Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дорога из Парижа в Фонтенбло


Дорога из Парижа в Фонтенбло

Сообщений 1 страница 20 из 34

1

31.03.1661

2

Отправлено: 08.10.08 02:38

//Парк Фонтенбло. 2//

Не то волчьим, не то ловчим нарыском  махнули над колеями ярые кровные лошади.  Подковы вразнобой  с чавком  казнили глинозем. Рвали дорогу.  По брюхо кони в брызгах, как в грече.

Рыжий  жеребец одного из доезжачих вызверился, очертил набок голову, в оскале блеснула ястребиная сталь. 

Шевалье, помня чеканные слова лейтенанта, направил резвую и злую горбоносую лошадку по левую руку от графа, чтобы не мешать, но быть на чеку.
Вскользь увидел скуластое лицо гасконца.  Лейтенант в седле, как влитой.  Щурится от ветра.  Глаза дамасские лезвия. Своего не упустят.

Шевалье кратко  вздрогнул - от сырого весеннего ветра ли, тревожного и терпкого, как мускат, то ли оттого, что до сердечного колотья пронизала его быстрая радость и тоска по оставленному в провинции... отцу.

Он заставил себя думать только о деле. Не время для сантиментов.

Я не подведу.

Де Лоррен, браня про себя сволочные бальные туфли, хорошо хоть каблук крепкий,  прочно оперся на короткие стремена, по-кошачьи пригнулся к теплой шее лошади, остро глядя на дорогу меж ее ушей.

Успел свернуть в узел и тиснуть волосы под воротник тесного колета, чтобы пряди не лезли в глаза.
Держа поводья в одной руке, Филипп  ощупал рукоять пистоля в седельной кобуре - к счастью - это оружие было ему знакомо - миланская работа, не впервой.

Темнело. Из балок потянуло совиным слепым туманом. Выступил из редких перистых облаков косо срезанный коготок убывающего месяца.

Косматые ветлы и тополя по обочинам дороги свистали мимо,  вот мазнула  деревенька - три огня, груда домишек, шпиль церковки. Брехали псы. Пахнуло дымом.

Копыта протарабанили по деревянному мосту. Вильнули глубоко под сваями буруны мелкой речки.

Первый всадник гаркнул:

- Эй, берегите головы! Пригнись!

На повороте дороги  ветви молодых деревьев сплелись тесными арками, еще  миг - и снесло бы всаднику полголовы - но нет, миновало - только небольно и холодно хлестнула лоза по виску.

Тотчас путь очистился, отступили деревья - слева - густая туманная котловина заливного луга, справа - пологий холм - тощая рощица, могильные кресты,  силуэт сквозной часовни.

По мокрому тракту летела на полном галопе погоня. В гору, под гору, с вала на вал.

Чьи глаза заметят добычу и заметят ли?

3

Отправлено: 09.10.08 01:35

//Парк Фонтенбло. 2//

Спасительный туман поднимался от земли, закрывая всадника, гнавшего свою лошадь по парижской дороге. Разбрасывая в стороны комья земли из-под копыт черный жеребец зло нес, вскидывая голову, когда получал очередную порцию шпор в бока. Не доезжая до маленькой деревушки, всадник притормозил коня и спешился. Слегка пошатываясь после часовой безумной скачки, он подвел коня к небольшому плетню возле худой крестьянской хижины.

- Пьер... Пьер, черт тебя дери!

Ответа не последовало. Гошер подошел к оконцу и слегка побарабанил по мутному стеклу.

- Пьер!

Послышалась возня и глухой кашель. Дверь трухлявого дерева открылась и на пороге оказался босой мужчина в исподнем и в ночном колпаке, нахлобученном на всклоченную копну рыжих волос.

- Гошер? Мой бог, я же сказал, что завязал уже!
- Молчи, или я выпущу тебе кишки наружу, - в руке цыгана блеснуло лезвие короткого ножа, - Ты не забыл еще свой долг, Мерло, а? Поднимай своего мальца.
- Что? Что тебе такое нужно? - челюсть бедолаги нервно задергалась.
- Не трясись. Он всего лишь проедется в Париж на моей лошадке. Ну, живо!
- Сейчас... сейчас...

Через минуту на пороге появился подросток лет пятнадцати с такой же рыжей как и у отца всклоченной шевелюрой. Гошер не мешкая напялил на его голову свою шляпу, чтобы скрыть огненные волосы и, взяв его крепкой рукой за плечо, подвел к коню.

- Скачи что есть духу в Париж. Нигде не останавливайся. У Сент-Антуанских ворот отпусти коня. Пусть себе погуляет. Сам спрячешься за "Старой голубятней" - там выступ такой в стене есть, подождешь час, пока не заметишь отряд мушкетеров. Как только они проедут, иди в "Боевого Петуха" к папаше Мекано. Жди меня там. Если я найду тебя, заплачу. А нет, - глаза цыгана недобро блеснули, - От меня никто не уходил с пустыми руками... если я находил сам.

Дважды повторять не пришлось. Старик-отец хлопнул парня по спине и пробормотал короткую молитву вперемежку с проклятиями. Через минуту паренька не было уже и видно в темноте.

- Я пока останусь у тебя. Не отворяй никому, если даже будут разносить стены в прах. Один только жест в мою сторону - и ты покойник, - блеснула хищная улыбка, - И тогда я позабавлюсь с твоей дочерью... она ведь на выданье у тебя, а?

Недобрый, злой смех едва не разбудил хозяйку. Старик махнул ей рукой, приказывая лежать, и провел незваного гостя в дальнюю комнату своей лачуги.

4

Отправлено: 10.10.08 11:16

- Бом-м... Унылый колокол на звоннице часовни кладбища Сан Катрин  зычно напомнил живым об усопших и о позднем часе.

Всадник на тихой лошади - по брюхо в мареве, достиг монастырского яблоневого сада - отсюда прекрасно просматривалась дорога. В колеях жирно поблескивала грязь. От боков и ноздрей лошади поднимался млечный парОк. Он срезал от деревни по боковой дороге вдоль реки - обычно монахи-картезианцы возили по ней на продажу вино, яйца и масло, а от городка Фонтенбло шли к монастырю паломники. Весьма удобная дорога, на каждом перекрестке - наивные алтарики со статуями Богоматери и святой Екатерины с колесом и лавровой ветвью, украшенные сухоцветами и деревенскими кружевами. Сельские девушки просили у святой Екатерины богатых женихов,  какой, право слово,  трогательный обычай...

Конь перепрял ушами и сонно звякнул наборным поводом с латунными бляшками.

- Тише, тише, малыш. - густым,  бархатным, как черное магрибинское вино,  баритоном успокоил  зверя всадник, потрепал иноходца по чуть запотевшей шее.  - Валентин любит тебя. С тобой не случится ничего дурного, мы только немного побегаем. Обещай мне, что будешь хорошо бегать, когда я тебя об этом... очень  попрошу.

Если бы в этот вороний час в саду случился прохожий, он решил бы, что имеет дело с опасным сумасшедшим. То, что в устах иного человека казалось бы неуместным сюсюканьем, в исполнении всадника звучало, как ласковая дремотная приговорка бесноватого, который поглаживает горло спящей жертвы, прежде чем полоснуть под кадык бритвой.

Но, к счастью, среди светлых яблоневых стволов не было посторонних.

Кутаясь в широкий плащ,  Валентин де ла Валетт грустно и  пристально следил за дорогой. Рот его в полутьме был почти черен, как узкий ивовый лист на дне колодца, только левый по-джокерски вздернутый краешек губ чуть подрагивал.

Он медленно отхлебнул  спирта дурной перегонки  из фляги, щелкнул крышкой маленькой табакерки, положил щепоть едкого порошка под язык. И странный тик совершенно исчез. Зрачки расширились и медово потеплели, как у камышовой кошки в темноте. Лицо стало совсем белым и скорбным, точно меловая японская маска.
Фляга заняла свое привычное место - за голенищем сапога, рядом с карманным томиком стихов Франсуа Вийона.

Не поверите, чем занимался Валентин де ла Валетт, коротая минуты ожидания в весеннем саду. Он решал в уме математические задачи.
Фонтенбло, городишко и дворец в древнем охотничьем лесу в тринадцати лье [off] примерно 60 км, лье - 4, 5 км[/off]  к юго-востоку от Парижа. Дороги скверные, проклятый март. Даже самая быстрая и выносливая  лошадь, которую гонят под запал не выжмет из себя в такой хляби  больше, чем пять лье в час, иначе надорвет сердечную жилу и  сдохнет.

Ах, каким звучным щелком заливались соловьи в эту новорожденную ночь. Соловей, а может колокол, так поет,  бьет и поет...

Валентин прислушался. Точно. Отдаленный конский тропоток.   Дробные барабаны погони за поворотом.
Ближе, ближе...

Ну вот и вы, мои милые
. - довольно и почти умиленно  кивнул Ла Валетт - как торопитесь... именем короля.  Дикая охота. Что же, господа волки, поиграем?

Он осадил коня - тот попятился, танцуя,  храпнул.

Всадник-наблюдатель аккуратно вынул пистоль. И слегка приподнялся на стременах.

- Да, поиграем. - улыбаясь, шепнул Валентин де  ла Валетт - Чур, мне водить!

5

Отправлено: 10.10.08 18:57.

//Парк Фонтенбло. 2//

Разгоряченное от скачки дыхание легким паром вырывалось изо рта. Холодеющий воздух обжигал легкие. Руки сжимали поводья до онемения. Спина натужно напряглась, колени с силой сдавливали бока жеребца.
Лейтенант гнал во весь опор. Ему казалось, что все собрагается вокруг от топота лошадей и его безмолвного крика "Не уйдешь!!!!!!"

Около часа они гнались за ветром, не видя перед собой ничего, кроме легкой туманной дымки. Проехав мимо уныло черневших домов одинокой деревушки, они наконец увидели маячившую впереди тень. Из всех вероятностей верной могла быть и та, что это был преследуемый ими убийца.

Д'Артаньян знал его в лицо, помнил блестящую хищную ухмылку, более того, помнил жестокость, с какой он расправлялся со своими жертвами. Его было сложно выудить со дна парижского воровского мира. Уж очень разветвленной и надежной была система его агентов.

Но на этот раз он был в его руках - Цыган - Левша - Анри Гошер - тот, кто по заказу неизвестного ему еще человека убил молодую вдову Ранье - его близкого друга и боевого товарища... жестоко убил ее вместе с младенцем на руках. У Д'Артаньяна не было ни прямых доказательств, ни свидетелей убийста... Только ухмылка удалявшегося с места преступления цыгана и следов его "работы".

Д'Артаньян не только поклялся отомстить, но и узнать, кто заказал убийство Люсиль и ее малыша...

- Не стрелять в него, взять живым, тысяча чертей, -
прохрипел мушкетер, - Гарнье, де Лоррен, цельтесь в лошадь... уйдет!

6

Отправлено: 10.10.08 19:19

Лошади, лошади, лошади...
Как лесной пожар валит палом по сосновым ревущим верхам.

Головокружительная страшная скачка. На износ. На смерть. До конца.
Шевалье, до крови прикусил нижнюю губу, впился в повод белыми пальцами, дышал через раз. Впереди - ничего кроме лесной сутеми и силуэта удаляющегося всадника, который отчаянно скорчился в седле и, странно вскрикивая, нахлестывал несчастного зверя по ребрам.
Змеилась из рук длинная шея сумасшедшей лошади, хлопали по ветру белые рукава шевалье.
Хриплый крик лейтенанта отрезвил Филиппа.
Гарнье - красный, как рак, на соловом мерине поравнялся с ним, мерин закинулся, отстал, Гарнье, утробно рыкнув, вырвал пистолет, заорал:

- Стой! Врешь! Не уйдешь!

Де Лоррен  прицелился на всем скаку. Бросил повод, перешел на шенкеля.  Лошадь шла машистым наметом.  Рука не дрожала.
Взгляд. Прицел.

Ниже прицел. Так. Хорошо.
Выстрел.
Отдача в ладонь до боли в запястной костке, и едкий запах пороха.
Мимо.
Преследуемый  сорви-голова вильнул, как лосось в стремнине. Его конь перемахнул через канаву, кинул тяжелым крупом, швырнул в сторону длинные ноги, как ножницы,  и выровнялся снова,
Всадник истошно закричал ломким голосом, как заяц.
Шевалье успел удивиться - странно... молодой голос. И досадливо шарахнул кулаком с пистолетом по твердой луке седла. Ссадил костяшки.

Резко оглянулся на мушкетера - гасконец сам целился, зрачки - вороненые черные дула, скалился, нет не просто так эта погоня - это боль, это ярость мужчины, это дорога благородного мстителя.

Близость лейтенанта Д Артаньяна - посыл огромной силы, отчаяния ночного приключения, горя и радости.

Я не подведу.

Снова вспомнил Филипп и по новой навел пистолет, метя в конское брюхо.

Выстрел.

Есть!

Конь под беглецом вздыбился и завизжал, как железом по стеклу.
Передние копыта взбили небо,  медленно, как во сне конь и всадник распались надвое, комок человеческой избитой переломанной плоти покатился по дороге, туго грянулась в грязь туша подстреленной лошади. 

Мушкетерская погоня лавой на галопе налетела на упавшего. И конский топ и храп и крепкая солдатская брань.
Скакавший вслед за Гарнье мушкетер чиркнул кресалом и запалил припасенный факел - смрадно понесло горелым дегтем, выделанной кожей,  конским и мужским потом,  пороховой окалиной.
Запах ночной тревоги.
Филипп де Лоррен кубарем скатился с седла, плюхнулся в грязь на колени, тут же вскочил, глядя на лейтенанта - который первым подоспел к добыче.
Поспешил за ним.
Раненая лошадь билась и в муке тянула голову, хрипя, как человек...
Всадник скорчился, прикрывая ладонями затылок, шляпа слетела, открывая пожарную рыжую шевелюру.

7

Отправлено: 10.10.08 20:16

Не помня себя в эйфории близившейся развязки, лейтенант коршуном подлетел к упавшему наземь всаднику и склонился над его скорченным телом. Тяжелое предчувствие сдавило грудь, сердце защемило тоской и невыразимой злобой.

- Каналья! Разрази меня гром! - всклоченные рыжие патлы горели в свете разоженного факела, - Это не он!

Он силой перевернул легкое тело, трепещущее от страха и болевой судороги. Что-то липкое осталось на его ладони... Кровь?

- Я же просил... Матерь Божия, да он же еще ребенок! Он ранен!

Он вгляделся в тускнеющие широко раскрытые глаза паренька, судорожно ловившего воздух, шевеля по-детски пухлыми губами, опушенными первым юношеским пушком, не знавшем еще лезвия бритвы:

- Где он? Где?

Поздно. Глаза уже не туманились, а стекленели. Взгляд паренька так и остановился недвижимым, испуганно моля пощадить его. Убит.

- Клянусь р-распятием, он будет болтаться на Монфоконе! - прорычал гасконец, пробуждая своим голосом эхо, разнесшее его проклятия на всю округу.

8

Отправлено: 10.10.08 21:46

- Э-эх ты, шляпа, молокосос! Свидетеля уложил.  А хвастался - стрелять умеешь! Не зная броду не суйся в воду, стре-лок липовый... - презрительно проговорил Гарнье, отмахнувшись от обескураженного де Лоррена кожаным прорезным рукавом.

- Я не... Я в лошадь... - еле-еле пролепетал шевалье, его заметно трясло, как цуцика на снегу,  - то ли от холода, то ли от обиды. - Я метил в лошадь, честное слово! Я метил в лошадь, месье лейтенант! Пули ведь не летят по кривой!

- Да пошел ты. Не мешай. - тяжело бухнул Гарнье и отвернулся.

Мушкетеры столпились вокруг убитого рыжего подростка - он вяло "зевнул" челюстью раз-другой,  агония оборвалась, тело вытянулось, профиль стал  строгим и костяным.

Левый висок  мальчика был размозжен пулей, в рваные края кости вмялись волосы и высыпали по скуле и лбу синюшные пороховые веснушки. Свет факела - полуночный священный равнодушно чертил на его полудетском лице смерть.

Филипп де Лоррен, чуть не разревелся,  кривя губы, беспомощно смотрел на убитого, зло мазнул кулаком по глазам. Слизнул с губ  соленое.

Проклятия лейтенанта, как рык раненого зверя, повторяли кладбищенские холмы. Похрапывая, бродили в сизых луговых травах усталые кони. Чуяли кровь.

Д Артаньян крепко ударил кулаком в кожаной перчатке в ладонь и обернулся, как волк, готовый к смертному удару.

Тихо. Никого. Округа молчалива. Соловьи, чтоб их, пташки божьи,  распелись как назло.

Зажимая  тукающие пульсом виски ладонями, Филипп отошел от факельного круга и сел на холодный мяклый взгорбок колеи.

Юноша заставил себя вспомнить последние секунды погони. До самой мельчайшей детали.

Вот лейтенант яростно сжимает  свой простой без украшений пистоль, вот сбился со скока и заекал селезенкой соловый мерин Гарнье. Вот первый выстрел, второй Гарнье, третий - мой на поражение... Я видел, как вскинулся конь...

Филипп де Лоррен поднял голову и даже полуоткрыл  еще по мальчишески пухлый рот, отмеченный темной мушкой родинки.

Точно!

Ведь отец учил, что в темноте выстрелы можно определить по вспышке запала. Отец де Лоррена, еще помнил времена Тридцатилетней войны.

Как с того света раздался в голове де Лоррена спокойный, размеренный отцовский голос:

Если видишь одну вспышку, значит стрелок целится верно - огонь из дула и из запала слились в одно - нагибайся, сливайся с землей, пуля - в тебя.  Если две  вспышки - значит либо стрелок мазила и сапожник и не умеет направить цель... либо... Либо стрелков двое.

Левый висок рыжего мальчика пробит. Значит... стреляли слева. Кто-то "третий" убрал свидетеля.
Де Лоррен быстро обернулся - за левым плечом загадочно, по весеннему буйно шелестел на ночном ветру монастырский яблоневый сад.

- Господа! - окликнул де Лоррен мушкетеров, но те были заняты, перекладывали тело на плащ, ловили лошадей.

Ну и ладно. Я сам! Если я не ошибся, стрелок еще там!

Кровь ударила в голову юноши, он вскочил и перепрыгивая через кочки, бросился бежать к органным яблоневым стволам. Шпажка по дурацки била о бедро, Филипп  все еще сжимал в руках пистоль. Остался один заряд. 

Была не была! Я его сам приведу! Скажете тогда, что "шляпа и молокосос"!
Светлые кудри шевалье  бились по ветру - замаранные грязью и кровью.

Каблуки неудобных туфель ухали в хлябь. Филипп зашипел, на бегу сорвал сначала левый, потом правый башмак,  побежал  босиком, в одних чулках.

Яблоневые стволы обступили де Лоррена - узор садовых  ветвей над головой зловеще и ясно прорезал серп месяца.
Бедняга и не подозревал, что его пшеничные волосы и батистовая рубашка - прекрасный ориентир в темноте.

Яблони хороводились, мутили зрение.

- Выходи! Ну же, выходи, гад! - шевалье вынул шпагу из ножен и медленно обернулся, отдувая непослушные  локоны от губ, остро высматривая противника, который мог напасть со любой стороны.

И вдруг увидел то, чего не ожидал.

Под деревом сидела, распушив пестрые трехрядные юбки старая цыганка. На подоле ее - рассыпаны карты, белевшие в полумраке, неизвестной масти.
В зубах у нее пыхала  голландская  трубка.
Черные жесткие кудрявые волосы завесили лицо.  На безымянном пальце поблескивало стальное колечко.
За ее спиной хрупала крепкими удилами лошадь.
Де Лоррен уставился на цыганку, как на привидение... Не знал, как к ней обратиться. И наконец сказал, рука предательски ослабела на эфесе шпаги.

- Сударыня... Мадам.... Те... Тетенька. Вы зачем? Тут опасно...

Шевалье увидел вблизи ее грубое, перекошенное шутовской улыбкой лицо.
Сблизились темные брови.

- Цып-цып-цып... - ласково произнесла цыганка - Иди сюда, молодой, дай погадаю на долгую жизнь.

Цыганка поднялась на ноги, скаля крупные зубы.

Извернулась, как оса, по-балетному, и с ноги врезала де Лоррену в челюсть кованым гессенским сапогом.

Подбородок хрустнул, изо рта юноши выбросилось черная кровь.

Второй удар пришелся на запястье шевалье,  отлетела далеко шпага.

Падая, де Лоррен успел закричать, давясь юшкой:

- Мес..ье! Лейтенан... "

И стало очень темно и холодно.

9

Отправлено: 10.10.08 22:16

Резко - крест накрест разодран пестрый  бабский подол.

Валентин швырнул барахло  ко всем чертям собачьим в развилку яблони. Плащ и неудобные лоскутные оборки даже собаки потом не опознают,  все  тряпье  пересыпано табачной крошкой, ищейки только расчихаются и не возьмут след.

Под цыганскими юбками  обнаружились крепкие из лосиной кожи брюки, и сапоги под колено. Черно-красный платок все еще был по разбойничьи завязан на иссиня-черных волосах Валентина..

Ла Валетт усмехнулся, так, будто ему располосовали рот цирюльной  бритвой, от уха до уха,  ссыпал на тело дерзкого сопляка разорванные бусы из прошлогодних рябиновых ягод и карты  (одни джокеры и червонные дамы, два месяца собирал по разрозненным колодам у парижских антикваров на набережной Цветов, жаль конечно, но что делать - работа требует жертв. )

Странно выглядел  бисерный шелковый цыганский корсаж поверх офицерского кожаного колета и незашнурованной с распахнутым  до ключиц воротом рубахи.

И кровавый страстоцвет в черных волосах на левом виске.

Валентин глянул на дорогу у подножия холма - ага, господа мушкетеры все еще топчутся вокруг трупа. Отлично. Но что это...
Пожилой лейтенант вскинул голову... О, да чутье не пропьешь, неужели старый черт услышал блеянье бедного ягненка?
Ах, как скверно.

Валентин быстро и  непристойно облизнул дуло пистолета из которого только что  был застрелен свидетель. Язык свела окись недавнего смертельного выстрела.

Пора со двора, Валентин.

Ла Валетт,  положил ладонь на холку каракового  иноходца, шепнул ему в теплое ушко:

- Ну, милый, я тебя просил. Мы сейчас побежим.  Выноси, родной!

Некоторое время Валентин мягко бежал рядом с лошадью, крапива-лебеда стегала по сапогам, но вот, Ла Валетт навалился грудью  на седло, перекинул легкое и послушное тело, взял поводья, и не шпоря, не пугая, пустил коня коленями  в намет.

И только концы алого с черным платка издевательски плеснули на прощание.
Вперед!
К Анри Гошеру.

На черной грязи отпечатались полумесяцы подков и... оборвались на перезимовавшей  жухлой траве неглубокого болота.

10

Отправлено: 11.10.08 00:44

На сей раз Анри не рвался вперед, отнюдь. Хотя азарт погони горячил кровь, отзывался огнем в зеленых глазах, пьянил разум... Да вот только, поддавайся рыжий подобным порывам, отключающим разум, сгинул бы уже давно в темных парижских закоулках. Нет, господа хорошие, Анри не знал, выгодно ему, или нет, чтобы Гошера поймали. Сейчас и здесь, прежде чем рыжий успеет заставить того умолкнуть - раз и навсегда. Надо же, они теперь тезки, забавно... Вот и держался помощник префекта в хвосте погони, став незаметным и слившись с общей массой.
Как все нехорошо-то складывается... Вот поймают если сейчас Гошера (хотя ведь тот верткий, как уж, и почти как сам Анри), то надо бы так исхитриться, чтобы не попасться ему на глаза. Или - наоборот, сделать вид, что ни сном, ни духом, и вести себя, как положено высокородному (ха!) помощнику префекта? И мало ли что этот преступник тявкает, лишь бы как-то спасти свою шкуру? Придется смотреть по обстоятельствам...
Выстрелы - резкие, и неожиданно громкие, Анри даже поморщился. Подъехал ближе... И, наверное, единственный, кто испытал облегчение и какую-то радость от того, что преследуемый оказался мертв. И оказался не Гошером, чему, признаться, рыжий ни капельки не удивился. Правда, пополам с раздражением и досадой, все же, столько усилий потрачено почем зря...
- Если бы это месье де Лоррен попал, то был бы резнесен затылок, а не висок, - зло сверкнув глазами отрывисто бросил Анри, наконец получив возможность добраться до тела. Бегло скользнул по нему взглядом - ничего интересного... разве что рыжий. Так-так-так, такой масти ведь не слишком уж много... Вычислить, откуда этот парень-которому-крупно-не-повезло, можно. Хм... интересный ход получается... Конечно, подручные Гошера будут молчать... А если правильно преподнести весть о смерти, то, знаете ли, можно неплохо надавить... Мысли промелькнули фоном, пока Анри оглядывался в поисках Филиппа. Только что ведь был здесь!
Так. Разбит левый висок, следовательно - стреляли слева. Заметил ли это шевалье? Ринулся искать убийцу - или же считает убийцей себя и предпочел ретироваться? Мда, он совсем не знает де Лоррена. Рыжий бегом направился к яблоням, по пути сжав рукоять кинжала, послушно скользнувшего в руку. Неплохой выстрел - с такого расстояния, прямо в висок, Анри даже испытал укол зависти и ревности. Но недолго, по поводу своих талантов Жискар никогда не испытывал ложной скромности.
Резко затормозить, увидев лежащего. Лоррен. Один. Бросится к нему - живой! Испытать облегчение, было бы обидно, право слово... Вот только убийца ушел, если не дурак, то ушел очень быстро.
- Сюда! Быстро! месье де Лоррену требуется помощь! - крикнул рыжий мушкетерам, помахал даже рукой, чтобы их ускорить. И пусть попробуют только что-то высказать по поводу приказа и Филиппа... Хотя - глупый мальчишка, бежать в одиночку, не зная куда... Анри достал платок, склонился к шевалье, осторожно и мягко  вытирая его лицо от крови. Где медики, когда они так нужны?!

11

Отправлено: 11.10.08 11:22

полчаса спустя. дом Мерло.

Старый дом на окраине деревеньки - черные стены, белые крест-накрест балки, насупленная соломенная крыша, как воронье гнездо.
Во дворе нет собаки. Как кстати...
Ни огня, ни шороха.
Валентин спешился, перемахнул покосившийся забор, там, где кусты крыжовника и лозы винограда были пореже.

Вкрадчиво постучал в мелкую четвертушку окна кольцом.
Ничего.

Только тяжелое хриплое  дыхание с той стороны дробленого нищенского стекла.

Хозяин не спит, но и говорить не решается. Слушает.

Низкий, сливовый голос Валентина потек в щелку окна, как маслянистый деготь.

- Папаша Мерло, свои. У меня есть весточка от мальчика... Открой добром, хороший человек.

Дыхание прервалось - значит старый болван попятился от окна вглубь каморы.

Какая все таки прелесть густой крепленый  человеческий страх... Слаще мармелада и кагорского вина... - небрежно подумал Валентин.

Ла Валетт прошагал по огородным грядкам до двери, подергал ручку. Засов. Да, это неплохо. Но дверной косяк источен жучком и непогодой.
Пара пустяков.
Как устрицу вскрыть.
Валентин резко поддел дверь вверх, казалось,  несильно навалился плечом.  Выдолбленный косяк кракнул и полезла вырванная "с мясом" щепа.
В темноте задушенно засопел старик -  нелепо белел спальный балахон. Мерло  закулдыкал, как индюк, которого шмякнули на резальную колоду.
Валентин шагнул в душную темноту крестьянского дома.

- Ты плохой хозяин, Мерло. - Де ла Валетт шутливо погрозил пальцем и негромко прибавил: - Будь другом, затепли огонек. А то неровен час, зашибу в потемках...

Хозяин дернулся было - хотел сбежать в соседнюю комнатенку, но ласковая рука Валентина поймала его за ворот, а складки на шее старика захолодило лезвие  ножа - как раз там, где прыгала тугая яремная вена.
Мерло все понял. Двигаясь вместе с Валентином, будто в странном близком танце, он доковылял до кухни, кивнул старухе:

- Жанна, огня! Для госсстя...

Дрожащая тощая рука старой женщины протянула  сальную плошку с фитилем. Синюшный пламенек высветил подбородок, крупный рот и высокие породистые скулы Валентина. Узел цыганского платка. Красный цветок в волосах. 

- Благодарю Вас, мадам. - Ла Валетт разжал хватку - хозяин кулем повалился ему под ноги - Милый, где твой "постоялец"? У меня к нему есть дело. 

Старуха быстрее мужа сообразила, что перед ней не сыщик, не переодетый солдат. И с материнской горькой силой спросила:

- Месье... где Виктор?  Что с ним?

- А? - Валентин поначалу не понял, о ком она говорит, но тут же одарил бабу очаровательной улыбкой - Будь покойна, моя красавица, твой сынок сейчас очень-очень  счастлив и - бьюсь об заклад -  никакая опасность в этом мире ему больше не грозит.

Де ла Валетт стал терять терпение, он пнул хозяина под копчик:

- Ну, где он? Шевелись, падаль.

Поникнув, старик угрюмо мотнул головой в сторону дальней комнаты.

Де Ла Валетт, стараясь ступать размеренно и веско (чтобы шаги были слышны)  подошел к двери, поставил плошку на сундук.
И, откашлявшись, ровно проговорил:

- Анри. Открой. Это Валентин.

12

Отправлено: 11.10.08 19:03

Хитрая бестия, подстраховал свой отход, подставив ни в чем не повинного мальчонку! Д'Артаньян стиснул кулаки, хрустнув костяшками пальцев. Бессильная злоба не отступая душила лейтенанта. Гоняясь за убийцей, словно за призраком, он столько раз уже почти настигал его. Небеса смеялись над ним... над его клятвой отомстить и привести убийцу к заслуженному наказанию.

Крики со стороны холма, на котором раскинулся реденький яблоневый сад, заставили лейтенанта взять себя в руки. Он осмотрелся, откуда могли доносится крики. Ориентируясь по маячившему в темноте огоньку факела, он прошел сквозь заросли прошлогоднего бурьяна.

- Сюда! Быстро! месье де Лоррену требуется помощь!

Это был голос молодого помощника префекта. Как он оказался среди мушкетеров в погоне за предполагаемым убийцей, Д'Артаньян не помнил, да и не было времени спрашивать. Сейчас молодой человек мог помочь им своими познаниями той, другой стороны парижской жизни. Если уж он работал с де Ла Рейни, то уж наверняка имел дело с кем-то из "того мира", который еще в простонародье звали "Двором Чудес".

В темноте граф едва не наткнулся на другое распростертое тело.

- Боже мой! Де Лоррен! - присев на корточки перед юношей, ДАртаньян провел по его лицу рукой, ощупал шею... совсем незаметно бился пульс в том месте, где должна была находиться артерия, - Он только ушиблен? Анри, посветите мне...

Познания военных лет помогли ему убедиться, что ран и порезов на теле де Лоррена не было. Только сильный удар в лицо, видимо, ставший причиной его обморока.

- Филипп... - вынув из-за пояса флягу с крепким вином, лейтенант плеснул его на губы юноши, - Филипп, не двигайтесь, я позову, чтобы вас подняли. Анри, поддержите его голову... да, вот так... Дайте ему несколько глотков...

Поднявшись, граф свистом подозвал к себе пару молодцов и велел им связать плащи, чтобы поднять де Лоррена.

- Только одно слово, шевалье, кого вы увидели здесь? - было очевидным, что кто-то ждал их, и подстрелил мальчишку. Но стрелял ли он в убийцу или знал о подмене? Кто бы то ни был, но этот человек явно знал о ведущемся расследовании, и намеревался убрать свидетелей. Было необходимо найти след и этого человека, и если он не был убийцей, то найти его след... Где могла прозойти замена... - Филипп, - рука лейтенанта осторожно, но твердо легла на плечо пажа, - Филипп, скажите, это был мужчина? лет сорока, смуглый? Как он был одет?

13

Отправлено: 12.10.08 03:16

- Заходи.

Отворив дверь каморки, Гошер подпер ее плечом, пропуская Ла Валетта.

- Что за маскарад на тебе? Мальчишку видел?

Глаза Валентина говорили гораздо красноречивее слов, Левша удовлетворенно кивнул головой.

- На вот, смочи горло, - он протянул валету початую бутыль, оплетенную паутиной, - Скоро они будут здесь. Я узнал лейтенанта в театре. Засветился. Этот просто так не отвяжется... гасконец... У меня с ним старые счеты.

Проверяя пистолеты, Гошер бережно погладил их гладкие стволы ладонью.

- Сказал старику? - увидев отрицательное покачивание головой, Гошер повернулся в сторону приоткрытой двери, - Ладно, оставим это лейтенанту, чтоб ему гореть... Надо сваливать.

Гошер подошел к оконцу и толкнул деревянную раму, впуская в комнату свежий ночной воздух. Стрекот ночных цикад раздавался отовсюду. Где-то вдали бил колокол. Одиноко всхрапнула лошадь в покосившемся хлеву.

- По дороге ехать нельзя... дьяволы, они наверно уже всех подняли... надо полями.

Черные глаза цыгана сузились. Он вгляделся в темноту, раздумывая, каким образом оказаться в Париже, чтобы залечь на дно спасительного Двора Чудес...

Маритана... его верная девочка... она ждет его там. Ради него она проведет тонкую полоску на горле любого самого отъявленого мерзавца, камнем сольется со стеной любого дома, чтобы услышать тайные разговоры, змеей проползет по дну самой омерзительной ямы, чтобы просочиться во двор любого особняка в любом квартале... 

Маритана... девочка-цыганка... худенькие плечики, тоненькие ручки... звонкий голосок... смех юной колдуньи... она приворожит и заведет за собой... но берегитесь ее глаз... эти черные блестящие агаты сводили с ума и увлекали...
И только для одного Анри, ее Анри они сияли настоящим чистым светом.

Гошер привык ней как привыкают к домашней собачке или кошке - она всегда подойдет, заглянет в глаза, выведывая тайные желания своего господина... она всегда была с ним...
Если он не вернется... Холод лезвия, однажды коснулся его горла... когда та зеленоглазая кошка вырвалась из его рук... Сейчас Гошер почувствовал этот холод на своей шее... под самым кадыком... Если он не вернется... Маритана... Она была готова на все ради его любви. Даже поклялась перерезать себе горло, если не сможет вытащить его шею из петли, попади он в передрягу.

- Пора, - твердо сказал цыган, - Папашу надо бы заставить молчать. Ему все одно не долго...

Гошер как хищник чувствовал приближающуюся смерть. В хриплом дыхании старика он слышал забитые легкие и ослабевающее сердце. Мерло был кончен, его больное сердце не перенесло бы смерти сына. А его жене одной без мужа и сына не осталось бы ничего кроме как просить подаяния на паперти, если у нее достанет сил добраться до церкви, где кошельки прихожан туги настолько, чтобы можно было, разжалобившись кинуть пару медяков старухе.

Тонкий всхлипывающий вскрик... старик как-то смешно осел возле стены. Гошер вытер тонкое лезвие ножа, глядя на темную струйку крови, сочившейся из горла.

- Считай, что я ускорил твое счастье, Мерло... там будет лучше.

Жанна тихо зажалась в угол постели без сил даже вскрикнуть. Она лишь следила глазами за быстрыми и точными движениями цыгана. Блеск ножа словно молния перерезал воздух. Последний блеск испуганных глаз... И тишина... совсем тихо. Только стрекот цикад из распахнутого в дальней комнатке окна.

- Готово, - сказал цыган, вернувшись в комнату к Ла Валетту, - теперь ходу.

14

Отправлено: 12.10.08 15:37

Ла Валетт уставил  совершенно рыбьи пустые глаза в лоб Гошеру. Одобрительно кивнул.  Прошелся вслед за ним  по дому.
А потом мягко напомнил:

- Анри. Ты забыл. У Мерло дочка на выданье. Я думаю, что мать ее спрятала. Все матери прячут своих дочерей, когда в дом ночью приходят... - он легко и мечтательно усмехнулся  и закончил - сильные и красивые мужчины.

Валентин, стоя посреди кухни, огляделся. Прислушался, затаив дыхание и шепнул:

- И все матери прячут барышень так ненадежно... Прости, я, как дворянин, попрощаюсь с молодой дамой.

Он резко дернул за кованое кольцо в полу - отворилась крышка  неглубокого подвала, пахнуло сырым холодком. Там, обняв колени руками, сжалась в комок девушка... Она подняла голову, глянула сквозь растрепанные пряди русых с медным отливом волос.

Наверху - огонек плошки, темная фигура  мужчины. Расставленные ноги, львиные  смоляные кудри. Африканеры знают - львы-черногривки, самые опасные.

- Не бойся, голубка моя... - дружелюбно и  нежно, точно рассказывая ребенку сказку,  произнес де Ла Валетт. -  Все кончилось... Все пошли спать. А я посажу тебя на коня и увезу в далекую страну, где ты будешь счастлива и богата. Ведь я - принц. Самый настоящий принц из Индии. А ты будешь моей принцессой.  Иди ко мне, Белоснежка. Вот моя рука.

Девушка,  завороженная тоном его голоса и одурманенная ужасом ночной преступной возни, безвольно приняла  поданную руку, поднялась по короткой лесенке и встала рядом с де Ла Валеттом.

Валентин заглянул в ее заплаканное личико,  сокрушенно покачал головой, отметив бедное платье, обтерханную тесемку на корсаже.

- Мари- Анн... меня зовут Мари- Анн.   - тихонько сказала  девушка. - Пожалуйста, увезите меня отсюда. Мне очень страшно...

- Малышка Марианна подходит к алтарю... - бархатно мурлыкнул Валентин де Ла Валетт и обнял девушку, убаюкивая ее, ладонь его твердо  легла сзади на шейную косточку  - И лилии и розы подносит королю...

Валентин успел подватить обмякшее тело девушки, он бережно уложил ее рядом с остывшим очагом, казалось, что  Мари-Анн  спит, разве что  неудобно повернула голову. Он втиснул  в кулачок покойницы бумажный цветок и вышел к Гошеру, рассеянно развязывая узел пестрого платка. 

От цыганского "маскарада" не осталось и следа.

- Анри. - трезво заговорил де Ла Валетт - Весна -  по полям не уйти. Топко и вязко. Половодье. Есть хороший выход. Сейчас мы поедем в монастырь, это близко, в полутора лье отсюда, настоятель "купленный", ему платит сам Фуке, покрывает его старые грешки. Там тебе дадут рясу - и рано утром отправят в Париж вместе с торговым обозом.  Монастырские повозки не досматривают - запрещено, церковная собственность. А  монахи картезианцы - молчальники, дозорные знают, что они не откликаются. После полудня ты будешь в Париже. Цел и невредим.

Подельники вышли во двор, Валентин  понял, что у Гошера есть сменная лошадь. Он, покачиваясь с носка на пятку, следил, как цыган выводит из хлева сытого серого рысачка.

Де Ла Валетт задумчиво ласкал шею своего каракового иноходца.

- Да, вот еще. Я сейчас приписан к свите королевы Марии, будь осторожен, ведь придется еще работать при дворе. Среди фрейлин есть твоя старая подружка. Да-да, колючая синеглазка со шрамом. Это ведь ты подарил ей "вечное" ожерелье?  Черти кого нынче пускают пред царственные очи. Пока что она ведет себя тихо, умница моя, кошечка... Но все может быть. Она за тобой шла. И вряд ли для того, чтобы пожелать тебе доброго вечера. Меня  она в лицо не знает, я "чистый", мне придется вернуться в Фонтенбло.  Ах, какая женщина... Черный порох, кайенский перец и контрабандный  шелк. Мог бы - влюбился.

Мерно стремя в стремя по тайной тропе рысили две лошади - Валентин чуть придерживал иноходца, тот весело пофыркивал, мотал головой.

За спиной всадников остывал навечно успокоенный крестьянский дом, где никогда уже не разведут огня и мать не позовет детей ужинать.

Цыган был спокоен, его продубленное всеми воровскими ветрами лицо - как закрытая книга, ничего нельзя прочесть, да Ла Валетт не имел привычки читать через плечо.
Гошер был "человеком", именно так -  "он - "человек" говорили о знаменитых и авторитетных "профессионалах" в притонах Двора Чудес.

Эти двое не знали, что Двор Чудес доживает последние годы.

Де Ла Валетт перебрал повод и мирно взглянул на сообщника.

- Да, Анри, совсем забыл, есть еще одна новость. Заказчик, чтоб его... недоволен. Плохо вышло со взрывом. И тела обнаружены. И в гроте и в пруду. Зря ты бросил тепленький "след" у актерских повозок. У нас появилась новая проблема...Если хочешь - объясню подробно. Это очень важно.

Валентин вопросительно хмыкнул, следя за собеседником. Он спокойно ждал его ответа.

Торопко и дробно рысили голова к голове  темные лошадки по торной крапивной тропе.

15

Отправлено: 12.10.08 20:30

Как больно и сильно возвращается жизнь.
Будто окно во лбу прорубили.
Как из под воды гремели звуки- ядра громыхают, орехи грецкие, дальние сухие грозы. Нет.

Человеческие голоса.
Губы ожгло ржавое крепкое вино. Филипп хлебал спиртное,  благодарно чувствовал на плече прикосновение крепких пальцев лейтенанта. Стыдно то как перед ним. Расклеился. Купился на дешевую ловушку.

Нижняя часть лица онемела. Пара глотков - и отошло, цепко  вернулась боль. Которую не унять даже всесильному бальзаму,  рецепт которого был некогда получен матушкой Д Артаньяна от цыганки. Много лет назад этот бальзам - один из трех даров Д Артаньяна-отца исцелил не одну рану.
А рецепт утерян навсегда.
Де Лоррен открыл глаза, благодарно взглянул на лейтенанта и рыжего  молодого следователя... хорошо, что он здесь, успею передать ему улику, взрывное стеклышко-линзу.

Будто отец и старший брат склонились над ним.

Нет, нельзя так их называть даже в мыслях. Кто я им... Вдруг скажут - навязался. - горько подумал шевалье, но все же через силу весело улыбнулся черными от сукровицы губами.

Услышав вопросы лейтенанта и шорох связанных плащей, которые тащили мушкетеры, юноша с силой приподнялся на локтях, сглотнул кислятину  и с трудом проговорил, от горячей боли в прикушенной изнутри щеке получались рубленые фразы:

- Месье лейтенант. Это была женщина. Цыганка. С... Старуха. С виду. Но на самом деле. Нет.  Баба... ой,  то есть... Дама. Не могла. Так меня отделать. Стояла лошадь. Убийца не мог далеко. Уйти.  Мальчик. Рыжий. Который убит. Он деревенский. На нем домотканая рубаха. Тут рядом поселок. Брод Сен-Мартен.

На правой щеке густо растекалась клякса черного синяка от подбородка до скулы. Филипп пошевелился, сбросил с рубашки пару карт.

- Гадость... Это он оставил. Играет с нами.

Юный шевалье оттолкнул руки Гарнье и упрямо вцепился в ствол яблони. Подтягивая тело,  поднялся, сильно вдохнул. Стиснул в кулаке когда то мягкие светлые волосы.

- Не надо. Я сам. Я могу ехать верхом. Я не буду обузой. Ни капельки не помешаю Вам. Я не такой слюнтяй... как говорят. У меня правда все хорошо.  Он не должен уйти. След горячий.

Де Лоррен стоял босиком, тревожно вглядываясь в соловьиную ночь. Журчала в канавке талая вода.

Рядом стояли два человека, которым де Лоррен сейчас  верил, больше чем всем принцам, королям и святым на свете вместе взятым.

Бывалый мушкетер-гасконец. Ироничный  следователь.
Филипп сплюнул в кулак розовое.

- Если я его увижу еще раз, я вспомню. Голос. И запах. Табак и полынное масло. Я этого гада не забуду, клянусь Вам, лейтенант. Я стрелял в лошадь... Честное слово. 

Шевалье исподлобья посмотрел на Д Артаньяна и Д Эрланже. Гримаса боли сковала его молодое лицо.
Филипп  поморщился и медленно выговорил:

- Не сочтите. За браваду. Господа.  Но позвольте мне. Быть с вами. До конца.  Все что умею - для дела. И для вас.  Теперь нас связала кровь.

Яблоневый монастырский сад полный весенних теней, шорохов и птичьих чеканных песен.
Исподволь март становился апрелем. Быстрый, как выстрел, второй  месяц весны.
Шипел и чадил факел в руке черного  королевского мушкетера.
Юноша  опустил изуродованное кровоподтеком лицо,  затенив битую  скулу  золотистыми  локонами.

И неожиданно для самого себя, восемнадцатилетний шевалье де Лоррен твердо  положил два пальца правой руки на  ссаженные костяшки левого кулака.
Старинный жест- позывной жесткой  мужской клятвы.

С пристальной надеждой и верой  Филипп просто  глянул в  глаза мушкетера и рыжего "мотылька".
Мог ли он надеяться на отклик?

16

Отправлено: 13.10.08 15:32. З

Надо же... Оставил карты - и жизнь свидетелю. Анри хмыкнул, смотря на нарисованные красками картинки на земле, поднялся, отряхнув колени, недовольно поморщился - все же, как ни старался, но пятнышко грязи на белых манжетах появилось. Обидно. Перевел взгляд на Лоррена, что сейчас цеплялся за ствол, как за единственную опору... Интересно, он сам-то понимает, как ему повезло? Дважды, уже дважды Филипп избежал смерти, и все за один день, какой же святой его так усиленно хранит? Или - какой бес так издевательски играет?
- Вы уверены, что сможете ехать верхом, Филипп? Ненужные подвиги, это излишне, и поверьте, обузой Вас никто не посчитает. Думаю, Вам сейчас хорошая порция отдыха была бы не лишней.
Усмехнувшись, Анри подобрал все карты, сложил аккуратно, убирая. Тоже могут стать ниточкой, одной из тех, которым под силу соткать сеть для слишком изворотливых рыбешек, так что нехорошо оставлять их. Жискар тоже любит поиграть... и не любит оказаться проигравшим. Мысли коснулись карт - и вновь вернулись к светловолосому юноше, что сейчас смотрел на них.
Не мог, не мог Анри понять, как можно было столько жить при дворе - и остаться таким... наивным, что ли? Де Лоррен, про которого каких только слухов не ходило, и который теперь так серьезно говорил про "кровь, их связавшую"? Не научись Жискар играть так, что верил самому себе, он бы рассмеялся, высказал бы что-нибудь нехорошее и саркастичное, но... Жизнь - хороший учитель, хотя методы ее бывают слишком жестоки, а рыжий был хорошим учеником. Жискар только улыбнулся, смотря чуть задумчиво на юношу, оправил манжеты, явно не моментально принимая решение. То, что было для Дени лишь глупыми жестами и словами, выгодными на сей момент, для шевалье Д'Эрланже, несомненно, являлось важным и ответственным действом. Вот и медлил Анри - ровно столько, сколько нужно было, чтобы придти к согласию с самим собой, а потом уверенно и плавно повторил жест де Лоррена. И только потом взглянул на лейтенанта, заинтересованно и с некоторой долей любопытства и ожидания-предвкушения, согласится ли тот? Что предпримет?

17

Отправлено: 13.10.08 16:53

Как пронзительно вскрикнула ночная птица. Хищно и испуганно. Как странно. ДАртаньян проследил глазами за шевалье д'Эрланже, собиравшим с земли карты... Казалось они были брошены впопыхах гадалкой, спасавшейся от бдительной городской стражи. Но странно, что все они почти одной масти...

- Табак и карты... - повторил он слова де Лоррена, - табак... хм... немногие могут похвастать этой чужеземной привычкой.

Надо бы отправить человека по голландским лавкам, поставлявшим табак из Нового Света. Лейтенант взял себе на заметку и слова о женщине. Нет, де Лоррен не был в бреду и не заговаривался. Он говорил о переодетом в женщину мужчине. Кто бы это мог быть? Комедиант? Или же ловкач, умеющий быстро переодеваться и маскироваться под женщин?

- Сударь, примите добрый совет шевалье и позвольте моим мушкетерам поддержать вас, - потеплевшим голосом сказал граф, подходя к де Лоррену и протягивая ему руку. Шевалье показал ему старый давно знакомый ему знак. Да... верность и кровная клятва дойти до конца. Д'Артаньян посмотрел в голубые глаза юноши. Нет... он не думал о нем, как о мальце, не давал ни малейшей скидки на возраст. Помилуй Бог! Когда-то граф и сам прибыл в Париж в неполные восемнадцать и умудрился в одно утро вызвать на дуэль три лучшие шпаги Франции. Этот юноша еще покажет себя. Фортуна - куртизанка, водит за нос, улыбается, дает щелчки и пинки... Но она любит отчаянные сердца.

- Вот вам моя рука, шевалье, - твердо сказал мушкетер, - Для меня честь знать в юности того, кому еще столько предстоит сделать. И я ничуть не преувеличиваю.

Приняв рукопожатие мушкетера, де Лоррен тем самым скреплял клятву. Гасконец не изменит ей, как не изменили когда-то его друзья, не спрашивая куда и зачем, бросавшиеся в авантюры по одному его зову.

- А теперь в путь. Вы правы, шевалье. Подмена могла произойти в той деревушке, что мы оставили позади. Мы должны найти семью этого мальчика... тысяча чертей.

Неприятный осадок от встречи, пусть и призрачной с тем человеком горчил и жег горло. Какое тяжелое предчувствие...

18

Отправлено: 13.10.08 19:10

Филипп совершенно выдохся, честное рукопожатие лейтенанта было той живительной клятвенной  каплей, которая снова вернула ему звуки, запахи и образы дремлющего мира.  Такого обманчиво безмятежного.
И еще немаловажные вещи - железное мужество и благодарность.
Де Лоррен  заставил себя держаться прямо, смущенно и растерянно покосился на Анри Д Эрланже, краска недавнего стыда - а ему  стоило большого труда произнести те слова, что он сказал, отлила от щек и лицо стало совсем строгим и восковым, словно рифмуясь с навечно застывшими чертами убитого подставленного подростка.

Гарнье, ворчливо, но уже дружелюбно заметил:

- Не плясать тебе сегодня на свадебном балу, молодой... Вот оказия вышла.

Подвел к шевалье лошадь, и поддержав под колено, ловко и легко  подкинул юношу в седло.

- Я не буду лихачить впустую, месье. - обещал де Лоррен лейтенанту, кратко склонив голову и пропуская повод меж безымянным и указательным пальцем  - Но и  отступить теперь я не могу, простите меня. Я отдохну, когда мы вернемся.

Всадники, совершенно готовые к тревожной дороге, собрались на перекрестке, там где обрывались опорные стены сада.

Мертвого рыжего пятнадцатилетка уложили на связанные плащи - и перекинули, пока не остывшего, кулем через седло одной из лошадей. Двое доезжачих уселись вдвоем на одного коня.

- Трогаем! К броду Сен-Мартен - хрипло крикнул первый всадник, сжимая факел.

Всадники протянулись вереницей - рвущееся пламя, как заглавная буква освещало  путь.

Филипп, сжимая зубы, прямо и твердо  держался верхом. Босиком было неудобно в стременах, поэтому он быстро перекинул путилища крест-накрест через луку седла и крепче сжал коленями бока мерно рысившей лошади.

Над головой проступали из легкой облачной мглы млечные звезды, которые никак не складывались в созвездия, да наверное и не стоило читать небесную скоропись.

Шевалье выслал вперед лошадь, коротким галопом поравнялся с конем лейтенанта, и негромко проговорил:

- Месье  лейтенант... Разрешите обратиться. Я эту деревеньку немного знаю, когда мы ехали в Фонтенбло на свадьбу у кареты сорвалась ось, здесь чинили. Слева от стирочного пруда - дом кюре. Он там единственный каменный, с петушком флюгером. Священник наверняка знает своих прихожан в лицо. Там всего-то дюжина дворов. Он может опознать убитого. Простите, что я это говорю, но может пригодится.

Головные всадники погони уже дробно копытили тяжкие бревна гати на повороте к деревне. И прямо вставал заросший плющом дом сельского кюре.

Ни огня в деревне. Гулко гавкали из подворотен косматые псы.

Только хлопнул чей-то ставень - полуодетый обыватель, разбуженный конским топотом и огнем факела выглянул было на улицу и тут же сунулся назад, как суслик в нору.

Факельщик уже нетерпеливо барабанил в дом кюре черенком хлыста.

На стук отперла экономка - мегера в папильотках, зарычала, как гарпия:
- У нас все дома! Святой отец спит!

Кто то из доезжачих потерял терпение и гаркнул на экономку:
- Кюре сюда! Живо! Именем Короля!

Пожилой священник выкатился во двор, не попадая на бегу в рукав халата.
Факельщик поднес пламя к обезображенному лицу убитого.

- А! - отшатнулся старик от трупа. - Виктор Мерло... Как же это!  Это сын шорника... Их дом рядом с кузницей. - кюре отчаянно замахал в сторону - Дом на отшибе... Крыжовник в палисаде. Они там живут

Де Лоррен, забыв о боли и передрягах, направил по буеракам свою лошадку вслед за сорвавшимся в скок жеребцом лейтенанта.

Остальная погоня последовала за Шарлем Д Артаньяном, который в два счета достиг крестьянского плетня подозрительно тихой лачуги.

19

Отправлено: 13.10.08 23:06

Опять - в седло, и погнать коня вперед, чтобы быть уже рядом с лейтенантом. Перед отъездом Анри подошел к вороху тряпок, потрогал носком сапога, чуть скривился - даже он, человек, ощутил запах табака. Хитееер, ох хитер. Так что сейчас рыжий ехал в некоторой задумчивости, правя лошадью машинально. Рассеяно кивнул на слова поравнявшегося с ними Филиппа, и тут же - криво усмехнулся, пусмть даже темнота скрыла искривление губ. Раз Гошер, точнее, подручный его убрал мальчишку, то... В общем, Анри иллюзий не строил.
Не одного рыжего мальчишку придется отпевать кюре.
Дом встретил их молчанием и пустотой. А еще - незапертой дверью, лишь прикрытой, что отворилась при первом же прикосновении. Никаких "Отворите, именем Короля!", излишне, Гошера здесь уже нет - без сомнения.
- Огня, - коротко велел Анри, проходя следом за Д'Артаньяном. Впрочем, и без света можно было различить фигуры, белые пятна застывших в темноте лиц... Жискар подошел ближе, негромко высказался сквозь зубы, используя отнюдь не дворцовые обороты.
Не одобрял Дени такую работу, не одобрял. Потому и считал себя одним из лучших воров - что работал чисто и без следов, не оставляя за собой дорожку из трупов. Не его метод, грубо, грязно, нет легкости и изящества.
- Обыщите все, - легкий жест, адресованный мушкетерам. Подошел к Д'Артеньяну, тяжело посмотрел на тело молодой девушки, прислонился к стене, сложив руки на груди. - Хотя и бесполезно, полагаю. Они ушли. Гошер сейчас будет стремится в Париж, там множество крысиных нор.
Мотылек и сам не раз пользовался ими. А вот интересно... попасть в город сейчас будет не так просто, надо извернуться, придумать нечто... Чтобы стража, которую поставят на уши, не обратила внимания. Чтобы оказаться в Париже как можно скорее, лучше бы - пару часов назад. Анри принялся задумчиво теребить манжет, чуть нахмурился.
- По полям, я так думаю, бежать сейчас сложно?

20

Отправлено: 14.10.08 14:07

О ком это он говорил? Синеглазка со шрамом? Неужели "Колючка"? Гошер потер рукой шею под кадыком на том месте, где осталась тонкая бардовая полоса. Этот шрам и по сей день зудел, заставляя его вспоминать ту минуту... яркие горяцие глаза, искривленный в усмешке рот, тонкие пальцы и тонкое лезвие ножа... Она была заказана ему. Это была единственная невыполненная им работа. И единственная работа, за которую он не взял денег. У него свои счеты с мадемуазель "Шелковый Нож"...

- Неплохо устроилась... теперь знает всех в лицо, так что даже и искать не придется, - он усмехнулся, думая о своем - о том, как при дворе умещались в одной позолоченной клетке и мышки и кошки. А он наблюдал за ними. Смеялся. Вытаскивал их по одному и...

- А что ему не понравилось? - замечание о "следах" задело самолюбивого Гошера, - Или он хотел, чтобы я оставил те рты незакрытыми? Тогда сам папаша Сурди позаботился бы о нем на Гревской площади.

Цыган прекрасно знал, о чем шла речь, и ухмылялся в душе, думая, что самый главный сюрприз еще ждет свою публику. Висельник за портьерой... Нет, он не убил бы беднягу, как и не тронул бы и того незадачливого лакея у актерского балагана. Но такая уж у них была судьба, платить за других.

Дорога заметно сузилась, теперь приходилось ехать гуськом. Он едва слышал голос Валентина, говорившего что-то о найденных трупах. Потом обернулся и глянул в лицо валета. Неужели он думает, что цыгана волновало, кого там нашли в каком-то пруду и гроте. Он оставил сгоряча того лакея... и еще одного в заброшенном павильоне. Но ведь дернул черт этого месье с руками по локоть в золотишке заказать ему взрыв в такой день...

- Кстати, о ком вы все толдоните мне? И месье сегодня был недоволен. Сказал - "нашли труп старика в гроте... я же просил, чтобы чисто было... только распросите его"... А что с ним сделали? Если фараоны повесят на меня и того утопленника - то я скажу тебе - нет справедливости в мире, - полу-шутя полу-серьезно Гошер возвел глаза к звездам, - Я бывает марко работаю... но моих клиентов не находят, если я сам того не хочу. Я старика отпустил тогда, он меня не видел, темно было, так что сказать вряд ли мог, кто я и от кого. А насчет ящика он ничего не ответил - "ничего" говорит [b]"не знаю, где он. Можешь убить" На моих руках только двое... да еще Мерло со своим выродком. Жанну я отправил на тот свет, так ей то и лучше.[/b]

Потерев затылок левой рукой, цыган задумался. Если не он удавил того старика, то кто еще мог работать по этому делу? Может, "Колючке" заказали ту же работу, что и ему? И теперь она следит за ним, чтобы убрать, как только он станет не нужен месье? Привыкший к предательству и черной измене, он ни чуть не сомневался, что месье и сам был бы рад сдать его фараонам. Да вот только знал Гошер слишком много, много интересного и занятного мог рассказать перед тем, как поцеловать веревку на Монфоконе.

- А что еще за проблема? Говори. Пока доедем до монастыря, успеем.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дорога из Парижа в Фонтенбло