Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Павильон Дианы


Парк Фонтенбло. Павильон Дианы

Сообщений 21 страница 33 из 33

1

31.03.1661

Скрытый от посторонних глаз старинный павильон был когда-то любимым местом для уединенного отдыха короля Франциска Первого, когда он охотился в лесах Фонтенбло. Король велел построить его в глубине парка на небольшом островке посреди пруда. Некогда побеленные стены теперь были покрыты золотистыми листьями дикого винограда и плюща. Яркие краски витражей на окнах потускнели, покрытые вековым слоем пыли, и закрывали от взоров тех, кто смотрел на павильон с берега, все, что могло происходить внутри.

21

Отправлено: 03.01.09 15:42. Заголовок: Тихо. Только ветер ш..

Тихо. Только ветер шуршит длинными ивовыми ветвями, и слабо потрескивают горящие на мосту факелы. Здесь, у Павильона Дианы, трудно представить, что совсем рядом веселится королевский двор, догуливая на затухающей свадьбе герцога Орлеанского.

Олимпия, наконец, решилась отойти от стены павильона и подошла к краю игрушечного рва, вглядываясь в тени напротив. Кто бы не следил за Павильоном с другой стороны, своим криком она его спугнула и заставила быть осторожнее – ни движения, ни звука. Бесполезно корить себя за глупую слабость. Она обернулась, глянула на освещенное окно Павильона. Слава богу, там ее не услышали и не подошли проверить, что происходит. Слишком хороша была бы мишень в ночи – Олимпия представила себе знакомый силуэт Людовика в оконной раме и зябко обхватила себя за плечи. Быть может, это был один из мушкетеров короля, несущий дежурство по эту сторону аллеи? Но все мушкетеры нынче ночью вырядились пиратами, а она вполне отчетливо разглядела богатый костюм придворного.

Проклятый кошачий инстинкт – графиня качнула головой, словно отрицание могло прогнать тревогу и ощущение нависшей над парком угрозы. Только один раз в жизни она чувствовала себя вот так же. Девять лет назад, в пятьдесят втором. Фронда... Тогда тоже был апрель и такая же тихая ночь. Сестры спали, а она лежала и смотрела на окна, за которыми двигались огни. Когда в комнату вбежала перепуганная мать и велела всем немедленно одеваться и взять только самое нужное для тайного отъезда из Парижа, Олимпия не удивилась. Скорее, наоборот, ибо явная опасность лучше этого томительного страха перед неизвестным и неизбежным. А вот Мария расплакалась, глупышка… Мысль о ненавистной сестре резанула душу старой ревностью – столько лет, а ничего не забыто… и не будет забыто уже никогда.

Где же Бонтан? Целая вечность прошла, а его все еще нет, и мушкетер, отправившийся осматривать парк, до сих пор не вернулся…

Словно в ответ на ее мысли, на аллее раздались голоса – кто-то отдавал приказы. Наверное, смена караула. Она с надеждой взглянула на дверь: ну же! Пусть Генриетте всего шестнадцать лет, она должна понимать, чем чревато для нее это милое ночное свидание, о котором известно как минимум половине двора. Хотя… Олимпия вспомнила себя в шестнадцать лет и горестно усмехнулась. Что ж, по крайней мере, она счастливее Марии – сестра ничего не потеряла, но и не получила ничего. Даже воспоминаний. Счастливой семейной жизни, сеньора добродетельная ханжа…

Скрипнула дверь Павильона, на пороге показался камердинер короля. Графиня шагнула в полосу света, ожидая приглашения… и замерла, прочитав ответ на смущенном лице Бонтана.

- Ваше сиятельство… - камердинер поклонился, пряча глаза. – Король просил передать, чтобы Вы не беспокоились о его безопасности и возвращались во дворец. Капитан мушкетеров проводит Вас до Ваших покоев.

Каждое слово как нож… Олимпия выпрямила спину и вскинула голову, едва дыша от гнева.

- А что сказала Мадам? – лед и уксус… даже странно, что Бонтан не растаял еще под ее взглядом. – Вы передали герцогине Орлеанской то, что я велела? Передали, Бонтан?

- Нет, Ваше сиятельство, - она была готова выцарапать камердинеру глаза за эту убийственную вежливость, но Бонтан смотрел на нее уверенно и без страха: лучшее доказательство того, что влияние мадам де Суассон рассеялось, как ночной туман над прудом. – Я доложил о Вашем приходе Его Величеству и получил соответствующие распоряжения на Ваш счет. Приказ короля, мадам. Вы позволите?

Бонтан вновь поклонился и предложил графине руку, чтобы проводить… нет, выставить ее с запретного острова. Приказ короля… или приговор? Олимпия отшатнулась от протянутой руки и подобрала юбки. Каблучки бальных туфель выбили торопливую дробь по доскам моста, жалобно хрустнул под ногой гравий.

- Мадам! – Бонтан поспешил за ней – видно, чтобы благополучно сдать на руки мушкетерам. Madonna, король в самом деле полагает, что она покорно вернется во дворец под вооруженным эскортом, словно разжалованная метресса? Унизительно…

Капитан мушкетеров? До Олимпии вдруг дошло, что граф д’Артаньян вряд ли явился бы в парк ради нее. Неужели его привел сюда рассказ мадемуазель де Вьевиль? Но тогда он должен узнать о человеке, прячущемся в зарослях у берега. Или прятавшемся там всего пять минут назад… Графиня остановилась в нерешительности, глядя на приближающегося капитана.

22

Отправлено: 04.01.09 04:35. Заголовок: - Господин лейтенант..

- Господин лейтенант?
- Тысяча чертей, а кто же? Что вы на меня уставились как на второе пришествие? - усталый и раздраженный Д'Артаньян был рад своей мушкетерской компании. Наконец-то, он мог высказаться и высказаться на привычном ему языке.

Дозорные на пути к Павильону были ответом на его мысленный вопрос, следовало ли там искать короля. Значит, голубку все-таки похитили. Впрочем, дела альковные мало интересовали графа на тот момент. Даже одного взгляда на Людовика во время Обеда было достаточно, чтобы понять, что он мог задумать. Остановить его могла лишь королева-мать. Но вряд ли она сочла нужным вмешиваться. Или... неужели от нее могло ускользнуть что-то? Гораздо более мысли занимал сейчас вопрос о куманьке. Это слово вертелось на языке. И карты... тысяча чертей... карты... Он почти наверняка угадывал в зыбкой тени, воскресавшей из обрывочных воспоминаний лицо таинственного невидимого и в то же время всегда стоявшего за спиной, как тень, человека. Он никогда не видел его лицом к лицу, что странно... странно... Именно эта неприметная ничем фигура возникла в его памяти при слове "куманек".
Только бы с шевалье ничего не произошло. Может, зря он сейчас идет к королю. Здесь полно мушкетеров и уж вряд ли кто-то в здравом уме решится напасть на его величество... Граф шел прямо к Павильону, когда заметил даму, стоявшую возле горбатого мостика.
Олимпия де Суассон? Но как она здесь оказалась?

Услышав лишь обрывки фраз, произнесенных непоколебымым Бонтаном, Д'Артаньян догадался об остальном по лицу графини.

- Ваша светлость, - моментально подтянувшись перед дамой, мушкетер взмахнул шляпой, салютуя ей самым галантным поклоном, - Всецело к вашим услугам.

То, что произошло или наоборот, не произошло между его величеством и графиней де Суассон, не должно было касаться ни ушей, ни ума лейтенанта королевских мушкетеров. Он быстро уловил взгляд Бонтана, легким кивком головы указавшего ему на дворец.
Давать отчет сейчас было бы немыслимо и скандально. Оставалось ретироваться во дворец, как ни в чем не бывало, и действовать на свое усмотрение.

- Если вы позволите, графиня, я предложу вам занять место в портшезе, который несут следом за мной. Прогулки в такое время вряд ли будут удовольствием. Не волнуйтесь, я отправлю его тотчас же назад, как только мы будем во дворце.

И правда, через минуту на аллее показались восемь дюжих парней, несших двухместный портшез, видимо предназначенный для возвращения короля во дворец.

23

Отправлено: 05.01.09 00:08. Заголовок: Жизнь при дворе проч..

Жизнь при дворе прочно учит держать лицо – спрятав раздражение, Олимпия ответила на поклон графа и даже умудрилась выдавить из себя улыбку.

- Вы, как всегда, не только находчивы, но и любезны, месье д’Артаньян – ну кому еще придет в голову предложить мне королевский портшез! Вот только… - графиня запнулась, прикусив задрожавшую губу, и помолчала немного – мне велено более не беспокоиться о короле, а значит, и королю более не след беспокоиться о мадам де Суассон. Оставьте портшез здесь – я вполне могу дойти до дворца пешком… - она жестом остановила собравшегося возразить ей д’Артаньяна. – Вы можете составить мне компанию, если... сочтете это возможным. Мадемуазель де Вьевиль нашла Вас, не так ли?

Лейтенант мушкетеров медлил с ответом, и Олимпия удовлетворенно кивнула. Порой молчание куда красноречивее слов.

- Значит, нашла. Тогда мне нет нужды повторять Вам рассказ о странной компании, которую мы встретили на пути к павильону. Простите меня, дорогой граф – я взяла на себя смелость послать одного из Ваших людей проверить берег. На всякий случай. Можете считать мое распоряжение глупой женской блажью, но иначе я поступить не могла. Мне нечего добавить к рассказу Маргариты де Вьевиль – мы обе оставались на аллее и лишь слышали шум в зарослях. Но вот еще: пока я ждала у павильона, мне на глаза попался мужчина, наблюдавший за окнами с берега. К несчастью, я тоже попалась ему на глаза, и он поторопился скрыться за деревьями. Это был хорошо одетый дворянин, а не мушкетер, месье д’Артаньян, на таком расстоянии я не могла ошибиться.

Олимпия заметила взгляд, которым д’Артаньян обменялся с камердинером. Бонтан пожал плечами, заставив ее снова прикусить губу, на сей раз от досады.

- Я была одна, сударь, так что свидетелей моим словам нет. Можете спокойно не принимать их на веру. Да, вон возвращается Ваш подчиненный. Судя по его лицу, он тоже склонен подозревать меня в первоапрельской шутке, если не в государственной измене.

Графиня не преувеличивала. Взгляд, которым одарил ее подоспевший караульный, салютуя своему лейтенанту, был более чем красноречив. А рапорт его – более чем предсказуем. В кустах на берегу не нашлось ни одной живой души.

24

Отправлено: 06.01.09 00:11. Заголовок: О, эта итальянская с..

О, эта итальянская строптивость! Было бы проще арестовать пару кварталов обитателей Дворов Чудес в Париже, чем заставить внять разуму эту женщину, если она выходила из себя! Граф уже мысленно представлял себе, как будет уговаривать ее последовать за ним в портшез.

- Пешком? Мадам, в такой час? К тому же, это далеко не июль. Я не могу позволить вам идти пешком. И безусловно я не отпущу вас одну, - Д'Артаньян улыбнулся графине, - Я благодарю вас за то, что избрали меня своим спутником.

Отойдя от мостика настолько, чтобы Бонтан не мог услышать его, он вполголоса добавил:

- Его величество не простит мне, если по моей оплошности вы подвергнете себя этой прогулке. Парк не безопасен... Вы понимаете, мадам? После обильных возлияний за королевским обедом, и еще более после представления, среди гостей вряд ли найдется пятеро способных стоять на ногах, да и те наверно уже почиавают. Парк полон праздношатающихся пьяных господ кавалеров, и я не хочу, чтобы нам пришлось встретиться с кем-то из них. Прошу вас, мадам, прошу.

Глаза гасконца не выдали ни единой искры настоящего страха, который он испытывал в эту минуту. По парку и, возможно, дворцу разгуливал убийца. Карлики говорили не о Гошере. Тот, о ком они говорили, был здесь - среди обитателей дворца. К словам графини о незнакомце тоже нельзя было относиться с улыбкой. Вовсе нет. Именно случайной встречи с этим неизвестным опасался лейтенант мушкетеров. Встреться он с ним один на один - Д'Артаньян даже и не помыслил бы об опасности. Но в компании с дамой... Он вовсе не желал оказаться на месте де Варда и мадам де Ланнуа. Неоправданный риск перестал быть показателем благородства и храбрости. С годами лейтенант понимал, что это более глупость и неоправданная жертва.

- Мадам, я прошу вас, - насколько он мог мягко повторил лейтенант и протянул руку графине.

25

Отправлено: 06.01.09 01:28. Заголовок: Попытку д'Артань..

Попытку д'Артаньяна запугать ее опасностями ночного парка после затянувшегося пира Олимпия пропустила мимо ушей – мысли ее были заняты другим. Но тонкость мушкетерской дипломатии вызвала у нее улыбку. На сей раз вполне искреннюю и не лишенную лукавства.

- Знаете, граф, меня всегда занимал вопрос, способен ли чистокровный итальянец переупрямить чистокровного гасконца, или его ждет позорное поражение, - она оперлась на предложенную руку и взглянула на д'Артаньяна из под полей заломленной на бок шляпы. Они уже вышли из полосы света у мостика, и лицо графини вновь превратилось в бледную маску с огромными глазами. – Увы, нынче ночью мое любопытство вновь останется неутоленным, ибо я намерена уступить Вам поле битвы без боя и принять Ваше предложение. Не потому, что я боюсь, – перо на шляпе легко качнулось в такт тихому смешку. – Но… мне бы хотелось еще немного сохранить сложившийся status quo. Пусть те, кто в этот час не спит, получат возможность полюбоваться на мадам де Суассон, вернувшуюся во дворец в портшезе с королевскими лилиями. Быть может, это внесет некую путаницу и заставит замолчать злые языки… В конце концов, если кто и будет поджидать у окон, когда портшез вернется во второй раз, они окажутся в меньшинстве.

- Воистину, ночь одураченных и дураков, - добавила она вполголоса самой себе, подходя с д'Артаньяном к ожидающему их портшезу. Без сомнения, граф отлично понимает, что именно привело ее к павильону, но ему достанет такта не спрашивать про то, о чем ее гордость не позволяет говорить, а его преданность – слушать…

У дверцы, услужливо распахнутой лакеем, Олимпия обернулась к лейтенанту мушкетеров.

- Скажите мне правду, месье д'Артаньян, Вы ведь встревожены? Так глупо, но я действительно боюсь. Не за себя… Не знаю, приходилось ли Вам когда-либо испытывать такой страх – когда кожей чувствуешь что тому, кого… кого хорошо знаешь, грозит беда… - вздохнув, она отвернулась и зашуршала юбками, устраиваясь в портшезе. Но прежде, чем дюжие лакеи успели его поднять, выглянула, нервно теребя бархат занавески. – [b]Простите, граф. Вы молчите… видно, так велит Вам долг. Я бы хотела Вам помочь, но, к несчастью, даже не видела, кто из карликов Ее Величества попался нам этой ночью. Мне, правда, послышалось, что они что-то восклицали по-французски – видно, это кто-то из недавней добычи.[/b

26

Отправлено: 06.01.09 23:58. Заголовок: Где-то далеко глухо ..

    Где-то далеко глухо ухнула сова. Хлопнули крылья потревоженной птицы. Закачились голые еще ветки кустов. Очарование весеннего дня сменилось сырой прохладой ночи. Лейтенант зябко съежился под своим плащем, но тут же выпрямился, когда графиня повернулась к нему, уже сидя в портшезе.

    - Мадам, строго между нами... То, о чем я молчу, нетрудно узнать. Завтра об этом будут говорить шепотом, после завтра - в пол-голоса... а через неделю, вся Франция будет обсуждать подробности в печатных листках.

    Строгий взгляд лейтенанта скользнул по рукам графини, теребившим сломанный веер. Немного промолчав, он кашлянул в кулак.

    - И все же, я не имею права. Но ради всего святого, запритесь в ваших покоях и постарайтесь хорошо выспаться. Завтра... завтра будет очень насыщенный день. И... еще... Если мадам де Ланнуа еще не на покое... поговорите с ней, - Д'Артаньян оглянулся на угрюмые лица носильщиков, - Я вам ничего не сказал... и вы ничего не видели. Прошу вас, ни единой душе о карликах. Эти бестии малы, но опасны. Еще опаснее те, кто покупает их верность.

    Махнув провожатому в расшитой золотыми лилиями ливрее, лейтенант пропустил портшез вперед, и пошел следом, размышляя о том, кого могла увидеть графиня на берегу озера напротив Павильона Дианы. Почему он стоял там? Нет, простейший, казалось бы ответ - заговор против жизни короля, был неверен. Кто мог знать о свидании в Павильоне? Абсурд... абсурд... и все же? Как все-таки усложняют все увлечения молодого короля... Да и его высочество учудил на сцене... А вдруг бы кому вздумалось стрелять из зала? Все им игры... а лейтенанту мушкетеров головные боли.

27

Отправлено: 07.01.09 01:13. Заголовок: В уютной темноте пор..

В уютной темноте портшеза под мерный ритм шагов Олимпия размышляла над словами лейтенанта мушкетеров. Как умно – сказать так много, ничего не сказав. Полутона, полунамеки… и вполне недвусмысленное предупреждение. Видно, инцидент с карликами, от которого столь беспечно отмахнулся князь Ракоши, показался капитану куда серьезнее… Графиня вздохнула – по хорошему, ей следовало бы поблагодарить д'Артаньяна за то, что тот не посмеялся над ее глупыми страхами. И, кажется, даже поверил в то, что она действительно видела неизвестного у павильона. Интересно, что привело этого человека к обители Дианы? Вряд ли он следил за королем и юной принцессой от самого озера – для этого следовало знать, к какому месту пристанет гондола короля. Кого же выглядывал он в окнах павильона? И зачем…

Олимпия потерла висок и приподняла занавеску – за пятном света от факела в руках провожатого царила непроницаемая тьма. Что карлики опасны, она знала и без д'Артаньяна – последние приобретения молодой королевы внушали подозрения не только графине, но и большинству фрейлин, однако Ее Величество делала вид, что не понимает намеков. Или действительно не понимала – ее плохой французский за год не улучшился ни на дюйм. Мадам де Ланнуа всякий раз морщилась, когда молодая королева в беседе с королевой-матерью пыталась перейти на испанский… Стоп. К чему граф помянул герцогиню де Ланнуа? Олимпия напряглась, стиснув руки. Мадам де Ланнуа и ее неизвестный спутник в парке. И шорох шагов в кустах буквально через пять минут. Неужели гофмейстерина королевы-матери тоже повстречалась в ночи с "маленьким народцем"?

Графиня в нетерпении выглянула из портшеза – если она успеет застать мадам де Ланнуа… Если успеет. Должна успеть – впереди уже видны залитые светом лужайки перед дворцом и треугольные тени стриженых деревьев. Олимпия вновь откинулась на подушки и занялась обдумыванием предстоящего разговора. Горькие мысли о Людовике и принцессе Генриетте временно отправились в самый дальний угол, вытесненные неуемным кошачьим любопытством госпожи де Суассон.

Портшез качнулся и мягко опустился на землю. Олимпия оперлась на предложенную руку и легко выпорхнула на ступеньку крыльца, ведущего в половину королевы. Боже, сколько окон еще горит огнями люстр или более скромных канделябров! Графиня окинула взглядом фасад дворца, без особого удивления отметила ряд темных силуэтов, нарисовавшихся в освещенных окнах при ее появлении, и покачала головой. Двор всегда останется двором – жадным до сплетен и слухов, безжалостным и равнодушным. Ну что ж, еще один маленький спектакль… она протянула д'Артаньяну руку, вновь поблагодарила за эскорт и, удержавшись в последний момент от жалобного "Берегите его!", взбежала по ступенькам. Надо немедля отправить слугу в покои фрейлин королевы-матери на поиски герцогини де Ланнуа! Лишь бы она не легла уже спать – двор вдовствующей королевы отличался строгим режимом…

Дворец Фонтенбло. Аппартаменты герцогини Мари-Луизы де Ланнуа. 2

28

Отправлено: 25.01.09 05:27. Заголовок: Юной герцогине казал..

Юной герцогине казалось, что воспоминания совсем унесли ее из павильона в какой-то волшебный, непонятный ей самой мир полугрез, полусна... Слушая тихую, приятную мелодию, она вспоминала, как впервые увидела Людовика и какое неизгладимое впечатление он произвел на нее еще тогда, когда был, как и она сама, ребенком, судьба которого была известна еще задолго до его рождения. Уже тогда он обладал величием, присущим только королям. Оно проявлялось во всем: наклон головы, взмах руки, его походка, взгляд, которым он смотрел на окружающих его взрослых, манера говорить - все это бросалось в глаза с первого взгляда и говорило о том, что перед вами далеко не простой мальчик. Именно это величие, грация, безупречная осанка и покорили маленькую Генриетту сразу же, как только она увидела своего кузена.

"Какие же тогда все же были чудесные времена..."

Внезапно жалобно дрогнула струна. Генриетта тоже, словно по инерции, вздрогнула и, очнувшись и овладевшего ей полностью полузабытья, открыла глаза. На пороге стоял мужчина, слуга, очевидно, приближенный короля, и не без испуга вопросительно смотрел на своего господина. Луи, казалось, с трудом далось сдержать свой гнев, ведь Бонтан, как назвал его Людовик, прервал его в самый неподходящий момент, когда он, перебирая струны лютни, искусно очаровывал свою кузину-невестку. Но завеса очарования уже спала, и Генриетта впервые с того момента, как вышла вместе с Людовиком на балкон из душного бального зала, задумалась о пикантности и недвусмысленности своего положения. Своего нахождения наедине с королем в отдаленном, спрятаном ото всех павильоне. Ее охватило смятение, испуг... Только сейчас принцесса поняла, чем могло закончиться ее приятное времяпровождение с кузеном. Какой позор... На собственной свадьбе...

"Что же я делаю здесь?! Самое лучше для меня сейчас - оказаться в одной постели с законным супругом. Перетерпеть минуты унижения, когда он будет забирать мою девственность, и, возможно...захочет развлечься со мной также, как со своими фаворитами... проглотить невольные слезы и забыться спасительным сном. Да, это лучшее. Нет, не лучшее, зачем я лгу себе. Это - самое правильное. Долг превыше всего."

Занятая подобными размышлениями, она совсем не заметила, как слуга, скорее всего получив нужные указания, уже ушел. Они вновь остались одни. Сердце Анны забилось так сильно, что ей почудилось, будто Луи сейчас услышит этот быстрый отрывистый ритм. Отчаянно подыскивая слова, она пришла в смятение, когда Луи, Людовик, Король Франции, совсем открытый и безоружный перед ней упал к ее ногам. От неожиданности она вскрикнула, не зная, что теперь делать. Она не могла так поступить с ним, с ее Луи... вот он, совсем рядом, и только ее... Это то, о чем она мечтала с той самой минуты, когда увидела эти пронзительно-голубые глаза.. Чтобы этот мальчик принадлежал только ей. Она не сумеет ранить его сердце. Но она знала, что должна суметь. Ради них обоих. В следующую минуту она услышала нежные слова признания... и не смогла удержаться от того, чтобы не коснуться его густых, таких красивых темно-русых кудрей... Луи же, ободренный этим простым жестом, приняв его за согласие, совсем расслабился и положил голову к ней на колени.

"Нет, эта пытка не может дольше продолжаться... Или сейчас, или никогда."

Генриетта убрала руку и мягко отстранилась. Тут же ей показалось, что она услышала сдавленный вздох, непроизвольный, но отчаянный. Он поднял голову и пронзительно взглянул на нее: в его глазах читалось удвиление, ошеломление, немой вопрос - "Почему?..." Он не верил, что она сделала это... отвергла его. Его лицо стало мрачнее тучи.

"Как же тяжело..."

Она встала и подошла к нему, чтобы поднять его с колен. Меньше всего она сейчас хотела, чтобы потом он с болью вспоминал эту минуту своего унижения и ненавидел и себя, и ее за это.

- Прошу Вас, Луи, встаньте. Вам не пристало становиться на колени перед женой Вашего брата. Вы - Король. - она отчаянно старалась сдержать эмоции сохранить холодный, бесстрастный тон. Людовик встал. Но продолжал хратить гробовое молчание.

- Людовик... - она перешла на более официальное обращение, окончательно установив расстояние между ними.

- Мне очень лестно и просто приятно Ваше предложение... И пусть... Вы... небезразличны мне... моя честь, мой долг перед своим законным супругом и Вашей страной, ставшей мне сегодня вторым домом, не позволяют мне принять его. Мне очень жаль. Я уверена, мы поймем друг друга, потому что мы так похожи с Вами. Нас обоих заставляют жертвовать своим сердцем во имя чего-то другого. Более важного для других. Поэтому... - но тут все пошло совсем не так, как она предполагала. Окончательно убедившись в том, что присущее ему обаяние и его страстные речи больше не действуют на принцессу, Людовик перешел к действию. Нежному действию. Он подошел к ней и поцеловал ее руку. Решительность Генриетты оказалась сломленной перед этим нежным жестом и она позволила ему мягко привлечь ее к себе. Затем она ощутила, как его ладонь мягко проводит по ее щеке и чуть ниже, к шее... Он заглянул в ее глаза, ища в них ответное чувство, то, которое принцесса так отчаянно старалась подавить в себе, пока не стало слишком поздно. Он смотрел на нее всего секунду и этого оказалось достаточно, чтобы понять, что внутри Анны что-то дрогнуло... Осторожно, но чувственно обняв ее, он наклонился к ней и, мягко коснувшись ее губ, подарил нежный поцелуй. Влюбленный мужчина первый раз поцеловал любимую женщину... Она не могла противиться этому. Но все же...

Белые зубы несильно, но чувствительно впились в нежную кожу сквозь белоснежный рукав шелковой рубашки. Короткого вскрика боли ей вполне хватило, чтобы вырваться и отпрянуть на пару шагов. Не успел Людовик опомниться от неожиданного укуса, как тут же получил пощечину наотмашь.

"Прости меня..."

- Как Вы смеете! - в гневе закричала Генриетта, тяжело дыша. Ее лицо раскраснелось от смущения, замысловатая прическа распалась от его прикосновения и волосы беспорядочно разметались по плечам. Наверное, сейчас она выглядит донельзя желанной... "Но нет, - она одернула себя за непристойные мысли - нельзя, нельзя сейчас об этом думать!" Увидев, как Людовик вновь приближается к ней, уже разгневанный и распаленный, она нашла в себе силы оттолкнуть его:

- Я - Принцесса Генриетта-Анна Стюарт! Я Дочь Короля, Сестра Короля! Я не очередная Ваша метресса, Сир! Держитесь поодаль, или буду кричать так, будто меня убивают, и сюда сбегутся все Ваше мушкетеры и добрая половина двора! Или Вы хотите скандала? - ядовитый взгляд пронзил насквозь.

- И все скажут: король соблазнил жену брата в его первую брачную ночь!

29

Отправлено: 29.01.09 01:47. Заголовок: Молчание. Грозные с..

Молчание.
Грозные слова. Грозные глаза.

"Милая кузина... а Вы действительно остались дочерью короля... сестрой короля... кузиной... меня"

Людовик провел ладонью по пылавшей от хлесткой пощечины щеке. Неужели она не поняла его? Значит, зря он все это затеял. Как быстро тает воск свечей... скоро они погаснут, как гаснут и разноцветные фонарики на озере. Гаснут звезды, скрываемые туманом. Гаснут эмоции и страсть.

- Простите меня, мадам.

Король оставил свои позиции. Побежденный. Не зная еще, как поступить после такого неожиданного отпора, он сел за стол и отпил вина. Разглядывая грани стеклянного бокала так, словно всю жизнь посвятил выдуванию стекла, его величество молчал. Слышны были потрескивание поленьев в камине и стрекот одиного сверчка в высокой траве у самой воды.

Мысли разбредались прочь. Кутерьма в часовне во время венчания. Суматоха вокруг праздничного кортежа. Бесчисленная вереница карет с гостями. Тряская дорога в Фонтенбло в обществе ее величества и пожилой статс-дамы... О как не любит королева находиться рядом с королем в обществе молодых женщин... Впрочем, может, это и случайность. Да и какая разница теперь... Он был оставлен один. Один посреди моря прошений, жалоб, желаний и амбиций. И никому нет дела, что король такой же человек, как и все они.

"Нет, Луи, ты навсегда король, а значит, ты навсегда должен. Всем."

Щека горела. Стыдно и звонко. Он закрывал глаза и слышал хлесткий звук пощечины. Никто еще не смел поднять руку на него. Даже его учитель фехтования трижды кланялся, прежде чем поднять клинок. Даже матушка...
Людовик шумно вздонул. Поднял голову. Она слышала его. Гневная и гордая. Дочь Стюартов. Он не подошел бы к ней, не заметь он блеска в ее глазах. Не увел бы с бала, не чувствуй он, как трепетала ее рука в танце. Как же он ошибся, что принял все это на свой счет.
Пел серенады...
Окажись лютня в досягаемости ноги его величества, не миновать ей королевского пинка. Людовик едва ли не с презрением взглянул на инструмент, несколько минут назад выдавший его чувства. Его глаза потемнели.

- Лионель!

Дверь открылась не сразу. Медлено, со скрипом. Верный камердинер тут же склонился в поклоне, стараясь не смотреть перед собой.

- Велите подать портшез. Господин Д'Артаньян вернулся?
- Нет еще, Сир. Господин лейтенант выполняет ваше поручение.

"Что же делать? Промедли я еще немного, и принцесса решит, что я хочу взять ее силой," - усталой рукой король опустил бокал на стол и взгялнул на кузину. Она стояла на том же месте, недвижимая, словно замерла от его пылкого поцелуя. Меж ними была пропасть. Даже холодным, полным омерзения взглядом она не удостоит его больше.

Король сглотнул воздуха, чтобы не шумно, не всеми легкими. Поднялся и сдавленным голосом, тихо, чтобы никто не посмел услышать его горечь, заговорил с ее высочеством:

- Я прошу прощения, что так задержал вас. Похищение было великолепно разыграно, и вы доставили нам удовольствие своим обществом. Уже действительно поздно.

Он помедлил. Лионель свой человек... он не вникал в тонкости отношений короля и его поздних гостей. Чего же он боялся? Боялся сам первым признать, что был поражен. Отвергнут. Король поднял голову, встряхнув разметавшиеся по плечам золотистые локоны. Что сказать?

"Зачем?"

Стараясь не выдать себя более ни взглядом, ни жестом, Людовик царственно и вместе с тем галантно наклонил голову. Вот так... наш ужин при свечах останется всегда для нас... первым и последним. Горечь протекла от горла вниз... к сердцу. Сглотнув ее, закрыть грудь навсегда даже от самых долгожданных взглядов. Закрыть свое сердце. Король всегда один. Он не может позволить себе роскошь любить... и быть любимым. Всем что-то нужно от него... он всем должен. А те... кому ничего не нужно от него... те награждают пощечиной.
Чета Орлеанских наградила его уже двумя пощечинами. Филипп с изыском и даже вкусом... в театре. И сейчас его молодая жена... так неожиданно и так метко.

"Чтож, мадам, будьте верны вашей гордости. Мы с вами знаем, что не ради нашего брата вы так поступили. Дочь короля... сестра короля... "- невольно ладонь сжала висок, заглушая пульсирующую боль усталости. Какой звон от этих слов...

Из окна послышался шум множества шагов. Вернулся лейтенант. Его короткие и ясные команды можно было отличить от всех. Значит, все?

Лионель выжидающе замер у закрытой двери, по-прежнему глядя в пол.

Людовик смотрел в лицо кузины. Он должен отпустить ее. Но так, чтобы она не винила себя.
Странные мысли... отчего же Генриетта-Анна Стюарт будет винить себя? Где же гордость Бурбонов? Или это на самом деле любовь? Впервые... Как жаль, что настоящие чувства не разделяются... и не могут быть разделены.
Как же она права. Она - жена его брата... Дочь короля...

30

Отправлено: 29.01.09 22:54. Заголовок: "Что же я надела..

"Что же я наделала... что наделала... Боже..." - вся решительность и смелость принцессы разом исчезла. Потрясенная собственным поступком, она отшатнулась на шаг и, прижав ладонь к раскрытому рту, застыла, не в силах осознать, что именно она только что сделала. Она смотрела на Людовика со страхом и горечью. Ее глаза горели ужасом. Она отказала королю. Она ударила короля. Немыслимо! Она не могла в это поверить. Поддавшись импульсу, она совершила непоправимое, и только теперь осознала, что совсем не хотела этого. Не хотела причинить ему боль и, прежде всего, не хотела ранить его самолюбие, королевское самолюбие, оскорбить его честь этим пустым, глупым отказом.
Его извинение прозвучало глухо и подавленно. Она отчетливо чувствовала, как сильно унизила его и разбила самые искренние чувства. И совсем ничего не могла поделать с этим, она все разрушила... Его холодный голос, зовущий слугу, больно резанул по живому. Но что еще она ожидала...
Вновь раздался его голос, но уже такой чужой, сдавленный, охрипший, будто каждое слово давалось ему с большим трудом.

- ...вы доставили нам удовольствие своим обществом. Уже действительно поздно.

Как холодно и безразлично. Он хочет, чтобы она ушла. Он прогоняет ее. Ему тяжело видеть ее, ту, которая заставила его ощутить себя отвергнутым королем. Он должна что-то сделать, или все будет кончено. Он не попытается снова, никогда.

Генриетта услышала за окном чей-то строгий, собранный голос, отдававший негромкие приказы. Значит, вернулся лейтенант. Послышались тяжелые шаги, дополненные приятным, даже мелодичным перезвоном шпор. Но сейчас каждое негромкое "дзынь" отчаянным эхом отдавалось в голове принцессы, перерастая в настоящий гул. Сейчас он войдет сюда, и наступит конец. Напряжение было просто невыносимо... Она чувствовала, что он смотрит на нее, ожидая ее последнего ответа, и не могла поднять на него взгляд... Знала, что он еще надеялся, немая просьба читалась в его глазах... Она увидела, как под нажимом снаружи наклоняется дверная ручка... Не в силах более держать в себе все чувства, она ощутила, как по щекам потекли слезы, которые уже невозможно скрыть, и в следующий миг, Анна, рыдая, упала перед королем на колени.

- О, Сир! - из уст принцессы вырвался стон боли и отчаяния.
- Умоляю, простите меня! Молю Вас! Я знаю, я совершила чудовищную вещь, Вы можете отлучить меня от двора или вовсе выслать обратно в Англию, расторгнув брак с Его Высочеством, но все это будет ничтожным в сравнении с Вашей немилостью! Если мне больше не будет позволено быть подле Вас, видеть Вас, мне нет худшего наказания! Я стану самой несчастной из женщин! Если Вы прогоните меня, мне будет все равно - ссылка или эшафот.

Дверь так и не открылась. Подняв заплаканные глаза, она увидела, насколько он ошеломлен такой переменой в ней. Он вскочил и, наклонившись к ней, стал поднимать ее с колен, но вместо этого она тихо добавила, глядя в его глаза:

- Прошу Вас... Луи, отошлите лейтенанта, отошлите всех... Нам с Вами так многое надо обсудить... Нам с тобой надо так многое сказать друг другу, Луи.

31

Отправлено: 30.01.09 06:48. Заголовок: Дверь тихо скрипнула..

Дверь тихо скрипнула и закрылась. Лионель ничего не видел и не слышал, но понял все. Не нужен портшез, не нужен эскорт лейтенанта... и не нужен он сам. Дела молодые, пылкие, ему ли в них разбираться? Лишнее увидеть или услышать, потом ночей не спать. Приготовить свежее питье к утру и легкий завтрак, растолкать сонную служанку для мадам, послать за костюмом для их величества - что еще могло заботить голову верного камердинера?

- Не нужно... портшез... - тихо проговорил Людовик вслед закрывшейся двери.

Он обхватил руками худенькие плечи принцессы и помог, точнее настоял, на том, чтобы она поднялась. Прижал ее к себе, совсем как маленькую, свою кузину Анну. Горячие капли ее слез просочились сквозь тонкую ткань рубашки. Сердце сжалось. Тяжелый протяжный вздох, словно не хватало воздуха в груди. В горле давил ком невысказанных слов. Они стояли, обнявшись, не зная, кому начать первому. Не глядя друг другу в глаза, но прижимаясь так, чтобы не отпустить... не дать уйти... чтобы она поняла, что любима, чтобы он понял...

- Вы совсем замерзли, дрожите, - сказал наконец король и ослабил объятия, - Хотите, я велю согреть нам вина? И... здесь есть спальня. Вы можете остаться. Вам необходим отдых. Мы поговорим обо всем позже... я так много хотел спросить... тебя. Так много сказать.

Он с нежностью одновременно влюбленного и старшего брата смотрел в блестящие от слез глаза принцессы. Она была такой близкой в эту минуту, такой родной ему. Даже то, что она сделала, теперь казалось вполне заслуженным, за то, что он так напугал ее своей пылкой настойчивостью. Такая юная и чистая, она даже и помышлять не могла о его желаниях.

Усадив Анну, он бережно закутал ее в шаль. Подошел к камину и самолично добавил поленьев в угасавший огонь. Разворошив тяжелой кочергой угли, он поднял целый сноп искр, весело взметнувшихся вверх.

- Смотри, какие, их только тронь - и так вспыхнули, - с улыбкой указал он на занявшиеся пламенем остатки старых поленьев, - Так и в нас... ничего не затухает. Ведь я всегда искал тебя... Знаешь, как тяжело быть королем и просить? Просить не смеяться, когда я фальшивил в наших маленьких представлениях, не кукиситься, когда я не мог поднять тебя в танце и выбирал девочек более маленького роста... Не улыбаться снисходительно моим неумелым строчкам.

Зачарованно глядя в огонь, плясавший в камине, Людовик машинально продолжал ворошить угли, поднимая новые мириады искр. От огня приятно палило жаром. Он расскрыл кружевной ворот рубашки, оголяя блестевшие испариной шею и грудь. Дышалось легче. Казалось, что за короткое время, пока они вместе, Луи и Анна пережили заново все годы своего детсва.

- Отчего мы были так далеки друг для друга? Ведь ты должна была стать моей принцессой... моей... - грустный взгляд в сторону окна на серевшый туман, поднимавшийся над озером, - Отчего это не наш с тобой праздник? Я виноват? Ведь ты об этом мне хотела сказать... а я не услышал... не понял.

Людовик подошел к принцессе и нежно обхватил ее за плечи, склоняясь к дивно пахнувшим локонам. Вдохнув ее аромат, он неторопливо, словно боясь испугать, осторожно поцеловал ее в плечо, в шею. Коснулся губами мочки уха, тихо шептал что-то на итальянском...

32

Отправлено: 06.02.09 01:41. Заголовок: Он помог ей встать и..

Он помог ей встать и она взглянула на него своими заплаканными, покрасневшими глазками так открыто и доверчиво. Она не могла больше притворяться, не могла бороться с этим внутри себя. Она полюбила его еще девочкой и с годами это чувство лишь крепло, пуская глубокие корни в ее сердце. Когда он обнял ее, она отчаянно прижалась к нему, боясь, что он отпустит ее и еще не смея обнять его. Ей было так приятно слышать его ласковые, нежные слова. Когда он укутал ее в теплую шаль, она с благодарностью улыбнулась ему.

- Спасибо, я и правда совсем замерзла, так гораздо теплее... - Генриетта смотрела на кузена, в ее взгляде читалось гораздо большее, чем то, что она позволила себе сказать. Луи подбросил дров в камин и в комнате стало гораздо теплее. Она смотрела на него, на его волосы, в его глаза и не могла наглядеться. Анне не верилось, что он сейчас рядом с ней, ее родной Луи, такой добрый и заботливый, а не всевластный король Франции, который когда-то, оттолкнув от себя несчастную кузину по отцу, выбрал себе в королевы холодную и, что греха таить, не слишком красивую испанскую инфанту.

- Дорогой мой, ну что ты... Прости меня за это. - Анна подошла к кузену и коснулась его предплечья. - Очень больно? Прости... - она нежно погладила то место, которому только что пришлось испытать твердость ее зубов. В ответ он обнял ее, мягко поглаживая ее плечи. Нежно коснулся губами ее плеч, шеи, успокаивая ее и согревая. Наконец, расслабившись, Генриетта подняла руки и обняла своего кузена, так ласково как только могла, и услышала, как он вздохнул от удовольствия.

- О, Луи... Мой родной, мой нежный... Как я мечтала об этой минуте... Как же долго ждала...

Она хотела поднять голову с его плеча и, ободрив его, позволить поцеловать себя, но вдруг ощутила, как огромной волной накатывает усталость, и лишь крепче стиснула его спину, чтобы не упасть. Он почувствовал это и взглянул в ее глаза.

- Луи, я так безумно устала... Это было сумасшедний день, столько событий сразу... Сейчас я хочу просто отдохнуть... Ты сказал, здесь есть спальня... Если это будет не слишком вызывающе в глазах других... - она смущенно запнулась - Я хотела бы остаться и заснуть до утра... Просто нет сил куда-то идти сейчас... Глаза закрываются... - она смутно ощутила, как он подвел ее к креслу и усадил в него.

- Побудь со мной, прошу, я хочу, чтобы ты охранял мой сон... Пожалуйста...- протянула она, прикрывая ладонью отчаянный зевок. Почувствовав, как Луи взял ее на руки, Анна тихо уснула, прижавшись к его груди.

Парк Фонтенбло. Павильон Дианы

33

Отправлено: 07.02.09 18:56. Заголовок: - "Дорме... дорм..

- "Дорме... дорме мон пти анфан..."- слова старинной колыбельной вспомнились ему в эти минуты. Когда-то кормилица пела ему, тихонько укачивая его у своей груди... женщина, называвшая его просто Луи, просто своим мальчиком. Он запомнил только тепло ее груди, к которой любил прижиматься своей кудрявой головкой даже когда вырос из малыша. Он не помнил ни ее глаз, ни ее голоса. Но помнил биение ее сердца под большой теплой грудью. Помнил ее мягкие руки и их нежные прикосновения к его волосам.

В небольшой, но уютной и тепло согретой камином спальне было тихо и сумеречно. Людовик осторожно положил уснувшую на его руках принцессу на кровать под высоким балдахином из светло-голубого шелка.
Помедлив, он решил сам расшнуровать тугой корсет, стягивавший грудь девушки. Наверно ее служанка справилась бы куда лучше и аккуратнее, но ведь она просила охранять ее сон. Людовик улыбнулся, видя с каким облегчением вздохнула принцесса, освободившись от плена китового уса, сдавливавшего ее весь день.
Необъятные невообразимо запутанные меж собой атласные и шелковые юбки вскоре оказались на полу у кровати, сброшенные в одну гору, как айсберг белевшую посреди комнаты.
Молодой мужчина видел перед собой девственную красоту спящей девушки. Прекрасную и такую близкую сейчас. Нежное касание одними лишь кончиками пальцев по ее белоснежной коже... Желание... Оно стучит где-то в висках... Закипает словно лава в жерле вулкана... Одна лишь тонкая нижняя сорочка отделяла ее от его горящих глаз... Шелк белой паутинки ее чулок словно светился в темноте, красиво очерчивая ее стройные легкие ноги. Улыбка его губ нежно легла на пунцовую теплую щечку.

- Сладких снов, моя милая Анна, - прошептал он едва слышно и поднялся с кровати. Бережно накрыл свою кузину одеялом, набитым самым легчайшим лебяжьим пухом, и отошел к окну.

Распахнув ставни настеж, Людовик глубоко вдохнул свежий предрассветный воздух.
За окном светало. Туман над озером становился все более густым, поднимаясь к небу. Последние звезды гасли, уступая свету занимавшегося утра. Нужно было выспаться немного, чтобы не сказаться усталым и сонным на предстоящей охоте. Утром кутерьма праздника возобновится с новой энергией и силой. Ему снова придется играть свою роль - суверена, кавалера и первого рыцаря королевства.
Задув огонь догоравшей свечи, король лег рядом с ее высочеством, вытянулся во весь рост и тотчас уснул, погрузившись в легкий безмятежный сон.

Парк Фонтенбло. Павильон Дианы. 2


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Павильон Дианы