Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской


Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской

Сообщений 1 страница 20 из 47

1

Вечер и ночь с 01-го на 02-е апреля 1661

2

// Дворец Фонтенбло. Большой Зал. 3 - Бал-Маскарад. //

Без пяти двенадцать вечера.

Вести под ручку свою недавнюю кузину оказывалось вовсе не таким уж занудным занятием. И все-таки Филипп то и дело оглядывался по сторонам, перекидываясь со своими миньонами взглядами то шутливыми, то откровенно флиртующими, то негодующими и подозрительными. Им то весело провожать его до покоев, зная, что как только за ним и Генриеттой захлопнутся двери, они будут свободны как ветер. А уж куда занесет нелегкая этих сорвиголов не ведал никто. Да и на утро, мало кто мог с первого же раза назвать место и время пробуждения. Нелегкая рука и чрезмерно легкомысленные головы не раз заносили их далеко от покоев принца в сторону гостевых апартаментов, а то и вовсе в близлежащие трактиры, где молодые люди искали приключений далеко не амурного характера. Внешний лоск и обманчивая сахарность в их улыбочках и ужимках скрывали задиристые характеры. Не раз покойному кардиналу приходилось вызывать Филиппа на личный разговор из-за очередных жалоб на его друзей и свитских.
И теперь все это останется позади него, за этими раззолоченными дверьми? Герцог тяжело вздохнул и поправил свободной рукой съехавшую на затылок шляпу. Женитьба... как верно Фило заметил вчера днем - это как клистир... неизвестно еще, будет ли хорошо после, но пока ничего не предвещает никаких сладостей и никаких радостей, о которых в один голос щебечут и стар и млад в эскорте матушки и нашем собственном...

В покоях Мадам царила неестественная тишина. Такая необычная, что Филипп даже переглянулся с женой, туда ли они попали? Но вот в поле его зрения попало строгое лицо графини де Лафайет. Вот уж кто хозяйка в этих покоях де факто, в этом герцог не сомневался ни на минуту. Впрочем, должен же кто-то хозяйствовать.

- Матушка, Вы простите нам эту простоту в приеме, - Филипп оставил прохладную руку супруги и поспешил лично услужить матери, подставляя для нее роскошное кресло обитое голубым бархатом с серебряными лилиями, - Мы еще не успели обжить наши покои... как то вот... Де Шатийон! - привычный щелчок пальцами, которому он научился у матери и Филипп подозвал маркиза к себе. Положив ладонь на плечо друга, он доверительно склонился к его уху и заговорил вполголоса, впрочем не слишком скрываясь, - Маркиз, принесите шкатулки с подаренными Ее Высочеству драгоценностями. И велите поторопиться с ужином. Мы голодны.

Последнее было скорее верным для него самого, но герцог еще не привык подразумевать под словом "мы" кого-то еще кроме конечно же самого себя. Он оглядел собравшуюся свиту королевы-матери и своей супруги.
Дамы, дамы... и еще дамы. В глазах замелькали сверкающие в ожерельях и в вышивках на платьях камни, улыбки, глаза... Филипп выдавил из себя улыбку и устало плюхнулся в кресло рядом с матерью.
Обернулся влево. По счастью Генриетта не слишком обременяла себя, да и его тоже, соблюдением этикета и села сама, так и не дождавшись, когда ее муженек позаботится о ней также, как только что позаботился о ее свекрови.

Тяжелый вздох. Следовало подавить его или хотя бы прикрыть рот ладошкой. Герцог посмотрел в лицо матери, ожидая упреков. Справедливо, ничего не скажешь. И все-таки, в глубине материнских глаз он угадывал понимание. И прощение.
Неужели матушка была готова хотя бы сейчас соболезновать ему?
Но поздно, не так ли? Что сделано не воротишь, да и чего сожалеть, если так предписано законом жизни и законом церкви, и чем-то еще, наверно это называется общее благо - чтобы мое высочество простился со свободной жизнью. А может все обернется и не так плохо, - подумал он откидываясь на спинку кресла в ожидании легкого ужина и де Шатийона со шкатулкой.

3

Устало щурясь, Ее Величество наблюдала за тем, как пустынная приемная новоиспеченной Мадам наполняется жизнью и молодостью. Фрейлины, напуганные появлением в их вотчине герцога Орлеанского и королевы-матери, послушно выстраивались согласно указаниям графини де Лафайет. Еле слышно скрипнула дверь, ведущая во внутренние покои. Краем глаза Анна успела заметить две женские фигуры, проскользнувшие мимо, чтобы присоединиться к свите мадам. Всмотревшись повнимательнее, она узнала девушек, появившихся в Долине Ветров вместе с дю Плесси-Бельером. Видно, строгая графиня оставила их без бала в наказание за непростительную задержку. Что ж, немного строгости никогда не помешает.

- Не извиняйтесь, сын мой – начало новой жизни всегда требует привыкания. Вам ведь еще обживать свой новый дворец, который тоже рискует на первых порах казаться вам с Мадам несколько пустоватым. Создание привычного уюта требует времени и… расставания с тем, что казалось таким вечным и неизменным с детства. Но я надеюсь, моя дорогая, - она повернулась к притихшей в своем кресле невестке, - что Вам привыкание будет даваться легко, ведь Вы столько лет провели с нами. Куда больше, чем на родине.

Анна вопросительно взглянула на мадам де Лафайет: самое время подать ужин для новобрачных, обыкновенно носивший характер пустой формальности, поскольку молодым супругам обыкновенно свойственно нервничать и забывать о голоде. И все же, формальности должны быть соблюдены, и лишь потом Ее Высочество сможет удалиться в сопровождении своих фрейлин и статс-дам в спальню, чтобы приготовиться к встрече супруга, которого будут готовить ко сну в соседнем, специально отведенном для этого покое. Скорее бы! Ее Величество не сомневалась, что стол с легким ужином уже ждет, и довольно лишь взмаха платка… Фейерверк! Надо же, она чуть не забыла о фейерверке, обещанном месье Фуке.

- Вы ведь не сердитесь на меня за то, что я увела Вас с бала до начала фейрверка, которым нас грозился поразить виконт де Во? Право же, мне вовсе не хочется лишать нас всех этого праздничного удовольствия. Пока месье де Шатийон изволит разыскивать подарки мадемуазель де Монпансье, мы можем полюбоваться королевским фейерверком в Вашу честь, Мадам. И в Вашу, Филипп, - Анна коснулась руки сына, в который раз задаваясь вопросом, какие мысли бродят за полуприкрытыми веками принца. В отличие от Луи, с которым она проводила почти все время, Филипп во многом оставался для нее загадкой, и королева-мать не раз корила себя за то, что была недостаточно близка с Младшим Братом Короля и не сумела вовремя заметить, остановить… Правда, Джулио уверял ее, что есть вещи, с которыми бороться невозможно, можно лишь скрывать. Итальянцам виднее, не зря же пагубную склонность Филиппа во Франции деликатно именовали «итальянским пороком». Однако боролся же с ним ее покойный муж, никогда не опускавшийся до низких отношений со своими красавцами сокольничими, конюшими и камергерами. Значит, и ее Филипп мог бы… если бы захотел. Она еще раз взглянула в усталое лицо сына и подумала, что больше всего ему не хватает сейчас улыбки. Настоящей, счастливой или хотя бы довольной.

- Распорядитесь раздернуть гардины на окнах и раскрыть их, - Анне не было нужды поворачивать голову, она прекрасно знала, что ее повеление будет услышано и немедленно исполнено, как бы тихо она его не произнесла. В этом прелесть королевской власти. – И пусть погасят верхний свет, чтобы нам было лучше видно. Пары канделябров будет более чем достаточно, чтобы никто не оттоптал друг другу бальные туфли.

Не обращая внимания на воцарившуюся в приемной молчаливую суету, королева-мать наклонилась к Филиппу, окутав его слабым ароматом апельсиновых цветов.

- Так значит, наша Великая Фрондерка осмелилась вернуться ко двору? Своевременно – траур по покойному герцогу Орлеанскому уже истек. Как Вы ее нашли, мой мальчик? Сильно ли она изменилась с тех пор, как мы имели удовольствие видеть ее на свадьбе Людовика? Надеюсь, она сменила черное кружево и жемчуга на свои обожаемые бриллианты и яркие шелка и перья – ничто так не убивает таких бесцветных и розовокожих блондинок, как черный цвет. Вам тоже достались драгоценности, или Мадемуазель ограничилась подарком для Ее Высочества? Бедняжка… должно быть, ей трудно называть Вас Орлеаном после отца… хотя между Гастоном и его дочерью всегда было больше долга, чем любви, но его смерть она приняла так близко к сердцу!

Оглядевшись, Анна довольно кивнула. Приемная Мадам почти мгновенно превратилась из обычного и несколько легкомысленного дамского покоя в таинственную залу, освещенную сиянием полной луны, которому нисколько не мешали две свечи на низких столиках у противоположной стены. Если Фуке и вправду придумал нечто необычное, это вполне может создать романтический настрой, которого так не хватает сидящей рядом паре. Легкий ночной ветер колыхал шелковые занавеси и осторожно касался щеки королевы-матери.

- Прошу Вас, проходите ближе к окнам, - изящная рука королевы Анны поднялась в приглашающем жесте, - месье Фуке обещал нам незабываемое зрелище, и мне бы хотелось, чтобы все мы насладились им в полной мере, не упустив ни одного волнительного момента.

Воздух в приемной колыхнулся, заставив дрогнуть неяркий свет свечей. Фрейлины Мадам, свита Месье и статс-дамы королевы-матери двумя ручьями потекли вокруг их кресел к распахнутым настежь окнам. Молодежь так жадна до зрелищ…

4

Отправлено: 22.04.11 20:37. Заголовок: Услышав имя Великой ..

    Услышав имя Великой Мадемуазель, герцогиня де Ланнуа удивленно приподняла брови. Как это могло ускользнуть от ее внимания? Герцогиня Орлеанская вовсе не из тех фигур, кто появляется незамеченными, если конечно же, это появление не было внезапным порывом без приглашения со стороны короля. И видимо, это и было причиной такого же удивления королевы-матери. А вот Людовика, по-видимому, новость о прибытии ко двору кузины вовсе не задела, он так увлеченно шептал что-то на ушко графини де Суассон, что Мари-Луиза невольно улыбнулась уголками губ, но все-таки сделала вид, что была занята разглядыванием диковинных масок придворного маскарада. Там и в самом деле было на что, точнее на кого взглянуть. Лукавый де Лозен, которого легко было признать благодаря его подвижности и росту, чем-то развлекал юных девиц, прятавших улыбки за трепыхавшимися в руках веерами. Невозмутимый монолитный как статуя граф де Сент-Эньян в полумаске вел под руку молодую особу, одетую столько ярко и вызывающе, что нельзя было не признать принцессу де Монако. Кто же еще посмеет так открыто смотреть на короля и королеву-мать и превратить даже глубокий реверанс в выгодную для себя демонстрацию новых бриллиантов и кружев. Смело, нечего не скажешь. Но все-таки, Мари-Луиза относилась с настороженностью к этой особе. Уж больно много слухов витало вокруг имени Катрин-Шарлотты де Граммон де Монако, а последние скандальные новости о ее романе якобы с графом д'Арманьяком хоть и были ложными, но достаточно громкими, чтобы к ним хотя бы прислушивались. Неужели на легкомысленные улыбки и флирт принцессы попался и граф деСент-Эньян? Герцогиня внимательнее вгляделась в лица, спрятанные за полумасками, но издалека было трудно разглядеть, что укрывалось за обычной улыбкой Ее Высочества, и сосредоточенным лицом сопровождавшего ее графа.

    Ее Светлость возблагодарила небеса, когда ее госпожа, Анна Австрийская, поднялась, показывая тем самым, что готова уйти с бала.
    Вся свита королевы-матери, во главе с мадам де Ланнуа немедлено последовала за Ее Величеством. Мари-Луиза только мельком позволила себе обернуться и посмотреть на короля, по-прежнему занятого разговором с графиней де Суассон. Ни единого знака, ни даже кивка головой друг другу, герцогиня прекрасно видела то, что ей вообще-то и хотелось увидеть - мир и спокойствие в сердцах обоих. И сколько бы не осуждала своего сына и его возлюбленную Анна Австрийская, Мари-Луиза всецело одобряла выбор короля - быть с той, кому принадлежало его сердце, а не метаться от одной пассии к другой в тщетных попытках заглушить жажду внимания и любви. Если небесам было угодно соединить два сердца между собой, то кто они, даже королевы и их министры, чтобы разлучать? И в то же время, герцогиня, сама участвовавшая не в одном десятке помолвок по договоренности родственников, прекрасно знала, что брак и по любви, и велению сердца такая же редкость как чистой воды алмазы. Не потому ли так дорого стоит счастье, будь то короля или самого скромного каменщика, кладущего мостовые в Париже?

    Мысли, мысли... по мере того, как они удалялясь от Большого зала, размышления герцогини из лучезарных и счастливых, о перепетиях сердечных, переходили к все более суровым и мрачным. Она смотрела по сторонам и вот уже ей начинают казаться глаза подглядывавших убийц и шпионов за колыхающимися от множества проходивших мимо людей гобеленами. Слышатся выстрелы в каждом хлопке мушкетов и алебард, ударявших об пол, когда гвардейцы и мушкетеры салютовали Ее Величеству и Их Высочествам.
    Мимо них прошли суперинтендант и маркиза де Руже. Мари-Луиза насколько успела на ходу всмотрелась в их лица. Ни для кого не были секретом отношения виконта де Во и маркизы де Руже, и все же, холодная сдержанность, с которой маркиза слушала тихие слова Фуке указывала на обратное. Неужели размолвка? Мадам де Ланнуа быстро прикинула в уме, могла ли маркиза успеть побывать в таверне у своего сына и вернуться... ну безусловно. И судя по всему, ей стала известна причина несчастья ее сына. Не иначе. Но знал ли об этом Фуке? Не видя его, мадам де Ланнуа предполагала его непосредственное участия во всех ужасающих событиях во дворце. Но сейчас лицо его выражало такое волнение и сочувствие, что можно было легко обмануться. Или же он действительно не ведал, насколько далеко зашли его подручные, или же был прекрасным актером. Последнее было вероятнее всего... и все-же, герцогиня взяла себе на заметку. Просто, чтобы помнить, когда после должной церемонии молодоженов они вернутся в покои Ее Величества и у нее будет вся ночь на то, чтобы складывать мозаику всего происходящего при дворе.

    На входе в покои Мадам кто-то осторожно потянул герцогиню де Ланнуа за рукав.

    - Ваша Светлость, меня прислал милорд Райли из приемной Ее Величества Генриетты, - сказал молодой человек, вероятно приставленный в свиту английской королевы в качестве пажа и посыльного, - Ее Величество просила меня узнать, что делают Их Высочества. Королева занемогла после поездки на охоту.

    - О, понимаю, - Мари-Луиза из деликатности не позволила пажу объяснять почему королева-мать не пришла лично пожелать счастья молодым, и прервала молодого человека, - Передайте Ее Величеству, что все идет прекрасно, и молодые скоро отойдут ко сну. Ее Величество здесь и пожелает им счастья и спокойной ночи.

    - Спасибо, мадам, - паж поклонился и краснея посмотрел на юную принцессу.

    Мадам де Ланнуа прекрасно угадывала эти взгляды восхищенных молодых людей, и даже позволила себе усомниться, был ли этот юнец и в самом деле послан королевой Генриеттой-Марией или использовал сей благовидный предлог, чтобы посмотреть на юную невестку короля. Когда же паж скрылся за дверьми, Мари-Луиза вспомнила, где видела его, сын одного из ее племянников, котого она рекомендовала графу де Сент-Эньяну в качестве протеже для представления ко двору. Но как же его имя... герцогиня задумалась и едва не прослушала слова королевы-матери, когда Ее Величество пригласила всех подойти ближе к окнам, чтобы полюбоваться на фейерверки. Да, молодежи нужны забавы и зрелища, чтобы наполнить их жизни, кажущиеся им такими скучными. Вот уж чего мадам де Ланнуа не представляла себе, так это скуку при дворе. Столько событий и столько происшествий, столько судеб и сердец, счастливых и разбитых...

    Она посмотрела на собравшихся у окон фрейлин Мадам и кавалеров из свиты Месье. Все как на подбор красивые и юные. Так и пышут молодостью и энергией. Особенно девушки. Вот те две, вошедшие в покои Мадам последними, какие же бойкие. Кажется, это они сопровождали Франсуа-Анри в цыганский табор. Точнее сказать, это их приобщил к своим похождениям бравый кавалер двора Его Величества. А ведь он так и не сказал ей самого главного - зачем ему понадобилось ехать в табор и заявлять о том во всеуслышанье. Довольно рисковано, если подумать о репутации молодых девиц. Мари-Луиза вспомнила серьезный взгляд маршала, когда тот попросил ее о помощи, чтобы уговорить мадам де Лафайет дать свое согласие чтобы отпустить девушек ехать в его карете. Была ли это просто шутка дня? Как же теперь узнать о том? И тут в ее памяти вспыхнула фраза сказанная графиней де Суассон во время их краткой вечерней встречи. Да, ведь Олимпия рассказала ей о подозрениях ее и маршала дю Плесси о том, что убийца провел ночь накануне в покоях королевы.

    Неприятно сдавило грудь, как будто, надвигающийся кашель. Немедлено захотелось высказать узнанное королеве. И не потому даже, что новость эта была важнейшей из всех. Одна только мысль о том, что это было правдой, оставляла противный горький привкус во рту. Мадам де Ланнуа посмотрела на герцога Орлеанского, силившегося улыбнуться своей жене, на королеву-мать, щурившуюся и вглядывавшуюся в лица сына и невестки. Ноги как будто подкашивались. Но было необходимо выстоять до конца формального ужина молодоженов и только пожелав обоим счастья и успешного свершения брака, можно было надеяться на то, что ей позволят удалиться...

    Рассказать ли о подозрениях королеве-матери? Или дождавшись утра и следующего дня, послать к графине де Суассон? Но будет ли Ее Светлости до того? Можно ли расспросить маршала, не повредив еще больше его здоровью? Быть обладательницей тайн и секретов почти половины королевского двора не было настолько тяжелым бременем, как то, что она знала, даже не наверняка еще, о королеве. Стоило ли говорить о узнанном королеве? Но как объяснить то, что ей было известно это не от самого маршала? Мари-Луиза не считала хорошей идеей посвящать королеву-мать в свою дружбу с графиней де Суассон. Как бы она сама не одобряла поведение короля и графини, оно было абсолютно неприемлимым в глазах королевы.

    Сосредоточенная на взвешивании за и против, герцогиня так и осталась стоять подле кресла Ее Величества. Любя свою королеву и оставаясь верной ей, тем не менее мадам де Ланнуа не желала предать дружбу с графиней де Суассон, которой еще могла понадобиться ее осведомленность при дворе.

5

Отправлено: 24.04.11 02:22. Заголовок: Стоя в толпе перешеп..

// Дворец Фонтенбло. Комната мадемуазель Оры де Монтале //

Стоя в толпе перешептывающихся и хихикающих фрейлин, мадемуазель де Монтале молча поздравляла себя с тем, что на сей раз им с Луизой удалось появиться перед светом достаточно незаметно. Разумеется, их непарадный выход в приемную Мадам из комнат фрейлин был встречен кивком графини де Лафайет, но по сравнению со скандальным явлением на пикник или сомнительным вечерним «выступлением» на балу можно было считать, что подруги присоединились к свите герцогини Орлеанской тихо, как две маленькие мышки. И были тут же осыпаны ливнем сожалений и сочувственных взглядов, ведь им обоим так и не удалось как следует повеселиться на первом в их жизни маскараде.

Маргарита де Вьевиль уже успела «обрадовать» Ору тем, что Великая Армада лично интересовалась ее местопребыванием. От такого известия впору было впасть в меланхоличное уныние и заняться тренировкой памяти для предстоящего сражения с Писанием, но Монтале хорошо помнила, что на возвращение в апартаменты фрейлин было испрошено и получено разрешение маркизы де Тианж, так что считать себя злостной нарушительницей гласных и негласных правил этикета отказывалась категорически. Пусть будет дурно тому…

- Еще немного, и мне станет дурно!
– на лице стоящей рядом мадемуазель де Тонне-Шарант было написано брезгливое презрение. Судя по тому, как гордая девица Мортемар морщила свой безупречный носик, чьи-то духи оскорбляли ее тонкое обоняние.

- Шшш, тише, Ее Величество велела открыть все окна, - Ора постаралась как можно незаметнее принюхаться, чтобы определить источник страданий Тонне-Шарант, но в тесной группе фрейлин аромат духов был настолько густым, что выделить одну виновницу просто не представлялось возможным. – Сейчас будет лучше.

- Не понимаю, как можно поливать себя такими вульгарными духами, - Франсуаза показательно чихнула, не обращаясь ни к кому конкретно. – А ты напрасно сбежала с бала со своим подмоченным кавалером, все самое интересное случилось под конец. Его Высочество явился не один, а с принцем Ракоши, а тот привел с собой настоящих цыган со скрипачем и – ты представляешь – устроил цыганские пляски прямо посреди Большого зала! Мы были потрясены подобной дерзостью! Зато мужчинам представление понравилось чрезвычайно, они во все глаза любовались ножками цыганок и не стеснялись в выражениях восторга. Но что я рассказываю тебе, это надобно видеть!

Принц Ракоши! Хорошо, что в этот момент слуги потушили последние свечи, и никто не видел, как вспыхнули щеки у примерной мадемуазель де Монтале. Она ушла, а князь был на балу! Франсуазе вовсе не было нужды утруждать себя рассказом о цыганских плясках, Ора вспомнила их так живо, будто пестрые юбки кружились здесь, в приемной герцогини Орлеанской. Она хотела было спросить, танцевал ли князь с кем-нибудь из дам на балу, но не решилась: ни Франсуазе, ни кому еще вовсе не было нужды знать, как близко они с Луизой успели познакомиться с мадьярским князем, и уж тем более о том, что она танцевала с ним те самые «дерзостные» танцы среди бела дня, на глазах у всего табора и свиты князя.

От Ракоши мысли ее метнулись отчего-то к «подмокшему маркизу». Каково ему сейчас одному в дамской спальне? Или не одному? Монтале огляделась, но в наступившей темноте не смогла разглядеть, вернулась ли маркиза, которой был поручен ужин для Месье и Мадам. Красота Габриэль была настолько очевидна и ослепительна, что даже такой милый молодой человек, как месье де Виллеруа, не мог не заметить ее и не пасть к ногам умной и любезной женщины. Правда, она была замужем, но ведь это был скорее плюс, чем минус, если маркиза вдруг не любила мужа. Раз у Габриэль была своя комната в апартаментах фрейлин, то весьма вероятно, что не любила…

- Жаль, что мы с Луизой упустили столь диковинное зрелище, - сожаление в голосе девушки было абсолютно искренним. – Но зато мы наслаждались обществом мадам де Тианж, согласившейся разделить с нами ужин. К слову, а что же маркиз де Тианж? Он тоже при дворе или служит в армии?

Даже в призрачном свете луны было видно, как заледенело лицо Франсуазы де Тонне-Шарант. Не удостоив Монтале ответом, она отодвинулась, а потом и вовсе отошла, зашептав что-то на ухо Габриэль д’Артуа. Кажется, Ора сморозила какую-то глупость, вот только никак не могла сообразить, какую именно. Тихий смешок за спиной заставил ее обернуться.

- Кто же спрашивает сестру о сестре? – в темноте нехорошо блеснули глаза мадемуазель де Креки. Подвинувшись так близко, что ее губы почти коснулись уха Оры, первая кандидатка в Любимицы мадам де Лафайет пробормотала, сдерживая смех: - Маркиз де Тианж в Париже уже год, если не больше. Всем известно, что он живет там не один. Но только не с женой. А с кем живет его жена, никому не ведомо.

Инстинктивно, Монтале повторила тот же маневр, что только что проделала в отношении нее Франсуаза: сначала отодвинулась, а затем, обнаружив просвет в рядах фрейлин, и вовсе отошла от осведомленной мадемуазели, кляня себя за неделикатность. Раздельное проживание супругов было нередкостью, но говорить о подобном в приличном обществе не принято: каждая семья свято хранит свои секреты. Однако после того, что она случайно узнала, Оре еще сильнее разонравилась мысль о пребывании Виллеруа в комнате маркизы. Нет, не слишком убедительно уверяла она себя, дело вовсе не в том, что между маркизой и маркизом может произойти что-нибудь дурное, но ведь для дамы в положении Габриэль быть уличенной в скрывании мужчин равносильно признанию в самом худшем. Никто не подумает, что она спасает маркиза от гнева графини де Лафайет: все решат, что это свидание. Все, что угодно, только не это!

- Мне надо отойти! – три слова на ухо Луизе. Она истолкует их неверно, но это неважно, ведь Оре действительно очень, очень надо отойти, не медля ни минуты. Чем дальше от окон, тем гуще и темнее тени, благодаря которым фрейлина добралась до дверей приемной, через которые за последний час проходила уже дважды, неслышно отворила их и проскользнула в щелку. Вряд ли ее заметили, потому что в этот момент над парком взмыл первый залп фейерверка, встреченный единодушным «Оооох!»

Я ведь еще успею посмотреть, - шептала себе Ора, спеша сквозь анфиладу комнат туда, где разместилась маркиза де Тианж. Последняя дверь. Заперта. Монтале заскреблась в дверь, потом застучала, догадавшись, что сквозь грохот выстрелов ее робкое царапанье останется неуслышанным.

- Франсуа, Франсуа, Вы здесь? Откройте, это я, Ора!

Приложив ухо к двери, она прислушалась, надеясь на звук шагов, умоляя: скорее, скорее!

// Дворец Фонтенбло. Комната маркизы Габриэль де Тианж //

6

Отправлено: 24.04.11 21:09. Заголовок: Первый залп огней ра..

    // Дворец Фонтенбло. Комната мадемуазель Оры де Монтале //

    Первый залп огней расцветил небо яркими вспышками и мгновенно вернул маркизу де Тианж с небес на землю. Все еще стесняя своего двойственного положения и терзаемая то желанием скрыться подальше от толпы бывших знакомых, то силясь придать себе вид вполне счастливой женщины, Габриэль совершенно не обращала внимания ни на Ору де Монтале, ни на Франсуазу, которая что-то нашептывала то ей, то одной из своих подруг, обсуждая появления на балу венгерского принца, о котором старшая из девиц де Мортемар так много слышала, но так ни разу и не видевшая его.
    Густой аромат влажной земли, духов и пудры окутал голову мадам маркизы и только движение, которое всколыхнуло ринувшихся к окнам присутствующих, желавших занять наиболее удобную позицию для наблюдения за фейерверками у распахнутых окон, окончательно побудили ее саму оставить эти мысли в стороне.
    Чуть отступив, Габриэль позволила сестре и ее подругам присоединиться к остальным, а сама маркиза осталась в стороне, устроившись у дальнего окна и без особого интереса наблюдая за тем, как в темном небе начали расцветать огненные цветы.
    Мир снова забурлил вокруг нее и маркиза вновь вынуждена была признать, что ни двор, ни Париж, ни герцог с его свитой совершенно не сопутствовали ее идиллическому образу жизни при дворе, который маркиза столь легко себе нарисовала. Жизнь неумолимо двигалась дальше и оставаться в статусе «все хорошо, спасибо» становилось явно трудно, особенно когда сложности мадам ощутила уже в первый же день. А что ждало ее впереди? Слезы в подушку, лживые письма матери и свекрови, неуклюжая ложь друзьям и знакомым – краем глаза взглянув на молодых, Габриэль с такой силой сжала край портьеры, что костяшки ее пальцев побелели.
    С самого детства она ненавидела врать, изворачиваться и вообще находиться в затруднительном положении. Ей совершенно не нравилось жить в атмосфере лжи, давления и грусти – уделом старшей де Мортемар было веселье, радость и полнейшее благоденствие, что с событиями последнего года совершенно не вязалось. И далеко идущие планы по воссоединению с мужем явно не собирались столь легко сбываться, как мадам маркиза хотела.

    «Раз так сложно сейчас, то, что будет дальше? Когда Клод не приедет? А что если приедет и они посетят герцога вместе? Только глупцу не станет ясно, что из нас скверная счастливая пара. И потом вновь слезы в подушку и натянутая улыбка. И так день за днем, а в итоге все кончиться тем, что я останусь одна, заруганная и несчастная, в четырех стенах имения и письмами в удел. И кому я такая буду нужна? Даже Филипп не станет предпринимать усилий, что бы вернуть меня ко двору – зачем ему тощая нервная цапля в свите его очаровательных кавалеров?»

    Это видение собственного недалеко будущего, столь живо нарисованного ее воображением повергли Габриэль в шок: а ведь собственно к этому и шло! Маркиз де Тианж явно не сильно страдал после случившегося разлада в семье, так что развестись с истеричной женой, в которую бойкая некогда де Мортемар грозилась превратить саму себя своими терзаниями, не составит ему труда. А это значило.. Мысль о монастыре вызвала у нее легкую дрожь и маркиза вздрогнула: господи, да ей необходимо было сейчас с кем-то поговорить, рассказать все и испросить совета, иначе она действительно могла завтра сойти с ума от этих переживаний!
    Но с кем?

7

Отправлено: 26.04.11 18:54. Заголовок: - Сударыни! - предуп..

- Сударыни! - предупреждающе шикнула мадам де Лафайет на слишком громко шептавшихся фрейлин де Монтале и де Креки. Как можно быть такими болтушками, она не могла взять в толк, хотя, и понимала, что для де Монтале, проведшей пол-вечера за зубрежкой стихов из Писания, было любопытно выяснить детали происходвишего на балу. Ну безусловно, кто же еще может рассказать обо всем, как не вездесущая де Креки.

- Нужно ли что-то еще, мадам? - осторожно спросила Маргарита де Вьевиль, приседая в книксене.

- Нет, милочка, Вы справились со всем прекрасно. Полюбуйтесь на фейерверки вместе со всеми, - графиня снисходительно улыбнулась девушке, довольная тем, что той удалось выполнить ее поручение, и теперь вся свита Мадам была в сборе.

- Я только хотела сказать... я застала маркизу де Тианж в комнате Оры де Монтале. Луиза была вместе с ними, - ненавязчиво обронила де Вьевиль, собираясь присоединиться к остальным фрейлинам, сбившимся пестрой стайкой возле окон.

- Да да, милая, конечно же.

Про себя мадам де Лафайет задалась вопросом, что могло быть общего между маркизой де Тианж, долгое время остававшейся в родовом замке своего мужа, и молоденькими фрейлинами, только что прибывшими ко двору из глуши Блуа. Она бросила короткий, но достаточно цепкий взгляд в сторону девушек, отыскав среди них Луизу и Ору. Да, вроде бы все в порядке. Может, от скуки три молодые дамы решили собраться за импровизированным ужином, поболтать, посплетничать... Мадам де Тианж хоть и пробыла долгое время вдали от двора, тем не менее была достаточно опытной и осведомленной в придворной жизни, быть может, она делилась с девушками столь важными и необходимыми для дебютанток советами.
Графиня отыскала среди присутствовавших Габриэль де Тианж, стоявшую у самого дальнего окна в стороне от всех. Не лишенная чисто женской интуиции, Франсуаза-Арманда де Лафайет почувствовала неладное. Даже в приглушенном свете от двух оставленных гореть канделябров нельзя было не заметить некоторой отчужденности в позе молодой женщины, как будто она пыталась отгородиться от происходившего вокруг, остаться одной.

Как только загрохотали первые орудийные залпы и полутьма в гостинной Мадам осветилась от ярких вспышек огней фейерверкой, графиня невольно вздрогнула. Каждый раз, слыша выстрелы артилерийских орудий, она невольно вспоминала дни осады Парижа. Может, для кого-то это и были "славные веселые деньки", но отнюдь не для нее. Упоминание о приезде ко двору Великой Мадемуазель заставило мадам де Лафайет поджать губы в тонкую полоску неодобрения. В памяти еще были достаточно свежи воспоминания о неурядицах и беспорядках, порожденных Фрондой. И зачем? Неужели хотя бы кто-то из недовольных принцев, восставших против власти короля и кардинала, ратовал за благо Франции или хотя бы за справедливость? Чистой воды бравадство и жадность... И все-же, это дела давно минувших дней. Возможно, что герцогиня Орлеанская наконец-то получила официальное прощение от своего царственного кузена и вместе  с тем приглашение на свадьбу Месье.

Воспользовавшись позволением королевы-матери отойти ближе к окнам, чтобы полюбоваться на фейерверки, графиня де Лафайет отошла от кресел королевы и молодоженов и направилась к маркизе де Тианж.

- Я заметила, дорогая Габриэль, что Вы удалились с бала раньше остальных, - как первая статс-дама Мадам, графиня взяла на себя начало разговора с маркизой, хотя происхождение последней и состояние ее мужа обеспечивали ей практически равное положение в свите герцога Орлеанского, если не превосходящее, - Вы хорошо себя чувствуете, милая? Не слишком утомлены бурными событиями дня? Я могу представить себе, насколько трудно вернуться к придворной суете после тихой жизни. Я бы посоветовала Вам отойти на покой по-раньше, но сегодняшняя церемония, требует нашего присутствия. Безоговорочно, - графиня поджала губы и покачала головой, показывая свое сочувствие и в то же время готовность поговорить.

8

Отправлено: 26.04.11 23:32. Заголовок: Пути Господни на пут..

Пути Господни на пути к спасению души неисповедимы – по крайней мере так утверждал святой отец, некогда преподававший детям де Мортемаров Святое Писание и азы католической веры. Так что когда Габриэль поняла, кто откликнулся на ее немую мольбу о помощи, то в первую минуту оторопело уставилась на мадам де Лафайет. Уж кого-кого, а эту терзательницу нервов молодых фрейлин она никак не представляла как утешительницу в семейной драме четы де Тианж.
Слова извинений и более-менее приличествующих извинений завертелись на кончике языка Габриэль, но один единственный жест в мгновение ока свел все ее старания на нет: взволновано стараясь придать себе уверенности, ладонь мадам маркизы невольно скользнула к животу, месту так недавнего пребывания младенца и только когда пальцы ощутили плотную ткань платья и плоскость скрытого под ним корсета вместо округлого живота, мадам де ТИанж сбилась, немного неловко взглянула вниз и сникла.

- Я .. Мне.. Мне нездоровилось, мадам де Лафайет, - стараясь сглотнуть подступивший к горлу ком, пролепетала Габриэль и переживания вновь накатили на нее с двойной силой.
Казалось, что она как будто и не плакала никогда раньше и вот теперь в одно мгновение все слезы, которые только могли быть выплаканы женщиной ее возраста, резко пожелали выйти наружу. И хуже всего было то, что мадам испытывала сильнейшее желание разрыдаться прямо посреди гостиной.

- Я.. Все пониманию, - отводя взгляд, произнесла женщина, отчаянно борясь своими переживаниями и опустила взгляд и одернув наконец ладонь от живота.
- Но возможно, возможно я могу удалиться? Мои волнения будут не самым лучшим аккомпониментом для этого праздника, - и на этих словах Габриэль попыталась выдавить из себя правдоподобную улыбок, взглянув на молодых, но вместо этого одна-единственная предательская слезинка скотилась по ее щеке и мадам де Тианж поспешила умолкнуть, так как голос предательски дрогнул и не имея больше сил сдерживаться она посчитала лучшим выходом замолчать.
Вот только покрасневшие глаза и подрагивающие губы не могли скрыть от бдительного взора мадам де Лафайет истинного состояния маркизы.

9

Отправлено: 27.04.11 21:09. Заголовок: - Нездоровилось, - к..

- Нездоровилось, - кивнула головой графиня, прекрасно понимая, что имела в виду маркиза, от нее не ускользнуло, как повинуясь привычке, а может быть и подсознательному желанию, Габриэль положила ладонь на живот, как будто все еще носила младенца. Есть вещи, о которых в обществе не следует даже намекать, и графиня, повинуясь зравому смыслу и этикету, сделала вид, что ничего не заметила. Даже во взгляде она не позволила себе ни капельки сочувственного тепла, прекрасно зная, к чему могла привести даже одна фраза поддержки. Слеза, скатившаяся по щеке маркизы, могла быть предвестницей целой бури, что было совершенно недопустимым.

- Вы совершенно измотаны праздником, дорогая, - ледяным тоном выдавила из себя мадам де Лафайет, полностью оправдывая свою репутацию непробиваемой ни на какие эмоции дамы, - Если Вам так нездоровится, то я не задержу Вас. Я постараюсь найти объяснение для Мадам, если Ее Высочеству вздумается спросить меня о Вас. Пока там гремят фейерверки, на Ваш уход никто не обратит внимания, - она мягко взяла маркизу за руку и сама повела к коридору, ведшему в комнаты фрейлин герцогини Орлеанской.

- Волнения, как и чрезмерные ожидания, очень не полезны для нас, моя дорогая.

Как только они пересекли порог гостинной Мадам, голос графини потеплел. Она неспеша повела под руку маркизу. Пошарив в складках своего платья, графиня нашла небольшой пузырек с каплями и протянула Габриэль.

- Понюхайте эту соль. Она помогает... сдержаться, когда это необходимо. Наше положение не позволяет нам чувств, если Вы понимаете, меня. Я не потому воспитываю своих подопечных в такой строгости, что не понимаю устремлений их юных сердечек. И мне довелось быть молоденькой девицей на выданье в свите Ее Величества королевы. И я прекрасно помню, чем чреваты первые ошибки. Скажу Вам, милочка, те, из-за кого мы чаще всего льем слезы, не достойны их.

Они шли по коридору и почти уже поравнялись с дверью в комнату маркизы де Тианж. До чуткого слуха графини помимо тихого всхлипывания маркизы долетели обрывки фраз, как будто кто-то разговаривал за одной из дверей. Наверное служанки, подумала графиня, уверенная, что все ее подопечные любовались фейерверками в обществе герцога и герцогини Орлеанских под строгим взором самой королевы-матери.

- Я конечно же могу ошибаться, и это вовсе не моего ума дело, дорогая маркиза, - без обиняков заявила графиня, - Но скажу Вам, дорогая моя, мужчин привлекает недоступность. Вот поэтому я стараюсь окружить наш, с позволения сказать, цветник всяческими препонами и преградами. Только посмотрите на этих крошек - только второй день при дворе, а уже все мужчины сходят с ума, пытаясь заполучить хотя бы танец с каждой из них. Я видела нашу скромняжку Луизу де Лавальер в обществе Пегилена де Лозена, а нынче днем она же и Ора де Монтале появились на охоте в сопровождении всей свиты князя Ракоши. Ну, о интересе к молодым особам маршала дю Плесси я не буду упоминать, он заинтересован во всех дамах, не разбирая возраста и положения. Но посмотрите на того же молодого де Виллеруа. Мне доложили, что он заинтересовался одной из девушек. Понимаете меня? Чем меньше мы обращаем внимания на мужчин, тем прекраснее становимся в их глазах. Они хищники. Охотники. Им нужна добыча. Бастионы. И Вам, моя дорогая, - она умолкла на мгновение, прислушиваясь к голосам за дверью, но наверное ей показалось, - Вам надобно изменить... изменить свое положение. Я буду откровенной с Вами. Вы блещете умом, красотой. Ваше происхождение и давнишние связи при дворе это уже кладезь с богатством. Заинтересуйте собой любого на Ваш выбор, и Вы увидите как из... эм... ожидающей, Вы превратитесь в ожидаемую. И некто, кого Вы очень ждете и жаждете увидеть здесь, падет к Вашим ногам. Простите мне, если я затронула больное.

10

Отправлено: 29.04.11 19:46. Заголовок: Новый дворец... ага,..

Новый дворец... ага, он также нов, как и одежда, которая ему доставалось от Луи. Филиппу приходилось носить камзолы брата в далеком детстве под несмолчные увещевания господина кардинала о том, как важна экономия и соблюдение приличий. Приличиями считалось тогда появляться всюду позади брата и делать вид, что крайне заинтересован происходящим... однажды герцог Анжуйский имел несчастье заснуть на руках у своего воспитателя, пуская слюни на его рукав, а после получил длительные распекания от матушки.
Ну да, все достается по наследству от старшего брата... даже невеста, - принц невольно дернулся, как-будто укушенный пчелой. А что в самом деле могло произойти в павильоне Дианы, о чем он не решился спросить, а Генриетта предпочла умолчать? Неужели Луи не пожелал воспользоваться своим правом сюзерена и целомудрено отпустил невестку почивать, оставив на память о себе только поцелуй в лоб?

- Ах, да, матушка, Пале-Рояль... там всегда зверски холодно, - Филипп капризно возвел брови вверх и вскинул тонкую изящную кисть руки, как делал это всегда, когда хотел, чтобы обратили внимание на его неудовольствие, - И ужасно пахнувшее постельное белье... вот все, что я помню о этом дворце. Впрочем, Луи уверял меня, что его лучшие архитекторы занимались перепланировкой залов и даже успели подготовить к нашему переезду апартаменты. Но ведь дом становится домом, когда там есть семья. Вы ведь не оставите нас без своего внимания, матушка?

Он улыбнулся, услышав вопрос матери о появлении герцогини де Монпансье. О да, кому-то точно достанется, но не ему. И возможно, не Луи, он то точно не в курсе.

- А кто же послал приглашение для кузины? Она уверяла, что оно пришло от самого короля. Но у нашего Брата теперь целый штат секретарей, может быть кто-то сам додумал за Его Величество и посла от высочайшего имени приглашение? Впрочем, нет оснований опасаться нашей кузины, когда мы оба благополучно отданы в мужья, - пошутил Филипп, разглядывая бриллиант в своем обручальном кольце, - Она неплохо выглядит... Анна-Мария-Луиза то есть. Жизнь вблизи природы... провинциальное спокойствие неплохи на самом деле, как бы не отговаривал меня от отъезда в Сен-Клу Фило... шевалье де Лоррен, - Его Высочество поправился, вспомнив, насколько не любила Анна Австрийская упоминания о его неоднозначных отношениях с красавчиком Фило, - Де Шатийон, бо-о-оже, Вас за смертью посылать!

Герцог вскочил с кресла и поспешил перехватить из рук де Шатийона шкатулку с полученными в подарок драгоценностями. Вот и прекрасно, появление подарка могло приятно скрасить беседу и увести ее в более благостное русло. Посмотрев в лицо супруги, Филипп не нашел в нем никакого интереса к подарку герцогини де Монпансье. Генриетта-Анна выжидательно смотрела в окна гостинной, занятая своими мыслями, а может быть просто боролась с приступом скуки или сна.

- Вот они, Ваше Величество. Должен сказать, что вкус кузины к драгоценностям куда как лучше, чем к выбору женихов, - слух о желании герцогини Орлеанской сочетаться браком с Пегиленом де Лозеном пока еще оставался только слухом, однако, ни герцогиня, ни де Лозен не сделали никаких опровержений тому, - Взгляните, матушка. Лично я пожелал бы немедлено надеть их. Тут целый гарнитур... Но, Анриетт скромнее меня, и предпочитает хранить их до лучшего времени. Какая прелесть, не правда ли?

Прогромыхал первый залп и небо перед дворцом окрасилось в ярко феолетовый, а затем в алый цвет. Последовала целая серия выстрелов и поочередно цвета фейерверков менялись, окрашивая все разноцветными бликами. В полутьме, царившей в гостинной, феерично плясали длинные тени, отбрасываемые от столпившихся у окон придворных принца и королевы-матери. Филипп не проявил никакого интереса к фейерверкам, заняв свое место подле королевы-матери. Куда больше его заинтересовали драгоценные камни вправленные в ожерелье и подвески, подаренные к свадьбе для Генриетты-Анны.. оценит ли Ее Высочество такой роскошный подарок? Филипп разглядывал игру огней на гранях бриллиантов и мысленно примерял их с разными костюмами из собственного гардероба.

От предвкушения примерки драгоценностей мысли Месье плавно перетекли к его друзьям, двое из которых отсутствовали в самый значительный вечер в его жизни. Впрочем, таких вечеров будет немало, если подумать, успокаивал себя Филипп, а вот возможностей избежать их... будет ли их также достаточно? Что лучше, поддаться и изображать любящего супруга или взвиться на дыбы как необъезженный жеребец, разыграть сцену внезапной перемены настроения и демонстративно покинуть Фонтенбло?

Скучающий вздох почти заглушил выстрел очередного салюта, и принц оглядел восторгавшихся зрелищным фейерверком придворных. Его взгляд медлено скользил от одного к другому, медлено, избирательно, задерживаясь на достаточно широких плечах, оценивая стройность фигур... он ухмыльнулся, зло подумав про себя, что еще не успел стать фактическим мужем своей супруги, а уже ищет себе новые забавы. И все же то была злоба не на судьбу, и даже не на Генриетту-Анну, согласившуюся стать его супругой. Никто бы и не узнал, что в ту самую минуту, когда весь двор праздновал его собственную свадьбу, Филипп с горечью думал о оставленном им друге. Ведь он то знал, что не Фило сбежал от него тогда... в театре после их эффектного выступления. А Филипп. Он ушел от Фило. Оставил его одного под свистки и жиденькие аплодисменты зрителей. Да и потом... принц только плотнее сжал губы, пытаясь скрыть надвигавшееся мрачное настроение... и потом ведь это он заявил мнимому де Жуайозу и маркизу д'Эффиа, что его не волновала судьба шевалье, несправедливо обвиненного в покушении на герцога Бэкингема и арестованного шпиками Ла Рейни... да, это была и его вина, что все трое оказались там. И если кто-то думал, что герцог Орлеанский мог запросто все пережить и позабыть, увлекшись эйфорией праздника, то они не знали и тысячной доли всего, что на самом деле происходило в его душе.

11

Отправлено: 30.04.11 23:51. Заголовок: - Я непременно выясн..

- Я непременно выясню, кто послал приглашение нашей дорогой племяннице, - предпоследнее слово было произнесено с тем неповторимым выражением, которое вдовствующая королева приберегала для людей, которых ее обязывал уважать долг, но не сердце. - Надеюсь, это не было личной инициативой кого-либо из секретарей Его Величества.

А если было, любителя незапланированных сюрпризов с вероятностью ожидали серьезные неприятности, ибо привилегию радовать двор подобными сюрпризами Людовик предпочитал ни с кем не делить, о чем его матери было прекрасно известно.

- С другой стороны, у нас и вправду нет повода опасаться появления Вашей кузины, хотя ее матримониальные планы тут вовсе не при чем. Вы ведь не будете утверждать, сын мой, что всерьез опасались пойти под венец с герцогиней де Монпансье? Да, она самая завидная невеста во всей Франции, но право же, Филипп, не упрекайте меня в том, что я когда-либо считала ее достойной руки Людовика или Вашей. Не будьте так несправедливы к Вашей матери, мой дорогой. Я полагала и полагаю, что в интересах короны навсегда сохранить за дражайшей Анной-Мари-Луизой титул Мадемуазели, и, видит Бог, немало сделала для того, чтобы наша отчаянная фрондерка не лишилась своей драгоценной свободы.

Ее Величество собиралась добавить, что также считает прелести сельской жизни вдали от полного соблазнов двора весьма полезными для новобрачных, однако явление де Шатийона с подарком от герцогини де Монпансье отвлекло Филиппа, и момент был упущен. Один из лакеев услужливо поднес свечу и встал с ней за спиной у королевы-матери. Огни фейерверка и неяркий свет свечи заставили бриллиантовый гарнитур играть всеми красками радуги, и Анна не сумела сдержать восхищенного «О!». Будучи большой ценительницей бриллиантов, которые она коллекционировала с неменьшей страстью, чем Великая Мадемуазель, королева-мать не могла не оценить щедрости сделанного герцогиней подарка. Если тем самым Анна-Мари рассчитывала заслужить прощение, то следовало отдать ей должное – она не скупилась.

- Великолепны, - будучи некогда весьма и весьма кокетливой женщиной, Ее Величество еще не вполне утратила это свойство и не без удовольствия приложила к запястью переливающуюся полоску бриллиантов, отметив про себя, как элегантно они смотрятся на ее почти не располневшей руке. – Я думаю, Генриетта оценит эти прекрасные вещи по достоинству, когда немного отойдет от треволнений свадебных торжеств. Будьте к ней снисходительны, Филипп. А еще лучше, будьте внимательны и добры. Вот два подарка, которые большинство женщин ценит куда больше бриллиантов. Самое обидное, что они стоят мужчинам так мало, но дарятся так редко.

Глядя на красивое лицо сына, на котором игра огней прочертила резкие тени, Анна с неожиданной болью вспомнила его отца, который называл себя Справедливым, но не был ни внимателен, ни добр, ни, в конечном счете, справедлив к женщине, которая была связана с ним на всю жизнь. Что, если ее сыновья пошли в отца? Она искренне надеялась, что это не так: по крайней мере, Людовик был безукоризненно вежлив и галантен со своей супругой… на людях. Если бы Мария-Тереса была сегодня на балу, он никогда не позволил бы Этой Женщине… Анна невольно поморщилась. На самом деле, ей следовало быть благодарной графине де Суассон за то, что она сумела отвлечь короля от совсем уж неподобающего увлечения новоиспеченной супругой собственного брата в первый же день после свадьбы. Но кто знает, надолго ли хватит этого рецидива королевской любви, вызванного неосторожным заявлением Никола Фуке? Положив на место блестящую бриллиантовую ленту-браслет, королева-мать попыталась поймать блуждающий по сторонам взгляд сына.

- Филипп, послушайте меня, прошу Вас. Сен-Клу – очаровательное место. Идеальное место для медового месяца, поверьте мне. Ваша супруга и ее юные прелестницы сумеют превратить двор в Сен-Клу в райский уголок, в котором Вы будете сиять единолично, не опасаясь ничьей тени. Ничто не помешает Вам наслаждаться там теми удовольствиями, которые по вкусу Вам и Вашей герцогине, не опасаясь неожиданностей. Подумайте об этом. Поговорите с Генриеттой. Месяц-другой на природе – это не ссылка, а возможность дышать свободно. Хотя бы недолго.

Она извлекла из шкатулки пару бриллиантовых подвесок, заканчивающихся грушевидными жемчужинами и тихо вздохнула.

- Не могу поверить, что Ее Высочеству не понравятся эти сокровища. Как Вы верно подметили, сын мой, в выборе драгоценностей вкус Вашей кузины безупречен, - бесценные безделушки вновь улеглись на черный бархат. – Обещайте мне подумать, Филипп. Хотя бы подумать. Я прошу Вас.

12

Отправлено: 01.05.11 15:47. Заголовок: Франсуаза де Лафайет..

Франсуаза де Лафайет

Габриэль пребывала в величайшем изумлении, внимая словам всесильной Франсуазы де Лафайет и с каждым ее словом с удивлением осознавала, что впервые слышит от этой женщины не слова упрека в недостойном поведении, а слова поддержки и даже помощи. Флакончик с солью так и остался в зажатым в ладони маркизы –  участие самой статс-дамы подействовало на Габриэль куда более отрезвляюще, чем любая ароматическая смесь. Да и по правде у нее имелась другая причина, по которой мадам де Тианж отказалась бы от использования этого средства – за эту зиму она порядком надышалась подобных средств, которые должны были приводить расшатанные нервы женщины в порядок, а потому растерявшие всякий эффект по прошествии нескольких месяцев.

- А что делать если желанный мною человек – мой муж, мадам? – по-девичьи просто переспросила маркиза и вздохнула, вложив в него все прошедшие тяготы. Любить своего супруга, конечно, не считалось при дворе Бурбонов чем-то неприличным и не было в новинку среди замужних дам, но Габриэль сразу поняла куда клонит мадам де Лафайет. Собственно туда же куда клонила мадам де Мортемар, ее собственная мать, утешавшая старшую дочь в письмах и тонко намекавшая дочери найти при дворе нового воздыхателя, который бы приободрил бы ее и вселили уверенность в нее. Но увы, воспользоваться этим советом мадам де Тианж пока не спешила, искренне веря что не все еще было потерянно.

- Бог свидетель, мадам графиня, что я люблю своего супруга и никогда не говорила о том, что любовь угасает в браке. И несмотря ни на что, я все еще верю, что мы сможем преодолеть это препятствие, вот только лишь найти бы способ. А что же до воздыхателей, то тут, мадам, я не готова кружить кому-то голову и дарить пустые обещания, что бы потом обмануть его. Да и потом, что если мы примиримся, то слухи о том, как я проводила время достигнуть ушей моего супруга и все снова пойдет прахом. Я все еще верю в то, что все еще будет хорошо и в моем сердце мой супруг все еще занимает большее место,– женщина огорченно отвела взгляд, силясь совладать со свои голосом. Меньше всего ей бы хотелось сейчас, что бы кто-то посторонний, привлеченный едва ли не срывающимся на крик шепотом маркизы де Тианж, подслушал их неожиданный разговор.

Никогда бы раньше Габриэль де Тианж не могла подумать, что отвергнет возможность произвести впечатление на мужчину, который бросил ее столь жестоким образом. Видя пример отношений между своими родителями, она дала себе слово еще в юности, что не станет удерживать кого-то против его же воли и ,конечно же, сама не станет стремиться вернуть к жизни чувство, которое остыло настолько, что Габриэль в итоге вернется ко двору в одиночестве и совершенно разбитым сердцем. И вот сейчас она не просто преступила свою клятву и отказывалась от единственной известной панацеи среди придворных дам, которые разочаровались в брачных отношениях – легкого флирта и ухаживаний.

Тяжелое молчание, опустившееся у дверей комнаты мадам маркизы, стало единственным выходом, который позволил маркизе не расплакаться и не наговорть лишнего. Все-таки мадам де Лафайет не брала на себя обязательств стать жилеткой для пускай замужней, но все-таки молодой дамы, так что Габриэль прикусила язык и уперлась взглядов в противоположный угол. И именно в этот момент сквозь пелену горесных мыслей, заполонивших голову женщины, до ее слуха прорвался тихий шорох, доносившийся из-за дверей.

«Бог мой, Роза! И маркиз..»

Едва ли эти слова не сорвались с губ маркизы, но она успела совладать с собой. Вот уж только не хватало в столь тягостный момент прослыть легкомысленной женщиной, которая плачется о непостоянстве супруга, при этом скрывая в своей спальне молодого кавалера. Или того хуже – сводней, которая предоставила свои покои для юных любовников! Лихорадочное волнение, охватившее маркизу, мгновенно оттеснило в сторону ее собственные переживания – новая задачка, к собственному расстройству, теперь стояла перед Габриэль де Мортемар и только Провиденье знало, что сейчас происходило за дверями.

- Пожалуй, мне действительно стоит отправиться спать. Тем более, что моя горничная явно задремала и .. оставила распахнутыми окна, проветривая комнату. Мне, право, стало немного душно спать в покоях, отведенных фрейлинам.Оказалось, что привыкать к огромному дворцу после нескольких лет в небольшом поместье немного сложно, - стараясь придать своему голову хоть чуточку твердости, маркиза обратилась к мадам де Лафайет и протянула ей скляночку с солью.
Но едва она решила, что нашла объяснение для источника внезапного шума, как обе дамы отчетливо услышали звук поворачиваемого в замке ключа

13

Отправлено: 01.05.11 20:13. Заголовок: - А разве речь могла..

- А разве речь могла зайти о ком-то еще? - переспросила графиня, во мгновение ока обретая свою обычную строгость в голосе, - Моя дорогая, Ваш муж, да простится мне это высказывание, всего лишь один из многих - мужчин. И все они, как бы мы ни любили одних более, чем остальных, из одного теста. Они любят в нас недоступность и недосягаемость. Пока мы твердно стоим на пьедестале, на который они же нас возвели, мы любимы и желанны, но стоит нам сойти на землю и отдать свое сердце даже самому достойному из них, как интерес и боготворение тают, а с ними и наше счастье и покой.

Она приняла склянку из рук Габриэль и потеплевшим взором глянула в ее припухшие глаза. Бедняжка сдержвала слезы видимо не первый день. Но стоило ли давать им волю? Раскиснуть как паридские улицы во время весеннего паводка всегда можно. Но как же трудно будет собраться с силами, чтобы предстать пред двором, даже если это всего лишь маленькая свита Мадам.
Тем более сейчас, когда рядом такие контрастирующие с ней, яркие и лицом и характерами особы. Графиня посмотрела в глаза маркизы де Тианж, немного тепла и ободрения, но не более. Она не позволила бы молодой женщине изливать ей свое горе и раскисать в беспомощных слезах.

- Флирт и кокетство не решение, моя дорогая. Но, кто сказал, что для того, чтобы возбудить интерес к себе, нам необходимо опускаться до заигрываний и кокетства? Не забывайте, что среди молодых людей при дворе есть немало таких, кто не гонится за любой подвернувшейся юбкой. Но вызвать внимание к себе прежде всего можно, лишь будучи счастливой и уверенной в себе, как бы жестко это не звучало, моя дорогая. Хотя бы видимость того. Начните со здорового сна. И мы подумаем завтра, чем занять нашу молодежь, да и нас с Вами, чтобы привлечь должное и приличествующее внимание. Кстати, Ее Величество милостиво согласилась оказать нам честь своим присутствием на завтрашнем пикнике в саду.

Что-то привлекло ее внимание прежде, чем Франсуаза успела понять что именно. Явственный вскрик, а затем скрежет ключа в двери в комнату маркизы де Тианж. Графиня вопросительно посмотрела на собеседницу.

- У Вас кто-то в комнате?

Делать выводы, не видя всей ситуации, глупое и бесполезное занятие, и все-же, опытной придворной даме на ум не могли не прийти два предположения. Во-первых, у маркизы мог быть некто, кто не пожелал быть застигнутым в ее покоях. А во-второх, что больше устроивало графиню, это могла быть ее служанка, которая испугалась и решила запереть дверь на ключ, услышав из гостинной герцогини Орлеанской мужские голоса, принадлежавшие кавалерам из свиты Месье.

14

Отправлено: 07.05.11 22:13. Заголовок: - Ну что Вы, матушка..

- Ну что Вы, матушка. Из нас двоих больше всего опасаться приходится Луи - его желают все женщины Европы, независимо от их матримониальных притязаний, - наигранным голосом ответил Филипп, стараясь избежать взгляда Ее Величества.

Слова, сказанные им, хотя и походили на шутку, но не были лишены намека на многочисленные привязанности брата. Чем ярче были вспышки огней, запущенных королевскими артиллеристами в качестве развлечения для многочисленных гостей его свадьбы, тем сильнее ему казалось, что единственной целью всей этой фейерии вокруг его свадьбы было развлечение его брата от скуки, царившей в Лувре. А с чего бы еще Его Величеству устраивать такие помпезные празднества, везти весь двор и добрую четверть английского двора в качестве гостей на свадьбу брата, до которой ему и дела нет? Впрочем, нет... дело то было... глаза принца обвели линию тела его молодой жены. Да... дело то было.
Какая же она молчаливая, почти ни слова не сказала ему за все то время, что они провели вместе с момента, когда взволнованные и едва ли не теряя дар речи ответили перед епископом "да" в капелле Пале-Рояла. Ах да, тот разговор в лесу по дороге в Долину Ветров... но о чем же они беседовали? Это ведь было почти что заключение договора - "не вмешивайтесь в мои дела, Мадам, и я не буду обращать внимания на Ваши". Лицо Филиппа застыло с холодным выражением, а взор стал невидящим и безразличным. Как хорошо ему удается укрыться за этой маской. И его супруге по-видимому тоже. Полное безразличие ко всему. А что крылось за этим спокойным даже покорным видом английской принцессы? О чем она думает, даже не глядя на прекрасные драгоценности, подаренные ей герцогиней де Монпансье? Быть может о военном атташе, герцоге де Руже? Кажется, именно в его обществе Филипп застал Ее Высочество днем, когда появился на репетиции в Большом Зале... и кажется, именно с ним Генриетта-Анна танцевала на маскараде.

- Как здесь душно, однако. Откройте же окна, ради бога! - внезапно воскликнул Филипп и покраснел еще гуще, уловив на себе внимательный взгляд матери, - Прошу простить меня, мадам... столько народу в покоях... я не привык к таким многочисленным собраниям, - он слукавил конечно же, всем известно, что на знаменитых вечерах с участием принца Филиппа стремились побывать многие придворные независимо от предпочтений и взглядов, просто, чтобы побывать и после рассказывать о милостях, расточаемых герцогом Орлеанским, мнимых и явных.

- Внимание и доброта, - капризно выпятив нижнюю губу, повторил следом за матерью Филипп, - Ну почему все требуют от меня внимания? А как же я? Мой братец не проявил никакого участия, ни даже капельки доброты по отношению ко мне. Они арестовали моего Фило... Филиппа, и Его Величество даже бровью не повел. И что это за подозрения? Если подозревают моего придворного, то значит, подозревают меня. И в чем? В чем обвиняют беднягу шевалье, когда все чем он согрешил, так это гостеприимством, по моему же приказу, - сам не зная, отчего его потянуло на этот разговор с матерью, герцог позволил себе разоткровенничаться, хотя даже и не предполагал завести разговор о возвращении своего любимца, уж не с королевой-матерью, - И все-таки, как понимать доброту Его Величества, когда весь вчерашний вечер король изволил занимать себя скуки ради обществом моей жены... - он покраснел, понимая, что затронул больную тему, и сидевшая рядом Генриетта-Анна не могла не слышать его жалобы, - Да... прекрасные образчики ювелирного искусства, - как ни в чем не бывало, Филипп повертел одну из подвесок в руке, любуясь камнями в свете фейерверков, - Кузина обладает несомненно одной из лучших коллекций.

Неуклюжая попытка прекратить начатый им же разговор о обидном поведении царственного брата оказалась удачной, но только вполовину. В ответ на его сетования на неподобающее внимание оказываемое королем своей невестке, Ее Величество предложила Филиппу перебраться со всей свитой в Сен-Клу. Несколько минут назад герцог и сам высказал это предположение, но только как предположение, вовсе не помышляя о том, чтобы воплощать его в действие. И теперь, когда это прозвучало из уст матери, переезд в Сен-Клу вдруг показался принцу совершенно в ином свете. Вынужденная ссылка. Затворничество. Добровольное изгнание от двора.
Переменчивый как никто другой Филипп казалось утратил последние остатки веселья. С глубоким вздохом он вытянул вперед руку, любуясь тонкой изящной кистью, украшенной перстнями.

- Отъезд? Я подумаю. Но целый месяц... конечно, как любил пошутить милый д'Эффиа, лучше быть щукой в маленьком пруду, чем карасем в огромном озере... или что там? - он повернулся к де Шатийону, отчетливо читая в глазах юноши немедленную тоску из-за возможного отъезда от королевского двора, - Надо подумать, матушка. Ведь там не будет не только тени от солнца, но и Вашего внимания.

15

Отправлено: 10.05.11 20:41. Заголовок: Увещевания и надлежа..

Увещевания и надлежащее воспитание молодых людей требует не только терпения, но приватности. Особенно когда эти молодые люди без пяти минут женаты... Мари-Луиза неслышно выдохнула, присела в реверансе перед своей госпожой и отошла к окнам.

Любование фейерверками могло иметь двойную пользу - приятное и полезное. Пиятное было связано не только с красотой рассыпавшихся в ночном небе огоньков, но и в воспоминаниях о собственной юности и почти что беспечных днях, когда единственной заботой было не попасться на глаза статс-дамам королевы Марии Медичи... да, а с удалением ее в Люксембургский дворец жизнь в Лувре стала и того веселее. Если бы не постоянный интерес кардинала Ришелье во всем, что происходило в окружении Анны Австрийской и незначительный промах Мари-Луизы, сделавший ее уязвимой для шантажа со стороны всесильного кардинала. Впрочем, ее совесть была чиста, докладывая о происходящем в свите королевы, Мари-Луиза по большей мере передавала всем известные слова и разговоры, которые могли так или иначе просочиться за пределы приемной Ее Величества. И все же... эта гнусная роль шпионки надолго оставила тень недоверия королевы... пока Ее Величество не овдовела и ей не понадобились друзья даже среди тех, кому она привыкла не доверять. И все-таки, молодость это чудесно... и так быстро преходяще... слишком быстро... Герцогиня заметила, что уже несколько минут вместо фейерверков любовалась группой молодых людей, стоявших так же как и она у окон гостинной Мадам и не скрывая своего восторга наблюдавших за салютом.
А полезное в этом было то, что никто из них, увлеченный зрелищем или близостью более интересного сердцу объекта, не замечал как посуровело лицо мадам де Ланнуа от размышлений, когда она перенесла свои мысли от былых времен к настоящему.

Резкие выкрики и несколько бранных слов достигли слуха герцогини. Через приоткрытые по приказу Месье окна снаружи донеслись обрывки чьего-то разговора. Мадам с любопытством истинной дочери Евы вгляделась в темноту, пытаясь различить, кто мог осмелиться так громко разговаривать под окнами герцогини Орлеанской. В свете последовавшей серии огневых вспышек она успела разглядеть трех мужчин, один из которых опасно размахивал обнаженной шпагой, как будто угрожая своим собеседникам. Второй мужчина как раз повернулся лицом ко дворцу и мадам де Ланнуа немедлено узнала изящную осанку господина танцмейстера, да да, вот так слегка подбоченившись, как будто готовый к пируэту стоял никто иной как месье Франсуа де Виллеруа. Но кто же мог угрожать ему? И главное, за что?

- Милорд, я прошу Вас взять Ваши слова обратно, - донеслось до нее. Голос маркиза прозвучал не только зло, но и взволнованно, даже на расстоянии герцогиня могла различить срывающийся тон человека, готового на отчанный поступок ради того, чтобы защитить честь... но чью? Только ли свою?

Нельзя допустить, чтобы скандальная ссора разразилась прямо под окнами Мадам, да еще и в то время, когда там находилась сама королева-мать. Оскорбление было бы немыслимым, сродни оскорблению Величества. Знал ли юный маркиз, где именно он находился? И судя по обращению, его собеседником являлся никто иной, как герцог Бэкингем.
Да да, теперь и его лицо попало под освещение, благодаря короткой вспышке огней. В отсвете фейерверка блеснуло лезвие короткого клинка. Маркиз был готов ответить не только словами, но как видно и действиями. Герцогиня неодобряюще покачала головой. Что только не заставит мужчин вступить в ссоры, и чаще всего причины настолько же надуманны, сколь и необоснованы. Не иначе. Неужели герцог заподозрил молодого де Виллеруа в попытке ухаживать за кем-то из его пассий?
Но разве... - герцогиня задумалась, вспоминая насмешливый рассказ Элоизы, услышавшей от камеристок, убиравших в гостевых покоях, о том, что известная своими скандальными похождениями графиня де Ланкло появилась в Фонтенбло переодетая в мужское платье в сопровождении английского лорда. Несомненно, что имелся в виду Джордж Вильерс, герцог Бэкингем. Но что же Его Светлость мог не поделить с юным маркизом де Виллеруа? Неужели красавица графиня успела вскружить голову и этому юнцу также как несколько лет тому назад вскружила голову его отцу, герцогу де Невилю? Если бы происходившая под окнами дворца ссора не вызывала тревогу и беспокойство герцогини, то она бы пожалуй посмеялась над слепотой мужчин, так отчаянно и бездумно отдававших свои сердца легкомысленным красавицам, нисколько не заботившимся об их сохранности и долговременности их отношений.

Хоть бы кто их разнял, пока они не натворили бед... - подумала герцогиня, с надеждой пытаясь разглядеть лицо третьего мужчины. Но тот стоял спиной, а его голос не было никакой возможности расслышать, так как по-видимому в отличие от разгорячившихся из-за ссоры противников этот господин говорил спокойно и тихо, так что орудийные залпы заглушали его слова.

16

Отправлено: 21.05.11 00:43. Заголовок: Холодный блеск драго..

Холодный блеск драгоценных камней тек между пальцев, и на мгновение Анне показалось, что она перебирает не бриллиантовый гарнитур, а капельки лунного света, готовые исчезнуть, как только зажгутся свечи. Бриллианты всегда были ее страстью, как и отборный жемчуг, и сейчас она не без сожаления перебирала подвески, браслеты и кольца, которые уже никогда не украсят бывшую королеву.

Бывшую… Анна вздрогнула, вспомнив полдень 10 марта, в очередной раз перевернувший ее жизнь. Точнее, то, что осталось от ее жизни после смерти Джулио. День, впервые пошатнувший ее безоблачную веру в сыновнюю любовь. Умом она понимала, что ее маленький Луи давно вырос, но сердцем… И сейчас, отдавая младшего сына другой женщине, она чувствовала почти то же самое – страх потерять сыновнюю любовь. Правда, в случае Филиппа риск быть вытесненной из его мира молодой женой был много меньше, но все же, взглянув на устало прикрывшую глаза герцогиню Орлеанскую, королева-мать невольно почувствовала укол в сердце. Как знать, что может и не может изменить сегодняшняя ночь? Как знать…

Она с сожалением положила последнее из украшений обратно в ларец и сделала знак де Шатийону, который послушно подхватил шкатулку и отступил с ней на пару шагов, ожидая распоряжений своего господина, слишком занятого своими мыслями.

Ты ведь не думаешь о ней, Филипп, я вижу. Вижу, как блестят глаза под обманчиво сонными веками. И вся эта усталость, рассеянность, скука – разве не игра? Ты прекрасный актер, мой мальчик, вчера в этом убедился весь двор, но твои роли не для того, чтобы развлечь нас, нет. Они… Что там?

- Что случилось? – теперь, когда драгоценные безделушки более не занимают ее, нетрудно заметить, что большая часть столпившихся у окон дам и кавалеров занята вовсе не любованием последними залпами фейерверка. Их внимание привлечено чем-то, происходящим под окнами: некоторые из фрейлин Мадам забылись настолько, что буквально лежат на подоконнике, чтобы лучше видеть. Или лучше слышать, ибо в перерывах между залпами снаружи доносятся голоса. Слишком тихие, чтобы разобрать слова, но, судя по всему, повышенные, раз долетают до окон второго этажа.

- Что происходит? – повторяет Анна Австрийская, привыкшая быть в курсе всего, что случается при дворе, вопрошающе взирая на своих статс-дам.

17

Отправлено: 21.05.11 19:10. Заголовок: Вопрос королевы проз..

Вопрос королевы прозвучал так отчетливо, что заставил несколько голов почти одновременно повернуться в ее сторону. Голос Ее Величества нельзя было не услышать даже среди грохота орудийных залпов и восклицаний изумленных фрейлин и статс-дам, а вопрос был настолько неоднозначным, что не обратить внимание на него было невозможно. Несколько молоденьких девиц пригнулись в реверансе и прыснули от сдавленных смешков, прикрывая лица за колыхающимися веерами. Герцогиня де Ланнуа неодобрительно посмотрела на них. Видно было, что юные провинциалки еще не успели пройти суровую школу придворного лоска под руководством мадам де Лафайет.

Обернувшись к королеве-матери, Мари-Луиза также присела в реверансе, готовая ответить. Но действие под окнами еще не закончилось, краем глаза герцогиня заметила подошедших мушкетеров, которых было легко узнать по серебристым крестам с золотыми языками пламени, отсвечивавшим при каждом всполохе огней в небе. Неужели они заметили ссору, это представлялось слишком невероятным для герцогини. За свою долгую жизнь при дворе она слышала о многих дуэльных историях господ мушкетеров, но ни разу о том, чтобы мушкетеры арестовывали кого-то за участие в дуэли. Не то, не то творится.

Убедившись, что ссора была окончена, хоть и не миром, а арестом, герцогиня де Ланнуа отошла от окна.

- Маркиза де Виллеруа арестовали мушкетеры, Ваше Величество. А до этого он и Его Светлость герцог Бэкингем о чем-то сильно повздорили, - мадам де Ланнуа старалась говорить спокойно, нарочно выбирая самые незначительные и отвлеченные слова. Она прекрасно знала, что у всякого события при дворе может быть не одна сотня толкований, но прислушаются именно к тому, которое будет одобрено Ее Величеством. Если Франсуа де Виллеруа и повинен в чем-то, то уж точно не в ссоре, о его миролюбивом характере было достаточно известно благодаря частым сетованиям его батюшки герцога де Невиля. Герцог не раз жаловался, что мальчик предпочтет заговорить противника до смерти, нежели взяться за шпагу - какой из него военный, танцор и есть танцор. Но лучше слава бретера или забияки, чем сомнительные слухи о заговоре и измене королю, коими изобиловали кулуары дворца в последнее время.

- Мне кажется, Ваше Величество, это де Ла Рейни послал мушкетеров арестовать маркиза, - проговорила герцогиня, склоняясь ближе к королеве, чтобы ненароком не быть услышанной стоявшими поодаль статс-дамами королевы, - Не пойму только, что он подозревает. Скорее всего что-то куда более серьезнее дуэли или ссоры. Сегодня вечером во дворце было много арестов, и я слышала, что охотятся за сообщником, - герцогиня понизила голос и многозначительно провела пальцами возле шеи, старательно укрытой под шалью не смотря на довольно теплый вечер.

На дворцовой башне забили часы, как раз совпав с последним залпом фейерверка, осветившим все небо и покои Их Высочеств.

Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2

18

Отправлено: 24.05.11 01:21. Заголовок: - Милорд Бэкингем по..

- Милорд Бэкингем повздорил с младшим де Виллеруа? Пресвятая Дева, что он мог не поделить с маркизом?

Неодолимая симпатия, которую Ее Величество питала к герцогу, столь же рыцарственному и безрассудному и, что уж отрицать, столь же обаятельному, как и его отец, заставила Анну тревожно нахмуриться. Представить себе причину, по которой по юношески непосредственный и дружелюбный молодой человек, больше всего напоминавший королеве-матери веселого длинноухого щенка, готового играть с каждым, кто потреплет его за уши, ей было крайне сложно. Но еще сложнее было поверить в то, что маркиз может быть замешан в заговор или даже просто сочтен подозрительным лицом. И если ссору с герцогом – при условии, что это действительно была ссора, и герцогине, наблюдавшей за происходящим ночью из окна второго этажа, не показалось – можно было попытаться объяснить желанием Бэкингема выместить досаду забытого влюбленного на первом встречном, то арест де Виллеруа казался событием совершенно необъяснимым.

- Аресты? Вот как? Хотела бы я знать, кого именно счел нужным арестовать господин префект. Неужели он считает, что сын герцога де Виллеруа может быть связан с… - она чуть было не сказала «с де Лорреном», но так и не смогла заставить себя произнести вслух имя «сердечного друга» Филиппа. И даже не потому, что не хотела огорчить сына, напомнив ему об аресте его любимца. Сама мерзостность греха, которому, по слухам, предавался с белокурым шевалье ее младший сын, заставляла набожную королеву содрогаться от отвращения и всеми силами избегать не только Филиппа де Лоррена, но даже и упоминания о нем.

Какие же отношения могли связывать арестованного ночью де Лоррена с маркизом де Виллеруа? Молодые люди были почти одногодками и в равной мере хороши собой. Анна попыталась припомнить, что говорили при дворе об увлечениях младшего Виллеруа, но на память шли лишь похождения его галантного батюшки, до сих пор не желавшего остепениться. О маркизе же ничего. Напрашивающийся вывод заставил королеву-мать поморщиться. Господь запрещал думать о людях дурное, и ей вовсе не хотелось подозревать в итальянском пороке еще и любимчика старшего сына. Это было как-то чересчур.

От мыслей, которые, как ей казалось, пачкали ее саму, Анну отвлек нежный девичий голосок, донесшийся от окна.

- Маркиз де Виллеруа? Это не тот ли молодой человек, который увез вас с Ее Высочеством в замок, чтобы репетировать балет? – любопытствующая особа явно старалась говорить тише, но в тишине, наступившей с окончанием фейерверка, ее усилия оказались недостаточными. Что ответила фрейлина, которой был задан этот вопрос, Ее Величество не расслышала, хотя и продолжала прислушиваться. Внезапный отъезд Генриетты-Анны она запомнила хорошо, как и то, что отъезд этот был организован и разыгран, как по нотам, молодым Виллеруа, который на глазах у всех передал принцессе записку от Людовика. Но вот присутствовал ли при этом Бэкингем, королева-мать вспомнить никак не могла. Скорее нет, ей казалось, что она не видела герцога с того момента, как он помог ей и королеве Генриетте сесть в экипаж. Но это вовсе не означало, что Бэкингем не мог наблюдать второе «похищение» невесты и сделать соответствующие выводы, сочтя легкомысленного танцмейстера двора если не соперником, то, по крайней мере, сообщником короля. В такой заговор поверить было намного легче.

Однако ссора между английским герцогом и французским маркизом под окнами Мадам была как нельзя некстати. Не хватало только, чтобы ревность Бэкингема бросила тень на вроде бы идущие на лад приготовления к первой брачной ночи. Анна украдкой взглянула на сына, надеясь, что он не придаст этому инциденту ненужного внимания. А чтобы отвлечь его…

- Ну что же, фейерверк окончен, время зажечь свет и дать Их Высочествам возможность отужинать перед сном, - королева-мать поискала взглядом мадам де Лафайет, которой, как первой из статс-дам Генриетты-Анны, следовало обеспечить угощение для новобрачных, но, не найдя ее к своему удивлению в приемной, взглянула на Шатийона, все еще прижимающего к груди шкатулку с бесценным бриллиантовым гарнитуром. – Прикажите подавать ужин, месье.

В ярком свете, сменившем почти полную темноту, дамы из свиты Анны Австрийской и Мадам, равно как и кавалеры Филиппа, щурились и моргали, будто шумная стайка летучих мышей, внезапно разбуженных посреди дня, и, приходя в себя, переговаривались возбужденным шепотом, делясь впечатлением о феерическом зрелище, устроенном суперинтендантом.

- Месье де Во сегодня превзошел самого себя. Подобного мы не видели даже на свадьбе у Его Величества. Надеюсь, вам понравилось, дети мои? – Анна улыбнулась сыну и его юной супруге, на лицах которых куда явственней читалась усталость, чем восторги по поводу огненной феерии.

19

Отправлено: 25.05.11 15:48. Заголовок: - Еще аресты? - Фили..

- Еще аресты? - Филипп поднялся, чтобы подойти к окнам и взглянуть на разыгрывавшееся там представление, а заодно и размять ноги. Два три шага было достаточно для того, чтобы почувствовать легкость в ногах и неверный баланс. Золотистое вино, которым так щедро угощал их князь Ракоши сыграло недурственную шутку, оказавшись гораздо крепче, чем могло показаться в начале вечера. Герцог прислонился к деревянному подоконнику, сделал вид, что поглощен происходящим в саду, а сам тяжело вздохнул, раздумывая над тем, как совершить обратный отход, да еще и так, чтобы никто не обратил внимания на легкое пошатывание в его походке.

- Маркиз де Виллеруа... - послышалось знакомое имя, Филипп обернулся, чувствуя, как его щеки заливает краска, - Это не тот ли молодой человек, который увез вас с Ее Высочеством в замок, чтобы репетировать балет?

Лучше бы не слышать вовсе, в чем таком оказался повинен этот малознакомый герцогу маркиз. Опять волей или неволей разговоры легкомысленных фрейлин привели к Генриетте. Да, так значит это де Виллеруа был замешан в водворении принцессы на заглавную партию в балете? Или Луи так искуссно расставляет все фигуры на доске, что и не разберешь, кто руководим, а кто руководит... а кто руководствуется... Мысли герцога Орлеанского разбредались с той же лихорадочной скоростью, с какой менялись и темы разговоров у окна. Щебетание девушек начинало раздражать принца. Только что они говорили о молодом де Виллеруа, а вот уже предметом восхищенных ахов стал английский герцог. Филипп нахмурил бровь. Это не тот самый Бэкингем, который представлял якобы короля Карла при французском дворе, а на самом деле добивался расположения Анриетт?

- А что же им и в самом деле делить? - с легким раздражением в голосе переспросил Филипп у матери, вернувшись в свое кресло. Он даже не сообразил, что оказался в сидячем положении, настолько быстрыми оказались шаги от окна до его места подле королевы-матери, - И что же этот английский лорд мог позабыть под нашими окнами? - с плохо скрываемой усмешкой спросил принц, капризным жестом отстраняя от себя пажа, принесшего серебряный чан с розовой водой для омовения рук, - Я не желаю есть... аппетита нету, ну совсем. Скажите, матушка, а что этот герцог, правда ли он так близок к английскому королю, что тот даровал ему поместья, конфискованные у реформистов и кажется сделал его единственным советником? Вот бы нашему Луи найти единственного советника, вместо того, чтобы платить целому Королевскому Совету, - принц хохотнул, и осекся под укоризненным взглядом стоявшей рядом с ними статс-дамы, - Ах, да... дела политические не для наших легкомысленных умов. Как и дела судебные. Может быть этот молодой де Виллеруа задолжал кому-то? Эй там, спросите, сколько стоит его голова, и я уплачу его долг... надо же сделать что-нибудь приятное нашему Брату. Вернем ему его любимца... докажем, что мы умеем не быть злопамятными, - проговорил Филипп, сузив глаза в прищуре, - Месье Во... да... господин суперинтендант расстарался во всю, чтобы показать свои возможности. А этот месье Ватель... да, он недурственно готовит. Я бы хотел видеть его в своем штате. Но вряд ли месье Фуке уступит такого кулинара.

Взглянув на принесенные на подносах лакомства, которые составляли легкий ужин молодых перед брачной ночью, Филипп пожалел о своих словах про отсутствие аппетита.

- А пожалуй, я попробую... - щелчком пальцев герцог подозвал пажа с розовой водой и запустил обе пятерни в чан, - Да, день был долгим. Несказанно долгим. Боже, я жду не дождусь его окончания, - пробубнил его высочество, вытирая руки мягким полотенцем с ворсом, - Ну вот, и наш первый ужин, милая Анриетт. Надеюсь, месье Ватель сумел заслужить Вашу благосклонность. Матушка, Вы позволите мне поухаживать за Вами? - улыбка осветила лицо принца, когда он повернулся к матери, готовый выполнить любую ее просьбу, как это нередко бывает, стеснение в отношении одного лица неизменно вызывает потребность в близости с другим, тем более, если лицо это родная мать, знающая лучше других, какие переживания бурлят в сердце молодого принца, - Вы доставили нам с Анриетт такое удовольствие, согласившись навестить наш скромный ужин, матушка, - слова обычных комплиментов могли и не быть высокопарными, но Филиппа с детсва приучили к витиеватой придворной речи, не от того ли даже в те моменты, когда ему хотелось быть искренним и открытым, с его языка слетали только зачитанные до слез в глазах фразы и цитаты из рыцарских новелл.

20

Отправлено: 26.05.11 13:31. Заголовок: Недовольная собой гр..

Недовольная собой графиня де Лафайет не спешила вернуться в гостинную Мадам, решив поправить прическу и платье, пока все еще любовались фейерверками и скорее всего были заняты обсуждениями дня. Кроме того, из окон комнаты статс-дамы было прекрасно видно все, что творилось на лужайке перед дворцом и на парковых дорожках. Благодаря боковому расположению комнаты мадам де Лафайет, она могла проследить за тем, куда мушкетеры увели незадачливого дуэлянта. Тоненький голосок женской интуиции свербил внутри, приказывая Франсуазе-Арманде позабыть на минуту и своих прямых обязанностях и выглянуть в окно еще раз. Дожидаться встречи с графом ДАртаньяном для того, чтобы спросить у него о арестованном, Ее Сиятельству не хотелось, да и утром по обыкновению у статс-дам и фрейлин было гораздо меньше свободного времени для приватных встреч.

Графиня только успела прильнуть лбом к холодному стеклу окна, когда мушкетеры свернули с дорожки, проведенной вокруг дворца, на парковую аллею. Значит, арестованного вели к казармам. Мадам де Лафайет отпрянула от окна, как будто боясь, что ее застанут за неуместным для суровой статс-дамы занятием, и поспешно поправила прическу, смотрясь в темное отражение в зеркале. На маленьком ночном столике горела единственная свеча, которую зажигала для нее ее горничная. В тусклом желтоватом свете лицо графини казалось бледным и изможденным. Несколько быстрых штрихов не задержали бы ее дольше, но были необходимы, если Ее Величество или герцог Орлеанский велят снова зажечь все канделябры в гостинной. При ярком свете графиня могла выглядеть хуже самой смерти и оставила бы еще худшее впечатление о себе. Быстрыми и точными движениями графиня нанесла несколько мазков тона на щеки и лоб, аккуратно растушевала его, припудрила сверху легким облачком розоватой пудры, чтобы казаться свежее. Не помешала бы и мушка... но... Франсуаза отвела руку от баночки с мушками и улыбнулась собственному отражению. Нет, пожалуй, лучше обойтись без мушек. Интересно все-таки узнать, что связывало мадам де Тианж с девицей де Монтале. Уж больно подозрительно то, что мадемуазель де Монтале выбрала для своего обморока комнату статс-дамы, вместо своей собственной. Да и лицо ее было скорее перепуганным, чем обморочным.

- Ее Величество велели подавать ужин, мадам! - послышался из-за двери голосок вездесущей Маргариты де Вьевиль. Как она могла догадаться, где именно искать графиню, Ее Светлость не успела даже и подумать. Она поспешно закрыла баночки с пудрой и тоном, отложила приготовленные для прически шпильки и подбежала к двери.

- Я уже иду!

В гостинной Мадам было так ярко, что первые секунды графиня де Лафайет замерла на месте, моргая глазами, стараясь привыкнуть к яркому свету. До нее долетели обрывки разговора Ее Величества и Его Высочества, и она все-таки узнала о таинственном арестанте мушкетеров Его Величества. Молодой де Виллеруа. Надо же, графиня никогда не подумала бы, что этот обаятельный тихоня, любитель танцев и красивых нарядов мог оказаться дуэлянтом. Но все мальчики когда вырастают. И лучше если в мужественных кавалеров, чем в бестолковых танцоров, подумалось графине, некогда принимавшей живейшее участие в судьбе двух сестер юного маркиза, точнее, в судьбе их очаровательного батюшки, умевшего расположить к себе сердца дам с одинаковым успехом и двадцать лет назад и поныне.

Однако, она не могла позволить себе роскошь размышлять о перепетиях судеб придворных, эти размышления лучше оставить на тихие ночные часы, когда все наконец улягутся. Если сон не сморит ее раньше.
Графиня присела в глубоком реверансе перед королевой-матерью и выдавила из себя улыбку, понимая, что допустила непростительную заминку. На счастье один из свитских герцога Орлеанского, маркиз де Шатийон оказался достаточно сообразительным и отдал распоряжения накрывать на стол. Графиня даже одарила молодого человека одобрительным взглядом.

- Прошу прощения за задержку, Ваше Величество, - слова извинения прозвучали как и следовало с достаточным смирением и раскаянием, графиня де Лафайет умела придать своему голосу любое необходимое выражение, хотя в ту конкретную минуту ее занимали мысли об отсутствии в гостинной Оры де Монтале.
А вдруг девушке и в самом деле было плохо? Звать ли врача? Болезнь в первый же день службы в свите Мадам, какой скандал! А если бедняжка не справится? Графиня поискала глазами подругу де Монтале, Луизу де Лавальер. Та была как раз окна, прячась за стоявшими в первом ряду де Креки и де Рошешуар. Обе девушки были рекомендованы ко двору самой вдовствующей герцогиней Орлеанской. Не оставалось ничего другого, как благоволить им, несмотря на все недоразумения. Но конечно же, не показывая ни одной, ни второй, своего особенного благоволения, чтобы не дай бог не зазнались. Пока графине с успехом удавалось совсем обратное, и она была довольна эффектом. Не только две протеже герцогини Орлеанской, но и остальные девушки заметно присмерели за прошедший день - пример наказания с изучением Писания вместо бала маскарада явно пошел на пользу их воспитанию.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях Её Высочества герцогини Орлеанской