Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон.


Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон.

Сообщений 21 страница 25 из 25

1

01.04.1661

Постоялый двор "Три шишки" располагался в самом удобном и прибыльном месте чуть поодаль от главной дороги на Париж и на расстоянии легкой прогулки от парка Фонтенбло. Здесь селились те, кто по рангу или положению не могли претендовать на квартирование в переполненном гостями дворце, а так же всякий сомнительный люд, искавший выгоды в шумных придворных сборищах - кому ткань продать, кому наточить ножи или шпаги, здесь были и ремесленники, следовавшие за двором повсюду, куда бы не вздумалось молодому королю обратить свой взор, были и торговцы, предлагавшие свои товары всем - от кухарки на королевских кухнях, до камердинеров благородных господ, а то и самим господам. Товары были самые разные и в цене и в необходимости. Мушкетеры шутили, что это была перекати поле ярмарка, и были в чем-то правы. (c)

Прибыв в трактир "Три Каштана" король немедлено выслушал краткие отчеты маркиза де Варда и префекта Ла Рейни о ранении маршала дю Плесси-Бельера, а также о новых сведениях о сообщниках убийцы, находившихся в самом Фонтенбло...
Людовик XIV пишет:

Его Величество слушал доклад префекта, стараясь сохранять полную невозмутимость, даже когда речь зашла о сообщниках преследуемого убийцы.

http://img-fotki.yandex.ru/get/9501/56879152.278/0_ddb87_363b064f_orig

21

Отправлено: 21.02.11 16:22. Заголовок: Много ли шляп продаю..

Много ли шляп продают в Марэ? А сколько украшают настоящими бриллиантами? Бриллиантовая брошь, блеск которой был замечен даже среди ночи, белый плюмаж из дорогих старусиных перьев, вряд ли это было совпадением.
Лицо Ла Рейни расплылось в улыбке. Пухлые но тем не менее крепкие ладони поглаживали широкие нашитые карманы камзола. Он напоминал собой довольного кота, припрятавшего вкусную заначку.

- Всем правит случай, господа. А мы будем править им, если сумеем прибрать к рукам все его подарки.

Труба глашатая, возвещавшего о прибытии короля Франции, подняла настоящий переполох в трактире, и без того гудевшем как потревоженный улей. Хозяин с выпученными от испуга глазами сорвал с себя колпак и фартук, вооружился половником, отбросил его в сторону, призвал на помощь всех святых покровителей дорог и трактиров и бросился к выходу, нервно сжимая в запотевшем кулаке засаленный шейный платок.

Появление короля, хотя и ожидаемое, оказалось для всех более скорым и внезапным. По лицам де Варда и его гвардейцев Ла Рейни видел, что все сказанное ему капитаном было на самом деле "всем" и более ничего вразумительного он добавить не мог. Из постояльцев трактира ошалевших от неожиданного наплыва военных и сбиров они не успели вытрясти ничего, более того, что им только что изложил Лоран  в своем лаконичном докладе. Габриэль-Никола деловито сдвинул свои кустистые брови и начал постукивать пальцами правой руки по сжатой в кулак левой пятерне.

Бравурное "Да Здравствует Король" гвардейцев и дружное щелканье каблуками ботфорт потрясли трактир до основания, и оставили неизгладимое впечатление на перепуганных вусмерть посетителях, никогда не чаявших увидеть своего короля посреди старенькой таверны с прокопченным потолком.
Прошла минута другая, но на вопрос короля никто из присуствовавших военных чинов так и не решился ответить.

- М, собственно, начать приходится с нуля, Сир, - проговорил префект, помолчав с минуту, выжидая, скажет ли что-нибудь де Вард.

Дозволенная уважением к королевской особе пауза затянулась. Ла Рейни поправил воротник камзола под пристальным взглядом Его Величества и глухо по-совиному кашлянул в пухлую ладонь.

- Дело пока обстоит таким образом, Сир. Подозреваемый в убийстве доктора Дериона и бывшего государственного секретаря Шавиньи, - он с такой сухостью произнес имена убитых некогда приближенных к самой королеве-матери, как будто зачитывал обычную сводку ярморочных краж и недоимок, - У убийцы было четыре подельника,  - заметив вопросительно воздетые брови короля, Ла Рейни прикашлянул и поправился, - Прошу прощения, сообщника. Двое укрывали его во дворце. Они помогли ему перевязать рану, которой накануне его наградил герцог Бэкингем. Для того, чтобы не вызвать подозрений и докторов Вашего Величества, они воспользовались аптекарскими снадобьями, которые хранятся в Оружейной Зале. И довольно ловко скрыли свое пребывание там под видом дуэли. Они же помогли убийце раздобыть женское платье, обокрав вдову господина Крюшо. Вывели его в женском обличьи из дворца и проводили до парковых ворот, точнее, проделанного зараннее лаза в парковой ограде. Этих господ мы пока не арестовали, Сир. Но улики явственно указывают на личность одного из них. Шляпа, украшенная бриллиантами и дорогой камзол, по описанию один в один с костюмом... Впрочем, пока это только подозрения, Сир, я не воздержусь от огласки имен. Подозреваемый бежал. Причем, теперь имя его тоже достоверно известно со слов господина маршала и Его Милости герцога Бэкингема, который опознал в нем, то есть в увиденной им даме в черном, ночного грабителя. Усомниться в правдивости слов вышеупомянутых господ нет никакого повода резонного или предполагаемого...

Ла Рейни прервал свою речь, заметив вернувшегося из покоев маршала сержанта. Гвардеец подошел к Его Величеству и поклонился, ожидая разрешения говорить. Никола-Габриэль мысленно послал благодарение небесам. Доклад о том, что убийцей личного врача королевы-матери был шутолов ее же невестки, а его подельник танцмейстер двора и сын одного из влиятельнейших вельмож Франции, мог катастрофически сказаться не только на карьере докладчика, но и на всей службе Тайной Канцелярии. Не желая ставить под удар то немногое, что ему уже удалось создать на королевской службе, Ла Рейни замолчал, придав своему лицу скорбный и заинтересованный вид, будто в тот момент его не трогало ничего кроме состояния здоровья маршала.

- Доктор Ламар передает Вашему Величеству, что маршал дю Плесси-Бельер в состоянии засвидетельствовать Вам свое почтение и находится в ясном сознании.

Отчеканив каждое слово, как будто заучил их для экзамена на чин помощника церемонимейстера двора, сержант вытянулся едва ли не в дугу, смешно выпячивая грудь, украшенную лентой гвардейского отличия. Префект только слегка приподнял уголки губ, выражая смиренное удовлетворение хорошей новостью и выжидательно склонил голову, надеясь услышать от короля нечто вроде - "позже, господа".

22

Отправлено: 24.02.11 00:39. Заголовок: Людовик слушал докла..

Его Величество слушал доклад префекта, стараясь сохранять полную невозмутимость, даже когда речь зашла о сообщниках преследуемого убийцы. Его не пугала сама новость о существовании заговора. Но мысль о том, что в его ближайшем окружении могли быть предатели, люди, оценившие жизни других и может его самого на вес золота, сдавила сердце. Он привык считать, что прекрасно разбирался в людях, по крайней мере, в тех, кто был официально представлен ему, тех, за кого поручались близкие и давно проверенные временем люди. Кто же из них? Кто был предателем?

- Вы говорите четверо? - глухо переспросил король.

Но услышав пояснение о двух дворянах, помогавших убийце переодеться в женское платье и выйти из парка, Людовик едва сдержал улыбку. Вот так забава, оказывается та мадам, внушавшая ему столько почтения, была переодетым мужчиной. О, это объясняло ту ловкость, с какой она подхватила де Виллеруа, когда тот неловко оступился, зацепившись туфлей за корень дерева. Так значит, они благополучно довели до прорехи в ограде убийцу. Внезапное веселье сменилось досадой, а досада быстро переросла в гнев. Ведь никто иной, как он сам предложил этой мнимой "мадам в черном" проводить ее через парк. А если бы мушкетеры все-таки остановили бы их? Ведь своей королевской властью и словом он выручил бы негодяя. И благодаря ему, Людовику, беглец оказался на свободе... и это только из-за его ошибки дю Плесси-Бельер получил рану.

- Довольно, месье, - нетерпеливо прервал Его Величество, когда заметил спускавшегося по лестнице сержанта.

- Доктор Ламар передает Вашему Величеству, что маршал дю Плесси-Бельер в состоянии засвидетельствовать Вам свое почтение и находится в ясном сознании.

- Да, я немедленно поднимусь к Его Светлости. Господа, оставайтесь здесь. Сейчас незачем тревожить господина маршала такой толпой сочувствующих и посетителей. Месье, - он обратился к де Варду и Ла Рейни, - Продолжайте Ваши розыски. Никакого снисхождения к виновным. Кто бы они ни были. Обо всех результатах докладывайте мне лично. Только мне. Я думаю, не нужно повторять, что я полагаюсь на способность вверенных вам ведомств сохранить все происходящее в достаточной секретности.

Описание одного из так называемых сообщников убийцы было довольно пространно, но тем не менее могло подойти маркизу де Виллеруа. Было необходимо отвести от него подозрения префекта, пока тот не вцепился в подозреваемого мертвой хваткой, как гончая в олений бок.

- И не забывайте, все мои придворные находятся под моей личной юрисдикцией. Ни один арест и даже допрос не может происходить без моего ведома. Надеюсь, это не вызывает вопросов?

Не показалось ли его попытка оградить свое окружение от чиновничьего произвола тайной канцелярии слишком явной? Не имея времени переговорить с Ла Рейни лично, Людовик надеялся на то, что в первую очередь префект займется розыском бежавшего и теми из его сообщников, кто помог ему бежать от маршала.
Маршал. Увидеть его и увериться самому в том, что глупейшая ошибка, совершенная им, не привела к непоправимому исходу. Рана. Насколько она была серьезной? И что мог знать маршал, чего не знали пока ни Ла Рейни, ни де Вард, никто? Мог ли он расспрашивать его,  скрывая, что он сам являлся причиной неудачи в поимке... И кто же этот убийца?
Поднявшись на несколько ступенек по скрипучей лестнице, Людовик остановился и обернулся назад. Он хотел спросить Ла Рейни, кого именно подозревали в совершении убийств. Полноватое раскрасневшееся от жары и вина лицо префекта было обращено к нему. Может, господин Ла Рейни полагал, что выражение его лица соответствовало моменту, то есть было скорбным и сочувствующим. Но Людовик видел в его глазах холод и деловитое хладнокровие. Отвернувшись, он так ничего и не спросил. Да и что в тот момент могло измениться, узнай он от префекта имя подозреваемого? Ведь это могла быть одна из его ошибок. Он уже арестовал шевалье де Лоррена, арестовывал его придворных. И даже де Виллеруа, несмотря на родство и связи последнего.

// "Три Каштана" - комната за номером три.//

23

Отправлено: 04.03.11 16:05. Заголовок: Ла Рейни задумчиво п..

Ла Рейни задумчиво потер подбородок, разгладил пухлой ладонью посеревшую за два дня округлую щеку, кашлянул в кулак, прочищая голос и осмотревшись вокруг, заговорил уверенным, но тихим голосом.

- Сир, есть все основания полагать, что при дворе зреет заговор и замешанные в нем лица особенно близки к Вашему Величеству. Если мои подозрения оправдаются, то я буду вынужден просить у Вас летр каше для арестов.

Гневно сведенные к переносице брови и плотно сжатые губы короля не предвещали ничего хорошего. Ла Рейни не понаслышке знал, чем погубны вспышки гнева молодого короля для тех, кто приносил ему дурные известия. Он спиной чувствовал как смотрели на него окружавшие короля "осведомленные" люди, рвавшиеся на его место всеми правдами и неправдами. Один неверный шаг, неоправданное подозрение, и из префекта парижской полиции Ла Рейни разжалуют в смотрители какого-нибудь отдаленного замка или крепости, таким образом убив двух зайцев - смещение с поста и ссылка на поселение. Дать победить себя Никола-Габриэль не согласился бы по двум причинам - во-первых, не такой он человек, чтобы уступать, а во-вторых, он прекрасно знал, что уйти с поста префекта означало бы пустить под откос годами выработанный план по очистке Парижа и парижских предместий от разношерстного отребья, называющего себя баронами и королями Дворов Чудес теневого мира Парижа.

Ла Рейни не спешил высказать все свои догадки и услышанную им информацию, осторожничая и стараясь обойти все подводные камни.

- Все требует тщательного расследования, Сир. И не позднее как завтра утром я подготовлю для Вашего Величества полный отчет о расследовании и о результатах. Мне требуется помощь господина маршала, как очевидца, и как следователя, занятого этим же делом.

- Да да, и даже если господин маршал и является неприкосновенной фигурой так называемого фаворита, ему есть что скрывать, и это мы с Вами прекрасно знаем, Ваше Величество, - говорили глаза де Ла Рейни.

Он поклонился глубоким, но лишенным подопострастия поклоном и отсалютовал королю своей поношенной шапочкой, напоминавшей беарнский берет.

- Вашему Величеству нечего опасаться, пока Вы находитесь во дворце Фонтенбло под охраной мушкетеров и гвардии. Я всецело полагаюсь на усердие господ лейтенантов мушкетеров и господина капитана де Варда, - он дружески кивнул маркизу, как будто они были уже на короткой ноге. Ла Рейни отлично владел искусством отвода глаз ничего не значащими пустыми общими фразами и с успехом пользовался им, когда было это необходимо. При этом в голове у него уже зрел план, как отвлечь внимание и усыпить бдительность истинных виновников, привлекая к следствию ни в чем не повинного молодого сына герцога де Виллеруа.

24

Отправлено: 15.03.11 23:48. Заголовок: Людовик вспомнил о п..

// "Три Каштана" - комната за номером три. //

Людовик вспомнил о пространном намеке на его собственное появление на Большой Дороге как раз в тот самый момент, когда с постоялого двора похитили карету. А чья же это была карета? Если заговор и в самом деле зрел в его собственном окружении, то несомненно эта карета принадлежала кому-то из заговорщиков. Они наверняка поджидали переодетого убийцу.

Однако Его Величество не горел желанием узнать, кто именно был замешан в заговоре. Его занимали подозрения Ла Рейни и твердое намерение префекта найти обладателя "драгоценной" шляпы, которую он помянул в докладе. Если он начнет разыскивать де Виллеруа, то Людовику ничего не останется, как рассказать про их прогулку по парку в обществе мнимой дамы, памятуя и тот факт, что именно он, а не кто иной, предложил помощь убийце. Иного выхода из неприятной ситуации, грозившей маркизу, он не видел. Не мог же он допустить, чтобы де Виллеруа отправили в казармы под конвоем полицейских как какого-то заурядного вора.

Еще больше Людовик не желал допустить огласку размолвки, произошедшей между ним и Олимпией де Суассон. Завоевать Ее сердце, завоевать все Ее пожелания, вот, что важнее всего. Только тогда он сможет рассуждать о заговорах и строить предположения и догадки о происходящем во дворце. Политика, финансовые махинации Фуке, о которых докладывал Кольбер - все это могло подождать. Не могло ждать сердце, рвавшееся вернуться назад в Фонтенбло с той самой секунды, когда он убедился, что маршалу ничего не грозит и его личное присутствие не требовалось для его выздоровления. Простит ли ему Олимпия то, что ради своего фаворита он оставил ее?

Звенящий шум в ушах и наплывавшая волной головная боль заставили короля спешить. Ветер и быстрая скачка помогут развеяться. Усталость пройдет сама собой, как и волнения, когда он наконец будет рядом с Ней.

- Месье, я доверяюсь Вашему суждению. У Вас на руках мой ордонанс. Вы вольны распоряжаться им, как Вам покажется необходимым в целях расследования. Но в случае, если Вы захотите услышать показания от кого-то из моих приближенных, - Людовик сделал паузу, улавливая во взгляде префекта огонек живейшего интереса, - То я хочу, чтобы прежде Вы информировали меня. Во избежание недоразумений. Мое слово может быть достаточной порукой, не так ли?

Он сказал это, хотя и знал, что беднягу де Виллеруа не спасут окольные намеки на королевскую протекцию, если у префекта есть основания подозревать его. А еще и какие-то найденные им улики, платье мадам некой мадам Крюшо и следы, оставленные в Оружейной Зале - к этому маркиз не мог быть причастен никоим образом. Или мог? Неужели успел по глупости нарваться на ссору с кем-нибудь? Нарушение эдикта о дуэлях могло омрачить жизнь не только самого маркиза, но и его семьи, лишить его самого и титула и придворной карьеры, но говоря уже о возможной ссылке и изгнании. И тут сам король не был бы волен помиловать своего друга в обход закона. Королевский Совет воспротивился бы тому, даже не ради буквы закона, а чтобы еще раз показать Людовику, кто был истинным правителем Франции, указать молодому королю на его место - балетная сцена и охотничьи леса Фонтенбло.

Его Величество не заметил как до боли в ладони сжал эфес своей шпаги, который по обыкновению любил сжимать при разговорах с особо серьезными людьми, если не держал в руке трость. Было ли это некой демонстрацией силы или простым жестом с целью занять руки, Людовик предпочитал не думать сам и оставлял это загадкой для собеседников, скрывая за вежливой улыбкой свои истинные мысли. Слишком часто он замечал в выражениях лиц своих министров и советников, как те пренебрежительно воспринимали его вопросы и даже гнев. Он все еще оставался для них недорослем, молодым повесой, с кем можно беседовать только о женщинах, балете и охоте. Даже упразднение утренних совещаний Большого Королевского Совета было встречено как сущий пустяк, прихоть баловня судьбы, не знающего цену своей власти.

- Господа, я имел удовольствие быть свидетелем Вашей преданности и усердия. Надеюсь, что и впредь Франция и корона могут рассчитывать на вас, - произнося официозную фразу, король обратил внимание на вошедшего в таверну генерала Армана де Руже, старшего брата маршала дю Плесси-Бельера, - Герцог, я рад, что Вы уже прибыли. Полагаю, что Вы как никто другой нужны Вашему брату именно сейчас. Я прошу Вас принять на себя заботы о нем. А также временно возлагаю на Вас обязанности Вашего брата в качестве маршала двора и главы следствия по вопросу состоявшегося взрыва и убийств. Действуйте от моего имени и от имени Его Светлости. И я полагаю, что Вам окажут всю надлежащую помощь, - он строго глянул на капитана де Варда, нехотя повернувшегося в сторону склонившегося в поклоне герцога, и на префекта, чье чрезмерное усердие не слишком радовало Людовика, - Господа, мы отправляемся!

// Двор Источника (Cour de la Fontaine) 3 //

25

Отправлено: 23.03.11 19:51. Заголовок: - Оно конечно же вер..

- Оно конечно же верно, Ваше Величество, к чему скандалы и шумиха, - одобрительно закивал Ла Рейни, комкая в руках шляпу. Он внимал королевским приказам с видом учителя слушающего отлично заученный урок своего ученика. Подобострастие и лесть, к которым привыкли прибегать придворные льстецы в исполнении парижского префекта превращалась в одобрение и похвалу, написанными на его исполненном благодушия лице.

- Всенепременно сообщу Вашему Величеству обо всех затеянных нами шагах и продвижении расследования. Прискорбно, весьма прискорбно, что господин маршал не будет нам подмогой в этом, - глаза префекта, воздетые к закопченному потолку таверны, блеснули скупой слезой сочувствия, обращенного к появившемуся в зале герцогу де Руже, старшему брату упомянутого маршала дю Плесси-Бельера. Однако приказ короля, возлагавший на герцога все полномочия его брата, вернул лицу Ла Рейни прежнюю строгость. Суховатым голосом он поддакнув в тон капитану де Варду, что дескать согласен во всем с решением короля. А как же ш, кто будет спрашивать мнения префекта, когда при дворе полно высокочтимых и преуспевающих молодых бездельников.

- И этого пристроили, надо же, - неодобрительно пробормотал Ла Рейни, под звуки прощальных "Да Здравствует король!" - Никак матушка посодействовала? Нужно будет узнать побольше о сем молодом даровании.

- Любезный, это Вам за труды, - в пухлой ладони Ла Рейни сверкнул золотой.

- Да что же Вы, Ваша милость? Да за что же? Да ради такого случая, сам король... все в счет заведения, - заторопился с благодарностями трактирщик, не смея принять плату от королевского префекта, не дай бог, запомнит чего худого.

- Это за труды, любезный, - улыбка промелькнула на губах префекта, - Вы уж постарайтесь на мой счет. Узнайте, кто был у маршала, кто будет. Про всех. И вот еще, тут я видел карету. Ту самую, которую угнали. Ага, - удовлетворенно кивнул он, увидев понимание в глазах владельца "Трех Каштанах", - Так вот, узнайте, чья карета. Зачем была здесь. Куда поедет. Кто отбудет на ней. А там уж... вон видите того писаря, - он указал на тщедушного человечка, склонившегося над письменным набором, старательно выводя донесение, - Ему вот все и поведаете. Это от меня. Королевское дело выполняете, любезный. Важное.

Он говорил с ударением на каждом слове. Ничто так не вдохновляет на подвиги во имя закона, как признание важности. Ну вот и еще один соглядатай в арсенале Тайной Канцелярии. Золотой тут не причем. Ла Рейни по глазам трактирщика видел, что тот заради короля и блага государства собственное заведение спалит.

- Месье герцог! Прошу минутку!

Пока префект отдавал указания, он не заметил как герцог де Руже собрался наверх. Догнав его уже в коридоре, префект мягко потянул генеральский рукав, бесцеремонно, но действенно, чтобы тот остановился.

- Я прошу Вашего прощения, Ваша Светлость. Скверное дело. Прескверное. Мои соболезнования месье маршалу и Вам, герцог. Я бы хотел только засвидетельствовать мое почтение маршалу. Его подвиг. Это несомненная храбрость во имя короля. И это не должно пропасть даром. Вы ведь понимаете? Все, что сделал Ваш брат, должно быть... - протокольные словечки так и готовы были слететь с языка префекта, ему пришлось сделать невероятное усилие над собой, припоминая редкие прочитанные им светские новостишки из Ла Газетт, чтобы оставить впечатление светскости и любезности, - Я только хочу выразить свое крайнее почтение, - закончил он свою просьбу, пятясь бочком к двери, ведшей в комнату за нумером три, ту самую, где по донесению положили раненого маршала.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон.