Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Охотничий парк и окрестные леса. 2


Фонтенбло. Охотничий парк и окрестные леса. 2

Сообщений 1 страница 20 из 26

1

01.04.1661

Огромные раскидистые кроны деревьев, жесткая темно-зеленая трава, стелившаяся между мощных корневищ, скользкие всегда холодные покрытые зеленым мхом гиганты-валуны, раскиданные щедрой рукой повсюду. Эти места - охотничий парк-заповедник, незаметно переходящий в девственный лес, - веками служили для забав и охоты французским королям и их двору, пристанищем тем немногим смельчакам, кто отваживался остаться здесь в одиночестве, укрываясь от длинной руки поборников закона и власти.

// Фонтенбло. Охотничий парк и окрестные леса. 2 //

Озорная улыбка тронула губы, рука незаметно натянула повод. Изящная лошадка графини вся подобралась, повинуясь желанию хозяйки, и легким шагом обошла по дуге горячего вороного жеребца. Глаза в глаза – Олимпия воспрянула духом, заметив, как меняется Его взгляд, загораясь знакомым огнем. Маленькая шпора вонзилась в лошадиный бок, и всадница сорвалась с места, пуская свою андалузку вскачь.

- Встречаемся там же, где всегда, caro! Пришедший первым получает приз – исполнение желаний…


http://img-fotki.yandex.ru/get/5630/56879152.171/0_c5508_90eaf511_orig

2

Отправлено: 26.04.09 15:39. Заголовок: Постепенно мрачные м..

Постепенно мрачные мысли и волнение устпили азарту погони. Кони несли вперед, стая гончих впреди всех рвалась по свежему следу. Луи мало заботило сейчас, кто был рядом, чей хлыст вдруг нечаянно хлестнул его лошадь. Все ерунда. Все пустое. Главное - это настигнуть зверя. И еще - выстрелить первым. Нет, не тогда когда загнанный обезумевший и обессиленный от травли олень падет на колени. Когда почти бездыханный будет ожидать выстрела как спасения от мучений и от собак, готовых разодрать его вклочья. Нет, настигнуть его первым. Когда никто еще не успел окружить его. Когда схватка будет на равных. Равная настолько, насколько это может быть между вооруженным легким охотничьим ружьем всадником и загнанным до отчаяния зверем, вооруженным лишь силой своей воли к жизни и огромными ветвистыми рогами, которыми он в минуту опасности может поддеть врага, ранив его.
Локоны волос спутались на лбу и на плечах. Шляпа, придерживаемая тонким шнуром под подбородком, казалась тяжелой. Белоснежный плюмаж развивался как пена на гребне штормовой волны.

- Вперед, господа! Право первого выстрела за первым настигнувшим оленя!

Лай собак, топот бесчисленных конских ног, хлопанье тяжелых от дождевой воды плащей. Огромные сучья, голые еще больно биль по рукам. Луи пригнул голову к шее своего коня, чтобы ненароком не получить по лицу веткой. Нестись через перелесок было опасно. Но король не желал чтобы ему подыгрывали и "подгоняли" зверя в удобное для всех место. Он сам настигнет его.

Дух захватывает при виде приближающейся цели. Еще немного. В эту минуту король чувствовал себя не только преследователем, но и преследуемым. Всего на пол-корпуса от него отставал граф де Сент-Эньян, в трех шагах сбоку от них мчался де Виллеруа наперегонки с лейтенантом мушкетеров. Азарт. Риск проиграть и услышать сочувственное "Вы были так близки к победе, Сир..." "если бы не лошадь..." Нет, во имя всех святых, сегодня он выиграет трофей, и это будет его победой!

Резко осадив лошадь, Людовик вскинул ружье. Глаза в глаза он смотрел на своего зверя. Олень-трехлеток, упавший без сил, но еще страшный своими мощными сильными рогами. Еще хотевший жить. Бежать. Не отдать свою жизнь.
Выстрел.
Легкая дымка рассеялась. Никто не решился дать второй выстрел.
Король вложил разряженное ружье в седельную кобуру и спрыгнул на землю.
По всем правилам охоты он не должен был приближаться к оленю до тех пор, пока пикинер не пырнет его своей пикой под лопатку, довершая смертельный удар, выполненный из ружья. Но какое ему дело? Нет, сегодня ему не до правил. Один на один.
Тонкое лезвие простого легкого кижала-мизерикордии блеснуло в руке Луи. Один на один. Сейчас, глядя в помутневшие от измора и усталости глаза оленя, он понимал, что обязан завершить все сам. Выстрел был скользящим, лишь задел, но не глубоко. Тонкая струйка крови текла по левому боку, вздымавшемуся от жаркого дыхания.

Угрожающий храп раненого оленя, стук падающих веток и сучьев, задеваемых рогами, лай обезумевших от запаха крови и близкой добычи собак.

- Сир!

Один из егерей тотчас оказался по правую руку от короля, готовый броситься между ним и протяжно и громко заревевшим оленем.

Последний рывок. Последний бросок. Он знает, что никто не посмеет выстрелить сейчас, когда он на земле и близок к своему трофею.

Блеснувший кинжал. Глухой звук падающих тел. Треск подмятых сухих веток. Отчаянный лай собак, перешедший в рев и рычание...
Чувство мягкой плоти под ножом. Глубже... еще... Тяжелый удар в грудь. Острый смертельный запах из ревущей пасти зверя... Выстрел.

- Кто? - глухим голосом то ли от досады, то ли от пережитого волнения спросил король, отряхивая камзол и поднимаясь на ноги.

Егери и пикинер уже разделывали тушу убитого оленя. Собаки беспорядочно тявкая и подвывая, рвались к добыче, не смея однако ослушаться грозных окриков своих поводырей.

- Кто выстрелил, я спрашиваю?

Глаза короля встретились с беспристрастным спокойным взглядом советника. Еще недавно, графа де Сент-Эньяна звали воспитателем Его Величества.

- Подойдите, граф!

Протянув руку советнику, Луи привлек его к себе, обнял и рассмеялся.

- Вы как всегда поступили так, как того требовали обстоятельства, месье. Благодарю Вас, - сняв с пальца тяжелый перстень с аметистом, король вложил его в ладонь своего воспитателя и сам сжал ее.

- Трубите, господа! Мы продолжим гон более мелкой дичи после пикника. Месье де Сент-Эньян, Вам принадлежит честь победного выстрела, прошу Вас, принять трофеи у месье Главного Ловчего. Едемте! Де Виллеруа, гоните вперед, сообщите всем о сборе! Мушкетеры, за мной! Голод не лучшая компания, тем более, когда день настолько хорош.

3

Отправлено: 26.04.09 21:54. Заголовок: Внезапность ситуации..

Внезапность ситуации была сродни тем, что графу приходилось переживать на войне. Только что все мчались, увлеченные погоней. Король раззадорил и без того азартных охотников, отдав право первого выстрела тому, кто первым настигнет загнанного зверя. Но кто посмеет быть впереди короля? "Сир, Вы, как всегда, в Вашем великолепном великодушии не предусмотрели, что воспользоваться им никто не сможет, не решится." Это все равно, что украсть у льва его добычу. С малолетства Людовик не отличался щедростью, когда это касалось соревнований и трофеев. А соревнование для него было все, и вся его жизнь. Быть королем значило быть первым во всем, для молодого человека, амбициозного по-королевски.

Выстрел грянул неожиданно. Как не спешили всадники, а разгоряченный погоней и еще более нетерпением короля белый жеребец уже взвился на дыбы перед устало осевшим на круп оленем. Загнанное животное таращило обезумевшие глаза на лошадь и всадника.
Эх, если бы обождал. Остыл. Прицелился. Горячность... тоже... граф в сердцах было махнул рукой, но удержался. Король уже был на земле перед раненым зверем.
Кричать было бесполезно. Раненое животное было еще опаснее. Одно неверное движение...
Прицелившись, краем глаза граф заметил замершего с мушкетом на прицеле де Ресто. Подоспел де Виллеруа. Один из егерей тяжело дыша боком подскочил к королю. Черт бы побрал... Целиться было почти невозможно. Олень дрогнул всем телом и рванул на Людовика, опасно мотнув головой, украшенной великолепной кроной рогов. Егерь протяжно ухнул, не успев достать его своим дагером.
Выстрел. Ждать было нельзя.
Гневный голос короля не замедлил раздаться сразу же после выстрела.
Да. Пришлось.
Теплая улыбка короля, смех в его голосе.
Когда он научился преодолевать гнев? Сент-Эньян не заметил, когда юный король стал Королем.
Приняв перстень из рук Его Величества, граф улыбнулся и поспешил к своей лошади.

- Месье де Сент-Эньян, Вам принадлежит честь победного выстрела, прошу Вас, принять трофеи у месье Главного Ловчего.

В голосе короля не было и тени недовльства или досады. Неужели он так хорошо скрывал это?
Не имея времени на размышления, граф сел в седло и натянул повод.

- Едемте! Де Виллеруа, гоните вперед, сообщите всем о сборе! Мушкетеры, за мной! Голод не лучшая компания, тем более, когда день настолько хорош.

- Да, Ваше Величество!

4

Отправлено: 27.04.09 16:05. Заголовок: - Да, Ваше Величеств..

- Да, Ваше Величество!

Ударив жеребца шпорами, Виллеруа направил его прямо на заросли кустов, чтобы срезать путь на дорогу к Долине Ветров.
Король сделал первый выстрел. И пусть решающий выстрел остался за де Сент-Эньяном, все-равно было очевидно, что Его Величество был готов нанести последний удар. Отрешенно пришпоривая и без того разгоряченного коня, маркиз гнал его что было сил.
Вот у него не хватило духу выстрелить вперед короля, хотя с его позиции это было более вероятным попасть сразу в сердце животного. И на второй выстрел он не решился. Отчего, черт? А если бы граф не успел или дрогнула бы рука? Почему же сам маркиз до сих пор никак не сумел проявить себя?
Нервно дернулась рука, натягивая повод, что явно не понравилось его жеребцу. Танцор... придворный балетмейстер... академик...
Злая усмешка самому себе.
И все-таки, де Виллеруа не умел долго переживать и сердиться на кого бы то ни было. Тем более на себя. Неудача на охоте была только его личной. Зато король доверил именно ему честь оповестить всех о своем прибытии!
Совсем по-разбойничьи гикнув, Франсуа хлопнул своего жеребца по шее. Не зло и не резко, а так, как хлопают по плечу друзей, когда радость вдруг переполняет сердце.

- Дорогу! Дорогу Королевской Охоте! Олень-трехлеток завален! - звонким совсем еще мальчишечьим голосом кричал де Виллеруа, объезжая опешивших придворных, не успевших еще толком войти во вкус гона, когда трубы егерей оповещали уже о том, что загнанный олень был повален.

- Передайте Их Высочествам, что король едет к Долине Ветров! - крикнул он одному из валетов герцога Орлеанского.

Интересно, нашли ли общий язык вчерашние молодожены? В спешке  проезжая мимо свиты Их Высочеств, Франсуа обратил внимание, что именно прица и принцессы не было среди них. Может... А, впрочем, какое ему дело до того? Но, нужно будет обязательно попросить позволения принцессы поговорить с ней.
Когда-то еще детьми Его Величество, тогда еще просто Луи, его брат Филипп и их кузина, маленькая худенькая девочка Анна ставили вместе балет. Никто не знал еще маленького пажа Франсуа де Виллеруа, представленого в свиту Луи для детских забав и службы. Его выбрали на роль пастушка вместе с маленькой принцессой из неизвестной ему страны со странным названием Альбион. Принцесса была очень умной и знала много о греческих героях и богах, роли которых танцевали король с братом и своим маленьким двором. Франсуа немножко стеснялся ее. Но она так мило улыбнулась ему...
Захочет ли Ее Высочество говорить с ним?
Впрочем, пожелание возложить на юную принцессу Орлеанскую роль Принцессы Таинственного Острова, исходило от короля. Франсуа всего лишь должен был передать ей это.

Впереди замаячили пестрые шатры, расставленные на лужайке в Долине Ветров. Белели фартуки слуг, разносивших приготовленные для пикника угощения. Золотились гербы и вымпелы многочисленных карет, медлено продвигавшихся в длинной очереди, останавливаясь, чтобы дать выйти своим пассажирам и пассажиркам.

- Король едет, дамы и господа! - воскликнул де Виллеруа, высоко взмахивая шляпой над головой, - Олень повален!

//Фонтенбло. Долина Ветров. //

5

Отправлено: 09.05.09 16:30. Заголовок: Сказать или не сказа..

Сказать или не сказать? Признаться в том, что давно уже камнем давило в душе и просилось на волю, или же затолкать собственные переживания в глубину сердца, и надеяться, что они там сами сдохнут медленной мучительной смертью, от отсутствия подпитки? Человек, которому она в слепом порыве нахлынувшего чувства отдала свою любовь, оказался злодеем и подлецом, и ничто не могло в ее глазах оправдать его легкомысленного поведения. Если быть в его сердце, то быть единственной. Делить возлюбленного с брошенной королевской фавориткой, у которой не хватило ума и обаяния удержать Его Величество, гордая англичанка не собиралась. Пусть же знает, что и он ей тоже не очень нужен… и пожалеет об этом. Он еще приползет к ней на коленях, вымаливая прощения. Если она захочет, то сумеет унизить и посрамить и маркиза, и королевскую шлюху, чья власть над сердцем короля окончилась со смертью дядюшки. Да и не было ее, этой власти… она была своего рода посредницей между министром и королем. Как мерзко. Управлять государством через постель. И как в духе Мазарини. В ней не было гордости, если она позволила принести себя в жертву. И не к лицу ей хорошая мина при плохой игре, все уже давно знают, что королю она надоела. Хотя ей-то, леди Эрендел, какое дело до ее падения? Ты еще заплачешь кровавыми слезами, пошлая мазаринетка… Она не заметила, как краска внезапно прилила к ее лицу. Порыв страсти? Возможно. Ненависть тоже страсть…
Августа нервно коснулась рукой возбужденного лица. Слова сами собой слетели с губ, сплетаясь в короткое и горькое признание:
-- Меня предали, граф… Мои мечты разбиты.
Она посмотрела в лицо графа, ловя его взгляд. Августа надеялась найти в его лице поддержку и понимание. Он, похоже, единственный, кто сумел сохранить честь и достоинство и не быть замешанным ни в какое грязное дело. Что очень непросто при дворе, все отчетливее напоминавшем ей банку с пауками. Как ей быть? Выпросить у герцогини Орлеанской разрешение покинуть двор и вернуться в Англию, и бежать с поля боя? Или принять зверские законы французского двора, добиться всеобщего обожания и преклонения, продав душу дьяволу, превратив сердце в кусок льда?

6

Отправлено: 10.05.09 01:19. Заголовок: От тихих, простых, и..

От тихих, простых, искренних слов совсем незнакомого, но уже такого очерненного в ее глазах мужа у Генриетты сжалось сердце. Его последняя фраза прозвучала от самого сердца, так, что у принцессы чуть не навернулись слезы на глаза.

- Филипп… - она неловко потупила взор, а потом взглянула на него и, потянувшись на лошади, дотронулась до его руки в белой перчатке.

– Простите меня, Филипп. Я думала о Вас так плохо. Вас и правда оговорили передо мной, Вы этого совсем не заслуживаете. И производите впечатление порядочного и честного человека. Вы честно все сказали мне, потому что не хотите, чтобы я мучилась потом…и Вы тоже. Спасибо Вам, я этого не забуду. Но как же… - она запнулась, - Как же… Вы сказали, не быть верной… Но, что же…скажут люди… при дворе… и слуги… вся эта грязь выльется на нас… я не хочу этого… Вы правы. Давайте будем друзьями с Вами. Хорошими друзьями! - она тепло улыбнулась ему, и он мог увидеть, как в ее глазах засверкали радостные искорки. – А потом, если вдруг, судьба даст нам шанс, то… - она уже почти произнесла то, о чем чуть было не подумала всерьез, но резко всплывшие картины в сознании не позволили ей этого сделать. Перед глазами стояли Джордж, Арман, затем ее поклонники со времен Англии сменились сценой поцелуя с великолепным и блистательным Луи, клявшемся ей в искренней любви, и вот теперь, уже Филипп. Ее муж, совсем чужой, но по-человечески расположивший ее к себе. Все мысли, все образы смешались в одно в голове юной принцессы, стараясь совсем запутать ее, и она быстро встряхнула головой в широкополой бархатной шляпке, силясь прийти в себя. Роскошные страусиные перья смешно покачнулись, разрядив напряжение.

- Боже, Филипп, посмотрите, мы здесь совсем одни! Боюсь, мы совсем опоздали на охоту, нам нужно спешить, иначе его Величество разгневается, не найдя нас на пикнике. Скорее, едемте! – и Анна, пришпорив своего коня, быстро ринулась вперед, и весело рассмеялась, обернувшись и увидев ошеломленного супруга позади.

- Ну же, Филипп, догоняйте!

/Долина Ветров, или Лужайка с Ручьем, что в лесу Фонтенбло/

7

Отправлено: 10.05.09 14:29. Заголовок: Мечты? Кто мог посме..

Мечты? Кто мог посметь коснуться грез этого юного сердца? Неужели за один короткий день, проведенный при дворе, произошло нечто такое, что уже оборвало надежды юной девушки, только еще вступавшей в пору своей светской жизни?
Граф мысленно перебирал в уме, кто мог бы оказаться тем злодеем. Именно злодеем, так как по лицу девушки было видно, что с ней поступили неподобающим образом. Он видел ее в обществе маршала дю Плесси-Бельера днем... потом виконт дЭстен оказался рядом с ней во время Пикника на Лужайке... С кем же из них она была на балу? И кто довел до отчаяния и слез эти милые глаза?
Однако, несмотря на все отеческое сочувствие, всколыхнувшееся в его сердце, лейтенант сдержал свой первый порыв. Обвинения, прозвучавшие из уст плачущих девушек, порой забывались самым чудесным образом, хотя и звучали более чудовищными, чем даже приговоры самой испанской Инквизиции. Тот, кому сегодня непосчастливилось оказаться в немилости у хорошенькой фрейлины, мог уже к вечеру оказаться на вершине славы, почитаемым рыцарем и кавалером. Понятное дело, что с осуждением красавца не следовало спешить именно ему, графу.
И все-таки, что-то было в глазах леди Эренделл такое, что заставило вдрогнуть старого вояку. Он почувствовал скорее инстинктивно, нежели рассудком, что гнева и обвинений этой молодой особы следовало опасаться и не принимать слишком легкомысленно. Гневный блеск, мелькнувший в ее глазах, заставил лейтенанта почувствовать холодок, пробежавший по спине.
Осознавала ли она сама, насколько сильное впечатление производила даже своим молчаливым гневом?

- Сударыня, Вы можете располагать моим вниманием, если Вам нужен совет или понимание, и моей поддержкой, если Вам нужна помощь. Насколько, конечно, это в моих силах. Некоторые вопросы... жизненного характера, увы, остались для меня далекими и чуждыми в силу обстоятельств. Вряд ли я буду дельным советчиком в делах сердечных. Но, если это дела придворные, то я всегда к Вашим услугам.

Неприятно и резко хрустнула сухая ветка под сапогом. Послышался храп лошадей. Вскоре вдали замелькали светлые силуэты принца и принцессы, пустившихся в догонку королевской свиты.

- Пожалуй, нам следует присоединиться ко всем. Мой долг - выполнять приказ короля и быть рядом с Ее Высочеством, Ваш долг - также быть рядом с ней.

Вернувшись к лошадям, лейтенант помог девушке сесть в седло, поддержав ее до удивления легкое тело.
Яркая. Как звезда. Но только, не слишком ли быстро она взлетала на небосклон? Граф с сомнением покачал головой, глядя на открытое ярко-алое платье фрейлины. Оно было прекрасно, оттеняя ее кожу, выгодно подчеркивая изящество фигуры. Несомненно, оно должно было вскружить голову тому незадачливому кавалеру, кто умудрился уже заслужить ее гнев и даже ненависть.

- Я не знаю, сударыня, насколько все серьезно, и насколько обдуманны Ваши выводы. Не мне судить. Но, оглянитесь вокруг - ведь столько молодых людей провожают Вас долгими взглядами, столько кавалеров мечтают заручиться правом пригласить Вас на бал. Стоит ли кто-то один того, чтобы Ваши мысли были заняты им, а Ваш день омрачен?

8

Отправлено: 10.05.09 17:44. Заголовок: Стоит ли? Конечно же..

Стоит ли? Конечно же, нет… «Никто не достоин твоих слез, а тот, кто достоин, не заставит тебя плакать». Действительно, стоило присмотреться – многие мужчины были явно заинтересованы очаровательной дебютанткой, и провожали ее восторженными взглядами. Но маркиза дю Плесси, того, кому она отдала в ослепительном порыве свое сердце, того, ради кого она пожертвовала честью и, возможно, репутацией, среди них не было. А ей так хотелось увидеть его взгляд… мечтательный, полный страсти, желания и… безумной любви!.. Но он был где-то далеко от нее… и территориально, и в мыслях. Совсем далеко. А пылкий, острый, словно молния взгляд, обращенный на любимую фрейлину герцогини, принадлежал, увы, другому человеку. Красивый темноволосый дворянин, судя по внешности, испанец или итальянец, смотрел на нее так, что Августе казалось – он дыру на ней прожжет.

Я могла бы стать твоей,
Только сердце как пустыня…
Караваны журавлей
Пролетают к морю мимо.
Пересохшая река
Неназначенных свиданий
Разделила берега
И осталась между нами…
Когда-нибудь как все, я научусь прощать,
Когда-нибудь как все, я перестану ждать,
Когда-нибудь как всех, меня забудешь ты.
На выжженной земле не вырастут цветы.

Она быстро отвела взгляд и поспешила ответить графу, которого явно беспокоило странное продолжительное молчание фрейлины.
-- Конечно же, нет, граф… - Августа широко распахнула свои прекрасные темные глаза, которые оставались печальными, несмотря на усилия придать себе непринужденный вид. Черные ресницы, подобно крыльям ночного мотылька, встрепенулись. – Он всего лишь человек… Люди строят прочнейшие замки, стены и крепости… а другие люди их разрушают. Нет такого камня, который никто не мог бы разрушить… - Она внезапно замолчала, оборвавшись на полуслове. Потом, не найдя нужных слов и аргументов, ибо разумом она понимала, что легкомысленного маркиза следует забыть. Но сердце по-прежнему было в его власти, а взгляд по-прежнему был пустым и отрешенным. – Вчера мы были вместе, - прибавила она с какой-то странной грустью и обреченностью в голосе. – А сегодня утром я видела его с другой. Им было хорошо… очень хорошо. И она ему нравилась… Я видела, как он поцеловал ее, а она подарила ему букет синих цветов. Эти проклятые синие цветы… Мадам де Лафайет знает, кто он, - девушка не сказала, что едва не скомпрометировала герцогиню Орлеанскую. Честь госпожи она ставила выше собственной, и не стала бы обсуждать ее даже с человеком, которому безоговорочно доверяла. 
Утренняя картина, словно кошмарный сон, всплыла в ее памяти. Розовые кусты, среди которых они гуляли еще вчера вечером. Двое влюбленных… молодых и красивых. Поцелуй. Букет синих цветов. Проклятых синих цветов… Весна и любовь. Везде, повсюду… но не в ее сердце.

9

Отправлено: 11.05.09 19:18. Заголовок: - Моя дорогая, позво..

- Моя дорогая, позвольте мне сказать Вам одну вещь, которую сказал бы Вам Ваш отец, будь он здесь, - лейтенант строго посмотрел в глаза девушки, угадывая в ее смятении готовность воспротивиться любому его доводу, - Не верьте своим глазам и ушам, когда Вы при дворе. Никогда. То, что Вы видите обманчиво, и никто здесь не заботится прикрыть явные пороки только потому, что за ними скрыто гораздо более сокровенное - собственная душа. Душу открыть и увидеть очень сложно. То, что мы видим на поверхности - все ложь и мишура. Да, возможно, Вы приняли одно за другое... а возможно - и наоборот. Вы еще молоды. Молодым свойственен идеализм и еще более, максимализм. Вы судите всех по очень высокой мерке. Тот молодой человек, с кем Вы были вместе... - граф прикашлянул, догадываясь, о ком могла идти речь, - Тот человек одна из самых больших загадок двора. И, пожалуй, никому кроме него самого не известно, где его сердце. Мне жаль, что Вы обожглись. Но повторюсь, не верьте своим глазам, и не верьте ушам.

Он сел на свою лошадь и дернул поводья. Они были почти в самом конце свиты герцога Орлеанского, устремившейся вслед за новобрачными, так внезапно и неожиданно, сорвавшимися буквально с места в карьер.

- Забудьте о том, что видели этим утром. Забудьте о цветах и поцелуях, в них мало цены, если они не отданы от сердца.

Конечно, сказать что-то наверняка Д'Артаньян не мог. Если речь и впрямь зашла о его молодом друге маршале дю Плесси, то тут вряд ли нашелся бы человек при дворе, кто мог бы с точностью судить по словам и даже поступкам Первого Ловеласа Двора. Не все так просто.
"Двор не книга, черт возьми," - проворчал про себя лейтенант, помятуя, какие загадки приходилось решать ему, куда как более грозные и таинственные, чем поступки и привязанности молодых людей.

// Долина Ветров, или Лужайка с Ручьем, что в лесу Фонтенбло//

10

Отправлено: 12.05.09 20:00. Заголовок: Что ж, это она уже п..

Что ж, это она уже поняла... Чтобы добиться процветания и успеха при дворе, надо продать душу дьяволу, и отказаться от любви, дружбы и чести. Такова цена всего этого мишурного блеска. Здесь выживают только самые цепкие и беспринципные, те, кто не обременен моральными предрассудками и при первой необходимости готов вонзить нож в спину женщине, с которой вчера разделил ложе. Это двор... ее предупреждали. И это не ветреная веселая Англия Карла Стюарта. Французские лилии всегда славились своей беспощадностью, и английские розы со своими шипами не шли с ними ни в какое сравнение. Это двор Ришелье и Мазарини, Изабеллы Баварской и Екатерины Медичи, и никаких поблажек здесь не будет, если она сама не предаст все то, что ей внушали с детства. А маршал Дю Плесси, похоже, очень хорошо усвоил все придворные правила, и что творилось в его темной, как адская бездна, душе, не могли знать ни она, ни лейтенант королевских мушкетеров. Это двор, леди Эрендел... злой, беспощадный, не делающий снисхождения тем, кто совершает ошибки. А за ошибки следует платить. Иногда честью, если повезет, а в самом худшем случае, и самой жизнью. Это вызов... И придется его принять, чтобы не вышло хуже. И прекрасная дебютантка, хочет она того или нет, неминуемо превратится в холодную и расчетливую светскую львицу, презирающую всех и вся.
-- Возможно, граф, возможно... - красивые губы леди Эрендел изогнулись в странной усмешке. Шпоры безжалостно впились в бока бедной лошади, и животному оставалось только одно - ускорить шаг. - Но я не могу поручиться, что он был искренен со мной, а не с мадам де... - Она едва не назвала фамилию разлучницы, но вовремя опомнилась, посчитав это делом не слишком уместным, и в огневом взгляде ее сверкающих черных глаз, проскользнул странный, непривычный холод. - Не с этой женщиной... Я не умею читать мысли, - Августа тревожно посмотрела в темные глаза графа. - Но мне казалось, что он был достаточно искренен и вчера со мной, и сегодня с ней...

11

Отправлено: 13.05.09 03:08. Заголовок: Генриетта-Анна Мес..

Генриетта-Анна

Месье медленно улыбнулся - так в воде расправляется тонкая бумага или шелковый платок, тая, ускользая из поля зрения.

Бог весть, какие мысли в действительности посетили в этот миг его красиво убранную докучными и дорогими бантами, перьями, перлами голову. Во всяком случае лицо его снова стало "заперто" на замок любезности и холода.

Что ж, теперь мы хотя бы объяснились. Так будет гораздо легче дышать дальше. Молодые женщины переменчивы, не менее чем молодые мужчины. Как она права - главное - сохранение репутации. Головокружение, придворные страсти и страстишки, все на удивление однообразно. Так, будто слишком много выпил шампанского или токайского молодого вина - бравурный хмель, а поутру ломота во лбу, и мерзкий свинцовый привкус. Так пусть же, Ваше высочество,  Ваше легкое опьянение как можно дольше не превращается в похмелье.

Переведя лошадь из тряской рыси в плавный долгий галоп - Принц с тоской подумал, что в детстве ему никогда не нравились сказки где Золушка или Ослиная Шкура из замарашек, простых и естественных становятся Принцессами.
Во первых свадьбой сказка всегда кончается. А во вторых Золушка становится... обычной, когда из рогожи переодевается в скучную придворную одежду и ее уже не различить среди прочих ветреных или целомудренных красавиц с вылакированных портретов... куда милее локон золотой, когда он выбился из под Ослиной шкуры. И если бы Принц мог выбирать между двумя образами - Короля во Славе и Короля в Изгнании он выбрал бы второй. Запыленный камзол беженца придает королевской стати больше благородства и человечности, чем порфира и хвостики горностаев.

Впрочем, Принц не был склонен к долгому и грустному философствованию.
На скаку он обернулся и сделал знак де Гишу следовать за ним.

Его лошадь поравнялась с английской всадницей.

Место пикника приближалось, воображая знакомые до зубной боли каждодневные лица, Принц постарался придать себе выражение милого заботливого супруга, чей небосклон безоблачен

Он был благодарен Принцессе. Не за красоту ее и легкость молодости, не за титул, а хотя бы за попытку понимания.

Отсутствие неприязни уже хорошая новость.

\Долина Ветров, или Лужайка с Ручьем, что в лесу Фонтенбло\

12

Отправлено: 15.05.09 21:09. Заголовок: Лицо д’Эффиа, ещё мг..

Лицо д’Эффиа, ещё мгновение назад выражавшее надежду, помрачнело. Глаза, молящие о помощи другу, подёрнулись ледяной коркой. Ломаная улыбка на алых губах.

Два пальца к виску – отсалютовать по-шутовски. Да только больше похоже на приставляемый ствол пистолета…

И попытка перевести всё сказанное в шутку. Напрасная попытка, учитывая, что слух у де Гиша, равно как и память, отменные. Да только ведь слушать человека не означает слышать то, о чём он говорит. А даже если и слышишь, то ведь всегда можно делать это выборочно, отметая то, что не хотел бы слышать.

«Прости, д’Эффиа, но ты не к тому и не с тем обратился»

Де Лоррен был ему приятелем – не другом, – пока между ними не встал Принц. Точнее, пока из-за де Лоррена он не потерял расположение к де Гишу. И хотя Арман всячески старался вернуть благосклонность Филиппа, что-то сильно влекло его к де Лоррену. Что-то, с чем де Гиш не мог тягаться, потому что не понимал природы этого влечения.

И сейчас, когда де Лоррен устранён, и ему, Арману, открыта дорога к сердцу Принца, он не готов был рискнуть всем этим. Будь это кто-то другой, де Гиш, возможно, и помог бы. Но это был де Лоррен. Человек, неприязнь к которому зиждилась не на доводах рассудка, а на ревности, которая не принимает в расчет факты.

Д’Эффиа ещё немного потоптался в нерешительности, а затем, попросив передать Принцу, что у него де болят зубы, развернул своего коня и ускакал прочь.

Эту просьбу Арман выполнить мог. Она не шла во вред ему самому.

Спустя некоторое время с тет-а-тета вернулись Принц с Принцессой. Не приближаясь к фавориту, Принц сделал ему знак следовать за ним, а сам поравнялся с Мадам, чтобы рука об руку подъехать с супругой к месту пикника. Светско-вежливые улыбки на устах, спокойствие и безмятежность на лицах.

«Идеальны!» - заметил про себя де Гиш. Он умел ценить красоту.

\Долина Ветров, или Лужайка с Ручьем, что в лесу Фонтенбло\

13

Отправлено: 28.05.09 02:41. Заголовок: Солнце. Покой. Мягки..

http://img-fotki.yandex.ru/get/9802/56879152.338/0_f4778_306632a0_orig

Солнце. Покой. Мягкий перестук копыт по лесной тропе, журчание ручья по камням и птичьи трели. Время сделалось медленным и медово-тягучим, запуталось в тонких ветвях берез и еловых иголках, растворилось в теплых лучах. Кажется, они оба забыли, что надо спешить – кони шли медленным шагом, осторожно выбирая дорогу между мшистых камней, но ни Олимпии, ни маршалу не приходило в голову их поторопить. Зачем? Каждая минута этого безмятежного полдня была драгоценна, и Олимпия нанизывала их, одну за другой, на невидимую нить, чтобы сохранить на потом – и когда-нибудь вспомнить и улыбнуться.

Я счастлива…

Она так звонко смеялась шуткам дю Плесси, что не сразу заметила, как пение птиц сменили далекие звуки скрипок. Еще немного, и деревья расступятся, открывая ручью дорогу на луг. Графиня оглянулась вокруг – эти места были хорошо ей знакомы. В ноябре, когда двор охотился в Фонтенбло, они часто убегали сюда от шумных охотников и гуляли по опавшей листве. На траве тогда лежал первый иней, дыхание превращалось в пар, и она со смехом жаловалась, что у нее ужасно мерзнут губы, а Он отогревал их так горячо… Еще одно вспоминание на пасмурный день.

Но сейчас сквозь листву сочилось яркое весеннее солнце, и вспоминать не хотелось вовсе. Нет, сейчас ей хотелось говорить о легкомысленных пустяках, улыбаться и, забыв об осторожности, ловить взгляды, в которых восхищение смешалось с желанием. Как легко заставить Вас поднять забрало, мой суровый рыцарь – оказывается, этот подвиг вполне по плечу даже такой неопытной фее, как я…

Вслед за ручьем тропинка снова нырнула в неглубокий овраг, склоны которого поросли мхом и россыпями белых и желтых весенних цветов. Графиня натянула поводья, придерживая коня, и оглядела пустынный лес.

- Мне кажется, нам не следует появляться в Долине Ветров вместе. Дорога в Фонтенбло буквально в двух шагах, так что одному из нас лучше въехать на луг со стороны замка, - это не было просьбой, она просто сообщала маркизу о своем решении. Всякому счастью рано или поздно приходит конец.

В принципе, Олимпии осталось только бросить вежливое "до встречи" и ускакать прочь – ускользнуть, как всегда. Еще утром она бы так и поступила, пожав плечами при виде того, как гаснет улыбка на лице дю Плесси, и как сменяет ее привычное забрало светской любезности. Но сейчас ей хотелось…

- Конечно, здесь не хватает роз, но зато нет и окон. И никто не прячется в придорожных кустах – ведь и кустов тоже нет. Прекрасный способ проверить истинность поговорки про третий шанс, - щеки горят, и она не слишком понимает, что говорит. Поймет ли ее он? Жаль, ей совсем не видно его глаз, прячущихся в тени шляпы… что в них – обида, холод или желание? – По крайней мере, на этот раз нам не помешают ни люди… ни лошади.

Олимпия зацепила поводья за луку седла и с упреком взглянула на маркиза:

- Ну что же Вы ждете? Помогите мне спешиться.

Сколько выражений может смениться на лице буквально за секунду! И как быстро, оказывается, можно соскочить - нет, слететь - с лошади! Не удержавшись, графиня рассмеялась, счастливо и беззаботно. Смеясь, сняла шляпку и повесила ее на высокую луку седла. Смеясь, соскользнула в протянутые руки.

Зяблик, вспугнутый смехом, перелетел на соседнее дерево и весьма недовольно чирикнул в наступившей в лесу тишине.

14

Отправлено: 28.05.09 19:26. Заголовок: Маршал не спешил отп..

Маршал не спешил отпустить графиню из своих объятий. Склонив голову к маленькой кисти руки, покоившейся на его плече, он едва коснулся губами ее прохладной кожи. Легкий аромат кружил голову.
Он заметил, как замерла улыбка на ее лице в ожидании, когда он повернет к ней свое лицо. Только лишь поворот головы, и их губы встретятся в поцелуе... третий шанс...
Что там такое об истинности поговорки? Как же он корил себя за то, что так мало придавал значения всем этим книжным премудростям, и теперь по-просту не понимал, что именно хотела проверить графиня...
О, она рассмеется над ним и будет совершенно права!
Маршал, да Вы не знаете элементарного!
Франсуа-Анри сам не заметил, как рассмеялся над своей растерянностью. Взгляды их глаз - агатовый и небесный - встретились, перехлестнувшись волной, разлившейся по телу жгучим теплом. Глаза в глаза, они смотрели друг на друга.
Теперь в этих черных с янтарным всплеском возле самых зрачков глазах можно было видеть тепло, яркие лучики смешинок и свое отражение... Как странно было видеть в этих глазах самого себя.
Губы... теплые и мягкие... отчего-то казались такими знакомыми и родными на вкус, хотя, он чувствовал их всего лишь в третий раз.

Время властно над всем. Или почти над всем. Оно не способно заставить опомниться, когда так близко бъется любимое сердце, когда милые нежные руки обвивают шею, а легкое тело так доверчиво прижимается к груди. Пусть на миг, или два... или на пол-часа... пусть время пока забудет о них. Пока они счастливы.

Только отражение в глазах, увлекало взгляды. Сознание уносилось со стермительной скоростью вслед за взметнувшимися в вихре чувствами. Никогда еще прикосновения не были столь волнующими, дыхание обжигающим, а поцелуи захватывающими.

Есть только короткий миг близости, чтобы поведать все тайны сердца, передать огонь, разливающийся по венам, словно раскаленная лава проснувшегося вулкана, зажечь и вместе разгореться и сгореть до тла.

Терять голову от любви и страсти было новым и неожиданным ощущением для маршала. Все было не так в этом свидании - ни соловьев, ни роз, ни луны, ни звезд. Но было счастье и волшебство непредсказуемости.

И пусть потом они унесутся прочь, возвращаясь к жизни вновь чужими друг другу людьми, по разным дорогам и с разными новостями для их короля, все это случится потом... не сейчас...

15

Отправлено: 01.06.09 20:06. Заголовок: Эх, отвлечься бы, да..

Эх, отвлечься бы, да как,
Если в жар от дерзких мыслей?
Ни с обиды, ни с корысти,
В сладкий омут – просто так…

Солнце осторожно трогает щеку, забирается под сомкнутые ресницы, не дает впасть в сладкую дрему. Мысль о том, что надо встать и ехать дальше, скребется назойливой мышкой, но нет ни сил, ни желания поднять голову, уютно угнездившуюся на теплой груди. Четверть часа на нежданное, сумасшедшее счастье – разве это так много? В глубине души она знает, что непозволительно много, но так хочется бездумно лежать и слушать ровный, глухой стук сердца, упрямо выбивающего "люблю", "люблю", "люблю"…

Олимпия потерлась щекой о тонкое полотно мужской рубашки, потянулась по-кошачьи и приподнялась на локтях. Рука, обнявшая ее за плечи, тут же напряглась – удержать, не дать ускользнуть.

- Пора, - выдохнула она почти беззвучно, с сожалением заглянула в серо-голубые глаза и поспешно отвела взгляд, чтобы не поддаться искушению и ненавязчивому нажиму ладони, скользнувшей вниз по спине. Куда заводят такие искушения, графине было известно – на шелковый плащ, небрежно брошенный поверх весенних цветов. Новый поцелуй, и они рискуют не застать двор в Долине Ветров.

- Боже, представляю, как ужасно я выгляжу, - Олимпия застегнула длинный ряд серебряных пуговок на корсаже, расправила кружевной воротник и попыталась подправить волосы, разглядывая себя в карманном зеркальце из полированной стали. – Нет, нет, не возражайте, Анри – я и так знаю, что Вы мне сейчас скажете. Не сомневаюсь, что с Вашей точки зрения я прекрасна в любом виде, но ведь меня будут разглядывать далеко не влюбленные глаза.

Она так живо представила себе все эти глаза – особенно жгучие черные. Нет, им, положительно, нельзя возвращаться вместе. Пусть лучше королева-мать и другие не в меру строгие дамы вскинут брови, увидев, что она прискакала из замка через лес одна, без сопровождения, чем давать еще один повод для подозрений и ненависти.

Графиня поднялась на ноги, отряхнула юбку и подобрала с травы камзол дю Плесси.

- Бедняга, ему сегодня отчаянно не везет, - она смахнула приставшие к ткани сухие травинки и еловые иглы. Лиловые цветы в бутоньерке напились воды, подняли головки и смотрелись свежо и бодро. И она, как эти крошечные цветы, жадно выпила столь щедро подаренную ей любовь, словно воду, и теперь чувствовала в себе достаточно сил, чтобы появиться в Долине Ветров с гордо поднятой головой.

Любима. Она протянула камзол поднявшемуся вслед за ней маршалу и улыбнулась в ответ на его беззаботную улыбку. И счастлива. Если не считать темного облачка, притаившегося где-то сбоку и упорно отбрасывающего тень на солнечный полдень.

Как я боюсь принести ему одни лишь несчастья… Ревность и ненависть – от них не спасет даже вся французская армия. А королевская дружба – такая хрупкая драгоценность. Одно неверное движение, и осколки уже не склеить никогда. Луи может простить, но не забыть.

Черная, черная тень… Олимпия машинально поправила перевязь на груди маршала и, не скрывая тревоги в голосе, попросила, прежде чем поцеловать на прощание:

- Обещайте мне, что будете осторожны, Анри. Львы не любят делиться даже обглоданными и выброшенными костями, а сейчас, когда при дворе происходит что-то странное, любая Ваша слабость может быть использована против Вас – в том числе, и ради того, чтобы оставить корону без защиты.

Ей следовало бы рассказать дю Плесси об англичанке, видевшей их в розарии, но и на сей раз приличия взяли верх над осторожностью – личная жизнь маршала ее не касалась. Пока. Даст бог, девушка простит возлюбленному мелкий проступок, а графине репутация коварной соблазнительницы давно привычна.

16

Отправлено: 02.06.09 23:44. Заголовок: Ты в сердце моем ост..

Ты в сердце моем останешься всегда, и я тебя ни с кем не разделю... ни с кем, ни даже с королем... Прости, что я тебя люблю. Моя любовь не золото богов, но свежестью небес прольется на тебя дождем. Я не могу отдать тебе пол-мира, но отдал всего себя.

Ветер собирал над кронами деревьев легкие облачка. Шелест первой нежной еще листвы и мохнатых сосновых ветвей завораживал слух. Прохлада сырой еще земли приятно охлаждала разгоряченное тело. Замерев, слушать тихое дыхание любимой возле самого сердца... а может, это и есть - слушать сердцем?

Вспорхнула птица, дрогнули ветки, брызнув дождевыми каплями прямо в лицо. Уже?

Миг, и все очарование волшебства исчезло. Они снова стоят друг против друга. Улыбка, шутливые слова... бережные мягкие пальчики пробегают по его груди, расправляя перевязь.
Но нет, сон не исчез. В глазах совсем не прикрытая грусть и сожаление, а в голосе любимой слышится тревога.
Неужели о нем?
Маршал серьезно смотрел в глаза графини, не имея ни малейшего желания играть или отшучиваться. Он внимал ее словам, сохраняя каждое из них в сердце, как если бы они были драгоценными жемчужинами. Проявление заботы и тревоги о нем было большим даром, чем обещания и надежды.

- Обещаю. Ни Ваш покой, ни покой Его Величества не пострадает, - нежно сжав в ладони руку графини, маршал с мольбой в посмотрел в ее глаза, - Я не прошу Вас в ответ пообещать мне не забыть. И не прошу места в Вашем сердце. Но если Вам только нужна будет верная рука и верное сердце, то обещайте, что первым призовете меня. В моей улыбке может не оказаться отблеска того, что горит вглубине сердца, но оно не перестанет гореть ради Вас.

И вот уже, как подтверждение его словам, ангельская улыбка в синих глазах, а губы почтительно целующие пальчики руки, шепчут легкомысленные шутки о разочарованном мхе, лишившимся счастья дольше чувствовать на себе огонь настоящей страсти.

- Этот лес теперь будет казаться мне вдвойне сырым и пустынным без Вас, милая Олимпия... Я обещаю не выдать себя и не преследовать Вас, как влюбленный фавн. Но погасить огонь невозможно.

Прощальный поцелуй... в нем нет соблазна, нет желания победы. Но столько тепла. На губах еще долго будет гореть след прикосновения... любви? нет... он не будет верить себе и этому поцелую. Ради нее. Он обещал. Пока она сама не позволит.

- Мы вернемся по разным дорогам, так будет лучше. Я немного задержусь, вернусь на Объездную дорогу. Сошлюсь на то, что проверял цыганский табор... подозрительнее их, пожалуй, никого не найдешь. Новости, которые я привезу Его Величеству лучше всего привезти после Вашего сообщения, - уловив тень во взгляде графини, маршал легонько пожал ее пальчики и поцеловал их, - Нет, не те новости. Я сдержу свое обещание и до времени не открою то, что изветсно нам обоим. Но нам необходим совет. Кого-то, кто знает ситуацию при Ее Величестве и кто понимает придворные интриги. Вы понимаете? Я знаю, что из всего окружения обеих королев на первый взгляд некому доверять. Но позвольте рекомендовать Вам мадам де Ланнуа. Она может и казаться суровой и любительницей чужих историй. Но преданнее ее нет никого. Расскажите ей обо всем и спросите совета. Более того... не сочтите это низостью, нет... но, я прошу Вас обращать больше внимания на то, кому отдает Ее Величество свои взгляды... понимаете? Это важно ради короля и ради Франции. Возможно, что и ради самой королевы.

Прощание никогда не может быть достаточно долгим. Оно всегда будет кратким мигом. И сколько бы не силились глаза увидеть все черты, чтобы запомнить и укрыть в сердце, им все мало. Уходить нужно немедля. Не терзаясь. Именно поэтому она ускользнет от него. Сейчас. Еще один миг. Короткая улыбка одними глазами. Сейчас. В следующий миг. Но он еще успеет крикнуть безмолвно лишь губами о самом важном.
Любит. Всегда.

// Пустырь у Деревеньки Барбизон. Цыганский Табор //

17

Отправлено: 15.06.09 03:20. Заголовок: Время надевать привы..

Время надевать привычные маски…
Любезные улыбки, легкомысленные шутки, слова, скользящие мимо – главное не в словах. Их можно пропустить. Голос и взгляд. Вот они редко лгут. Знает ли маркиз, как много можно прочесть в его голубых глазах, если заглянуть в них за миг до прощального поцелуя? О да, он прав, такой огонь погасить не так уж просто. Не то, чтобы она не знала, как – порой довольно всего пары хлестких слов – нет, беда в том, что Олимпии совсем не хотелось говорить эти слова. Не слишком-то честно, да. Но свои отношения с совестью она уладит как-нибудь потом, а пока... que sera, sera. Будь что будет.

Графиня сняла шляпку с луки седла. Надевать головной убор без зеркала – процесс сложный и требующий немалого опыта и виртуозности. Зато со стороны ни за что не скажешь, что кроется за сосредоточенным видом, с которым плод сотрудничества шляпника и модистки примеряется наиболее выигрышным образом. На самом деле, Олимпия поправляла шляпку и загибала поля почти машинально, внимательно слушая дю Плесси, который вновь вернулся к тревожащей ее проблеме.

Королева.

Маршал прав, мадам де Ланнуа, пожалуй, единственная, с кем она могла бы поговорить об этом. Но если он думает, что Олимпия Манчини будет шпионить для него за Марией-Терезией…

Графиня едва не зашипела рассерженной кошкой, но вовремя прикусила губу и поспешно отвернулась, делая вид, что поправляет воротник и манжеты. Жаркая волна гнева нахлынула и ушла, вернув способность мыслить холодно и спокойно. В самом деле, что ее так возмутило? В конце концов, она безнадежно любопытна и все равно будет следить за королевой. А если догадка дю Плесси верна, и речь не только о супружеской измене, но и об измене государственной, то не ее ли долг помочь тому, кто не меньше Олимпии заботится о Нем?

Мадонна, какой же горький вкус у чувства долга…

- Я буду очень внимательна, Анри, и если мне удастся что-нибудь заметить, дам Вам знать. И обязательно поговорю с герцогиней де Ланнуа.

Олимпия поставила сапожок на сложенные в замок ладони маркиза и, оказавшись в седле, в последний раз заглянула в прозрачные голубые глаза.

- Вы не просите у меня обещаний, Анри, значит, я и не стану обещать. Просто скажу: я не забуду. Не смогу… и не захочу. И да хранит нас Бог.

Ни слова в ответ. Только губы шевельнулись беззвучно, словно повторяя то, что она прочла в его взгляде. Все. Больше медлить нельзя. Резвый королевский скакун всхрапнул и сорвался с места, унося графиню прочь из мшистой ложбинки, пахнущей солнцем и смятыми цветами.

http://img-fotki.yandex.ru/get/51/56879152.3c1/0_102d80_5d2e0d9c_orig

// Долина Ветров. Королевский холм. 1 //

18

Отправлено: 01.09.09 21:06. Заголовок: Арман де Гиш - Ну ..

Арман де Гиш

- Ну так вот, дорогой мой Арман, скажу я Вам, не верьте ангельским речам прелестниц! - принц громко захохотал. С деланной небрежностью он смахнул капли, упавшие на камзол с задетых им в скачке веток.

Не прошло и четверти часа после того, как они обменялись первыми любезностями с его душенькой женой, как она уже упорхнула. И не тайком, не украдкой, а в торжественном сопровождении де Виллеруа и целого эскорта гвардейцев. Филиппу только оставалось наблюдать за тем, как маркиз очаровывал его супругу и одну из ее фрейлин в то время как его царственный брат жадным взором следил за происходившим с высоты королевского холма.
Да да, братец, Вам нравится играть в загадочные похищения и устраивать сюрпризы. Как Вам понравится наш сладкий подвох.
Намазанные медовым бальзамом губы принца сверкнули на солнце и расплылись в улыбке. Он оглянулся, чтобы посмотреть, кто ехал позади него. На его короткое "вперед Орлеан!" среагировали только верный молчун Андраш, де Гиш и де Шатийон. Но и этого достаточно.

- Господа, вчера Его Величество сыграл надо мной шутку с флибустьерами. Так вот, я предлагаю ответ! Ответ, мои дорогие, в самом лучшем исполнении, - сладкая улыбка тронула уголки губ принца, - Андраш, ты кажется не разучился еще прелестным обычаям твоего края?

У него не было еще конкретного плана действий, как сыграть шутку над зарвавшимся братом. Как-то вдруг вспомнились рассказы Андраша о обязательном ритуале похищения невесты перед тем, как вести ее под венец. Отчего нет. Пусть Генриетта уже его жена, но он выкрадет ее из-под носа у брата, слишком много возомнившего о своей вседозволенности.

- Де Гиш, не эта ли та тропа, что ведет к Охотничьему Домику? Помнится мне, там весьма недурственно обставленая комнатка для отдыха... охотников. Ну так, прислужим же им. Де Шатийон, что Вы там говорили мне утром еще о приготовлениях этого прохвоста Бонтана? Хорошее время всегда сопутствует моему брату.

Двусмысленный намек на имя камердинера Людовика вызвал смех у спутников принца. Он повеселел и сам, дернув повод коня так, что тот недовольно взбрыкнул и понесся вскачь.

- Вперед, Орлеан!

19

Отправлено: 06.09.09 00:43. Заголовок: -О том, что тот гото..

-О том, что тот готовит нечто, что войдет как пример во все анналы Франции, Ваше Высочество!

Рассмеялся Антуан, вспомнив о первом камердинер Его Величества

-Я думаю, что это будут или фейерверки или новая пьеса, Ваше Высочество! Ибо собственными  глазами видел повозки, которые везли явно не обычную кладь или снедь..

Повозки  двойные, на подобие цыганских,почти кибитки, явно рассчитаны и на людей и на вещи, так что, либо актеры, либо пиротехники, наверное.. Если Бонтан не придумал что-то еще, разумеется!

Антуан еще не потерял своей привычки вставать с первым лучом Солнца, а поэтому часто видел то, что прочие придворные, больше ценившие  свой сон, охотно пропускали.
Чистокровный английский скакун Антуана, при массе достоинств имел один, как теперь выяснилось, недостаток. Он терпеть не мог, когда его обгоняла другая лошадь. Раньше это ценили, но теперь, когда благородное, но не ценящая титулов создание, норовило вырваться вперед и обогнать любого коня перед ним- как сейчас, лошадь Филиппа, которую принц пустил вскачь, это заставляло все время его приструнивать. Ведь о том, чтобы обгонять принца, без высочайшего позволения, даже и речи идти не могло. Впрочем, даже если оное и было бы дано, это не желательно, как-то грубо.
А когда молодому маркизу предлагали, чтобы по жестокому, хотя и возможно верному совету конюха, выхолостить жеребца,  Антуану  это казалось слишком несправедливым. Так что приходилось каждый раз выдерживать несвоевременную борьбу. Но не менять же из-за проблем старого друга, в конце концов-то…
Прогулка-охота, даже без затравленной им самолично дичи, была очень по душе маркизу. Лес, это целый мир, звуки и запахи, которые побуждали в нем самые лучшие чувства.
Кавалькада придворных была слишком шумной для настоящей, в понимании Антуана, охоты, зато теперь молодой человек лучше понимал, зачем каждый раз присутствует такая масса егерей и слуг, почему их искусство востребовано.  Иначе любое животное бы успело при таком звуковом сопровождении сбежать за целое лье до приближения охотников  и требуется настоящее мастерство, чтобы в таких условиях загнать дичь, к кому следует.

20

Отправлено: 06.09.09 17:34. Заголовок: Принц нетерпеливо по..

Принц нетерпеливо поднял руку. Черный хлыст взвился в воздух с рассекающим тишину свистом.

- Да нет же, Шатийон! Нет, Бонтан готовит что-то в Охотничьем домике. Я видел, как мой брат шепнул что-то маркизу де Виллеруа. А тот, как вам известно, господа, ведает не только танцами, - рука опустилась на круп лошади, заставив запрокинуть голову. Всадник награждал ее нетерпеливыми ударами хлыста, но в тоже время от отпускал в свободный галоп, сдерживая уздечку. Недовольное ржание огласило округу.

- Вот здесь, видите! - они подъехали к небольшой опушке, в центре которой стояла хижина, похожая на укрытие от непогоды. Покрытая дерном и с крышей поросшей травой и карликовыми деревьями, она была неказистой и неприметной. Однако, дорогу к ней знали многие охотники, из числа тех, кому дозволялось загонять дичь в королевских угодьях. Принц и сам нередко бывал в этой хижине вместе со своими приятелями. Он знал, что внутри был прекрасно обставленный кабинет и довольно просторная спальня, разделенные толстой стеной.

- Тихо! Он здесь! - принц сделал знак остановиться, - Видите, вон там стоят лошади. Это Бонтан и кто-то еще из прислуги. Только двое. Гиш, Шатийон, объезжайте с другой стороны. Андраш, едем напрямик через луг.

Четверо всадников разделились, чтобы подъехать к Охотничьему домику с двух сторон.
Филипп молча кусал губы. Досада брала верх над благоразумием. С одной стороны, он обещал Генриетте свою дружбу и уважение. Дал ей понять, что прекрасно видел ее смятение и не осуждал. Но с другой стороны, бешенно хотелось насолить брату за унизительное представление на Озере, когда его оставили с носом на глазах у всего двора.

- Андраш, скажи, бывает ли ревность без любви? - тихо спросил принц, наклоняясь к шее лошади, чтобы миновать нижние ветки деревьев.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Охотничий парк и окрестные леса. 2