Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Вечерний Париж, 5 апреля.


Вечерний Париж, 5 апреля.

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Вечер, после восьми часов, 5 апреля 1661.

2

Сент-Антуанское аббатство.

После восьми часов вечера.

Яркий закат сменился нежно розовыми сумерками, и еще долго небо над Парижем оставалось светло голубым, напоминая об угаснувшем апрельском дне. В воздухе повеяло сыростью, а с реки поднялся сизый туман, быстро окутавший набережную и прилегавшие к ней улочки. С наступлением темноты бравые стражи порядка из городской гвардии разжигали факелы в плетеных из железных прутьев корзинах, а горожане, особенно ратовавшие за сохранность своих домов, подвешивали на крюки над окнами лампы с промасленными фитилями, чтобы хоть как-то рассеять темноту и туман на улицах.

По пути к отелю Бельер, маршал решил сделать небольшой крюк, чтобы заехать в отель Мазарини, что на улице Тюбёф. По воле случая или из желания быть ближе к своему именитому земляку, все прибывавшие из итальянских княжеств торговцы и люди ремесла уже с десяток лет селились в квартале, окружавшем внушительный особняк. Имя герцога де Невера было на слуху о добрых горожан, хотя, между собой они предпочитали называть его синьор Фелипе.

- Отель Мазарини, добрый синьор, это вон там, шагов тридцать по улице Тюбёф проедете, - охотно указал дорогу проходивший мимо торговец свечей и масляных ламп, которые особенно были в ходу в это темное время суток, когда его остановил важный с виду всадник на взмыленной лошади.

- Ах, Вам синьор Фелипе нужен, добрый синьор? - обрадованный нескромной оплате своих услуг, торговец добродушно улыбнулся и покачал головой. - Сохраню Вашей Милости время. Не ищите синьора Фелипе у себя, добрый синьор. Не сегодня, уж точно.

- А что так? - полюбопытствовал Франсуа-Анри, про себя подумав, что наверняка мог отыскать де Невера в Итальянской Опере, и уже собрался развернуть лошадь, когда торговец с истинно итальянской пылкостью, замахал руками, указывая ему в противоположную сторону.

- О нет, нет, добрый синьор, не туда. Это если бы синьор Фелипе поехал к аманте или в Оперу, а он туда не поехал. Клянусь Святым Винченцо, не поехал.

- Куда же он поехал? И почем тебе знать о том?

- Добрый сосед всегда знает, что да как, - уклончиво ответил торговец, но очередная порция щедрот из рук маршала помогла ему справиться с приступом скромности. - Так ведь одет он был совсем не для вечерних визитов. Знаете, как к себе домой ходят... или к сестре своей. Просто.

- Что ты говоришь, глупец. Откуда тебе знать, как герцог одевается, когда ездит к сестре, - рассмеялся над словами торговца Франсуа-Анри и подкинул ему еще одну монетку. - На, держи вот. За то, что рассмешил!

И он развернулся, чтобы ехать в сторону Итальянской Оперы, не слушая эмоциональных призывов свечника ехать в сторону отеля Суассон. Однако же, прибыв к Опере, первое, что он заметил, это совершенно темные окна огромного вестибюля, служившего иной раз и гостиной и бальным залом, и приемной. У дверей сидел унылый привратник и методично начищал старый медный фонарь при тусклом свете, который падал от чадившей настенной лампы.

- Э, сударь, нету представления нынче. Ни приемов. Ни, - он понизил голос, чтобы не слишком громко вышло. - Ни карточной игры. Все уехали.

- Как? Куда? - удивился своей неудаче Франсуа-Анри и соскочил с лошади.

Не удовлетворенный словами привратника, он громко постучал в двери при помощи железного кольца, продетого в пасть рычащего льва. На стук открыли не сразу. А, увидев в свете уличного фонаря богато, хоть и по-дорожному одетого молодого господина, тут же распахнули двери пошире, чтобы принять, как полагается.

- Ох, сударь, не признаю никак, кем Вы будете. Но раз так настойчиво стучитесь, стало быть, из завсегдатаев наших, а? Вам кого?

- Что случилось, милейший? - спросил в свою очередь дю Плесси-Бельер, решив воспользоваться скудным освещением на улице, чтобы остаться неузнанным, и остался на крыльце. - Где же все?

- Так прием нынче во дворце Суассон. Ее Высочество изволила прием затеять, так всех и вызвали с нарочным. Не то у графа молодого именины, не то у брата супруги его, того не знаю. Только Вы, сударь, ежели искали кого, так только там всех и застанете. У мадам де Бурбон-Кариньян, во дворце Суассон.

- Да, да, я знаю, где это, - закусив от досады губу, быстро ответил Франсуа-Анри и потянул к себе лошадь за повод.

Поездка на улицу Тюбёф, а потом и к Итальянской Опере оказались напрасной тратой времени. Де Невер ускользнул от него, и непонятно было, случайно ли он собрался вдруг к своей сестре на вечер, да еще и театральных актеров созвал. И все-таки, думать о том, что рыженькая прелестница Симонетта, так томно вздыхавшая, когда он целовал ее маленькие ручки, могла выдать его. Да нет же... если только, у нее не было особой необходимости выгородить кого-то, уберегая от настойчивых поисков маршала.

Наскоро заглянуть в отель Бельер, чтобы написать короткий отчет для короля и тут же отослать его с гонцом в Фонтенбло, а также освежиться после дневных вояжей по парижским предместьям и переодеться, не вышло. Точнее, с отчетом все вышло, как Франсуа-Анри и планировал, записав его, коротко и четко, обрисовав случившееся в аббатстве. Вложив в объемистый пакет с письмом самой маркизы де Тианж, он едва успел отослать гонца, когда оказался застигнутым врасплох доктором Коленом. Этой неоспоримо правой и не терпящей возражений силе маршал был вынужден уступить. И подействовали на него вовсе не настоятельные советы эскулапа, а здравая мысль о том, что рана, о которой должным образом заботятся, заживает куда скорее и прочней.

- Ко мне не было никаких донесений? - спросил он мажордома, суетившегося с подачей легкого ужина, который дважды разогревали в ожидании его возвращения.

- Не было, Ваша Милость. Разве что, от комиссара из полиции Шатле присылали справляться, не оставляли ли Вы распоряжений для него. Да еще мальчишка оборванец был. Его бы в шею гнать, попрошайку, да он и денег-то и не просил.

- А чего же ему было нужно? - вспомнив о воробушках предводителя парижской нищенствующей братии Слепого Тэо, маршал резко дернулся и обернулся, так что, завязывавший бинты на его боку Колен что-то проворчал на латыни и железной хваткой развернул к себе. Глухо вскрикнув от боли в потревоженном только зарубцевавшемся шраме, Франсуа-Анри все же повернул голову, чтобы видеть лицо мажордома.

- Вашу Милость спрашивал, пострелец. Сказал, что ежели Вы в Париже ищете чего, так всегда можете за ответами обратиться к дядюшке.

- Так и сказал, к дядюшке? Ну и ну, - усмехнулся Франсуа-Анри и посмотрел на часы.

До десяти еще оставался час. Можно было успеть к церкви Сен-Жерве, а от нее прямиком на улицу дю Фуа, какой бы прием ни ждал его в отеле Суассон, он будет там. Хотя бы ради того, чтобы встретиться еще раз с самой графиней и попытаться развлечь ее историей о своих похождениях, можно даже вспомнить что-нибудь из неудач, коль скоро Олимпию радовали его промахи больше, нежели удачи. Или все же ему удастся принести ей известия об удаче? Разговор со стариком Тэо мог обернуться и настоящей удачей для него, чем не достойное завершение дневных мытарств с попыткой связать разрозненные нити паутины заговора, о котором они по большей мере пока еще только догадывались, нежели знали наверняка.

- Куда это Вы собрались, господин маршал, на ночь, глядя, да еще и одни? - спросил мажордом, когда Франсуа-Анри велел седлать для него лошадь. - Да еще и верхом? Париж, далеко не так спокоен нынче. Особенно, когда королевский двор и большинство гвардейцев, что швейцарских, что французских, что мушкетеров, отбыли вместе с королем.

- Ваша правда, Брасье, - проговорил Франсуа-Анри, подумав о своем. - Велите заложить карету. И живо! Поедете со мной. И двоих конных велите отрядить, в сопровождение. Если кто с донесением прибудет или почта из Фонтенбло, то пусть ищут меня в отеле Суассон у принцессы де Кариньян. Я там буду.

- Так-то надежнее будет, - кивнул мажордом, вообразивший, что его решили взять в качестве телохранителя, тогда как у маршала были свои виды на его скромную персону.

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2019-07-04 01:10:43)

3

Тихий вечер медленно окутывал город покрывалом серых сумерек. Из-под облаков, низко нависавших над остроконечными шпилями церквей и черепичными кровлями домов, едва виднелся кусочек бледно голубого неба на западе, тогда как восточная сторона его чернела, и первая звезда уже зажглась под самой кромкой облаков. Вечерняя месса, скромная, служившаяся для немногочисленной паствы из прихожан ближайшего квартала, только что закончилась. Прихожане выходили из дверей церкви, почтительно кланяясь статуям святых, украшавших невысокий портал, и не забывая кинуть монетку в полинявшую от долгого лежания на солнце шляпу нищего. Старик Тэо сидел на ступеньках паперти, как и всегда в этот час, принимая ту небольшую мзду от добрых парижан, которую они считали своим долгом отдать ему, в качестве задатка за вечное пребывание в райских кущах или хотя бы в чистилище поближе к вратам.

- Благодарствую, - надломленный голос старика звучал особенно торжественно в вечерней тишине. Эхо разносило его по площади перед церковью, смешивая с шелестом юбок и шарканьем несмелых шагов прихожан, расходившихся по домам. В причудливом хоре звучали их тихие голоса, сливаясь с чириканьем воробьев, слетевшихся к старику в надежде, что тот разделит с ними краюху хлеба или еще какую мелочь от приношений сердобольных кумушек, чтивших старика ветерана, слепого от войны за короля, не то нынешнего, не то покойного.

Послышался всплеск воды в огромной луже, что протянулась от ступенек паперти к восточному пределу, где был вход в отдельную часовенку при церкви Святого Жерве. Дробный стук копыт стих, но чуткий слух Тэо успел определить, что то была четверка лошадей. Герцогская карета, стало быть. Или выше? Принц крови?

- Дядечка, тот человек прибыл. Который хаживал к тебе. С вопросами. Вон он, из кареты вышел, - шепнул старику мальчишка, до той минуты сидевший рядом с ним с такой неподвижностью, будто был вытесан из дерева, а не из плоти рожден.

- Ну, так ты беги туда. Проводи его, куда следует. Коли он меня ищет. Я сам приду, - также шепотом ответил Тэо и тут же прежним звучным голосом с надломленной хрипотцой благословил особенно щедрую руку, отсыпавшую в его шляпу сразу несколько монет: - Щедрому да воздадутся милости и на земле, как и на небе. Благослови тебя бог, милостивый господин. Да будет рука твоя сильной для дел добрых.

В ответ на щедрые благословения слепого в шляпу посыпались еще более щедрые пожертвования, так что, к тому времени, как толпа прихожан разошлась по домам, у слепого нищего накопилось монет достаточно на солидный ужин, да еще и осталось бы с лихвой хлеба да молока его воробушкам сладить к утру. Сгребая монетки из шляпы в холщовую суму, Тэо воровато прислушивался, не было ли кого поблизости. Ни крадущихся шагов, ни шелеста плащей, ни неосторожно пропущенного вздоха - нет, никого не было, или же никто не выдал себя. Подозрительно все это. В такой час площадь перед церковью редко пустует, нет-нет, а парочка буржуа задержатся, зацепившись языками, чтобы обсудить последние новости.

Нащупывая с помощью длинной палки перед собой дорогу, Тэо медленными короткими шажками переходил от одной колонны к другой, таким образом, пройдя путь от главного портала церкви Святого Жерве к восточному пределу, куда его мальчишка должен был привести пришельца. Справа от себя старик услышал тихий всхрап лошади и легкое перестукивание копыт. Стало быть, карета ждала. И только-то? Неосмотрительно со стороны человека, замешанного в расследовании темных дел, творившихся в самом Париже и при королевском дворе.

- Неужто сам господин маршал пожаловал? - спросил Тэо, переступив порог часовни. По легкому движению впереди себя он определил место, где стоял его гость, и направился к нему. - А я и не чаял так скоро встретить вас в Париже. Но, вы же не к господину коменданту на сей раз приехали, сударь? Воробушки мне прочирикали, что нет. А еще, что ищете вы карету в Париже. И даже две. И не для себя. Не так ли? Ну да, что я с порога да с вопросами. Это ведь вы ко мне приехали, сударь. Стало быть, у вас вопросы свои имеются. Не обращайте внимания на любопытство старика. Спрашивайте. А я свои ответы сыщу, не сомневайтесь.

4

Стоя перед потемневшими от времени и свечной копоти вытесанными из дерева фигурами святых, дю Плесси-Бельер пытался сосредоточиться хотя бы на одной из нитей, оказавшихся в его руках. Но, как назло, отвлекали звуки забытой людьми часовни. То скрип ставни где-то высоко в башне колокольни, то тихий плеск воды, по капле, падавшей из старинного фонтанчика, сооруженного в честь кого-то из парижских святых, то безумный свист сквозного ветра, проносившегося под стрельчатыми сводами где-то высоко над головой. Решительно, думать ни о чем не хотелось и вовсе. Ни о чем, кроме тихой мелодии неотвязно звучавшей в глубине сердца, мелодии голоса из-под бархатной маски. Нарочно приглушенный, почти до шепота этот голос звучал в предрассветных сумерках в заметенной снегом карете, в которой он привез незнакомку, спасенную из грубых лап первого принца крови. Поцелуй она его тогда, уступив настойчивым мольбам о памятном даре, помнил бы он ее? Наверное, не дольше, чем колючий февральский ветер остудил бы тепло поцелуя с губ. Или же нет? Отчего с каждым днем ему начинает казаться, словно наваждение, что незнакомка его гораздо ближе, чем он думал? Отчего память о том вечере все чаще возвращает тихие смешинки в ее голосе, так явно, словно он слышит их вновь и вновь. Наяву.

Ответ, простой и логичный уже маячил перед ним, но, он боялся признать его, чтобы не испытать горчайшего разочарования. Да, он всегда говорил себе, что узнает губы, который целовал хотя бы раз в жизни, как и узнает ту, кто подарила ему поцелуй. Но, именно этого простейшего доказательства того, что сердце не могло обмануться, не случилось.

- Неужто сам господин маршал пожаловал? - послышался нарочито надломленный с хрипотцой голос, и Франсуа-Анри вздрогнул.

Он все еще стоял перед алтарем, словно погрузившись в молитву, и оказался застигнутым врасплох. Но, Тэо даже словом не обмолвился о делах духовных, так что, маршалу и признаваться не пришлось, ни себе, ни ему, в том, что душевные дела были для него важнее духовных. И даже важнее государевых. Он обернулся к вошедшему и прошел навстречу, чтобы сократить число шагов, которые предстояло пройти шаркающей походкой слепому королю нищих.

- Да, Тэо, это я. Старый пройдоха, а ведь я верил, что ты слеп как крот, - с улыбкой в голосе отозвался Франсуа-Анри и протянул старику руку, чтобы тот мог пожать ее.

- Вопросы у меня имеются, ты прав. Спасибо, что чтишь мое время, и не настаиваешь на своих вопросах, - он помог Тэо приблизиться к ближайшей скамье и опуститься на жесткое каменное сиденье, помнившее десятки поколений прихожан, молившихся в этой часовне.

- О карете. Как же. Точнее, о двух каретах. Мекано намекнул мне, что их недавно из мастерской вывезли. А гербы покрасили только этой ночью, под утро. Стало быть, кому-то понадобилось изображать приезд важных господ в Париж. Да не просто важных, черт подери, - если бы негодяи использовали любой другой герб, дю Плесси-Бельер, наверняка не был бы настолько разозлен, но на дверцах ложной кареты красовались гербы самой графини де Суассон. Намеренно ли использовали имя королевской фаворитки? Или же это было чистой случайностью, что Олимпии вздумалось ехать в Париж именно в этот день, и ее именем воспользовались, походя, как могли бы воспользоваться любым другим?

- Что тебе известно об этом деле, Тэо? Я не стану сулить тебе плату или услугу, ты и сам знаешь, на что я готов. Озвучь цену, я на нее отвечу. Самое важное для меня, узнать имена негодяев. И отыскать их.

Голос маршала сделался глуше от того, что он пытался скрыть захлестнувшую его решимость, во что бы то ни стало стереть всякое упоминание имени графини в связи с этим делом.

- Я готов на все, Тэо, - проговорил он так глухо, что его голос был скорее похож дуновение ветра. Ледяного северного ветра зимой, вымораживавшего насмерть все на своем пути. - Но, кроме дела с каретами, меня привело в Париж одно убийство, - прежним звучным и невозмутимым тоном продолжал он. - Что тебе известно о происшествии в доме советника, Тэо?

5

В ответ на замечание маршала Тэо только ухмыльнулся, да мало ли что говорят о его слепоте, люди склонны отрицать очевидное на том лишь основании, что оно кажется им невозможным. С потерей зрения Тэо приучился полагаться на другие свои чувства и не только на слух, но даже нюх. О том, что в часовне его ждал именно маршал, а не кто-нибудь другой, он догадался еще, когда по площади проехала карета, которая, судя по грохоту колес, была тяжела для обычной упряжи о двух лошадях. К тому же, мостовая прекрасно отдавала звуки четырех пар копыт тяжеловозов, превосходных лошадей, которых на абы каком постоялом дворе не запрягут. А то, что рядом с каретой ехали еще два всадника, лишь дополняло аргументов к разгадке. На площадь перед церковью Сен-Жерве приехал человек видный и состоятельный. Месса в церкви закончилась, да и сама карета остановилась подалее от главного портала, что могло означать только одной - ее пассажир не желал попасть в саму церковь, и к тому же, пожелал остаться незамеченным - ведь Тэо ни слова не услышал от проходивших мимо о том, кто именно прибыл в карете.

- О карете, стало быть, и поговорим. Одну карету забрали к себе господа гвардейцы. Должно быть, вы и сами о том знаете, господин маршал. Так что, поговорим о второй. Ведь вам интересно, куда она делась и кого в ней привезли?

Ледяной тон в голосе дю Плесси-Бельера не обманул Слепого Тэо, не так уж плох был его слух, чтобы не уловить нарочитость в подобной отрешенности. Уж чересчур не заинтересованно прозвучали слова маршала, чтобы поверить им.

- Вы готовы на все? - Тэо уцепился именно за те слова, которые были наиболее важными. Все остальное чепуха, которую и произносить не стоило, она и без того понятна. Но, вот это "все" и было ценой, которую маршал не пожелал озвучить и, тем не менее, произнес.

- Что ж, господин маршал, значит, мы договоримся. Сначала о каретах расскажу, что знаю. А про убийство в доме советника после. В этих каретах в Париж привезли людей, которых давно уже никто не ищет. А может, даже и не помнит. Заметь их стражник у ворот Сент-Антуанского предместья, так для него они никто. А хорошая мзда за молчание поможет ему справиться с нередким для этого сорта людей недугом забывчивости. Гораздо интереснее, мой дорогой господин маршал, кого намеревались вывезти из Парижа в этих же самых каретах. А поскольку капитан де Вард захватил одну из карет, то остается только одна.

Маршалу уже было известно о торговле людьми, которую наладили сирийские торговцы вместе с тунисскими пиратами в средиземноморских портах. Вот только вряд ли он подозревал до недавнего времени, что людей похищали не только из южных провинций, но даже из самого Парижа. И гораздо большее число похищений приходилось на столицу. Именно здесь люди пропадали без вести и о них забывали уже через день. Кто станет искать оборванца с улицы, у которого ни родни в живых, ни близких?

- Пропадали даже люди из банд. Да ведь, собственно, они-то тревогу и забили. Наши Человеки, когда поняли, что похищения происходят не из-за дрязг между Дворами и не из-за арестов. Но, вы-то, ваша милость, не за тем пришли ко мне, чтобы занять свою голову загадками другой стороны парижской жизни, не так ли? Пропал один оборванец или с десяток, что с того королевскому маршалу? А ведь пропали люди и поважнее того. Вот в чем дело-то. И да. Я знаю, что последнюю партию похищенных привезли в двух каретах. На них и раньше рисовали гербы, а потом стирали. А вы-то как думали, господин маршал, что это в первый раз они так лихо городскую стражу обставили? Э, нет. Как бы, не так. В марсельский порт прибывают кареты под гербами королевских фаворитов. Маркизов, графов, баронов. А кто посмеет требовать досмотр кареты, ежели на дверце герб кого-нибудь де Брэ или де Бриссака? А нынче-то чьи гербы срисовали, - чуткий слух Тэо уловил, как угрожающе затихло дыхание его собеседника, и он не стал произносить имена, которые и без того обоим были известны. - Да. Ну, так к делу же, как любите говорить вы, военачальники. Карету, которая под гербами некой маркизы, - он опустил голову, вроде как с почтением. - Не буду говорить ее имени, так вот, ее используют для того, чтобы вывезти сегодня вечером группу похищенных девиц. А с ними и какого-то человека. Важного, не иначе. Ведь для охраны этой партии, сирийцы наняли головорезов из Нельской Башни. Только им невдомек, что Деревянный Зад давненько у меня в должниках. И это он послал ко мне с доносом. Ну, а вы, ваша милость, с этим делайте, что вам полагается. Или не делайте. Только, не спрашивайте, через какие ворота они собираются выезжать. О том они не сказали. И не скажут до самого последнего момента. Не доверяют они, магометанские собаки, никому. Даже люду честному.

6

- Постой, ты хочешь сказать, что в порту не досматривают грузы? - дю Плесси-Бельер вдруг уловил нечто подозрительное, то, что он не замечал до сих пор в дело с попыткой похищения мадам де Тианж. Он видел в нем только романтическую подоплеку, тогда как это похищение могло быть организовано с целью вымогательства или давления на ее отца или брата. Вынудить герцога де Рошешуара поставить подпись на нужном распоряжении или даже выдвинуть выгодные для похитителей условия торговли или союзного договора с Францией? Но, пока что это были всего лишь домыслы, не более того. Тем более, что и сама маркиза более чем ясно дала понять, что в ее приключении отчасти была виновна и она сама.

- Так, - пробормотал про себя маршал, слушая рассказ Тэо. - Чем дальше, тем все запутаннее и темнее. Значит, они решили просить помощи у банды Нельской Башни? Хорошо, очень хорошо, - он потер занемевшие от вечерней прохлады ладони и пошарил на скамье рядом с собой в поисках перчаток. - Значит, придется ставить караулы у всех ворот. Черт возьми, для этого мне понадобится много людей.

Сидеть на холодной каменной скамье, не было мочи. И дело было не в холоде или жесткости, а в том приливе деятельной энергии, которая внезапно нахлынула на Франсуа-Анри. Он заходил вдоль проходов между скамьями, поочередно то, натягивая перчатки на руки, то снимая их. Наконец, приняв решение, он остановился и развернулся лицом к Тэо.

- Вот что. Я знаю, что вам, честным парижанам нечего делить с таким как я. Я служу королю и себе. Вы служите себе и своим бандам. Но, честь, понятие, не выдуманное вчера. Не так ли? Если ты со мной поступаешь по чести, то ведь и я не смогу не отплатить тем же, если мне дорога моя честь. Все это чушь... чушь, - он медленно похлопывал снятыми перчатками по спинке скамьи. - К делу, к делу же, маршал! - призвал он самого себя, чувствуя, как прилив энергии переходит в волнение. - У тебя есть твои воробушки, Тэо. И я, и ты, мы оба знаем, что им хорошо на парижских улицах ровно столько, сколько им позволяют порхать на свободе. И я всегда готов заступиться за них. Ты это знаешь. Так вот, сейчас я прошу тебя выдвинуть своих воробушков в дело. У меня есть люди. Не беспокойся. Но, я не хочу распределять их по всем частям Парижа и в итоге остаться с носом там, где не будет хватать всего лишь десятка людей, чтобы накрыть всю шайку.

Он прошелся еще несколько шагов взад и вперед, обдумывая свой план, а потом заговорил снова.

- Я хочу, чтобы ты отдал приказ своим мальчишкам занять посты у всех ворот. По три человека. Если где заметят ту самую карету и людей из Нельской Башни, то пусть двое продолжают следить за ними, а один бежит с донесением, куда я укажу. Я дам распоряжение через моих людей, чтобы городская гвардия и швейцарцы были готовы. Мы перехватим негодяев. Они даже не поймут, кто их выдал. О людях твоего приятеля Деревянного Зада я позабочусь. Их отпустят, если они сложат оружие сразу же. И, передай им, Тэо, что для короля нет неважных людей. Ты понял меня? Если кого-то похитили и увозят из Франции, так это прямое преступление против королевского закона. И против самого короля. А такое не прощается. Никому.

Пряча довольную усмешку в тени широких полей шляпы, маршал вышел из часовни, чтобы подозвать своего слугу и приказать ему принести походную канцелярию. Записав короткие записки на имя капитана городской гвардии, а также для капитана де Варда, дю Плесси-Бельер тут же отослал их с гонцами - для того он и велел двум своим лакеям ехать вместе с ним.

- Я написал кроме всего прочего, условный знак, который должен принести
один из дозорных мальчишек начальнику караула, это будут такие слова: дядюшка из Жерве передавал, что гости уже отъехали и к празднику собираются к Сен-Мало. И тогда уж пусть докладывают, через которые ворота и по какой дороге отправились... наши гости. Дальше дело будет за нами.

Улица дю Фуа, отель де Суассон. 2

Отредактировано Франсуа-Анри де Руже (2019-07-14 22:40:59)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Сен-Жермен и Королевская Площадь. » Вечерний Париж, 5 апреля.