Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Отель Конде на улице Вожирар. Утро 6 апреля


Отель Конде на улице Вожирар. Утро 6 апреля

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

6 апреля 1661 г.

Отель Конде на улице Вожирар, недалеко от Люксембургского дворца.

http://3.bp.blogspot.com/-0YfZ-yiZ1ik/UZ_hcGZd5dI/AAAAAAAAJco/Da-vd1fIZGU/s640/IMG_4975-731777.jpg

2

Утренний Париж. Утро 6 апреля 1661 года

И все-таки, попасть к отелю Конде впереди кареты графини де Суассон ему не удалось. Маневр с проездом по более узким, но прямым улицам, едва не привел маршала к новому столкновению, на этот раз с каретой принца де Марсильяка. К счастью, принц следовал по тому же маршруту, что и маршал, и его карета почти достигла конца узкого проулка, по которому они ехали, так что, минута терпения сэкономила маршалу время, и как только они выехали на улицу Вожирар, он подстегнул свою лошадь и обогнал тяжелую карету, запряженную шестеркой лошадей.

На въезде во внутренний двор отеля Конде, Франсуа-Анри едва не до крови прикусил губу, чтобы вскрикнуть от досады. Карета графини уже остановилась перед ступеньками парадного крыльца и лакеи, дежурившие у дверей, бегом мчались к дверцам, чтобы приветствовать высокую гостью со всеми полагавшимися ей почестями.

- Черт, - пробормотал Франсуа-Анри, но, минутной остановки в воротах ему хватило, чтобы почувствовать, что вслед за досадными неудачами его постигло невероятное везение. Карета де Марсильяка продвигалась по улице Вожирар и начала тормозить, как видно, нацеливаясь на внутренний двор отеля Конде. Не означало ли это, что у Месье принца должно было собраться весьма представительное и блестящее общество по случаю рождения наследника?

Тронув бока лошади, Франсуа-Анри направил ее сводчатой аркаде, выстроенной вдоль конюшен отеля, и, вместо того, чтобы передать свою лошадь одному из лакеев у крыльца, он въехал прямиком в конюшню.

- Месье... прошу прощения, но здесь нельзя... Это конюшни Месье принца... - окликнул его одетый в форменную ливрею конюх, но, заметив синюю орденскую ленту, одетую поверх перевязи и маршальский голубой пояс, тотчас же подбежал к лошади, перехватив повод под самыми удилами. - Позвольте, я помогу Вам, месье маршал. Прошу простить. О Вашем прибытии распоряжений не было. Вот мы и не ждали. Я придержу для Вас стремя, месье маршал.

- Будьте любезны, милейший, - тихий голос не выдал его, а сумрак, царивший возле денников, скрыл бледность лица. Маршал соскочил на землю и тяжело оперся о каменную колонну.

- Будут ли распоряжения, месье маршал? - кажется, конюх что-то заподозрил, потому что вместо того, чтобы отвести маршальскую лошадь к пустому деннику, он подошел ближе. - Мне послать за кем-нибудь, чтобы доложили о Вас?

Не отвечая на расспросы, маршал прошел к полосе света у ворот конюшни и взглянул на свой камзол. Левый бок довольно ощутимо ныл, но никаких следов не было видно, так следовало ли обращать на это внимание и тем более показывать свою слабость?

- Нет, я сам о себе доложу. Поставьте моего гнедого в денник, но не расседлывайте. Я недолго задержусь.

Прекрасно зная расположение флигелей огромного дворца, занимаемого семейством Конде, Франсуа-Анри прошел из конюшен прямиком к входу в вестибюль, минуя двор и парадный вход. Пусть основное внимание примет на себя графиня, а он воспользуется возможностью присмотреться к общению Конти с Марсильяком. Неизвестно, посвящал ли Месье Принц младшего брата в свои дела с Марсильяком, но отчего-то интуиция или чутье подсказывали маршалу, что последний прибыл в Париж вовсе не ради поздравлений новоиспеченному отцу.

Поднявшись по ступенькам к неприметной двери, Франсуа-Анри вышел в коридор, примыкавший к парадному вестибюлю, как раз в тот самый момент, когда там показался сам Конти и следовавший за ним по пятам мажордом. Интересно, а кого ждал сам принц, и чем было вызвано оживление на его лице?

3

Утренний Париж. Утро 6 апреля 1661 года

Выйдя на ступеньки широкого парадного крыльца, де Вард небрежным жестом отряхнул полы камзола. Он не спешил обернуться к дверце кареты, прекрасно зная, что минутная задержка графини была нужна ей для сурового реприманда той рыжеволосой вертихвосточке, ее камеристке. В том, что у мадемуазель было свое мнение на счет Маршала Сердец двух мнений и быть не могло. Своенравная, как вся прислуга, приставленная к своим господам с раннего детства, эта девица не давала себе труда скрывать сочувствие предмету их разговора с графиней.

- Итак, мадам, - с этими словами де Вард подал руку Олимпии, когда ее изящная туфелька показалась на подножке кареты. - Решено? Позвольте мне присмотреться поближе. План уже зреет в моей голове. Не достает только деталей.

Легкий смешок из глубины кареты вызвал угрюмое выражение на лице де Варда, он перехватил насмешливый взгляд камеристки, выглядывавшей из-за спины госпожи, и ответил ей суровым взглядом. Пусть знает, что у солдафонов может быть меньше воображения по части ухаживания за девицами из прислуги, зато, достаточно острый слух, чтобы уловить настроения. И возможное предательство в том числе.

- Ваша Светлость! Прошу Вас, прошу сюда, Его Высочество принц у себя. Ему уже доложили. Ее Высочество ожидает Вас, - послышался голос мажордома, и де Вард слегка покраснел, догадываясь, что ожидание принцессы Конти не распространялось на его персону. Зато, в докладе принцу ушлые слуги не преминули упомянуть тот фактец, что графиня де Суассон прибыла не одна.

Сделав вид, что его внимание привлекло нечто более важное, капитан обернулся и, надо же было случиться такому совпадению - во двор въезжала карета, запряженная шестеркой лошадей.

- Ба! Да тут целый сбор счастливых родственников. И кто же это, интересно бы мне знать, - пробормотал де Вард и переглянулся с графиней. - Если я не ошибаюсь, это принц де Марсильяк. Только, вот что странно, по сведениям нашего бравого маршала, Его Высочество должен обретаться где-то вблизи Фонтенбло. Что же ему понадобилось в Париже? Не поверю, что он здесь с визитом вежливости. Он и раньше не особенно жаловал Конти, а после известных нам событий, - понизив голос, де Вард говорил как можно тише, уж очень подозрительно молчаливо вел себя мажордом, и еще более подозрительным было то обстоятельство, что маркизу не предложили остаться дожидаться графиню в парадном вестибюле.

По мере того, как они приближались к опочивальне принцессы Конти, де Вард чувствовал знакомую дрожь в руках, словно от предчувствия чего-то. Это не было ни плохим, ни хорошим знаком для него. Только подтверждало намек Олимпии на некие тесные отношения, некогда связывавшие его и принцессу. Ну что же, пусть торжествует в своей правоте, решил он про себя и не стал скрывать волнение пред предстоявшей встречей. А заодно, пусть знает, что и военные способны на чувства, а не только придворные щеголи, рядящиеся в военных.

- Странно, его нет и здесь, в приемной, - высказался он вслух, когда они оказались в знакомой гостиной перед личными покоями.

- Неужели этот неугомонный охотник за чужими сердцами и здесь опередил меня? - эта фраза должна была прозвучать как насмешка, но, получилось скорее как злой упрек в нерасторопности самому себе.

- Следует ли мне дождаться Вас здесь, дорогая графиня? - спросил де Вард, когда понял, что от опочивальни их отделяли только двустворчатые двери. - Я не хотел бы ворваться нежданным... и незваным гостем. Но, буду рад, если Вы передадите мои глубочайшие сердечные пожелания Ее Высочеству.

4

- Полагаюсь на вашу зоркость, маркиз, - Олимпия с улыбкой оперлась на протянутую ей руку. - И внимание к деталям.

Словно в ответ на ее слова капитан обернулся и немедля блеснул умением замечать детали - и делать далеко идущие выводы. Судя по тону де Варда, он усматривал в появлении Марсийяка здесь, во дворе отеля Конде, как минимум, как вопиющее свидетельство заговора. Впору было рассмеяться подобной подозрительности, отчего-то напомнившей ночную беседу с Плесси-Бельером, точно также пугавшим ее неведомой, но заведомо страшной угрозой со стороны Конде. Нет, решительно, военные все одинаковы - им всюду мерещатся подкопы и атаки.

Однако возвращать де Варда из сумеречных тенет подозрений на реальную землю графиня не стала - пусть пребывает в убеждении, что ему удалось произвести на нее впечатление искушенного в интригах бдительного блюстителя безопасности короны. В конце концов, все эти истории и заговоры Олимпию почти не интересовали - пока не касались лично короля. Сейчас ее по-настоящему занимало лишь то, в каком состоянии найдет она кузину. Спал ли жар, перегорело ли молоко? И главное, можно ли быть уверенными, что Анне-Марии не грозит бич рожениц - родильная горячка, от которой знатные дамы умирали ничуть не реже простолюдинок.

Занятая этими куда более животрепещущими мыслями, она не сразу заметила перемену настроения своего спутника. И только когда он остановился посреди гостиной, хмурясь и покусывая губу, вспомнила о его существовании.

- Неужто вы так мало верите в стойкость сердца мадам принцессы? - Олимпия насмешливо выгнула бровь. - И при этом не готовы его уступить? Ба... кто бы мог подумать! Но да, конечно же, останьтесь здесь, я все передам.

Не желая продлевать и без того неловкий момент, она стремительно шагнула в распахнутую мажордомом дверь и, шурша тугим шелком юбок, почти подбежала к высокой кровати, на которой полусидела в подушках молодая мать.

- Как ты, моя дорогая? - не обращая внимания на вскочившую мадемуазель Марию Манчини, сидевшую в изголовье роженицы с книгой в руках, Олимпия протянула кузине руки, пожала прохладные пальцы и немедля прикоснулась к влажному лбу. - О, я вижу, что намного лучше! Вот и прекрасно - а ты боялась! Вот увидишь, теперь все будет хорошо!

- Я знаю, - закивала Анна-Мария. - Звезды обещают мне долгую жизнь и еще одного сына.

- Звезды? - мадам де Суассон скривила губы и произнесла обвиняющим тоном. - Сестрица Мария принесла тебе гороскоп!

- Именно, - Мария гордо вскинула голову. - Я трудилась над ним всю ночь, пока некоторые танцевали на балу.

- Всю ночь над одним гороскопом? Бедняжка, - с приторным сочувствием пропела Олимпия, забирая у Симонетты сумочку и доставая из нее свернутый лист. - Я тоже урвала на звезды пару часов от танцев, и вот, пожалуйста.

- Ах, так у меня теперь два гороскопа? - слабо улыбнулась принцесса. - Надеюсь, они не слишком расходятся...

- О нет, не слишком, - усмехнувшись, Олимпия отошла к столу и принялась перебирать оставленные вчера травы, чтобы сделать свежий отвар. - Тем более, что это гороскоп малыша Луи-Армана. Звезды говорят, что он будет удачливым воином и женится на королевской дочери.

У Анны-Марии загорелись глаза, и она радостно прижала лист с загадочными схемами и расчетами к груди.

- Мой мальчик будет знаменитым полководцем, как его дядя, вот увидите! Вы все будете им гордиться!

- Без сомнения, - мягко заметила Олимпия, прекрасно понимая, что кузину обрадовали не будущие лавры воинской славы и даже не обещанная ее сыну принцесса, а сам факт того, что он доживет и до женитьбы, и до участия в военных кампаниях. Первый ребенок Анны-Марии родился недоношенным и прожил всего несколько дней...

- Кстати, твой бывший воздыхатель де Вард передает тебе наисердечнейшие поздравления, - графиня всыпала несколько щепоток трав из разных мешочков в ковш с водой и протянула его Симонетте, велев подогреть. - Я оставила его в гостиной - бедняга побоялся рассердить тебя, явившись незваным. Подумать только, какая деликатность! Ручаюсь, Плесси-Бельер был не столь чуток.

- Плесси-Бельер? Маршал дю Плесси-Бельер? - хором спросили мадам Конти и Мария, удивленно переглянувшись.

- Ну да. Разве он еще не побывал здесь? Нет? Странно - а ведь так спешил, - фыркнула Олимпия. - Жаль, я надеялась, что он уже был и ушел...


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Отель Конде на улице Вожирар. Утро 6 апреля