Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Улица дю Фуа, отель де Суассон 3. Утро 6 апреля 1661 г.


Улица дю Фуа, отель де Суассон 3. Утро 6 апреля 1661 г.

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Отель де Суассон, расположенный в самом сердце Парижа, недалеко от Лувра, был построен восемьдесят лет назад для Екатерины Медичи и с тех пор неоднократно достраивался и перестраивался согласно вкусам меняющихся владельцев. Сейчас дворец принадлежит семейству принца Томмазо Савойского, которому он достался в качестве приданного за Марией де Бурбон, дочерью графа Шарля Суассонского, приходившегося кузеном доброму королю Анри Четвертому. Одно из крыльев дворца занимает молодой граф де Суассон с супругой, урожденной Олимпией Манчини. В противоположном крыле обитает мать графа, вдовствующая принцесса Кариньяно, с дочерью Луизой-Кристиной, принцессой Баден-Баденской.

https://c.radikal.ru/c39/1910/ca/4f3adae6cb11.png

6 апреля 1661 г.

2

Около десяти утра.

Гладко выбритый, благоухающий свежестью и апельсиновой эссенцией, которой ординарец, заменявший ему личного камердинера и гардеробмейстера в одном лице, не пожалел для горячей ванны, де Вард являл собой образец придворного франта. На нем был строгий жюстокор темно синего с белым цветов его полка и на поясе красовался широкий офицерский шарф белого шелка. Он прохаживался взад и вперед, отмеряя широкими шагами периметр просторной приемной отеля де Суассон. После бурной ночи, проведенной вопреки его планам далеко не в самом блестящем обществе Парижа, его лицо было слегка осунувшимся, а темные круги под глазами, которые он тщетно пытался замазать белилами, выдавали бессонницу. То, что он в спешке покинул графиню накануне вечером, пообещав добыть к утру все интересующие их обоих ответы, оказалось практически невыполнимым обещанием. И дело было не в том, что он не получил ответы - о нет, этой ночью он узнал многое о скрытой стороне столичной жизни. Но эти сведения порождали новые вопросы, и де Вард подозревал, что все это заинтригует графиню еще больше. Как и его самого.

- О, дорогой маркиз! - раздался радостный возглас с порога приемной, и де Вард обернулся на этот приветствие, не сразу выказав должную радость при виде супруга графини.

- Как, и Вы здесь? - чуть было не сорвалось с его губ, но тонкий царедворец возобладал над прямолинейным солдатом, так что де Вард учтиво поклонился молодому графу де Суассону и прошел навстречу к нему.

- Дорогой граф! Я и не ожидал застать Вас. Но надежды, Вы же знаете, надежды питают не только юношей, но и друзей. Я рад, что Вы снова в Париже!

Фальшь, произнесенная сквозь льстивую улыбку - да он ненавидел себя за это, но не показывать же и в самом деле все свое удивление, кроме всего прочего неприятное, из-за того, что графу вздумалось так не ко времени вернуться из расположения его полков.

- На самом деле я здесь всего лишь для того, чтобы лично засвидетельствовать мое почтение невестке, - не замечая никакого подвоха, заговорил с ним де Суассон, проявив достойное генерала простодушие и незаинтересованность ко всему, что не касалось его военных обязанностей.

- Вы уже знаете наверняка, мой друг, что у принца Конти родился наследник? Я сорвался с места и примчался в Париж, как только услышал эту новость.

- Весьма и очень счастливая новость, дорогой граф. И я как раз явился засвидетельствовать свое почтение семейству... - не зная, чем оправдать свой ранний визит, де Вард не спешил распространяться о причинах своего приезда в Париж, чтобы ненароком не озадачить графа новостью о том, что он прибыл из Фонтенбло, сопровождая его супругу.

- Да, да! Графиня будет очень рада видеть Вас, друг мой. Вы же знаете, как оно бывает вдали от двора - ни новостей, ничего толком не узнаешь. Скука смертная. А Вы ведь, как я понимаю, с новостями? - оживился де Суассон, обратив внимание скорее на ход собственных мыслей, чем на недомолвки собеседника. - Кстати, и в Париже далеко не так тихо, даже в отсутствие двора. Слуги доложили мне, что этой ночью, бандиты напали на прохожего прямо за оградой нашего сада. Представьте себе, как я был возмущен! А ведь это могли быть гости принцессы, моей матушки, она давала бал вчера в честь рождения наследника у принца Конти. Но пусть об этом пока не говорят. Я бы не хотел тревожить графиню, - чуть понизив голос, прошептал он.

Однако, заметив лукавое выражение на лице одного из лакеев, только что вышедшего из двери, ведущей к покоям графа и графини, де Вард понял, что ночное происшествие на улице близ отеля де Суассон было секретом Полишинеля среди прислуги.

- О Вас уже доложили, дорогой маркиз? Ах, если бы я так не спешил, - граф с поспешностью натянул на руки тонкие перчатки. - Я уже отдал приказ подать карету. Спешу к принцу. Так что Вы уж дождитесь. Графиня будет рада принять Вас, уверяю.

Поклонившись вслед удалившемуся графу, де Вард подавил ухмылку. Выходило, что у графини новостей по части происшествий этой ночи нисколько не меньше, чем у него. И кто же тот невезучий случайный прохожий, попавший под нож негодяев в глухую ночь? Не расспрашивать же прислугу, право слово! И от нетерпения, маркиз глухо проворчал, ударив себя по бедру, его любопытство было задето за живое.

3

Вдали от двора и, главное, Людовика, Олимпия не утруждала себя ранними подъемами. Особенно после бессонных ночей. Вот и на этот раз, проснувшись, она обнаружила, что ее супруг со свойственной военным дисциплинированностью давно покинул супружеское ложе, всем своим видом напоминавшее на утро столь любимые им поля сражений.

И все же, к тому времени, когда лакей объявил о приходе маркиза де Варда, графиня уже успела покончить с утренним туалетом - оставалась сущая мелочь: уложить волосы, которые прилежно расчесывала позевывающая Симонетта, не забывая в процессе пересказывать синьоре контессе ужасные события минувшей ночи. Точнее, одно событие, но зато в каких красках! И море крови, и бледный вид бедного молодого Сент-Амана, и то, что злодеи умышляли не на него, а на дю Плесси-Бельера.

- Какая жалость, - произнесла Олимпия, придирчиво разглядывая себя в зеркало и находя отражающуюся в нем картину весьма и весьма соблазнительной. Приятно сознавать, что утром не надобно прятать лицо от посторонних зрителей.

- Жалость, такая жалость, мона Олимпия, - подхватила Симонетта. - Бедный виконт! Что, если он умрет от этой раны!

- Ба, я не о виконте, - графиня разгладила пышные кружева, обрамляющие вырез пеньюара. - Какая жалость, что на шпагу напоролся он, а не маршал.

Она задумчиво повертела в руках коробочку с мушками и отставила ее в сторону - ни к чему лишний раз подчеркивать смуглый тон кожи.

Симонетта, на секунду возмущенно застывшая с поднятым гребнем, вздохнула и принялась вновь расчесывать роскошные волосы мадам де Суассон, ниспадающие чуть ли не до пола густым черным водопадом.

- Надеюсь, этот инцидент не станет достоянием парижских сплетников, - продолжала Олимпия. - Мне бы не хотелось, чтобы в свете говорили о том, что Плесси-Бельер и Сент-Аман болтались у калитки моего сада в два часа ночи. Хотя все наверняка решат, что это была дуэль... А что граф? Он еще не слышал об этой прискорбной истории?

- Боюсь, что его камердинер... - виновато понурилась Симонетта, но графиня нетерпеливо взмахнула рукой.

- Вели позвать месье де Варда сюда. Не хочу, чтобы он, не дай бог, встретился с моим супругом. Или еще с кем-нибудь.

- Но синьора не одета...

- Но и не раздета, - не слушая возражений, Олимпия взяла колокольчик и повторила свой приказ возникшей в дверях служанке.

4

«Однако же, по части расторопности прислуги отелю де Суассон мало равных», - с довольной ухмылкой отметил про себя де Вард, глядя на спешившего к нему лакея. Наверняка сказывалась железная армейская дисциплина, к которой была приучена вся прислуга, служившая на половине графа де Суассона.

- Месье де Варда ожидают, - лаконично доложил слуга и развернувшись в полуобороте, жестом указал на анфиладу залов, уводившую в дворцовое крыло, занимаемое молодой четой де Суассон.

Не желая показаться на глаза кому-нибудь из слуг принцессы де Кариньян, чтобы не оказаться вынужденным принести Ее Высочеству утренние приветствия и, не даст бог, отчет обо всех парижских сплетнях и новостях, де Вард поспешил по указанному слугой маршруту. Ему доводилось бывать в отеле де Суассон в сопровождении короля, и довольно часто, однако, дальше гостиной Великой графини его нога еще никогда не ступала. Вот и теперь, де Вард ожидал, что его примут в роскошно и со вкусом обставленной гостиной, но слуга не остановился в дверях, а прошел к дверям, ведущим во внутренние покои, и с почтением раскрыл обе створки.

Оказавшись лицом к лицу с ожидавшей его появления служанкой графини, де Вард хмыкнул невнятную благодарность, когда та протянула руки, чтобы принять перевязь и шляпу с плащом, и прошел внутрь.

- Признаюсь, я был слишком самонадеян, ожидая, что меня примут в столь ранний час, - заговорил он с порога, не стараясь скрыть, что ему было приятно и лестно оказаться в числе немногих счастливцев, кого графиня де Суассон удостоила приемом в личных апартаментах. - Ваше великодушие превосходит самые смелые мечты. Доброе утро, сударыня. Хотя, стоит ли желать этого той, кто являет собой безупречное воплощение нежной зари? - не удержался он от вполне искреннего комплимента, тогда как его взгляд скользил по пышным кружевам пеньюара.

Маркиз прошел несколько шагов, но вместо того, чтобы отвесить полагавшийся по этикету глубокий поклон, упал перед графиней на одно колено и склонился к руке, которую она не успела отнять. В серо-голубых глазах сверкнула дерзкая молния, мяться на почтительном расстоянии от красивой женщины - это не в правилах капитана швейцарской сотни.

- Для меня это самое светлое утро из всех, сударыня. Надеюсь, что я сумею развлечь Вас последними новостями и заслужу не только пожелания доброго утра, но и новых встреч.

5

- С добрым утром, мой дорогой маркиз.

Олимпия ослепительно улыбнулась, позволяя коленопреклоненному мужчине целовать ее руку с пылкостью, которая, пожалуй, даже отдавала дерзостью, а про себя подумала, что к Варду это утро было совсем не так добро, как к ней - глубокие тени под глазами и далеко не столь свежий цвет лица, как накануне, явственно указывали на то, что весьма  преклонном возрасте маркиза спать следовало больше - этим утром никто не дал бы ему тридцати пяти.

- Признаться, у меня была недобрая мысль продержать вас в гостиной, пока я не оденусь, но любопытство, как водится, взяло верх. Что поделать, как все дочери Евы, я слаба, а ваш поспешный отъезд вчера вечером вызвал слишком много вопросов, на которые я не смею и надеяться получить ответ.

Впрочем, выразительные глаза итальянки красноречиво говорили, что она и смеет, и надеется - в ответ на оказанную капитану милость она рассчитывала получить куда больше, чем пара-тройка банальных комплиментов, на которые так скоры господа военные.

- Лаура, подайте синьору капитано стул, - велела графиня горничной, чтобы не отвлекать Симонетту, которая прилежно водила гребнем по смоляным кудрям, начинающим пушиться от усердного расчесывания.

- Должно быть, вам выпала нелегкая ночь, - забросила она пробный шар, выражаясь языком любителей новомодной игры в бильярд, которая так пришлась по душе Людовику, что Олимпии пришлось освоить эту неженскую забаву. - Его Величество наверняка поручил вам нечто очень важное... Но это ведь не государственная тайна?

Олимпия чуть приподняла брови и улыбнулась на сей раз тонко, как бы намекая, что от нее у короля (и государства в его лице) тайн нет и быть не может. Это слегка противоречило ее жалобам накануне, когда она сетовала тому же Варду на то, что ей никто не говорит правды из ложного желания поберечь ее покой, но графиня надеялась, что Вард уже успел позабыть ее неосторожные откровения. А если и нет, не был ли он вчера так любезен, что рассказал все о том, о чем умолчали и король, и д'Артаньян, и Плесси-Бельер?

Тонкие брови мадам де Суассон чуть сдвинулись, стоило ей вспомнить о последнем. А ведь он вчера был вместе с Вардом, так что ей следует быть готовой к тому, что имя маршала непременно всплывет в разговоре, и держать непроницаемое лицо. Как у мадонны мэтра Леонардо, украшающей ее покои в Фонтенбло.

6

О, с первых же слов, обращенных к нему графиней, де Вард понял, что ему уже не удастся свести их разговор к ничего не значившим легкомысленным замечаниям о прекрасном расположении сада прямо под окнами ее будуара и видах на цветение роз этой весной.

- О, так Вы все-таки не поддались искушению испытать меня на прочность, мадам? - парировал он, блеснув улыбкой, которая вернула его осунувшемуся лицу свет, но, вряд ли могла стереть следы бурной ночи и тщетных сражений с бессонницей. И, судя по прозвучавшему вопросу, от графини не ускользнули эти знаки. Значило ли это степень ее любопытства, или же гораздо больше - степень ее заинтересованности в нем? Дерзкие мысли были тут же отметены прочь, де Вард не привык строить воздушные замки на догадках. Он поднялся с колена и со снисходительным прищуром взглянул на хорошенькую служанку, поставившую для него стул. Опущенные густые ресницы предательски дрогнули, выдавая смущение и интерес к синьору капитано - а значит, в глазах женщин в это утро он выглядел скорее привлекательно, чем вызывающе.
Обратив взгляд на рыжеволосую служанку графини, прилежно расчесывавшую пышные черные локоны госпожи, де Вард поймал на себе беглый взгляд ярких глаз и легкую усмешку, мелькнувшую в уголках чувственных губ. Ага, значит, вот с кем графиня делилась секретами. Ответив плутовке легким прищуром, де Вард уселся на стуле, расставив ноги не слишком широко, но и без излишнего стеснения.

- К счастью, этой ночью не случилось ничего, о чем можно было бы рассказывать в строгой секретности, опасаясь чужих ушей, - заговорил он, принимая вид начальствующего над армейскими соединениями главнокомандующего. - И все же, должен предупредить, что это, не что иное, как государственная тайна, мадам. Но, Его Величество поручил мне не только сопровождать Вас в Париже.

Тем самым он намекнул на более чем надежды на то, что Олимпия изберет его своим спутником в прогулках в Марэ или с визитом к кузине.

- Но и держать Вас в курсе дел, в которые мы с Вами оказались поневоле замешаны.

Невозможно было не заметить перемену в лице графини. Легкая нахмуренность на красивом лице Олимпии придала бы неуверенности рассказчику, не будь это сам де Вард. О, он не был готов к столь легкой сдаче - если мадам желала указать ему на его место, также, как указала ему на стул, то пусть будет готова к его дерзости.

- Итак, я и господин маршал, - тут он позволил себе пренебрежительную усмешку. - Как Вы, должно быть, помните, - это прозвучало, как если бы речь шла о незначительной мелочи, которую можно было и опустить из рассказа. - Мы вдвоем уехали в сопровождении гонцов, присланных самим королем. У нас на руках были два приказа об аресте и четкое распоряжение идти по следу негодяев, чтобы обезвредить их любой ценой. Я имею в виду, ценой для них же - живыми или мертвыми они должны были оказаться во власти королевского правосудия.

Он и не заметил, как заговорил как тот несносный комиссаришка полиции Шатле, языком канцелярских бумагомарак. От этой мысли маркиз почувствовал легкий привкус досады и на минуту замолчал, чтобы вернуть себе прежний дерзкий вид, а также военную манеру речи, ту самую, за которую его прозывали солдафоном. За его спиной, конечно же.

- Мы пустились по их следу. А тем временем, негодяи успели пустить своих собак, пардон, ищеек по следу маршала. Чистая случайность спасла дю Плесси-Бельера от позорного плена. Ха! Этому человеку и в самом деле улыбнулась сама Фортуна еще у колыбели. Вместо него, бандиты захватили карету с его слугами, - он пренебрежительно махнул рукой, предвосхищая испуганные вздохи. Нет, не графини, а ее служанок, которые слушали его рассказ с не меньшим, если не большим интересом.

- Но, с ними все обошлось. Забегая вперед, скажу, что комиссару Дегре удалось отыскать и карету, и захваченных в заложники слуг. Ну, а нам удалось перехватить целый кортеж из карет, в точности похожих на кареты некоторых весьма высокопоставленных лиц. В том числе и самого маршала. Мы догнали их на пустыре за воротами Сент-Оноре. Небольшая стычка не помешала бы - у меня руки так и чесались посадить четверку, если не полдюжины этих негодяев и их сообщников на острие моего палаша. Жаль, что при мне была шпага. Для схватки верхом не слишком удобно, кстати.

Тут он почти увлекся рассуждениями о целесообразности и различиях между разными видами клинков - от тяжелых кавалерийских палашей и придворных декоративных, по его мнению, шпаг до турецких ятаганов, с которыми так ловко, почти с ювелирным мастерством управлялись мадьяры.

- Но, я отошел от темы, - спохватившись, де Вард резко хлопнул себя по колену, так что, задремавшая, было, Лаура вздрогнула и издала невнятный писк.

- И только представьте себе, в одной из захваченных, или я бы сказал, освобожденных нами карет оказался не кто иной, как бывший посланник короля в Персии. Да, да, сам граф де Сент-Аман собственной персоной. Живой. Хоть, и не в лучшем состоянии, как мне показалось. И, кстати, еще несколько человек из именитых парижан, которых я знаю. Но, не суть, - он взмахом руки отмахнулся от попыток Музы вдохновить его на увлекательные подробности о деле с похищениями женщин и мужчин, которых вывозили из Франции, чтобы доставить на невольничьи рынки Востока. - Только представьте себе, маршал и тут оказался замешанным в какое-то темное дельце. Вместо того, чтобы отправить захваченных нами в плен негодяев и банду парижских бродяг, помогавших им, в Шатле, он распорядился поместить их в казармах моего полка. Ха! Будто у нас тюрьма, какая. Это позлило меня преизрядно, но дю Плесси-Бельер даже не соизволил объясниться. Одно могу сказать, для комиссара полиции это сделалось также неприятным сюрпризом.

7

- Запереть злоумышленников в казармах швейцарцев? Сhe strano! – доселе слушавшая излияния де Варда с загадочной полуулыбкой, Олимпия удивленно вскинула брови и чуть подалась вперед, за что была наказана неудачным движением гребня и тихо зашипела от боли, досадливо дернув плечом.

– Как ты неловка нынче, Симонетта, - фыркнула она по-итальянски, не сводя внимательного взгляда с капитана. Камеристка обиженно засопела у нее за спиной.

- И что же, выходит, маршал даже не изволил объяснить подобное пренебрежение законом? Как это на него похоже, - чувственные губы графини на мгновение зло искривились, превратив ее в римскую фурию или, как любила говаривать за спиной мадам де Суассон остоязыкая маркиза де Севинье, мстительную Медею-чернокнижницу, но тут же вновь сложились в привычную полуулыбку. – Мне жаль, мой дорогой маркиз, что Его Величество поставил вас в положение, вынуждающее исполнять неразумные, если не опасные прихоти Плесси-Бельера, который так верит в свою удачу, что когда-нибудь непременно заиграется.

Обиженное сопение за спиной сменилось недовольным хмыканьем: синьорине ди Стефано явно не нравилось, что о ее фаворите отзываются столь дурно.

- Но раз эти люди находятся у вас под стражей, маркиз, выходит, что и право допросить их и узнать всю правду теперь принадлежит вам, не так ли? Или же дю Плесси намерен и его узурпировать в свою пользу?

Следовало ли рассказать де Варду о происшествии с Сент-Аманом? С одной стороны, не исключено, что те же люди, которые желали разделаться с маршалом, захотят напасть и на Варда, чтобы освободить своих товарищей. С другой… Ба, не может же она сознаться, что дю Плесси попытались убить, когда он выходил от нее среди ночи? Нет, пусть маршал сам выкручивается из этой истории. А для маркиза она найдет другое приключение. Не менее увлекательное и, быть может, не менее опасное.

- Впрочем, мне вовсе не хочется начинать утро с разговоров о месье маршале и его странных капризах. Негодяи пойманы, и это главное. Остальное уже заботы полиции и палача – не сомневаюсь, что вас и ваших людей никто не заставит заниматься этим грязным делом, маркиз. И право же, меня куда более огорчает, что из-за этой истории мы с сестрой вчера лишились вашего общества. Надеюсь, что сегодня мне это не грозит? Вы ведь проводите меня в отель Конде? Пусть это всего лишь поездка на левый берег, но ведь Его Величество вверил меня вашей защите, и я намерена беззастенчиво этим злоупотреблять – если, конечно, это не нарушит ваши планы. И если кузина чувствует себя лучше, у вас будет возможность лично поздравить милую Анну-Марию.

«К которой вы, помнится, были так неравнодушны», - договорила чуть насмешливая улыбка итальянки и выразительный взгляд ее бездонных глаз.

8

- Престранно, и очень даже, - фыркнул де Вард, однако, тон его сделался мягче после того, как графиня выразила свое сочувствие ему, а не молодому наглецу, выдвинутому королем невесть за какие заслуги.

- Да, Плесси-Бельер был немногословен. И вообще, - тут капитан прищурил глаза и покачал головой, приготовившись раскрыть страшную тайну, которая, как он надеялся, сделается вскоре достоянием всего парижского света, не через руки графини, конечно же, но, ведь о некоторых лицах достаточно лишь слово замолвить при нужных ушах. А вот уши как раз имелись, он лишь краем глаза следил за рыжеволосой камеристкой графини, суетившейся за спиной у госпожи, возводя немыслимую прическу из ее роскошной шевелюры. Вот уже несколько раз эта молодая особа весьма недвусмысленно выказывала свой интерес к особе маршала, и более того, плохо скрываемую симпатию к известному сердцееду и обольстителю.

- И вообще, - не без умысла продолжал де Вард все тем же доверительным тоном. - Господин маршал торопился и выказывал такое нетерпение, словно его ждала... - тут он красноречиво возвел глаза вверх.

- Право слово, если бы я не знал из достоверных источников, что все красавицы Парижа, за исключением Вас, дорогая графиня, находятся за его пределами, то я бы подумал, что нашего маршала ждала одна из его зазноб. Впрочем, с него сталось бы, и пуститься вскачь до самого Фонтенбло.

Тут непрошеное воспоминание, мысль о некоей парочке любовников, приехавших на свидание в трактир на парижской дороге, заставило де Варда помрачнеть. А ведь то мог быть дю Плесси-Бельер. Да. Почему бы и нет. Это могло быть свидание под носом у всех, в то время, как... Но, неумолимый голос логики тут же вмешался, заставив маркиза даже покраснеть от досады на самого себя - в то самое время, когда он гнался за той парочкой по парижской дороге, маршала доставили в Фонтенбло с весьма некрасивой раной в боку. Свежей и достаточно болезненной раной, к тому же. Значит, то был не он. И это означало, что решение той загадки могло не ограничиться банальным свиданием любовников. Все-таки, не зря интуиция нашептывала ему о заговоре. О заговоре, прикрытом под флером романтичного свидания. Да, как же иначе. Нынче заговорщики весьма изобретательны.

- Но, я увлекся, - спохватился де Вард и улыбнулся в ответ графине, отметив в ее глазах некое сомнение - тайна или же собственные женские секреты?

- Кстати, о происшествиях, - с самым беспечным видом, заговорил он, попробовав забросить удочку в этот темный омут женских тайн. - Я встретился с графом в вестибюле дворца. И, представляете, Его Светлость оказался озадачен происшествием, случившимся этой ночью у ворот Вашего дворца.

Бросив быстрый взгляд на графиню, краем глаза де Вард заметил, как стоявшая за ее спиной служанка возвела глаза к потолку, явно недовольная затронутой темой.

- Точнее, не у ворот дворца, а у калитки Вашего сада. Ну, не суть. Просто, какие-то люди напали на прохожего. Да, что-то вроде того. Но, никто, кажется, не пострадал.

Он поднялся с табурета, всем видом показывая, что мелкие происшествия на парижских улицах были далеки от его интереса.

- Вы бесконечно правы, моя дорогая графиня, - он подошел ближе к Олимпии и поклонился, надеясь получить разрешение на поцелуй руки. - Я здесь только затем, чтобы быть рядом с Вами, ограждать Вас от всех напастей и прежде всего от скуки. И я прошу Вас, я умоляю Вас злоупотреблять мной без застенчивости и стеснения, - перехватив лукавый взгляд служанки, он ответил коротким прищуром и усмешкой. - Во всем, в чем Вы сочтете меня полезным для Вас. Во всем.

А вот о том, что ему предстоит лично принести свои поздравления Анн-Мари... А вот это прозвучало как укол тончайшей шпилькой под ребро. Чувствительно и колко.

- Я безмерно благодарен Вашей Светлости. Было бы глупо отрицать, что я желал бы лично выразить свое восхищение и поздравить Ее Высочество, - оказавшись под обстрелом насмешливой улыбки и ярких искорок в темных агатовых глазах Олимпии, де Вард выдержал ее взгляд с ответной улыбкой.

Обмен испытующими взглядами и полунамеками начинал доставлять ему удовольствие, как и беседы с графиней. А задание сопровождать ее повсюду давно уже перестало казаться скучной обязанностью, выпавшей на его долю.

9

Если намек на свидание Плесси-Бельера ничуть не смутил Олимпию, то и ее попытка смутить де Варда тоже оказалась безрезультатной - капитан отлично держал удар. А может, никогда и не испытывал к кузине Мартиноцци никаких особых чувств, приволокнувшись за ней лишь потому, что мадам Конти имела мужество возмутиться мелкой галантностью самого Людовика. Дама, оттолкнувшая короля, вполне могла показаться завидной добычей любому опытному охотнику, к каковым де Вард, безусловно, относился. Олимпия чуть усмехнулась, подумав о том, что вся суровая грубость маркиза, скорее всего, была ничем иным, как оружием в охоте на доверчивые женские сердца. Разумеется, себя она к таковым не причисляла, что придавало беседам с Вардом особую легкость и пикантность.

- Что ж, раз мне и в самом деле удалось заручиться вашим согласием, не будем терять время, дорогой маркиз, - одарив ослепительной улыбкой отражение капитана в зеркале, графиня подняла руку, тут же утонувшую в мужской ладони, и, едва де Вард успел поднести ее пальцы к губам, поднялась.

- Я не заставлю вас ждать, - она все таки позволила ему скользнуть губами по благоухающей фиалками коже, прежде чем направиться к ширме, отгораживающей вход в гардеробную. - Лаура, налей синьору капитано вина. Так вы говорите, что встретили моего супруга? И что же, он уже выяснил, что произошло сегодня ночью, или, как и я, знает о случившемся лишь то, что рассказали слуги?

Снятый пеньюар был небрежно брошен на край ширмы, и Симонетта помогла госпоже надеть верхнюю юбку и затянуть шнурок.

- Подумать только, - продолжала Олимпия. - Бандиты осмелели до того, что нападают на прохожих прямо у нашей калитки! А ведь вдоль всей ограды до утра горят фонари. Признаться, я всегда считала, что наш квартал - самый безопасный в Париже, безопаснее, чем улицы вокруг Лувра. И вот, пожалуйста...

Она расправила пышные кружевные манжеты, выпущенные из под рукавов платья, и повернулась, чтобы камеристка, закончившая шнуровать корсаж платья, могла приколоть прикрывающий глубокое декольте газовый шарф.

- Стоит ли удивляться, что в этом городе пропадают люди, а полиции и городской страже ничего об этом не известно? Я непременно расскажу Его Величеству об этом происшествии - раз мои гости и гости принцессы Кариньяно тоже оказались под угрозой.

Пустая, ничего не значащая болтовня из-за ширмы призвана была развлечь маркиза. И отвлечь. Намек на свидание маршала в увязке с "единственной красавицей" в Париже, на самом деле, не понравился Олимпии совершенно. Уж слишком близко было от него до такого логичного вопроса - не к прекрасной ли графине спешил, сломя голову, первый повеса двора?

- Ну вот,  я и готова, - она появилась из-за ширмы в серебристо-сером платье, красиво оттеняющем смуглую кожу и нежный румянец на щеках итальянки. - Едемте, маркиз!

10

Смакуя недурственное вино, наверняка прибывшее с Апеннинского полуострова, де Вард надеялся, что, увлекшись тоном их легкомысленной беседы, графиня все-таки поделится с ним подробностями ночного инцидента.

- Нет, - возразил он, мельком обернувшись к ширме, за которой стояла графиня.

При виде пеньюара перелетевшего через край ширмы, его брови иронично взметнулись вверх, а на губах заиграла улыбка охотника, почуявшего свою удачу. Ему доверяли. Доверяли настолько, что не чурались переодеваться в его обществе. Впрочем, если верить письмам немногих корреспондентов, не опасавшихся писать опальному маркизу в Эг-Мор, в последние годы парижан мало чем можно было удивить. Так, по примеру небезызвестной мадам де Рамбуйе и ее дочери Жюли д'Анженн, парижанки не считали зазорным принимать не только поклонников, но и прочих друзей в своих будуарах, а некоторые при этом не покидали постель. В утверждениях о последнем, де Вард предпочитал усматривать художественное преувеличение, которым грешили все модные литераторы и их подражатели.

- Подумать только, я поражен! - протянул он, при этом не подумав о двусмысленности такого начала. - Граф очень торопился, а потому обронил лишь несколько слов о том, что ему доложили о драке, имевшей место прямо возле садовой калитки. Кажется, к месту происшествия вызвали доктора в экипаже. Но, кто... - тут де Вард очень убедительно изобразил недоумение. - И почему же, в самом деле, не позвали кого-нибудь ваших слуг. Это бы спасло жизнь бедняге.

Эту фразу он обронил на всякий случай, просто чтобы убедиться, что графине и в самом деле ничего не было известно о ночном разбое и о судьбе пострадавшего.

- Вы уже готовы? - он подскочил с табурет и сделал шаг навстречу Олимпии, сиявшей улыбкой и нежным румянцем на щеках. - Вы восхитительны, дорогая графиня. Боюсь, что я буду далеко не единственный, кто скажет Вам это. Но, я безмерно рад, что оказался первым. Теперь-то Вы точно не скажете, что я повторяю чьи-то слова. Не сегодня.

Он подался вперед, чтобы поклониться и поцеловать руки, пока еще не спрятанные под тонкими перчатками. При этом он неотрывно смотрел в ее глаза, задавая про себя вопрос, а действительно ли, он был первым, кто сделал этот комплимент в то утро?

- Я поеду верхом, если Вы не возражаете, дорогая графиня. Эти заторы на улицах. После вчерашних приключений я не хочу доверяться недоумкам возничим.

Не то чтобы его пугало вчерашнее происшествие с попыткой похищения дю Плесси-Бельера прямо из его собственной кареты, но де Вард рассудил, что сможет оградить графиню от излишних задержек в пути, а также от всяческих неприятных случайностей, если сам будет верхом и во главе ее кортежа.

- Днем парижские улицы далеко не так безопасны, как хотелось бы. Особенно же, если королевские маршалы выпускают арестованных бандитов... Вы еще не знаете, я не успел рассказать Вам об этом. Это уже мало похоже на шутку, клянусь честью! Он приказал выпустить из-под стражи тех негодяев, которые сопровождали кареты похитителей. И все это, он обосновал лишь тем, что прекрасно знал этих людей и они будут горазды сослужить в свое время службу королевской полиции, если обойтись с ними милосердно. Милосердно! А, каково? - смутившись из-за собственной вспыльчивости, де Вард даже чуточку покраснел. - Впрочем, справедливости ради, должен заметить, что на днях, кое-кто из тех людей и в самом деле помогли правосудию. В замке ле Вуэн. Да, было дело. Но, Плесси-Бельер все равно не имеет права распоряжаться в Париже, как какой-нибудь восточный паша. Это не его вотчина, в конце концов.

- Едемте, маркиз!

Это прозвучало скорее как призыв, чем приглашение, и де Вард предложил руку графине, проглотив оставшиеся невысказанными эпитеты в адрес более удачливого, и что уж там, любимого обществом и в особенности женщинами маршала. Был ли он соперником ему и в глазах графини? О, эта женщина была пока еще загадкой для де Варда. Пренебрежение и видимая неприязнь в ее тоне всякий раз, когда речь заходила о маршале, могли быть вполне искренними, но чем они были оправданы? Действительно ли это было недоверие к королевскому фавориту? Соперничество за влияние на короля? Или же нечто более глубокое?

Утренний Париж. Утро 6 апреля

Отредактировано Франсуа де Вард (Сегодня 00:51:06)

11

О, эти столь знакомые ей нотки ревности в голосе де Варда! Не к женщине, но к удаче и власти – призам куда более заманчивым чем любовь первых красавиц. Хотя, как знать, капитан вполне мог ревновать маршала и из-за внимания пресловутых красавиц. И уж конечно, втайне мечтал занять место дю Плесси при короле. Желание правильное и вполне похвальное, и если бы в силах Олимпии было его удовлетворить…

Но нет, она не обольщалась. Чувство, которое питал к ней Людовик, было не настолько всепоглощающим. Мария, наверное, смогла бы заставить его избавиться от неугодного ей фаворита, она даже против королевы-матери и кардинала сумела короля настроить, пусть и не надолго. Олимпия подобной власти не имела и хорошо отдавала себе в этом отчет. Они итак уже несколько раз ссорились с Людовиком из-за маршала, и все, что она могла себе позволить – лишь колкие намеки, крошечные капли яда, которые могли со временем накопиться… или нет. Да, у нее в руках был теперь весомый козырь – страсть, которую Плесси-Бельер осмелился питать к ней, любовнице его государя. Но ровно такой же козырь имелся и у маршала, и это лишало силы, приводило в отчаяние.

Графиня поймала себя на том, что едва не зарычала от досады – она буквально в последний момент сумела превратить недостойный светской дамы звук в короткий смешок.

- Выходит, маршал самоуправствует в Париже? – короткий взгляд на раскрасневшееся от возмущения лицо де Варда был полон почти искреннего сочувствия. – Ба, чему я удивляюсь? Мы ведь с вами знаем, каков он наглец, на самом деле. Но… Фортуна благоволит наглецам, как это не прискорбно. Нам же остается уповать на известную ветреность этой дамы и – ждать момента. Но в одном вы можете быть уверены, мой дорогой маркиз – Плесси-Бельеру не удастся присвоить все лавры. Я прослежу за этим.

И она, чтобы отвлечь де Варда от мыслей о сопернике за похвалы Людовика, принялась с жаром рассказывать капитану о картинах и драгоценных вазах, украшающих лестницу, по которой они спускались во двор, где Олимпию уже ждала запряженная шестеркой черных, как смоль, лошадей карета с савойскими гербами и четверо скороходов, повсюду сопровождавших Великую графиню, чтобы своими криками расчищать дорогу для ее экипажа. Вечерами скороходы бежали с факелами, что добавляло торжественности ее выезду, но днем в факелах не было нужды.

Графиня мельком взглянула на конюха в красно-белой ливрее, ведущего к крыльцу лошадь Варда, и вздохнула:

- Я бесконечно ценю вашу заботу, маркиз, однако же, мне было бы веселее, составь вы мне компанию в карете. Но раз вы считаете необходимым… что ж, мне придется довольствоваться обществом камеристки и уповать на то, что никакие негодяи и бродяги не помешают нашему маленькому путешествию под вашей охраной.

В последнем Олимпия ничуть не сомневалась и полагала, что Вард вполне мог бы распорядиться отправить его лошадь в отель Конде вместо того, чтобы гарцевать рядом с ее каретой, рискуя быть забрызганным знаменитой парижской грязью или облитым из окон чем-нибудь похуже. Но у мужчин свои причуды, поэтому она подхватила юбку и направилась к распахнутой лакеем дверце, не тратя время на пустые уговоры.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Улица дю Фуа, отель де Суассон 3. Утро 6 апреля 1661 г.