Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Гостиная в покоях князя и княгини Монако. Вечер 5 апреля


Фонтенбло. Гостиная в покоях князя и княгини Монако. Вечер 5 апреля

Сообщений 61 страница 80 из 122

1

Вечер 5 апреля 1661 года.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях Их Высочеств принца и принцессы Монако.

https://d.radikal.ru/d20/1912/b6/03a338b787e2.png

61

А вечер тем временем набирал обороты и по количеству гостей и по их обсуждениям, вскоре уже гостиная почти была полностью заполнена, фрейлины явно немного нервничали без своей принцессы, все как одна то и дело в нетерпении и с волнением бросали взоры на двери, дожидаясь появления Мадам, но время шло и вот уже торжественно вошли князь и княгиня Монако, озаряя своих гостей лучезарными взглядами и гостеприимными улыбками.
Луи не преминул во время этого четко посмотреть на Габриэль и улыбнуться немного иной улыбкой, нежели остальным, выделив таким образом девушку и заставляя смутиться, и прикрыть лицо веером.
Луиза Лавальер, обратилась к ней после высказывания и блондинке пришлось отвести взор, и переключить его снова на подруг:
- Луиза, я не в коей мере не пророчу беду, и не меньше тебя хочу чтоб это было всего лишь очередное торжественное и грандиозное явление Герцога и Герцогини, но тут к сожалению уже давно случается что угодно и в любой момент.
И все-таки торжественно мероприятие было открыто, их всех пригласили к столам и кавалеры тщательно и галантно проводив красавиц сгруппировано приступили к угощению загадочным шоколадом, диковинной сладостью объявленной сегодня коронным блюдом.
Звук фанфар и красивой замысловатой мелодии заставил всех отвлечься от рассматривания стола и коричневой густой жидкости с некоторым недоверием и в залу наконец вошли Принц и Принцесса Южных Сфер, Артуа узнала костюмы предназначавшиеся для постановки которая увы так и не состоялась.
Хотя нет благодаря герцогу Орлеанскому и его затее постановка пусть и немного в более узком изложении разворачивалась сейчас.
Красивые и необычные образы очень шли Мадам и Месье, гостиную огласили овации, и возгласы восхищения.
Фрейлины тут же стайкой рванули к госпоже, наперебой восхищенно рассматривая Генриетту и говоря комплименты. При этом не одна она заметила потерю Оры де Монтале, даже Луиза. Увлеченные и слишком взбудораженные они лишь успевали отвечать на комментарии друг друга и компании людей среди которых оказались, а это были сами и князь и княгиня и принц и принцесса, да и прочие королевские особы и уважаемые кавалеры из свиты Месье и короля.
Виолетта села за клавесин и зазвучала очередная музыкальная композиция, а приглашенные вновь вспомнили о ожидающим их угощении, было принято общее решение пока отложить танцы, и сначала таки узнать вкус пресловутого шоколада, но вот Габриэль не разделяла мнения и по мере того как взгляды князя на неё становились все чаще и пристальней, да и она не могла не замечать и украдкой дарить ответные сигналы: в виде улыбок, взглядов со взмахами ресниц и даже легких жестов.
Все шло, как и подобает, веселье нарастало, улыбки и смех, девичьи озорства и перемещения по пространству. Пока двери снова не распахнулись впуская графа Сент-Эньяна, до этого было обсуждение о маркизе-победителе, тому которому все и обязаны были вот этим праздником, но увы его светлого лика и задорного голоса никто так и не слышал. Даже Жанна де Руже с сестрой уже прибыла, а вот её соратника не было и тихий вопрос и беспокойство снова замелькали в воздухе.
Оглядевшись только тут Габриэль замечает отсутствие и Оры тоже, закусывает губу и перестает улыбаться.
До слуха долетают слова предназначенные чете Монако и чете Орлеанских:
… вынужден отсутствовать...
А вот и та самая непредвиденная неприятность, что могло задержать Франсуа или помешать ему насладиться победой и восхвалением его мастерства. Болезнь? Караул? Или что-то более серьезное? И где Монтале, причем ушла и исчезла одна не прихватив свою вечную спутницу Лавальер, это явно удивляло и саму Луизу, то и дело растерянно оглядывающую лица и ищущую подругу немного нервно теребя тесемки на рукавах.
Огорчение на лицах присутствующих было искренним, но не долгим Катрин де Монако, как и полагается хозяйке не могла позволить вечеру испортиться и призвала снова к уже наконец готовому подарить им магию шоколада уважаемому мэтру Жюстену.
- Этот вечер полон чудес и сюрпризов... - пробормотала девушка смотря на процессию мавров с кувшинами тоже в замысловатых одеяниях. Темная кожа мужчин была своего рода тоже очередной экзотикой.
Шоколад из них не пробовал никто и эта темная густая жидкость сейчас контрастно смотревшаяся в белоснежных фарфоровых кружках немного не внушала доверия, но все гости угождая хозяевам поднесли это к губам.
Терпкий, горьковатый и немного замысловатый вкус, не похожий на что-то либо ранее съеденное или выпитое и горячее. Но увы не температура напитка сейчас отразилась огнем во рут, а видимо особый ингредиент метра. Чувствительные девушки почти сразу же с непривычки к подобным изыскам потянулись за бокалами с водой, явно предусмотрительно приготовленными.
Марго была рядом и высказалась на ушко Габриэль, а блондинка снова взглядом искала князя и найдя в кресле столкнулась с его взором прямо на неё и наблюдением за реакцией на угощение.
- На мой вкус...десерт на любителя... к тому же эта остринка, боюсь поставит крест на шансах потанцевать сегодня вечером...
- Думаю, насильно поить нас тут не заставят, а попробовать в знак признательности и уважения мы попробовали. Ты не знаешь куда подевалась Ора?
- Не знаю, сама не понимаю когда она успела исчезнуть в очередной раз, но я так подозреваю что вот эти новости обер-камергера Его Величества имеют к пропаже нашей подруги прямое отношение... И это значит еще что его внезапная «болезнь» далеко не простуда или травма от скачек, тут явно что-то намного серьезней.

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2020-02-06 15:16:19)

62

Габриэль д'Артуа

Войдя в гостиную вслед за герцогом Орлеанским, Шатийон отошел в сторону, предпочитая наблюдать за всем со стороны. Такую же позицию выбрал и Эффиа, обустроившись в нише окна. Антуан не спешил составить компанию маркизу.
С выбранного им места было не то удобно наблюдать за собравшимися, оттуда хорошо было видно Месье, что позволило ему не пропустить взмах руки принца, когда потребовалось  подвинуть кресла.
- Ваше появление было восхитительно, Месье, - с чисто мальчишеской живостью заметил Антуан, когда Филипп садился в кресло.
Де Шале не преминул блеснуть знаниями насчет начала карьеры месье Люлли, а Шатийон с интересом вертел в руках чашечку с темным густым напитком.
- Запах недурен, - сказал он вслух, пытаясь понять какими специями снабдили эту жижу.
Почти все фрейлины, словно бабочки слетелись к де Сент-Эньяну в надежде узнать подробности относительно Виллеруа. Острую на язычок де Монтале не было видно среди остальных фрейлин, Тонне-Шарант о чем-то беседовала в обществе своего брата, де Лавальер привлекла внимание д'Антрага. Интересно, маркиз с помощью этой особы из Блуа ищет возможности найти путь к благосклонности сестры де Вивонна или он решил, что Лавальер может быть более благосклонной, чем ее подруга.
- Прошу прощения, мадемуазель, могу ли я передать вам стакан с водой, - осведомился Шатийон, подойдя к  Габриэль д'Артуа.
- Как вам тот напиток, что любит королева?
Пригубив шоколад, Антуан сделал вид, что смакует его, наслаждаясь вкусом.
- Слишком пряный я думаю. Здесь бы не помешала корица или ваниль. Они дают более мягкий вкус.

Отредактировано Антуан де Шатийон (2020-02-06 22:31:58)

63

Эффектное появление Мадам и Месье вызвало всеобщее восхищение. Луиза, аплодируя Принцу и Принцессе Южных Сфер, не сразу заметила исчезновение подруги. А когда обнаружила, что Оры нет, то не подала вида.
И сам шоколад был подан так эффектно, что вечер становился похож на  праздник, полный сюрпризов.
Не стремясь быть в первых рядах дегустаторов, Луиза никуда не торопилась. Ей было любопытно, куда могла пропасть Ора. Если бы той стало дурно, то, наверное, она бы предупредила ее.  Уж не назначил ли ей свидание Франсуа. Нет, нет, маркиз бы не позволил себе такого, зная, что его ждут на вечере. А тут еще такие противоречивые слова Жанны де Руже, что де Виллеруа неожиданно заболел и слова обер-камергера Его Величества намекающие о том, что маркиз отсутствует в силу некоторых обстоятельств. Болезнь или поручение короля? Ах, если бы можно было спросить что это за некоторые обстятельства.

Неожиданный толчок отвлек ее от мыслей о Монтале и Виллеруа.

- Прошу прощения, мадемуазель…  Я не ушиб вас? Так неловко вышло… а где же ваша неразлучная подруга?

- Ничего страшного, месье,  Вы нисколько не ушибли меня, - ответила де Лавальер, коря себя за невнимательность.

- Вы имеете ввиду мадемуазель де Монтале? – улыбнулась Луиза, ища подходящее оправдание отсутствия подруги, - мне кажется, что я ее вот-вот видела, - тушуясь от необходимости лгать ответила де Лавальер, принимая приглашение маркиза проводить ее к столу. Отсутствие подруги беспокоило ее, но Луизе не хотелось привлекать внимание других своим беспокойством, понимая, что это может навредить Оре.

- Нет, мне не доводилось пробовать раньше шоколад, - призналась она, беря чашечку в руки и с недоверием рассматривая что там налито.

Ободренная словами д'Антрага, что не надо пугаться его странного вида и запаха, Луиза рискнула попробовать его.
Горечь, немного вяжущая,  была сдобрена то ли перцем, то ли еще чем-то, что заставило ее поморщиться.

- Это очень необычный вкус, - призналась Лавальер, облизывая от шоколада уголок губ, прикрыв рот ладонью.

- А вам раньше доводилось его пробовать? – в свою очередь, не без любопытства спросила она. – Цвет меня ничем не смущает, как и вид, а вот вкус очень необычный.

Второй осторожный глоток уже был более приятен, а приправа оставляла яркое послевкусие. Поданная вода оказалась как нельзя кстати. Она не только освежала, но позволяла ощутить новый вкус.
- Как необычно – запивать горячий шоколад холодной водой. Это всегда так делают?

64

Катрин не в первый раз пила горячий шоколад, но в этот раз ее удивило необычное сочетание кардамона, мускатного ореха и чего-то еще, придающего остроту. Вкусно, необычно, но немного не то, что хорошо для первого знакомства с напитком. Ей куда как больше нравился с горчинкой, но мягкий  вкус.

- А я и не знала, что маэстро хорош в кулинарии, - рассеянно ответила Катрин  Филиппу, пытаясь представить Люлли в высоком белом колпаке и фартуке. – Во всяком случае, игра на скрипке в качестве десерта  лучше, чем меренги или фруктовое желе. И думаю, что мы все получим этот десерт. Мне впору принести извинение, что мы до сих пор не имеем удовольствия видеть маэстро, но я уже послала ему приглашение через свою компаньонку.

- Мэтру Жослену следовало выбрать другой рецепт, - заключила Катрин, отсылая чашку и беря бокал с водой. - Может у него для нас еще что-то есть? Я заметила, что те два кувшина так и остались на столе.

Мэтр Жослен, наблюдая со стороны за гостями, нервно мял салфетку в руках, видя свой провал вместо триумфа. Может специи были не того помола или не от того поставщика? Тысячи мыслей роились в голове мэтра, так надеявшегося получить известность после этого вечера. Увы, сильным мира сего не всегда дано понять надежды людей, зависящих от них и ожидающих их милости.

Шутка д'Алассио вызвала улыбку Катрин. Действительно, как важно не что пить, а с кем. Катрин посмотрела на Франсуа, окруженного фрейлинами Мадам, и почувствовала легкую досаду. Вот уж как нельзя точно сказано, что мы не принадлежим себе. Ей захотелось быть одной из них, чтобы иметь возможность беспечно беседовать с графом.

- Может нам тоже завести такую традицию? – игриво спросила княгиня супруга, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, - я буду каждый вечер заказывать себе в комнату шоколад.

- Велите уже подать вино. И танцы! Мы же не забыли про танцы, моя дорогая?

- Если Ваше Высочество желает начать танцы, то я не против, - улыбнувшись, сказала Катрин в ответ, - Полагаете, что стоит начинать танцы без месье Люлли? Тогда довольно только подать знак месье Козимо и он объявит начало танцев.

Звучный низкий бас Козимо всегда звучал по-особенному торжественно, а самое главное, был слышен даже несмотря на гул голосов в любой гостиной, за это он и получил свою должность церемониймейстера.

- Граф Шерегий действительно обладатель чудесного голоса, лучшего, что мне доводилось слышать. Ах, если бы можно было позвать цыган…

Княгиня, увлеченная воспоминанием о том вечере у князя Ракоши, когда кроме цыганских скрипок были еще и гадания, вовремя осеклась. Не стоит сравнивать один вечер с другим, тем более своим собственным.

- И, кроме того, он недурно играет в мяч. Вы помните состязания? Это было захватывающе.

Тем временем слуги стали обносить гостей  бокалами с вином и бисквитами, забирая чашки с шоколадом и опустевшие бокалы с остатками воды. До полноценного ужина, подававшегося обычно поздно, было еще довольно времени, и легкие закуски с вином были как нельзя кстати. Катрин не без самодовольства любовалась собравшимся обществом у нее в гостиной. Не хватало только короля и князя Ракоши, не говоря уже о любимце всего двора маркизе де Виллеруа. Было все-таки любопытно дела или болезнь лишили маркиза удовольствия быть у нее.

- Граф, - Катрин посмотрела в сторону Шерегия, находившегося как раз недалеко от них, - мне кажется, что сержант Дезуш со своими гвардейцами злоупотребляет вниманием князя Ракоши, лишая нас возможности видеть его здесь. Но вы не будете же столь жестоки, отказав мне в небольшой просьбе спеть что-нибудь из ваших мадьярских песен, когда маэстро Люлли будет здесь.

65

После того, как все дамы заняли свои места, де Курсийон встал рядом с Жанной. Взяв в руки чашку с шоколадом, он медленно вдохнул аромат и с удовлетворением улыбнулся.

- Да, мне приходилось пробовать этот напиток и раньше, - ответил он и кивнул лакею, чтобы тот подал блюдце с чашкой для мадемуазель. - Не делайте слишком быстрые глотки, и остерегитесь пить все сразу.

Не устояв перед искушением сделать еще один глоток, Филипп усмехнулся и тут же почувствовал, что чуть было, не обжег губы и язык. Он отставил чашку в сторону и взял стакан с водой. По странности ощущение жжения на языке не проходило.

- Должно быть, повар Его Светлости является огнепоклонником, - тихо посмеялся он и сделал еще несколько глотков воды, пытаясь унять обжигающую горечь. - Я имею в виду, любовь к кайенскому перцу. Это же почти огонь. Впрочем, может быть, это только я такой везунчик, и мне попалась целая ложка перца вместо щепотки.

Видимо, кто-то за столом вспомнил о маэстро Люлли, так как его имя уже несколько раз прозвучало в разговорах вокруг, и Филипп с любопытством оглянулся.

- Неужели нас почтит своим присутствием сам маэстро? Интересно, будет ли это только ради шоколада, или же он сыграет для нас? - спросил он вслух и тут же сидевшие рядом фрейлины Мадам с жаром принялись обсуждать достоинства музыки признанного гения.

Граф Шерегий, все то время стоявший подле мадемуазель Мари де Руже, поклонился ей и поцеловал руку, сказав что-то страстное и милое, что вызвало легкий румянец на девичьих щеках. Приглашенный самой княгиней он прошел около стола, понимающе кивнул Филиппу, который все еще боролся с жжением на языке при помощи воды.

- Попробуйте запить это вином, маркиз. Вино гасит перец лучше других напитков, - шепнул он, проходя рядом с маркизом. - Мадемуазель, не пренебрегайте водой, когда пьете шоколад, - этот совет, как и вежливый поклон, относились к Жанне де Руже.

После этого Шерегий подошел ближе к княгине и князю и отвесил галантный поклон.

- Ваше Высочество, жестокость я могу оказать лишь врагам, - он улыбнулся, вызвав трепетные вздохи почти половины собравшихся дам. - Но здесь, - обведя широким жестом зал, он наклонил голову с видом скромного артиста. - Здесь я вижу только прекрасных дам и кавалеров. Я буду петь для Вашего Высочества. Могу ли я попросить лютню у кого-нибудь из музыкантов? Господа? - он посмотрел вверх на балкон, где музыканты настраивали инструменты перед началом танцев.

- Возьмите, Ваше Сиятельство, - один из пажей княгини, видимо, уже получив приказ от своей госпожи, принес лютню в гостиную. Он подбежал к графу и почтительно протянул инструмент, который тот взял с бережностью настоящего маэстро.

Филипп допил свой шоколад, оставшись немного недовольным от неожиданного острого послевкусия, и с радостью взял один из бокалов с вином, которые лакеи разносили среди гостей.

- Неужели мы услышим те самые серенады, которые лишили покоя не одну девичью душу, - шутливо произнес маркиз, после того, как терпкое вино наконец-то облегчило жжение в гортани и на языке.

- Признаюсь, мне любопытно самому услышать этот знаменитый Золотой Голос Пушты, о котором столько говорят, - заметив недовольные взгляды юных особ, уже записавшихся в поклонницы таланта мадьярского певца, Филипп заговорил тише, хоть, и не без прежней иронии. - Как говорят, лучше услышать один раз самому, чем тысячу раз из других уст, - шепнул он Жанне, наклонившись к ней ближе, пока граф настраивал лютню, ласково перебирая струны и наигрывая нежную мелодию.

66

При желании (а точнее, при отсутствии желания быть интересным), ее супруг умел быть изумительным занудой. Чего только стоили одни его вечные попытки свести все их беседы к выяснению того, какие еще невиданные кружева могли сыскаться в ее приданом! Рассеянно кивая или отрицательно качая головой на малоценные реплики Филиппа, Минетт ловила себя на том, что прислушивается к негромкому голосу, доносящемуся с другой стороны стола, и – вот ужас! – исправно следует советам де Гиша, адресованным отнюдь не ей. Возмутительно и совершенно недопустимо, но…

Она старалась не смотреть в сторону кузины Монпансье, узурпировавшей внимание графа (и кто после этого будет верить в его клятвы в том, что для него на свете нет других женщин, когда она поблизости… или что там было в том же духе?), поэтому не могла знать, поглядывает ли на нее де Гиш. Но интуиция шептала ей, что даже за разговором с Мадемуазель он не сводит глаз… Нет, в самом деле, не на Мадемуазель же ему смотреть? Смешно.

Но где же, все таки, Луи? Так и шоколад весь закончится. Хотя его-то шоколадом, судя по всему, не удивить.

Особенный напиток… особенная компания… особенная комната? Что, интересно, хотел сказать этот д’Алассио? Видимо, что-то смешное, раз все вокруг так заулыбались и закивали с понимающим видом, но Минетт никак не могла понять, в чем соль шутки, и это раздражало.

- Как хорошо, что вы послали за Люлли, моя дорогая, - благодарно взглянула она на Катрин, сумевшую обернуть в улыбки неловкий диалог между Шале и Мадемуазель. Генриетте было стыдно и за дворянина мужа, позволившего себе лживые намеки в адрес маэстро, которого так ценил Людовик, и за Мадемуазель, привлекшую к этим намекам лишнее внимание вместо того, чтобы их проигнорировать. – Его Величество не зря считает Люлли первой скрипкой королевства, и это действительно будет лучший из десертов.

Минетт опустила взгляд на почти опустевшую чашечку шоколада и добавила:

- Надеюсь, присутствие маэстро будет оценено по достоинству.

Кем именно оценено, она уточнять не стала, надеясь, что Катрин поймет причину ее благодарности, и сделала еще один глоток. Густой горьковатый и слишком острый напиток ей не слишком нравился, но если Луи действительно пьет его каждый вечер, она тоже научится любить шоколад.

- Пожалуй, я бы выпила еще одну чашечку, пока не начались танцы,
- Генриетта перевела взгляд с Филиппа на князя Луи и снова посмотрела на мужа. – И да, я тоже не прочь пить шоколад каждый вечер в вашем обществе, мой дорогой. Если Его Величество находит особое удовольствие в том, чтобы по вечерам наслаждаться этим особенным напитком в обществе королевы…

Она вдруг вспомнила, что де Гиш с Монпансье только что шутили о каких-то свойствах шоколада, которые кузина нашла не вполне приличными, и покраснела, сообразив, что сказала что-то не то. Матушка…

Ах, но ведь она теперь была замужней дамой, и если Катрин можно было говорить о шоколаде, то и ей тоже. Наверное.

К счастью, всеобщее внимание было устремлено на мадьярского графа, взявшего в руки лютню, так что Минетт понадеялась, что ее мало кто услышал.

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2020-02-09 01:19:49)

67

Луиза де Лавальер

Наблюдать за гаммой чувств, расцветающих на лицах дебютанток, впервые пробующих шоколад, было весьма интересно. Антраг так увлекся, что даже позабыл на время о своей цели: следить за де Лозеном и не допустить слишком громкой ссоры с Гишем. Но кто же будет думать о том, какая муха укусила Лозена, когда вокруг столько забавного?

- Полагаю, что в свите короля и королевы нет никого, кто не пробовал шоколад, но далеко не всем он по вкусу, - опустив взгляд на мадемуазель де Лавальер, признался он. Из всех фрейлин Мадам она, похоже, была самой искренней в отношении к непривычному напитку, пока остальные девушки старательно делали вид, что в восторге от любимого угощения королевы. – Лично я предпочитаю кофе. Он тоже горек, и его невозможно пить без тростникового сахара и меда, но, в отличие от сомнительных свойств шоколада, он точно бодрит. А вот шоколад у меня вызывает жажду. И желание запить его чем-нибудь холодным.

Леон задумчиво посмаковал сделанный глоток и добавил, потянувшись за стаканчиком с водой:

- Особенно если в него добавить столько кайенского перца. Мне рассказывали, что в испанских колониях дикари пьют его именно так, несладким и очень острым, но королева предпочитает шоколад с медом и ванилью, а Его Величество и вовсе пьет его на итальянский манер, со сливками. Так что не судите о шоколаде по этой чашечке, мадемуазель, у него много рецептов, и каждый находит рецепт на свой вкус.

Тихий голосок Мадам, едва донесшийся до них сквозь шум голосов, вызвал у Антрага улыбку: кажется, юная герцогиня всерьез полагала, что король пьет вечерами шоколад в обществе собственной супруги. Что ж, пожалуй, это ее заблуждение даже и к лучшему. Хорошо бы, если бы и остальные девушки не обратили внимания на чересчур фривольную шуточку монегаска или же не поняли ее. Очаровательные ушки этих невинных особ явно не были предназначены для намеков на особую комнату, про которую при дворе шептались многие, не зная наверняка, существуют ли в действительности эти тайные покои, в которых молодой король, по слухам, принимал особых посетительниц в то время суток, когда ему следовало бы уже находиться в супружеской постели.

- Однако я уже понадеялся на танцы, а нас еще ждет пение. Досадно, - Леон прищурился, бросив взгляд на мадемуазель де Тонне-Шарант, на время избавившуюся от опеки брата, который успел найти среди дам более искушенных в кокетстве слушательниц, и попытался оценить шанс на танец с белокурой богиней.

- А что предпочитаете вы, мадемуазель Луиза? Танцы или пение? – вспомнив о хороших манерах, Антраг снова переключился на свою милую собеседницу.

- И смею ли я надеяться хотя бы на один танец, если до них все-таки дойдет? – с мягкой улыбкой спросил он.

68

Вопреки попыткам Филиппа привлечь внимание к собственной персоне, пусть даже и при упоминании о маэстро и его талантах, все вокруг заговорили о мадьярском графе и его чудесном голосе.

- И, кроме того, он недурно играет в мяч. Вы помните состязания? - произнесла Катрин, и Филипп снова фыркнул и возвел брови в ироничной улыбке:

- Как, душа моя, Вы видели графа за игрой в мяч? - и заговорил, чуть понизив голос до таинственного тона, чтобы все, даже сидевшие возле дальнего конца стола прислушались к нему. - Клянусь Аполлоном, Вы не могли видеть графа с ракеткой в руке, дорогая княгиня. В тот вечер под его именем и под маской играл князь Ракоши.

- И недурственно же, - брякнул де Шале, и тут же сияющая улыбка сошла с лица принца.

Он резко обернулся, едва не выплеснув на себя воду из стакана, и сверкнул недовольным взглядом.

- Недурственно, как же. Если бы я не споткнулся тогда на лестнице, если бы не дурацкие ступеньки...

- Еще воды, Ваше Высочество? - один из его пажей нарисовался из-за правого плеча с кувшином в руках и отвлек внимание, как раз настолько, чтобы де Шале успел ретироваться и исчезнуть из виду.

- Воды... нет, давайте-ка еще чашечку шоколада, - улыбнувшись румянолицему юнцу, ловко подхватившему серебряный кувшин с длинным носиком, испускавшим тонкую струйку ароматного пара, Филипп отошел душой и снова заговорил с прежним благодушием.

Признание Генриетты легло в благодатную почву, как сказали бы отцы церкви, предложение наслаждаться волшебством экзотического напитка по вечерам задело Филиппа за живое. Точнее сказать, за его самое чувствительное место в душе - самолюбие. Он снова расцвел в улыбке и даже посмотрел на князя Луи с тем видом превзошедшего всех триумфатора, которому подвластно все. Даже женские капризы.

- Ах, душа моя, какая чудесная мысль, - проворковал он, но, услыхав про заблуждения Генриетты на счет Людовика, тихо рассмеялся.

От нового конфуза и недопонимания их спасло появление графа Шерегия. На этот раз Филипп посмотрел на него дружески и даже без тени былой обиды - в конце концов, выиграл турнир в мяч вовсе не он, а Ракоши, стало быть, и спрос с князя. Реванш, например? Эти мысли как-то по странности хорошо ложились на мелодию, которую Шерегий неспешно перебирал на лютне, настраиваясь на мотив какой-то неведомой песни. Сначала прозвучали первые тихие аккорды, и герцог, уже прикрывший глаза, чтобы в полной мере наслаждаться музыкой и пением, оглянулся на певца. Легкий свист, похожий на песню соловья, прозвучал настолько естественно и похоже, что и все остальные в зале оглянулись в сторону окон - не появился ли в саду соловей.

- Божественно, - прошептал Филипп, не отдавая отчет, что хвалил мадьяра, тогда как тот запел глубоким, проникновенным баритоном песню на неизвестном ему языке. - Соловей... А ведь и в самом деле, как соловей, - еще тише произнес герцог и замолчал, теперь уже опасаясь даже дыханием помешать певцу.

Выпив новую порцию шоколада в один долгий глоток, он отставил чашку в сторону и, заслушавшись, накрыл рукой подлокотник соседнего кресла, на котором покоилась рука Генриетты.

69

Тягучий бархатистый голос мадьяра звучал так гладко, что Луи невольно сравнил его с шоколадом. Наблюдая за тем, как слуга наливал из восточного кувшина очередную порцию этого густого напитка, глубокого темно коричневого цвета, князь успел пожалеть, что отказался от второй порции. Послевкусие, сохранившееся во рту, несмотря на выпитый им бокал воды, по странности не было неприятным или навязчивым, но мягко напоминало то ощущение, когда густой напиток разливался по небу и языку, нежно... как поцелуй.

Странно, при этой мысли ему показалось, что он должен был покраснеть гуще, чем самые алые розы во внутреннем саду дворца, но, оглядевшись, Луи не заметил обращенных к себе насмешливых или снисходительных взглядов, которыми его обычно награждали придворные кузена Людовика и его обожаемая супруга. Напротив же, он отметил некоторую мечтательность одновременно с возбуждением в глазах не только юных особ из свиты герцогини Орлеанской, но и в лицах закоренелых циников, вроде того же Лозена или Вивонна.

- Пожалуй, я тоже выпью еще одну чашку, моя дорогая, - произнес Луи, несколько осмелев после того, как Филипп Орлеанский потребовал для себя добавку шоколада. - Это пение... Не странно ли, но, несмотря на то, что язык совершенно чужд европейскому уху, мелодия заставляет слушать. И даже чувствовать, - признался он, говоря с Катрин, но глядя при этом в сторону группы фрейлин Мадам, весело переглядывавшихся между собой. Как видно, пение мадьяра не оставило и их равнодушными, и им уже не терпелось поделиться впечатлениями и пошептаться вдоволь о своих наблюдениях за слушателями.

- Теперь я уже не так тороплюсь танцевать, - с легкой улыбкой заметил Луи, продолжая наблюдать за девушками и особенно за белокурой Габриэль д’Артуа.

- Граф! Это просто... Божественно! - воскликнул он, как только певец умолк, и зал наполнился шумом аплодисментов.

- Я благодарю Ваше Высочество, - скромно ответил Шерегий, отвесив поклон признательной публике. - Эта песня очень особенная для меня, и рад, что она проникла в душу моим слушателям, несмотря на незнакомый вам всем язык. Но следующая песня, если мне будет позволено продолжить, - он посмотрел на княгиню. - Будет на итальянском. И я посвящаю ее всем юным барышням, собравшимся здесь. Помните, сударыни, бог Любви, хоть и изображается частенько с повязкой на глазах, не останется слеп к вашей красоте. Эта песня о том, что для каждого сердца в этом свете бьется другое, такое же пылкое и верное. И пусть все сердца, которые томятся в ожидании, встретятся друг с другом, рано или поздно.

Кивнув девушкам, смущенно улыбавшимся ему из-под колыхающихся вееров, Шерегий ласково провел по струнам лютни. Музыка полилась под его пальцами так тихо и неспешно, что по-началу казалось, будто это ветер принес мелодию из окон, распахнутых настежь, несмотря на поздний час.

70

Обходя группы гостей с сияющей улыбкой, герцог де Грамон успевал за короткие мгновения подыскать деликатные советы для одних, изысканные комплименты для других, шутливые замечания для третьих. Казалось, что он был одновременно вовлечен сразу в несколько дискуссий и, к удивлению собеседников с точностью следил за ходом обсуждений, вставляя лаконичные и вместе с тем весомые аргументы.

- Да, да, господа, все верно, единственная кухня маэстро Люлли, если так можно выразиться, это его музыкальный пюпитр с нотами. И, конечно же, непревзойденные Малые Скрипки, - поддакнул он в поддержку герцогине де Монпансье и с насмешливым прищуром посмотрел в лицо маркиза де Шале, попавшего впросак на глазах у очаровательных дам.

- Не спешите с новым глотком, Ваше Высочество, - тихо посоветовал он, галантно поклонившись Великой Мадемуазель. - Гиш редко бывает прав. Или правдив. С дамами. Но, поверьте, на этот раз он не слукавил насчет свойств этого напитка. Его следует пить размеренно, маленькими дозами, - он прищелкнул пальцами, и тут же из шеренги слуг, выстроившихся вдоль стены, выступил его управляющий. - Астэнг, распорядитесь, чтобы подали мед. И ваниль. Рецепт мэтра Жослена прекрасен. Но, не все гости готовы оценить его вкус.

Улыбнувшись герцогине и стоявшим рядом фрейлинам Мадам, де Грамон с видом волшебника сделал несколько взмахов руками и поклонился.

- Поверьте мне, милые дамы, шоколад еще покажет себя. Не спешите отходить далеко от стола. Обычно первая чашечка лишь пробуждает желание распробовать напиток. Насладитесь им в полной мере. Поверьте мне, вторая чашечка покажется Вам нежнее и насыщеннее первой. И вкус придется Вам по душе. Астэнг! Пусть несут сюда мед и ваниль! Сюда, судари мои... добавьте немного в чашку, а потом наливайте шоколад. Вот так, и помешивайте, помешивайте тщательнее, чтобы мед не осел на дне.

Если маэстро Люлли был признанным гением музыки, то мэтр Жослен, пусть и известный лишь в узких кругах ценителей экзотических блюд из Нового Света, был настоящим маэстро по части составления букетов специй и вкусовых добавок к блюдам. Он лично вышел в гостиную, чтобы проследить за тем, как в его творение будут добавлять мед и ваниль.

Оставив Астэнга наблюдать за тем, чтобы для каждого гостя его вторая чашечка шоколада была верхом наслаждения, де Грамон продолжил свой обход зала. Он чуть задержался возле графа де Сент-Эньяна, который, казалось бы, помолодел лет на двадцать в окружении юных красавиц из свиты герцогини Орлеанской. Затем герцог прошел к началу стола, где в глубоких креслах сидели князь и княгиня, а рядом с ними герцог и герцогиня Орлеанские.

- Мои дорогие, - глядя на обе пары с отеческой улыбкой, де Грамон поклонился им и сел в подставленное для него кресло на правах отца княгини и одного из почетных гостей вечера.

Пение графа Шерегия не показалось ему из ряда вон выдающимся, герцог слышал достаточно даровитых и достойных исполнителей канцон, но, он не мог не оценить природный голос и музыкальность мадьяра. Так что, когда граф скромно предложил спеть для почтенной публики еще одну песню, герцог одним из первых воскликнул: "Еще! Спойте для нас еще, дорогой граф!" и азартно зааплодировал, так что все остальные подхватили его овации с еще большим энтузиазмом.

71

- Да, мне приходилось пробовать этот напиток и раньше. Не делайте слишком быстрые глотки, и остерегитесь пить все сразу.

- Благодарю за совет, маркиз. – Чудесный аромат напитка вызывал желание немедленно попробовать его, она отпила немного из чашечки: вкус был необычный. А вот маркиз, кажется, поспешил, пренебрегши тем советом, который только что сам ей и дал…

- Должно быть, повар Его Светлости является огнепоклонником. Я имею в виду, любовь к кайенскому перцу. Это же почти огонь. Впрочем, может быть, это только я такой везунчик, и мне попалась целая ложка перца вместо щепотки.
Девушка прикрыла улыбку веером. Она могла бы сказать насчёт огнепоклонника и везунчика, но иногда лучше промолчать. Тем более, что внимание привлекли разговоры о месье Люлли, любимом маэстро короля.

- Неужели нас почтит своим присутствием сам маэстро? Интересно, будет ли это только ради шоколада, или же он сыграет для нас?

- О, это было бы прекрасно! – тихо и немного мечтательно прошептала юная фрейлина, представляя, как красиво кружатся пары под музыку знаменитого маэстро…

…Мадемуазель, не пренебрегайте водой, когда пьете шоколад. – Жанна, отвечая на вежливый поклон, учтиво поблагодарила графа. Тем более, что он был прав. Поставив пустую чашечку на стол, она взяла стакан воды. Немного острое, приятное послевкусие шоколада понравилось ей.

Тем временем слуги начали разносить вино и сладости. К фрейлинам Мадам подошёл герцог де Грамон, и Жанна, бывшая рядом с ними, оказалась невольной свидетельницей и участницей беседы.
- Поверьте мне, милые дамы, шоколад еще покажет себя. Не спешите отходить далеко от стола. Обычно первая чашечка лишь пробуждает желание распробовать напиток. Насладитесь им в полной мере. Поверьте мне, вторая чашечка покажется Вам нежнее и насыщеннее первой. И вкус придется Вам по душе.

- Шоколад с ванилью? О, думаю, получится приятный вкус! После острой первой чашечки хочется чего-то более сладкого. – Жанна решила отказаться от предложенного ей вина, попросив ещё шоколада, на этот раз по рецепту герцога.

- Неужели мы услышим те самые серенады, которые лишили покоя не одну девичью душу? Признаюсь, мне любопытно самому услышать этот знаменитый Золотой Голос Пушты, о котором столько говорят. Как говорят, лучше услышать один раз самому, чем тысячу раз из других уст.

- Мне…тоже… - выдохнула девушка срывающимся голосом. Внезапная близость и этот шёпот заставили девичье сердечко забиться часто-часто, она сжала веер, пытаясь не выдать охватившего волнения. Она вовсе не была уверена, что это вышло случайно…

Песня на незнакомом языке была красивой, и неясность слов восполняла чудная мелодия. Перед ней проносились нарисованные воображением картины, она словно была в неведомой, загадочной стране, откуда был родом этот певец и эта песня… Девушка слушала, затаив дыхание, и когда песня вдруг оборвалась, не сразу опомнилась от произведённого ею очарования, а опомнившись, зааплодировала вместе со всеми. И подхватила полные восхищения возгласы: «Просим, маэстро! Просим!»

- Эта песня очень особенная для меня, и рад, что она проникла в душу моим слушателям, несмотря на незнакомый вам всем язык. Но следующая песня, если мне будет позволено продолжить, будет на итальянском. И я посвящаю ее всем юным барышням, собравшимся здесь. Помните, сударыни, бог Любви, хоть и изображается частенько с повязкой на глазах, не останется слеп к вашей красоте. Эта песня о том, что для каждого сердца в этом свете бьется другое, такое же пылкое и верное. И пусть все сердца, которые томятся в ожидании, встретятся друг с другом, рано или поздно.

Ей – как, может быть, и другим девушкам, собравшимся здесь сегодня, – вдруг показалось, что эти слова про неё. Веер скрыл смущение, вспыхнувшее ярким румянцем на щёчках юной фрейлины, и она невольно подняла взгляд на своего кавалера, поспешив, впрочем, тут же отвести его, опустить взор. Веер трепетал, обдавая девушку лёгкой прохладой, будто успокаивая разволновавшиеся чувства.

Тихая, неспешная мелодия словно окутала всех, собравшихся в гостиной княгини де Монако, каким-то волшебным флёром, туманом… Граф пел, а девушка, улавливая схожие с французскими или знакомые слова, улыбалась каким-то своим мыслям. Кажется, теперь она полюбит шоколад. Она раньше не очень любила этот напиток, который всегда так нравился королеве, но может и правда, всё дело в компании?

Ах, право слово, какой чудесный нынче вечер! Как красивы сегодня принц и принцесса!.. Как мила княгиня, как любезно было с её стороны пригласить их с Мари сегодня! А какой галантный герцог де Грамон! Как идёт это платье мадемуазель д'Артуа! И граф де Гиш вовсе не такой мрачный, каким обычно кажется… Вдруг во всех хотелось находить только хорошее, и думать, и говорить только приятное… С чего бы? Жанна ещё не знала, что…вернее, пока ей и в голову не приходила эта мысль. Разве возможно, чтобы вот так, сразу?

72

Издевательства Лозена, ловко замаскированные под шутливые замечания, выводили Гиша из себя. Но, на кону было не только мнение Великой Мадемуазель, снисходительно наблюдавшей за этой пикировкой. Краем глаз Гиш замечал быстрые взгляды, которые обращала в его сторону Генриетта. Видимо, кто-то из ее новоиспеченных наперсниц, фрейлин из ее свиты, нашептали герцогине, что кавалеров следует доводить до готовности, постоянно изменяя свое отношение к нему - от холодного к теплому, от снисхождения к игнорированию.

Проходивший мимо герцог де Грамон только подлил масла в огонь, не преминув подсыпать перчинки в адрес де Гиша в любезные комплименты и советы, которыми щедро наградил герцогиню де Монпансье. Не успел граф и рта раскрыть, чтобы парировать в ответ, как Его Светлость уже галантно раскланивался с дамами из свиты Мадам, одаривая их цветистыми дифирамбами. Пение мадьярского графа вызвало сначала удивление в кругу собравшихся, но, постепенно все разговоры сошли на нет и воцарилась благоговейная тишина.

- О, как же он поет... берегитесь, Гиш, Вам никогда не перепеть этого Соловья Пушты, - под шум аплодисментов, взорвавшихся после первой песни, Лозен возобновил свои нападки, теперь уже подначивая графа с более безопасного для себя расстояния, обойдя кресло Мадемуазель так, чтобы она оказалась между ним и Гишем.

- Мне незачем перепевать кого-то, - надменно усмехнулся Гиш, не поворачивая головы. - Если будет нужно, у меня достанет луидоров, чтобы оплатить серенады самого Люлли.

Ах, если бы не общество де Монпансье, если бы они не сидели за столом в гостиной Катрин!
В черных глазах де Гиша блеснули недобрые огоньки. Лозен, будучи умным и дальновидным человеком, хоть и снискавшим недобрую славу бретера, заметил это. Наклонив голову ниже к своим собеседницам, герцогине де Монпансье и сидевшей рядом с ней графине де Бельвиль, он тихо заговорил с ними о чем-то отвлеченном. Безмятежная ухмылка на лице Маленького Гасконца и насмешливый взгляд, искоса брошенный в сторону Гиша, будто бы шутка, вызвавшая тихий смех обеих дам, касалась именно его, вывели графа из себя. Сжав между пальцами тонкую ручку фарфоровой чашки, он покраснел и собрался уже высказать все, что думал о наглости кузена, но тут же раздалось предупреждающее  шиканье и строгие окрики слушательниц, призывавшие спорщиков утихомириться.

- Черт, - глухо рыкнул де Гиш. Тихий скрип и печальное дребезжание обломков пустой чашечки, упавшей на блюдце, привлекли осуждающие и укоризненные взгляды. Впрочем, пение мадьярского графа тут же отвлекло всеобщее внимание, а слуга княжеского дома ловко собрал осколки разбитой чашки, смахнув их со стола во мгновение ока.

73

- Клянусь Аполлоном, Вы не могли видеть графа с ракеткой в руке, дорогая княгиня. В тот вечер под его именем и под маской играл князь Ракоши, - таинственно понизив голос, сказал герцог Орлеанский.

- Разве? - Удивилась Катрин Монако. - Признаться, я больше запомнила имя победителя, а не его лицо. В зале для игры в мяч было несколько душно, - следом добавила с небрежностью в голосе, не желая открыто признавать свою ошибку.

- И, похоже, это стало уже традицией выступать под чужими именами, – словно по секрету шепнула Катрин Филиппу, намекая на то, что шевалье де Лоррен сегодня на несколько часов стал именоваться ди Монтельни.

Голос графа Шерегия был настолько хорош, что Катрин, заслушавшись, не сразу услышала, что ей сказал Луи.

- Пение, подобно музыке, - ответила она мужу, присоединяясь к аплодисментам, - важен тембр голоса, чистота звука, а слова останутся лишь словами.

- Граф! Это было бесподобно! Вы очаровали нас!

Глаза княгини встретились с темными глазами графа, и дальше каждое его слово звучало, словно специально для нее. Конечно, для каждого сердца в этом свете бьется другое, не менее пылкое и верное. И пусть ее верность длилась ровно столько, сколько длился ее каприз, верность других ей льстила.

Переведя взгляд на графа де Сент-Эньяна, Катрин улыбнулась своим мыслям. Он пришел. Но стал бы он искать с нею встречи, если бы она не пригласила его? Так зачем она это сделала после того, как граф за целый день не нашел даже минутки для нее? Досада опять кольнула ее сердце.

- Еще чашку шоколада, Ваше высочество? – сам Астэнг, а не лакей подал ей чашку шоколада, от которой исходил запах меда и ванили. – После теплой остроты специй мед и ваниль совсем иначе раскроют этот напиток. И не забудьте помешать.

Катрин улыбкой и кивком головы поблагодарила Астэнга и от души улыбнулась подошедшему к ним отцу. Антуан де Грамон, как образец галантного кавалера умел найти для всех нужную фразу, улыбку или просто взгляд. Всего того, что порой не хватало молодым кавалерам. Взгляд Катрин на мгновение задержался на де Шатильоне, что-то доверительно шептавшем Габриэль д'Артуа. Вот уж кому следовало поучиться воспитанию, так это маркизу.

- Какой хитрый ход – заметила вслух Катрин, - сначала попробовать остроту и терпкость шоколада, а теперь сладость и нежность вкуса, это поистине восхитительно!

- Генриетта, попробуйте непременно, - обратилась она к принцессе, - именно такой шоколад достоин самого короля.

Чуть прикрыв глаза, Катрин наслаждалась не только вкусом шоколада. Шерегий умел затронуть своим голосом душу, а итальянские слова звучали мелодичнее, чем мадьярские. И, конечно, песня была о любви. И Катрин, слушая Шерегия, готова была всех любить. Да, что там... Она сейчас готова была даже отказаться от соревнования в стрельбе из лука с де Гишем. Надо же быть милосердной к брату. И она даже не будет язвительной с де Лозеном.

Безмятежно улыбаясь, Катрин посмотрела в сторону живописной группы. На внимание Великой Мадемуазель претендовали де Гиш и де Лозен. И Катрин могла поставить на спор что угодно, ее брат специально не оставлял кузену ни единого шанса иметь успех у Анны-Марии.

Монпансье! Ах, как же она забыла, что хотела поговорить с принцессой о лошадях из ее конюшни. Хотя, нет, зачем же ей? Она попросит об этом Луи. Но не сейчас, не сейчас... Потом.

Пение мадьярского графа оборвалось в полной тишине, но Катрин казалось, что Золотой голос Пушты еще звучал.

- Великолепно, граф! Браво! Браво!
– не считая нужным сдерживать эмоции и поддаваясь порыву, Катрин встала со своего места и передала полупустую чашку шоколада ближайшему слуге. Выхватив из вазы одну из роз, Катрин подошла к мадьяру, протягивая ее певцу.

- Граф, Ваш голос бесподобен! Это Вам, - прикоснувшись губами к лепесткам роз, княгиня протянула цветок графу. - Знаю, что Вы достойны большей награды, но пожелай я одарить вас жемчугами или золотом, то этим лишь бы оскорбила Вас. Знайте, двери моей гостиной всегда открыты для Вас.

Не без торжества обведя взглядом собравшихся у нее гостей, княгиня Монако была довольна сегодняшним вечером. Пусть бал в честь победителей турнира будет завтра, но завтра больше будут говорить о сегодняшнем вечере, чем о том, чья лошадь пришла первой, а чья последней.

- Мне кажется, что сейчас самое время объявить начало танцев. Не так ли, князь? – Катрин обернулась в сторону Луи де Монако, делая учтивый жест князю быть вместе с ней хозяином вечера.

- Попробуете шоколад, граф или предпочтете вино? – спросила Катрин Шерегия, все еще находясь во власти очарования его голосом.

74

- А вы были правы, маркиз, шоколад и в самом деле оказывает презабавнейший эффект на горячие натуры, - вполголоса хмыкнула Мадемуазель. – Прекрасный был фарфор, между прочим.

- Слава богу, кузен обошелся одной чашкой. Во всех смыслах, - Лозен глубокомысленно кивнул, вызвав тихий смешок у мадам де Бельвиль, которой только что поднесли вторую чашечку шоколада, на сей раз благоухающую ванилью.

- Что-то подсказывает мне, что дело не шоколаде, а в перце, которым так щедро приправили сей необычный напиток. При всем моем уважении к народным рецептам, изрядная доза перца в неудачный момент способна испортить даже ангельский характер, - произнесла молодая женщина.

- Которым граф, безусловно, не обладает, - тут же подхватил Лозен с ехидной ухмылкой.

- Наследнику Грамонов вовсе не надобно быть ангелом, - пожала плечами Монпансье. – Ваши горцы этого не поймут. Однако, шшш, я хочу послушать песню.

Она и в самом деле внимательно слушала льющийся над гостиной голос, невольно уносясь воспоминаниями на полтора месяца назад, а когда граф Шерегий умолк и опустил лютню, захлопала вместе со всеми, с улыбкой наблюдая церемонию награждения певца свежей апрельской розой – стоимость которой в этом месяце вполне равнялась небольшому кошельку с полновесной монетой. Кузену Луи невероятно повезло с садовниками, способными выгнать розовый цвет к началу апреля.

- Прекрасно, граф, прекрасно. Сегодня вы пели особенно душевно, - от всей души похвалила она мадьяра, когда Шерегий оглянулся в их сторону, благодаря собравшихся за сыпавшиеся отовсюду комплименты.

- А вам уже доводилось слышать этот бесподобный голос? – удивилась мадам де Бельвиль, и герцогиня запоздало сообразила, что сболтнула лишнего: явившись из своего поместья ко двору лишь в вечер свадьбы, она никак не могла встречаться с мадьяром раньше.

- Нет, - Мадемуазель невозмутимо взглянула на графиню. – Но я уверена, что этому молодому человеку еще не приходилось петь в обществе стольких красавиц. Согласитесь, он вложил в свои песни всю душу. Ну как вам мед и ваниль?

- Сладко и нежно, Ваше Высочество. Вам непременно следует попробовать.

- Да? Ну хорошо, - герцогиня милостиво протянула руку за второй чашкой. – Хотя, признаться, я бы последовала примеру графа Шерегия и тоже выбрала вино.

Отредактировано Анна-Мария де Монпансье (2020-02-17 01:28:09)

75

- Не будем делать поспешных выводов Марго, надеюсь это просто служебные причины или поручения. А Ора? Наверняка просто забыла что-то в своей комнате и тихонько ускользнула и скоро вернется.
Обе девушки вкусив острый напиток не торопились продолжать дегустацию, так как пить много воды чревато, а погасить пламя на языке могла только прохлада. Снова взор скользнул по князю и его улыбке адресованной сначала герцогу и герцогине, потом супруге и немного зависть кольнула душу. Уже не терпелось когда вечер наконец станет веселее и менее официозным, танцы в этом идеальный инструмент и можно будет без зазрения совести и пересудов позволить себе выбрать кавалера к которому тянется душа.
Знакомый голос прозвучавший слишком неожиданно за спиной заставил чуть вздрогнуть и обернуться чуть резче чем того требует этикет, что увидеть ни кого-нибудь, а де Шатийона снова, только в этот раз юноша был галантен и учтив, совершенно сбивая с толку и лишая абсолютно каких либо аргументов для продолжения противостояния.
- Благодарю вас, маркиз — и принимая протянутый стакан улыбнулась вежливо чуть разворачиваясь чтоб можно было теперь вести диалог втроем, включая нового собеседника в круг. - Признаться, я не готова разделить с Её Величеством любовь к этому напитку. Хотя может это лакомство из тех, к которым привыкаешь и начинаешь ценить исключительно при частом употреблении. А вы маркиз как вижу знаток? Уже пробовали шоколад, раз готовы предложить мэтру и свои рекомендации по улучшению вкуса?
Голос Катрин привлек к ней внимание и гости явно ожили и воодушевились от слов про вино, в конце концов их достаточно молодое поколение не смогло видимо оценить усилия шоколатье и здесь вино и легкие закуски воспринялись с большим энтузиазмом. Маркиз ловко подхватил бокалы ей и Маргарите, и чудом успевая передать прихватил и себе кубок.
Но увы надеждам на танцы снова было вынуждено улетучится, хозяйка вечера и принцесса Генриетта изволили уговорить графа Шерегия показать свой певческий талант и кавалер уже пробирался к небольшому возвышению для музыкантов с лютней любезно принесенной слугой.
Красивое пение зазвучало в полной тишине, вынуждая даже самых одаренных и чувствительных особ умолкнуть и слушать, красивые переливы струн и текст баллады о любви, не могли не тронуть сердца и не смутить фрейлин, так что их щеки чуть покраснели, а губки сложились в смущенные улыбки. Да еще и исполнитель смотрел прямо на свиту Мадам переводя взор своих глаз с романтическим подтекстом из песни с одной девушки на другую. И несмотря что мало кто из присутствующих владел этим диалектом и особо ничего не понял, все с последним аккордом щедро наградили певца овациями.
Но тот не спешил исчезать и обрывать минуту, своей славы, продолжая перебирать струны и после благодарностей снова запел теперь уже на итальянском более распространенном и теперь можно было понять о чем идет речь в красивой песне.
- ...Для каждого сердца бьется другое...пылкое и верное. Томятся в ожидании... встретятся...
Слова задевали, казалось бы каждую струну в душе Габриэль и взгляд невольно снова слишком быстро нашел князя Луи, позволяя себе чуть продлить его и сверкнуть таинственным светом.
Маршал Франции видимо решил все-таки подсадить гостей на шоколад и рискнул повторить дегустацию и теперь ингредиенты внушали больше удовольствий, не замечая как,  но в руках снова оказались чашки с темным напитком и снова губ коснулся горячий терпкий вкус, только теперь мед и ваниль смягчили его, придали сладости в купе с горечью и, в тоже время, подчеркнули то чувство уюта и тепла по которому этому десерту явно нашлось место в вечернем моционе Её и Его Величеств.
Теперь стало понятно и так по-домашнему здесь, скованность и некоторое стеснение сняло в миг, шоколад, красивая песня и внимание, маркиз то и дело рассказывал что-то веселое и задорное из жизни миньонов герцога Орлеанского или что-то из детства и Габриэль с Марго тихо смеялись поддерживая и своими приличными приключениями и оказиями с которыми столкнулись в первые часы пребывания в Фонтенбло. Тут в памяти и всплыл тот поиск Оры и Луизы по счастливой случайности познакомивший её с Луи де Монако.
Шерегий был снова одарен комплиментами, розой из рук самой Катрин де Монако и похвалами в виде аплодисментов и возгласов «Браво», а все только и ждали пресловутого начала танцев, фрейлины в нетерпении перешептывались:
- Танец — это музыка живая,
И недаром люди говорят:
Танцовщица — воплощенье рая,
В танце мир с гармонией царят.

76

Пока сладкоголосый мадьяр исполнял итальянскую канцону, захватив внимание общества, Филипп наблюдал за слушателями, мысленно делая заметки для своих ежевечерних записей. Он заметил, что ко второй песне даже самые непоседливые из собравшихся молодых людей, изображавших благородное пренебрежение высоким искусством, прислушались к пению и затихли. Все женщины, без исключения, слушали, устремив на графа Шерегия мечтательные взоры, даже не стараясь скрыть свой романтичный настрой под веерами. Все словно застыло в огромном зале, и до самой последней ноты, с легкостью взятой певцом на особенно высоком аккорде, никто не смел даже подвинуть чашку на блюдце.

- Поразительно, - заговорил Филипп, воспользовавшись гулом оваций и оглушительно громкими аплодисментами, чтобы поделиться своими наблюдениями с Жанной. - Никогда еще не видел, чтобы придворные с таким вниманием слушали пение. Обычно, разговоров не оберешься. При дворе испанского короля вообще молчать не принято, если только певец не исполняет какой-нибудь церковный гимн или персональные восхваления королю.

Перехватив на себе прищуренный взгляд герцога де Грамона, как видно, услышавшего эти крамольные слова, Филипп поклонился ему. Да, маршал де Грамон как никто другой прекрасно знал нравы и обычаи, царившие при испанском дворе, так как представлял интересы короля Франции в Мадриде во время переговоров о заключении мира и сватовстве короля к испанской инфанте.

- Ах, неужели все-таки танцы! - защебетали сразу несколько девичьих голосов, и де Курсийон с улыбкой посмотрел в глаза мадемуазель де Руже.

- Я конечно не смел бы просить Вас о первом танце, будь здесь победитель турнира. Но, в отсутствие маркиза де Виллеруа, может быть, первый танец Вы оставите за мной, дорогая Жанна?

Он спросил это, как и полагалось, с вежливым поклоном и тем светским тоном, словно они были едва знакомы. Так требовал этикет, и этого ожидали от них окружавшие их люди, не перестававшие бросать оценивающие взгляды в их сторону. Филиппа это не смущало, однако, он старался не забываться и подчиняться этикету, чтобы не послужить причиной дурных сплетен о Жанне де Руже, которой молва не преминет приписать самый дурной нрав, случись ей лишний раз улыбнуться ему. И самое скверное то, что они никогда не узнают, кто именно даст ход первой сплетне.

- Ах, как же странно, что на таком пышном вечере не присутствует сам король, - обронила кто-то из фрейлин герцогини Орлеанской, и Филипп не удержался от долгого взгляда в ее сторону. Племянница герцога де Креки, да, да, это она. Горделивая осанка, высоко вздернутый подбородок, немного надменный и выжидательный взгляд на суетившегося возле нее и ее подруг рыжеволосого юноши, в котором де Курсийон узнал младшего из семейства де Шатийонов.

- Отчего же, - пробормотал Филипп, которого по странности задело такое отношение к Его Величеству, который, казалось, был обязан каждому из придворных оказать личное внимание и развлечь от скуки. И все-таки, благодаря опыту долготерпения и выдержки, маркиз сумел удержаться от реплики, которая, быть может, и не достигла бы ушей болтливой мадемуазель, но непременно засела бы в голове одной из дам, стоявших ближе к ним с Жанной. И уж наверняка запомнили бы не столько смысл его возражения в этом споре, а то, что рядом с ним стояла мадемуазель де Руже.

- Может быть, я слишком пекусь о том, что думают и говорят при дворе, - произнес он как можно тише, желая поделиться своими мыслями с Жанной. - Но у людей такая избирательная память. Они склонны помнить те мелочи, которые не увязываются с их представлениями о том, как все должно быть. И, увы, легко забывают хорошее. Интересно, многие ли из присутствующих запомнят имя графа Шерегия и то, как прекрасно он пел сегодня? Или вот этот шоколад, - он отпил из чашки. - Кстати, вторая попытка подать его оказалась куда лучше. Вы не находите?

77

Попытки Катрин замять неловкий момент с путаницей вокруг имени победителя на турнире по игре в мяч, заставили Луи сдержанно улыбнуться. О да, он умел выглядеть простаком и даже лишенным чувства юмора, столь высоко ценившегося при дворе, в общем, и особенно же в семействе Грамонов. Вот и теперь, он предпочел сделать вид, что не понял, о чем шла речь, и пропустил мимо ушей намек в словах Катрин, которые та шепнула на ухо герцогу Орлеанскому.

- Все так, все так, - быстро согласился он, когда внимание супруги было возвращено к нему. - Слова в песне скоро забудутся, даже если бы они и были поняты. А вот мелодия, - его голос утонул в овациях, но князя даже не волновало, слышала ли его княгиня, так как в тот самый момент он успел перехватить взгляд Габриэль д’Артуа, и этот молчаливый обмен впечатлениями между ним и мадемуазель отвлек его от беседы.

К гостям вернулись слуги, принеся вторую порцию шоколада. Луи хотел было отказаться от повторной попытки, сочтя рецепт кулинара герцога де Грамона чересчур острым и возбуждающим жажду. Но, похвалы, расточаемые Катрин, пробудили в нем любопытство.

- Да, пожалуй, на этот раз все вышло более менее, - обмолвился он, стараясь не смотреть в сторону герцога, ожидавшего похвал если не первой дегустации, то хотя бы второй - улучшенной.

Смолкла музыка лютни, певец получил вторую волну заслуженных комплиментов и вместе с тем личные похвалы от княгини. Не считая нужным следовать за супругой во всех ее восторгах, Луи поднялся из-за стола, но не стал выражать личную заинтересованность. Он только наблюдал со снисходительной улыбкой за тем, как граф Шерегий принимал поздравления от Катрин, проявив при этом завидную скромность и сдержанность, столь необычные для мадьяр.

Пока Катрин и Шерегий отдавали должное вину, которое принесли в кувшинах из тонкого прозрачного стекла, князь обратил свой взор вверх, где на балконе для музыкантов, скрипачи уже настраивали свои инструменты. Среди гостей уже были слышны разговоры о танцах, да и взгляд Катрин, обращенный к нему, красноречиво призывал его вспомнить о своих обязанностях хозяина вечера.

- Но, как же быть, Ваше Высочество, у нас нет распорядителя танцев, - шепнул ему на ухо Козимо. - Я могу объявлять туры, но, распределять пары - увольте, мой князь. Я в этом не мастер.

- Черт... - Луи снова посмотрел на балкон, заметив высокую фигуру Камбера, тогда как тот властным жестом призвал музыкантов к молчанию. - Но, если мы попросим Камбера взять на себя роль танцмейстера, не обидит ли это маэстро Люлли?

- Но, появится ли он? - Козимо обратил красноречивый взгляд на двери, где как раз появились мадемуазель Уотерс, д’Алассио, а следом за ними и полный коренастый итальянец с внушительных размеров футляром в руках. - Мне кажется, это не совсем тот, за кем Вы посылали виконта.

- Не совсем, - пробормотал Луи и отошел к Катрин, чтобы тихо спросить ее совета. - Как же быть, моя дорогая? Люлли не пришел, а распорядителя танцев у нас нет. Или Вы приготовили еще какой-нибудь сюрприз на этот счет? Тот музыкант, которого привел д’Алассио, я, кажется, узнаю его. Он один из виолончелистов, которые играют с Люлли. Неужели маэстро посмел отказать нам и прислал его вместо себя?

78

Слуги уже давно унесли разбитую де Гишем чашку, а Минетт все еще ловила себя на том, что с опаской поглядывает на пальцы графа, сжимающие теперь тонкую ножку бокала. Что было причиной этой вспышки ярости? Неужели один из ее взглядов? Принцесса представила, как эти сильные пальцы сжимаются у нее на шее, и невольно сглотнула. Нет, с Гишем следовало быть осторожнее, чтобы не оказаться на месте несчастной чашечки.

Ее Высочество рассеянно вздохнула, прислушиваясь к разговорам вокруг. Половина окруживших стол девиц восхищалась голосом печального мадьяра (отчего-то Минетт казалось, что он печален даже когда улыбается, да и песни его были красивы, но грустны). Кто-то недоумевал, за что испанцы так любят шоколад, с другой стороны доносились пожелания танцев, с третьей…

Чуть повернув голову, принцесса прислушалась, а затем не выдержала и вовсе обернулась на говорившую, в которой узнала одну из фрейлин Марии-Терезии, принимавшую участие в скачках и потому также попавшую в число приглашенных. Она вполголоса делилась своими переживаниями по поводу проигрыша со старшей из сестер де Руже, шаг за шагом приближаясь к тому месту, где рядом с маркизом де Данжо стояла мадемуазель Жанна де Руже.

Минетт уже собиралась вернуться к дегустированию новой чашечки шоколада, когда фрейлина (Фуйю, точно, вспомнила!), остановилась перед мадемуазель Жанной и, повысив голос, спросила у обеих сестер:

- Но отчего же вы одни? Сначала бесследно исчез Плесси-Бельер, которого не видно с самого утра, а теперь и герцог пропал, оставив вас, бедняжек, без присмотра. Откройте мне секрет, как вам удалось избавиться от обоих братьев разом?

Принцесса успела заметить, как вздрогнула на словах «избавиться от братьев» Тонне-Шарант, но тут же позабыла об этом, охваченная раскаянием. Арман! Она не пригласила Армана! Что он подумает, когда завтра сестры начнут рассказывать ему о вечере, проведенном у Катрин де Монако в обществе Мадам? Да, у него теперь невеста (фу, как неприятно это звучит!), и она сама освободила герцога от всех его клятв и обещаний, но все же, какая некрасивая забывчивость. Из всех ее поклонников Арман был самым безобидным – и самым обойденным ее вниманием. Не слушая бормотание супруга под боком, не замечая явления в гостиную нового музыканта, Генриетта опустила голову, чувствуя, как ее охватывает тяжелая, гнетущая волна стыда и раскаяния. Воистину, вся королевская семья отличается черной неблагодарностью к тем, кто им предан, и она ничуть не лучше матери, брата, кузена и тетушки. Бурбоны!

79

Пока музыканты настраивали инструменты, а князь де Монако решал срочный и весьма насущный вопрос об отсутствии на вечере танцмейстера, в зале вновь воцарился общий гул разговоров. Прислушиваться ко всему, о чем говорили вокруг них, Филиппу надоело довольно скоро - ведь говорили вовсе не о нем, и даже не шоколаде. Правда, и о турнире разговоры велись уже вполголоса, а то и вовсе сходили на нет. Зато, кому-то вздумалось заговорить о дерзости Люлли, приславшего вместо себя виолончелиста, который, как ни в чем, ни бывало, расчехлял свою виолу да гамба. Нахмурившись, было при мысли о том, что придется и дальше терпеть выбор музыки месье Камбера, матушкиного любимца, Филипп повернул лицо к Генриетте.

- Какая досада, не правда ли, ангел мой, - произнес он с таким видом, словно его супруга могла читать его мысли, особенно же, самые прискорбные из них, словно в раскрытой книге.

- Я говорю, какая досада, что маэстро отказал княгине, - он слегка выпятил нижнюю губу, выражая тем самым глубочайшую скорбь по утраченным удовольствиям. - Вот, готов поспорить, что он не посмел бы отказать, если бы знал, что на вечере появится Луи. Но, если даже сам король не изволит почтить нас своим обществом, то, что же говорить о маэстро.

И он откинул голову назад, изображая скуку, скорбь и философское безразличие в одном флаконе, что, конечно же, не удавалось ему, так как тонкий слух улавливал разговоры даже в самые отдаленных уголках зала. И на этот раз до слуха герцога донесся басовитый шепот толстяка виолончелиста, который с заговорщическим тоном объяснял княгине, что с минуты на минуту в зале могли появиться оба короля - король Франции и король музыки.

И вот уже настроение Филиппа перестало быть таким радужным, он повернул голову к дверям и посмотрел таким взглядом, будто бы пытался наложить на них заклятие вечной печати.

- Ах, ну почему, почему ни один вечер не может обойтись без внимания Луи. Все так прекрасно начиналось, - вздохнул он, подразумевая, конечно же, их с Генриеттой триумфальный выход. Теперь же, с появлением Людовика, этому триумфу грозило немедленно забвение - на утро весь двор будет смаковать подробности появления на вечере у княгини короля, а вовсе не Брата короля. Да что там, даже прекрасные костюмы Принца Южных Сфер и его Принцессы будут забыты, тогда как костюм, выбранный Людовиком, будут обсуждать во всех подробностях, вплоть да лент на его туфлях!

- Даже если на нем будет потертый охотничий костюм третьего подающего из егерей, все только и будут обсуждать крой его камзола, - прошептал Филипп убитым тоном, не сразу обратив внимание на непонимающий взгляд Генриетты.

- Я говорю о Луи, свет мой, - пояснил он с еще более тяжелым вздохом. - Что-то подсказывает мне, что он все-таки появится. Даже, несмотря на то, что главной особы, которая привлекла бы его в этот зал, нет в Фонтенбло.

Как и всегда, Месье высказал то, о чем думали все, но никто не смел высказаться вслух, разве что де Лозен или де Вивонн, но оба были заняты ухаживаниями за дамами, и вряд ли их интересовало появление короля на вечере.

- Его Величество, король! - вдруг раздалось от дверей, и на долю секунды в зале воцарилась мгновенная тишина. В следующий момент послышались приглушенные шепотки, шарканье туфлей, шорох платьев и грохот поспешно отодвигаемых кресел и стульев. Все присутствующие поднялись со своих мест, чтобы склониться в глубоком поклоне перед входившим в зал королем.

80

---------- Фонтенбло. Гостевые покои, комната маэстро Люлли

Успев со всей своей обходительностью пройти меж некоторыми дамами в пышных платьях в открывшуюся в очередной раз главную дверь, мадемуазель Уотерс тотчас начала глазами искать чету Монако, и лишь встретившись с взглядом с князем, который плавно направился к супруге, Виолетта поспешила к ним, естественно, не забыв при этом оглянуться через плечо и сказать месье д’Алассио и Мандолини, чтобы они не смели отставать.

Аккуратно сделав всеми известный реверанс, пока мужчины в лице д’Алассио и Мандолини склонили головы перед принцем и принцессой Монако, юная англичанка молвила первая:

- Ваши Высочества. Прошу прощения за столь долгое отсутствие, но, подойдя к гостевым покоям маэстро Люлли, мы встретились с лейтенантом д’Артаньяном, сержантом Гарнье и с управляющим господина Фуке, который по непонятной мне причине предлагал месье Люлли суперинтендантское золото.

Заметив то, как много любопытных глаз стали смотреть на нее, князя и княгиню Монако, Виолетта последние несколько слов об управляющем Фуке сказала тихо, а затем вновь продолжила говорить:

- Всем им, вот в сию секунду, как и Вам, понадобился месье Люлли, но в особенности он был необходим лейтенанту д’Артаньяну по приказу Его Величества, поэтому сам маэстро Люлли порекомендовал музыканта Мандолини, - мадемуазель Уотерс отвела руку в сторону представляя чете Монако виолончелиста.

Вот только душа юной англичанки была неспокойна из-за того, что она смела привести не того музыканта, к тому же в глазах принцессы Монако можно было прочесть легкое огорчение, поэтому Виолетта молвила:

- Ваше Высочество, если сможете, то простите меня, но мне почему-то думается, что, возможно, в скором времени нас почтит своим присутствием не только месье Люлли, но и Его Величество.

Юная англичанка очень надеялась на то, что хотя бы последняя новость, которая слетела с ее уст, порадует и принцессу Монако, и князя, и всех гостей.

Стоило только Виолетте закончить последнее предложение, как тут же объявили:

- Его Величество король!

Мадемуазель Уотерс, тотчас отошла по правую сторону от принцессы Монако, тем самым не смея заслонять хозяев вечера от самого государя. Юная англичанка, как и все присутствующие гости (в особенности дамы), сделала почтительный реверанс.

Отредактировано Вайолет Алексис Уотерс (2020-02-23 01:36:53)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Гостиная в покоях князя и княгини Монако. Вечер 5 апреля