Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Марии-Терезии


Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Марии-Терезии

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

31.03.1661

Королева Мария пишет:

цитата:

Королева взглянула в зеркало. будто гадая. Всплыло из небытия ее раскрашенное кукольное лицо.


https://a.radikal.ru/a28/1902/a7/33af4cc1899c.png

2

Отправлено: 30.06.08 17:44. Заголовок: Едва за спиной захло..
Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. 2.

Едва за спиной захлопнулись двери, Мария Терезия мягким движением кисти приказала фрейлинам покинуть ее комнату и устало опустилась на диван. Она скучала без своего любимого мужа и даже намеривалась под каким-нибудь предлогом зайти к нему в ближайшее время, как представится возможность. Но сейчас ей это казалось совершенно невозможным. У короля и так много дел, а этот взрыв.... не прибавит ему хорошего настроения. Не с докладом же о происшествии на лужайке ей отправляться к нему? Она не справится с такой миссией.
Ее Величество осторожно отглотнула из бокала тонкого хрусталя красного вина. Вино она не любила, но в горле пересохло. Ножка едва слышно стукнула о полированное дерево, рука девушки дрогнула, и бокал с мерзким звоном разбился о паркет, щедро полив пол кроваво-красным вином.
Мария Терезия вскрикнула и вскочила.
Лужица на полу так напоминала лужу крови.... Это плохая примета...
Королева дернула за колокольчик, вызывая кого-ибудь из прислуги или фрейлин....

3

Фонтенбло. Лужайка перед дворцом. 2.

Отправлено: 14.12.08 22:31. Заголовок: Черное овальное зерк..

Черное овальное зеркало. Горящая свеча. Старинное распятие на стене. Христос склонил голову на плечо. Поблескивали серебряные тернии венца.
Темная роза в глиняном длинногорлом кувшине.
В спальне, темной и неожиданно простой - грустный запах розового дерева. Пыли. Терпкого вина. Коринки. Так, верно, пахли пожелтевшие страницы рыцарских романов в бедном доме идальго Алонсо Кеханы.

Королева взглянула в зеркало. будто гадая. Всплыло из небытия ее раскрашенное кукольное лицо. Она только что саморучно освободилась от своего тяжеленного платья-доспеха, накинула простую серую ночную рубаху до полу.
Как странна эта круглая  голова глупой разукрашенной куклы,  с натыканными в смазанные воском и притираниями волосы фальшивыми розами, бантами и аметистовыми  подвесками.
Королева неудобно села в массивное  кресло, поджав тяжелые, как у галисийской крестьянки, босые ноги.
Сильный порыв ветра налегал снаружи на темные стекла полукруглого окна.

Как хорошо, что никого нет рядом... Никто не разделит ночь. Вот ты и научилась радоваться одиночеству, mi corazón. [more] сердце мое (исп)[/more]...

Только Дуэнде в немом неусыпном  карауле стоит с той стороны золоченой двери - надежнее вернее и мудрее всех на свете солдат.

Белая рука королевы тронула полоскательницу с кусочками колотого льда. Провела льдиной по щеке... Раз, другой... Поплыла краска. Она стерла потек мягкой тряпицей, вырвала из прически розу, одну, другую, третью, бросала, не глядя на туалетный столик.
Через полчаса Королева Франции  совершенно исчезла, так ночной апрельский дождь стирает рождественские росписи с витражного стекла...
Из зазеркалья робко глянула Мария-Тереса.
Темно-русые непышные без шиньона волосы рассыпались по плечам. Нелепое, полное, как у  ребенка, лицо. Нос-уточкой. Грустные от усталости темные глаза, пухлые губы, с смешно выпяченной нижней. Без белил и румян кожа стала матовой, светлой со смешными редкими веснушками.
Серая рубаха, выделялись под домотканной простой тканью полные груди. На шее черные четки. На правой руке - потускневший  обручальный перстень. Обвился вкруг пальца, будто темный слизняк. Уже не снимешь без мыла - фаланга опухла за день.

- Ну же, улыбнись, Тереса... Смелей улыбнись... Еще один раз. Перед сном. - вслух произнесла Мария-Терезия, и несмело дернулись краешки губ вверх.
Она провела по волосам костяным гребнем.
Поджала колено, прижалась к нему виском. Неотрывно глядя в зеркало - не так, как любуется собой успешная холеная "правильно красивая женщина", а как смотрят самой себе в глаза отважные дурнушки - не позволяя себе ни малейшей поблажки, сожаления или боли, принимая страшную честность жизни с прямотой и благодарностью, как пашня в засуху - первые капли ливня.
Мария взглянула на Распятие. Нет, ни ханжества, ни просьбы, не страха, ни надежды  не было в ее темных глазах.

Там, в парке длилась праздничная счастливая ночь, гулко перекликались караульные "слу-ушай!" , "слу-ушай"...

- Ну вот и все. - тихо молвила Мария-Тереса Распятому. - Спасибо Тебе за каждый день. За каждый вдох. За каждый глоток вина. Спасибо Тебе за то, что я ничего не жду, ничего у Тебя не клянчу и ни во что не верю. Мне очень больно, что Тебя распяли. Если бы я жила тысячу шестьсот с лишком лет назад, я бы дралась за Тебя до последнего, хоть кулаками, хоть зубами, но не позволила бы, чтобы тебя, безвинного,  прибили гвоздями к кресту. Но я живу сейчас.... Прости меня за это.
Да свершится воля Твоя надо мной. Амен.

Босая, на цыпочках, Мария-Тереса прошла от зеркала к постели, поставила свечу на полку  изголовья. Как девочка, слушающая страшную историю, закуталась в одеяло, но не ложилась. Сидела. Смотрела в окно, за которым уже не брезжило ничего.

Но дышала большая ночь, полная обещания и тайны. Высоко над древесными кронами мерцали семь медвежих звезд Ковша. И где - то путеводная... полярная.
Забыв молитвы, Мария-Тереса вдруг совершенно по-детски прошептала, как когда-то учили ее наставницы тайному наивному загаду по звездам Большой Медведицы :

- Звездочка светлая, звездочка ранняя,
Выполни, милая, это желание.
Звездочка светлая, ранняя зоренька,
Пусть все исполнится скоренько-скоренько.

Я хочу быть хоть немного, хоть ненадолго...

Но во рту стало так солоно и горько от ненужных близких слез, что Мария-Тереса так и не произнесла одного слова:
"... любимой"..."

4

Отправлено: 23.12.08 18:46. Заголовок: половина четвертого ..

половина четвертого ночи

Женщина по имени Мария прижала холодные белые костяшки кулака к губам.
Открыла темные глаза. Теряла дыхание. Все еще чувствовала вкус кровавой розы на губах. Тюремной розы поцелуя, некрасивой  розы фламенко. Так не живут - так  пляшут цыгане на углях инквизиторских костров.
Так с мокрым телесным хрустом входит клинок под левую лопатку.

Напротив Марии-Тересы, опираясь крепкой, оплетенной венами,  рукой о подоконник, стоял и хрипло дышал рослый мужчина, от него пахло кровью, дымом, палой горькой листвой, и тяжко клонилась черногривая голова. Слишком зимнее твердое лицо, слишком черный крупный рот,  обметанный кровавой коркой. На полу - натекла лужица, темная, печеночная, черные кляксы марали узор паркета.
Сердце Иисусово в свидетели! Он служит мне уже два года, и все что я помню, просто бедный идальго, вечно в черном коротком плаще, с четками на запястье, вечно глаза в пол, говорит скупо, а ресницы черны и длинны, как у персидского царевича, и на горле - тяжкое мужское яблоко кадыка, ходит на глотке и вдохе.  Затаенная сила. Так у подножия вулкана за час до катастрофы мирно пасутся стада.

Женщина метнулась к двери и быстро, как воровка,  повернула ключ в замочной скважине, срыву щелкнула узорной щеколдой поверх.
Припала щекой к двери, прислушалась.
Дуэнде там. С той стороны двери, в бессонном карауле. Он не войдет сюда. Он не убьет его. Потому что Дуэнде, не думая, зарезал  бы любого, кто вошел в спальню его Инфанты.
Дуэнде не понимает одного. В эту ночь Инфанта выросла.  Осталась женщина по имени Мария.
Осталась женщина по имени Тереса. Испанка. 
Королева умерла. Да здравствует женщина.
У нее большие крестьянские руки, бескровное от преступной ночной суеты, некрасивое лицо, полная левая грудь
почти выпала из простого разреза молитвенной рубахи. И скулы ее горят. И в воспаленных от поцелуя  губах ее -невидимая  роза. Теперь уже навечно, потому что эта женщина. Все решила. Сама.

И только теперь она заговорила. Яростно и жарко, от утробы,  как могла бы  говорить волчица, если бы Бог дал зверихе-подранку человеческий голос:

- Сумасшедший. Это - смерть.  - Мария-Тереса с крепким треском отодрала край серого подола, грянулась на колени и стала отчаянно затирать кровь на полу. Смотрела снизу вверх, зло отдувая пряди от лица. И не удивилась, когда ее запястье перехватила тяжкая рука.

Теперь мужчина и женщина сидели на корточках друг против друга. Он сам промакнул последние капли - и на черном деле руки их соединились намертво. И тут же распались вновь.
Окровавленное тряпье Мария скомкала и затолкала под черную раму  тусклого зеркала. Решать надо было без лишних слов. Все объяснения  - потом. Излияния нежных чувств хороши в романах для барышень, но не в жизни, которая пряма и груба, как поножовщина или ожог.

Она рылась в укладке пересыпанного лавандой из Прованса белья - похабного и дорогого французского придворного белья ,ощупью выбирая ткань помягче, вытащила пару тряпок, нарвала корпии и бинтовых полос.

Мужчина кратко бросил:
- Огня.

Мария затеплила свечу от лампадки у ног распятого Христа.
Шарахнулись по углам спальни вороньи тени.
Мария-Тереса молча помогла ему оборвать левый рукав от изуродованного выстрелом плеча.
Она смотрела бесстрастно,  как он калит на свечном пламеньке лезвие толедского ножа. Вот острие опасно засветилось багровым. Не меняясь в лице, ночной визитер приложил раскаленный клинок к бугорчатой, разъятой  дочерна ране.

Вонь паленой человечины.

Марии -Тересе он был знаком.  Это запах Плаза дель Соль. Полдень. Приговор. Что там? Человек на костре или просто жарят мясо на рынке?
Но теперь она сама застонала от чужой боли. Подавила вдох и плотно, как могла перемотала напрягшееся горячее, пульсирующее под пальцами.

Глаза мужчины на миг помутнели - он пошатнулся, и она успела толкнуть его к своей холодной постели - он сел боком, нелепо привалясь к резному столбу гробового балдахина, низко свесив волосы, в которые Марии--Тересе остро захотелось впиться пальцами.
Вместо этого она просто налила в стакан остатки терпкого вина.
Он мотнул головой "ничего. не надо", но выхлебал  залпом. И задышал ровнее.

Мария села рядом, отвела черный каракуль прядей от его лба и взглянула в глаза, как заклинательница змей.

- Теперь говори правду.

5

Отправлено: 24.12.08 01:45. Заголовок: \\Дворец Фон..

\Дворец Фонтенбло. Гостевые покои\

Ла Валетт  с усилием открыл глаза. От боли зрачок сузился в точку, но он ни на секунду не расслаблял сведенные мускулы, готовый в любой момент сорваться в бой или бегство. Он протянул руку и потушил двумя пальцами фитиль свечи.

Круглое, неожиданно близкое лицо женщины со скорбной яминой рта окуталось тьмой.

Его приглушенный голос раздался низко, с глухим рокотцем на конце фразы, он говорил с усилием, то ли потому что привык к молчанию, то ли взвешивая каждую фразу:

- Хорошо. Слушай, Мария. Правду.  Во дворце - заговор.  Я знаю лишь некоторых главарей. Но это знатные князья мира сего, бесполезно обращаться к закону - золоченые шакалы заставят замолчать любого. Чиновники продажны. По мановению унизанной перстнями руки лучшие и храбрейшие мужчины будут прикованы к веслам на галерах или заживо сгниют в подземельях. Опала,  ссылки, церковная клевета, конфискация, похищения родственников, пыточные камеры,  эшафот - надежный арсенал.
Дворцовые портьеры и пруды хранят многие тайны - от венценосных выкидышей и трупов удавленных свидетелей до ловких убийц с удавками и ножами. Ты помнишь взрыв на лужайке?

Мария-Тереса кивнула, не сводя глаз с Валентина.

- Смотри.

Ла Валетт расстегнул плотный черный без украшений камзол, вынул из потайного кармана увесистый кругляк, тускло блеснувший в слабом отсвете иллюминации из окна.
Королеве он показался гадательным шаром, с которым  шарлатанки  морочат голову дуракам на ярмарке в день святого Исидоро, покровителя Мадрида

Предупреждая ее вопрос, Ла Валетт медленно выговорил, кривя угол рта:

- Ты стояла рядом с Принцем и его фаворитом, де Лорреном. Вы беседовали. Смеялись. Потом мальчик отошел, не дослушав твоего ответа. Я видел это, когда стоял среди гостей. После того, как он ушел, раздался взрыв. Взбешенные кони, телега с порохом. Так красиво... И так мишурно дешево. Это зажигательное стекло, его используют на войне, чтобы с расстояния поджигать пороховые склады противника. Оно не оправдало себя в больших сражениях, и с тех пор лежало, как курьез в арсенальной комнате Военной Академии, где из нашего очаровательного шевалье с грехом пополам делают офицера. Эту оптическую игрушку я только что нашел в его комнате. Мальчик - марионетка, которую дергают за нитки, а сам кукловод остается в тени. Стрелял в меня его приятель и возможно подельник... Бэкингем. Мне повезло. Он промазал, хотя целил в сердце.

Ла Валетт спрятал линзу,  гадливо отер ладони и прямо сказал Марии-Тересе.

- Мужчины,  подверженные противоестественному греху редко бывают хорошими бойцами. Им более пристало бить в спину или пользоваться услугами бесноватых отравительниц.
А этой ночью Лоррен, Бэкингем и некий Жуайез шумно предавались тройственной страсти. Такая связь - прекрасный метод для шантажа и круговой поруки. Прости меня, но ты хотела правды. У правды лицо, подол и руки по локоть в грязи. Пока что я вижу связи заговора, могу рисковать, действовать тайно. Но у меня нет прямых улик. Если я сейчас пойду к Ла Рейни меня поднимут на смех, а  после я буду заключен навечно или убит.  Любое слово правды, коль оно выйдет до срока наружу, будет стоить мне жизни. Но я уже сказал вначале - моя судьба в твоих руках. Я имею право только на одну ошибку. И ты права: это смерть. С тебя довольно правды?

Валентин, привыкнув к темноте, видел как странно меняется лицо Марии-Тересы, как гранатово зреют накусанные губы и темной апрельской влагой полны глаза ее. Он слышал близко живое дыхание, угадывал как крестик черных четок-розария на вдохе-выдохе глубоко проваливается в тайную ложбину меж грудей.  Как он и рассчитывал - Мария, оглушенная столь кровавым и желанным исходом ночи, слушала его, как некогда ее рыжая иудейская тезка Магдалина  - Нагорную Проповедь Иисуса из Назарета...

Мария прикоснулась к высокой  скуле Валентина, провела подушечками пальцев по впалой щеке до желвака на челюсти и ниже по шее к ключичной впадине. Так слепые ощупывают камни на дороге зрячими обреченными руками.

Она шепнула легче шелкопряда:

- Я скажу королю...  Нет не скажу ни слова. Король...

- Король танцует. Да здравствует король. - глухим горным эхом отозвался Валентин Ла Валетт.

- Разве ты забыла, Мария? Нынче брачная ночь.

Взглянул так, будто видел эту женщину впервые.
И снизу вверх с ласковой властью  коснулся ее груди - теплая живая тяжесть наполнила его широкую ладонь и выскользнула исподволь.

Сосок, как горькая кизиловая ягодка, обозначился на ткани спальной рубахи и женщина закрыла глаза, заломила руки за голову, рассыпав по плечам русые  волосы. Вздохнула, будто вошла по шею в ледяную стремнину горной реки, где бьются в бурунах форели среди нефритовых валунов. И река огромная, грохочущая, всеми водоворотами и баранцами волн ворвалась в ее лоно и пробила насквозь, как выстрел.

Боль отступала волнами, крикнула на левом  предплечье Валентина горячей волчьей  кровью просочившаяся белая повязка.

Ла Валетт склонился над простертой крестообразно на покрывале большой Тересой. Пальцы переплелись тесно, как в смертной борьбе.
Потревожил  жесткими губами белое полное горло - там, в глубине плоти Марии, тосковала и билась быстро-быстро яремная вена. И выше - мягкий подбородок, щеки, мочка уха, просвет меж бровями на теплом переносье. Трепет сомкнутых век. Признак быстрого сна и страсти накануне рассвета.
Валентин легко поднял тяжкую земную  женщину, усадил на колени лицом к себе, укачивая, как маленькую,   провел ладонью от лопаток до поясницы - и как оливковое масло принимает форму сосуда, так податливо и сильно отзывалась она, смеясь,  будто голая на голой глине  под голым небом и голым солнцем сквозь голые облака.
Черная наука соучастия. Что паче всех любовей и побед.
Свирепое целомудрие соития.
Крест на крест внахлест два тела. Как тонка поверхность кожи, как близко тукает темное сердце размером с кулак.
Полая вода плеснула на далекие берега. Так подступает к горлу талый апрель. Так молоко вскипает и бежит  с шипением из ковша в горячий очаг. Так по малости в столетие  сходятся одна в одну тектонические плиты первого материка Пангеи.
Терновая и долгая двуострая судорога от плеч до внутренней стороны бедер- так с маху падает на пол, смешиваясь уже неразделимо, мужская и женская одежда, титулы, короны, папские буллы,  скотные дворы и дворцы,  корабли дальнего плавания, пряности и  сокровища Обеих Индий, зимние яблоки, острова без названия.
Одна за одной прогорали кубышки стеклянной иллюминации на деревьях за окном. Звонко треснул один из закопченных стаканчиков-фонарей.

Последним померкло черное распятие на стене - умерла лампадка. Господь ослеп.
И только роза- свидетельница стерегла изголовье в темном длинногорлом кувшине.
Государственная измена: роза, брошенная в лицо.

6

Отправлено: 26.12.08 07:18. Заголовок: Черное несчетное вре..

Черное несчетное время спустя Мария лежала на спине, открыв остекленевшие глаза, как труп в овраге. Ее голова лежала на правом плече мужчины, она глубоко дышала, перепутались волосы - русые и вороные, сплелись цепочкой два нательные креста. Мария разжала кулак. Ладонь пуста и мокра от пота, по нагим бедрам тянуло холодком из окна.
Трезвый сквозняк, всепроникающий, как стыд.
Лодочкой ладони Мария прикрыла лоно.

Мужчина в тяжкой дреме сдвинул брови, хмурился даже во сне... По каким лабиринтам сновиденным бродила, как критский бык, звериная душа Валентина Ла Валетта.

Отхлынула от Марии простая, будто корни мира -страсть женщины, в кои то дни утоленная. Тело будто новорожденное, но отчего так больно внутри  и ветер, ветер воет не за окном уже, а в самой утробе согрешившей королевы.

Вереница пустоглазых предков, в гнилой парче, дорогих мехах, с коронами и скипетрами, нарумяненные трупы усыпальниц Эскориала столпились незримые у изголовья ее и ждали, когда можно будет наброситься и растерзать отступницу, они будут стеречь до последнего часа, и когда я вытянусь и захриплю в агонии они встретят меня там, за порогом, надо мной будет бормотать отходную монах, меня положат в королевской усыпальнице, и никто никогда не узнает, что на самом деле моя душа - в аду.
Мы делаем всего один шаг и срываемся прямо в пекло.
Влажные скомканные простыни пахли мужским любовным  пОтом.
К ужасу своему Королева поняла, что ей - молодой здоровой  женщине Марии этот запах приятен и радостен - как золотистое семя брошенное сеятелем в черную ждущую любви апрельскую пашню.
Мария высвободилась из крепких объятий Ла Валетта, села и впилась зубами в кожу на запястье, чтобы не завыть в голос от тоски.
Вздрогнула от боли, опустила руку, бессмысленно глядя, как наливается подкожной кровью отпечаток зубов
Сказала вслух напрасным  простудным голосом, будто говорила о ком-то другом:

-  Королева Франции - распутная девка. Королева Франции - государственная преступница.  Я недостойна жизни.

Она оправила рубаху, тронула Валентина за руку - тот открыл глаза и очнулся тотчас. Поднялся, не стесняясь наготы и чуть неловко от раны, стал одеваться, стоя к Марии спиной.

Королева закрыла глаза - зрелище это невыносимо напоминало ей срамные картинки, которые она однажды подсмотрела в книге, оставленной в дворцовом парке известным развратником де Лозеном. Картинок было две на развороте они назывались "Аvant" и "Après" - "До" и "После". На первой подвыпивший офицеришко тянул руки к уже растрепанной, но еще одетой шлюхе - оба сидели на постели в убогой комнатенке, распаляя себя перед соитием, на второй - голая девка считала в расхристанной постели деньги, а ее "кавалер" так же равнодушно повернувшись спиной натягивал штаны.
Мария выговорила:

- Уходи сейчас же. Я отопру для тебя потайную дверь. Там винтовая лестница - на третьем этаже покои карликов. Прикажи им молчать, пусть свидетельствуют, что ты мирно спал всю ночь и никуда не выходил.   

И тут Королева сорвалась, подошла к Валентину вплотную:

- Ты лгал мне? Скажи что ты обманул меня,  так будет легче. Ты не испанец. У тебя странный акцент, так не говорят у меня на родине, даже горные баски. Скажи немедленно, что все, что ты сделал это не потому что ты любишь Королеву, а потому что ненавидишь Короля! Тогда я смогу наконец закричать... Я скажу, что ты изнасиловал меня, тебя четвертуют, вырвут сердце и отхлещут им по щекам... Ну же, признайся, будь мужчиной!

Она говорила так в надежде, что Валентин брезгливо отшатнется от нее, навеки оставит испанку в привычном ей одиночестве среди карликов, собачонок и заморских индюков.

7

Отправлено: 27.12.08 03:04. Заголовок: Ладонь к щеке. Дыхан..

Ладонь к щеке.
Дыхание.
Пушистый щекот тяжких мужских волос на обнаженной женской шее.
Валентин говорил медленно, как сквозь тяжелый декабрьский сон, лаская податливую спину Марии:

- Ты как всегда права. Королева Мария. Я не испанец. Я родом с острова Мальта. Отсюда прозвище Ла Валетт, Лавалетта, так зовется столица острова.

Он цепко стиснул плечи Марии-Тересы, обернул померкшее от слез лицо ее к себе, будто в танце фламенко:

- Трех путей не знает Господь - путь орла в небе, путь корабля в море и путь мужа к жене...  Пусть придет королевская гвардия и заломит мне локти за спину. Скажи, что я принудил тебя и я кивну. Сердцем по щекам отхлещут на эшафоте? Пусть. Безумие так безумие, моя Королева. Только ты помни. Я лягу на плаху и выдохну тебя под палаческим мечом, на шипастом колесе, в петле висельников на Монфоконе. Выдохну всей грудью, и соль твою и запах ложесн и оттопыренную габсбургскую губу, и складочку на шее. Всю тебя с ног до головы. Буду помнить. Протяни руку, пощупай...

Валентин резко оборвал свои слова, стиснул щеки Марии, ласково и сильно, трудно наклонил лобастую голову свою, обрамленную цыганскими кудрями под королевину белую ладонь.

Испуганная женщина ощутила близкий под кожей головной костяк - скулы, мужские бугорки на затылке, сочленение шеи и основания черепа.

- Верь мне, Мария. Когда вот от этого - он встряхнул головой и улыбнулся - останется голый череп, мертвая голова, она будет помнить тебя даже спустя столетия. Потому что ты разжала зубы, когда я поцеловал тебя. Впустила под нёбо язык.  Как настоящая. Любимая. Женщина.
Я редко говорю такие глупые вещи. А если быть честным - не говорил доселе никогда. Сегодня впервые. Только для одной тебя. 
Ты - моя женщина. Я - твой мужчина.  Теперь  кричи,  моя Королева так громко, чтобы услышали все. И я закричу вместе с тобой, даже когда поволокут в застенок: Ты. Самая. Прекрасная. Женщина. На. Земле.
Никто не узнает, пока жив, что случилось с нами  в чужую  брачную ночь.


Фламенко: вот что значат скупые охотничьи жесты незваного этого мужчины,  лжеца и ночного вора.
Немой крик зарезанной королевы... Полночь. Мгла. Инквизиционный костер. Быстрое, как плевок, расставание на мосту. Кинжальный танцевальный шаг. Пляска  кипариса над белым мавританским кладбищем под соленым морским ветром Барселоны. В ту ночь, когда в женское лоно нисходит полная луна, луна, луна...

Ла Валетт уловил весь ужас и тоску женщины напротив, склонил голову ей на плечо - но лишь на миг. Скорчил самую ёрническую ночную и страшную из своих джокерских улыбок:

- Я просто люблю тебя.

Женщина заплакала. Он приласкал ее, как умел. Хрипло и быстро  повторил, будто щедро перерезал горло от уха до уха и выговорил, стиснув ее мягкую левую грудь в крепком бойцовом кулаке:

- Я просто люблю тебя. Дура.

8

Отправлено: 27.12.08 03:07. Заголовок: Мария отперла потай..

Мария отперла потайную дверь. Стояла на пороге, поджимала босые ноги, светила скупым огарком - капли воска текли на ее ладонь, она даже не морщилась от ожога, просто смотрела вслед.

Валентин Ла Валетт обернулся, отуманил женщину оскалом своим, синим отблеском глаз, смуглым оливковым отливом скулы, дегтярными разбойничьими скрутами вольных кудрей.
Винтовая лестница потайного лаза из покоев Королевы закручивалась, как панцирь безумной улитки.

- Я завтра приду к тебе. Я буду смотреть на тебя, Королева. Мне хочется видеть тебя. - без сердца от боли в прижженой ране  выговорил Валентин и ступил на первую ступеньку наверх.

Королева подняла плошку со свечой над простоволосой головой.
Молчала.
И только когда затворилась за ночным гостем скрытая за панелью стены дверь, Мария встала на колени перед Распятием, сложила было руки в молитвенном жесте. Потом закрыла глаза холодными ладонями.И простояла на коленях до первой робкой зари над восточным крылом сизого Дворца.
В анфиладе за позолоченной дверью,  зацокали подошвами прислужники свадебных гостей, а за окном весомо и весело вступал в свои пасмурные  права  седой весенний рассвет.

И тут в голову Королевы Марии пришла простая и жуткая для замужней женщины мысль.
А что если в срок не начнутся месячные... Начнет тошнить по утрам, ослабею, нальется болью поясница.

А что если я не пуста внутри...
Господи!
Мама...

Мария Тереса отомкнула щеколду, ломко крикнула в проход:

- Бога ради! Николетта! Кто-нибудь! Я хочу пить! 

И затихла, сползла по косяку на порог.

Дверь покоев Королевы жалобно, как раздавленный  щенок-шакаленок, визжала на петлях и билась о притолоку.

9

Отправлено: 04.01.09 08:44. Заголовок: Дуэнде возник на пор..

Дуэнде возник на пороге, как дух. В руках - глиняный кувшин с половины слуг - в сосуде плескала тепловатая лимонная вода, другой  не было. Карлик был бледен - смуглая кожа посерела. Королева никогда не запирала дверей спальни. Ее часто мучала бессонница, и она вставала, чтобы размяться, сколько ночей он видел ее, не по летам сгорбленную, в серой шали, как призрак Серой Дамы она бродила по пустынным анфиладам - взад-вперед, как узница на прогулке. Дуэнде следовал за ней на почтительном расстоянии, не решаясь тревожить лишними словами.
Она никогда не запирала дверей.

И сегодня, когда щеколда решительно щелкнула, Дуэнде вздрогнул, как от выстрела - и на миг, всего на миг, в пылу подозрительных шепотов и шагов, почудился ему ... второй голос. И тогда Дуэнде закрыв глаза кулаками отковылял в угол и недвижно просидел до раннего утра. Потому что прошлого не вернешь, и с лязгом дверного засова умерла инфанта. И сейчас вечно безгласный карлик горько пожалел о том, что не он ее отец - тогда бы у него было право взломать дверь, войти и ударом ножа под левую лопатку совратителя навеки остановить время в королевской спальне.

Женщина, которая, стояла на коленях на пороге была не похожа на его Тересу... Волосы ее разметались, пересохшие губы искусаны докрасна,  глаза с волчьими отчаянными свечечками, и на манжете серой рубахе с узким шитьем - ржавый мазок чужой  крови.

Дуэнде подал ей кувшин, она глотала питье жадно, как буйволица.

Дуэнде взглянул через ее плечо. Торопливо накинутое на постель покрывало, выпавшие плашки оконного стекла, кое-как прилаженные на место. Ветер, конечно она скажет что это был порыв ветра. ..
Запах. Темный. Пролитое вино. Кровь. Прижженое по живому мясо. Слабо уже выветрилось почти.
Преступление.

- Встаньте, моя Королева. На полу холодно.  - карлик подставил женщине крепкое плечо и Королева поднялась, пошла, держа его за руку, легла на кровать ничком, тяжело отвернулась к стене.

Нет, она не плакала. Она улыбалась.

Дуэнде медленно вышел, занял свое место бессменного часового. Его всегда темные глаза стали и вовсе черными дырами.

Я понимаю, Тереса, ты скорее умрешь, чем назовешь мне его имя. Но я прожил на свете вдвое больше, чем ты. Знавал и неволю и нищету и любовь и смерть и отчаяние и предательство. Редкие слезы только обострили мое зрение. Я и плакал то всего три раза в жизни. Я буду зорко наблюдать -  однажды он сам выдаст себя. Поворотом головы. Взглядом. Жестом. Неосторожным словом. И в этот  день мой нож остановит время. Даже если после этого меня будет ждать виселица. А тебя - вечная разлука и преступное вдовство. Я сделаю это не со зла. Просто потому что каждый поступок на этой земле и дурной и добрый должен привести к награде или наказанию.
И никто не узнает, почему урод сошел с ума и убил столь... блестящего кавалера. А я не сомневаюсь, Тереса, что посягнуть на тебя мог только сильный и отчаянный мужчина. Ничего. На всякого быка находится тореро. 

Теперь карлик ждал, когда к покоям явятся фрейлины Ее Величества, для утренней церемонии умывания, одевания и рассветной молитвы.

И в глазах и в фигуре его - пусть изуродованной, но крепкой и мужественной, не было ничего кроме железной решимости.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои и приемная Её Величества Марии-Терезии