Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2

Сообщений 1 страница 20 из 41

1

01.04.1661

https://d.radikal.ru/d39/1902/8e/213ec6746dd5.png

2

Отправлено: 03.02.09 15:58. Заголовок: Семь утра, 1 апреля...

Семь утра.

Серое утро.
После смерти Джулио все ее утра сделались одинаково серыми. Скольких близких, друзей и врагов она похоронила? Что же держит ее здесь, в этом сером мире? Дети..

Откинувшись на высокие подушки, королева Анна смотрела, как заливает солнечным светом зелень лужайки и гладь озера. Она проснулась на рассвете, а быть может, не спала вовсе – разве можно назвать это сном? Лента звонка была совсем рядом, одно движение, и ее камеристка, такая же старая, как и Анна, принесет молоко и хлебцы. Скудный завтрак вдовствующей королевы. Как трудно поднять руку…

Боль в груди, разбудившая королеву-мать, постепенно утихала. Надо бы позвать врача, но тот заставит пить горькие капли, от которых не становится легче, или отворит кровь. Тогда ей придется провести в постели весь день, а это совершенно невозможно. Она должна быть рядом со своими детьми. Чтобы не разразилась гроза, тяжкий дух которой омрачил вчерашний день. Дети… Что делать матери, которая любит обоих сыновей и мучается, видя их вечные стычки? Бесконечный кошмар вражды между ее мужем и деверем – неужели это то, что ждет и ее мальчиков, Луи и Филиппа? Эти ссоры – из-за тысячи пустяков. И вот теперь из-за женщины. Грех, господи, какой грех… И как назло, Суассонша имела наглость явиться ко двору. Это после того, как граф, ее муж, официально уведомил о том, что они не смогут принять участие в свадебных торжествах. Неслыханная дерзость. Хватит ли у итальянки ума не учинить скандал на свадьбе? Как неудачно все складывается, прости господи. И даруй нам спокойный день.

Королева-мать протянула руку к сонетке. Сурово глянула на вошедшую в спальню донью Эстефанию с подносом, за которой спешила мадам де Моттвиль.

- Помогите мне одеться, - Анна с трудом села на кровати. – И передайте мадам де Ланнуа, что она будет сопровождать меня на охоту. Не спорьте, Моттвиль, - властный взмах руки пресек не успевшие раздаться возражения. – Лучше приведите ко мне аббата де Монтегю, я не намерена отправляться в путь без должной молитвы. И немедленно сообщите мне, как только королева Мария будет готова к выезду: мы с мадам де Ланнуа поедем в ее экипаже, как договорено.

Мадам де Моттвиль послушно исчезла. Донья Эстефания осторожно водрузила поднос с завтраком на колени королевы-матери, поправила подушки, чтобы подпереть ей спину, и принялась готовить дорожное платье – такое же черное, как и все другие платья Анны. Вечный траур.

3

Отправлено: 04.02.09 23:09. Заголовок: - Мадам, - герцогиня..

// Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 3 //

- Мадам, - герцогиня присела в глубоком реверансе перед ее величеством.

Трудно было ожидать такой грации и легкости в движениях почтенной дамы, но прохладная вода и притирания, настойка из трав, заваренных в кипяченой воде, оживляли ее организм настолько, чтобы в утренние часы герцогиня могла с легкостью вынести на ногах долгие часы молебнов и приемов.

- Как провели ночь, ваше величество? Такое беспокойство вокруг. Столько шума...

Герцогиня дождалась молчаливого знака королевы, разрешающего ей подняться. Лицо королевы-матери было необычно бледным. Боли в груди или волнение за сыновей? Ночные кошмары не давали покоя, не оставляя ни королев, ни их слуг. Донья Эстефания сурово глянула в окно, словно подтверждая догадки герцогини - веселье посреди ночи не могло не вызвать тревоги в сердце матери. Если бы все было спокойно меж августейшими братьями, разве был бы такой разгул? Стоило ли добавлять ко всему слухи о ночном аресте и подозрениях заговора? Сколько еще камеристок услышали эти пересуды и уже успели пересказать своим госпожам? Дошло ли это до ушей его величества? Кто был арестован?

Мысли об аресте навели мадам де Ланнуа на мысль, что именно в это утро она собиралась дознаться до правды, кто были те карлики, которые так испугали ее ночью.

- Если ваше величество разрешит, я узнаю, готова ли ее величество Мария-Терезия к выезду, и как ее самочувствие, от вашего имени.

4

Отправлено: 05.02.09 13:53. Заголовок: Утренняя молитва при..

Утренняя молитва принесла Анне если не утешение, то облегчение. Спокойный голос аббата и размеренная латынь. Господи, услышь меня – не за себя прошу. Мира моим детям. Мира и покоя.

Шурша черным сукном траурного платья, королева-мать вышла из молельни, оглядела склонившиеся перед ней спины и осторожно опустилась в кресло, стараясь не показывать боль. Может, остаться во дворце? Кивком головы Анна разрешила дамам подняться, улыбнулась устало. Как удается Мари-Луизе сохранять почти девичью живость и легкость движений? А ведь она старше на добрых три года.

- Да, да, прошу Вас, герцогиня, будьте так добры. Я посылала к королеве четверть часа назад, но она еще не выходила. Признаюсь, меня это беспокоит. Бедная девочка – вчерашний день дался ей тяжело. Этот несчастный взрыв на лужайке…

Анна прикрыла глаза, стараясь не думать о том, что было бы, окажись на лужайке ее сын. Ни к чему это. Жизнь не знает сослагательных наклонений, все живы и, дай бог, будут жить долго. И, может быть, даже счастливо.

- Вы слышали этот ужасный шум ночью, герцогиня? Мне показалось, или во дворце и вправду стреляли? Сознайтесь, весь двор, наверняка, обсуждает ночные забавы Филиппа, и только мне никто ничего не говорит – боятся… Как будто женщину, пережившую Фронду, можно напугать дебошем в гостевых покоях, - королева-мать улыбнулась, на мгновение помолодев – не лицом, но взглядом.

На самом деле, ее мало волновали ссоры между придворными. Если кому-то взбрело в голову спьяну палить друг в друга, или стрелять по бутылкам, это пустяк. Но спросить, вернулась ли новобрачная в свои покои, и если да, то в каком часу, она не могла – чем меньше слов, тем больше шансов, что вчерашняя выходка Луи останется в тени. Господи, сын мой, неразумный мой сын – что мешало тебе подождать хотя бы день? Про себя королева-мать уже решила, что первым делом переговорит с кузиной Генриеттой-Марией. Кто лучше матери способен повлиять на юную принцессу и объяснить ей, как опасно дразнить львов. Особенно когда один из них – ее собственный муж.

5

Отправлено: 08.02.09 13:17. Заголовок: прошу прощения за то..

прошу прощения за то, что пишу посты не по порядку... рассеянность в реале - это мое второе "Я")))

Сетования ее величества были вполне обоснованны, если вспомнить поведение обоих ее сыновей на балу. Однако, мадам де Ланнуа предпочла не отвечать на скрытое волнение королевы-матери. Что не было произнесено вслух, то и не требовало ответа. Ах, как нелегко порой играть в эту игру-молчанку... как нелегко. Герцогиня, хотя и славилась своим безупречно принципиальным нравом, на самом деле глубоко сопереживала обоим принцам, которых видела с их младенчества. Оба были сыновьями ее госпожи, оба пережили бурное детство под канонадой Фронды. Оба были любимы матерью. И мадам де Ланнуа была готова отдать руку на отсечение, если бы могла найтись вторая такая мать, как ее величество, которая любила бы одинаково обоих своих чад, не взирая на их положение и первородство. И, увы, даже эта любовь не спасла мальчиков, теперь уже молодых мужчин, от постоянного соперничества между собой. Как молодые львы они боролись и постоянно доказывали свое превосходство... доказывали самим себе, так как вокруг них все железно и твердо усвоили, кто из них был первым.

- Да, Ваше Величество, я слышала шум в гостевых покоях. Но вы ведь знаете, в замке полно гостей, людей самого разного рода и происхождения. То могли быть вовсе и не друзья его высочества...

Немного помолчав, взвешивая свои слова, герцогиня все-же решилась поделиться новостями, которые дошли до нее через Элоизу.

- В людской поговаривали о аресте в гостевых покоях. Даже ходят слухи о причастности самого де Ла Рейни. Но... вы ведь понимаете, ваше величество, при таком грандиозном праздновании созвана вся парижская полиция для охраны порядка... Не мудрено, что дебоширами и гуляками мог заняться сам префект.

Взглянув в потемневшие от беспокойства глаза королевы-матери, де Ланнуа чуть тише добавила:

- Я уверена, что их величествам и их высочествам ничто не грозит... напрямую. Но все-же, если ваше величестсво позволит мне сейчас удалиться к ее величеству на прием, то после я постараюсь изложить вам все, чем я располагаю... на счет вчерашних событий.

Не сказав ни более, ни менее, герцогиня присела в реверансе и получив улыбку королевы в качестве разрешения удалиться, направилась в приемную Марии-Терезии. Она пообещала лейтенанту Д'Артаньяну молчать о фактах, но долг перед королевой и старая, проверенная годами интуиция подсказывали ей, что королева-мать не только должна была узнать о случившихся преступлениях, но и, возможно, имела ключ к ним. Шкатулка, некогда принадлежавшая ее величеству и пропавшая в Версале, была бы ключом к разгадке многих тайн.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Марии-Терезии. 2 //

6

Отправлено: 11.02.09 23:27. Заголовок: Верная, осторожная М..

Верная, осторожная Мари-Луиза. И она пытается щадить и ограждать. Но от жизни нельзя отгородиться. Разве что спрятаться от нее в монастыре… Анна смотрела в окно невидящим взглядом, думала о сумеречном нефе церкви в Валь-де-Грас, слабо освещенном десятками крошечных свечей, о суровом лике мадонны, прижавшей к себе младенца. Самое ценное. Нет, не сейчас. У нее еще остались дела в этом грешном, но таком соблазнительном мире.

Скрипнула дверь, в покои королевы-матери тихо проскользнула Франсуаза де Моттвиль. Бледная как полотно, с сжатыми в ниточку губами. Плохие новости. Анна наклонила голову, невольно сбилась со счета: вместо одной бусины по нитке скользнули две. Отпустить всех дам, остаться одной на весь день, смотреть в окно на лазурное апрельское небо и ничего не знать… Но она королева, дочь короля и сестра короля. Легкий кивок мадам де Моттвиль – знак говорить. Лучше все сразу.

Поспешно приблизившись к креслу королевы-матери, пожилая камеристка нагнулась прямо к уху госпожи:

- Его Величество не ночевал сегодня у себя. Ее Высочество тоже. В Павильон Дианы с кухни отослан завтрак, из казарм – свежий караул мушкетеров де Ресто, - прошептала одними губами Моттвиль.

Белые изящные пальцы королевы-матери до боли сжали резные подлокотники кресла. Сын мой, сын мой…

- А что Филипп? – так же тихо спросила она.

- Герцог Орлеанский провел ночь у себя в покоях. Один, - Моттвиль многозначительно понизила голос. Она хотела было рассказать госпоже об аресте шевалье де Лоррена, но не успела.

Скандал. Которого быть не должно. Отсутствию принцессы должна быть придумана убедительная причина, и чем скорее, тем лучше. Королева-мать поднялась с кресла так резко, что мадам де Моттвиль от неожиданности отпрянула в сторону.

- Возьмите мою шаль, Моттвиль. Мы идем к моей сестре, королеве Генриетте-Марии.

Дворец Фонтенбло. Покои Её Величества Генриетты Вдовствующей Королевы Англии. 2

7

Отправлено: 30.10.09 10:55. Заголовок: Четверть шестого Со..

Долина Ветров, или Лужайка с Ручьем, что в лесу Фонтенбло. Шатер Ее Величества Анны Австрийской

Четверть шестого

Солнечный свет ярким пятном лежал на полу, искрился в хрустальных гранях чернильницы и на золоте письменного прибора. Анна недовольно прищурилась и сделала знак секретарю. Зашелестели тяжелые портьеры, и кабинет погрузился в легкий полумрак, куда более приятный для слабых глаз королевы-матери. Секретарь с поклоном обернулся к бюро.

- Ступайте, - Анна нетерпеливо взмахнула рукой, - пришлите ко мне отца Монтегю и сообщите, когда Его Величество вернется во дворец.

Она обмакнула перо в чернила и в задумчивости склонилась над листом бумаги. Над текстом письма аббату Клермону она размышляла всю дорогу до замка, не забывая при этом поддерживать приятную, но малозначащую беседу с королевой Генриеттой. Как ни странно, известие о том, что юная Мадам отправилась на репетицию балета, успокоило ее золовку, и обратный путь прошел куда оживленнее. Ну разве что английский посланник точно так же продремал всю дорогу, да мысль о том, что ее старший сын губит свою душу в обществе женщины, склоняющей его к греху двойного адюльтера, а младший и вовсе предается непотребствам неведомо с кем, заставляла королеву-мать вдвое чаще повторять про себя молитвы.

Но сейчас, при виде чистого листа, все слова, которые она так тщательно подбирала в карете, покинули ее. Хорошо, что она передумала диктовать письмо секретарю и решилась написать его сама. Анна взглянула на верную Моттвиль, пристроившуюся с пяльцами поближе к окну, и нервно прикусила кончик пера. Письмо, которое ей требовалось написать, должно было быть достаточно понятным, чтобы не слишком озадачить престарелого аббата, но при этом достаточно деликатным, дабы не напугать его чрез меру. Вздохнув, Анна вывела первую заглавную букву, украсив ее изящным завитком.

"Господин аббат, надеюсь, что Вы пребываете в добром здравии и по-прежнему молите Бога за спасение моей грешной души. То, что я пишу Вам сама, станет для Вас лучшим подтверждением важности моих слов. Не далее, как сегодня, мне стало известно о безвременной и прискорбной кончине двух человек, которые хорошо Вам известны и некогда были связаны с Вами общим словом и делом. Вы скажете, что в нашем возрасте смерть не бывает безвременной, но смею заверить Вас, что оба наших друга умерли не так, как подобает добрым христианам, и ни врачебные познания одного, ни высокое положение другого не спасли их души от печальной участи расстаться с телом без святого причастия и божьего благословения, не говоря уже о возможных мучениях, которые им пришлось при этом претерпеть. Я бы не стала огорчать Вас этими скорбными новостями, если бы не опасалась, что подобная участь может грозить и Вам. Насколько мне известно, отец мой, у Вас было немало друзей и знакомых в монастырях Вашего ордена. Обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой немедленно покинуть дом Ваш, каким бы не было состояние Вашего здоровья, и найти убежище в одном из этих монастырей. Также прошу Вас ни словом не обмолвиться Вашим домашним о том, куда Вы отправляетесь, и известить об этом только меня через отца Монтегю. Эти предосторожности могут показаться Вам чрезмерными, но поверьте, для них есть серьезный резон. Посему я велю Вам исполнить мои указания в точности, как Ваша королева, и прошу Вашего благословения, как смиренная грешница и верная дочь Церкви".

Она еще раз перечитала написанное и подписала: Anna Regina. Перечитала снова, нахмурилась и добавила к записке короткий постскриптум.

"Сожгите это письмо, как только прочтете, отец мой, мои письма имеют печальное свойство приносить несчастье адресатам".

Теперь осталось лишь посыпать письмо песком, сложить и запечатать. За дверью кабинета послышались шаги, и Моттвиль поднялась, чтобы по кивку своей госпожи впустить посетителей. Секретарь Анны Австрийской, вошедший в кабинет вслед за аббатом Монтегю, поклонился в ответ на вопросительный взгляд королевы-матери.

- Его Величество давно во дворце, - заметив сложенное письмо, он поспешил зажечь свечу и достал из сумки на поясе сургучную палочку.

- Давно? Вы сказали "давно", Беренген? Разве охота уже закончилась?

- Нет, Его Величество вернулся один. Точнее… – секретарь замялся и с особым усердием занялся сургучом, –  в сопровождении графа д'Артаньяна и госпожи де Суассон. Охотники еще не возвращались, Ваше Величество.

Анна приложила перстень с личной печатью к аккуратной капле сургуча, размышляя над тем, что могло заставить Людовика повернуть в замок до окончания охоты. Надежда на то, что он все же поссорился с Суассон, была слабой, но не такой уж маловероятной.

- Что ж, раз Его Величество уже в замке... Беренген, велите передать королю, что я собираюсь повидать королеву, и узнать, не желает ли Его Величество присоединиться ко мне.

Секретарь помедлил, видимо, в ожидании распоряжений по части только что написанного письма, но, не дождавшись и не осмелившись спросить, вновь исчез за дверями.  Королева-мать протянула запечатанное, но не подписанное письмо аббату.

- Отец мой, мне известно, что Вы поддерживаете переписку с моим прежним духовником, аббатом Клермоном. Это письмо предназначено для него. Прошу Вас, подпишите его сами и отправьте немедленно с Вашим слугой, но так, чтобы он не знал, что письмо от меня. Это срочно, - она сделала ударение на слове "срочно" и выразительно взглянула на аббата, - и совершенно секретно.

Только после того, как за аббатом затворилась дверь, Анна вздохнула с облегчением и слабо улыбнулась своей камеристке.

- А теперь принесите мне шкатулки с драгоценностями, Моттвиль, я хочу выбрать подарок для моей дочери! Видит Бог, она это заслужила.

Где-то в глубине апартаментов, отведенных двору королевы-матери, герцогиня де Ланнуа, должно быть, готовится к очередному стратегическому чаепитию. Перебирая ворох сверкающих украшений в поисках подходящей случаю вещицы, Анна недобро усмехнулась. Кто бы ни был тот неосторожный, что затеял интригу с пропавшей шкатулкой, теперь ему придется серьезно потрудиться. Но не над тем, чтобы раскрыть секрет шкатулки, а над тем, чтобы не потерять в этом деле шкуру и голову.

8

Отправлено: 29.12.10 16:47. Заголовок: 1 апреля 1661 года, ..

1 апреля 1661 года, девять часов вечера

Блаженства полного никто вкусить не может:
В счастливейшие дни нас что-нибудь тревожит;
Всегда волнение каких-нибудь забот
Довольству нашему дорогу перебьет.

Пьер Корнель

Ей следовало бы быть трижды счастливой: вчера Филипп, ее малыш Филипп стал мужем юной Генриетты-Анны Стюарт, скрепив кольцом союз между Францией и Англией. Сегодня бог послал Людовику известие, ожидавшееся с таким нетерпением – у короны Франции может появиться прямой наследник. И, наконец, любезная Моттвиль не далее, как полчаса назад шепнула королеве Анне, что Олимпия де Суассон покинула Фонтенбло – как говорят, в слезах и ужасной спешке, а король второй раз навестил свою супругу и был заботлив и любезен с ней, как никогда.

Вот так, за пару дней, сбылись все ее мечты – Небо даровало Анне исполнение трех самых заветных из ее желаний. Мир, внук (хотя она и внучке будет рада) и возвращение горячо любимого сына на стезю добродетели и семейного счастья. Все прекрасно, но…

О, эти «но»! Ни Филипп, ни его юная супруга не проявили должного усердия в укреплении англо-французского союза, поставив под угрозу самый брак. Покой и радость старшего сына омрачила череда непонятных и тягостных событий. Что же до бедной Марии-Тересы, то она, казалось, сломалась под тяжестью свалившегося на нее счастье: перед глазами королевы-матери стояло распухшее от слез, пылающее жаром лицо племянницы, в отчаянии твердящей “Mea culpa” вслед удаляющемуся мужу.

Разумеется, Анне было известно, с каким трепетом молодая королева относится к Людовику и как стремится угождать его желаниям, но впадать в такое расстройство от того, что личный врач посоветовал ей воздержаться от близости с супругом из-за угрозы потерять ребенка? Этого Анна не понимала и не могла понять – в течение долгих лет безрадостного замужества любой предлог освободиться от тягостных обязанностей казался ей благословением божьим. О, эти мучительные попытки подарить королевству долгожданного наследника… Королева-мать поморщилась. Если бы ее сын знал, какой ценой было оплачено его появление на свет! Но нет, об этом она не жалела ни минуты – за счастье материнства можно было отдать и не такую цену.

Надо будет поговорить с невесткой завтра, если, конечно, Марии-Тересе к утру станет получше. И захватить с собой отца Монтегю на тот случай, если дражайшая Тересита вобьет себе в голову, что отказ Людовику в правах супруга (на которых, как небезосновательно подозревала Анна, тот вовсе не собирается настаивать) противен Богу. Вдвоем они сумеют убедить инфанту, что для нее сейчас важнее быть матерью, а не женой.

Она с трудом поднялась с колен. В молельне было чересчур темно: плотные гардины не пропускали лунный свет, а из трех свечей, зажженных королевой-матерью у статуи мадонны, две успели догореть и погаснуть с легким треском, пока она молилась за своих детей.

Шелест юбок старой королевы разбудил заснувшую у камина королевской опочивальни Моттвиль.

- Что, не было ль записки от герцогини де Ланнуа? – вопрос был задан скорее в успокоение тревоги, снедавшей Анну. Сейчас, когда ее не занимали мысли о детях и их проблемах, призрак заговора вновь нарисовался в темном углу кабинета. Она невольно поймала себя на желании пристальнее вглядеться в темноту, будто в ней и впрямь таился некто, желающий погибели ее сыну. Или личной выгоды себе. Месть или жадность? Анне казалось, что если она прищурит ослабевшие с годами глаза, то различит силуэт своего тайного недруга. Такой знакомый силуэт…

Попадется ли он на западню, расставленную для него верной герцогиней? Страх за подругу стиснул сердце, и без того уставшее от жизни. Королевам не пристало бояться, но ведь не зря сказал Корнель: кто презирает страх, тот слишком возгордился. Перед страхом смерти даже дочь Габсбургов готова была смирить свою злосчастную испанскую гордость.

- Пошлите за мадам де Ланнуа, Моттвиль… или нет, не посылайте, не надо.

Не стоит мешать ей без нужды. Мари-Луиза обещала придти, как только будет готова сообщить своей госпоже хоть что-нибудь определенное. Не стоит ей мешать…

- Зажгите лучше свечи, Франсуаза, - в голосе старой королевы слышна усталость. Сейчас, в пустой опочивальне, она может себе позволить эту слабость. Как хорошо, что отменили нынешний балет – бал-маскарад прекрасно обойдется и без ее присутствия, ведь официальное празднество по случаю бракосочетания Филиппа завершено. Пусть молодые радуются жизни, не оглядываясь на черное платье и траурную вуаль. Пусть…

Мари-Луиза, где же Вы, мой друг? Как Вы? Я только женщина, и так боюсь Вас потерять. Ведь даже если дю Плесси отыщет этого убийцу и назовет того, кто ему платит, Вас это не вернет, мой добрый, верный и бесценный друг. Так будьте ж осторожней – Ваша королева нуждается в Вас…

От запылавших в канделябрах свечей в опочивальне сделалось светло, и тени разбежались прочь. Никого. Никто не прячется в углах, не дышит за портьерой, не поджидает за потайной дверцей в коридор. Ее злейший враг внутри – собственное сердце. Королева-мать вздохнула и опустилась в кресло, привычным жестом подбирая четки со стола. Иногда нам остается только ждать…

9

Отправлено: 30.12.10 11:55. Заголовок: Проходя через приемн..

// Дворец Фонтенбло. Аппартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 3 //

Проходя через приемную, мадам де Ланнуа к своему облегчению заметила, что вместо обычной суеты, в просторной зале царило молчание. В уголке на банкетке устроились две дамы из числа свиты Ее Величества, возрастом едва ли превосходившие саму герцогиню, но уставшие от жизни гораздо больше. Лениво перебирая четки в руках они шепотом переговаривались между собой и даже не обратили внимания на проходившую мимо первую статс-даму. В другое время, мадам де Ланнуа не преминула бы пожурить дам за такое невнимание к своей особе, но в этот раз ей это было даже на руку. Лучше не попадать на язычок этим сорокам, особенно когда с таким тщанием кутаешься в шаль и скрываешь явный беспорядок в прическе.
- Мари, что же с тобой делать, ну кто так закалывает... - тихо почти про себя проворчала мадам, заметив пару выбившихся из прически локонов в одном из зеркал.

У самых дверей покоев Ее Величества на стульчике со спинкой, который даже прозвали "табуретом Моттвиль" восседала заспанная де Моттвиль. Верный страж королевского покоя, да и всех беспокойств также, Мадам де Ланнуа поджала губы и сухо улыбнулась, как будто явилась для исполнения своих обычных обязанностей подле Ее Величества. Если бы Мотвиль была не столь заспанной и прислушалась бы, то наверняка бы услышала учащенное сердцебиение герцогини. Еще бы - ведь Ее Светлости предстояло пересказать весь ужас, произошедший с ней за пол-часа до того, да так, чтобы не разволновать при этом королеву.

Пока де Моттвиль докладывала Анне Австрийской о приходе герцогини де Ланнуа, та с самым критичным видом оглядывала себя в огромном напольном зеркале. Пожалуй, она зря так волновалась, лицо уже успело вернуть свой обычный вид, и даже легкий румянец играл на щеках, благодаря, крепленой настойке и еще больше благодаря разговору с графиней де Суассон. Мадам де Ланнуа тотчас же решила про себя, что о ее гостье королеве знать вовсе не обязательно, и если ее, герцогиню, не спрашивают о здоровье ее многочисленных родственников и близких, то это вовсе не означает, что она сама что-то скрывает. Тем паче о великой графине королеве спросить не придется - ведь мало кто поверил бы, что записная наседка и собирательница слухов и сплетен двора находилась в доверительных отношениях с фавориткой.
Поправив неудачно подколотые серебристые волосы, герцогиня еще раз оглядела себя. Платье было сменено, но... она недовольно поморщилась, улавливая легкий дурманящий флер - запах все еще преследовал ее. Хотя, быть может, он просто отпечатался в ее памяти, ведь она вылила на себя едва ли не половину флакончика своих драгоценных духов.

- А вот и Вы, дорогая, - мадам присела в легком реверансе, как будто тренируя колени перед восшествием в королевские покои. На лице де Моттвиль было выражение - и зачем Вы только появились. Явно ей не было известно, ожидали ли статс-даму вообще, но коли пришла, то королева милостиво примет ее.
И с каких это пор я стала задумываться о таких мелочах? - говорила себе мадам де Ланнуа, проходя через маленькую комнатку, отделявшую приемную от покоев королевы, - Ее Величеству нет нужды оповещать свою свиту о уговоре... волнение, Мари-Луиза, волнение стирает из памяти даже самое дорогое - уверенность в дружбе своих дорогих и любимых людей. Прекратите волноваться как юная дебютантка, герцогиня. Лучше рассказать все как есть и уж если волноваться, то после и вместе.

- Ваше Величество, - герцогиня вошла в покои и присела в глубоком реверансе как только оказалась в круге довольно яркого света от нескольких канделябров. Она не успела рассмотреть лица Ее Величества перед тем, как согласно этикету потупила свой взор, и только почувствовала на себе ее выжидательный взгляд.

10

Отправлено: 30.12.10 19:36. Заголовок: - Ну наконец-то! – з..

- Ну наконец-то! – забыв про годы, недуги и усталость начавшегося слишком рано и тянувшегося слишком долго дня, Анна легко поднялась с кресла и протянула руку присевшей в церемониальном реверансе подруге. Сколько бы не воспитывала она в себе медлительную плавность и спокойствие, приличествующие королевскому положению, испанская порывистость и пылкость, некогда восхищавшая придворных в молодой королеве и завоевавшая ей немало сердец, до сих пор пробивалась наружу, словно звонкий ручей, не желающий размеренно и медленно течь под снегом.

- Идите же сюда, садитесь. Я уже целую вечность жду Вас, моя дорогая. И даже чуть было не позволила беспокойству и тревоге взять верх, чуть было не послала к Вам бедную Моттвиль, чтобы узнать, не стряслось ли чего дурного. Вы не поверите, как много черных мыслей успевает промелькнуть в голове за томительные часы ожидания. Ваша королева тысячу раз прокляла себя за беспечность и за то, что поставила под угрозу Вашу жизнь… точнее, позволила Вам ей рисковать – быть может, без видимой нужды. Но, слава богу, Вы здесь!

Королева-мать довольно улыбнулась, чувствуя, как груз тревог, лежащий на плечах, становится заметно легче. По крайней мере, на ее совесть не ляжет еще одна трагедия – след роковой ошибки прошлых лет, которая по странной прихоти судьбы карает не ее – преступницу перед Богом и супругом, а тех, кто был виновен лишь в верности несчастной королеве.

- Садитесь же, - повторила она, вновь опускаясь в кресло и откидываясь на подушки. – А Вы взволнованы, Мари-Луиза… Нет, хуже – Вы сами не своя. Неужели Ваша уловка попала в цель, и Вам есть, о чем мне рассказать?

Анна пристально взглянула на свою наперсницу, усердно расправляющую складки платья. Старинная женская уловка, позволяющая хоть немного оттянуть ответ. Что же за новость принесла ей госпожа де Ланнуа? Быть может, они ошиблись в своих догадках, и сейчас перед герцогиней стоит нелегкая задача разочаровать свою королеву? Нет, вряд ли. Она еще раз окинула взглядом непривычно небрежную прическу Мари-Луизы и шаль, в которую герцогиня, обыкновенно отличавшаяся элегантностью и безукоризненным стилем, упорно кутала плечи даже в жарко натопленной опочивальне Анны Австрийской. Все эти мелочи, которые вряд ли бы заметил кто другой, говорили королеве-матери о многом.

- Моттвиль! – она сурово глянула на заспанное лицо камеристки, незамедлительно нарисовавшееся в приоткрывшейся двери. – Прикройте поплотнее эту дверь и проследите, чтобы нас никто не беспокоил, пока я не дозволю.

Дверь сухо щелкнула, отрезая суетность придворного мирка от комнаты, в которой королева и ее верная подруга могли беседовать без опасения быть услышанными.

- Ну вот… так лучше. А теперь я хочу услышать, что с Вами приключилось, mi querida, - Анна поймала колеблющийся взгляд подруги и укоризненно качнула головой. -  И бога ради, не вздумайте беречь мои...ммм... старческие нервы. Они еще довольно крепки, чтобы выдержать любую правду.

11

Отправлено: 31.12.10 14:23. Заголовок: Двери заперты, они в..

Двери заперты, они вдвоем. Но мадам де Ланнуа уже успела убедиться в ненадежности стен Фонтенбло в самом прямом смысле, как и в отсутствии такого понятия как "наедине" или без свидетелей.

- Ваше Величество, - без лишних вступлений начала герцогиня, как только щелкнула задвижка закрывающейся двери, - Ох, будь благословенно то, что в этом замке и в самом деле у стен есть уши и глаза! Сегодня это спасло мне жизнь. Хотя, как знать, может быть в другой день это сослужит и недобрую службу.

Колебания Мари-Луизы были пресечены с воистину королевской выдержкой. Мадам только успела взглянуть в усталое лицо своей королевы и уже по ее глазам прочла приказ, нет, просьбу поведать все без утаек. Герцогиня опустила руки, до той минуты нервно теребившие концы ее шали. Нет, конечно же, она ведь и сама сказала только четверть часа назад графине де Суассон, что некоторые вещи невозможно укрыть от внимательного глаза близкого человека ни под какой маской или гримом, или шалью...

- Я даже не знаю, с чего начать, Ваше Величество... как-будто заново переживаю эти тревожные страшные минуты ожидания, - она быстро посмотрела в лицо королевы и поправилась, - Нет нет, я не собираюсь утаивать ничего, - прикашлянув, чтобы ее речь звучала внятнее, герцогиня еще раз оправила концы шали, разгладила невидимые складки платья и продолжила свой рассказ, - Как мы и условились, я отправила всех фрейлин готовиться к балету и балу, сказала, что меня мучает головная боль и я пробуду весь балет у себя. Ох, я только сейчас начинаю понимать, что нынешняя гроза была Провидением господа, а не прихотью природы! Ведь только потому, что балет был отменен, Ваша покорная слуга сейчас с Вами! - глаза Мари-Луизы блеснули от набежавших слез, но она только судорожно сглотнула и не позволила рыданиям прервать свой рассказ, - Я слышала за окном раскаты грома и крики, должно быть слуги уносили дорогую мебель с Лужайки и снимали гирлянды с парковых деревьев. И вот среди этого шума явственно послышался шорох. Боже мой, я никогда еще с детства не боялась мышей. Но этот шорох заставил меня похолодеть! Я не успела обернуться, чтобы посмотреть, что там такое, как уже почувствовала за спиной чье-то присутствие, ледяная рука легла мне на шею... - тут герцогиня густо покраснела и только преданная любовь к своей королеве заставила ее продолжать, - Никогда со времени смерти моего покойного мужа, ничьи руки не касались моей шеи, это было настолько ошеломляюще, что в первую секунду я хотела вскочить и велеть наглецу немедленно убраться вон, пока я не позвала стражу. Но меня буквальным образом охватило оцепенение, когда я почувствовала как его пальцы сжались на моем горле. Так сильно.

И все-таки она запнулась. Молча сглотнув слезы, мадам де Ланнуа теребила концы своей шали, не заметив, как тонкое кружево соскользнуло с ее плеч, обнажив багровые следы пальцев душителя на ее шее. Тяжелая пауза становилась невыносимо долгой. Нужно было продолжить и наконец рассказать все до конца, чтобы положить конец этой истории. Подавив всхлип, герцогиня прикрыла рот пальцами, как будто этим она могла скрыть сдерживаемую истерику. А ведь сама она думала что успела пережить случившееся и даже вернуть себе бодрость и спокойствие. Неужели каждый раз когда она будет вспоминать об этих ужасных минутах, ее будут душить эти слезы бессильного гнева и стыда?

- Простите меня, Ваше Величество. На какой-то момент я потеряла... я подумала, что умру от рук того негодяя, даже не успев выполнить задуманное нами. Господи, ведь я могла подвести Ваше Величество!

Мадам де Ланнуа посмотрела на столик возле кресла королевы. На нем лежали четки и стоял канделябр со свечами... а она отдала бы все за глоток воды, или лучше своей настойки. Укрепить дух, а еще лучше позабыть все случившееся. Какой пыткой оказался простейший рассказ.

- Я услышала свой собственный хрип, и как будто сквозь сон его кошмарный голос. Это был он, Ваше Величество! Тот, кто убил доктора и несчастного Шавиньи. Я уверена в этом. И тот, кто был в гостевых покоях. Это один и тот же человек. И он охотится за тайной шифра. Он требовал от меня секретное слово, с помощью которого он мог бы открыть шкатулку. Когда свет уже мерк у меня перед глазами, я подумала, что было самое время открыть ему секрет. Он бы и не заподозрил подвоха. Но как раз в ту самую минуту в мою комнату ворвался маршал дю Плесси. О, Небеса! Бедный мальчик, на нем лица не было... я безмерно благодарна ему... и все же, - глаза герцогини наполнились слезами, - И все же я не успела выполнить нашу задумку, Ваше Величество. Я не успела сказать секретное слово, как убийца рванулся вон из моей комнаты. Я даже не разглядела его лица. Только помню его руки... боже, - она перекрестилась, - Я наверно до самой смерти не забуду хватку его ледяных пальцев, - и тут слезы в голосе и в глазах мадам внезапно пропали, - Но я ведь даже не успела спросить маршала, был ли он сам в порядке! И отчего он оказался в этом страшном лабиринте. Это необъяснимая случайность, - а вдруг она сказала лишнее? Ведь узнай королева, что маршал шел по лабиринту, сопровождая короля, и только непроходимый болван не сообразит, куда лежал их путь, а о намерениях Его Величества разве что самая святая невинность не подумает ничего предосудительного! Де Ланнуа несколькими быстрыми движениями промакнула кончиками шали влажные от слез глаза и посмотрела в лицо королевы, - Бедный Франсуа-Анри, он видимо догадывался о чем-то таком и потому попытался выследить убийцу в лабиринте, рискуя собственной жизнью... Ах, он ведь сказал... Боже мой, как же сказать об этом Ее Величеству? Дю Плесси-Бельер сказал, что по дороге к моей комнате он нашел убитого. И это был Дуэнде, - тихо закончила она.

12

Отправлено: 02.01.11 23:34. Заголовок: - Благослови господь..

- Благослови господь маркиза дю Плесси, - невольно вырвалось у Анны. Дрожь в голосе и слезы в глазах верной подруги – как непривычно и пугающе было видеть герцогиню в этом состоянии. О да, королева-мать была готова не щадить свои нервы, но еще вопрос, для чьих нервов стал большим испытанием этот безыскусный рассказ. Анна накрыла рукой пальцы мадам де Ланнуа, все еще сжимающие мокрый кончик шали, и ласково пожала их.

- Шшш… простите, меня, дорогая. Если бы я знала, каким ужасным был для вас сегодняшний вечер…

Королева замолчала, не договорив. Что толку в пустых словах – даже если бы она знала, что Мари-Луиза только что была на волоске от смерти и еще не до конца пришла в себя, она бы все равно потребовала немедленного отчета, потому что ни ей, ни герцогине не известно, как много в действительности поставлено на карту, и чем чревато любое промедление. Благослови господь маркиза – если бы не он, загадочный убийца наверняка не оставил бы за собой опасного свидетеля, даже узнав тайну шкатулки. Беспощадная в своей очевидности мысль – и взгляда в глаза Мари-Луизы было достаточно, чтобы понять, что эта страшная истина очевидна и ей.

- Простите, друг мой. Я не должна была Вам позволять… - снова не найдя уместных слов, Анна поспешно позвонила в колокольчик.

- Стакан воды. Сейчас же, - и добавила вслед камеристке. – А после велите подать нам подогретого вина, сыра и… пирожных.

Ее врач бы нахмурился и сурово покачал головой, но королева-мать прекрасно знала, что сладкое не только успокаивает и поднимает настроение, но и придает силы. А герцогине они бы пригодились.

- Не надо упрекать себя за то, что замысел удался только наполовину. Главное – Вы живы. К тому же, мы ведь теперь знаем, кто убийца, не так ли? Вы ведь узнали его, мадам? Конечно, это делает ситуацию еще опасней: из безобидного источника секрета шкатулки Вы внезапно превратились в свидетеля. Но, полагаю, человек, сумевший безнаказанно убить двоих, достаточно умен, чтобы догадаться – теперь его тайна известна многим, а не только Вам, так что Ваша смерть уже ничего не изменит. И все же, я прикажу удвоить стражу и не отпущу Вас к себе без охраны, дорогая, даже не просите. Вы ведь… узнали его, я не ошиблась? И дю Плесси уже охотится за ним?

13

Отправлено: 06.01.11 16:48. Заголовок: - Дю Плесси немедлен..

- Дю Плесси немедлено ушел. Но меня беспокоит то, что пока он выходил через приемную, то... тот человек мог уже найти себе убежище или успел скрыться из дворца. Ах, зачем же я отпустила маршала? Ведь если этот ужасный человек понял, что его разоблачили... От него можно ожидать чего угодно. Боже, боже мой...

Мадам де Ланнуа еще раз промокнула глаза кончиками шали и сдержала судорожный всхлип. Она ругала себя за неуместную слабость, боясь, что с каждым новым словом невольно выдаст тайну, которую ее просили сохранить и маршал, и графиня де Суассон. Будь она в своем уютном мягком кресле со стаканчиком горячей настойки, она несомненно поразмышляла бы над странным совпадением, что ее просили ни в коем случае не упоминать имени убийцы два человека, чьи интересы до сего дня ей казались совершенно противоположными. Хотя, как знать, может, и маршал догадался обо всем, как и графиня, и желал только спасти репутацию королевы, и более того, спокойствие короля. А может... "А если Фуке не солгал, и графиня на самом деле встречалась с маршалом? Нет, нет... эти двое... легче примирить кошку с собакой..." Герцогиня позволила себе еще один глубокий вздох и с улыбкой приняла предложенное вино.

- Сладости, да, я не посмею отказаться. Что же еще так приободрит как ни Ваша забота, ваше Величество. Не корите себя, умоляю. Даже если бы господь повернул время вспять и мы снова оказались в Долине Ветров в Вашем шатре, то я не отказалась бы от нашей затеи... Это ужасно и я потрясена происшедшим. Но ведь мы почти поймали его! И я почти уверена, чья рука платит за все эти убийства. Поверьте мне, Ваше Величество, не так страшен тот убийца, как змея пригретая на груди. Но ведь у нас есть только догадки.

Герцогиня спохватилась, заметив вопросительный взгляд Анны Австрийской. Решиться ли обвинить Фуке без упоминания имен? Ведь всем известно, как Ее Величество благоволит хитрому суперинтенданту финансов, а тот делает всяческие усилия, чтобы привлечь к себе не только доверие и сердце вдовствующей королевы, но и привлечь королевские займы и заставить короля брать неимоверные кредиты. Одно лишь предположение статс-дамы против этого Колосса, а достаточно ли силы у самой де Ланнуа, чтобы убедить всех в двурушничестве виконта? Герцогиня задумчиво отпила вина.

Нет нет и нет, маршал был прав, какими бы не были его мотивы. Нельзя предавать огласке имена убийц. Пусть месье Фуке почивает на лаврах достигнутого успеха - празднования свадьбы герцога Орлеанского удались на славу, и огромные заемы обеспечат его процентным выигрышем, удовлетворив апетиты на какое-то время. Спящий враг куда менее опасен, чем упрежденный.

- Да, - герцогиня вдруг вспомнила о запахе и мертвенной хватке цепких пальцев Валетта, - Ох, простите, Ваше Величество, я все еще не могу прогнать эти кошмарные воспоминания... Но ведь, ведь убийство доктора Дериона произошло две недели назад... а он был при дворе, можно ли успеть? - пробормотала герцогиня про себя, соединяя звенья событий в цепочку, - Мне кажется, убийц двое... или даже трое. Господи боже мой, ведь не мог один человек успеть... нет нет, мы ловим не того! - де Ланнуа вдруг вскочила со своего места да так резво, что едва не опрокинула маленький столик с пирожными, принесенными для Ее Величества и нее, - Мне необходимо сейчас же найти маршала, или лейтенанта Д'Артаньяна! Господи, да ведь все это время их было двое. А может несколько. Ваше Величество, если я хоть немного понимаю случившееся, то именно сейчас один из убийц постарается скрыться от погони, но его подельник все еще во дворце - и его никто так и не узнал и не увидел. за исключением тех, кто уже никогда ничего не скажет... как тот несчастный писарь, которого нашли задушенным у актерского балаганчика.

14

Отправлено: 08.01.11 00:53. Заголовок: Догадки? Мари-Луиза..

Догадки?

Мари-Луиза права, страшен не убийца, страшен тот, кто владеет шкатулкой и… ее тайной. Отвратительно, когда прошлое, давно похороненное под тяжелыми слоями лет, полных раскаяния, слез и нежданного счастья, вдруг заглядывает тебе в лицо. О, как прав был кардинал Ришелье, прошептавший ей перед смертью: «Никогда не доверяйте свою переписку шкатулкам, Ваше Величество. Бумага должна гореть». Ей следовало прислушаться и послушаться, а она вместо этого вновь проявила непростительную слабость, так и не решившись уничтожить драгоценные письма. Королевы не имеют права на слабости, это может стоить короны им…. или их сыновьям. И вот результат - тайна шкатулки вот-вот перестанет быть тайной, и кто-то, без сомнения, употребит ее во зло Луи! Но кто и зачем?

Кто и зачем? На какой из этих вопросов Вы готовы ответить, mi companera?

Ей достало силы воли, чтобы не торопить де Ланнуа с ответом. Пусть успокоится. Королевы умеют ждать. Анна молча наблюдала за тем, как щеки герцогини обретают цвет, а глаза - обычную живость и проницательность с каждым глотком вина. Выражение лица Мари-Луизы менялось так быстро, что можно было и не прислушиваться к ее негромкому бормотанию, читая мысли по едва заметным движениям бровей и губ.

Однако внезапный порыв герцогини застал Анну врасплох: на миг утратив все свое королевское достоинство, она была готова удержать мадам де Ланнуа, но рука королевы-матери замерла в воздухе и упала на колени.

- Второй убийца… И Вы уверены, что он во дворце? Может статься, он скрывался здесь все время, дожидаясь прибытия двора и своего сообщника. И сейчас…

Королева на минуту задумалась: так ли важно, чтобы известие о возможном подельщике принесла д’Артаньяну именно ее статс-дама? Может, проще – и безопаснее – послать слугу с запиской? Но слугам свойственно недооценивать важность и срочность поручений. К тому же, доверять бумаге…

- Ступайте, мадам. Думаю, будет лучше, если Вы сами разыщете лейтенанта мушкетеров и расскажете ему все, что Вы думаете. А главное, объясните, почему Вы думаете именно так. Но только не вздумайте бродить по замку в одиночку, Ваша королева запрещает это! Возьмите в качестве охраны одного из мушкетеров, стоящих в карауле у моих покоев.

Она схватила колокольчик. На требовательный, нетерпеливый звон в опочивальню вбежала не только заспанная Моттвиль, но и секретарь королевы-матери. За их спинами маячили бледные пятна, в которых близорукая Анна угадала дежурных статс-дам.

- Беренген, велите одному из караульных сопровождать Ее Светлость и… - она сделала выразительную паузу и многозначительно посмотрела на герцогиню, чья предприимчивость и самостоятельность были слишком хорошо известны государыне, - накажите ему не оставлять Ее Светлость ни на минуту, что бы ни случилось. Вы поняли? Ни на минуту!

Секретарь согнулся в поклоне и выскользнул из комнаты, чтобы отдать необходимые распоряжения.

- Поспешите, друг мой, - Анна протянула руку присевшей в реверансе мадам де Ланнуа, а когда та выпрямилась и направилась к двери, шурша туго накрахмаленными юбками, перекрестила ее и добавила вполголоса: – И да пребудет с Вами Господь, охраняющий нас от зла…

15

Отправлено: 05.03.11 12:34. Заголовок: 1 апреля 1661 года, ..

    1 апреля 1661 года, четверть двенадцатого

    Ее Величество Анна Австрийская ведала за собой немало грехов, в коих каялась Господу ежедневно и исповедовалась каждое воскресенье, благо теперь ее некому было упрекать в излишней набожности. Но был один грех, с которым королева-мать безуспешно боролась почти шестьдесят лет. А говоря по правде, даже и не боролась, хотя исправно поминала его на исповедях. Надо сказать, что духовники Ее Величества подходили к этому греху с пониманием и не упрекали Анну в закоренелом упорствовании в оном. Скорее всего, это объяснялось тем, что и сами они, судя по их румяным щекам и благостным животикам, предавались с тем же постоянством и удовольствием, что и их высокородная духовная дочь.

    Грех этот, как несложно догадаться, звался чревоугодием.

    Вот и сейчас Ее Величество, не задумываясь, брала с подноса на столике одну аппетитную тарталетку за другой и наслаждалась тающей во рту сладостью знаменитого заварного крема мэтра Вателя. Корзиночки с мелко нарезанными фруктами и запеченным сыром с ветчиной тоже были несказанно хороши, но больше всего Анне нравились те, что с ванильным кремом.

    Вздохнув и мысленно пожурив себя за непростительную слабость, Анна вытерла пальцы салфеткой и оглядела приемный покой, заставляя себя прислушаться к журчанию беседы. Это было не так просто: мысли королевы-матери были далеки от дневных забот ее статс-дам. Слова герцогини де Ланнуа о том, что у тайного убийцы в Фонтенбло есть сообщник, не хотели забываться, наполняя сердце Анны тревогой. Знал ли этот сообщник о том, что попытка его подельника закончилась неудачей, и секрет шкатулки так и остался нераскрытым? Будет ли он пытаться предпринять новые шаги, дабы овладеть ее тайной? И как, как связан со всей этой историей загадочный вчерашний взрыв на лужайке? Может, никакой связи и вовсе нет, и в замке орудует кто-то третий? Но тогда в чем его цель?

    Королева-мать взглянула на герцогиню де Навайль, в красках описывающую графине де Лафайет внезапный визит Людовика в спальню супруги, но подумала почему-то не о старшем сыне, а о младшем. Филипп и его до сих пор несостоявшийся брак. Как будто Ее Величеству, было мало всех этих безрадостных вопросов, опутавших историю со шкатулкой. Она посмотрела на большие каминные часы с крупными стрелками, которые могли различить ее слабеющие глаза, и неодобрительно поджала губы. Двенадцатый час, а фрейлина, которой было поручено уведомить Анну о том, что герцог Орлеанский изволил появиться на маскараде в честь своей юной супруги, до сих пор не вернулась с долгожданным известием. Значит, Филипп все еще у мадьярского князя. Пьет в компании своих…

    Анна взяла с подноса очередную корзиночку, чтобы хоть как-то сгладить горечь материнского разочарования. Как получилось, что она вырастила такого сына? В том, что это ее вина, королева-мать не сомневалась, но разве в ее попытках приучить Филиппа смиряться с вечно вторым положением и во всем подчиняться брату было хоть что-то, что могло повлечь за собой столь противоестественные склонности? Но даже если так, что мешало ее упрямому сыну просто исполнить свой долг? В конце концов, для мужчины это должно быть не так уж неприятно или ужасно, как для женщины, а ведь его мать…

    И еще одна тарталетка, чтобы прогнать неприятные воспоминания о долгих годах супружеской жизни. Что бы она делала без этих маленьких радостей столько лет? Расплывшаяся талия – не бог весть какая цена за крупицы душевного покоя, которые Анна научилась отыскивать в крошечных сладостях, чашечках густого шоколада или ломтиках столь обожаемых королевой апельсинов.

    Негромкий, как и положено этикетом, смех дам вывел Ее Величество из задумчивости. Кто-то из них пошутил, а она не расслышала шутки? На всякий случай, Анна неопределенно улыбнулась и обратилась к мадам де Лафайет, только что поставившей чашечку с чаем на блюдце.

    - Напомните мне, дорогая, что Ваши фрейлины говорили об истерике, что случилась с Мадам у Месье? Они уверены, что слезы герцогини Орлеанской были вызваны отменой балета, а не разговором с герцогом?

    Если бы Филипп сумел подружиться с юной принцессой! Они бы подошли друг другу: оба молоды, оба любят искусство и театр, красивую одежду и изящную беседу. Дружба - такая прекрасная основа для счастливой семейной жизни. В конце концов, Генриетта-Анна так юна, Филиппу стоит только захотеть и пустить в ход хотя бы капельку своего обаяния, которое он так щедро расточает на вьющихся вокруг него щеголей… Но захочет ли ее непредсказуемый младший сын приложить хоть малую толику усилий, чтобы понравиться бедной девочке?

16

Отправлено: 06.03.11 11:00. Заголовок: Маленькие радости в ..

Маленькие радости в тишине приемной Ее Величества были далеко не каждый вечер и потому высоко ценились приглашенными дамами, само положение которых обязывало их неустанно следить за вверенными им юными да и не слишком головушками. Чаще всего неопытными молодыми особами, поступившими на должности фрейлин в свиты обеих королев или с недавнего женитьбы Месье в свиту его супргу Генриетт-Анны Орлеанской. Эти молодые вертихвостки умудрялись оступиться и совершать ошибки на каждом шагу и на совершенно ровном месте. Что-то вызывало снисходительные улыбки статс-дам, между собой, естественно, а что-то и бурные порицания.
И если время могло изменить моду и даже лица некогда блистательных светских львиц, то оно было не в силах изменить необратимый закон, по которому молодежь всегда искала развлечений в запретах, а более зрелое поколение либо тщательно оберегало их от непоправимых ошибок, либо беззастенчиво пользовалось неопытностью и незрелостью.

- И Вы только представьте себе, господин маршал так уверял меня в том, что отпустить с ним двух девиц будет так же безопасно, как прогуляться с ними вдоль озера в сопровождении всей свиты пажей герцога и ротой мушкетеров впридачу. Уж я то знаю... и все же нет, не спрашивайте меня почему. Я уступила этому повесе. Но сама герцогиня де Ланнуа просила меня быть снисходительной к маркизу. Сама герцогиня.

Повторяла графиня де Лафайет, пересказывая уже в третий или четвертый раз историю о том, как маршал дю Плесси-Бельер увел у нее из-под носа двух дебютанток, а потом вместо того, чтобы привезти их к месту сбора в Долине Ветров, повез в цыганский табор да еще и в сопровождении полудикой свиты мадьярского принца Ракоши.

- И вот после этого, он привозит девиц в Долину Ветров, когда даже самые последние экипажи вернулись туда уже час назад. И Вы не поверите, нет... Вы не поверите, Ваше Величество, - она склонила голову, обращаясь к королеве-матери, - Его Светлость изволил потом сказать мне, что всего навсего сбился с пути, его карета застряла в грязи и им пришлось послать за помощью для того, чтобы вытащить ее... Он находчив, как, простите меня, - она приложила ладонь к губам, собираясь сказать не приличиствующее выражение в присутствии королевы, - Как тысяча чертей. И мадам де Ланнуа всячески благоволит ему, и только потому что он ее крестник или троюродный племянник или нечто еще в этом роде, я вынуждена согласиться с ней и не распекать за задержку двух фрейлин Ее Высочества.

Де Навайль хохотнула, но тотчас прикрыла рот веером, приняв внезапно обращенный на нее взгляд королевы за укор. Однако, де Лафайет была уверена, что Анна Австрийская была далека от суровых порицаний, занятая скорее собственными мыслями, нежели несмолчной болтовней своих наперстниц. Франсуаза-Арманда ответила внимательным взглядом в глаза королевы, слушая вопрос Ее Величества. Ей ли не понимать беспокойства королевы за младшего сына, когда брак герцога с принцессой Английской держался до сих пор на одном лишь благословении архиепископа парижского.

- Ах да, о той истерике. Я не придавала бы ей большого значения, Ваше Величество. Габриэль д'Артуа умничка, она бы мне так и сказала, если бы услышала хотя бы намек на ссору Месье и Мадам. Скорее всего истерика была вызванна усталостью Ее Высочества и тем, сколько на нее обрушилось за последние два дня.

Деликатно опустив подробности обрушившихся на юную принцессу несчастий, графиня позволила себе паузу, чтобы отпить немного чая, прежде чем дополнить свой ответ.

- Его Величество, насколько я знаю, решил передать роль Принцессы в нынешней постановке Ее Высочеству, заменив тем самым роль мадам де Суассон и еще кого-то... я даже и не помню... кажется, Великой Графине было предложено танцевать Добрую Фею. И да, ведь именно это и послужило причиной для их разрыва, - почти что шепотом договорила Лафайет и поставила блюдце с чашкой на столик, - А когда Их Высочествам доложили об отмене балета, бедняжка Генриетта-Анна была в таком отчаянии, что даже выбросила свою корону... бутафорскую корону Принцессы.

Графиня сделала еще одну паузу, оценивая эффект, произведенный ее ответом. Она переглянулась с мадам де Навайль, молча отпивавшей свой чай, не позволяя себе ни единого коментария, пока тон обсуждениям не будет задан самой королевой.

- И к слову сказать, все та же мадемуазель д'Артуа доложила, что на Филиппе лица не было, Его Высочество был потрясен истерикой герцогини Орлеанской. По-видимому Месье был так расстроен и поэтому не появился на открытии бала.

17

Отправлено: 07.03.11 00:28. Заголовок: Потрясен… Еще бы! Ан..

Потрясен… Еще бы! Анна позволила себе улыбнуться одними глазами. Ей было совсем не трудно представить всю гамму ощущений сына при виде женских слез, к которым он был так непривычен.

- Бедный Филипп, - в голосе королевы-матери прозвучала неожиданная нежность. – Бедный Филипп. Семейная жизнь начинается для него не самым лучшим образом. Как и для моей юной невестки. Хотелось бы надеяться, что герцог не укрепляет пошатнувшиеся нервы с помощью вина, это может пагубно сказаться…

Мысль о первой брачной ночи, еще только предстоящей молодым, не вызывала у Анны особой жалости ни к одной, ни к другому – только беспокойство, что все может пойти не так и еще более осложнить и без того непростые отношения молодоженов. Все шло не так с самого начала, как будто дурные предчувствия королевы-матери по поводу чересчур поспешной свадьбы решили взять и оправдаться. И это внезапное внимание Людовика к новобрачной… как некстати! Отнимать у младшего брата игрушки – это одно, а юную жену – совсем другое. И в свете этого неожиданного интереса даже разрыв с графиней выглядел уже не столь желанным. По крайней мере, граф де Суассон был Анне абсолютно чужим человеком, и его ревность или отсутствие оной королеву не волновали абсолютно, чего нельзя было сказать о Филиппе, чьи расстройства она принимала близко к сердцу.

- Так что же, слухи об отъезде графини де Суассон верны? – королева-мать вопросительно взглянула на мадам де Навайль, рассчитывая на подтверждение из первых уст. Герцогиня сдержанно кивнула.

- Мадам графиня просила разрешение немедленно покинуть двор и возвратиться к больному мужу буквально за пять минут до Вашего визита, Ваше Величество. Разрешение было ей даровано, причем охотно. После этого мы уже не видели ее светлость в покоях королевы, – сделав паузу, герцогиня добавила. – Мне говорили, что из апартаментов графини выносили ее багаж. Прямо скажем, немногочисленный.

Герцогиня де Навайль поджала губы, лишь так позволив себе выразить неодобрение неожиданному приезду графини в Фонтенбло в неприличной спешке и без багажа и ее столь же неожиданному отъезду, также не отличавшемуся должным величием. Но что возьмешь с несчастной выскочки, считающей себя принцессой крови по праву брака.

- Благодарю Вас, - Анна милостиво улыбнулась герцогине, усердие и твердость которой, в отличие от короля весьма ценила. Безусловно, добрая герцогиня была обижена тем, что вместо высокородной принцессы Анны де Гонзаг над ней поставили безродную итальянку, да еще и склонную потакать всем прихотям Его Величества. До королевы-матери уже дошел слушок о том, что между Великой Графиней и мадам де Навайль в первую же неделю марта состоялась ссора по поводу того, насколько строгим должен быть надзор за фрейлинами королевы. Пока герцогине удавалось настоять на своем, но чем дольше будет пребывать в своей высокой должности настырная графиня, тем больше шансов у двора проститься с достойной мадам де Навайль.

Щелк… черная четка скользнула вниз по шелковинке, и от Олимпии де Суассон мысли Анны вновь вернулись к старшему сыну. Роман с Генриеттой-Анной был абсолютно недопустим, но что она, как мать, могла ему противопоставить? Другой сердечный интерес, быть может…

- Мадам де Лафайет, будьте так добры, составьте мне компанию, иначе я боюсь объесться этими дивными пирожными, - белоснежные персты королевы-матери легко коснулись бархатного пуфика слева от ее кресла. О пустующем справа табурете Анна старалась не думать – долгое отсутствие герцогини де Ланнуа могло бы стать поводом для серьезных опасений, но герцогиня была не одна, и это несколько смягчало тревогу. Должно быть, графа д’Артаньяна оказалось нелегко найти, а может, Мари-Луизу задержали другие дела: в замке у герцогини было немало родственников и знакомых, каждый из которых мог остановить ее для дружеской беседы. Так или иначе, ни один из посланных с герцогиней телохранителей не вернулся, чтобы сообщить, что та улизнула у него из под носа, что само по себе могло служить неплохим утешением. По крайней мере, Анна предпочитала думать, что герцогиню удерживают вдали от половины королевы-матери причины вполне безобидные или хотя бы не смертельно опасные.

- Устраивайтесь удобнее, дорогая, - рассеянная улыбка сменилась тем искренним радушным выражением лица, за которое Анну Австрийскую обожали все, кому довелось ей служить. – И ради бога, отдайте должное божественным корзиночкам. Это райское наслаждение.

Проследив за тем, чтобы мадам де Лафайет выбрала себе одно из пирожных, и убедившись, что остальные дамы уже нашли себе новую тему для воодушевленного разговора, королева-мать чуть наклонилась к графине, опершись на подлокотник кресла.

- Я бы хотела поговорить с Вами о Ее Высочестве, мадам. Я понимаю, что у Вас было мало времени для наблюдения за юной герцогиней, но все же… Эта внезапная перемена ролей в балете, и горькие слезы по случаю его отмены – скажите, как по Вашему, Ее Высочество могла расстроиться из-за того, что не сможет танцевать сегодня с королем?

На самом деле, она бы предпочла задать вопрос напрямик: как по Вашему, мадам, принцесса Генриетта увлечена своим кузеном? Но… подобные вопросы были уместны между ней и герцогиней де Ланнуа, но графиня де Лафайет никогда не входила в ближний круг Анны Австрийской, и королеве Анне не хотелось расстроить известную своими принципами статс-даму необходимостью прямо говорить на столь деликатную тему.

18

Отправлено: 07.03.11 14:03. Заголовок: Мадам де Лафайет с ю..

Мадам де Лафайет с юности благодарила Создателя за то, что наряду со всеми маленькими слабостями Он однако же наделил ее завидной стойкостью к сладким соблазнам. Довольная своей фигурой, почти не утратившей с годами девичей стройности, графиня прежде всего была обязана своей воздержанности в еде и особенно в дессертах, подававшихся на придворных и салонных обедах в чрезмерных на ее взгляд количествах. Но одно дело предаваться греховному чревоугодию в самом прямом смысле этого слова - угождая только себе самой, и совершенно иное, принимать угощения из рук самой королевы, да еще и пользоваться расположением Ее Величества.

Напряжение, возникшее при первых вопросах королевы, растаяло под впечатлением радушия и искренности, с которыми Анна Австрийская предложила разделить с ней кулинарные изыски. В конце концов, не каждый вечер даже статс-дамам королевы выпадало посидеть в задушевной компании с самой королевой-матерью, а уж графине такая честь выпала и вовсе впервые и то, по случайному стечению обстоятельств. Ни ей самой, ни герцогине де Навайль не нравились их обязанности присутствовать на балах, где молодежь предавалась безудержному веселью, а им самим приходилось подпирать колонны, если на балу присутствовали принцессы крови или же сидеть на вызывающих зуд и онемение деревянных стульях без всякого намека на мягкую обивку.
Обе статс-дамы чувствовали себя до крайности неуютно и, как только время для отбывки "номера", положенное им их придворной обязанностью, истекло, ретировались в уют и тишину приемной Ее Величества. То, что самой королеве захотелось разделить с ними непринужденную беседу и скоротать время за чашкой ароматного бодрящего напитка, именуемого чаем, было неожиданной честью для Франсуазы-Арманды.

Мадам де Лафайет с благодарной улыбкой выбрала себе одно из пирожных и осторожно надкусила его, чувствуя, что сладость заварного крема превышала все мыслимые возможности.

- Признаюсь, еще вчера днем я заметила некоторую перемену в Ее Высочестве после ее прогулки в Оранжерее. Ей вдруг стало дурно и ее фрейлины мадемуазель Блюм и мадемуазель де Вьевиль даже позвали врача.

Графиня обернулась, оценивая расстояние между ними и ближайшей к ним дамой, и понизив голос почти прошептала:

- Мне доложили, что в Оранжере видели короля. В весьма неодназначном настроении. И надо полагать Его Величество имел беседу с Ее Высочеством. А нынче днем, Вам верно уже доложили, как Его Величество распорядился увезти герцогиню Орлеанскую во дворец прямо с охоты. Но на счастье верная фрейлина и во всех отношениях положительная девушка графиня д'Артуа была все время рядом с принцессой. Они репетировали свои партии для балета. И партнером принцессы вместо короля был молодой маркиз де Виллеруа. Положительный молодой человек, - де Лафайет сложила губы для безукоризненной одобрительной улыбки, - Он хоть и увивается вокруг юных девиц по примеру маршала дю Плесси и маркиза де Лозена, но ведет себя крайне осмотрительно. Хотя, вид его на открытии бала сегодня был далек от приемлимого, если не сказать более. Маркиз был в явном подпитии. Но я склонна полагать, что это вследствии волнения он принял более, чем следовало вина перед выходом в Большой Зал. На месте герцога де Виллеруа или графа деСент-Эньяна я бы дала Его Сиятельству хороший разнос.

Увлеченная сетованиями на бесшабашную дворцовую молодежь, мадам де Лафайет спохватилась, что отошла от темы разговора и с извиняющейся улыбкой посмотрела в глаза Ее Величества. Да, конечно же, насколько королеву могли интересовать незначительные промахи чужих детей, пусть они и являются друзьями ее сына? Ведь самым важным событием последних дней была свадьба Месье, а ее свершение все так же оставалось под вопросом и зависело от единственного обстоятельства - отношений молодоженов.

- Я не стала бы столь катеригорично определять привязанности Ее Высочества на данный момент. Среди английских камеристок герцогини есть несколько довольно сносно говорящих по-французски, - де Лафайет качнула головой, как будто не одобряя слухи, которые собиралась пересказать королеве, - Так вот, моя камеристка передала мне некоторые из разговоров из бельевой. Сущие пустяки надо сказать. Совершенная безделица, - заметив по глазам королевы, что вступление привлекло должное внимание, - Но поговаривают, что милорд Бэкингем напросился в свиту Ее Величества Генриетты-Марии вовсе не ради увеселительной поездки за пролив, - она слегка скосила глаза в сторону вырисовывавшейся на фоне ночного неба криши противоположного флигеля дворца, где были расселены английская королева-мать и ее свита, - И говорят также, что у Его Светлости есть и негласный соперник в лице герцога де Руже. Это старший брат небезызвестного маршала дю Плесси, как известно Вашему Величеству.

Собравшись с силами графиня как умела передала главные свои опасения относительно мнимых и явных привязанностей герцогини Орлеанской, беспокоивших ее с самого момента вступления в должность первой статс-дамы.

- Я бы не стала тревожить Ваше Величество такими пустяками. Но право же, я все больше и больше начинаю беспокоиться... ведь Его Высочество так мало оказывает внимания супруге... в пору заскучать. А Ее Высочество так молода и неопытна. Вокруг нее и в самом деле много... - графиня прикусила язычок, - Так много внимания со стороны кавалеров... и не только из свиты Месье.

19

Отправлено: 10.03.11 23:19. Заголовок: - Молодой Виллеруа в..

- Молодой Виллеруа в подпитии? – королева-мать изумленно приподняла брови и даже забыла выпустить из пальцев очередную агатовую бусинку. – Вот уж от кого я меньше всего ожидала неосмотрительности в напитках. Думаю, Вы правы, и дело в волнении: должно быть, его расстроила отмена балета, где бедный маркиз танцевал такую важную роль Дракона. Подумать только, сколько огорчений вокруг столь суетного мероприятия!

Она крутила в пальцах черный шарик четки, обдумывая услышанное. Имя Бэкингема не удивило Анну: тоска, с которой герцог провожал глазами юную принцессу, была заметна всякому, и королева без труда разгадала его сердечную тайну. Даже Филипп вчера произнес на сей счет нечто остроумное. Но де Руже? Королева-мать попыталась представить себе всегда выдержанного и рассудительного герцога рядом со своей молоденькой племянницей, совсем еще ребенком, и недовольно нахмурилась. Обоих братьев де Руже следовало женить давным-давно: позор, что двое военных, участвовавших в нескольких кампаниях, до сих пор не имеют ни одного наследника. Странно, что их отец не позаботился о брачных союзах. Видно, собирался жить вечно, да не угадал. Не удивительно, что старшего де Руже, в конце концов, потянуло к свежему, едва распустившемуся бутону, пленяющему прелестью юности и невинности – молоденькие красавицы, едва покинувшие стены своих монастырей, особенно опасны для мужчин, успевших насмотреться на безнравственных и, что уж там, бездушных и бессердечных светских львиц.

Быть может, и Людовик пленился Генриеттой-Анной по той же причине, увлекшись не столько новизной, сколько очарованием добродетели – качеством, не свойственным его нынешней пассии. Только Филипп, кажется, остался равнодушным к несомненным достоинствам своей невесты, рискуя потерять их, даже не насладившись. Господи, как тяжело быть матерью двух взрослых сыновей!

- Де Руже… как неожиданно. Но я, пожалуй, даже рада. Генерал известен своей порядочностью и благородством. Как человек чести, он скорее будет оберегать мою невестку от соблазнов, чем подвергать им чужую супругу. К тому же, чем больше поклонников у Генриетты-Анны, тем меньше риск, что один из них сумеет безраздельно завладеть ее вниманием. А соперничество придворных кавалеров не сможет не польстить ей и заставить дразнить и тех, и этих, не давая никому желанной награды.

Королева Анна в задумчивости взяла с подноса очередное пирожное. Юность, невинность, добродетель против зрелости, порока и корысти. Как знать, вдруг это действительно способно увлечь Людовика и заставить его свернуть с пути двойного адюльтера если не на путь добродетели, то, по крайней мере, на путь истинного и высокого чувства, подобного тому, которое ее сын питал к малышке Мари Манчини. Вот уж кто умел держать его в руках! И кто бы мог подумать, что не пройдет и пары лет с ее отставки, как сама Анна пожалеет о той, которая могла внушить Людовику возвышенные чувства, далекие от низменных плотских удовольствий. Вот если бы…

- Так что признаюсь Вам откровенно, дорогая графиня, единственное, что меня всерьез тревожит, так это пристальное внимание Его Величества к герцогине Орлеанской. Мне оно кажется немного… чрезмерным. Помнится, дней пять тому назад, на карточной игре у королевы Марии-Тересы, молодой Лозен предложил мне… Нет, неважно. Но вот что я думаю, и о чем хотела бы услышать Ваше мнение, мадам.

Шум голосов в коридоре отвлек Ее Величество. Мадам де Мотвиль, поймав вопросительный взгляд своей госпожи, проворно исчезла за дверью, но уже через минуту вернулась и нагнулась к уху королевы-матери.

- Его Высочество герцог направляется в Большой Зал в сопровождении мадьярского князя и толпы ряженых цыган, тогда как Ее Высочество изволила покинуть зал в сопровождении графа де Гиша…

- И что же, герцог разминулся с ней? И не последовал за новобрачной в ее покои?Что ж... Пусть немедленно вернутся в Зал и сообщат мне, как только Его Высочество отправится к себе… или к Мадам.

Мотвиль кивнула и, улыбнувшись графине де Лафайет, вновь заспешила к двери с поручением.

- О чем же я говорила Вам, мадам? Ах да… о Его Величестве. Я собиралась поговорить о нем, - бледные губы тронула виноватая улыбка: еще недавно столь острый ум королевы-матери после смерти кардинала Мазарини стал ей изменять, сменяясь приступами рассеянности, столь извинительной в ее возрасте, но, тем не менее, крайне огорчавшей Анну. - Вы знаете, какой печалью наполняет мое сердце интерес, который Его Величество упорно проявляет к замужним дамам. Как человек, женатый перед Богом, король грешен дважды, но вовсе не замечает этого. И уже почти два года, как не исповедовался и не принимал причастия. Вы не поверите, но я порой жалею, что отослала от двора мадемуазель Манчини. Та, по крайней мере, была не замужем. И добродетельна, к тому же. Если бы при дворе нашлась другая столь же добродетельная девушка, способная увлечь Его Величество и внушить ему такое же высокое и искреннее чувство, какое внушала моему покойному супругу Мари д’Отфор, моя верная подруга! В моей свите нет юных девушек, способных привлечь внимание короля. Что же до свиты королевы, то за добродетель ее фрейлин я не дала бы и ломанного су… Но свита Мадам, - королева Анна выразительно взглянула в глаза Франсуазе де Лафайет и еще более понизила голос. – Вместе с Мадам ко двору прибыла дюжина дебютанток, многие из которых приехали в Париж впервые из провинции, где понятия о морали много строже, чем в столице. Как по Вашему, не могла бы кто-нибудь из них стать второй Мари Манчини или, вернее, Мари д’Отфор, не помышляющей о собственной корысти и добродетельной настолько, чтобы сохранить себя и не растаять под лучами нашего щедрого на сердечный пыл солнца?

20

Отправлено: 11.03.11 16:59. Заголовок: - Да, мне жаль молод..

- Да, мне жаль молодого маркиза, - согласилась Лафайет, думая немного о своем.
Если и в самом деле произошла замена ролей, то де Виллеруа предстояло появиться на сцене не в привычном ему амплуа второго плана, а в заглавной роли. Это могло взволновать и более зрелого человека, а ведь это почти что ребенок. Впрочем, трудно было определить, сочувствовала ли графиня де Лафайет больше молодому де Виллеруа или долгая память сыграла с ней шутку, заставив вспомнить отца маркиза, который в бытность свою таким же юным, был далеко не так неопытен. Его ухаживания за молодыми фрейлинами мадам королевы-матери носили флер романтизма и были постоянно на слуху, совсем также, к теперь похождения маршала дю Плесси.
Хотя нет, графиня с сомнением поджала губы и потянулась за оставленной на соседнем столике чашке с благоухающим напитком, маршал более искушен во взятии бастионов добродетели, тогда как герцог де Виллеруа слыл хоть и влюбчивым до умопомрачения, но достаточно осмотрительным в смысле репутации своих пассий.

- Времена меняются... как же это необратимо, - она позволила себе вздохнуть и отпила остывающий чай, - Да, вокруг Ее Высочества уже столько поклонников, но трудно выделить кого-то одного. Пока герцогиня благоразумно держит всех на одинаково дружеском расстоянии от себя. Дай то бог, чтобы этому благоразумию не суждено было иссякнуть.

Новости, переданные мадам де Мотвиль, нельзя сказать, что слишком удивили графиню. Но и явно не обрадовали. А что если вслед за Большим Залом, герцог Орлеанский вздумает пригласить всю честную компанию и в апартаменты Мадам? Рука графини машинально коснулась спрятанного за корсажем медальона с образком. Уберегут ли святые и ее молитвы юных девиц от соблазнов развеселившихся в подвыпитии полудиких венгров, к которым де Лафайет питала чисто инстинктивное недоверие.

Она глянула в спокойное лицо королевы и нашла в себе силы удержаться от преждевременного беспокойства, пока сама Ее Величество не видела для того слишком серьезного повода. Напротив, королева заговорила совершенно о другом, и по мере того, как Анна Австрийская развивала свою мысль на лице графини выражалось все большее изумление. Она прекрасно помнила историю бедняжки Мари д'Отфор. Впрочем, назвать бедняжкой королевскую пассию в то время никто и не подумал бы, король окружил ее столькими милостями и вниманием, с воистину рыцарским поклонением. Но все-таки судьба бедной девушки, так и не нашедшей своего личного счастья в посланной ей любви короля... было ли то Провидение Небес или происки...
О нет, графиня де Лафайет была далека от лицемерия, когда размышляла над судьбами, вращавшимися в огромной придворной карусели, да и ханжой саму себя она ни за что бы не признала, ведь и ей самой были не чужды стремления и порывы юности, которые к сожалению столь часто смешивают с высокими и истинными чувствами.

Но способен ли Людовик на высокие чувства после стольких лет безотказных утех с любой понравившейся ему хоть сколь нибудь хорошенькой особой? И что там поговаривают о его очередной размолвке с графиней де Суассон? Правда ли все это или очередная уловка хитрой графини для отвода глаз?

Мадам де Лафайет не стала проговаривать свои мысли вслух, понимая, что не Ее Светлость занимала сейчас мысли королевы.

- Вы спрашиваете, Ваше Величество, есть ли вторая Мари д'Отфор или хотя бы мари Манчини среди дебютанток двора? Скажу Вам только то, что вижу и чувствую сама. Из всех девушек достаточной скромностью и добродетелью выделяются пожалуй только две. Нет нет, не поймите меня неправильно, - поспешила поправить себя графиня, - Все они невинны и чисты, и упаси бог, чтобы нам услышать обратное хотя бы об одной из них. Хотя... и ходят упорные слухи о англичаночке, попавшей в сети маршала. Но, после того как она слегла в своей комнате от расстройства и еще более раскаяния, духовник, приставленный к девушкам, беседовал с ней. Это не была исповедь, и посему преподобный отче счел возможным посвятить меня в детали этой беседы. Так вот слухи остались всего лишь слухами. А молодая девица оказалась расстроенной из-за той поспешности, с которой маршал обратил свое внимание на другую. Ах, да что же это я? - вспелеснув руками, посетовала на себя де Лафайет, - Вопрос не о том. Эти девушки под моей опекой всего неполных четыре дня, а сколько проблем и забот вокруг них. Но ответить на Ваш вопрос, Ваше Величество, пока довольно сложно. Трудно сказать, кто из всех молодых девиц при дворе не мечтает в тайне от всех покорить сердце нашего сиятельного короля в той или иной мере, или хотя бы обратить на себя его внимание. Другое дело, кто из них окажется настолько добродетельной и сильной духом, чтобы не оступиться...

Франсуаза расправила складки платья на коленях и сосредоточенно разглядывала свой веер, по привычке то раскрывая, то закрывая его. Кто из вверенных ее попечению фрейлин Ее Высочества могла бы не только занять сердце и помыслы молодого короля, но вдобавок к тому направить их в русло добродетели? Из двенадцати дебютанток шестерых она отмела бы сразу же. Но никогда не призналась бы в том даже самой королеве-матери, дабы не омрачить их репутации. Опыт подсказывал ей, что за быстрыми лукавыми взглядами иных из ее девиц сквозило смирение, тогда как в тихих улыбках других прятался расчет и стремление возвыситься.

- Чтобы знать наверняка нам пришлось бы провести испытание... - размышляла вслух статс-дама Ее Высочества, перебирая в уме возможности того, как представить королеве-матери всю когорту фрейлин герцогини Орлеанской, - Быть может пикник в саду в присутствии Вашего Величества и Ее Величества? Ваши глаза, Мадам, куда скорее определили бы подходящую кандидатку там, где Ваша покорная слуга трижды ошибилась бы. Я только могу пожалуй назвать три или четыре имени. Но мне не хотелось бы повлиять ни на чье решение таким образом. Ведь в своем глазу, как известно, и бревна не заметишь, а среди своих подопечных, на кого-то смотришь уже привычным взором, а на кого-то не обращаешь ни малейшего внимания. Пожалуй... - задумчиво сказала графиня, - Пожалуй, из всех них есть одна, на которую трудно обратить внимание. Такая тихоня... Но, как ни странно именно ей я наказала учить Писание весь вечер перед балом в назидание за легкомысленный поступок.

Графиня поджала губы, как она делала всякий раз, когда неодобрительно думала о ком-то. Сейчас она думала о герцогине де Ланнуа, по чьей негласной просьбе ей пришлось уступить маршалу дю Плесси и отпустить двух девушек в его карете проследовать к Долине Ветров. Пока герцогини не было, стоило ли поднимать этот вопрос? Был ли в том умысел, которого сама графиня не могла понять, или же герцогиня просто потакала прихотям своего любимца?


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2