Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 3


Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 3

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

01.04.1661

Герцогиня Мари-Луиза де Ланнуа отправила свою камеристку на бал-маскарад и осталась в своих покоях, сославшись на головную боль. На самом же деле Ее Светлость решила дождаться появления таинственного похитителя шкатулки Анны Австрийской, который по их с королевой ожиданиям не преминул бы воспользоваться удобным случаем, чтобы попытаться узнать у мадам де Ланнуа секрет замка шкатулки...

http://img-fotki.yandex.ru/get/5632/56879152.1bd/0_c89b8_8fb0f6c_orig

2

Отправлено: 04.02.09 22:03. Заголовок: Утро, Семь часов. У..

Утро, Семь часов.

Утро застало мадам де Ланнуа в постели. Беспокойные сны сменяли один за другим. Просыпаясь каждые пол-часа, герцогиня заставляла себя снова уснуть, чтобы видеть еще и еще более худшие кошмары. Карлики, превращавшиеся на глазах в злобных летучих мышей, оскаленные морды гончих псов, травивших молодую косулю... потом все пропадало... словно черная бездна поглощала все.

- Боже... какая ужасная ночь...

Наконец, часы с маленькой пастушкой показали три четверти седьмого. Герцогиня поднялась с постели и медленно, неуверенными шагами подошла к окну.

- Боже, Элоиза, нужно было оставить окно открытым хоть немного... Впрочем, этот шум в противоположном крыле. Что могло стрястись там? Элоиза, ты слышала что-нибудь?

- В горницкой поговаривают, что ночью кого-то из господ в гостевых покоях арестовали... тайная полиция. Даже сам парижский префект приехал.

- Не болтай глупостей... месье де Ла Рейни приехал еще вчера.

- Да, мадам. Но ночью его видели в гостевых покоях. Это мне сказала камеристка мадам де Лафайет, а той по секрету сказал цирюльник Месье...

- А ему и дел нет более, как разносить сплетни. Лучше полей мне воды... живее. Я не должна опаздывать к ее величеству!

Приведя в порядок свой утренний туалет - ни слишком скромно, но достаточно строго, точно во вкусе ее величества королевы, мадам первая статс-дама вышла в гостинную фрейлинских покоев.
Утренний смотр был краток. Мадам была не в духе, но не желала срывать свою досаду на молодых фрейлинах, дабы те не появились пред глаза его величества смущенными и испуганными. Нет, не в день Большой Королевской Охоты. И все же...

- Мадемуазель дю Криер, милочка, надеюсь, что поверх этого безобразия, которое в модных салонах путают с декольте, вы оденете шаль. Подумать только! Ради пустой моды молодежь нынче готова дерзнуть и поступиться всем - благопристойностью, положением... не говорю уж о здоровье. Милочка, это только начало апреля, и леса еще свежи зимними морозами. Вы рискуете схватить кашель, и тогда уж не ждите моей милости, я отправлю вас домой на лечение, так и знайте!

Сделав отповедь - одну на всех, мадам снисходительно улыбнулась остальным девушкам.

- Хорошо, отправляйтесь на прием... те из вас, у кого нет утренних поручений готовьтесь сопровождать ее величество на охоте. Свободны все... кроме мадемуазель де Верни, де Севинье, де Лурье и де Морней. Вы мои милые, - обратилась мадам к выбранным девушкам, - отправитесь со мной к утреннему приему у ее величества.

// Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Ее Величества Анны Австрийской. 2 //

3

Отправлено: 11.09.10 21:02. Заголовок: Серые тучи успели за..

Серые тучи успели закрыть горизонт до последних лучей заката, окрасившись в бледный фиолетовый цвет. Собиралась гроза. Долго ли до нее?
Герцогиня приложила сухонькую ладонь ко лбу. Ну вот, как всегда верный признак надвигающейся бури, головная боль. Никакие отвары не спасают ее. Остается лишь гадать, когда же разразится гроза и боль отхлынет от висков. Здоровье как никогда давало знать о себе, точнее о грядущем его отсутствии. Для своих лет герцогиня де Ланнуа была здоровой и крепкой женщиной. Но как же эфемерна была эта увереность в собственном благополучии, когда то и дело до нее доходили весточки от старых подруг и знакомых, отдавших богу душу. А ведь иные были и моложе ее.

- Господь наградил меня долголетием и сносным самочувствием, видать еще требуется ему моя служба, - горько проговорила Мари-Луиза, помешивая серебряной ложечкой настой в высоком бокале из толстого стекла, роскошь, которую она могла позволить себе по особой королевской милости, будучи статс-дамой и приближенной самой королевы-матери Анны Австрийской.

- Элоиза, девочка моя, подайте уже платье к вечернему выходу. Ее Величество собирается почтить королевский балет своим присутствием, значит, и нам придется последовать ее примеру.

Герцогиня легко вздохнула, ее служанка же наоборот охнула, когда над дворцом прогремел первый гром надвигающейся грозы. Де Ланнуа подошла к окну и глянула в небо. В терноте вечерних сумерек невозможно было разглядеть ничего, но тут все небо наискось перерезала яркая молния и почти одновременно с ней громыхнуло в два раза сильнее, так что задрожали оконные стекла.

- Гроза. Наконец-то. Слава богу, хоть головная боль отпустит теперь, - проговорила герцогиня, глядя вниз на Двор Источника, по которому при свете факелов бегали засуетившиеся конюхи, спеша увести нерасседланных еще после охоты лошадей, да увезти под навесы кареты.

- А как же балет, мадам? Гроза же?

- Так верно он и не состоится. Бедный Люлли. Вот уж кого мне искренне жаль, так это его. Он всю душу вложил в эту нелепость, а выходит, что зря, - Мари-Луиза вернулась к своему креслу, - Оставь платье, Элоиза. Балет отменят, я могу поручиться за это. А маскарад и другие полуночные юношеские забавы не для нас, - она с пониманием улыбнулась девушке, заметив как та не решилась возразить, - Если тебе так хочется, то можешь пойти на маскарад. То зеленое платье тебе очень к лицу, и ты кажется не выходила в нем еще? А маску можешь вырезать себе из бархата, который мне прислала моя кузина. Я все равно так и не решила, что с ним сделать. Цвет его мил и подойдет к твоему платью. Ну же, поторопись тогда, - герцогиня милостиво протянула руку благодарно склонившейся перед ней девушке, - Расскажешь мне потом, как все прошло. Я надеюсь на твои глаза, моя дорогая, ты ведь знаешь, мне любопытно узнать, кто в чем одет, какие костюмы себе выбрали. А самой, увы увы, головная боль моя со мной на весь вечер останется, - добавила она мягко и уговаривающе, почти промурлыкав, что никак не вязалось с заявленной головной болью, - Ну, ступай, ступай.

4

Отправлено: 06.11.10 21:06. Заголовок: Герцогиня машинально..

Герцогиня машинально растирала себе виски. Перед зажмуренными от боли и страха глазами все еще стояло ужасающее видение черной маски и сверкающих в прорезях темных глаз, наполненных яростной злобы и решимостью любой ценой выколотить из нее тайну шкатулки. Она даже не могла отдать себе отчет, как долго длился этот разговор, если то, что происходило минуту назад в ее будуаре, можно было назвать беседой. Хотя, на человеке, ворвавшемся в ее покои без представления, была одета черная маска, скрывавшая все лицо и надвинутая до самых бровей шляпа, по его осанке и необычайной худобе герцогиня признала в нем Шутолова Ее Величества, испанского идальго, именовавшего себя Ла Валеттом.
Дыхание понемногу восстанавливалось. И все же, мадам де Ланнуа молчала еще несколько минут, боясь, что стоило бы ей разжать рот, она застонала бы от пережитого потрясения и боли, причиненной ей Ла Валеттом. Он был мастером бесед с пристрастием. В этом она успела убедиться даже за короткое время, когда он особым захватом сдавил ей горло так, что в одну секунду у нее поплыло перед глазами и вспыхнули яркие круги.

- Господи, маркиз... - сдавленным голосом простонала мадам де Ланнуа, - Вы успели во-время... я обязана Вам. Королева обязана Вам.

После железных тисков шея болела, а голова раскалывалась надвое. Близость смерти только сейчас становилась реальностью и откликалась во всем теле холодным приливом страха. Пальцы не слушались ее, судорожно сжимаясь и трясясь. Она благодарно отпила воды прямо из рук маршала. Откуда он появился? как узнал о намерениях Ла Валетта? Она хотела предупредить, рассказать, что негодяю известно о шкатулке и без сомнения это его рука лишила жизни несчастных доктора Ламаля и графа де Шавиньи. Но голос не повиновался ей. Герцогиня осушила кружку воды жадными быстрыми глотками, а потом бессильно откинулась на спинку кресла.

- Боже мой... какой ужас, какой ужас, - внезапно ее пронзил страх и ужас за жизнь самой королевы, ведь негодяй мог не постесняться напасть на саму королеву, коль скоро ему помешали добиться признания от герцогини, - Маршал, немедленно... Вы должны сейчас же поспешить к Ее Величеству. Велите утроить охрану. И эти ходы, тайные ходы... господи, - понял ли ее Франсуа-Анри, если ее голос был настолько слаб, что она едва слышала сама себя, - Поспешите, мальчик мой. Поспешите. Я буду в порядке только если буду уверена, что Ее Величеству не грозит ничего.

Ее мутило и тошнота подкатывала к горлу. Но герцогиню беспокоило то, какой конфуз вышел бы, заметь маршал ее слабость. Верная своему суровому воспитанию, герцогиня не могла позволить себе упасть в обморок или пожаловаться на недомогание в присутствии мужчины.

5

Отправлено: 22.11.10 02:48. Заголовок: Никогда еще ему не д..

Дворец Фонтенбло. Сеть тайных коридоров.

Никогда еще ему не доводилось испытать ощущение шока от возможной потери близкого человека. Когда погиб отец, вокруг грохотали орудия и крики атакающих сливались со стонами раненых. Все было в дыму и жар огня прожигал сквозь плотную ткань мундира. Франсуа-Анри был в первой шеренге наступавших и со шпагой в руке отвоевывал для себя каждый шаг на вражеской половине. Он сражался за свою жизнь и жизни тех, кто дрались так же как и он метр за метром продвигаясь вперед. Крик адьютанта маршала де Руже достиг его слуха. Но в сердце потеря отозвалась гораздо позднее, когда сумерки окутали лагерь королевских войск, а первые заморозки сковали кровавые лужи на вспаханном войной поле. Он даже не увидел отца... то, что осталось от герцога де Руже, сраженного артиллерийским снарядом.

Он сглотнул воздуха. Еще раз осморелся вокруг, как будто не доверяя внезапной тишине в полутемном будуаре герцогини де Ланнуа.

- Его Величество уже у королевы, мадам. А я бежал за убийцей. Он убил Дуэнде, карлика Ее Величества. Вы в самом деле в порядке? Где же Ваша камеристка? Почему Вы остались одна? Ведь Вы знали?

Он посмотрел в лицо герцогини со смешанным чувством тревоги и удивления. Как близко она увидела перед собой смерть и как быстро оправилась от страха и потрясения. Или это чувство долга перед ее любимой королевой заставило ее забыть о себе? А сердце забилось чаще, как будто только что проснулось.

- Это был Ваш план? Но Вы хотя бы узнали этого человека, мадам? - он боялся услышать утвердительный ответ, ведь это означало бы, что имя ночного пришельца будет предано огласке. Сложить два и два было бы простейшим делом даже для самого туполобого полицейского писаря.

- Не называйте имен, герцогиня. Заклинаю Вас. Этот человек не должен попасть в тиски полицейских пыточников. Он слишком много знает, - маршал многозначительно смотрел в глаза герцогини, - Я должен найти его до того, как на след нападут ищейки Ла Рейни.

Какой пафос, он ненавидел сам себя за рыцарскую браваду, звучавшую в его словах. И еще больше ему была нестерпима роль горе-избавителя.
За дверью послышались шаги. Ручка медлено повернулась и в проеме показалась голова молодой особы.

- Простите, мадам, но я услышала шум и крики. Простите, я не знала, - девушка была в явном замешательстве, увидев в комнате герцогини мужчину да еще и со шпагой в руке.

Франсуа-Анри понял, что дальнейшее его присутствие лишь вызовет кривотолки и хотел удалиться, как только получит ответ от герцогини.

Дорога из Парижа в Фонтенбло. 2

6

Отправлено: 24.11.10 15:13. Заголовок: - Боже, Пресвятая Де..

- Боже, Пресвятая Дева Мария... и Дуэнде! Маркиз, этому должен быть конец. Вы знаете, что тот, кто был здесь всего лишь орудие в руках негодяя, - отвечая на вопросы маршала, герцогиня только тихо сжала его крепкую ладонь. Да, он сам знает, что все было подготовлено. Что произошло, то произошло. Она и не надеялась на такое случайное вмешательство и на счастливый исход, как только услышала позади себя крадущиеся шаги. В одном она была уверена, подзрения королевы оправдались. Охотились и в самом деле за секретом шкатулки. Откуда они могли узнать о существовании писем и их местонахождении было не понятно. Если только кто-то из посвященных в тайну королевы не предал ее.

- Допросы.. приведут ли они к желаемому результату? И все-таки, Вы должны настигнуть этого человека. Я не видела его, но его запах отличила бы среди всех. О нет, - Мари-Луиза нашла в себе силы улыбнуться, - он не был надушен, как нынешние молодые франты. От него пахло чем-то дурманящим... мне напомнило палатку старой гадалки андалузийки или цыганки. Вы знаете, о ком я говорю, - усталые от переживаний и шока глаза мадам де Ланнуа устремили глубокий взгляд на взволнованное лицо маркиза. Она понимала, что он что-то недоговаривал, когда беседовал с королевой-матерью. Наверно поэтому Франсуа-Анри с такой опаской слушал ее, как будто не желая, чтобы она произнесла имя человека, напавшего на него.

- Сколько тайн... боже мой, я чувствую, что все нити сплелись в один клубок. И старые и новые тайны, - проговорила герцогиня, обращаясь к самой себе, - Как страшно жить, когда знаешь так много.

В комнату заглянула одна из ее служанок. Мари-Луиза махнула ей рукой, но остановилась. Ей была нужна помощь, чтобы переодеться. Еще ей нужно было послать записку королеве.

- Мари, не стойте там, войдите. И помогите мне привести себя в порядок, - в голосе герцогини послышались обычные командные нотки, - Маршал, Вам лучше выйти через приемную Ее Величества. Лабиринт слишком опасен и запутан.

Она осенила крестом спину молодого человека, когда тот, не проявляя обычной учтивости без единого слова поспешил удалиться. Мадам де Ланнуа шумно вздохнула и посмотрела в лицо служанки. Слезы истерики подкатили к горлу, а в груди больно давил на сердце тяжелый ком.
Надо взять себя в руки. Немедлено взять себя в руки.

- Мари, я собираюсь выйти к Ее Величеству. Помогите мне сменить платье. И откройте же окно. Этот запах будет преследовать меня до могилы, - увидев испуганно побледневшее лицо девушки, Мари-Луиза улыбнулась одними губами, - Ну ну, я всего лишь пошутила. Ох, эти шутники. Молодежь... чего взудмали - шутить над пожилой дамой в день маскарада. Все хорошо, Мари. Но держи язык за зубами. Слышишь? Иначе мне придется отправить тебя обратно к твоей тетке на ферму.

7

Отправлено: 23.12.10 00:46. Заголовок: Будучи женщиной прак..

Будучи женщиной практичной даже в минуты душевных невзгод, перед визитом к мадам де Ланнуа графиня де Суассон предусмотрительно запаслась свечой. К счастью, покои бывшей и нынешней королев Франции и их свиты находились по соседству друг с другом, иначе она, без сомнения, заблудилась бы в темных и неуютных коридорах, которыми в отсутствие двора в Фонтенбло (то есть, большую часть года) брезговали пользоваться даже слуги. Да и сейчас, когда замок был заполнен, эти узкие переходы, не убиравшиеся со времен славного короля Анри (нет, скорей уж Франциска – Олимпия поморщилась, смахнув с щеки невидимую паутину), служили лишь для самых грязных дел – подноса угля для каминов да выноса ночных ваз. Даже горничные и прачки брезговали подметать полы черных ходов своими подолами. Зато великие графини были не столь щепетильны.

На самом деле, у нее просто не было выбора – после того, как она в припадке гнева заявила Люлли, что немедленно покидает Фонтенбло, на глазах у половины фрейлин королевы получила высочайшее разрешение покинуть двор и вернуться к «страдающему без ее забот супругу» и велела заложить карету, ей оставалось только сдержать угрозу и уехать, дабы сохранить лицо. Ну, или то, что от него осталось бы после злополучного балета.

Другое дело, что к моменту возвращения в свои покои гнев графини бесследно улетучился, уступив место тревоге и довольно странным ощущениям, более всего напоминавшим угрызения совести. Вид королевы ее напугал: за те несколько часов, которые прошли с отъезда Олимпии, состояние Марии-Терезии заметно ухудшилось, и апатичный сон сменился жаром. Графиня, выносившая троих детей с легкостью римской пейзанки, не ожидала, что обморок и легкое кровотечение могут иметь такие последствия. Осторожная попытка вызнать у мрачного Дуэнде хоть что-нибудь о событиях минувшей ночи отнюдь не прибавила Олимпии покоя.

Ах, если бы кардинал Мазарини был жив, сейчас она сидела бы у его ног, выложив все, что скопилось на душе, и внимая мудрым советам, но дяди больше не было… зато была мадам де Ланнуа, накануне ночью заключившая с графиней негласный, но дружественный оборонительно-нападательный союз. И потому уехать, не встретившись с герцогиней, было совершенно невозможно – довериться письму Олимпия просто не решалась.

Вот так и вышло, что сундуки графини де Суассон несли в карету вслед за камеристкой Симонеттой, закутанной в шелковый плащ госпожи и получившей приказ ждать графиню на постоялом дворе Фонтенбло. А Олимпия осталась в опустошенной опочивальне дожидаться вечера.

Вначале она хотела отправиться к герцогине во время балета, когда весь двор должен был собраться на лужайке. Но гроза, за которой она наблюдала из окна, смыла надежды бедного маэстро Люлли и внесла коррективы в ее планы. От намерения пройти в будуар мадам де Ланнуа через приемную королевы-матери пришлось отказаться – коридоры и покои крыла королев были полны разочарованных непогодой дам и прислуги, суетливо готовящей хозяек к предстоящему маскараду. Несмотря на то, что на графине было черное платье из траурного гардероба, в котором ее никто никогда не видел, и бархатная дорожная маска, наспех украшенная серебряным кружевом, а пышные волосы скрылись под серебристым шарфом, повязанным наподобие римского тюрбана, пройти через анфиладу общих комнат она не рискнула. К счастью, потайная дверь за пологом кровати была заперта изнутри, и ключ лежал в ящике комода…

Отыскать в темных коридорах покои мадам де Ланнуа оказалось неожиданно просто – на огонек свечи Олимпии из ниоткуда вдруг выпорхнуло странное видение – должно быть, самая младшая из дворцовых горничных, судя по неказистости ее платья и несвежести чепца. При виде черной дамы в маске видение задушенно пискнуло от ужаса, но быстро оправилось, послушно довело графиню до половины королевы-матери и показало дверь, отмеченную полоской света. К удивлению Олимпии, потайная дверь в спальню первой статс-дамы Анны Австрийской оказалась приоткрытой, и из-за нее послышался знакомый голос.

- Маршал, Вам лучше выйти через приемную Ее Величества. Лабиринт слишком опасен и запутан.

Графиня невольно шагнула от двери вглубь коридора и спешно дунула на свечу, не сразу сообразив, что маршал дю Плесси-Бельер (в том, что в будуаре герцогини мог оказаться только тот самый маршал, Олимпия не сомневалась) выйдет через другую дверь. Теперь до нее доносились лишь женские голоса – видимо, с мадам де Ланнуа была ее камеристка, помогающая герцогине переодеться к вечеру.

Графиня терпеливо ждала: шелест ткани и негромкие реплики двух женщин означали, что процесс переодевания еще не закончен, и беспокоить чопорную статс-даму, строго блюдущую свое достоинство, в столь деликатный момент не след. Наконец, за дверью послышался звон переставляемого стекла, и Олимпия решила, что туалет мадам де Ланнуа достиг стадии пудры и духов. Ей довольно было просто толкнуть незапертую дверь, но она не забыла писк замурзанной горничной в Лабиринте и дипломатично постучала. Испуганный возглас – не герцогини – и дверь осторожно приоткрылась, впуская сноп яркого света. Щурясь, Олимпия шагнула в будуар мимо камеристки и сняла маску.

- Прошу прощения, если напугала Вас, Ваша Светлость. И Вас, мадемуазель, прошу меня простить, - она кивнула девушке и прошла к туалетному столику, перед которым сидела мадам де Ланнуа с кроличьей лапкой в руке. Пудра, как и предполагала графиня.

- Я пропустила Ваш вечерний чай, мадам, но умоляю уделить мне несколько минут, прежде чем Вы отправитесь к Ее Величеству. Это… Мадонна, что это?

Сквозь тонкий слой пудры на не прикрытой кружевом шее герцогини проступал злой красный след…

8

Отправлено: 23.12.10 17:58. Заголовок: Герцогине стоило огр..

Герцогине стоило огромных усилий взять себя в руки и не поддаться истерике. Внутри все колотилось, ледяной холод то и дело уступал вспышкам жара. Подобное было с ней лишь однажды, еще до вступления Ее Величества королевы-матери в регентские права, когда герцогиня де Ланнуа сопровождала овдовевшую королеву с малолетними сыновьями прочь от парижских волнений. Лихорадка! Матерь Божья! Кто бы мог подумать, что эту сильную и волевую женщину возможно напугать до такого состояния!

Внешнее спокойствие удалось мадам де Ланнуа куда легче. В этом сыграло свою роль и истинно женское нежелание оказаться в невыгодном свете перед молодым маршалом. Следовало отдать должное маркизу дю Плесси-Бельеру, ведь он появился в будуаре первой статс-дамы Ее Величества как нельзя во-время. Очень даже возможно, что только тем он и предотвратил ее безвременную кончину, если не от удушения, то от охватившего ее ужаса.

- Мари, не распахивай так широко дверь! Я же просила, - усталый сдавленный голос мадам пугал и ее саму. Она потянулась к бокалу с нагретой по ее приказу настойкой и обернулась на совершенно знакомый ей и такой неожиданный голос графини де Суассон.

Удивленное восклицание Олимпии заставило мадам де Ланнуа еще раз вглядеться в свое отражение в зеркале. Темно красные полосы от пальцев душителя прямо на месте разорванного колье выглядели ужасающе и заставили герцогиню содрогнуться от мысли, что всего каких-нибудь нескольких секунд не хватило негодяю для окончательной расправы с ней.

- О, моя милая, если бы Вы пропустили всего лишь вечерний чай! - горько усмехнулась мадам де Ланнуа, - То, что произошло здесь на самом деле, я даже не в силах описать Вам и не пожелала бы пережить никому на свете.

Мадам развернулась на кругленьком табурете лицом к гостье. На лице ее отобразилось слабое подобие улыбки, бледные испещренные сеточкой тонких морщинок щеки слегка дрогнули. И только глаза герцогини блеснули победным блеском. Отложив в сторону кроличью лапку - коль скоро Ее Светлость уже успела заметить след на ее шее, то вряд ли стоило занимать ее и свое время попытками забелить его пудрой.

- Это, дорогая графиня, очевидное доказательство того, что Ее Величество и Ваша покорная слуга оказались правы... Увы, как и всегда. Но мы не учли только одного - таинственный убийца прекрасно знаком с сетью потайных коридоров дворца и напрочь лишен манер и учтивости.

Привычным жестом герцогиня раскрыла веер и помахала им, как будто эта простая манипуляция могла помочь ей избавиться от памяти о недавнем визитере.

- Боже правый, даже я настолько давно обитаю в этих замках, что сойду за привидение, не ступила бы ни ногой в эти жуткие переходы. И как только Его Величеству пришло в голову воспользоваться этим лабиринтом? Подумать только, именно сегодня и в это самое время! Должна Вам заметить, эта случайность и спасла меня. Но простите, я кажется пускаюсь в пространные объяснения вместо того, чтобы выслушать Вас, моя дорогая.

Собственные переживания и не столь давняя еще перспектива отправиться к праотцам и в самом деле приглушила природное любопытство герцогини. Она с дружеским участием посмотрела в лицо молодой женщины, не упуская из виду легкую грусть в черных глазах итальянки. Окинув внимательным, хотя и быстрым взглядом одеяние Олимпии, мадам де Ланнуа заметила шитую серебром маску, которую та теребила в руках. Эта маска больше походила на дорожную, нежели на одну из тех кокетливых бархатных тряпиц с прорезями для глаз, какие носили придворные модницы, более из желания привлечь внимание кавалеров к себе, чем скрыть свои лица. Да и платье великой графини было далеко не маскарадным.

- Вы собрались в путь, дорогая? Нет, даже не думайте, мой визит к Ее Величеству подождет. К тому же, я не еще посылала справиться, принимает ли королева.

Мадам де Ланнуа слукавила, так как у нее был уговор с Ее Величеством прийти незамедлительно, как только появятся новости.

- Присаживайтесь, графиня, - предложила она с заметным оживлением в голосе, - Мы вместе выпьем чаю и что-нибудь укрепляещее. И ради Бога, простите мне этот ужасающий беспорядок! Появись Вы всего пол-часа раннее, то оказались бы свидетельницей весьма напряженной беседы. Мари! Не стой же как изваяние в галерее. Вели подать чаю и еще горячей настойки.

9

Отправлено: 23.12.10 19:48. Заголовок: - Его Величество… - ..

- Его Величество… - герцогиня продолжала говорить, но ее слова журчали где-то далеко, лишь краем задевая слух. Неужели она всего на несколько минут разминулась с Людовиком в сумеречных закоулках Фонтенбло? Куда он шел? Не к ней, иначе они бы встретились. К королеве? Но к чему такая таинственность? А может, все же, к ней, но передумал, решив, что примирение не стоит свеч…

Повинуясь приглашению, Олимпия поставила потухшую свечу на столик и опустилась в кресло, уронив руки на колени. Маска соскользнула на пол – бессмысленная уловка, когда речь идет о том, кто может узнать тебя по повороту головы, аромату волос или дыханью. Что она сказала бы королю, столкнись они во мраке коридора? Что?

- Благодарю Вас, герцогиня, я не откажусь от чая… и даже, может быть, от укрепляющего. Но только пусть мадемуазель сначала запрет эту дверь – на всякий случай, - услышав щелчок ключа в замке, Олимпия удовлетворенно кивнула. Так, безусловно, было спокойнее.

Камеристка вышла. Графиня еще раз взглянула на красные полосы на шее мадам де Ланнуа и покачала головой.

- Нет, пожалуй, я жалею о том, что не пришла чуть раньше. Как знать, быть может, беседа, о которой Вы упомянули, оказалась бы короче или не состоялась вовсе. Но как неосторожно оставлять незапертой дверь в черный ход! Всем известно, что королевские дворцы кишат ворами. Но право ж, я бы предпочла воров убийце. Что ему могло понадобиться здесь? Ведь это тот же человек, который… - она не договорила, осознав, что мысленно уже связала того, чьи пальцы оставили такие ужасные следы, с человеком, покушавшимся на жизнь де Лоррена и его гостей и заночевавшим в спальне королевы. Почему? Откуда у нее подобная догадка, в истинности которой Олимпия была убеждена?

- Вы знаете, кто это был? Раз Вы и Ее Величество… - улыбка, на миг скользнувшая по губам мадам де Ланнуа, была так похожа на торжествующую, что Олимпия похолодела. – О боже, Вы ждали его? Одна?

Ну да, ведь герцогиня только что сказала, что ее спасла случайность в лице короля. И его верного маршала, разумеется. Вот почему дю Плесси был здесь. Вместе со своим сюзереном, как всегда. И именно поэтому она не столкнулась с королем ни в своих покоях, ни в лабиринте. Случайно оказавшись в роли спасителя, Луи не мог вернуться в лабиринт, по которому шел к ней. Шел к ней… быть может, чтобы не дать уехать, удержать, вернуть... Если бы не случайность, которая спасла жизнь мадам де Ланнуа.

- Мой бог, а что, если бы… - Олимпия с ужасом взглянула на герцогиню, отложившую веер и потянувшуюся за бокалом с подогретой настойкой. Статс-дама королевы-матери улыбалась, будто и не было никакого убийцы – обычный вечер, обычная дамская болтовня о мелочах, не стоящих внимания. А не будь грозы, сорвавшей балет, не будь их ссоры с Людовиком, заставившей короля пуститься в путь по тайным коридорам, она могла бы толкнуть незапертую дверь и обнаружить тело мадам де Ланнуа. Графиня закрыла глаза, чтобы не дорисовывать ужасную картину. Где же Мари с бокалом для нее?

- Я восхищаюсь Вашим мужеством, мадам. Но где же Ваша осторожность? Что было бы, не окажись в лабиринте мужчины? Кто охранял Вас? Кто охраняет сейчас? Ведь этот человек вернется, не правда ли - Вы его узнали, Вас надобно заставить замолчать!

10

Отправлено: 24.12.10 01:20. Заголовок: - Нет нет, дорогая, ..

- Нет нет, дорогая, это было бы излишне, - покачала головой герцогиня в ответ на предположение Олимпии оказаться в ее будуаре раньше, - Эта встреча должна была состояться, и я была готова к самому худшему. Если бы не месье маршал, этот... - она сглотнула настойки, стараясь вместе с обжигающей перцовкой проглотить и неприятный осадок от одного воспоминания о Ла Валетте, - Негодяй не открывал своего лица и по-моему даже уверен, что остался неузнанным. Но я никогда не забываю не только лица людей, но особливо их запах. Понимаете? От этого месье даже на приемах у Ее Величества всегда несло какой-то, простите чертовщиной, дурманом. Даже не табаком, к этому запаху я успела привыкнуть за годы моего замужества за покойным герцогом. А этот запах заставляет мысли лететь вразброд, стоит лишь провести несколько минут даже в двух шагах от этого человека. Знает ли он сам, как выдает его этот мерзкий запах?

Заметив неподдельное опасение на лице графини, мадам де Ланнуа похлопала ладонью подлокотник ее кресла, подавшись несколько вперед и доверительно прошептала:

- Скажу Вам по секрету, дорогая, я и Ее Величество даже расчитывали на этот визит. Ведь человек этот действует не сам, а по наущению некоего лица, кто платит ему огромные деньги. За честь или за красивое слово этот господин и палец о палец не ударит. Но сдается мне, что он занимает куда более высокое положение среди обитателей некоего воровского сообщества, чем при дворе. Не далее как вечером после возвращения с охоты, одна из моих камеристок шепталась с другой о том, что видела его поджидавшим кого-то у заброшенного колодца. Кого же как не одного из тех заезжих цыган, о которых рассказывал на пикнике милейший маршал дю Плесси. Если бы не ежевечерний прием моих подопечных фрейлин и не вся эта суматоха с приготовлениями к балу, я бы непременно разузнала, что та девица делала так далеко от дворца и не миновать ей выговора.

Тем временем Мари успела принести высокий посеребреный кубок с горячей дымящейся настойкой для графини де Суассон. Герцогиня с удовлетворением осушила до дна свой бокальчик и отдала его камеристке. Дождавшись, когда скроется за дверью, мадам де Ланнуа снова наклонилась вперед, и почти что шепотом продолжила:

- Кроме того, Вам совершенно нет нужды опасаться ни за меня, ни за себя, милая графиня. Маршал дю Плесси-Бельер, только что ушел от меня и поклялся на распятии, что утроит охрану в покоях обеих королев и сам лично проверит. Он такой предупредительный. Даже ни взглядом не показал, что заметил, в каком беспорядке была моя прическа, - на впалых испещренных сеточкой тонких морщинок щеках герцогини заиграл румянец, - И все-таки, это победа, - гордо качнув седовласой головой провозгласила она, - Они узнали то, за чем так долго охотились, но даже не подозревают, что именно это сведет на нет все их усилия. Жаль только, что я не знаю наверняка имени главного затейника. Хотя, надо ли долго искать? - спросила она как будто самое себя, - Ведь, строго между нами - месье новоиспеченный виконт был весьма и очень озабочен тем, чтобы очернить маршала в глазах Его Величества. Ведь это с его подачи Его Величество был мрачнее тучи во время пикника на охоте. Но, - повеселевший взгляд герцогини стал серьезнее, - Ведь это не стало причиной для Вашего решения? Вы так и не сказали мне, отчего на Вас черное платье. И Ваша маска далеко не самая подходящая для маскарада.

Внезапная догадка расстроила пожилую статс-даму, но она удержалась от эпитетов, не желая озвучить ответ графини, словно еще надеясь, что всего за несколько минут Ее Светлость могла внезапно изменить своему решению. Мадам де Ланнуа тихо качнула головой, склонив ее в бок. Как ей хотелось после пережитого ужаса услышать хотя бы даже о незначительном маленьком счастье. Пусть даже пустячном. Даже о таком, которое забудется к утру.
Она всматривалась в глаза графини де Суассон и во взгляде черных выразительных глаз молодой женщины ей хотелось видеть вовсе не опасения и сомнения, а более свойственные ей победные огоньки и задорный блеск.

11

Отправлено: 24.12.10 02:37. Заголовок: - О да, месье маршал..

- О да, месье маршал весьма предупредителен и бесконечно галантен, - Олимпия взяла у камеристки бокал с настойкой и вдохнула дразнящий аромат пряностей. Запах… и глаза – с неестественным, булавочным зрачком, будто их обладатель смотрел на ярко горящую свечу, а не прятался от утреннего солнца в тени плотных портьер. Ей даже почудилось, что она слышит его голос, глухой, но безукоризненно любезный, и вновь испытывает острое желание отойти, оборвать их разговор. Мадонна, неужели из всех возможных вариантов она выбрала для расспроса именно того, кто…

- Так вот откуда карлики… - она глотнула обжигающую настойку и ощутила, как по телу разливается блаженное тепло.

- Простите, бога ради, мадам – мне следовало поучиться деликатности у господина дю Плесси, а я, вместо того, чтобы ответить на Ваш вопрос, пытаюсь сложить головоломку, в которой по-прежнему понимаю слишком мало. Вы угадали, я покидаю Фонтенбло. Мой приезд был ошибкой – я оказалась там, где меня не ждали, и слишком долго не хотела в том себе признаться. Но у меня еще есть время все исправить и вернуться туда, где мне велит быть долг – в Отель де Суассон, к супругу. Ее Величество любезно разрешили мне уехать. И поверьте, злая шутка месье Фуке тут вовсе не при чем. Вы… Вы тоже считаете, что его мишенью была совсем не я? Я положительно не понимаю…

Олимпия потерла висок и сделала еще один глоток божественного напитка, возвращающего покой и силы. Чем досадил суперинтенданту маркиз дю Плесси-Бельер? Не тем ли, что занимался таинственным расследованием, о котором не пожелал ей рассказать? Что ж, он прав, государственные тайны не для очаровательных прелестниц. Вот когда ей будет столько же, сколько мадам де Ланнуа… Графиня вздохнула, не надеясь, что к тому времени сумеет сохранить такую же остроту ума и бодрость. Рискнуть собой, зная, что имеешь дело с убийцей? О нет, она не была способна на такое ради королевы. Быть может, ради…

- Что же до черного платья, то…  я ведь не ношу черного, поскольку Его Величество не выносит траурных нарядов. Так что в этом туалете у меня меньше всего шансов быть узнанной по дороге из замка.

Узнанной и задержанной приказом короля. Буде у него появится желание отдать такой приказ. К ней ли он шел? Теперь она вряд ли узнает об этом.

- Вот, собственно, и весь простой секрет черного платья и немаскарадной маски. Но я шла к Вам вовсе не затем, чтобы удивить необычным видом и сообщить об отъезде. Дело в том…

Графиня растеряно замолчала, осознав, что напрочь позабыла все туманные фразы и намеки, которые тщательно репетировала в своих покоях, дожидаясь момента, когда можно будет без опаски отправиться к мадам де Ланнуа. Вздохнув, она подняла глаза на внимательно изучающую ее статс-даму:

- Дело в том, что сегодня днем я попросила убить человека. И нет, мне вовсе не нужно отпущение грехов, потому что я уверена, что поступила единственно верным способом. Ради короля… - подумав, она добавила, - и королевы. Боже, как это пафосно звучит, будто пассаж из пьесы месье Корнеля – не хватает лишь александрийского стиха для благозвучности.

Еще один глоток настойки – бокал пустел до обидного быстро, но волшебное снадобье действовало. Олимпия чувствовала, как у нее горят щеки, и куда-то уходит вчерашний страх, вернувшийся было после слов герцогини об убийце. Тот, кто охотился за гофмейстериной королевы-матери, вряд ли умышлял против короля. Скорее, мишенью была Анна Австрийская, судьба которой тревожила графиню куда меньше. Если бы не горе, которое, как она прекрасно знала, причинила бы смерть матери Людовику, она бы, не задумываясь, каждое воскресенье ставила свечи за скорейшее избавление от женщины, считавшей, что мазаринетка губит ее сына.

- Весь двор знает, что швейцарцы и мушкетеры ищут неизвестного, которого этой ночью чуть не пристрелил герцог Бэкингем. Но только мне и маршалу дю Плесси известно, что этот человек провел ночь в спальне королевы и покинул ее с перевязанной раной, втайне от всех. И он не должен попасть в руки гвардейцев, мадам. То есть, я хочу сказать, что он не должен попасться им живым. Я молюсь Мадонне, чтобы она помогла маршалу отыскать его первым, потому что если Его Величество узнает… даже если огласки удастся избежать, речь идет о возможном наследнике. Нет, я не хочу домысливать дурное о Ее Величестве, но даже тень сомнения… Но если убийцу все же схватят, кто-то должен не дать ему говорить лишнее. Кто-то, чья власть не вызовет сомнений. Королева-мать. Мне кажется, Вы могли бы ее убедить вмешаться в крайнем случае. Я не могу – Ее Величество решит, что я надумала оклеветать ее невестку и расстроить союз, которого так долго добивался дядя.

Последний глоток, пряный вкус на губах. Олимпия улыбнулась – почти счастливо – впервые за этот долгий вечер.

- Простите, бога ради. Вместо того, чтобы помочь, я бессердечно кладу на Ваши плечи новый груз. Но клянусь Вам, я лишь хочу, чтобы Лу… чтобы Его Величество ничего не знал об этой ужасной истории.

И радовался ребенку, которого родит ему испанская корова, и который, быть может, даже не его… Господи, помилуй меня за недостойные мысли… но я тоже мать. И прекрасно знаю, кто отец моего сына.

12

Отправлено: 25.12.10 13:39. Заголовок: В блестящих глазах г..

В блестящих глазах герцогини сверкнул огонек понимания и сердеченого тепла. Она была готова разделить любой груз, который предлагали ей с такой искренностью и без капли корысти. Зачем же нужно было графине де Суассон беречь здоровье и репутацию той, кто отняла ее счастье? Разве только ради спокойного счастья того, кого она любила. Такие выводы мадам де Ланнуа старалась не делать, даже когда ее наперстницы громогласно провозглашали свои чувства. Любовь также эфемерна и неосязаема как воздух - ее не поймаешь на ладони, не запрешь в шкатулку... И о ее присутствии так легко догадаться, но обычно не тем, кто является предметом любви и даже не тем, кто поселил ее огонек в своем сердце. Сколько пожилой статс-даме не приходилось слышать об этом на своем веку, она узнала одну истину - о самой правдивой и искренней любви не услышит никто. О ней не говорят, но скрывают ее в сердце как самое драгоценное сокровище.

Герцогиня не проронила ни слова, слушая Олимпию. Казалось бы, что пожилая статс-дама Ее Величества уже повидала и даже почувствовала на себе самое ужасное зло, какое могло поселиться под сводами крыш королевского замка. Однако, ее поразило, что самое невероятное зло оказалось спрятанным так глубоко и в тоже время так близко к самому королю. В алькове самой королевы!
Эта новость в первую минуту потрясла даже герцогиню, повидавшую на своем веку немало предательств и преступлений. Она даже не удержалась от тихого удивленного вздоха и только спустя несколько минут решилась наконец прервать затянувшуюся паузу.

- Ва-первых, - герцогиня осторожно расположила сухонькую ладонь на подлокотнике кресла графини, - Пускаться в путь в такую погоду и на ночь глядя это уже само по себе безумие, моя дорогая. Будь это ясная теплая летняя ночь и сопровождай Вас рота самых надежных мушкетеров во главе с самим графом Д'Артаньяном, я и то неустанно молилась бы за Ваше благополучное возвращение в Париж и не успокоилась бы, пока не получила весточку о Ваше прибытии. Во-вторых, если я хоть что-нибудь понимаю в случившемся, то Ваша карета непременно станет приманкой для негодяя. Не буду скрывать от Вас, кто он, - она многозначительно глянула в глаза Олимпии де Суассон и провела свободной ладонью по багровому следу на шее, - Я уверена, что после неудачного визита ко мне он стал отчаявшимся беглецом и сейчас уже ищет любые пути, чтобы покинуть замок. Ваша карета послужила бы ему прикрытием - кто посмеет учинить обыск или препятствовать карете великой графини де Суассон? И в-третьих, это самое важное, и то самое, что мне не хотелось бы говорить. Вы и без меня это понимаете. Сбежать можно от врага, от ненавидящих Вас. Но когда все наоборот... - она отвела взгляд в сторону закрывавшего потайную дверь гобелена, перекосившегося на перекладине из-за того, что  маршал так резко и неловко оддернул его, чтобы успеть к ней на выручку, - Ведь два известных нам господина прогуливались в лабиринте вовсе не в поисках приключений, - голова герцогини качнулась, отчего седой локон выскользнул из замысловатой прически на шею, - Королю нет нужды пробираться тайком от всех в покои Ее Величества.

Мадам де Ланнуа поднялась с табурета, отряхнула складки на платье и зашуршала нижними юбками, подходя к окну. В темноте было не разобрать, кто бегал по двору, были ли то слуги, спешащие по поручениям своих господ, или мушкетеры или гвардейцы. Небо все еще было затянуто изорванными в клочья облаками, освещенными резким серебристым светом полноликой луны. Мари-Луиза прикусила губу, задумавшись над тем, как бы сама она поступила на месте графини, будь она также молода и также сильна сердцем и волей.

- Вашу просьбу я сохраню и запомню, моя дорогая. Но не могу обещать Вам, что заговорю с Ее Величеством об этом тот час. Пока я не уверюсь в относительном, пусть и неполном спокойствии и здоровье королевы, я не подвергну ее сердце подобному испытанию. Королева любит своего сына и даже тень сомнения относительно благополучия его брака расстроит ее, если не сказать более, - герцогиня вернулась к столику с многочисленными коробочками с притираниями, пудрой, бальзамами и диковинными кремами, составы которых были известны только ее личному парфюмеру, - Этот человек не должен произнести ни слова, это так. И сдается мне, что не только мы с Вами и месье маршал ратуем за его скорую смерть. Тот, кто стоит за всем этим ужасом не меньше нашего желает избавиться от такого опасного сообщника. А мишенью является сам король, - тихо добавила она, как-будто и не желая быть услышанной.

13

Отправлено: 25.12.10 15:11. Заголовок: - Король… - так же т..

- Король… - так же тихо отозавлась Олимпия, следя за руками герцогини, машинально переставляющими флаконы с духами. – Король… но почему? Боже, если бы я понимала хоть сотую часть того, что происходит здесь сегодня! Но я не понимаю…

Стиснуть пальцы – до боли, чтобы удержать в рамках голос, который упорно пытается сорваться в предательскую дрожь. У нее нет времени на слезы. Пара глубоких вдохов, и она снова может доверять себе.

- Вы правы, мадам. Карета великой графини – великий соблазн для того, под кем горит земля Фонтенбло. Но моя карета отбыла еще пару часов назад. Она ждет меня в деревне. Вряд ли убийца захочет спрятаться под плащом у неизвестной дамы в маске, покидающей Фонтенбло через одну из калиток парка. Я должна уехать. Хотя бы потому, что завтра может случиться тихий и безоблачный вечер, и Его Величество решит, что большой апрельский балет следует повторить. Если меня не будет в Фонтенбло, никто не удивится тому, что вместо меня главную роль танцует мадам Орлеанская. Слабое утешение, но все же…

Графиня старательно улыбнулась, не слишком задумываясь о том, насколько не вяжется искусственная улыбка с выражением глаз и побелевшими от напряжения пальцами.

- И... не стоит убеждать меня остаться, дорогая герцогиня. Что мне за дело до убийц – сейчас. Я ехала в Фонтенбло, страшась непоправимого – а нашла лишь взорвавшийся фейерверк, от которого не пострадали даже лошади. Я надеялась, что меня ждут и тоскуют в разлуке так же, как я – а обо мне успели забыть, если не хуже. Я думала, что нужна Его Величеству, чтобы не испортить задуманный праздник – а оказалось, что именно этого королю хочется меньше всего. Настолько, что Его Величество поспешил отдать мою роль герцогине Орлеанской буквально за несколько часов до балета, не забыв перед этим отослать меня в замок. Не знаю, что заставило известных нам господ пуститься в опасный путь по лабиринту – возможно, кому-то просто не понравилось сообщение маэстро Люлли о том, что я не собираюсь играть отведенную мне роль… Не знаю. И не хочу знать.

А ведь она успела простить Его, решив, что решение о смене ролей было принято накануне. В конце концов, не мог же Людовик ни догадаться о ее внезапном приезде в Фонтенбло, ни взять обратно данное принцессе слово. К тому же, Он честно попытался загладить свою вину, отдав Олимпии вторую по значимости женскую роль в балете. К приходу маэстро она уже окончательно воспряла духом и успела построить новый хрустальный замок, главным украшением которого стали балетные туфельки, заботливо присланные королем. Вот только замок оказался карточным и рассыпался в прах от случайного промаха Люлли, проговорившегося, что замена ролей состоялась вовсе не накануне, а по окончании охоты… и еле увернувшегося от запущенной в него балетной туфелькой. Ах нет, лучше не вспоминать, не думать…

Графиня качнула головой, отгоняя мысли о сердечном. Если у мадам де Ланнуа есть основания считать, что мишенью заговорщиков действительно является король..

- Но зачем? Зачем тому, кто стоит за всем этим, умышлять на Его Величество, мадам? Если это действительно Фуке… о да, кардинал Мазарини не доверял ему, но и не лишал полномочий. А Ее Величество королева-мать и вовсе благосклонна к суперинтенданту. И как ему удалось привлечь на свою сторону инфанту? Ведь это же ужасно – если королева действительно участвует в заговоре. Не могу себе представить… - Олимпия нетерпеливо взмахнула рукой, словно отметая саму возможность подобной нелепицы. – Королева без ума от Его Величества. Или же умело разыгрывает пылкую влюбленность? Не знаю… Но если она приняла ночного гостя не как заговорщика, а как…

Договорить начатую фразу было равносильно государственной измене, и Олимпия вовремя прикусила губу. Судя по тому, с каким лицом появилась на утреннем приеме королева, вторая возможность казалась куда более вероятной.  Но что такого могла найти Мария-Терезия в своем унылом шутолове? Хотя не зря же испанок обвиняют в извращенных вкусах: ходят слухи, что в Эскуриале карлики служат придворным дамам не только для насмешек, но и для забав совсем иного свойства. Графиня поморщилась от омерзения, представив того же Дуэнде в объятиях какой-нибудь знойной супруги испанского гранда, желающей испробовать необычных удовольствий, и тут же выкинула непристойную картинку из головы - не приведи господь, еще приснится.

- Боже мой, мадам, если бы Вы знали, как это тяжко - разрываться между необходимостью рассказать Его Величеству о том, что измена совсем близко, и желанием уберечь его от этой грязной, тошнотворной истории. Между желанием быть рядом и необходимостью бежать, как можно дальше. И я не знаю, что делать… Не знаю! Все решения неверны, все невыносимы.

Голос все-таки предательски задрожал. О нет, только не слезы. Она в отчаянии зажала рот рукой, стараясь не усомниться в сделанном выборе. Дышать, дышать, как можно глубже, и не думать ни о чем, пристально следя за переливами света в хрустальных гранях крошечных флаконов и баночек с притираниями…

14

Отправлено: 26.12.10 13:35. Заголовок: - Не знаю, дорогая,-..

- Не знаю, дорогая,- чистосердечно призналась мадам де Ланнуа, с сомнением покачав головой. Она, знавшая все дворцовые тайны и сплетни впервые в жизни была готова признать, что не знает, что случилось на самом деле. Да и нашелся бы хоть один человек, кто признался бы в том, что думает о ночном происшествии в покоях Ее Величества и последующем утреннем недомогании королевы.

Она повертела в сухоньких пальчиках флакончик с притиранием, открыла его, принюхалась к запаху и снова закрыла. Такие никчемные действия имели целью всего лишь занять если не мысли, то хотя бы руки. Решений приходило на ум слишком много, и все они были через чур поспешны и кардинально отличались одно от другого. Ей ли не понять метущееся сердце графини, хотя собственные сердечные дела мадам де Ланнуа были улажены, или лучше сказать уложены на дно глубоких сундуков далеко в прошлом. Одно дело мчаться навстречу неизвестному - куда угодно, лишь бы скоро и быстро, но совсем иное - ожидать это неизвестное в полном бездействии.

- Я знаю, что Вы не стремитесь проверять таким образом... - герцогиня запнулась, не решившись произнести междометие, говоря о августейшей особе короля. Да и затрагивать слишком явно щекотливую тему личных взаимоотношений ей не хотелось.

- Что-то подсказывает мне, что не зря из всех путей был выбран именно этот, - она снова посмотрела на потертый старинный гобелен, - А из всех провожатых был выбран не Бонтан, который знает все ходы и выходы во дворцах, а тот, кому доверяют.

Мадам де Ланнуа не договорила о степени королевского доверия маршалу, догадываясь, что графиня де Суассон понимала это и без упоминаний. Энтузиазм внезапно найденного решения окрасил бледноватые щеки герцогини легким оттенком розового, словно она пригубила крепкого вина или горячительной настойки. Глаза пожилой дамы блеснули озорным блеском.

- Быть может, Вам нужно просто дать себе паузу, - медлено, обдумывая каждое слово, проговорила она, - Если Ваша карета уже отбыла, то тем лучше. Это не будет незамечено. А Вы сможете отдохнуть и обдумать все прежде чем выбрать одно из всех неправильных решений. Ведь куда как интереснее наблюдать за всем, чем быть фигурой на шахматной доске, - сказала она, отходя к окну.

Окна выходили на Двор Фонтанов, а вдали можно было увидеть сверкавшие фонарики противоположного крыла, те самые окна, за которыми пряталось столько тайн, больших и совсем безобидных скандальчиков понаехавших на празднества гостей. Герцогиня оглядела внутренний двор, но не нашла ничего интересного. Гроза унеслась прочь, чтобы пролить свои гнев в виде ливневого дождя на соседними лесами, из-за разорванных облаков виднелись яркие звезды и пробивался матовый свет луны.

- Полнолуние, - подумала вслух герцогиня и отчего-то зябко поежилась. Она сняла со спинки высокого стула плотную вязанную шаль и накинула ее себе на плечи. Присмотрелась в свое отражение в зеркале не без доли кокетства и поправила шаль так, чтобы закрыть уродливые потемневшие до фиолетового цвета следы удушения.

- Тряская дорога в ночи не самое лучшее место для размышлений, моя дорогая. Если пожелаете, оставайтесь у меня, Мари разостелет Вам свежую постель. У меня нынче ночью дежурство в спальне Ее Величества, так что мне не понадобится даже тревожить Вас, - герцогиня заглянула в глаза молодой женщины, справедливо ожидая, что Олимпия тотчас же откажется от ее предложения, - Не говорите пока ничего, дорогая. Отдохните и подумайте, а как решите, так пусть и будет. На всякий случай, огонь в гошочке для углей еще погас, Мари разожжет для Вас свечу и проводит, если конечно Вы пожелаете взять в провожатые эту трусишку. Но ежели Вы пожелаете дождаться полуночи, я загляну, чтобы принять мои обычные снадобья перед ночным бдением у королевы, - старушка весело подмигнула в ответ на вопрошающий взгляд великой графини, - Да да, у меня есть свои секреты как выдерживать ночные бдения за плетением кружев и при этом ни разу не сомкнуть глаз.

В дверь комнаты, ведшую в приемную Ее Величества, робко поскреблись. Почти сразу же в яркой полоске света показался чепец служанки.

- Мари, приготовь еще горячей воды и принеси из буфетной холодных закусок. И горячих тоже, пожалуй, - мадам де Ланнуа ободряюще посмотрела на графиню де Суассон, - Любое решение принятое на сытый желудок куда как вернее. Если даже явства господина Вателя не окажутся Вам по нраву, не обессудьте, графиня. Ведь это не Париж, и мой верный Жан-Пьер давно уже на заслуженном отдыхе в своей маленькой корчме.

Мари-Луиза мягко улыбнулась, совершенно успокоенная присутствием графини, как будто получила от нее частичку цветущей и здоровой молодости. Все, казавшееся графине столь запутанным и сложным, было так просто и решаемо в глазах пожилой статс-дамы. Но она оставалась верной своему правилу, не вмешиваться в сердечные дела молодых людей.

15

Отправлено: 27.12.10 11:39. Заголовок: Ах, милая, тактичная..

Ах, милая, тактичная мадам де Ланнуа… Нет, конечно, нет – что толку проверять на прочность сердце, которое давно о ней забыло? Смешно помыслить, что Людовик кинется за нею, когда его единственное желание – танцевать с другой, угождать и восхищаться другой… любить другую. А она? Она просто бежит от новой боли и унижения, не желая ловить сочувствующие взгляды немногочисленных подруг и насмешливые – многочисленных завистниц, видеть, как с неловкими извинениями и без исчезают из ее покоев придворные, еще вчера готовые драться за право провести вечер за карточной игрой в ее компании, а точнее, в обществе короля, не выходящего от мадам де Суассон…

Зачем Он шел к ней? И почему в сопровождении маршала? Герцогине угодно было усматривать в сем особую секретность и доверие, а ей… ей виделось желание поставить их с дю Плесси лицом к лицу и посмотреть, кто убедительнее лжет. Но даже если нет… при мысли о Франсуа-Анри, дожидающемся под дверью ее спальни, пока они с королем улаживают свои отношения наиболее испытанным в любви способом, графиню замутило.

Caro, caro, если бы ты знал, как плох твой выбор наперсника… хуже не бывает! Быть может, господь прощает жестокость по неведению, но разве людям легче оттого?

Пешка на шахматной доске, вот кто она… пешка, так и не ставшая королевой, небрежно сметенная с доски рукою в кружевном манжете. «Тебе всего лишь нужно отвлечь короля на время», - уговаривал ее кардинал, морщась от боли. «Пусть развеется, забудет о потере». О, Луи забыл и исцелился, но что же делать ей теперь, когда сердце короля вновь жаждет всех прелестей зарождающейся любви? Бежать… или наблюдать? Молча, из под маски…

Слова герцогини о закусках вывели Олимпию из задумчивости.

- Горячее? О… ужасно глупо, но, кажется, за два дня у меня во рту побывал лишь вчерашний бисквит и сегодняшний кусочек дичи. Не удивительно, что я столько плачу!

Забыв про необходимость сдерживать свои чувства, она с итальянской пылкостью поймала руку мадам де Ланнуа и прижала ее к губам.

- Если бы Вы знали, как я Вам благодарна. За все… за то, что слушаете меня, за Ваше предложение, за чудную настойку, возвращающую силы, за добрые слова… за все! Я обещаю не спешить с решением, и если до полуночи не соберусь покинуть Фонтенбло, то злоупотреблю Вашей спальней с Вашего позволения, мадам. Ах, боже мой, - она вдруг рассмеялась. – Все мои вещи отправились в Париж, у великой графини Суассонской нет даже перемены белья на утро! Невероятно… 

Обездоленная графиня наклонилась, чтобы незаметно смахнуть прорвавшуюся таки слезинку, подобрала маску и приложила к лицу.

- Как по Вашему, легко ли меня узнать?

В ожидании ответа Олимпия повернулась к зеркалу, придирчиво вглядываясь в свое отражение. Ужасные глаза… Ей непременно надо будет умыться и подержать горячее полотенце на лице, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Впрочем, стоит ли? В таком виде ее вряд ли кто признает. Ну разве что по запаху, как шутолова королевы.

Запах…

- О… не сочтите меня слишком дерзкой, Ваша Светлость, но… можно мне еще немного воспользоваться Вашей добротой? Позвольте мне украсть у Вас капельку духов? Совсем чуть-чуть.

Мадам де Суассон просительно коснулась хрустального флакона. Духи герцогини де Ланнуа совсем не напоминали нежный аромат пармских фиалок, который она так любила, и который давно стал неотъемлемой частью ее очарования. Более сильный, зрелый парфюм послужит ей не менее надежным укрытием, чем маска. Для чего? Она пока не знала, но чувствовала, что решимость покинуть Фонтенбло, не увидев короля в последний раз, тает на глазах. Сначала импровизированный ужин, а потом…

16

Отправлено: 28.12.10 13:05. Заголовок: Чисто женская досада..

Чисто женская досада графини заставила мадам де Ланнуа серьезно покачать головой. Никогда невозможно предугадать все внезапные повороты и спонтанные решения. Когда-то ей не раз приходилось подниматься с постели по приказу королевы и в спешке уезжать следом за королевским кортежем, гадая, удастся ли послать за гардеробом или хотя бы одной переменой платья, и узнает ли добрый Антуан, ее бесменный кучер и мажордом на протяжении не одного десятка лет, куда отправлять посыльных с необходимыми для благородной дамы снадобьями, притираниями, бальзамами и виданными и невиданными диковинками, столь необходимыми в каждодневном обиходе. Герцогиня огляделась вокруг себя, зачем-то сняла свою шаль, повертела в руках, неудовлетворенно вздохнула и снова накинула ее себе на плечи.

- Что касается перемены платья, то увы и ах - мои безнадежно устарели... да и вряд ли будут впору. Но, если Вы не против, я пожалуй пошлю Мари к племяннице моей второй кузины, мадемуазель де Даммартен. Она модода и примерно Вашего сложения, к тому же записная кокетка. В ее сундуках платьев больше чем дней в году и есть с дюжину таких, которые она никогда не одевала, - тут мадам де Ланнуа сделала упреждающий знак, приложив пальцы к губам, - И ей вовсе незачем знать, зачем мне понадобится одно или два платья, так как юная мадемуазель лелеет мечту быть представленной в свиту герцогини Орлеанской и готова на все ради этого. Вам понадобятся не только духи, моя дорогая, - добавила герцогиня, посмотрев в отражение Олимпии в зеркале, - Но я бы добавила и немножечко пудры... и пожалуй, слегка взбила бы Вашу прическу. Но, - она сделала наигранно строгое выражение лица, - Это после ужина. Как знать, может все дело только в пустом скучающем желудке.

Если бы все было так просто. Конечно же, про себя герцогиня сочувствующе думала о тревогах и переживаниях, которые несомненно оставляли свой след. Даже если он и заметен только внимательному взгляду близкого человека. Но ведь именно от этого взгляда так не хочется укрываться, даже когда намеренно сбегаешь. Уж несомненно, тот, о ком подумала графиня заметил бы, равно как и услышал бы легкий фиалковый аромат... духи, маски, платья, все это для других, а сердцу порой достаточно лишь увидеть темный силуэт даже в самом дальнем конце галереи, чтобы узнать. Пусть он узнает ее, неизвестно отчего вдруг подумалось герцогине. Вслух она этого не высказала, даже напротив наметанным глазом отобрала три разных флакончика с притираниями и указала на них сухонькой ладонью.

- Вот эти непременно помогут Вам если не измениться совсем, то хотя бы сбить со следа. Они делаются по специальному рецепту только для меня, - маленькое женское тщеславие, конечно же, мадам де Ланнуа прекрасно знала, что рецептами ее духов пользуются кумушки всей провинции, и почтенный мэтр Бертолуччи, флорентийский алхимик, как называли его за глаза, распродает свои товары втрое быстрее других своих собратьев по гильдии, благодаря маленькому секрету - этими духами пользуется статс-дама самой королевы.

- Так я буду счастлива застать Вас еще и в полночь, моя дорогая. Не обещаю, что принесу стоящие Вашего внимания новости, но мне будет страх как интересно поговорить обо всем подробнее. Ведь Вы понимаете. Эти мужчины, - сейчас она подразумевала конечно же одного конкретного - ведь галантный маршал изволил ретироваться не без ее конечно просьбы тотчас же, как только убедился, что здоровью мадам более ничего не угрожало, не рассказав толком ничего о случившемся в лабиринте, равно как и о том, почему ему пришлось солгать про поездку в табор, и почему суперинтенданту взбрело в голову устранять его таким немыслимо мерзким образом - очерняя при том имя графини де Суассон в глазах короля, - Доброго вечера, моя дорогая. Я от всей души желаю ему быть добрым и уютным, - равно как и внимательным и зорким тому... Другому, - мадам де Ланнуа помахала веером, как будто прогоняя непрошенные дерзкие мысли от себя - прочь прочь неверные, нельзя нельзя загадывать наперед даже за собственное сердце...

//Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Анны Австрийской. 2//

17

Отправлено: 28.12.10 20:20. Заголовок: - Благодарю, благода..

- Благодарю, благодарю Вас, мадам, - с неистребимым кошачьим любопытством, которым страдает большинство потомков Евы, Олимпия аккуратно извлекла туго притертую пробку из флакона и провела ею перед носом. – Benissimo! Божественный аромат!

И, без сомнения, бесценный… точнее, на вес золота, - добавила она уже про себя, привычно различая в богатой гамме нотки редких благовоний.

- Но только не стоит гонять бедную Мари из-за меня, ведь если я останусь, мне проще послать кого-нибудь из слуг в деревню за каретой и багажом. А если…

Графиня прикусила язычок. Не стоит волновать добрейшую герцогиню – очевидно, что та не горит желанием отпускать молодую женщину из замка в одиночку, да еще в ночь. Что ж, мадам де Ланнуа, как никто другой, заслуживает покоя после близкой встречи с возможной смертью. Будь на ее месте Олимпия, она бы сейчас лежала в прострации в кровати с примочками и успокаивающими отварами и ни за что бы не пошла к королеве, не говоря уж о ночном дежурстве. В полночь они встретятся здесь, в уютном будуаре герцогини, посплетничают, выпьют горячего шоколада или вина с пряностями, пожелают друг другу спокойной ночи – и она дождется ухода хозяйки и исчезнет. В замке довольно слуг, способных послужить графине надежной стражей по пути на постоялый двор.

- Мужчины… - Олимпия вздохнула, понимая, кого имеет в виду мадам де Ланнуа. – Мне ли не знать, блуждающей впотьмах, гадая, что случилось. Они так скрытны, что невольно хочется поймать кого-нибудь, взять в плен и допросить с пристрастием…

Последнее слово еще не успело соскользнуть с губ графини, как до нее дошло, насколько двусмысленна произнесенная ей фраза. А может, герцогиня и не услышит в ней ничего такого – может, это лишь воображение мадам де Суассон мгновенно нарисовало ей живописную картину пристрастного допроса наискрытнейшего из маршалов двора. Она поспешно склонилась над коллекцией флаконов в надежде спрятать от глаз хозяйки румянец, зажегший не только щеки, но, кажется, и шею. Мадонна, как смеет она злиться на Луи за то, что он ее не хочет, когда сама виновна в куда большем… и, что ужасно, не чувствует вины. Воистину, был прав Спаситель, предложивший бросить камень в грешницу тому, кто сам не без греха – и не увидевший ни камня… Perdono, caro... прости, прости, прости...

К счастью, герцогиня была занята устройством шали на плечах наиболее маскирующим образом и, кажется, не видела ее смущения.

- Пусть будет добрым и Ваш вечер, мадам – надеюсь, Ее Величество не сообщит Вам ничего такого, что могло бы его испортить, - а главное, не позабудет поблагодарить за то, что Вы чуть было не умерли из-за нее… - И да хранит Вас бог. В этом замке он, кажется, остался единственным надежным защитником.

Олимпия проводила хозяйку покоев до двери и беззаботно улыбнулась горничной, которая возникла на пороге с подносом, щедро заставленным блюдами и серебряными судочками, накрытыми салфеткой. Пленительный запах кушаний месье Вателя дразнил и кружил голодную голову, гоня прочь все тревоги и горести. Как хорошо, что мадам де Ланнуа догадалась распорядиться об ужине – после него этот суровый мир станет чуть добрее… а у нее появятся силы на то, чтобы попробовать завоевать его еще раз.

// Дворец Фонтенбло. Большой Зал. 3 - Бал-Маскарад. //


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Апартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 3