Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Гостиная в покоях князя и княгини Монако. Вечер 5 апреля


Фонтенбло. Гостиная в покоях князя и княгини Монако. Вечер 5 апреля

Сообщений 61 страница 74 из 74

1

Вечер 5 апреля 1661 года.

Дворец Фонтенбло. Гостиная в покоях Их Высочеств принца и принцессы Монако.

https://d.radikal.ru/d20/1912/b6/03a338b787e2.png

61

А вечер тем временем набирал обороты и по количеству гостей и по их обсуждениям, вскоре уже гостиная почти была полностью заполнена, фрейлины явно немного нервничали без своей принцессы, все как одна то и дело в нетерпении и с волнением бросали взоры на двери, дожидаясь появления Мадам, но время шло и вот уже торжественно вошли князь и княгиня Монако, озаряя своих гостей лучезарными взглядами и гостеприимными улыбками.
Луи не преминул во время этого четко посмотреть на Габриэль и улыбнуться немного иной улыбкой, нежели остальным, выделив таким образом девушку и заставляя смутиться, и прикрыть лицо веером.
Луиза Лавальер, обратилась к ней после высказывания и блондинке пришлось отвести взор, и переключить его снова на подруг:
- Луиза, я не в коей мере не пророчу беду, и не меньше тебя хочу чтоб это было всего лишь очередное торжественное и грандиозное явление Герцога и Герцогини, но тут к сожалению уже давно случается что угодно и в любой момент.
И все-таки торжественно мероприятие было открыто, их всех пригласили к столам и кавалеры тщательно и галантно проводив красавиц сгруппировано приступили к угощению загадочным шоколадом, диковинной сладостью объявленной сегодня коронным блюдом.
Звук фанфар и красивой замысловатой мелодии заставил всех отвлечься от рассматривания стола и коричневой густой жидкости с некоторым недоверием и в залу наконец вошли Принц и Принцесса Южных Сфер, Артуа узнала костюмы предназначавшиеся для постановки которая увы так и не состоялась.
Хотя нет благодаря герцогу Орлеанскому и его затее постановка пусть и немного в более узком изложении разворачивалась сейчас.
Красивые и необычные образы очень шли Мадам и Месье, гостиную огласили овации, и возгласы восхищения.
Фрейлины тут же стайкой рванули к госпоже, наперебой восхищенно рассматривая Генриетту и говоря комплименты. При этом не одна она заметила потерю Оры де Монтале, даже Луиза. Увлеченные и слишком взбудораженные они лишь успевали отвечать на комментарии друг друга и компании людей среди которых оказались, а это были сами и князь и княгиня и принц и принцесса, да и прочие королевские особы и уважаемые кавалеры из свиты Месье и короля.
Виолетта села за клавесин и зазвучала очередная музыкальная композиция, а приглашенные вновь вспомнили о ожидающим их угощении, было принято общее решение пока отложить танцы, и сначала таки узнать вкус пресловутого шоколада, но вот Габриэль не разделяла мнения и по мере того как взгляды князя на неё становились все чаще и пристальней, да и она не могла не замечать и украдкой дарить ответные сигналы: в виде улыбок, взглядов со взмахами ресниц и даже легких жестов.
Все шло, как и подобает, веселье нарастало, улыбки и смех, девичьи озорства и перемещения по пространству. Пока двери снова не распахнулись впуская графа Сент-Эньяна, до этого было обсуждение о маркизе-победителе, тому которому все и обязаны были вот этим праздником, но увы его светлого лика и задорного голоса никто так и не слышал. Даже Жанна де Руже с сестрой уже прибыла, а вот её соратника не было и тихий вопрос и беспокойство снова замелькали в воздухе.
Оглядевшись только тут Габриэль замечает отсутствие и Оры тоже, закусывает губу и перестает улыбаться.
До слуха долетают слова предназначенные чете Монако и чете Орлеанских:
… вынужден отсутствовать...
А вот и та самая непредвиденная неприятность, что могло задержать Франсуа или помешать ему насладиться победой и восхвалением его мастерства. Болезнь? Караул? Или что-то более серьезное? И где Монтале, причем ушла и исчезла одна не прихватив свою вечную спутницу Лавальер, это явно удивляло и саму Луизу, то и дело растерянно оглядывающую лица и ищущую подругу немного нервно теребя тесемки на рукавах.
Огорчение на лицах присутствующих было искренним, но не долгим Катрин де Монако, как и полагается хозяйке не могла позволить вечеру испортиться и призвала снова к уже наконец готовому подарить им магию шоколада уважаемому мэтру Жюстену.
- Этот вечер полон чудес и сюрпризов... - пробормотала девушка смотря на процессию мавров с кувшинами тоже в замысловатых одеяниях. Темная кожа мужчин была своего рода тоже очередной экзотикой.
Шоколад из них не пробовал никто и эта темная густая жидкость сейчас контрастно смотревшаяся в белоснежных фарфоровых кружках немного не внушала доверия, но все гости угождая хозяевам поднесли это к губам.
Терпкий, горьковатый и немного замысловатый вкус, не похожий на что-то либо ранее съеденное или выпитое и горячее. Но увы не температура напитка сейчас отразилась огнем во рут, а видимо особый ингредиент метра. Чувствительные девушки почти сразу же с непривычки к подобным изыскам потянулись за бокалами с водой, явно предусмотрительно приготовленными.
Марго была рядом и высказалась на ушко Габриэль, а блондинка снова взглядом искала князя и найдя в кресле столкнулась с его взором прямо на неё и наблюдением за реакцией на угощение.
- На мой вкус...десерт на любителя... к тому же эта остринка, боюсь поставит крест на шансах потанцевать сегодня вечером...
- Думаю, насильно поить нас тут не заставят, а попробовать в знак признательности и уважения мы попробовали. Ты не знаешь куда подевалась Ора?
- Не знаю, сама не понимаю когда она успела исчезнуть в очередной раз, но я так подозреваю что вот эти новости обер-камергера Его Величества имеют к пропаже нашей подруги прямое отношение... И это значит еще что его внезапная «болезнь» далеко не простуда или травма от скачек, тут явно что-то намного серьезней.

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2020-02-06 15:16:19)

62

Габриэль д'Артуа

Войдя в гостиную вслед за герцогом Орлеанским, Шатийон отошел в сторону, предпочитая наблюдать за всем со стороны. Такую же позицию выбрал и Эффиа, обустроившись в нише окна. Антуан не спешил составить компанию маркизу.
С выбранного им места было не то удобно наблюдать за собравшимися, оттуда хорошо было видно Месье, что позволило ему не пропустить взмах руки принца, когда потребовалось  подвинуть кресла.
- Ваше появление было восхитительно, Месье, - с чисто мальчишеской живостью заметил Антуан, когда Филипп садился в кресло.
Де Шале не преминул блеснуть знаниями насчет начала карьеры месье Люлли, а Шатийон с интересом вертел в руках чашечку с темным густым напитком.
- Запах недурен, - сказал он вслух, пытаясь понять какими специями снабдили эту жижу.
Почти все фрейлины, словно бабочки слетелись к де Сент-Эньяну в надежде узнать подробности относительно Виллеруа. Острую на язычок де Монтале не было видно среди остальных фрейлин, Тонне-Шарант о чем-то беседовала в обществе своего брата, де Лавальер привлекла внимание д'Антрага. Интересно, маркиз с помощью этой особы из Блуа ищет возможности найти путь к благосклонности сестры де Вивонна или он решил, что Лавальер может быть более благосклонной, чем ее подруга.
- Прошу прощения, мадемуазель, могу ли я передать вам стакан с водой, - осведомился Шатийон, подойдя к  Габриэль д'Артуа.
- Как вам тот напиток, что любит королева?
Пригубив шоколад, Антуан сделал вид, что смакует его, наслаждаясь вкусом.
- Слишком пряный я думаю. Здесь бы не помешала корица или ваниль. Они дают более мягкий вкус.

Отредактировано Антуан де Шатийон (2020-02-06 22:31:58)

63

Эффектное появление Мадам и Месье вызвало всеобщее восхищение. Луиза, аплодируя Принцу и Принцессе Южных Сфер, не сразу заметила исчезновение подруги. А когда обнаружила, что Оры нет, то не подала вида.
И сам шоколад был подан так эффектно, что вечер становился похож на  праздник, полный сюрпризов.
Не стремясь быть в первых рядах дегустаторов, Луиза никуда не торопилась. Ей было любопытно, куда могла пропасть Ора. Если бы той стало дурно, то, наверное, она бы предупредила ее.  Уж не назначил ли ей свидание Франсуа. Нет, нет, маркиз бы не позволил себе такого, зная, что его ждут на вечере. А тут еще такие противоречивые слова Жанны де Руже, что де Виллеруа неожиданно заболел и слова обер-камергера Его Величества намекающие о том, что маркиз отсутствует в силу некоторых обстоятельств. Болезнь или поручение короля? Ах, если бы можно было спросить что это за некоторые обстятельства.

Неожиданный толчок отвлек ее от мыслей о Монтале и Виллеруа.

- Прошу прощения, мадемуазель…  Я не ушиб вас? Так неловко вышло… а где же ваша неразлучная подруга?

- Ничего страшного, месье,  Вы нисколько не ушибли меня, - ответила де Лавальер, коря себя за невнимательность.

- Вы имеете ввиду мадемуазель де Монтале? – улыбнулась Луиза, ища подходящее оправдание отсутствия подруги, - мне кажется, что я ее вот-вот видела, - тушуясь от необходимости лгать ответила де Лавальер, принимая приглашение маркиза проводить ее к столу. Отсутствие подруги беспокоило ее, но Луизе не хотелось привлекать внимание других своим беспокойством, понимая, что это может навредить Оре.

- Нет, мне не доводилось пробовать раньше шоколад, - призналась она, беря чашечку в руки и с недоверием рассматривая что там налито.

Ободренная словами д'Антрага, что не надо пугаться его странного вида и запаха, Луиза рискнула попробовать его.
Горечь, немного вяжущая,  была сдобрена то ли перцем, то ли еще чем-то, что заставило ее поморщиться.

- Это очень необычный вкус, - призналась Лавальер, облизывая от шоколада уголок губ, прикрыв рот ладонью.

- А вам раньше доводилось его пробовать? – в свою очередь, не без любопытства спросила она. – Цвет меня ничем не смущает, как и вид, а вот вкус очень необычный.

Второй осторожный глоток уже был более приятен, а приправа оставляла яркое послевкусие. Поданная вода оказалась как нельзя кстати. Она не только освежала, но позволяла ощутить новый вкус.
- Как необычно – запивать горячий шоколад холодной водой. Это всегда так делают?

64

Катрин не в первый раз пила горячий шоколад, но в этот раз ее удивило необычное сочетание кардамона, мускатного ореха и чего-то еще, придающего остроту. Вкусно, необычно, но немного не то, что хорошо для первого знакомства с напитком. Ей куда как больше нравился с горчинкой, но мягкий  вкус.

- А я и не знала, что маэстро хорош в кулинарии, - рассеянно ответила Катрин  Филиппу, пытаясь представить Люлли в высоком белом колпаке и фартуке. – Во всяком случае, игра на скрипке в качестве десерта  лучше, чем меренги или фруктовое желе. И думаю, что мы все получим этот десерт. Мне впору принести извинение, что мы до сих пор не имеем удовольствия видеть маэстро, но я уже послала ему приглашение через свою компаньонку.

- Мэтру Жослену следовало выбрать другой рецепт, - заключила Катрин, отсылая чашку и беря бокал с водой. - Может у него для нас еще что-то есть? Я заметила, что те два кувшина так и остались на столе.

Мэтр Жослен, наблюдая со стороны за гостями, нервно мял салфетку в руках, видя свой провал вместо триумфа. Может специи были не того помола или не от того поставщика? Тысячи мыслей роились в голове мэтра, так надеявшегося получить известность после этого вечера. Увы, сильным мира сего не всегда дано понять надежды людей, зависящих от них и ожидающих их милости.

Шутка д'Алассио вызвала улыбку Катрин. Действительно, как важно не что пить, а с кем. Катрин посмотрела на Франсуа, окруженного фрейлинами Мадам, и почувствовала легкую досаду. Вот уж как нельзя точно сказано, что мы не принадлежим себе. Ей захотелось быть одной из них, чтобы иметь возможность беспечно беседовать с графом.

- Может нам тоже завести такую традицию? – игриво спросила княгиня супруга, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, - я буду каждый вечер заказывать себе в комнату шоколад.

- Велите уже подать вино. И танцы! Мы же не забыли про танцы, моя дорогая?

- Если Ваше Высочество желает начать танцы, то я не против, - улыбнувшись, сказала Катрин в ответ, - Полагаете, что стоит начинать танцы без месье Люлли? Тогда довольно только подать знак месье Козимо и он объявит начало танцев.

Звучный низкий бас Козимо всегда звучал по-особенному торжественно, а самое главное, был слышен даже несмотря на гул голосов в любой гостиной, за это он и получил свою должность церемониймейстера.

- Граф Шерегий действительно обладатель чудесного голоса, лучшего, что мне доводилось слышать. Ах, если бы можно было позвать цыган…

Княгиня, увлеченная воспоминанием о том вечере у князя Ракоши, когда кроме цыганских скрипок были еще и гадания, вовремя осеклась. Не стоит сравнивать один вечер с другим, тем более своим собственным.

- И, кроме того, он недурно играет в мяч. Вы помните состязания? Это было захватывающе.

Тем временем слуги стали обносить гостей  бокалами с вином и бисквитами, забирая чашки с шоколадом и опустевшие бокалы с остатками воды. До полноценного ужина, подававшегося обычно поздно, было еще довольно времени, и легкие закуски с вином были как нельзя кстати. Катрин не без самодовольства любовалась собравшимся обществом у нее в гостиной. Не хватало только короля и князя Ракоши, не говоря уже о любимце всего двора маркизе де Виллеруа. Было все-таки любопытно дела или болезнь лишили маркиза удовольствия быть у нее.

- Граф, - Катрин посмотрела в сторону Шерегия, находившегося как раз недалеко от них, - мне кажется, что сержант Дезуш со своими гвардейцами злоупотребляет вниманием князя Ракоши, лишая нас возможности видеть его здесь. Но вы не будете же столь жестоки, отказав мне в небольшой просьбе спеть что-нибудь из ваших мадьярских песен, когда маэстро Люлли будет здесь.

65

После того, как все дамы заняли свои места, де Курсийон встал рядом с Жанной. Взяв в руки чашку с шоколадом, он медленно вдохнул аромат и с удовлетворением улыбнулся.

- Да, мне приходилось пробовать этот напиток и раньше, - ответил он и кивнул лакею, чтобы тот подал блюдце с чашкой для мадемуазель. - Не делайте слишком быстрые глотки, и остерегитесь пить все сразу.

Не устояв перед искушением сделать еще один глоток, Филипп усмехнулся и тут же почувствовал, что чуть было, не обжег губы и язык. Он отставил чашку в сторону и взял стакан с водой. По странности ощущение жжения на языке не проходило.

- Должно быть, повар Его Светлости является огнепоклонником, - тихо посмеялся он и сделал еще несколько глотков воды, пытаясь унять обжигающую горечь. - Я имею в виду, любовь к кайенскому перцу. Это же почти огонь. Впрочем, может быть, это только я такой везунчик, и мне попалась целая ложка перца вместо щепотки.

Видимо, кто-то за столом вспомнил о маэстро Люлли, так как его имя уже несколько раз прозвучало в разговорах вокруг, и Филипп с любопытством оглянулся.

- Неужели нас почтит своим присутствием сам маэстро? Интересно, будет ли это только ради шоколада, или же он сыграет для нас? - спросил он вслух и тут же сидевшие рядом фрейлины Мадам с жаром принялись обсуждать достоинства музыки признанного гения.

Граф Шерегий, все то время стоявший подле мадемуазель Мари де Руже, поклонился ей и поцеловал руку, сказав что-то страстное и милое, что вызвало легкий румянец на девичьих щеках. Приглашенный самой княгиней он прошел около стола, понимающе кивнул Филиппу, который все еще боролся с жжением на языке при помощи воды.

- Попробуйте запить это вином, маркиз. Вино гасит перец лучше других напитков, - шепнул он, проходя рядом с маркизом. - Мадемуазель, не пренебрегайте водой, когда пьете шоколад, - этот совет, как и вежливый поклон, относились к Жанне де Руже.

После этого Шерегий подошел ближе к княгине и князю и отвесил галантный поклон.

- Ваше Высочество, жестокость я могу оказать лишь врагам, - он улыбнулся, вызвав трепетные вздохи почти половины собравшихся дам. - Но здесь, - обведя широким жестом зал, он наклонил голову с видом скромного артиста. - Здесь я вижу только прекрасных дам и кавалеров. Я буду петь для Вашего Высочества. Могу ли я попросить лютню у кого-нибудь из музыкантов? Господа? - он посмотрел вверх на балкон, где музыканты настраивали инструменты перед началом танцев.

- Возьмите, Ваше Сиятельство, - один из пажей княгини, видимо, уже получив приказ от своей госпожи, принес лютню в гостиную. Он подбежал к графу и почтительно протянул инструмент, который тот взял с бережностью настоящего маэстро.

Филипп допил свой шоколад, оставшись немного недовольным от неожиданного острого послевкусия, и с радостью взял один из бокалов с вином, которые лакеи разносили среди гостей.

- Неужели мы услышим те самые серенады, которые лишили покоя не одну девичью душу, - шутливо произнес маркиз, после того, как терпкое вино наконец-то облегчило жжение в гортани и на языке.

- Признаюсь, мне любопытно самому услышать этот знаменитый Золотой Голос Пушты, о котором столько говорят, - заметив недовольные взгляды юных особ, уже записавшихся в поклонницы таланта мадьярского певца, Филипп заговорил тише, хоть, и не без прежней иронии. - Как говорят, лучше услышать один раз самому, чем тысячу раз из других уст, - шепнул он Жанне, наклонившись к ней ближе, пока граф настраивал лютню, ласково перебирая струны и наигрывая нежную мелодию.

66

При желании (а точнее, при отсутствии желания быть интересным), ее супруг умел быть изумительным занудой. Чего только стоили одни его вечные попытки свести все их беседы к выяснению того, какие еще невиданные кружева могли сыскаться в ее приданом! Рассеянно кивая или отрицательно качая головой на малоценные реплики Филиппа, Минетт ловила себя на том, что прислушивается к негромкому голосу, доносящемуся с другой стороны стола, и – вот ужас! – исправно следует советам де Гиша, адресованным отнюдь не ей. Возмутительно и совершенно недопустимо, но…

Она старалась не смотреть в сторону кузины Монпансье, узурпировавшей внимание графа (и кто после этого будет верить в его клятвы в том, что для него на свете нет других женщин, когда она поблизости… или что там было в том же духе?), поэтому не могла знать, поглядывает ли на нее де Гиш. Но интуиция шептала ей, что даже за разговором с Мадемуазель он не сводит глаз… Нет, в самом деле, не на Мадемуазель же ему смотреть? Смешно.

Но где же, все таки, Луи? Так и шоколад весь закончится. Хотя его-то шоколадом, судя по всему, не удивить.

Особенный напиток… особенная компания… особенная комната? Что, интересно, хотел сказать этот д’Алассио? Видимо, что-то смешное, раз все вокруг так заулыбались и закивали с понимающим видом, но Минетт никак не могла понять, в чем соль шутки, и это раздражало.

- Как хорошо, что вы послали за Люлли, моя дорогая, - благодарно взглянула она на Катрин, сумевшую обернуть в улыбки неловкий диалог между Шале и Мадемуазель. Генриетте было стыдно и за дворянина мужа, позволившего себе лживые намеки в адрес маэстро, которого так ценил Людовик, и за Мадемуазель, привлекшую к этим намекам лишнее внимание вместо того, чтобы их проигнорировать. – Его Величество не зря считает Люлли первой скрипкой королевства, и это действительно будет лучший из десертов.

Минетт опустила взгляд на почти опустевшую чашечку шоколада и добавила:

- Надеюсь, присутствие маэстро будет оценено по достоинству.

Кем именно оценено, она уточнять не стала, надеясь, что Катрин поймет причину ее благодарности, и сделала еще один глоток. Густой горьковатый и слишком острый напиток ей не слишком нравился, но если Луи действительно пьет его каждый вечер, она тоже научится любить шоколад.

- Пожалуй, я бы выпила еще одну чашечку, пока не начались танцы,
- Генриетта перевела взгляд с Филиппа на князя Луи и снова посмотрела на мужа. – И да, я тоже не прочь пить шоколад каждый вечер в вашем обществе, мой дорогой. Если Его Величество находит особое удовольствие в том, чтобы по вечерам наслаждаться этим особенным напитком в обществе королевы…

Она вдруг вспомнила, что де Гиш с Монпансье только что шутили о каких-то свойствах шоколада, которые кузина нашла не вполне приличными, и покраснела, сообразив, что сказала что-то не то. Матушка…

Ах, но ведь она теперь была замужней дамой, и если Катрин можно было говорить о шоколаде, то и ей тоже. Наверное.

К счастью, всеобщее внимание было устремлено на мадьярского графа, взявшего в руки лютню, так что Минетт понадеялась, что ее мало кто услышал.

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2020-02-09 01:19:49)

67

Луиза де Лавальер

Наблюдать за гаммой чувств, расцветающих на лицах дебютанток, впервые пробующих шоколад, было весьма интересно. Антраг так увлекся, что даже позабыл на время о своей цели: следить за де Лозеном и не допустить слишком громкой ссоры с Гишем. Но кто же будет думать о том, какая муха укусила Лозена, когда вокруг столько забавного?

- Полагаю, что в свите короля и королевы нет никого, кто не пробовал шоколад, но далеко не всем он по вкусу, - опустив взгляд на мадемуазель де Лавальер, признался он. Из всех фрейлин Мадам она, похоже, была самой искренней в отношении к непривычному напитку, пока остальные девушки старательно делали вид, что в восторге от любимого угощения королевы. – Лично я предпочитаю кофе. Он тоже горек, и его невозможно пить без тростникового сахара и меда, но, в отличие от сомнительных свойств шоколада, он точно бодрит. А вот шоколад у меня вызывает жажду. И желание запить его чем-нибудь холодным.

Леон задумчиво посмаковал сделанный глоток и добавил, потянувшись за стаканчиком с водой:

- Особенно если в него добавить столько кайенского перца. Мне рассказывали, что в испанских колониях дикари пьют его именно так, несладким и очень острым, но королева предпочитает шоколад с медом и ванилью, а Его Величество и вовсе пьет его на итальянский манер, со сливками. Так что не судите о шоколаде по этой чашечке, мадемуазель, у него много рецептов, и каждый находит рецепт на свой вкус.

Тихий голосок Мадам, едва донесшийся до них сквозь шум голосов, вызвал у Антрага улыбку: кажется, юная герцогиня всерьез полагала, что король пьет вечерами шоколад в обществе собственной супруги. Что ж, пожалуй, это ее заблуждение даже и к лучшему. Хорошо бы, если бы и остальные девушки не обратили внимания на чересчур фривольную шуточку монегаска или же не поняли ее. Очаровательные ушки этих невинных особ явно не были предназначены для намеков на особую комнату, про которую при дворе шептались многие, не зная наверняка, существуют ли в действительности эти тайные покои, в которых молодой король, по слухам, принимал особых посетительниц в то время суток, когда ему следовало бы уже находиться в супружеской постели.

- Однако я уже понадеялся на танцы, а нас еще ждет пение. Досадно, - Леон прищурился, бросив взгляд на мадемуазель де Тонне-Шарант, на время избавившуюся от опеки брата, который успел найти среди дам более искушенных в кокетстве слушательниц, и попытался оценить шанс на танец с белокурой богиней.

- А что предпочитаете вы, мадемуазель Луиза? Танцы или пение? – вспомнив о хороших манерах, Антраг снова переключился на свою милую собеседницу.

- И смею ли я надеяться хотя бы на один танец, если до них все-таки дойдет? – с мягкой улыбкой спросил он.

68

Вопреки попыткам Филиппа привлечь внимание к собственной персоне, пусть даже и при упоминании о маэстро и его талантах, все вокруг заговорили о мадьярском графе и его чудесном голосе.

- И, кроме того, он недурно играет в мяч. Вы помните состязания? - произнесла Катрин, и Филипп снова фыркнул и возвел брови в ироничной улыбке:

- Как, душа моя, Вы видели графа за игрой в мяч? - и заговорил, чуть понизив голос до таинственного тона, чтобы все, даже сидевшие возле дальнего конца стола прислушались к нему. - Клянусь Аполлоном, Вы не могли видеть графа с ракеткой в руке, дорогая княгиня. В тот вечер под его именем и под маской играл князь Ракоши.

- И недурственно же, - брякнул де Шале, и тут же сияющая улыбка сошла с лица принца.

Он резко обернулся, едва не выплеснув на себя воду из стакана, и сверкнул недовольным взглядом.

- Недурственно, как же. Если бы я не споткнулся тогда на лестнице, если бы не дурацкие ступеньки...

- Еще воды, Ваше Высочество? - один из его пажей нарисовался из-за правого плеча с кувшином в руках и отвлек внимание, как раз настолько, чтобы де Шале успел ретироваться и исчезнуть из виду.

- Воды... нет, давайте-ка еще чашечку шоколада, - улыбнувшись румянолицему юнцу, ловко подхватившему серебряный кувшин с длинным носиком, испускавшим тонкую струйку ароматного пара, Филипп отошел душой и снова заговорил с прежним благодушием.

Признание Генриетты легло в благодатную почву, как сказали бы отцы церкви, предложение наслаждаться волшебством экзотического напитка по вечерам задело Филиппа за живое. Точнее сказать, за его самое чувствительное место в душе - самолюбие. Он снова расцвел в улыбке и даже посмотрел на князя Луи с тем видом превзошедшего всех триумфатора, которому подвластно все. Даже женские капризы.

- Ах, душа моя, какая чудесная мысль, - проворковал он, но, услыхав про заблуждения Генриетты на счет Людовика, тихо рассмеялся.

От нового конфуза и недопонимания их спасло появление графа Шерегия. На этот раз Филипп посмотрел на него дружески и даже без тени былой обиды - в конце концов, выиграл турнир в мяч вовсе не он, а Ракоши, стало быть, и спрос с князя. Реванш, например? Эти мысли как-то по странности хорошо ложились на мелодию, которую Шерегий неспешно перебирал на лютне, настраиваясь на мотив какой-то неведомой песни. Сначала прозвучали первые тихие аккорды, и герцог, уже прикрывший глаза, чтобы в полной мере наслаждаться музыкой и пением, оглянулся на певца. Легкий свист, похожий на песню соловья, прозвучал настолько естественно и похоже, что и все остальные в зале оглянулись в сторону окон - не появился ли в саду соловей.

- Божественно, - прошептал Филипп, не отдавая отчет, что хвалил мадьяра, тогда как тот запел глубоким, проникновенным баритоном песню на неизвестном ему языке. - Соловей... А ведь и в самом деле, как соловей, - еще тише произнес герцог и замолчал, теперь уже опасаясь даже дыханием помешать певцу.

Выпив новую порцию шоколада в один долгий глоток, он отставил чашку в сторону и, заслушавшись, накрыл рукой подлокотник соседнего кресла, на котором покоилась рука Генриетты.

69

Тягучий бархатистый голос мадьяра звучал так гладко, что Луи невольно сравнил его с шоколадом. Наблюдая за тем, как слуга наливал из восточного кувшина очередную порцию этого густого напитка, глубокого темно коричневого цвета, князь успел пожалеть, что отказался от второй порции. Послевкусие, сохранившееся во рту, несмотря на выпитый им бокал воды, по странности не было неприятным или навязчивым, но мягко напоминало то ощущение, когда густой напиток разливался по небу и языку, нежно... как поцелуй.

Странно, при этой мысли ему показалось, что он должен был покраснеть гуще, чем самые алые розы во внутреннем саду дворца, но, оглядевшись, Луи не заметил обращенных к себе насмешливых или снисходительных взглядов, которыми его обычно награждали придворные кузена Людовика и его обожаемая супруга. Напротив же, он отметил некоторую мечтательность одновременно с возбуждением в глазах не только юных особ из свиты герцогини Орлеанской, но и в лицах закоренелых циников, вроде того же Лозена или Вивонна.

- Пожалуй, я тоже выпью еще одну чашку, моя дорогая, - произнес Луи, несколько осмелев после того, как Филипп Орлеанский потребовал для себя добавку шоколада. - Это пение... Не странно ли, но, несмотря на то, что язык совершенно чужд европейскому уху, мелодия заставляет слушать. И даже чувствовать, - признался он, говоря с Катрин, но глядя при этом в сторону группы фрейлин Мадам, весело переглядывавшихся между собой. Как видно, пение мадьяра не оставило и их равнодушными, и им уже не терпелось поделиться впечатлениями и пошептаться вдоволь о своих наблюдениях за слушателями.

- Теперь я уже не так тороплюсь танцевать, - с легкой улыбкой заметил Луи, продолжая наблюдать за девушками и особенно за белокурой Габриэль д’Артуа.

- Граф! Это просто... Божественно! - воскликнул он, как только певец умолк, и зал наполнился шумом аплодисментов.

- Я благодарю Ваше Высочество, - скромно ответил Шерегий, отвесив поклон признательной публике. - Эта песня очень особенная для меня, и рад, что она проникла в душу моим слушателям, несмотря на незнакомый вам всем язык. Но следующая песня, если мне будет позволено продолжить, - он посмотрел на княгиню. - Будет на итальянском. И я посвящаю ее всем юным барышням, собравшимся здесь. Помните, сударыни, бог Любви, хоть и изображается частенько с повязкой на глазах, не останется слеп к вашей красоте. Эта песня о том, что для каждого сердца в этом свете бьется другое, такое же пылкое и верное. И пусть все сердца, которые томятся в ожидании, встретятся друг с другом, рано или поздно.

Кивнув девушкам, смущенно улыбавшимся ему из-под колыхающихся вееров, Шерегий ласково провел по струнам лютни. Музыка полилась под его пальцами так тихо и неспешно, что по-началу казалось, будто это ветер принес мелодию из окон, распахнутых настежь, несмотря на поздний час.

70

Обходя группы гостей с сияющей улыбкой, герцог де Грамон успевал за короткие мгновения подыскать деликатные советы для одних, изысканные комплименты для других, шутливые замечания для третьих. Казалось, что он был одновременно вовлечен сразу в несколько дискуссий и, к удивлению собеседников с точностью следил за ходом обсуждений, вставляя лаконичные и вместе с тем весомые аргументы.

- Да, да, господа, все верно, единственная кухня маэстро Люлли, если так можно выразиться, это его музыкальный пюпитр с нотами. И, конечно же, непревзойденные Малые Скрипки, - поддакнул он в поддержку герцогине де Монпансье и с насмешливым прищуром посмотрел в лицо маркиза де Шале, попавшего впросак на глазах у очаровательных дам.

- Не спешите с новым глотком, Ваше Высочество, - тихо посоветовал он, галантно поклонившись Великой Мадемуазель. - Гиш редко бывает прав. Или правдив. С дамами. Но, поверьте, на этот раз он не слукавил насчет свойств этого напитка. Его следует пить размеренно, маленькими дозами, - он прищелкнул пальцами, и тут же из шеренги слуг, выстроившихся вдоль стены, выступил его управляющий. - Астэнг, распорядитесь, чтобы подали мед. И ваниль. Рецепт мэтра Жослена прекрасен. Но, не все гости готовы оценить его вкус.

Улыбнувшись герцогине и стоявшим рядом фрейлинам Мадам, де Грамон с видом волшебника сделал несколько взмахов руками и поклонился.

- Поверьте мне, милые дамы, шоколад еще покажет себя. Не спешите отходить далеко от стола. Обычно первая чашечка лишь пробуждает желание распробовать напиток. Насладитесь им в полной мере. Поверьте мне, вторая чашечка покажется Вам нежнее и насыщеннее первой. И вкус придется Вам по душе. Астэнг! Пусть несут сюда мед и ваниль! Сюда, судари мои... добавьте немного в чашку, а потом наливайте шоколад. Вот так, и помешивайте, помешивайте тщательнее, чтобы мед не осел на дне.

Если маэстро Люлли был признанным гением музыки, то мэтр Жослен, пусть и известный лишь в узких кругах ценителей экзотических блюд из Нового Света, был настоящим маэстро по части составления букетов специй и вкусовых добавок к блюдам. Он лично вышел в гостиную, чтобы проследить за тем, как в его творение будут добавлять мед и ваниль.

Оставив Астэнга наблюдать за тем, чтобы для каждого гостя его вторая чашечка шоколада была верхом наслаждения, де Грамон продолжил свой обход зала. Он чуть задержался возле графа де Сент-Эньяна, который, казалось бы, помолодел лет на двадцать в окружении юных красавиц из свиты герцогини Орлеанской. Затем герцог прошел к началу стола, где в глубоких креслах сидели князь и княгиня, а рядом с ними герцог и герцогиня Орлеанские.

- Мои дорогие, - глядя на обе пары с отеческой улыбкой, де Грамон поклонился им и сел в подставленное для него кресло на правах отца княгини и одного из почетных гостей вечера.

Пение графа Шерегия не показалось ему из ряда вон выдающимся, герцог слышал достаточно даровитых и достойных исполнителей канцон, но, он не мог не оценить природный голос и музыкальность мадьяра. Так что, когда граф скромно предложил спеть для почтенной публики еще одну песню, герцог одним из первых воскликнул: "Еще! Спойте для нас еще, дорогой граф!" и азартно зааплодировал, так что все остальные подхватили его овации с еще большим энтузиазмом.

71

- Да, мне приходилось пробовать этот напиток и раньше. Не делайте слишком быстрые глотки, и остерегитесь пить все сразу.

- Благодарю за совет, маркиз. – Чудесный аромат напитка вызывал желание немедленно попробовать его, она отпила немного из чашечки: вкус был необычный. А вот маркиз, кажется, поспешил, пренебрегши тем советом, который только что сам ей и дал…

- Должно быть, повар Его Светлости является огнепоклонником. Я имею в виду, любовь к кайенскому перцу. Это же почти огонь. Впрочем, может быть, это только я такой везунчик, и мне попалась целая ложка перца вместо щепотки.
Девушка прикрыла улыбку веером. Она могла бы сказать насчёт огнепоклонника и везунчика, но иногда лучше промолчать. Тем более, что внимание привлекли разговоры о месье Люлли, любимом маэстро короля.

- Неужели нас почтит своим присутствием сам маэстро? Интересно, будет ли это только ради шоколада, или же он сыграет для нас?

- О, это было бы прекрасно! – тихо и немного мечтательно прошептала юная фрейлина, представляя, как красиво кружатся пары под музыку знаменитого маэстро…

…Мадемуазель, не пренебрегайте водой, когда пьете шоколад. – Жанна, отвечая на вежливый поклон, учтиво поблагодарила графа. Тем более, что он был прав. Поставив пустую чашечку на стол, она взяла стакан воды. Немного острое, приятное послевкусие шоколада понравилось ей.

Тем временем слуги начали разносить вино и сладости. К фрейлинам Мадам подошёл герцог де Грамон, и Жанна, бывшая рядом с ними, оказалась невольной свидетельницей и участницей беседы.
- Поверьте мне, милые дамы, шоколад еще покажет себя. Не спешите отходить далеко от стола. Обычно первая чашечка лишь пробуждает желание распробовать напиток. Насладитесь им в полной мере. Поверьте мне, вторая чашечка покажется Вам нежнее и насыщеннее первой. И вкус придется Вам по душе.

- Шоколад с ванилью? О, думаю, получится приятный вкус! После острой первой чашечки хочется чего-то более сладкого. – Жанна решила отказаться от предложенного ей вина, попросив ещё шоколада, на этот раз по рецепту герцога.

- Неужели мы услышим те самые серенады, которые лишили покоя не одну девичью душу? Признаюсь, мне любопытно самому услышать этот знаменитый Золотой Голос Пушты, о котором столько говорят. Как говорят, лучше услышать один раз самому, чем тысячу раз из других уст.

- Мне…тоже… - выдохнула девушка срывающимся голосом. Внезапная близость и этот шёпот заставили девичье сердечко забиться часто-часто, она сжала веер, пытаясь не выдать охватившего волнения. Она вовсе не была уверена, что это вышло случайно…

Песня на незнакомом языке была красивой, и неясность слов восполняла чудная мелодия. Перед ней проносились нарисованные воображением картины, она словно была в неведомой, загадочной стране, откуда был родом этот певец и эта песня… Девушка слушала, затаив дыхание, и когда песня вдруг оборвалась, не сразу опомнилась от произведённого ею очарования, а опомнившись, зааплодировала вместе со всеми. И подхватила полные восхищения возгласы: «Просим, маэстро! Просим!»

- Эта песня очень особенная для меня, и рад, что она проникла в душу моим слушателям, несмотря на незнакомый вам всем язык. Но следующая песня, если мне будет позволено продолжить, будет на итальянском. И я посвящаю ее всем юным барышням, собравшимся здесь. Помните, сударыни, бог Любви, хоть и изображается частенько с повязкой на глазах, не останется слеп к вашей красоте. Эта песня о том, что для каждого сердца в этом свете бьется другое, такое же пылкое и верное. И пусть все сердца, которые томятся в ожидании, встретятся друг с другом, рано или поздно.

Ей – как, может быть, и другим девушкам, собравшимся здесь сегодня, – вдруг показалось, что эти слова про неё. Веер скрыл смущение, вспыхнувшее ярким румянцем на щёчках юной фрейлины, и она невольно подняла взгляд на своего кавалера, поспешив, впрочем, тут же отвести его, опустить взор. Веер трепетал, обдавая девушку лёгкой прохладой, будто успокаивая разволновавшиеся чувства.

Тихая, неспешная мелодия словно окутала всех, собравшихся в гостиной княгини де Монако, каким-то волшебным флёром, туманом… Граф пел, а девушка, улавливая схожие с французскими или знакомые слова, улыбалась каким-то своим мыслям. Кажется, теперь она полюбит шоколад. Она раньше не очень любила этот напиток, который всегда так нравился королеве, но может и правда, всё дело в компании?

Ах, право слово, какой чудесный нынче вечер! Как красивы сегодня принц и принцесса!.. Как мила княгиня, как любезно было с её стороны пригласить их с Мари сегодня! А какой галантный герцог де Грамон! Как идёт это платье мадемуазель д'Артуа! И граф де Гиш вовсе не такой мрачный, каким обычно кажется… Вдруг во всех хотелось находить только хорошее, и думать, и говорить только приятное… С чего бы? Жанна ещё не знала, что…вернее, пока ей и в голову не приходила эта мысль. Разве возможно, чтобы вот так, сразу?

72

Издевательства Лозена, ловко замаскированные под шутливые замечания, выводили Гиша из себя. Но, на кону было не только мнение Великой Мадемуазель, снисходительно наблюдавшей за этой пикировкой. Краем глаз Гиш замечал быстрые взгляды, которые обращала в его сторону Генриетта. Видимо, кто-то из ее новоиспеченных наперсниц, фрейлин из ее свиты, нашептали герцогине, что кавалеров следует доводить до готовности, постоянно изменяя свое отношение к нему - от холодного к теплому, от снисхождения к игнорированию.

Проходивший мимо герцог де Грамон только подлил масла в огонь, не преминув подсыпать перчинки в адрес де Гиша в любезные комплименты и советы, которыми щедро наградил герцогиню де Монпансье. Не успел граф и рта раскрыть, чтобы парировать в ответ, как Его Светлость уже галантно раскланивался с дамами из свиты Мадам, одаривая их цветистыми дифирамбами. Пение мадьярского графа вызвало сначала удивление в кругу собравшихся, но, постепенно все разговоры сошли на нет и воцарилась благоговейная тишина.

- О, как же он поет... берегитесь, Гиш, Вам никогда не перепеть этого Соловья Пушты, - под шум аплодисментов, взорвавшихся после первой песни, Лозен возобновил свои нападки, теперь уже подначивая графа с более безопасного для себя расстояния, обойдя кресло Мадемуазель так, чтобы она оказалась между ним и Гишем.

- Мне незачем перепевать кого-то, - надменно усмехнулся Гиш, не поворачивая головы. - Если будет нужно, у меня достанет луидоров, чтобы оплатить серенады самого Люлли.

Ах, если бы не общество де Монпансье, если бы они не сидели за столом в гостиной Катрин!
В черных глазах де Гиша блеснули недобрые огоньки. Лозен, будучи умным и дальновидным человеком, хоть и снискавшим недобрую славу бретера, заметил это. Наклонив голову ниже к своим собеседницам, герцогине де Монпансье и сидевшей рядом с ней графине де Бельвиль, он тихо заговорил с ними о чем-то отвлеченном. Безмятежная ухмылка на лице Маленького Гасконца и насмешливый взгляд, искоса брошенный в сторону Гиша, будто бы шутка, вызвавшая тихий смех обеих дам, касалась именно его, вывели графа из себя. Сжав между пальцами тонкую ручку фарфоровой чашки, он покраснел и собрался уже высказать все, что думал о наглости кузена, но тут же раздалось предупреждающее  шиканье и строгие окрики слушательниц, призывавшие спорщиков утихомириться.

- Черт, - глухо рыкнул де Гиш. Тихий скрип и печальное дребезжание обломков пустой чашечки, упавшей на блюдце, привлекли осуждающие и укоризненные взгляды. Впрочем, пение мадьярского графа тут же отвлекло всеобщее внимание, а слуга княжеского дома ловко собрал осколки разбитой чашки, смахнув их со стола во мгновение ока.

73

- Клянусь Аполлоном, Вы не могли видеть графа с ракеткой в руке, дорогая княгиня. В тот вечер под его именем и под маской играл князь Ракоши, - таинственно понизив голос, сказал герцог Орлеанский.

- Разве? - Удивилась Катрин Монако. - Признаться, я больше запомнила имя победителя, а не его лицо. В зале для игры в мяч было несколько душно, - следом добавила с небрежностью в голосе, не желая открыто признавать свою ошибку.

- И, похоже, это стало уже традицией выступать под чужими именами, – словно по секрету шепнула Катрин Филиппу, намекая на то, что шевалье де Лоррен сегодня на несколько часов стал именоваться ди Монтельни.

Голос графа Шерегия был настолько хорош, что Катрин, заслушавшись, не сразу услышала, что ей сказал Луи.

- Пение, подобно музыке, - ответила она мужу, присоединяясь к аплодисментам, - важен тембр голоса, чистота звука, а слова останутся лишь словами.

- Граф! Это было бесподобно! Вы очаровали нас!

Глаза княгини встретились с темными глазами графа, и дальше каждое его слово звучало, словно специально для нее. Конечно, для каждого сердца в этом свете бьется другое, не менее пылкое и верное. И пусть ее верность длилась ровно столько, сколько длился ее каприз, верность других ей льстила.

Переведя взгляд на графа де Сент-Эньяна, Катрин улыбнулась своим мыслям. Он пришел. Но стал бы он искать с нею встречи, если бы она не пригласила его? Так зачем она это сделала после того, как граф за целый день не нашел даже минутки для нее? Досада опять кольнула ее сердце.

- Еще чашку шоколада, Ваше высочество? – сам Астэнг, а не лакей подал ей чашку шоколада, от которой исходил запах меда и ванили. – После теплой остроты специй мед и ваниль совсем иначе раскроют этот напиток. И не забудьте помешать.

Катрин улыбкой и кивком головы поблагодарила Астэнга и от души улыбнулась подошедшему к ним отцу. Антуан де Грамон, как образец галантного кавалера умел найти для всех нужную фразу, улыбку или просто взгляд. Всего того, что порой не хватало молодым кавалерам. Взгляд Катрин на мгновение задержался на де Шатильоне, что-то доверительно шептавшем Габриэль д'Артуа. Вот уж кому следовало поучиться воспитанию, так это маркизу.

- Какой хитрый ход – заметила вслух Катрин, - сначала попробовать остроту и терпкость шоколада, а теперь сладость и нежность вкуса, это поистине восхитительно!

- Генриетта, попробуйте непременно, - обратилась она к принцессе, - именно такой шоколад достоин самого короля.

Чуть прикрыв глаза, Катрин наслаждалась не только вкусом шоколада. Шерегий умел затронуть своим голосом душу, а итальянские слова звучали мелодичнее, чем мадьярские. И, конечно, песня была о любви. И Катрин, слушая Шерегия, готова была всех любить. Да, что там... Она сейчас готова была даже отказаться от соревнования в стрельбе из лука с де Гишем. Надо же быть милосердной к брату. И она даже не будет язвительной с де Лозеном.

Безмятежно улыбаясь, Катрин посмотрела в сторону живописной группы. На внимание Великой Мадемуазель претендовали де Гиш и де Лозен. И Катрин могла поставить на спор что угодно, ее брат специально не оставлял кузену ни единого шанса иметь успех у Анны-Марии.

Монпансье! Ах, как же она забыла, что хотела поговорить с принцессой о лошадях из ее конюшни. Хотя, нет, зачем же ей? Она попросит об этом Луи. Но не сейчас, не сейчас... Потом.

Пение мадьярского графа оборвалось в полной тишине, но Катрин казалось, что Золотой голос Пушты еще звучал.

- Великолепно, граф! Браво! Браво!
– не считая нужным сдерживать эмоции и поддаваясь порыву, Катрин встала со своего места и передала полупустую чашку шоколада ближайшему слуге. Выхватив из вазы одну из роз, Катрин подошла к мадьяру, протягивая ее певцу.

- Граф, Ваш голос бесподобен! Это Вам, - прикоснувшись губами к лепесткам роз, княгиня протянула цветок графу. - Знаю, что Вы достойны большей награды, но пожелай я одарить вас жемчугами или золотом, то этим лишь бы оскорбила Вас. Знайте, двери моей гостиной всегда открыты для Вас.

Не без торжества обведя взглядом собравшихся у нее гостей, княгиня Монако была довольна сегодняшним вечером. Пусть бал в честь победителей турнира будет завтра, но завтра больше будут говорить о сегодняшнем вечере, чем о том, чья лошадь пришла первой, а чья последней.

- Мне кажется, что сейчас самое время объявить начало танцев. Не так ли, князь? – Катрин обернулась в сторону Луи де Монако, делая учтивый жест князю быть вместе с ней хозяином вечера.

- Попробуете шоколад, граф или предпочтете вино? – спросила Катрин Шерегия, все еще находясь во власти очарования его голосом.

74

- А вы были правы, маркиз, шоколад и в самом деле оказывает презабавнейший эффект на горячие натуры, - вполголоса хмыкнула Мадемуазель. – Прекрасный был фарфор, между прочим.

- Слава богу, кузен обошелся одной чашкой. Во всех смыслах, - Лозен глубокомысленно кивнул, вызвав тихий смешок у мадам де Бельвиль, которой только что поднесли вторую чашечку шоколада, на сей раз благоухающую ванилью.

- Что-то подсказывает мне, что дело не шоколаде, а в перце, которым так щедро приправили сей необычный напиток. При всем моем уважении к народным рецептам, изрядная доза перца в неудачный момент способна испортить даже ангельский характер, - произнесла молодая женщина.

- Которым граф, безусловно, не обладает, - тут же подхватил Лозен с ехидной ухмылкой.

- Наследнику Грамонов вовсе не надобно быть ангелом, - пожала плечами Монпансье. – Ваши горцы этого не поймут. Однако, шшш, я хочу послушать песню.

Она и в самом деле внимательно слушала льющийся над гостиной голос, невольно уносясь воспоминаниями на полтора месяца назад, а когда граф Шерегий умолк и опустил лютню, захлопала вместе со всеми, с улыбкой наблюдая церемонию награждения певца свежей апрельской розой – стоимость которой в этом месяце вполне равнялась небольшому кошельку с полновесной монетой. Кузену Луи невероятно повезло с садовниками, способными выгнать розовый цвет к началу апреля.

- Прекрасно, граф, прекрасно. Сегодня вы пели особенно душевно, - от всей души похвалила она мадьяра, когда Шерегий оглянулся в их сторону, благодаря собравшихся за сыпавшиеся отовсюду комплименты.

- А вам уже доводилось слышать этот бесподобный голос? – удивилась мадам де Бельвиль, и герцогиня запоздало сообразила, что сболтнула лишнего: явившись из своего поместья ко двору лишь в вечер свадьбы, она никак не могла встречаться с мадьяром раньше.

- Нет, - Мадемуазель невозмутимо взглянула на графиню. – Но я уверена, что этому молодому человеку еще не приходилось петь в обществе стольких красавиц. Согласитесь, он вложил в свои песни всю душу. Ну как вам мед и ваниль?

- Сладко и нежно, Ваше Высочество. Вам непременно следует попробовать.

- Да? Ну хорошо, - герцогиня милостиво протянула руку за второй чашкой. – Хотя, признаться, я бы последовала примеру графа Шерегия и тоже выбрала вино.

Отредактировано Анна-Мария де Монпансье (Сегодня 01:28:09)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Фонтенбло. Гостиная в покоях князя и княгини Монако. Вечер 5 апреля