Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2

Сообщений 21 страница 40 из 41

1

01.04.1661

https://d.radikal.ru/d39/1902/8e/213ec6746dd5.png

21

Отправлено: 12.03.11 14:18. Заголовок: - Мне кажется, мой з..

- Мне кажется, мой замысел не вдохновляет Вас, графиня? – мягко заметила Анна, без осуждения, а, скорее, с пониманием. – Сказать по правде, я и сама не слишком верю в то, что подобное чудо возможно. Во-первых, Людовик также мало похож на своего покойного батюшку, как мой супруг походил на отца. Порой мне кажется, что в моем старшем сыне в мир вернулось все лучшее и худшее, что было в его деде, хотя, не скрою, о короле Генрихе я знаю слишком мало и больше со слов королевы Марии, которая не имела оснований относиться к памяти Великого Повесы с должным уважением и любовью. Скорее наоборот…

Она в задумчивости разглядывала сильно поредевшую россыпь пирожных на подносе. Пожалуй, довольно сладкого на один вечер – чрезмерное излишество в удовольствиях неугодно Господу.

- Единственное, что удерживает меня от мысли вовсе отказаться от этого проекта – пример мадемуазель Манчини, сумевшей так долго держать Его Величество в руках одной лишь силой воли и стойкостью, не прибегая к уловкам кокетства и сладострастия, в которых так изощрены ее сестры. Как знать, вдруг судьба и вправду пошлет моему сыну возвышенную и чистую любовь к особе, столь же набожной, как Ваша родственница Луиза де Лафайет, или столь же сильной духом, как Мари д’Отфор или Мари Манчини. Тогда, быть может, он будет грешен перед богом лишь в помыслах, на деле оставаясь добрым супругом моей милой племяннице.

Нет, еще одно – вот эта аппетитная корзиночка с засахаренной вишенкой. Пусть она будет последней. В конце концов, это такой простительный грех! Анна взяла с подноса избранную корзиночку и даже зажмурилась на мгновение от наслаждения: нежная сладость изысканного лакомства превосходила все ожидания. Надобно завтра послать за месье Вателем и лично поблагодарить его за удовольствие, которое он нам доставляет. Да, именно – послать прямо с утра, и пусть у мэтра Вателя будет счастливый день. Но это завтра, а сегодня у нее совсем иные заботы в голове. Герцогиня Орлеанская и ее выводок розовых бутончиков.

- Так Вы говорите, среди Ваших новых питомиц есть тихони, способные на легкомысленные поступки? Полагаю, речь не об английской леди… как ее? Ммм… Эрендил, если память мне не изменяет? Подумать только, не прошло и суток, как весь этот цветник был представлен ко двору, а молодой дю Плесси уже успел нанести ему урон! Да еще и не остановиться на содеянном. На кого же он успел променять бедную англичанку? Неужели на одну из тех девиц, с которыми имел дерзость явиться с таким опозданием на королевскую охоту? Кто же из них, блондинка или брюнетка?

Королева-мать наморщила лоб, припоминая двух дебютанток, с которыми, по словам маршала, он провел весь день вопреки скандальному заявлению суперинтенданта Фуке. Зачем Фуке солгал? И солгал ли?

Черноволосую большеглазую англичанку, менее всего соответствующую идеалу Английской Розы, Анна запомнила хорошо и ни за что не выбрала бы в идеальные возлюбленные для собственного сына: плохо скрываемый огонь в черных очах выдавал в девушке натуру страстную и опасную, мало склонную к набожности, смирению и добродетели. Хотя красотой английская мадемуазель явно превосходила сестер Манчини вместе взятых: даже красавица Гортензия не смогла бы потягаться с ней правильностью черт. А маршал, значит, предпочитает страстных брюнеток? Или, как и его сюзерен, выбирает тех, чьи бастионы не демонстрируют признаков серьезной обороны? Ах, молодежь…

- Как это печально, когда мужчины не умеют ценить в нас то, что единственно заслуживает любви и уважения, - чуть слышно прошептала стареющая женщина, слишком долго ждавшая человека, сумевшего полюбить в ней не только пышную грудь, прекрасные глаза и руки... и потерявшая его.

22

Отправлено: 14.03.11 17:26. Заголовок: - Не то, чтобы не вд..

- Не то, чтобы не вдохновляет, Ваше Величество, - графиня почувствовала как загорелись ее щеки и шея, верный знак того, что хоть и сказанные без явного неодобрения слова королевы-матери заставили ее устыдиться собственной неуверенности в замыслах Ее Величества, - Несомненно такая девушка должна и может найтись. И особенно сейчас. Ведь почти все фрейлины Ее Высочества прибыли ко двору из провинции. Многие только успели выйти из стен монастырей, где получили должное духовное образование наряду со сторогими наставлениями. Нужно только присмотреться получше. Как я уже сказала, внешний вид может быть таким обманчивым. Вы правильно вспомнили имя мадемуазель Эрендил. Да, к сожалению... Я не знаю пока всех деталей, но мне кажется, что Его Светлость маршал дю Плесси успел зажечь надеждой не одно юное сердечко. Брюнетка или блондинка? Это мадемуазели де Монтале и де Лавальер. Обе прибыли ко двору из Блуа. Герцогиня Орлеанская прислала мне прекрасные рекомендации для обеих. Видимо, маршал успел вскружить им головы скорее, чем ожидала Ее Светлость. Хотя, должна отметить, до событий на охоте обе девушки вели себя достаточно осмотрительно. Де Монтале самая бойкая из двоих. Но вот Луиза... Она тихоня, хотя и очень привлекательная, я заметила как на нее смотрели господа на бале вчера. Да и на пикнике после охоты она и ее подруга были в центре внимания. Я видела как сам граф де Сент-Эньян сам просил представить их ему. Его Светлость нельзя обвинить в дурном вкусе... что-то он несомненно разглядел в одной из них, или в обеих. Однако, возвращаясь к заданному Вами вопросу, я бы действительно хотела, чтобы Ваше Величество лично взглянули на претенденток.

Де Лафайет не лукавила, когда отказалась сама назвать подходящих кандидаток. Там где ее строгость могла отмести подходящих девушек глаза королевы, глаза матери могли разглядеть ту, которая смогла бы не только увлечь ее сына, но и повлиять на него должным образом. Быть может Лавальер? Но она умудрялась попасть в нелепые ситуации на ровном месте, вспомнить хотя бы ее падение по пути к покоям принца. Какой переполох поднялся ради этой хромножки.

- А ведь молодые люди так любят почувствовать себя рыцарем спасителем, - вдруг проговорила де Лафайет, не обращая внимание на вопиющее нарушение этикета, запрещавшего ей первой прерывать паузу в разговоре с особой королевской крови, - Лавальер хромает из-за несчастного случая. То ли упала с лошади, то ли оступилась. Пожалуй, она тем и обращает на себя больше внимания мужчин. Хотя, сама она скромна и я готова поклясться, что и не подозревает о том, как использовать для своей выгоды этот недостаток. Пожалуй, я представлю ее Вашему Величеству. И ее подругу де Монтале также. Они неразлучны и все равно будут вместе, не тая друг от друга секретов. Как знать, быть может их дружба сыграет свою положительную роль помимо того, что они умудряются попасть в приключения. Де Лавальер сейчас должна быть в покоях из-за своего ушиба. А де Монтале получила разрешение пойти на бал после того как весь вечер провела за чтением Писания. Я бы немедлено послала за обеими. Но, мне кажется, это несколько поздно для Вашего Величества... после такого утомительного дня. Может, все-таки Вы согласитесь почтить Вашим вниманием небольшой пикник завтра в полдень? В честь Ее Высочества в саду будут накрыты столы и маэстро Люлли обещал представить свои новые музыкальные творения. Несомненно и месье Ватель примет живейшее участие, - графиня посмотрела на поредевшие ряды пирожных на подносе, - И я очень, очень надеюсь на Ваше присутствие, Ваше Величество. И если бы королева могла, ах если бы не ее недомогание... Это было бы прекрасно и для девушек. Такое внимание...

Запас уверений и ухищрений чтобы уговорить королеву-мать появиться на готовящемся пикнике в честь Генриетты-Анны Орлеанской грозил иссякнуть. Для пущего подтверждения своей заинтересованности графиня де Лафайет как умела выразительно глянула в лицо Анны Австрийской, сетуя, что так мало зарекомендовала себя в ее глазах до той самой поры. Мнение, а если повезет, и совет королевы-матери относительно ее подопечных было важно для самой графини. К тому же, многие из дебютанток не были даже помолвлены в силу того, что их родителям не удалось пристоить девушек в свое время и устроить для них подходящие партии. Рекомендации самой королевы-матери могли стать настоящей лесенкой к небесам для любой девушки.

23

Отправлено: 16.03.11 12:33. Заголовок: Блондинка де Лавалье..

Блондинка де Лавальер. Тихоня и хромоножка. Надо запомнить имя… Перед глазами вновь встала залитая солнцем поляна и нежное лицо девушки, зардевшейся, когда на нее упал взгляд Людовика. Довольно долгий взгляд. Как знать, а вдруг королю и вправду надоели темные волосы, жгучие очи и прилагающиеся к ним бури в стакане и непредсказуемые капризы? С появлением при дворе очаровательной блондинки Генриетты и стайки преимущественно светловолосых красавиц королевские вкусы могут измениться весьма радикально. В конце концов, общеизвестно, что золотистые волосы и белая кожа – идеал красоты, воспетый в веках и не перестающий волновать мужские сердца.

Королева-мать взглянула на свои белоснежные руки и улыбнулась не без изрядной доли тщеславия. Белокурые и нежные девы всегда будут в моде, это почти беспроигрышный вариант. Но тихоня?

- А что, эта Лавальер – набожна ли она? Признаться, я бы предпочла не тихоню, а наоборот, девушку с характером сильным и властным, способную сопротивляться любым соблазнам и уговорам и добиваться желаемого. Такую, как девица Манчини. Но при этом свято и искренне верящую в Господа и не готовую погубить свою душу ради сомнительного удовольствия быть всего лишь любовницей, пусть и короля. На самом деле, я собиралась присмотреться к мадемуазель де Тонне-Шарант. Она безупречно красива, умна и, к тому же, весьма красноречива. Как и ее сестра, - воспоминания о времени, когда Габриэль де Мортемар блистала при дворе королевы-матери, были очень живы. – Я рада, что маркиза де Тианж снова с нами, ее присутствие способно сделать блистательной любую беседу, даже на самые прозаические темы… Но я отвлеклась, простите.

Взгляд Ее Величества вновь упал на пустующий табурет мадам де Ланнуа, и на сей раз она с трудом подавила укол беспокойства. Стрелки часов все ближе подбирались к полночи.

- Да… о чем это я? Мадемуазель де Тонне-Шарант – я думала о ней, но мне бы не хотелось оказать медвежью услугу моей покойной подруге, подвергнув ее девочку такому искушению, как возможность покорить короля. Если ее добродетель не устоит, грех этот ляжет на мою душу. Милая Диана была женщиной безупречной и, надеюсь, воспитала всех своих дочерей в должном почтении к Богу, но кто может знать… кто может знать?

Анна в задумчивости покачала головой. Нет, она не может взять на себя роль Провидения и предложить сыну другую возлюбленную, подвергая греховному искушению обоих. Пустая затея, что бы не говорил на сей счет хитрец Пегилен. Старая тактика борьбы с пассиями Людовика при помощи компрометирующих слухов была куда более надежной. Рано или поздно она должна сработать. А может, уже? Достаточно вспомнить лицо сына после слов Фуке. И этот отъезд…

- Пикник… право же, даже не знаю, будет ли молодежь рада присутствию «черной королевы» на этом увеселительном мероприятии. Что же до Ее Величества, то я искренне надеюсь, что недомогание будет недолгим, и королева сможет принять участие в пикнике. В любом случае, Марии-Тересе будет приятно получить от Мадам приглашение. Да и к искусству мэтра Вателя, насколько мне известно, Ее Величество весьма неравнодушна.

Последняя. На сей раз уж точно последняя – она будет тверда и больше не поддастся сладкому, тающему во рту искушению. Пусть остальные корзиночки достанутся ее верным статс-дамам. А ведь Ватель, наверняка, захочет завтра удивить двор чем-нибудь совершенно новым. Чем-нибудь легким и изысканным, придуманным богатым на выдумки шефом специально для несерьезного обеда на лужайке под сенью дубов Фонтенбло. Да и возможность хорошенько присмотреться к свите невестки не стоит упускать – вдруг Филипп решит провести медовый месяц не в Фонтенбло, под пристальным надзором старшего брата, а в романтичном уединении Сен-Клу, где молодоженам никто не помешает узнавать друг друга. Не след упускать такой шанс, пока герцог и герцогиня Орлеанские все еще здесь.

- Да, решено, Вы уговорили меня, дорогая графиня! – королева-мать твердой рукой отодвинула от себя поднос с искушениями. – Угощайтесь. И вы, сударыни, тоже. Воздайте должное месье Вателю, не оставив мышкам ни крошки от этих восхитительных пирожных. А завтра в парке нас угостят чем-нибудь еще. Мы будем на этом пикнике, мадам.

Приняв решение, Анна оставила мысли о Людовике. Это несрочный вопрос – сейчас перед ней стояла куда более серьезная проблема: брак младшего сына, на глазах превращающийся в фарс.

- Но что же я задерживаю Вас, графиня. Если Ее Высочество действительно отправилась к себе, Вам следует быть с ней, не так ли? По случаю бала Мадам рискует оказаться в своих покоях одна в сопровождении де Гиша, пока ее свита веселится в Большом Зале и его окрестностях. Совершенно неподобающая ситуация. Прошу Вас, проследите, чтобы фрейлины и дамы Мадам не позабыли о своих обязанностях в шумной суете маскарада: кто-то должен быть рядом с герцогиней на случай, если…

Вероятность того, что Филипп решится последовать за супругой в ее спальню была столь ничтожна! Если только ревность к брату не заставит его вспомнить о своих правах супруга, но можно ли рассчитывать на ревность?

- Ах, Филипп, мальчик мой, зачем Вы так огорчаете меня… - забывшись, Анна прошептала это вслух и тут же пожалела об этом. Королевские горести не подобает выносить на свет божий.

- Известите меня, как только герцог появится в покоях Мадам, дорогая, - меньше всего ей сейчас хотелось увидеть возможное сочувствие в глазах графини де Лафайет. Ужасно, что про ее младшего сына думают такое. Молчат, но думают. Думают… Ах, Филипп…  - А если он не появится до полуночи, я постараюсь это исправить. Так или иначе.

24

Отправлено: 16.03.11 22:29. Заголовок: - Не спешите так, ме..

- Не спешите так, месье, я едва поспеваю за вами, - попросила вот уже в третий раз мадам де Ланнуа сопровождавшего ее караульного гвардейца. Одной рукой она придерживала тяжелые юбки, чтобы ненароком на наступить на подол, другая рука то и дело теребила кончики шали, повязанной на шею так плотно, словно герцогиня страдала от простуды и холода. Несмотря на то что почти все залы и коридоры дворца обогревались от жарко натопленных каминов, мадам де Ланнуа вернулась к себе и накинула на плечи теплую накидку, прежде чем поспешить на поиски графа Д'Артаньяна.

Самого графа не было ни во дворце, ни в казармах. Посланный за ним мушкетер вернулся разводя руками. Но герцогиня не была из тех, кто легко сдается, и тотчас же послала мушкетера во второй раз, попросив разыскать ее крестника, состоявшего на службе в мушкетерской роте господина д'Артаньяна, виконта Жана-Рене Жерве де Лавернь де Сен-Жан, сына племянника невестки герцогини. Молодой человек вскоре отыскался среди свободных от дежурств и караула мушкетеров, наблюдавших за танцами в Большом Зале. Не слишком обрадованный тем, что его оторвали от красочного и занимательного зрелища виконт все же поспешил явиться по просьбе своей крестной. Он согласился выполнить ее поручение, справедливо полагая, что в случае отказа крестная найдет другого более сговорчивого кандидата, и все лавры, а также благодарности и упоминания заслуг при влиятельных особах двора достанутся другому.

Получив от виконта исчерпывающий все ее вопросы рассказ о событиях в Фонтенбло и за его пределами, мадам поспешила вернуться в покои Ее Величества. На ходу она повторяла про себя услышанное, решая, что из того, она могла рассказать королеве-матери, а о чем стоило умолчать.

Графиня де Суассон была замечена возле Большого Зала под руку с королем. Но после того, как Его Величеству сообщили о происшествии на Большой Парижской дороге, графиня бесследно исчезла, тогда как король уехал на постоялый двор. Без долгих рассуждений герцогиня решила умолчать о том, что встречалась с графиней, а также о том, что Ее Светлость осталась в замке. Если это и дойдет до ушей королевы, то пусть от кого-то другого.

- Помедленее, молодой человек, - увещевала герцогиня своего телохранителя.

Однако же, чем ближе они подходили к покоям Ее Величества, тем больше ускоряла свой шаг сама пожилая статс-дама. Она едва ли не вбежала в приемную королевы-матери, замедлив свой ход только на половине пути к дверям покоев Анны Австрийской. Все та же де Мотвиль вышла, чтобы передать служанке приказ королевы. Женщины степенно присели в реверансах друг перед другом. Герцогиня изобразила подобие улыбке на усталом лице, и мельком посмотрела на свое отражение в зеркале. Не желая терять ни минуты на то, чтобы поправить шаль и переколоть заколки, удерживавшие прекрасно уложенную некогда прическу, мадам де Ланнуа проскользнула в полу-открытую дверь королевской комнаты, умудряясь при этом не задеть стоявшую на пороге мадам де Навайль.

- Ваше Величество, я прошу прощения, что задержалась, - заговорила герцогиня, приседая в глубоком реверансе. Знаки почтения к королеве давались ей с все большим трудом, особенно к вечеру, когда кости начинали ныть от ревматизма, дававшего знать о себе особенно остро в дождливые дни.

- Я ждала известия, - договорила Мари-Луиза с многозначительным видом. Как только королеве будет угодно отпустить остальных статс-дам она расскажет все полученные ей от виконта новости, а пока оставалось только ждать, заполняя паузу незначительными, но тоже немаловажными событиями вечера.

- И еще, Ваше Величество. Когда я проходила мимо Большого Зала, то не могла не обратить внимание на появление Их Высочеств... князя Ракоши с целым табором цыган. Они устроили настоящие ярморочные пляски прямо посреди бала... И герцога Орлеанского.

Скорбное выражение лица герцогини передало ее слушательницам то, что Ее Светлость не решилась бы высказать вслух. Принц был в явном подпитии и его обхождение с Мадам было на грани скандального. Умолчать об этом факте Мари-Луиза не могла, это все равно стало бы извесно королеве-матери. Она сосредоточенно разглядывала замысловатые узоры из розового и нежно голубого крема на пирожных, выложенных в ровные ряды на огромном серебряном блюде. Какую горькую пилюлю придется поднести Ее Величеству. Ничем не заслуженную, ничем не оправданную.

25

Отправлено: 17.03.11 14:34. Заголовок: - Ну наконец-то! – п..

- Ну наконец-то! – при виде герцогини Ее Величество почувствовала, как с души ее в буквальном смысле слова падает камень. Правда, всего один из трех, но зато самый крупный и тяжелый, больно давивший на сердце. Какие бы вести не принесла Мари-Луиза (а, судя по ее лицу, они были нерадостного свойства), главное – она вернулась, и все страхи относительно таинственных убийц, блуждающих по тайным переходам старого замка, устроенным хитрым лисом Франциском на радость своим метрессам и на горе нынешним обитателям Фонтенбло, можно было позабыть. На время.

- Значит, Вы видели Его Высочество в зале… прекрасно, прекрасно. Мы непременно поговорим об этом через несколько минут, - Анна в тысячный раз за вечер взглянула на каминные часы и чуть заметно нахмурила тонкие брови. Некоторым принцам следовало бы быть в столь позднее время не на балу с цыганами, а в своих покоях, переодеваясь к ночи. Брачной ночи, между прочим.

- Ну а пока присаживайтесь к нам с графиней, дорогая, и воздайте должное этим чудесностям, которыми нас нынче вечером порадовал Ватель. Воистину, он неподражаем! Кстати, мы с мадам де Лафайет вот только что говорили о Вашем протеже, милейшем дю Плесси-Бельере, который, по словам графини, буквально за пару дней внес смуту, беспокойство и тоску в сердца юных фрейлин герцогини Орлеанской, как мотылек, порхая от одной розочки к другой с катастрофическими последствиями для бедных девушек. Сдается мне, что месье Фуке, все таки, ошибся нынче, уведомляя нас о сердечных пристрастиях маркиза, - тень разочарования в голосе. - Любопытно, с кем из новеньких танцует маршал на балу – право ж, я готова поспорить на пять корзиночек от месье Вателя, что ни с одной из тех, чьи сердца его светлость уже успел разбить сегодня.

А я ведь понадеялась на его ловкость в покорении совсем иных, более опасных бастионов! Королева-мать не собиралась корить преданную подругу за ветреность ее любимца, и все же, не сумела удержаться от капельки иронии. Но, встретившись глазами с герцогиней, тут же пожалела о том, что дала волю столь недобрым чувствам: Мари-Луиза была бледна и выглядела усталой и почти больной после всего пережитого. Шутки в адрес маршала дю Плесси были сейчас более чем неуместны.

- А впрочем, сердечные проблемы фрейлин подождут. Садитесь же, я так ждала Вас, mi companera.

И так тревожилась за Вас, мой верный друг.

26

Отправлено: 17.03.11 16:32. Заголовок: - Набожна ли Луиза д..

- Набожна ли Луиза де Лавальер, мне пока еще рано судить. Прилежна, да. Тиха. Скромна. От герцогини Орлеанской к нам поступили письма с рекомендациями для обеих девушек - Лавальер и Монтале были фрейлинами в ее свите, воспитанницами, если можно так сказать. Обе получили только хорошие отзывы от вдовствующей герцогини. У обеих достаточное для придворных дам образование и воспитание. Что же касается мадемуазель де Тонне-Шарант, то я не ошибусь, если скажу Вашему Величеству, что эта мадемуазель еще покажет себя. Бойкая на язычок, умная и достаточно язвительная, чтобы привлечь к себе внимание кавалеров. Маркиза де Тианж, ее старшая сестра вернулась в свиту Его Высочества. Я очень надеюсь, что она станет благим примером для девушек.

Неужели Месье даже не соизволил появиться на балу в его же честь? Мадам де Лафайет недоуменно воззрилась на дверь, за которой скрылась мадам де Моттвиль. Мадам одна в сопровождении графа де Гиша, более ужасающей новости и не придумать. Этот слащавый любитель скандальных историй был на слуху у мадам еще до ее поступления в должность статс-дамы герцогини Орлеанской. И кто бы мог подумать... Приподняв брови от удивления и надвигавшегося негодования на рассеянность ее подопечных фрейлин, оставивших Мадам одну без свиты, графиня засобиралась, подобрала юбки и присела в реверансе с выражением лица исполненным признательности и почтения к королеве-матери.

В дверях появилась герцогиня де Ланнуа. Вид приближенной дамы Ее Величества поразил графиню настолько, что она позабыла о своем намерении немедленно отправиться в апартаменты Мадам. Растрепанные из прически серебряные волосы мадам де Ланнуа светлым ореолом обрамляли бледное и как будто еще больше состаренное лицо. Глаза хотя и блестели обычным любознательным блеском, но были слегка припухшими и краснота век выделялась даже под слоем пудры. Наметанный глаз графини не упустил и наспех повязанную на шее шаль, слишком теплую даже для апрельского сырого вечера. Герцогиня казалась больное и постаревшей.

Услышав, новость о том, что принц все-таки явился на бал, де Лафайет невольно вздохнула про себя, надеясь, что Его Высочество не позволит супруге покинуть бал без него. Однако же поджатые губы герцогини не предвещали ничего хорошего. Касалось ли это остальных известий, о которых Ее Светлость не спешила говорить, или же молодоженов?

Как же права Ее Величество, не слишком обольщаясь на счет молодого дю Плесси-Бельера. Он уже успел натворить дел в цветнике герцогини Орлеанской, всего за один день вскружив головы трем из ее фрейлин. Что же будет дальше? А вдруг сама принцесса? Впрочем, де Гиш, да и сам брат маршала могли составить ему достаточно серьезную конкуренцию, чтобы любитель покорения бастионов отступил ради другой привлекающей к себе меньше внимание красавицы.

- И все же, Вы правы, Ваше Величество, мне все-таки следует поспешить и вернуться в зал. Да и время близится к одиннадцати. Я назначила этот час для сбора всех фрейлин Ее Высочества в ее апартаментах... во избежание неприятностей. Доброй ночи, сударыни! - обратилась де Лафайет к статс-дамам королевы-матери, - Доброй ночи, Ваше Величество. Я надеюсь, что завтрашний пикник в саду будет куда удачнее сегодняшней охоты.

// Дворец Фонтенбло. Большой Зал. 3 - Бал-Маскарад.//

27

Отправлено: 18.03.11 20:09. Заголовок: Взгляд, брошенный Ее..

Взгляд, брошенный Ее Величеством на каминные часы, был настолько красноречивым, что в сердце мадам де Ланнуа кольнуло сожаление. Она могла бы и умолчать, но это не спасло бы королеву от тревоги за сына. Могла недосказать, и посеяла бы ложную надежду в материнском сердце. И даже не сказав обо всем увиденном ей, своим молчанием герцогиня только подтвердила худшие догадки.

Сев на предложенное ей место справа от королевы-матери, мадам де Ланнуа оставалась в напряжении, не смея даже облокотиться рукой о подлокотник, чтобы не дать себе почувствовать усталость. Еще немного, и все дела этого бесконечного дня будут улажены или отложены до утра. Свита Ее Величества будет отпущена на ночь. Герцогиня улучит минутку для того, чтобы переодеться в свое ночное платье и выпить настойки, которые хоть и не возвращали ей давно утраченного здоровья, но укрепляли ее дух, точнее давали ей необходимую бодрость и, что было более всего необходимым для статс-дамы, ясность мысли.

Ей предстояло еще многое обдумать самой. Но прежде ее ждал тяжелый разговор с королевой-матерью наедине. Несмотря на то, что о отъезде короля говорили и шептались добрая половина обитателей Фонтенбло, немногие знали, что именно послужило причиной такой поспешности. Как и не знали того, кто именно шла под руку с Его Величеством. Даже маленькая камеристка герцогини Элоиза Шанье, наблюдавшая за балом из любопытства и, как догадывалась ее госпожа, из желания увидеть самого короля, не признала в красавице в ярко алом платье с лицом, скрытым за золотой маской, не узнала недавнюю гостью герцогини де Ланнуа. Но самой мадам хватило лишь беглого описания короля, и того, с какой радостью он встретил незнакомку в Алом, чтобы понять, кто это была.

Мысли роились в голове бедной герцогини со скоростью искр, целым снопом посыпавшихся со свежего полена, подброшенного служанкой в камин. Не лишенные иронии слова Ее Величества отвлекли мадам, и она посмотрела в улыбающееся лицо королевы, угадывая за улыбкой нетерпение и тревогу. Можно было бесспорно удовлетворить нетерпение королевы узнать обо всех новостях, но вместо того, чтобы унять все тревоги, новости, принесенные мадам де Ланнуа должны были добавить гораздо больше новых.

- Увы, Ваше Величество, маршала дю Плесси не видели в зале. Его не было на маскараде весь вечер, - ответила герцогиня на королевскую шутку и подвинулась ближе к креслу Ее Величества, - Боюсь, что Его Светлость долго не сможет танцевать на балах и радовать нас своими веселыми выдумками, - чуть тише она добавила, - Он ранен. Мой крестник, виконт де Лавернь сообщил мне со слов самого лейтенанта д'Артаньяна. Это связано с недавним событием, - поспешила она добавить, чтобы Ее Величество не подумала о ее любимце недоброе, ведь что скрывать, добрая половина мужей и братьев были бы непрочь скрестить шпаги с несносным повесой, каким позиционировал себя Франсуа-Анри, - Он преследовал... да... и вот это случилось.

Нет, она начала не с того. Вовсе не с того. Герцогиня нервно теребила концы своей шали, стараясь унять дрожь в руках. Заготвленная зараннее речь была позабыта, и она начала свой рассказ с того, что потрясло ее саму более всего. Виноватый взгляд на королеву. В глазах мадам де Ланнуа блеснули слезы, но тут же пропали под нажимом усилия воли. Пустить слезу в приемной королевы-матери она не позволит себе ни в коем случае. Шумный вздох, и с виноватой улыбкой Мари-Луиза потянулась к ближайшему к ней блюду с пирожными.

- Ах, простите, Мадам. Это все от волнения. Балет отменили, как Вы уже знаете. А на балу столько всего... столько гостей. Я давно уже не видела такого блеска. Много новых лиц. То есть, я хотела сказать, новых масок. Невозможно узнать практически никого. Ну, разве что граф де Сент-Эньян. Он неотразим в своем костюме и носит полумаску. Но его легко узнать по походке и танцу. Вы же знаете, он мастер. Признанный танцор, многие молодые люди подражают ему. Поговаривают, - на лице Мари-Луизы появилось подобие улыбки, - что граф увел с собой с бала одну из красавиц, с которой до него танцевал сам король.

Поспешно запив сладкое пирожное с кремом, герцогиня оглядела внимантельно слушавших ее дам и с удовлетворением заметила, что сказанные ей вначале слова дошли только до ушей самой королевы.

Разговор королевы-матери с графиней де Лафайет, прерванный из-за ее прихода, заинтересовал мадам де Ланнуа не меньше, чем самих собеседниц. Если речь шла о фрейлинах Ее Высочества, то оставалось лишь сложить два и два, чтобы догадаться, с каким умыслом интересовалась молодыми девушками Ее Величество. Вспомнилось усталое и измученное от слез и переживаний лицо графини де Суассон, и рассказ Элоизы о счастливой встрече в коридоре. Был ли король искренне влюблен в графиню де Суассон, герцогиня не бралась судить, да и не стала бы никогда. Но переживания графини были очевидными и неподдельными. Ее Светлость не заслужила того, чтобы о ее роли в сердце короля говорили как о разменной пешке в шахматной игре. Никто не заслуживает этого. Как упредить ее и не предать интересы своей королевы? Герцогиня никогда не обманывалась на счет тональности придворной жизни, да и жизни в целом - черно белые картины, писались разве что новомодными романистками-салоньерками, а в жизни было достаточно красок. Мадам де Ланнуа обожала свою королеву и никогда не предала бы ее интересы и доверие, но вместе с тем она глубоко симпатизировала маленькой итальянке, поднявшейся на невероятную высоту, благодаря тому, что позволила себе быть достаточно сильной и достаточно открытой тогда как все вокруг нее скрывали свои настоящие чувства и идеалы, предпочитая оставаться в серой тени. И к тому же, в чем-то графиня де Суассон очень напоминала ей саму королеву, когда той было примерно столько же, или чуть моложе... да, несомненно, именно поэтому королева-мать так не любила племянницу кардинала. Впрочем, это были всего лишь наблюдения скромной статс-дамы.

Дверь скрипнула, открываясь перед уходившей графней. Остальные статс-дамы одна за другой засуетились на своих местах, выказывая готовность оставить королеву-мать для приготовлений ко сну. Мадам де Ланнуа отпила еще несколько глотков из поданной ей чашки, ожидая, когда все уйдут и королева позволит ей досказать все новости. Почти все...

28

Отправлено: 20.03.11 22:26. Заголовок: - Вот как? Неужели д..

- Вот как? Неужели де Сент-Эньян решил, что ему мало блистать в балетах и пришло, наконец, время уводить дам у Его Величества? – в полуулыбке королевы-матери было мало веселья. Забавный анекдот о воспитателе короля, рассказанный герцогиней так кстати, чтобы занять внимание дам, не мог отвлечь Анну от тревожных мыслей, вызванных негромким сообщением о ране дю Плесси. Он преследовал – и вот… А что же тот, за кем погнался маршал?

Недосказанная новость занимала королеву куда больше, чем истории о том, кто при нынешнем ветреном и развратном дворе в очередной раз позабыл о чести и о долге. Хотя от Сент-Эньяна она меньше всего ожидала романтических приключений. Воистину, седина в голову – бес в ребро. Ей и раньше приходилось наблюдать за тем, как зрелые и, надо признать, умные мужи теряли головы из-за юных красавиц, решив, что молодость и красота и им способна вернуть утраченные годы. Пусть… Если это приключение доставит графу минуту удовольствия, пусть. В конце концов, если Сент-Эньяну приведется договариваться со своей совестью или супругой, он достаточно красноречив, дабы убедить в своей невиновности и ту, и другую…

Нет, известие о ранении маршала было в тысячу раз важнее. Быть может, даже важнее того, что Мари-Луиза могла поведать ей о младшем сыне и его неожиданном явлении на балу. Королева-мать нетерпеливо взмахнула рукой, давая понять своим дамам, что их присутствие пока не требуется. Судя по взглядам мадам де Ланнуа, ей точно так же не терпелось остаться с Анной наедине и досказать все то, о чем её заставило умолчать чрезмерное количество лишних ушей в покоях королевы-матери.

- Так Вы сказали, что дю Плесси-Бельер ранен? Это случилось во дворце? А… этот человек, который напал на Вас? Что с ним? Сумел ли маршал его схватить?

Кажется, она и сама знала ответ на свой вопрос – достаточно было взглянуть на лицо герцогини, усталое и встревоженное. Но все же, Анна хотела бы услышать подтверждение своих страхов, если на опровержение рассчитывать не приходилось.

- А что же граф д’Артаньян? Вам удалось предупредить его о сообщнике, дорогая? Пока Вас не было, я ни минуты не чувствовала себя в покое, думая о том, что по замку бродит еще один убийца. А может быть, и не один – кто знает? И если тот, кто на Вас напал, успел сказать им, что секрет шкатулки так и остался тайной…

Договаривать очевидное смысла не было: кто бы ни охотился за ключом к шкатулке, ему должно было быть известно, что при дворе осталось лишь два человека, владеющих этой тайной. Точнее, две женщины. И если смерть одной из них могла лишить заговор смысла, то жизнь второй была всего лишь разменною монетой, как и жизни Дериона и Шавиньи. Для убийц, но не для королевы Анны.

29

Отправлено: 22.03.11 13:40. Заголовок: Дождавшись, когда дв..

Дождавшись, когда двери почти бесшумно закрылись за мадам де Навайль, последней покидавшей покои своей королевы, мадам де Ланнуа отставила в сторону свою чашку и приготовилась к рассказу. Картина происходящего во дворце казалась ей огромной мозаикой, похожей на старинный витраж, сложенный из огромного количества маленьких кусочков. Казалось бы ненужные сами по себе цветные стеклышки составляли диковинные узоры и настоящие картины, если сложить их вместе. Но сколько же труда требуется для того, чтобы найти свое место для каждого кусочка.

- Граф д'Артаньян, да... - задумчиво начала герцогиня, - Я послала за ним виконта де Лаверня. Его Сиятельство долго не могли найти и мне пришлось волей неволей понаблюдать за происходившим в Большом Зале. Любопытное зрелище эти маскарады. И не только потому что порождают новые сплетни и слухи. Я готова отдать свои пяльцы для вышивания, если окажусь неправа, но я видела виконта де Во, танцевавшего с герцогиней де Руже. И их парные костюмы не могли быть совпадением. Впрочем, господин суперинтендант мастер случайностей. Должна заметить, что пока я ждала в зале, пронесся слух о появлении короля. Но Его Величество видимо получил те же известия, что чуточку позже привезли и мне, и счел необходимым отбыть.

Мадам де Ланнуа чувствовала себя как если бы ступала по залитому водой полу, боясь сделать неверный шаг и упасть. Слухи о появлении короля перед дверьми в Большой Зал были достаточно отчетливыми, как и догадки, произносимые вслух о той, с кем Его Величество собирался танцевать на балу. Герцогиня прикрыла глаза, будто вспоминая, и выбрала следующий кусочек мозаичного рассказа.

- Король уехал на постоялый двор у парижской дороги. Виконт де Лавернь вернулся оттуда чуть позднее и привез новости. Он передал графу д'Артаньяну мои опасения и заверил меня, что граф подтвердил мои догадки. Он просил нас быть чрезвычайно осторожными, Ваше Величество. Вы ведь знаете, господин лейтенант редко преувеличивает. Но опасность касается не меня, - она красноречиво поправила шаль, проверяя скрывала ли она темно красные отметины на шее, - Опасность касается наших разговоров. Есть опасение, что сообщник это женщина, состоящая на службе в свите Вашего Величества или королевы Мари-Терезы. Но откуда ветер дует, это пока лишь догадки и намеки. Я думаю, что граф не спешит с оглаской, как не спешил поделиться своими догадками и маршал. Увы, их скрытность доводит до невозможного и непоправимого, - в глазах пожилой статс-дамы блеснули слезы. Она сдержала тихий всхлип и проложила к лицу платочек, - Простите, Ваше Величество. Должна бы уже привыкнуть. Случается. Ведь они такие молодые. Рвутся в любую авантюру. А если только им сказать, что это опасно, то уж ничем не удержишь.

Боясь расчувствоваться и окончательно сдаться сдерживаемым слезам, герцогиня только мельком бросила извиняющийся взгляд на свою королеву и взяла чашку. Горячий напиток приятным теплом обжигал, но не драл горло. Ароматные пары немного напоминали цветочные запахи в саду. Герцогиня сделала несколько глотков и продолжила рассказ, оставив чашку с блюдцем у себя на коленях.

- Дю Плесси-Бельер бросился в погоню за тем самым человеком, который напал на меня. Он догнал его на полпути к Барбизону и там вынудил драться. Пока подоспела подмога сообщники убийцы помогли ему бежать. Мне кажется, что он цел и невредим. Но маршал получил ранение в бок и в руку. Его Величество послал доктора Ламара и сам поехал к нему на постоялый двор. Я думаю, что маршал останется там, пока рана не затянется.

Ну вот, о самом страшном рассказано. Сухо, как только она умела, герцогиня передала потрясшее ее саму известие, стараясь ничем не показать свое сопереживание маркизу. Подняв глаза, она смотрела в лицо королевы. Теперь остальное. Это уже детали. Хотя, и немаловажные. Кусочки мозаики.

- Со слов лейтенанта выходит, что сообщники были не только во дворце. Но извне. У постоялого двора его ждали двое с лошадьми наготове. Наверняка где-то скрываются и другие. Чьи это люди, пока неизвестно. Никаких признаков не видели. Но кто-то несомненно платит им за это.

Сделав еще одну непродолжительную паузу, Мари-Луиза виновато улыбнулась. Ее сумбурный и бессвязный рассказ вряд ли можно было назвать отчетом. Из разрозненных и порой не связанных меж собой кусочков им предстояло сложить единственно истинную картину событий. Внимание королевы было бы лестным для герцогини, будь это просто разговор за жизнь у камина в один из долгих предсвяточных вечеров, когда молодежь шумит и резвится под окнами дворца, валяя друг друга в снегу и метая в стены и окна снежками. Но сейчас это внимание выражало неподдельную тревогу и вселяло еще большую тревогу в сердце самой Мари-Луизы.

- Молодой лорд Бэкингем был очень предупредителен со мной. Он составил мне компанию в Зале, пока я ждала крестника. Все удивлялся тому, как одна дама вылезла из окна первого этажа. Казалось бы какая невидаль. Но, Его Светлость добавил, что видел также, как парке эту даму встретили двое мужчин. Причем все трое несмотря на роскошные и дорогие костюмы предпочли следовать не по аллее, а неперерез через лужайку и дальше прямо через парк. Примерив описание того, что мне рассказал герцог Бэкингем и того, что случилось на дороге, я думаю, что дама и был никто иной как переодетый убийца. Во время маскарада немудрено выйти на люди даже в дамском платье. С некоторых пор даже это не вызовет подозрений. Я не уверена, но может быть убийца впопыхах не успел сообщить о своей неудаче со мной. Может он выждет удобного момента и назначит встречу своему сообщнику?

30

Отправлено: 23.03.11 03:23. Заголовок: Предательство… оно н..

Предательство… оно на вкус горчит,
как яд, оставшийся на дне бокала.

Жизнь многому научила юную испанскую инфанту, приехавшую некогда в чужую, но прекрасную страну с надеждой на счастье и верой в людей. Один из многих уроков, полученных Анной за сорок шесть лет на троне, заключался в простой и печальной истине: хитрость и предательство свидетельствуют лишь о недостатке ловкости. Фраза, когда-то брошенная де Марсийяком в ответ на ее упреки в адрес переменчивых фрондеров, запала ей в сердце так глубоко, что вдовствующая королева велела написать ее на веере, чтобы никогда не забывать сию полезную максиму.

Вот и сейчас, когда герцогиня озвучила пугающую мысль о том, что предательство где-то совсем рядом, среди дам королевской свиты, отобранных тщательнейшим образом и имеющих самые надежные рекомендации, Анна вспомнила мудрые слова нынешнего герцога де Ларошфуко. Кому-то из ее свиты не хватило ловкости, чтобы добиться при дворе желаемого положения или достатка, и… последствия более чем предсказуемы.

- Так значит, лейтенант не пожелал поделиться с Вами своими догадками, дорогая? Да, осторожности и скрытности господам военным не занимать… - королева-мать коснулась лба ледяными пальцами: старый враг-мигрень посылал ей первые предупреждения о бессонной ночи. – В чем-то они правы, эти хитрые лисы в мундирах. Чем меньше народу знает об их подозрениях и предположениях, тем меньше шанса, что о них услышат те, кому знать о них не след. Нет ничего опаснее напуганного зверя, пытающегося любой ценой ускользнуть от охотников.

Мадам де Ланнуа вовсе не было нужды поправлять шаль на шее, Анна не забыла о страшных синяках, оставленных пальцами убийцы. Итак, человек, пытавшийся выдавить из горла герцогини ее тайну, ушел живым и невредимым. А дю Плесси, наоборот, выбыл из игры и, возможно, надолго.

- Я рада, что мой сын нашел время, чтобы оставить пустые развлечения и выполнить свой долг по отношению к маркизу, - видеть тщательно сдерживаемые слезы в глазах подруги и слышать боль в ее голосе было невыносимо. Королева-мать опустила голову и сосредоточилась на черной жемчужине четок. – Но все же, не могу не отметить, что бросаться в погоню за убийцей в одиночку было не совсем умно и осторожно. И вот теперь мы имеем негодяя на свободе и маршала двора, прикованного к кровати. Как все неудачно складывается.

Она нахмурилась, пытаясь собрать цельную картину из фактов, перечисленных герцогиней. Фуке и мадам де Руже, неожиданно явившаяся ко двору, который долго и упорно игнорировала. Совпадение? Или очередная интрига суперинтенданта, вынужденного прибегнуть к хитрости и предательству там, где ему не хватило ловкости?

- Убийца в женском платье и два сообщника, провожавшие его из дворца. Прибавим к ним людей, спасших его от маркиза. Если все это действительно так, то я бы не поставила и ломанного су на то, что человек, посмевший напасть на Вас, не сообщил своим подельникам, что тайна шкатулки так и остается тайной. Ведь он теперь вряд ли вернется в замок, чтобы встретиться со своим нанимателем. Это было бы слишком неразумно и опасно. Причем в первую очередь для нанимателя. И знаете, дорогая, - Анна подняла голову и взглянула в усталые глаза мадам де Ланнуа, - я не удивлюсь, если этот наниматель – человек, безусловно знатный и влиятельный, раз не побоялся стольких смертей – захочет от него избавиться теперь, когда убийца не только не сумел выполнить поручение, но и был обнаружен и выслежен… и лишь по случайности не схвачен. Бывает, что оружие становится опасным… смертельно опасным для его владельца.

Она выпустила из рук черный шарик, дав ему соскользнуть по шелковинке к своим собратьям.

- Как по Вашему, зачем явилась в Фонтенбло мадам де Руже? Нет, я не исключаю, что ею двигали те же мотивы, что и графиней де Суассон, но… может, ее вызвали для того, чтобы повлиять на сына и заставить маркиза дю Плесси закрыть глаза на… некоторые вещи? И если так, то это ведь тоже говорит кое о чем. Или кое о ком.

Королева-мать тяжело поднялась из кресла и подошла к окну, где на мраморной консоли стояло распятие и чаша со святой водой. Смочив кончики пальцев, она перекрестилась и прошептала молитву об исцелении раненых. Как она понимала графа д’Артаньяна, не спешившего называть имена, не имея веских доказательств. Обвинять всегда страшно: как знать, не осуждаешь ли ты невинного… Лучше знать наверняка, но как? Если судьба будет благосклонна к лейтенанту мушкетеров, он достанет убийцу, но в это Анне верилось с трудом. Куда вероятнее, что он уже лежит в какой-нибудь канаве с перерезанным горлом, а его сообщники скачут по парижской дороге, чтобы раствориться в шуме и суете столицы.

- Пока человек, завладевший моей шкатулкой, не пойман, я не могу считать Вас в безопасности, мадам. И надеюсь, что Вы позволите Вашей королеве сделать все для того, чтобы желающие что-либо узнать от Вас против Вашей воли, поостереглись. Итоги сегодняшнего дня слишком плачевны, чтобы оправдать тот риск, на который Вы пошли ради меня. Я бы хотела отыскать более безопасный способ узнать истину и заставить негодяя себя выдать. А пока такой способ не найден, берегите себя. Я не приказываю Вам, но прошу.

Ярко горящие свечи делали ночь за окном еще темнее: лужайка и парк за ней угадывались только по цепочкам факелов или фонариков, украшающих аллеи и дорожки. Часы на каминной полке отбили очередную четверть часа. Как поздно – а ведь день еще не завершен тем, чем должен завершиться.

Анна еще раз перекрестилась и вернулась к своему креслу, но не стала садиться, а лишь оперлась на высокую спинку.

- А теперь расскажите мне о герцоге Орлеанском, Мари-Луиза. Я знаю, Вы видели его в Большом зале. Расскажите. Все.

31

Отправлено: 23.03.11 22:23. Заголовок: - Граф д'Артанья..

- Граф д'Артаньян тот еще лис, - улыбнулась мадам де Ланнуа, вспомнив давние истории о лейтенанте королевских мушкетеров, - Он воспитан старой школой, которая учит не столько хитрости, сколько целеустремленности. Да и ловкости ему не занимать, при всей кажущейся прямоте. Граф умеет сказать ничего, не оставляя при этом впечатления скрытного человека. Мне кажется, что он передал нам все, что счел безопасным... для Вас и меня, Ваше Величество.

Слова участия не стали неожиданностью, ведь королева была матерью, при всей строгости и нетерпимости к легкомысленному поведению маршала. А может быть Ее Величество также как ее статс-дама видела больше, чем желала показать.
Герцогиня поспешно промакнула глаза платочком и тут же спрятала его в складках платья. Нет, для чувств и переживаний время еще не пришло, пока остались недосказанные кусочки мозаики событий. И ей ли лить слезы, тогда как опасность угрожала одному сыну королевы, и несчастье в браке второму? По крайней мере ее собственные дети, многочисленные племянники, родственники и крестные были пристроены и наслаждались хотя бы видимым счастьем. Мари-Луиза успешно позаботилась о партиях почти для каждого из своих племянников и крестников. Сыновья покойного герцога де Руже не являлись ее прямыми родственниками, но с давних времен своей нежной дружбы с герцогом, мадам де Ланнуа привыкла считать детей Его Светлости своими крестниками, хотя таковыми они и не являлись. Обе дочери герцога были пристроены не без участия мадам в свите королевы. Но сыновьям не понадобились ее влияние и связи при дворе, так как оба успешно построили свою карьеру на королевской службе под началом своего отца и позднее самостоятельно. Однако, мадам не оставляла ни одного, ни другого без своего участия и поддержки, особенно благоволя младшему, маркизу дю Плесси, то ли благодаря обаянию последнего, то ли потому, что симпатизировала его жизнелюбию, которое напоминало ей ее саму в годы беспечной юности.

- Я снова отвлекаюсь, - спохватилась герцогиня, уловив выжидающий взгляд королевы, - Простите, Ваше Величество. Мадам де Руже? Сказать по правде, меня удивил ее приезд, как и то, что Ее Светлость не сочла нужным прислать мне хотя бы весточку о себе. Мы не слишком близки, но все же, некоторая связь осталась. К тому же, я хотела поговорить о партиях для ее дочерей. Помолвка еще не объявлена. Ох, что это я? - герцогиня лукавила, делая вид, что несет полную бессмыслицу, если у стен вокруг них были уши, то сейчас эти уши должны были быть особенно настороже. Помимо того, что было известно заговорщикам и без подслушивания, разговор королевы и статс-дамы вплотную затронул того, кто был во главе заговора.

- Не думаю, что семейные дела призвали герцогиню ко двору, - докончила мадам свою мысль и повернулась к висевшему на стене гобелену. Ей показалось или огромное вышитое панно всколыхнулось? Она всматривалась в вышитую картину и корила себя за излишние страхи. Неужели после того происшествия закаждым гобеленом ей будут казаться заговорщики?

- Беречь себя... боже, скорее всего я должна поберечь свой рассудок, - сокрушенно призналась герцогиня, - Мне неприлично страшиться смерти, в моем то возрасте. Но это боязнь вовсе не того, что знакомо и много раз увидено, а неизвестности. Я справлюсь с этим, Ваше Величество. Вязание успокаивает, я проведу эту ночь за вязанием и немножко поразмыслю. Все можно упорядочить и свести к должным выводам. Тогда и неизвестность перестанет томить. Однако, Вы правы, нам нельзя расслабляться. Мне ли позволить Вашему Величеству или не позволить? Я всецело предана Вам, и моя обязанность избавить Вас от излишних тревог. Обещаю Вашему Величеству быть осторожной и вести себя благоразумно.

Она снова заговорила как статс-дама, суровая к себе и безотказная к своей королеве.

- Герцог Орлеанский... - задумчиво повторила герцогиня, услышав вопрос о младшем сыне королевы, - Его Высочество, как видно, очень весело провел время нынче вечером. В компании мадьярской свиты князя Ракоши, своих друзей и приглашенных цыган, - перечень сотоварищей принца по веселью говорил сам за себя, - На балу Его Высочество появился совсем недавно, я как раз собралась уходить. Сначала там появился князь Ференц. Его Светлость устрил настоящий кавардак, иначе не скажешь. Велел своим музыкантам играть цыганские или венгерские песни, плясал с цыганками. Нужно было видеть, в каком отчаяньи был господин Ладзарини. Он едва не сломал свой смычок от негодования. Но появление герцога Орлеанского вместе с герцогиней Генриеттой-Анной прекратило дикие пляски. Объявили менуэт. Они танцевали вместе, - закончила не слишком радостный рассказ герцогиня, поднимая к губам чашку с еще горячим напитком, - Мне кажется, Филипп старается изо всех сил сгладить свою размолвку с Ее Высочеством. Но как это случается, чем больше мы стараемся, тем сложнее все выходит. Если никто не направит герцога дружеским советом, то Его Высочество будет искать выход по своему разумению. А это уводит его от отношений с Ее Высочеством вместо того, чтобы помочь восстановить их. Как то вот так, Ваше Величество... как то все так. И все же, - Мари-Луиза вдруг улыбнулась, - Эта свадьба мне кажется лучиком апрельского солнца в грозовом небе...

32

Отправлено: 25.03.11 14:46. Заголовок: Взгляд, брошенный ма..

Взгляд, брошенный мадам де Ланнуа на украшающий стены гобелен с изображением Дианы-охотницы в окружении стайки резвых нимф был достаточно красноречив. Анна лишь покачала головой: видно, мысль о том, что подготовкой Фонтенбло к празднествам занимался вездесущий месье суперинтендант, пришла в голову не только ей. Однако, перспектива того, что у Фуке могла завестись своя «мышка» в свите одной из королев, была слишком вероятной, чтобы отмахнуться от нее с легкостью и позабыть, списав на чрезмерное усердие лейтенанта мушкетеров и собственную старческую – что уж там скрывать – мнительность. Правда, насчет гобеленов у королевы-матери опасений не было: еще вчера, сразу после прибытия в Фонтенбло, ее секретарь проверил все комнаты в отведенных Анне апартаментах. Эта процедура, ставшая для испанки привычной с далеких двадцатых годов, когда за ней следили все, кому не лень, от Марии Медичи и Ришелье до Гастона Орлеанского и фаворитов короля, Люиня и Шале, опасавшихся, хоть и совершенно напрасно, влияния молодой королевы на мужа. К шпионкам в своей свите Анна за долгие беспросветные годы замужества тоже успела привыкнуть и даже научилась не без успеха привлекать их на свою сторону к вящей досаде Его Высокопреосвященства. Но для того, чтобы бороться со злом, его надобно знать в лицо…

- Вязание успокаивает, Вы правы, дорогая, - к сочувствию в голосе королевы Анны примешивалась и немалая толика вины: волнениями и опасностями, так мало подходящими их возрасту, мадам де Ланнуа была обязана вовсе не недостатку благоразумия. Во всем, что происходило в Фонтенбло сейчас, виновна она, грешница, клятвопреступница и… королева, требующая от своих верных слуг преданности, чреватой гибелью. Будь ее воля, Анна отослала бы герцогиню в ее поместья, под защиту детей и слуг, но разве Мари-Луиза променяет место при дворе на покой, быть может, заслуженный долгими годами службы, но так похожий на медленную смерть. Хотя сама королева с радостью удалилась бы от мира – особенно теперь, когда ее сыновья перестали скрывать, как мало она им нужна отныне.

- Утро вечера мудренее, и как знать, не принесет ли нам рассвет решение всех сегодняшних загадок. Мы вернемся к этой печальной теме утром и сравним, что пришло нам в голову за ночь. В Вашем благоразумии, мадам, я никогда не сомневалась и не сомневаюсь нынче, оно не раз выручало меня и, надеюсь, еще послужит на благо мне и моему сыну. И если я прошу Вас об осторожности, то лишь потому, что после кардинала Вы стали бы самой горькой из моих потерь. Ближе Вас, Мари, у меня не осталось никого. Совсем никого.

Даже Луи, свет ее очей, самая большая любовь в жизни матери – и он давно отдалился от нее, позволив другим женщинам украсть у Анны свою любовь, некогда принадлежавшую ей безраздельно. Как же она ненавидела их, тех, кто значил для ее старшего сына больше, чем мать! Ненавидела… и ничего не могла сделать. Она отправляла их в ссылку, выдавала замуж, компрометировала… и всякий раз вместо развенчанной любви находилась новая. Из всех женщин Людовика только кроткая и безропотная Мария-Тереса не вызывала у королевы-матери ревности: она никогда не будет занимать ни ум своего мужа, ни его сердце. К тому же, благодаря инфанте королева-мать больше могла не бояться неравного брака, навязанного королю какой-нибудь чересчур амбициозной и предприимчивой особой. Но угроза греха и угроза скандалов никуда не делись, и перспектива романа между Людовиком и его молоденькой невесткой оставалась пугающей.

Вот почему королева-мать с таким вниманием слушала сжатый отчет мадам де Ланнуа о поведении Филиппа этим вечером. От него сейчас зависело все: какими будут отношения между новобрачными, и смогут ли они обрести вдвоем если не любовь – о необходимости этого беспокойного чувства для семейного счастья Анна задумывалась менее всего – то столь необходимое супругам доверие и уважение друг к другу, без которого в ее понимании брак был невозможен. То, что ее старший сын не любил свою жену, было огорчительно, но он, по крайней мере, относился к ней с почтением и уважением, как и подобает обращаться с дарованной Богом супругой и дочерью испанской короны. Людовик все понимал, а вот Филипп отказывался, и в этом, без сомнения, была и ее вина. Mea culpa, Господи. Прости, что не сумела.

- Апрельский лучик… да, пожалуй, - без особого веселья вернула она улыбку. – Мне казалось, что я дала Филиппу все советы, которые только может придумать мать, чтобы обеспечить счастье своим детям. Но… их, с очевидностью, недостает. Придется попробовать еще раз.

Громко звякнул золотой колокольчик, призывая обратно дам королевы-матери.

- В моем возрасте не годится веселиться на балах и уж тем более омрачать их отсутствием веселья. Но сегодня я сделаю исключение из этого правила. Иначе, боюсь, мы получим повторение вчерашнего вечера. Всякий раз, когда король устраивает фейерверки, это кончается плачевно для дамской репутации. Будет лучше, если к этому опасному моменту рядом с герцогом и герцогиней Орлеанской будет кто-либо… благоразумный. Но если Вы устали, дорогая – а я вижу, что Вы устали – Вам нет нужды сопровождать меня. Я с радостью дам Вам возможность отдохнуть, буде Вы пожелаете. Хотя и не скрою, что Ваше присутствие рядом – всегда огромное подспорье для старой больной женщины.

Покои Анны Австрийской тем временем вновь наполнились шелестом приглушенных голосов, тихим смехом и ароматом духов. Статс-дамы королевы переглядывались, гадая, зачем их на сей раз оторвали от сонной дремоты и приятных бесед обо всем и ни о чем.

- Прежде чем отойти ко сну с молитвой, мы намерены пожелать доброй ночи новобрачным, - королева Анна оглядела свою маленькую армию, гадая, кто из «летучего отряда» мог купиться на посулы Фуке. – После окончания фейерверка я желаю видеть в моих покоях всех статс-дам и фрейлин. Ваше Сиятельство, - обернулась она к герцогине де Ланнуа, - прошу Вас сообщить мне, кого из моей свиты не окажется на месте по нашему возвращению. Я желаю знать, кто из моих дам предпочитает ночные увеселения своему долгу, и нынешние празднества – лучший способ это проверить. Мадам де Навайль, прошу Вас точно также собрать всех статс-дам и фрейлин Ее Величества и представить мне завтра список тех, кто будет отсутствовать – ежели таковые найдутся.

Возможно, это был не самый верный способ искать «мышку», но Анна полагала, что тревожные события этой ночи могут сподвигнуть Фуке и его сообщников на самые неосторожные действия, включая тайные встречи. Кто бы ни была та дама, которую заподозрил д‘Артаньян, теперь у нее будет веский повод не встречаться со своим покровителем из страха быть зачисленной в «нерадивые». А дополнительная охрана в коридорах, о которой позаботится секретарь королевы-матери, сделает невозможной и ночные свидания. Вот так!

Она протянула герцогине де Ланнуа унизанную перстнями белоснежную руку с мягкой улыбкой.

- Так Вы остаетесь, дорогая?

33

Отправлено: 26.03.11 21:16. Заголовок: Она была готова расч..

Она была готова расчувствоваться совершенно не подобающим образом. Это наверное действие волшебного аромата, поднимавшегося от незнакомого ей напитка. Кажется, это один из подарков привезенных ко двору английской королевой. Непременно раздобыть рецепт и немножечко листьев, тех, что покоятся под кипятком на дне круглого закрытого графина.
Но что же она обманывает себя, думая о мелочах, когда на самом деле глаза блестели от непролитых за вечер слез. Тревоги за близких, волнение за Ее Величество, опасения, что их с королевой план потерпел крах... и предстоящая бессонная ночь для обеих женщин, полная тревожных и беспокойных мыслей... и возможно не только для них одних. Каково мадам де Руже, когда она узнала о несчастье своего сына? Сказал ли ей Франсуа-Анри о том, что именно послжило причиной его ранения? Да и мог ли он говорить? Бедная герцогиня... каково это найти свое любимое дитя с раной в груди?

Но здесь, перед ней сидела другая мать, обремененная не меньшими заботами и вынужденная постоянно тревожиться то за одного, то за другого из своих сыновей, то за обоих сразу.
Жизнь, когда-то казавшаяся Мари-Луизе сказкой сотканной из грез и сбывающихся пожелания, давно уже приобрела очертания суровой черно-белой гравюры наподобие иллюстраций к Писанию. Какую страницу не откроешь, а в ней обязательно найдутся разлитые в слезы, если не в кровь, чернила.

- Ваше Величество, - герцогиня вздохнула, моргнула влажными глазами, обращенными к королеве и не сказала ничего в ответ на слова Анны Австрийской. Как убедить королеву, что она согласилась на опасную но хитроумную уловку не повинуясь ее приказу, а из желания помочь ей, также, как помогла бы лучшей подруге. Королевы не могут позволить себе роскошь иметь подруг и тем не менее Мари-Луиза чувствовала доверие Ее Величества к себе настолько, насколько она сама могла бы доверять только лучшей подруге.

Допивая напиток, заботливо долитый ей одной из служанок, мадам де Ланнуа обратила внимание на вошедших на зов королевы статс-дам и фрейлин. Если бы граф дАртаньян выражался более определенно. Ведь он только сказал о "особе, состоящей на службе у одной из королев", а это могла быть кто угодно, начиная со статс-дамы и заканчивая неприметной служанкой. Совсем как эта смугленькая испаночка, зашедшая в покои королевы-матери с кувшином воды. Кажется, она прислуживает королеве и прибыла ко двору из Мадрида. Долорес... или как же ее зовут? Ах, эти испанские имена так трудно запомнить.

Боже, но какие мысли, подозрения. Мадам де Ланнуа отставила в сторону чашку и поднялась, чтобы не оказаться единственной сидевшей в присустствии самой королевы.

Нельзя было также позабыть и о том, что после полуночи они договорились встретиться с графиней де Суассон. Мари-Луиза сдержала мягкую улыбку в уголках губ, подумав, что была бы несказанно рада, если бы в полночь вместо самой графини нашла бы в своем будуаре весточку от нее с известием, что благодаря одному счастливому обстоятельству Ее Светлость не сможет навестить ее. Бывали чудеса и посложнее, неужели не может случаться такая малость, как сплетение обстоятельств в пользу этой любящей и преданной королю всем своим существом женщины?

И все же, мысли о хорошем, возможно счастливом исходе для кого бы то ни было не могли отвлекать ее. В эту минуту она всецело была нужна своей королеве.

- Ах нет, Ваше Величество, я как раз и намеревалась отдохнуть за вязанием. После всего мне будет трудно уснуть, так что обычное дежурство у Ваших покоев будет как нельзя кстати. Но, если Вы позволите, после фейерверка я загляну к себе, чтобы переодеться, парадные платья не слишком удобны для всенощных бдений. Да и прохлада... я боюсь ее из-за моего ревматизма. А завтра нам предстоит столько всего... - Мари-Луиза с готовностью расправила юбки и выпрямилась после почтительного реверанса перед королевой, - Я прослежу за всем, Ваше Величество, - и она одарила притихших фрейлин таким строгим взглядом, что ни одна из них не смогла бы усомниться в том, что герцогине де Ланнуа достанет сил и ясности ума, чтобы привести в исполнение все поручения королевы.

Поцеловав с должным почтением протянутую королевой руку, мадам де Ланнуа позволила себе слегка пожать ее, глядя в глаза Анны Австрийской:

- Без сомнений, Вы можете положиться на меня, Ваше Величество! А теперь позвольте мне выйти вперед и объявить о Вашем намерении появиться в Большом Зале.

Герцогиня поспешила вперед, чувствуя неожиданный прилив сил и радости, по-видимому, благодаря чудотворному напитку, которым ее угостила королева.

34

Отправлено: 09.07.11 19:31. Заголовок: // Дворец Фонтенбло...

// Дворец Фонтенбло. Покои Её Высочества Принцессы Генриетты. 2 //

Поведение ли принца заставило статс-даму Ее Величества глубоко задуматься по пути в приемную королевы-матери, или яркий калейдоскоп событий, поразивших во время прошедшего вечера не только ее самое, но и весь двор? Одно только появление Людовика на балу в сопровождении графини де Суассон наделало столько шуму, что разговоры об этом событии среди дам свиты королевы-матери не прекращались даже когда они все оказались в гостинной герцогини Орлеанской. А чего стоила странная игра взглядов и коротких но столь многозначительных реплик между графиней де Лафайет и фрейлинами из свиты герцогини Орлеанской. Наметанный глаз статс-дамы сразу же углядел в этом не просто желание графини призвать девушек к порядку, но и надвигающуюся бурю негодования в адрес веселой и насмешливой фрейлины. Герцогиня прекрасно запомнила ее, Ора де Монтале, да да, именно так ее представил Их Величествам маршал дю Плесси-Бельер на Королевском Холме. А та миловидная тихая девушка, для которой Ее Высочество распорядилась поставить табурет, была, если память не изменяла герцогине, Луиза де Ла Блан Ле Бом де Лавальер. Протеже вдовствующей герцогини Орлеанской. Однако же, нельзя было не отметить, что обе девицы обладали завидной удачей привлечь к себе внимание особ королевской фамилии. Впрочем, Мари-Луиза сразу же заметила для себя, что в поведении обеих девушек не было ничего такого, что показывало бы их заинтересованность в подобном внимании. Скорее наоборот, белокурая Лавальер казалось бы совершенно тяготилась вниманием, столь внезапно обращенным к ней, того и гляди упала бы в обморок. Да и ее подруга, кажется не слишком обрадована происходящим. С таким испугом и неподдельной заботой она бросилась к Лавальер, как только принц Филипп соизволил отойти, чтобы пожелать доброй ночи королеве-матери.

Наблюдая за всем со стороны, герцогиня де Ланнуа в то же время не забывала и о дамах из свиты Анны Австрийской. Почти все они были вместе со своей госпожой в гостинной принцессы Генриетты-Анны. Но все-таки герцогиню не оставляло ощущение, что кого-то недоставало. Она пыталась присмотреться в лица дам, вспомнить, кого из них уже видела в Большом Зале и какие наряды они носили на балу. Но это было практически невозможным из-за того, что никто не стоял на месте дольше двух-трех минут, перепархивая то к одной группе, то к другой. Сутолока и суматоха во время выхода королевы-матери сделала эти наблюдения практически невозможными, и мадам де Ланнуа сочла за благо последовать за Ее Величеством и произвести смотр всем дамам ее свиты в приемной.

- Баронесса, скажите, это только мне кажется, или кто-то из дам Ее Величества действительно отсутствовал на приеме у герцога и герцогини Орлеанских? - спросила на ходу герцогиня, поравнявшись с одной из статс-дам из свиты Анны Австрийской, - Никто не отлучался за это время?

- Нет, мадам, я так не думаю, - молодая особа покраснела, но тем не менее поспешно оглядела дам, шедших наравне с ними и позади них, - По-моему, все здесь...

Это-то и не нравилось герцогине де Ланнуа. Кого-то не было, она была более чем уверена в этом, но не смогла бы назвать имени. Как будто не было невидимки, самой незаметной из статс-дам... а ведь, так и могло быть? Но кто же? И отчего?
Совсем непонятно почему, ей вдруг вспомнилась мельком замеченная ей вечером перед открытием бала беседа лейтенанта Д'Артаньяна и маркизы де Лурье в приемной королевы-матери... а ведь днем позже она сама посоветовала Жаклин поговорить с лейтенантом о услышанном ей по чистой случайности разговоре... о чем же шла речь? Точнее, о ком? Кто-то, кто не должен был находиться во дворце, пришло на память герцогине. И вместе с этим сразу же первое опасение, что ниточка вела к месье суперинтенданту или его кровавому сообщнику, выдавшему себя в ее комнате двумя часами раннее, оказалось неоправданным. Нет же, нет... оба находились во дворце по праву своего титула и положения... И все-таки да, теперь герцогиня припоминала, что видела маркизу еще раз мельком в обществе того же графа в буфетной перед Большой Залой. Что же, кроме подслушанного разговора и опасений могло связать лейтенанта мушкетеров и статс-даму королевы-матери? Если конечно маркиза не была сейчас среди остальных дам... Мадам де Ланнуа обернулась и медленно обвела взглядом лица шедших позади нее дам. Среди них не было маркизы де Лурье... но только ли ее одной?

- Дамы, я прошу всех остаться в приемной, - громко возвестила де Ланнуа, как только они оказались в огромной освещенной факелами галерее перед входом в апартаменты королевы-матери.

Подобные смотры устраивались и в обычные дни, когда мадам де Ланнуа желала воочию убедиться, что никто из дам, не отстал от свиты Ее Величества и не отсутствовал, компрометируя тем самым и самое себя и саму королеву-мать, как свою госпожу.

Оглядев пеструю шеренгу дам, выстроившихся вдоль стены, увешанной картинами в позолоченных массивных рамах, мадам де Ланнуа сдержала вздох. Не доставало маркизы де Лурье, и предчувствия герцогини отчего-то были далеко не радужными, поскольку она никак не могла представить себе маркизу, забывшуюся в развлечениях или, что было совершенно непохожим на нее, в обществе кавалера, будь то даже лейтенант.
А впрочем? И все-таки мадам де Ланнуа воздержалась от вопросов, решив, что выяснит все лично у маркизы, дабы не бросить тень на ее имя и репутацию. Но она не могла умолчать об этом перед королевой-матерью. Когда речь шла о безопасности королевской семьи, ничто не могло быть незначительным или не требующим внимания...

- Интересно выяснить, все ли служанки и камеристки на месте, - прошептала про себя герцогиня, обдумывая, как осуществить задуманное, и ожидая, когда Ее Величество соизволит отдать указания на ночь или оставит всю свиту на ее попечение.

35

Отправлено: 13.07.11 01:53. Заголовок: Господи, как же она ..
// Дворец Фонтенбло. Покои Её Высочества Принцессы Генриетты. 2 //

Господи, как же она устала!
Путь от покоев невестки до опочивальни был мучителен, как дорога на Голгофу, только вместо тяжести креста спина королевы-матери ныла под тяжестью парадного платья, богато украшенного, несмотря на траур по кардиналу Мазарини. Даже в глубоком горе (искреннем в отличие от траура по давно покинувшему земную юдоль Людовику Несправедливому) Анна оставалась женщиной, не чуждой тщеславия, а свадьба младшего сына была таким весомым поводом блеснуть – в прямом, а не переносном смысле – королевскими украшениями, еще не успевшими перекочевать из ларцов бывшей королевы в шкатулки королевы нынешней. Тщеславие, тщеславие… и вот теперь она расплачивалась за этот грех спиной, разламывающейся от усилий держаться прямо, как подобает дочери, вдове и матери королей.

Бокал вина, выпитый за поздним ужином у герцогини Орлеанской, тоже не прошел Анне даром: отекшие ноги едва помещались в узконосых туфлях и отказывались идти. Считая шаги и стараясь не хромать на глазах у своей свиты, она на какое-то время позабыла и о незадавшейся свадьбе, и о пропавшей шкатулке, и об убийцах, выбравших празднества в Фонтенбло для своих зловещих затей. Дойти до молельни, остаться одной, опуститься на колени перед поставцом с молитвенником… Седая женщина в черном платье и черной вуали тяжело оперлась на резное дерево, сложила руки и закрыла глаза, шепча слова вечерней молитвы.

Confíteor Deo omnipoténti, beátæ Maríæ semper Vírgini… - поминая Богородицу, Анна обыкновенно поднимала глаза к образу Мадонны, но в эту ночь у нее не осталось сил даже на такую малость, и имена святых слетали с ее губ едва слышным шелестом, -  beáto Michaéli Archángelo, beáto Joanni Baptístæ, sanctis Apóstolis Petro et Paulo, ómnibus Sanctis, quia peccávi nimis cogitatióne, verbo et ópere: mea culpa, mea culpa, mea máxima culpa…

Грешна, Господи, грешна перед тобой и людьми. Но не хочу, чтобы грех мой пал на моих детей и слуг. Не хочу. Моя вина, только моя. Накажи, накажи, если нужно, но только меня, не других. Прости, Господи…

В молельне королевы было тихо и душно. Женщина в черном с трудом поднялась с подушечки и медленно, очень медленно вернулась в приемную. Сколько глаз, устремленных на нее с вопрошающим ожиданием. Моттвиль, ждущая распоряжения готовить госпожу ко сну. Секретарь королевы-матери, ожидающий указаний на завтра. Мари-Луиза… Анна оглядела выстроившихся вдоль стены дам и устало кивнула.

- Доброй ночи, сударыни. Вы можете быть свободны – мы желаем остаться одни. Мадам де Ланнуа, останьтесь, прошу Вас, нам нужно обсудить завтрашний день.

Фрейлины и статс-дамы дружно зашуршали юбками, приседая в реверансе и пятясь к дверям королевских апартаментов. Анна сделала знак секретарю.

- Уведомите месье Вателя, что мы с Ее Величеством желаем устроить для герцогини Орлеанской завтрак al fresco в парке, около полудня. Будут приглашены только дамы наших дворов. Пусть приготовит нам что-нибудь легкое и позаботится обо всем необходимом. И еще…

Сделав паузу, она в задумчивости перебирала четки. Следующий ее шаг мог оказаться ошибкой, но Ее Вдовствующее Величество всегда полагала, что лучше сделать и ошибиться, чем не сделать и ошибиться.

- Завтра утром я бы хотела увидеть в своих покоях маркизу дю Плесси-Бельер. Передайте маркизе, что я жду ее к десяти часам.

Она протянула руку для поцелуя и тут же забыла о склонившемся перед ней секретаре, повернувшись к герцогине де Ланнуа.

- Садитесь, дорогая моя. В наши годы вредно проводить на ногах столько времени. Моттвиль, позаботьтесь о теплых простынях.

Камеристка, уловив намек, бесшумно исчезла в опочивальне, оставив королеву-мать и ее первую статс-даму наедине.

- Садитесь, садитесь же, - Анна почти упала в кресло, подавая пример герцогине. – Невыносимо долгий день. Не представляю, как Вам удается держаться после всего случившегося, mi companera. И все же, я жалею, что ушла. Надо было остаться и удостовериться в том, что мой сын не сбежал от супружеского ложа в самый последний момент. С него станется.

Она тяжело вздохнула. Взрослые сыновья…

- Но забудем о Филиппе. По крайней мере, до утра. Тем более, что, судя по Вашему озабоченному лицу, дорогая, что-то не так. Кто она? – Ее Величество успела бросить на шеренгу своих дам лишь беглый взгляд, но герцогиня, безусловно, была более внимательна.

36

Отправлено: 13.07.11 19:53. Заголовок: Мари-Луиза вздрогнул..

Мари-Луиза вздрогнула, услышав знакомое имя из уст королевы-матери. Маркиза дю Плесси-Бельер... сколько времени минуло с той поры, когда маркиза состояла в свите королевы, будучи одной из первых красавиц двора. Ее замужество с герцогом де Руже принесло ей и положение, и молчаливое одобрение двора - незамужним дамам не полагалось безнаказанное внимание поклонников, тогда как обладая положением законной супруги, любая из дам могла быть в центре кружка воздыхателей, что даже поощрялось некоторыми особенно дипломатичными мужьями. Впрочем, всегда находилось больше места слухам и сплетням, нежели правде. А ведь маркиза не запятнала себя ни одним даже самым мелким скандалом, пока не овдовела. Нарекания вызвало скорее то обстоятельство, что из всех своих поклонников она выбрала безродного и тогда еще незначительного Никола Фуке, интенданта финансов при кардинале Мазарини.
Герцогиня покачала головой, отгоняя ненужные размышления над чужой судьбой и чужими выборами. Да, волей или неволей, маркиза оказалась перед весьма нелегким выбором. Но знала ли ее светлость о том сама? И не об этом ли хотела говорить с ней королева-мать, приглашая маркизу на встречу? Мадам де Ланнуа прикрыла глаза, мысленно делая себе зарубку в памяти - не забыть подумать позднее, что полезного она могла извлечь из этого для своего крестника... маршалу не помешало бы больше внимания со стороны лекарского департамента королевского двора, и возможно внимание некоторых из явных и тайных друзей. Да и самой Мари-Луизе было бы нелишним навестить молодого маркиза дю Плесси, избавившего ее от смерти, ужасной и столько же нелепой, сколь и бессмысленной. Герцогиня содрогнулась при одной только мысли, что по собственной глупости едва не оставила свою госпожу одну со всеми кознями и хитросплетениями интриганов, мадам де Ланнуа поклялась себе более никогда не совершать необдуманных и рискованных поступков.
"Здоровье если и дано нам, то для служения Господу и своей госпоже," - не раз говорил ее духовник, укоряя за ее преступное по его мнению пренебрежение своим здоровьем.

Пока двери не закрылись за госпожой де Моттвиль, герцогиня так и не произнесла ни слова. Она уже решила про себя оградить маркизу де Лурье от ненужного внимания со стороны любительниц посудачить о сердечных делах своих подруг фрейлин. Но как же быть в отношении ее королевы? Ее Величество имела полное право знать обо всех тайнах своих подданных, будучи не только их госпожой и королевой, но и проявляя искреннее и ответственное участие в судьбе каждой из них. Если все дело было только в сердечных привязанностях маркизы, то не было большой беды в том, что об этом узнает и королева-мать. Но если все-таки было нечто другое? Тут Мари-Луиза была вынуждена признать, что сама она не могла сказать наверняка, а всего лишь предположить причину отстуствия Жаклин де Лурье.

- Да, Ваше Величество, спасибо, - ответила герцогиня, присев на краешек предложенного ей табурета, - День тем более долог из-за всех событий... Я не могу скрывать от Вас, Мадам, что меня тревожит отсутствие маркизы де Лурье. Я не предполагала и до сих пор не могу даже подозревать маркизу в пособничестве виконту де Во... Я не сказала бы, что он... понимаете ли, в ее вкусе. Жаклин скромна и очень остраненна. Практически невозможно уличить ее в излишнем общении с кем-то отдельным из кавалеров. А тем более с месье Фуке. Его Милость, как бы это сказать, - Мари-Луиза деликатно опустила голову, при этом не отводя взгляда от лица королевы, о нет, им нечего было скрывать друг от друга, - Его Милость никогда до сих пор не проявлял явного интереса именно к ней. Хотя, может что-то и укрылось от моего внимания. Напротив же, я имела случай видеть маркизу в обществе лейтенанта Д'Артаньяна. Но это скорее по моему совету... я рекомендовала графа маркизе после того, как она рассказала мне о случайно услышанной ей беседе. Она сказала, что не поняла, кто именно там был, но говорили о похищенной шкатулке и докторе Дерионе... Вероятно именно об этом маркиза и поведала месье лейтенанту. А теперь я не знаю, задержалась ли Жаклин по причине затянувшегося разговора с графом или случилось что-то непоправимое, если она действительно услышала нечто, что могло навести на след убийц.

Усталость, сколько раз это слово приходило ей на ум, когда она смотрела в лицо своей королевы. Но сейчас вместе с этим словом пришло и другое - боль, волнение. Герцогиня умолкла. Ей требовалось время, много времени, чтобы обдумать все. Но этого времени не было ни у нее, ни у королевы-матери. Время вообще играет против людей их возраста, постоянно напоминая им, что с каждым часом они теряют все больше. Обдумать все, смягчить детали, сделать предположения всего-лишь старческими страшилками, это требовало времени и сил, а на исходе третьего часа ночи ни того, ни другого уже не было в распоряжении Мари-Луизы.

- Простите, Ваше Величество... я только вижу и говорю о том, что вижу. Точнее о той, кого не увидела, - добавила она, - А ведь это может быть и не фрейлина Вашего Величества... мне подумалось, что точно также как за чашкой шоколада я узнаю новости от моих камеристок и служанок, месье Фуке может узнавать обо всем если не от них самих, от их дружков или ухажеров...

37

Отправлено: 19.07.11 12:54. Заголовок: - Жаклин де Лурье? –..

- Жаклин де Лурье? – в разговоре тет-а-тет можно не скрывать искреннего изумления, и Анна переспрашивает еще раз, не доверяя своим ушам. – Вы говорите о маркизе де Лурье, дорогая? Но…

Ей есть чему изумиться: мадемуазель де Лурье может с полным правом претендовать на титул не только самой незаметной, но и самой скромной из дам двора Анны Австрийской. Тихая, молчаливая, всегда остающаяся в тени несмотря на свою красоту. Королева-мать так привыкла к ее постоянному и беззвучному присутствию, что редко останавливает на маркизе де Лурье свой взгляд. Ну разве что для того, чтобы в который раз удивиться капризу природы, обделившему эту синеглазую красавицу теплом и обаянием, двумя качествами, которые Анна считает залогом женского счастья, более важным, чем правильные черты лица, красивые волосы или безупречная фигура.

- Как странно... Фуке и маркиза де Лурье? Какая невозможная пара! И неожиданная, - Анна хмурит брови, пытаясь представить себе мадемуазель в неизменном глухом черном платье вместе с неизменно великолепным месье суперинтендантом. – Но мы ведь не будем делать поспешных выводов, не так ли? Мало ли что могло задержать маркизу в ночь королевских фейерверков. Тем более, если она действительно сумела случайно узнать нечто важное.

На лице мадам де Ланнуа написано откровенное неверие в то, что на свете существует веская причина помешать Незаметной Маркизе быть на своем месте в момент отхода Ее Величества ко сну. Достойная скепсиса идея. Двуногие причины в плащах и при шпагах можно отмести сразу: за все время, проведенное Жаклин де Лурье при дворе, кролева-мать ни разу не заметила ни одного заинтересованного взгляда, брошенного маркизой на блестящих и не очень кавалеров. Однако негоже сводить все к зову плоти. Кто знает, вдруг маркиза нуждается в средствах или просто жадна до денег, которые месье Фуке расшвыривает вокруг себя щедрыми пригоршнями? Корысть способна поразить даже самые стойкие из сердец, за свою долгую и печальную жизнь Анна видела тому великое множество примеров.

- Мы, безусловно, подождем, что скажет мадам де Навайль о свите королевы, прежде чем…

Анна рассеянно выпускает из пальцев маленькую черную бусинку, забыв прочесть положенное Ave. Если маркиза узнала нечто важное от убийц и сообщила об этом лейтенанту мушкетеров, бог знает, кто еще мог заподозрить ее в излишней осведомленности. Независимо от подозрений лейтенанта д’Артаньяна, отсутствие маркизы тревожит Анну. В конце концов, она несет ответственность за своих подданных. Об этом так легко забыть, но забвение – роскошь, королевам недоступная, как бы не клеветали в ее адрес бывшие подруги и слуги, решившие, что могут злоупотребить единожды завоеванной любовью, и обнаружившие, что она не играет в такие игры. Она ничего не забывает – ни верности в беде, ни корысти в счастье. И у нее нет оснований подозревать мадемуазель де Лурье в предательстве – пока. Однако же, доверчивость есть другая добродетель, королевам не положенная по рангу, и у Анны нет права быть доверчивой в замке, где по приказу неизвестного лица убивают людей.

- Вот что… я бы хотела знать все о маркизе де Лурье с момента нашего приезда в Фонтенбло. Где она бывала в свободное от дежурства время, с кем встречалась, кого принимала у себя. Думаю, лейтенант Дезуш сможет предоставить нам все необходимые подробности, его швейцарцы бдительны и наблюдательны. Пошлите ему записку, дорогая, с просьбой представить мне к утру подробнейший рапорт о маркизе де Лурье. Скажите, что меня беспокоит ее отсутствие, этого будет довольно. Месье Дезуш не станет задавать Вам лишних вопросов, в этом на него можно положиться.

И не только в этом. Королева-мать могла быть уверена в том, что исполнительный и сдержанный швейцарец, некогда командовавший гвардейцами Гастона Орлеанского, но после того, как его господин был лишен большинства привилегий, включая личную гвардию, и отправлен в бессрочную ссылку в Блуа, предложивший свою шпагу и лояльность кардиналу Мазарини, выполнит ее просьбу самым тщательным образом.

Ну как не восхититься в очередной раз мудрости и прозорливости Джулио, убедившего ее в том, что полагаться на французских дворян, пусть даже принесших присягу Людовику, бесполезно – Фронда стала наглядным доказательством того, как зыбка пресловутая дворянская верность. Зато нейтральные швейцарцы, не связанные ни с кем в Париже ни узами родства, ни узами вассалитета, с истинно швейцарской невозмутимостью и беспристрастностью собирали для Мазарини сведения обо всех, кто жил или находился в королевских дворцах, где они несли караул. Им было поручено с вечера до утра обходить все лестницы, коридоры и секретные переходы, а в хорошую погоду – дворы и сады, патрулировать, прятаться, следить из укрытия, замечать людей и следить за ними, отмечать, когда и куда они входят и выходят, и сообщать обо всем увиденном. Анне не раз доводилось читать сухие, но исключительно подробные рапорты лейтенанта Дени Дезуша о том, кто был замечен в коридорах Пале-Рояля и Лувра, и узнавать из них немало удивительного и неожиданного. Однако со смертью кардинала поток рапортов иссяк – Людовик еще не успел проникнуться важностью возможности быть в курсе всего происходящего при дворе, и наблюдательные швейцарцы пока пребывали в бездействии.

- На самом деле, мне следовало бы запросить рапорты по всем дамам из моей свиты и свиты Ее Величества… Да, так и сделаем. Вполне возможно, что сообщница Фуке только что была здесь, в моей опочивальне, а мы упустим ее, обратив все подозрения на отсутствующую маркизу.

Она довольно улыбается, радуясь принятому решению, которое кажется вполне разумным. Джулио непременно похвалил бы ее за осторожность. Милый, милый… Комната вздрагивает и плывет, Анна смаргивает набежавшие слезы, украдкой глянув на герцогиню – не заметила ли та ее минутную слабость. Траурное платье давит грудь, и пустота в сердце кажется в этот вечер особенно огромной. Мне не хватает тебя, querido. Мне так не хватает тебя…

- Если бы знать наверняка… Видит бог, я бы предпочла вызвать к себе виконта де Во и напрямик спросить его о шкатулке. Зачем она ему? Чего еще он желает добиться? Если бы знать…

Неизвестность тяготит, а необходимость действовать тайно и прибегать к уверткам и интригам невыносима для гордой испанки, предпочитающей рубить гордиевы узлы, не задумываясь. Джулио всегда журил ее за эту поспешность и прямоту, и теперь, когда его нет, ей так хочется быть достойной ученицей своего осторожного друга. Но это непросто, ох как непросто, и на ее вопрос нет ответа. Даже у умницы Мари-Луизы, имеющей свои источники информации при дворе, зачастую не уступающие швейцарцам, и во многом превосходящие их, потому что караульные только смотрят, а слуги слышат и видят.

38

Отправлено: 21.07.11 16:00. Заголовок: Что-то еще, несомнен..

Что-то еще, несомненно важное и нужно. Мари-Луиза сосредоточенно всматривалась в потускневшую от времени и свечной копоти роспись на крышке секретера, высматривая в переплетении растительных орнаментов зацепку к потерянной мысли. Там, в покоях герцогини Орлеанской что-то зацепило, какая-то идея неотвязно следовала за ней, но вот сейчас, когда важнее всего было высказать ее вслух.

- Уж и не знаю, сетовать ли на мой возраст или это простая забывчивость. Простите Ваше Величество.

Собственные мысли отвлекали ее от беседы с королевой-матерью. Герцогиня сделала еще одно усталое усилие вспомнить, но отбросила всякую надежду и, покачав головой, прислушалась к словам Ее Величества. Да, несомненно, прежде чем делать выводы, следовало разузнать и обо всем, что происходило в свите королевы... Но боже, что могла бы сообщить королеве-матери мадам де Навайль? Ее Светлость напрягла память, припоминая события вечера, и то, что она пыталась воссоздать в памяти, вовсе не было связано с отстутствием статс-дам королевы. Наоборот, возвращение одной из них, графини де Суассон. Она едва не стала свидетельницей чудесного спасения Мари-Луизы, и почти застала в ее покоях маршала дю Плесси. А что же потом? До встречи с королем на балу, успела ли графиня вернуть свою карету или нет? Смутные сомнения закрались в душу мадам де Ланнуа. Нежелательные слухи о том, что именно каретой Олимпии воспользовался убийца для своего побега, могли с легкостью просочиться от таверны ко дворцу. И тогда можно только догадываться, как могли бы использовать этот факт недруги графини. Следовало предупредить ее. Но как и о чем именно?

- Вы несомненно правы, Ваше Величество, нельзя обращать все внимание только на отсутствие маркизы де Лурье. Хотя, признаюсь, это настолько необычно для нее. Я беспокоюсь, все ли хорошо. Может быть месье де Дезуш сумеет развеять мои волнения. Я напишу ему первым же делом, не дожидаясь утра, - взгляд мельком в окно в надежде разглядеть темный силуэт часовой башни в противоположном крыле, и снова мысли вернулись к подозрениям... - Ах, господи... да ведь, - мадам де Ланнуа спохватилась и замолчала, но спустя некоторое время она снова заговорила, нервно расправляя кончики шали у себя на груди, - Вчера ночью видели, как кто-то пробирался от гостевых покоев по карнизам... и кажется, маршал дю Плесси выяснил что-то важное, связанное с ночным арестом.

Вместо того, чтобы договорить до конца, мадам де Ланнуа посмотрела в сторону башни, пытаясь представить себе, каким мог быть путь к спасению из гостевых покоев. Прохлада апрельской ночи не сравнилась бы с тем ощущением мороза под кожей, когда единственной представившейся ей возможностью для бегства Ла Валетта оказались окна опочивальни Ее Величества и смежных с ней апартаментов статс-дам.

- Боюсь, что нам придется расширить круг поисков. Если господа швейцарские гвардейцы смогут представить Вашему Величеству отчет о Ваших фрейлинах, то я постараюсь выяснить то же самое о камеристках и слугах. Служанки, карлики, - рассеянно проговорила Мари-Луиза, - А ведь именно карлики угрожали нам в парке. И капитан де Вард, и я воочию видели этих маленьких бестий...

Почему у нее нет ничего утешительного, чтобы сказать своей королеве? Еще одно предположение страшнее всех предыдущих, неужели нет ничего, что могло бы успокоить сердце ее королевы, хотя бы до утра? Но оставались лишь обещания и уверения.

- Виконт де Во наверняка с радостью откликнулся бы на Ваше приглашение, Ваше Величество. И думается мне, именно так он расценил бы приказ явиться к Вам. Но что он ответит? Если он умудрялся увиливать от подозрений Его Высокопреосвященства и сохранить за собой все то немалое состояние, которое сколотил на должности супернитенданта, то не сумеет ли он оставить самые любезные уверения в преданности вместо признаний? Но известно ли ему наверняка, что именно хранит в себе шкатулка? То, что убийства не прекратились, подсказывает мне, что ответы не были им получены... и если он только не попытается вскрыть шкатулку сам без шифра, ему никогда не узнать... – в галазах Мари-Луизы блеснул торжествующий огонек, - Ведь знаем только мы с Вами, Ваше Величество, и аббат... на молчание маршала, мы можем полагаться всецело, но и он знает лишь отчасти. Только то, что необходимо ему для того, чтобы защитить Ваши интересы и интересы Его Величества.

Если бы знать наверняка, насколько серьезно настроен их противник и как далеко он был готов зайти ради осуществления своих планов. Подумав об этом, мадам де Ланнуа оценила дальновидность Ее Величества с приглашением маркизы дю Плесси-Бельер на аудиенцию утром. Кто как не она лучше всех могла знать о планах виконта. Хотя, если он действительно был настолько умен, сколь и хваток, то быть может держал в неизвестности даже самого близкого к себе человека.
Тихий колокольчик невидимых в темноте часов прозвенел, объявляя новую четверть. Четверть чего? Второго, третьего часа? Сколько будет длиться этот нескончаемо долгий день? Герцогиня смотрела на собственные руки. Посмотри она сейчас в глаза королевы, и ей будет трудно удержаться от того, чтобы не рассказать о своих подозрениях и о том, что она узнала от Олимпии де Суассон. Это была не ее тайна. А захочет ли раскрыть ее сама графиня?
Скорее нет, чем да. И Мари-Луиза знала отчего. Оттого же и сама она молчала.

39

Отправлено: 22.07.11 11:28. Заголовок: - Вы в самом деле по..

- Вы в самом деле полагаете, что человек, похитивший шкатулку с моими письмами, не знает, что в ней находится? О нет, дорогая Мари-Луиза. Я могу предположить, что он не знает всех тех подробностей, которые известны лишь двоим: мне и королеве Англии. Но ему наверняка известно больше, чем маршалу дю Плесси, иначе он бы не охотился с таким упорством за секретом шкатулки. Но почему, почему просто не предложить ее мне? Я бы заплатила любую цену, видит небо!

Пальцы нащупали резную черную горошину, но мысли ее слишком далеки от молитвы. Кому и, главное, зачем – как дорого отдала бы она сейчас за ответы на эти вопросы. Зачем? Зачем? Если их с герцогиней подозрения верны, и за таинственным убийцей и вправду стоит Фуке, какая польза ему от позорного секрета королевы, который мог погубить Анну тридцать лет тому назад, но сейчас лишь покроет позором, да и то лишь при условии, что в него поверят? Чего еще не может не хватать человеку, добившемуся небывалой власти и богатства, сопоставимого с казной королевства, а, быть может, и превосходившего ее, ибо точной глубины сундуков месье суперинтенданта финансов не знал никто, даже покойный кардинал Мазарини.

- От прямой беседы с виконтом меня удерживает лишь одно: нежелание видеть, как этот хитрый лис лжет мне в глаза. У нас с Вами, мадам, нет ни одного доказательства кроме слишком явной и неловкой попытки месье Фуке погубить человека, ищущего убийцу и его заказчика. И это делает любой разговор с ним бессмысленным. Но если мне удастся обрести союзницу в лице Сюзанны де Руже, как знать…

Каким усталым выглядит лицо герцогини в свете свечей. И нет, это вовсе не игра теней, делающая складки у губ глубже, а синяки под глазами темнее. Вспомнив о том, что пришлось пережить мадам де Ланнуа, Анна в гневе сжимает губы. Подумать только, убийца был здесь – не в парке, пустующем большую часть года, а в покоях ее статс-дам, в окружении слуг и служанок. Был – и ушел незамеченным. Что толку в хваленой королевской гвардии, если она не может защитить никого: ни английского герцога, ни французскую герцогиню?

- Вам давно пора лечь, дорогая. Лечь и постараться заснуть. Я освобождаю Вас от всех обязанностей на остаток ночи, только не забудьте написать лейтенанту швейцарцев. Нет, только не возражайте – я прекрасно обойдусь обществом Моттвиль, а Вам нужен отдых и свежая голова. Утром мне может потребоваться вся Ваша проницательность и рассудительность. Только обещайте мне не думать об этом деле до самого утра.

Просьба, которой невозможно не улыбнуться с изрядной долей скепсиса: Ее Величество слишком хорошо знает, что не сможет выкинуть из головы мысли о шкатулке, ее нынешнем владельце и его таинственных планах. Трудно представить, что мадам де Ланнуа не проведет остаток ночи в таких же размышлениях. Но это сродни пожеланиям доброго сна, и она с участием касается стиснутых до побелевших косточек пальцев герцогини.

- Доброй ночи, герцогиня. И помните, что Вы обещали мне беречь себя.

40

Отправлено: 23.07.11 13:13. Заголовок: - Быть может этом че..

- Быть может этом человеку нужны гарантии достоверности того, о чем он только догадывается? Ваше Величество, насколько Вы можете быть уверенны в том, что секрет хранился одинаково надежно по обе стороны... пролива? - заметив удивленно вскинутую вверх бровь, мадам де Ланнуа поспешно дополнила свои слова, - Я ни в коем случае не повергаю сомнениям верность слову Ее Величества королевы Англии... но слухи, Мадам. Слухи, случайные обрывки фраз, даже случайно брошенный нежный взгляд на того, кто должно быть ближе всех к сердцу.

Мари-Луиза впервые позволила себе больше чем пространные намеки на тайну королевы-матери. И все же, в свете произошедших событий можно было быть открытыми хотя бы наедине. Она со вздохом отпустила концы шали, но тут же снова взялась за них, чтобы скрыть хоть как-то нервную дрожь в руках.

- Видимо, он умен и видит выгоду не только в обладании деньгами. Впрочем, я не сомневаюсь, что мы говорим о месье... о виконте де Во, к чему умалчивать его имя, если это столь очевидно. Для того, чтобы владеть Францией нужны деньги. Но чтобы управлять государством при жизни короля, к тому же молодого и энергичного, как Его Величество, необходимо определенное влиянение на него. У Его Высокопреосвященства было то, чего нет у виконта де Во - Ваше доверие, Мадам, и уважение Людовика. Это стоит очень дорого, и никакие сундуки с золотом и никакие ассигнования не покроют этого. Поэтому, вероятнее всего виконт и пожелал воспользоваться секретом, чтобы иметь если не доверие, то давление на Вас, а через Ваше Величество и на самого короля. Но ведь Вы и сами догадываетесь об этом, не так ли?

Если бы у нее были четки, до смешного забавная мысль вдруг помогла Мари-Луизе улыбнуться, хотя ее улыбка и могла быть расценена как гримасса крайне усталой себе на уме старушки. Но ей было необходимо занять руки более благопристойным занятием,  нежели распутывание узелочков на кромке шали.

- Доказательств нет, если только сам месье виконт не предоставит их нам. А это нелегко. Он прошел хорошую школу выживания со времен Фронды... и здесь следует благодарить и месье кардинала, волей или неволей, Его Высокопреосвященство воспитал из этого человека политика, а не только финансиста.

Мадам де Ланнуа поднялась с табурета и присела в реверансе. Годы служения при дворе сказались и на сей раз - поклон был безупречно глубокий и выдержан во времени ровно столько сколько требовалось по этикету, ни смертельная усталость буквально валившая герцогиню с ног, ни нервозность, заставлявшая ее руки и ноги дрожать и почти подгибаться при каждом движении, не смогли сломить в ней первую статс-даму Ее Величества - всегда сторогую, всегда прямую и всегда готовую к исполнению своих обязанностей.

- Я сейчас же составлю записку для месье лейтенанта. И еще одну для лейтенанта мушктеров. Возможно, что нам понадобятся не только глаза швейцарцев, но и мушкетеры. Их караульные посты может быть не столь надежны, как нас уверяли, но возможно они видели что-то, что не привлекло их внимания, но будет небезынтересно нам. А завтра, - в уголках глаз герцогини появилась сеточка морщинок лучиков, свидетельство доброй улыбки, - Мне кажется, что наше завтра уже с нами. Столько всего... утром я непременно обдумаю все, что Ваше Величество изволили мне сказать, и все планы связанные с этим. Надеюсь, что ко времени Вашей встречи с мадам дю Плесси-Бельер у меня уже будут свежие новости для Вашего Величества и это поможет маркизе быть более открытой... к союзу, - как бы то ни было, а ни одна женщина не простит измену себе, особенно в свете событий, произошедших с ее сыном, а в том, что месье Фуке нашел для себя не только союзницу в свите одной из королев, но и новую пассию, мадам герцогиня уже не сомневалась. И кто бы она ни была, утром у них с королевой-матерью будут все ответы, какими бы неожиданными или нежданными они ни были.

- Доброй ночи, Ваше Величество, - в ответ на пожелание королевы-матери, герцогиня коснулась сухими губами руки своей королевы и поднялась из глубокого поклона, - Я берегу себя для служения Вашему Величеству и из моей любви к Вам, - добавила она, когда холодные пальцы королевы-матери коснулись ее рук.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2