови Слепца, у меня для вас обоих найдётся важное слово, только прежде, я с господином мушкетёром потолкую, – она не узнала свой голос, утробный, надтреснутый как глиняный сосуд, он раздражал её слух, но тем её усилия сказать всё уверенно были исчерпаны. – И найди лошаденьку попрочнее, да не норовистую… уж не взыщи платой будет моё слово до поры… - она взглянула в морщинистое лицо трактирщика, без злобы и холода, лишь передавая тем взглядом то, что нельзя было сказать словом. У Колючки и «Боевого петуха»  общая история была длиннее, чем у кого бы то ни было. Но вера при дворе чудес была поводом для смеха, но не для пространных бесед.

Старику не нужно было объяснять больше, он покинул комнатушку довольно скоро, и тут же закряхтел что-то служанке,  со звучным скрипом спускаясь по лестнице.
- Прости… - это было первое слово, обращённое к Д’Артаньяну. Она не смела смотреть ему в лицо, снова ненадолго откинувшись на подушку. Просила ли она прощения за то, что он стал её невольным попутчиком в этом «путешествии», за то, что в глазах обитателей Двора Чудес навела она тень на него или за то, что в свете луны безжалостно перерезала глотку Валетта на его глазах. Нет, теперь решительно нельзя было сказать, в чём больше была её вина.
- Нам нужно вернуться в Фонтенбло, как можно скорее. Меня непременно хватятся, и расспросов будет не избежать,– она приподнялась, опираясь на плечо графа и заглянув в пыльное зеркало, поморщилась.
- А уж с таким подарком от барона, придётся поведать Её Величеству каким лихом меня носило в леса у Барбизона, – она говорила буднично, так если бы рядом с ней сидел Тео или её камеристка, кто угодно но не человек, чьё имя шептала она впервые за много лет молясь Господу.

Потянувшись за полотенцем, Жаклин сдавленно охнула и откинулась назад.
- Мне самой не справиться, они здорово помяли меня … - почти смущаясь, признала она и наконец, взглянула в лицо мушкетера.
- Ты презираешь меня? …нет, ты должен, должен презирать, после того, что видел, но в  моём мире не действует закон чести, одно правило – ты рвешь глотку или тебе… – она не хотела казаться жалкой, отчаянной, но именно так, ей казалось и звучали её слова. Пальцы крепче сжали плечо, притягивая Д’Артаньяна к себе. – Я думала, он убил тебя – горячо шепнула она, крепко зажмуриваясь, отгоняя от себя образы в тёмной церквушке. – Они сейчас вернуться им ни к чему знать…хотя Слепой и так дойдёт до всего а там и папаша- она ухмыльнулась тут же морщась от боли в рассеченной губе.

Мир Жаклин де Лурье менялся,  её жизнь, в которой не было места парижским закоулкам и кровавым разводам на безупречной белизне кружев, внезапно смешалась с той, где имя её шептали за спинами знатных вельмож, а  взмах руки стоил больше, чем перстень на руке  принцессы-крови. Будто грязные брызги, вырвавшиеся из-под колёс кареты, «платье» фрейлины королевы было запятнано кровью убитого врага Колючки.

Что будет теперь с ней, возможно ли сохранить инкогнито, хотя бы на время? В порыве непривычной растерянности, она прижалась щекой к руке графа и зашептала.
- Если ты не поможешь мне, Шарль…я погибла…если… судьба моя свершится на Монфаконе и префект станцует на моих костях раньше, чем цыган донесёт вести до Миллионщика. – она крепко задумалась, но времени совсем не оставалось, за окнами уже рассвело, а значит её уже ищут – не те, так другие.

- Мне нужно смыть грязь – твёрдо сказала она, свешивая ноги с кровати и на выдохе разгибаясь, чтобы не чувствовать лишней боли.

19

Отправлено: 06.10.11 17:29. Заголовок: Господь сторицей воз..

Господь сторицей возместил Тэо невозможность видеть мир в его красках, в тени и свете от солнечных лучей, Слепец слышал втрое больше обычного человека, а его тонкий с широкими ноздрями нос улавливал запахи получше охотничей собаки. Все это Тэо старался не демонстрировать, притворяясь отрешенным от мира. Обычно, если он не шутил и не рассказывал своему поводырю или в пустоту старые парижские байки, то дремал, подставив лицо под скудное тепло солнышко, редко заглядывавшего в парижские трущебы сквозь апрельский туман. В таверне Мекано к нему привыкли, как привыкают к старому стулу, неудобному и вечно стоящему у кого-то на пути, но тем не менее, являющемуся частью старой мебели, сохранившей на себе благородную пыль давно минувших дней.

Тяжелые но уверенные шаги должны были принадлежать мушкетеру, и судя по его напряженному дыханию, он нес на руках что-то, а точнее кого-то. В нос ударил запах свежей крови. Колючка! Полуприкрытые веки Тэо дрогнули, но он даже не повернул голову в сторону вошедших, вместо этого прислушиваясь к угрозам мушкетера, кряхтению папаши и вочливым замечаниям Жаннены. Скрипучая лестница застонала под их шагами, и сверху раздались взволнованные голоса Мекано и мушкетера, лязг ключей и треск отпираемого замка.

Слепец выждал с минуту, пока не услышал осторожные шаги спускавшегося Мекано.

- Ну? Что там? – спросил он, пока тавернщик ворча себе под нос искал что-то в кладовой, - Что с Колючкой? Ранена? Не тяни же, леший тебя за ногу. Тот гасконец все еще с ней? Что ему известно? Не выдаст ли? А то ведь и за подмогой послать не поздно.

Слепец поднялся и помахал палкой в воздухе, отыскивая для себя ориентир, чтобы направиться к лестнице.

- Дьявол... где мой мальчишка? Опять голубей гоняет в твоей голубятне, Мекано. Со всем самому справляться приходится. Я поднимусь наверх. А ты смотри за таверной, чтоб никого нелегкая не принесла.

Опираясь одной рукой на палку, а другой нащупывая деревянные перила лестницы, Слепец начал подниматься наверх. Один шаг. Вздохнуть. Еще один. Ему не было в тягость подняться на второй этаж, но он справедливо полагал, что если Колючка и ожидала его появления, то мушкетер нет, и ей потребуется время, чтобы предупредить его или отправить за какой-нибудь мелочью. Затаив дыхание Тэо прислушивался к едва слышным голосам, доносившимся из запертой комнаты, ругаясь про себя на скрип лестничных перекладин, стонавших при малейшем его движении.

- Благородные господа, а не поможете ли Слепому? Слышал я, что вы у нас тут впервые. Так не сочтите за дерзость, что сам явился к вам с поклоном, - смиренно приложив шляпу к груди, заговорил Тэо возле двери в комнату, - А я хоть и слеп, а может чего и подскажу. Вы господин хороший выслушайте, а судить рядить потом будете.

Ориентируясь по движениям за закрытой дверью, Тэо понял, что был услышан. Если Колючка умна и все также расчетлива, как бывало в лучшие для нее времена, то она не откажется от помощи Тэо. А если она раскисла и все, что от нее остались, так спесь и непримиримая гордыня, так тому и быть, Слепому не впервой услышать бранное словцо в свой адрес.

20

Отправлено: 06.10.11 21:50. Заголовок: Две стороны карты – ..

Две стороны карты – одна узорчатая, украшенная витиеватыми вензелями и узорами, но предназначение всей этой красоты лишь одно – скрывать то, что находится на лицевой стороне карты. Скрывать до самого последнего и решающего момента в игре, чтобы оставить битыми карты противника, или быть поверженной самой. Двойка бъет даже туза, если масть ее относится к козырным, и даже королевская карта может быть битой, мелким валетом. Странные мысли и еще более странные ассоциации в мозгу д'Артаньяна были вызваны выхваченными памятью словами из всего услышанного им. Валет, карты, все это напоминало карточный вечер, только вместо невинных ставок на штоф гвардейской перцовки или шведской водки, в этой игре ставки были выше, выше чем жизнь одного человека, и даже выше чем честь. Прислушиваясь к неосознанной речи Жаклин, д'Артаньян тщетно пытался связать воедино.

- Зачем тебе слепой? Жаклин, ты бредишь, надо позвать врача. Я пошлю трактирщика. Какая лошадь, о чем ты? Нет, ты должна успокоиться. Полежи, прошу тебя, - он осыпал поцелуями запястье маркизы, отмечая губами ссадины и синяки, оставленные веревками, - Тебя не ранили? Откуда кровь? О чем ты говоришь, какое Фонтенбло. Нет, и не думай. Как только врач осмотрит тебя, я распоряжусь, чтобы сюда принесли портшез. Ты останешься в моем доме. Во дворце уже давно хватились тебя, так что своим появлением, да еще в таком виде, ты ничего не изменишь.

Он говорил решительно и твердо, намереваясь настаивать на своем, хотя бы для того, чтобы в собственных словах найти уверенность. Он не знал, с чем примут их во дворце, что успели доложить королю, что известно о их исчезновении Ла Рейни. И королева-мать - что думает Ее Величество о Жаклин? Д'Артаньян все еще сжимал руку Жаклин, когда она поднялась с подушки и свесила ноги с постели. Он даже не успел удержать ее, когда маркиза потянулась, чтобы взглянуть на себя в зеркале.

- Нет, не смотри! - ее вздох был свидетельством не только разочарования, он был похож на сдавленный стон волчицы, он мог поклясться в том, что слышал нотки мстительной вражды, смертельной угрозы в адрес того, благодаря кому они оказались в этой комнате, - Твой мир? - не поняв переспросил Д'Артаньян, все еще силясь связать воедино образы Жаклин и Колючки, - Но разве.. нет, нет, не говори этого. Нет твоего и моего мира. Слышишь? - он обнял ее за плечи и пристально посмотрел в лицо, бледное от бессонной ночи, с потемневшими кругами вокруг глаз и распухшей рассеченной губой, - Что они с тобой сделали... Слепой? Кто он такой? Кто они? Я помогу тебе. Клянусь. Но ты должна объяснить мне, кто все эти люди для тебя? Я даю тебе слово, что не буду преследовать ни одного из них, кем бы они не оказались, если только это не будет угрожать королю. Но ты должна, ты должна объяснить мне. Это нужно мне. Иначе я не знаю, как помочь. Кто здесь заслуживает доверия, а кто шпагу. Тот цыган, откуда он? Это тот табор, который стоит под Барбизоном? Да? Я не оставлю ни одного клочка на месте их кибиток! Тысяча чертей! Если бы я мог сейчас же послать людей туда! Он думает что так легко сбежал от возмездия? Я сейчас же пошлю с запиской к капитану городской гвардии. Они изловят его.

Стук в дверь прервал лейтенанта.

- Слепой? Тот, о котором ты говорила? О, Жаклин, если бы ты доверилась мне сразу... Мне остаться? Черт подери, я уже не знаю, что я делаю. Входите, месье, - д'Артаньян рванул дверь и открыл ее, едва не сорвав с петель, - Судя по всему, Вас знают и почитают за своего. Я не стану лгать, что рад Вашей компании, как и тому, что мы вынуждены здесь находиться. Если у Вас есть что-то важное для меня, то я готов выслушать. Если нет, то я пойду вниз распорядиться о том, чтобы сюда привезли мою карету.

Он обернулся к Жаклин. Что он делал? Она сидела на кровати в изодранном черном камзоле, похожая на беглянку, измученная и избитая. Неужели он оставит ее наедине с этим типом с клюкой? Не говоря ни слова, д'Артаньян захлопнул дверь позади Слепца, придвинул ногой табурет и сел.


Вы здесь » Le Roi Soleil - Король-Солнце » Парижские кварталы. » Таверна Боевой петух у ворот Сен-Дени_02.04.1661.