Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло: Королевская канцелярия.


Дворец Фонтенбло: Королевская канцелярия.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

31.03.1661

https://b.radikal.ru/b41/1902/10/45ac347c421e.jpg

2

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои. 2

Отправлено: 24.01.09 19:50. Заголовок: Сначала Бог создал А..

Сначала Бог создал Адама. Потом выточил Еву из его ребра. Потом случилась эта неприятная история с рептилией и яблоком.
Адам и Ева, изгнанные из рая, поплакали, построили хижину, завели хозяйство, Ева села прясть у огня, а Адам побрел в поте лица пахать поле. Потом случилась еще одна неприятная история с Каином и Авелем. И тогда, чтобы хоть чуть-чуть привести человеческую жизнь в порядок, Бог создал чиновника тайного ведомства. А может быть Бог его и не создавал, он сам по себе завелся, как есть, с обгрызенным  гусиным пером за ухом, в нарукавниках, с залысинами, плесневыми допросными протоколами, гастритом, правилами, параграфами и большими и малыми печатями, приемными днями и вечным вопросом на устах: "Каин, Каин, а где Вы были с восьми до одиннадцати третьего дня? Не торопитесь, подследственный, мы все записываем."

Заспанный секретарь, зевая, как несмазанная дверь, зажег масляную лампу под стеклянным колпаком.

Кабинет Никола-Габриэля де Ла Рейни не радовал глаз изысканностью обстановки. Окошки узкие, век немытые, да еще и  до половины замазанные белой скучной краской,  по стенам - от пола до потолка - стеллажи с пухлыми папками в кожаных окладах, с чернильными пометками, в каждой из них сплюснуты были десятки важных бумаг - в убористых чернильных строчках - судьбы человеческие, грешки, случайные словечки, адюльтеры, прошения, доносы, доносы, доносы.

У простого человека с улицы голова бы закружилось от запутанного бюрократического ада, но де Ла Рейни знал тут каждую папочку, как родинки на теле его многоуважаемой законной супруги и мог бы без запинки назвать где лежит нужная бумажка, даже спросонок или при смерти.

Конторка с недописанным протоколом, посыпанным песком, да так и не обтрясенным,  медная чернильница с крышечкой. На подоконнике - плевательница, полная табачных харчков,  и глиняная миска с остатками ужина - ржавым рыбьим хвостиком, яичной скорлупой и вялой петрушечкой. Хранитель Безопасности короны перехватывал скупенькую, "здоровую" пищу без отрыва для бумаг.

Из овальной рамы котовьими глупыми  глазами пялился дежурный  портрет Его Величества, кисти неизвестного канцелярского гения. Если бы только Его Величество увидел этого средних лет надутого субьекта в бараньем парике, с грозно выпяченной губой и насупленными медвежьими бровями, он вряд ли опознал бы в нем - себя. Зато помпезная золотая кираса, орденские ленты, свирепые воинские стяги, хвостики горностаев на мантии, пороховые облака и упитанные купидоны с лавровыми венками  были в наличии. Даже в избытке.
Позолоченная рама королевского портрета была густо засижена мухами.

Воздух казенный, спертый. Несло спрессованной старой бумагой, чернилами, пылью и плеснецой.

Ла Рейни отпустил локоть Долорес, указал ей на одинокий кольченогий стул посреди кабинета, сам уселся в продавленное кресло напротив и заметил секретарю:

- Клод. Принеси вина и кипяточку, разбавить. Ну там сыру настругай, ветчинки,  чего по мелочи. Мы тут поговорим с барышней по семейному. И растолкай писаря. Ну что за дармоеды, дела горят, а они на боковую.

Секретарь порскнул за дверь - исполнять.

Ла Рейни снял щипчиками нагар с фитиля лампы, и внимательно взглянул на Долорес:

- Ну-с, моя дорогая, чувствуй себя, как дома. Отвечать на мои вопросы  лучше коротко, членораздельно и по существу дела. Больно тебе не будет. Пока что.  Итак, начнем. Повтори мне: что ты видела вечером  на берегу озера, что там делала, и в котором часу.

3

Дворец Фонтенбло. Гостевые покои. 2

Отправлено: 24.01.09 21:12. Заголовок: Долорес кивнула. Сел..

Долорес кивнула. Села, выпрямив спину, как сидят на кратком отдыхе акробатки или балерины. Безукоризненна - от черных башмачков, до белого фартука и красной бумажной розы в волосах.
Только на высокой шее играла жилка. Там, где кровь била полней.
Служанка внимательно ответила взглядом на взгляд Ла Рейни.

Вошел писарь и секретарь  с подносом.
Писарь тут же, мямля извинения, встал за конторку и приготовился строчить.

Долорес заговорила.

- За два часа до выступления труппы мэтра Мольера,  я закончила одевать дам к выходу. Ко мне обратилась старшая горничная и сказала, что месье Ватель приказал мне вместе с другими свободными девушками идти и помочь актрисам. Там не хватало рук. Я подчинилась. Я была в актерском шатре, где гримировались комедиантки. Калила щипцы и делала им локоны. Иногда выходила, за водой, и потом еще за кружевами для Арманды Бежар, ей передавала костюм сестра. Была большая спешка. Актеры волновались. Мэтр Поклен на всех кричал. Говорили, что одна актерка - Тереза из каприза  не явилась на выступление и пришлось заменить актрису. Начался спектакль. Я смотрела из за кулис. Актеры играли очень смешно. Потом на сцену поднялись Его Высочество и шевалье де Лоррен, на которого я указала Вам. Они тоже играли очень смешно.

Долорес облизнула сухие губы. Ее маленькие натруженные руки спокойно лежали на коленях.

- После спектакля я взяла у актрис стирку. Белье. Рубашки. Нижние юбки и понесла корзину в прачечную, к службам Дворца. Было еще светло. Я шла по аллее, там где стоят статуи Двенадцать Подвигов Геракла. Оттуда видно озеро. Я увидела в прогал меж кустами человека. Он нес на руках тело. Я сразу поняла, что он несет неживого. Голова того, кого он нес, была замотана яркой тряпкой. Ноги болтались - на ногах мужские башмаки с пряжками. И чулки измараны, я не поняла чем, то ли грязь, то ли нечистоты.

Ла Рейни неопределенно хмыкнул и отправил сырный лепесток в рот. Перышко писаря замерло на миг.
Долорес невозмутимо продолжила:

- Я испугалась. Присмотрелась. Человек, который нес тело,  был мне знаком. Это был  месье Филипп де Лоррен. Его слуга однажды одалживал у меня пудру и мы долго выбирали для него оттенок - я видела этого юношу вблизи и не спутала бы. У него яркая внешность. А у меня хорошая память на господ и слуг. Видно было, что он сам боится, он часто оглядывался, старался держать тело от себя как можно дальше, тяжело дышал. Вся краска на лице смазалась. Я тайком пошла за ним. Почему? Мне было любопытно.

Черные башмачки четко переступили по крашеным краплаком скучным половицам крест-накрест.

- Шевалье отнес тело на берег озеро, под большой вяз. Это старое раскидистое дерево, там еще в дупле стоит статуэтка сатира. И на ветке - качели для господ.
Филипп де Лоррен посадил тело под корни. Убрал с его головы яркую тряпку  и спрятал за пазуху.  Потом шарахнулся, ойкнул,  смешно, тоненько, как девчонка, и побежал, сломя голову. Он даже упал, потом поднялся. Когда он скрылся, я подошла к тому, кого он оставил. Это был мертвый старик. Все лицо синее и шея распухла. И там еще на земле лежали всякие штучки, брелоки и бусины, которые нападали с костюма месье де Лоррена, он не заметил этого впопыхах. Я подобрала одну, чтобы потом было чем доказать мои слова.  Вот эта вещица:

Девушка протянула Ла Рейни руку. На ладони, весело поблескивая в свете масляной канцелярской лампы лежала кропотливой работы ювелирная подвеска-брелок - два золотых купидончика, откровенно сплетшиеся в объятиях друг с другом, и аметистовая капля в оправе на цепочке.

Ла Рейни дал знак секретарю, тот принял игрушку у Долорес, аккуратно повертел так и сяк -

- Работа уникальная, месье... Клеймо мастера видно четко. Найти хозяина не составит труда. Да и мало кто при дворе еще нацепит такую похабень.
- заметил Клод.

Брелок был спрятан в картонную коробочку, секретарь быстро проставил на ней чернильную пометку с датой и номером дела.

Долорес вздохнула, вопросительно глядя на Королевского Докладчика.

4

Отправлено: 24.01.09 21:27. Заголовок: Ла Рейни скосил остр..

    Ла Рейни скосил острый глаз на девушку, тронул губами разбавленное "теплотцей" жиденькое вино.

    - Ну и память на детали. Нашим бы филерам поучиться. А то пишут мне донесения "Толстый худощавый верзила маленького роста, кафтан полосатый в горошек и в клетку". А еще месячное жалование получают. Тьфу, дальше так пойдет, весь государственный бюджет профукаем. Однако же страсти при дворе кипят. Трупов больше, чем почетных гостей. Эдак мы перед Британским львом опростоволосимся. Впрочем, эти англичане тоже хороши. Мы - добрые французы, в отличие от них родному королю голову не отрубим ни в жизнь. Резали, травили, был грех. Но чтоб прилюдно, законного монарха, волоком на эшафот - это уж увольте. Мы же не дикари.

    Никола оперся на подлокотники, оглядел Долорес, так, будто впервые видел.

    - Выдержка у тебя, милочка, железная. От горняшки не ожидал. Труп увидела и не пискнула. Ты что часто видишь трупы? Вообще откуда ты при дворе завелась? Кто тебя рекомендовал?

    Вспомнив слова Д Артаньяна, Ла Рейни по-свойски подмигнул обалдевшему от скорости вопросов писарю и спросил напоследок:

    - А сердечный дружок у нас имеется? Ты подумай и выложи мне все как на исповеди. У нас тут все свои. Чужие в канцелярии... Не выживают.

5

Отправлено: 24.01.09 22:03. Заголовок: Долорес ждала подобн..

Долорес ждала подобных вопросов. Но знала, что ответить сразу - смерти подобно. Поэтому она потупила глаза, разглядывая трещинки половиц, помедлила и тихонько ответила

- Я - как и все люди моего положения "чуть больше, чем никто", месье. Я прибыла из Испании, вместе с двором Ее Величества Марии-Терезии, вместе с ее платьями, птицами, собаками, попугаями, карликами и дурачками. Я служила в Эскориале с двенадцати лет. Я сирота. За меня поручился  мой дядя - придворный карлик по имени Дуэнде. Он научил меня грамоте. Приставил к работе. Я все умею - шить, готовить, ухаживать за животными, давать по часам сердечные капли, стирать тонкое белье, чистить платье, натирать полы. Мои рекомендательные письма должны быть в Министерстве Двора, вместе с верительными грамотами испанских слуг.

Она улыбнулась, невесело, краешком губ:

- Месье. Да. Я часто вижу трупы, как и любой человек, в Париже или Мадриде,  который ходит по рынкам. Даже дети спокойно играют под  королевскими виселицами. Колесование или сожжение обставляется, как народные праздники.  Части тела казненных фальшивомонетчиков и воров висят в назидание в рыночных рядах. На них сидят мухи, а рядом спокойно торгуют яблоками и зеленью. Я вижу позорные столбы, где сбиры до обмороков секут неверных жен и цыган, которых господа травят собаками насмерть ради забавы. Нищие умирают с голодухи на папертях, мертвых долго никто не убирает, а мальчишки глумятся над ними, суют им в рот соломинки и навоз.  Нам ли - малым  и безгласным на этой земле - бояться смерти? Которую нам и так показывают каждый день... Которую сделали... обыденным городским явлением?

На секунду ее взгляд из-под ресниц  стал пронзительно ярким, почти дерзким, но тут же погас, как и положено, как и хотели господа.

Она подождала, пока писарь занесет ее слова в протокол и продолжила:

- У меня нет сердечного дружка, Ваша милость. Я живу в одной проходной с девятью комнатными девушками и сплю по четыре часа. На любовные дела у меня нет времени. Мне еще сегодня нужно подшить опушку на трех юбках фрейлин Ее Величества, покормить собачек, вычистить все канареечные клетки и подготовить дамам охотничьи костюмы. И не забыть, что на завтрак камерера Королевы, пожилая синьора Амарандина да Санта-Клара любит миндальное молоко и соленые хлебцы. Ей нужно подать первый завтрак в половине седьмого утра, до утренней молитвы. И так нужно помнить обо всех.

Жесткая спинка стула впивалась меж лопаток, мучала худенькие бугорки хребта девушки. Долорес лишь на миг прикрыла глаза.

- У меня никого нет, месье.

О , как далеко теплое прикосновение к ямочке меж ключиц, лесная трава с проплешинами снега под голой спиной, скомканный плащ, перекаты и  борение двух тел - смуглого мужского и хрупкого - женского, и безумные сбивчивые от горячности слова, и ласковый запах мяты и звериной мокрой шерсти от того, единственного человека, к плечам которого Долорес склоняла разметанные волосы. И не кричала. Не кричала и за что. Лишь сильнее стискивала зубы и запускала пальцы в смоляные его разбойничьи кудри.

Яблоко кадыка. Девушка, ставшая женщиной,  ласкает губами  тесный бугорок чужого тела и плачет. Не от боли. А от отчаянного счастья.
Потом Ла Валетт оперся на локоть, отвел волосы со лба, улыбнулся:
- Будет день и я построю корабль с цыганскими пестрыми парусами. Хочешь, я возьму тебя с собой. Мы поплывем на острова, где бабочки больше птиц. Я буду править кораблем. А ты будешь моей женщиной.  И мы увидим Новую землю. И Новые небеса.

- Да. - ответила Долорес, прижалась горячим  лбом к его ладони. И засмеялась, когда Валентин поднял  ее на руки. Запрокинула голову... И с темной путаницы ветвей взлетели вороны в ослепительно-белое небо...

Скуластое, некрасивое, но характерное и милое лицо Долорес Амарга при этом воспоминании оставалось безмятежным и надежным, как водяной знак на гербовой бумаге.

- Я одна, месье. Я могу поклясться в этом на Библии.
- уверенно солгала девушка.

6

Отправлено: 24.01.09 22:35. Заголовок: Ла Рейни, секретарь ..

Ла Рейни, секретарь и писарь красноречиво переглянулись.

Глиняная чарка Хранителя Короны четко стукнула о полку.  Никола закашлялся, промакнул обтерханным кружевцем рукава рот.

- Что ж, я верю тебе, девушка. Да и молва тебе самая что ни есть добрая. Нареканий за три года не было, одни похвалы. А у женушки моей служанка отъявленная дрянь была... Мало того, что пыль под кровати полгода заметала, так еще потом забеременела от прохвоста с Нового Моста, и сбежала с дюжиной серебряных ложек.

Ла Рейни трудно выговорил нелюбимую фразу:

- Ты свободна.

Он пробежал глазами поданный протокол:

-  Когда потребуешься - вызову. Но ты понимаешь сама, если ты свидетельствуешь против дворянина ложно... Тебя повесят. Повешение, особенно неумелым палачом, а у нас тут не все профессионалы, народ разленился, потомственные палачи на вес золота - штука, доложу я тебе, очень болезненная. Иные подолгу в петле барахтаются. Приходится шейку ломать? Страшно?

Он внимательно посмотрел, как девушка передернула плечами и кивнула - мол, страшно, сударь мой, очень страшно.

Ла Рейни понизил голос и глухо выдал:

- А бывают такие упыри, которые и после казни... Молодых женщин не оставляют в покое. Ну ты понимаешь о чем я?

Девушка понимала. Не плакала. Не оправдывалась. Просто смотрела в ответ, и чуть вверх. На опостылевший овал королевского портрета.

- Ступай с Богом. Занимайся своим делом, держи язык за зубами. Крепко помни. Ты теперь - наша.

Ла Рейни хлопнул пятерней по колену, милостиво кивнул на быстрый реверанс Долорес, и, когда за служанкой затворилась дверь, сухо и без ерничества продиктовал Клоду:

- Так. За девкой установить строжайшую слежку. Опросить всех ее товарок. В ее отсутствие обыщите ее личные вещи до последней нитки.  Чтобы я знал все, о каждом ее шаге. Как, где, когда и с кем. Если нужно за сведения обещайте золото. Докладывать мне любую мелочь по мере поступления. На кого посмотрит, кому мигнет. Даже с виду незначительное. Теперь все брысь отсюда. Через два часа разбудите.

Ла Рейни зажмурился и откинулся на спинку кресла.
Бледная рука сжалась и отпустила отполированный подлокотник кресла.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло: Королевская канцелярия.