Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Никола Фуке. 4


Дворец Фонтенбло. Покои Никола Фуке. 4

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

После двух часов полудня, 5 апреля, 1661

2

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 8

Добившись разрешения для Лефевра приступить к портрету мадемуазель де Лавальер, Никола Фуке чувствовал себя, по меньшей мере, новоявленным Макиавелли. Он не только провел эту маленькую интригу так, что каждый из ее участников был озадачен странным выбором другого, но и представил все так, что и Людовик, и Филипп Орлеанский, и Генриетта Орлеанская думали, что делают одолжение по просьбе другого. Что ж, в конце концов, ведь какая разница, кто на самом деле был заказчиком портрета, если никому из этой троицы не придется даже идти к нему за нужной суммой для оплаты - каждый из них уже с благодарностью принял его предложение разрешить эту маленькую дилемму.

- Так что же, месье виконт, когда я могу приступить? - спросил его Лефевр, когда они вышли из апартаментов герцогини в самом хвосте длинной вереницы придворных.

"А этот малый был не промах, "- подумал про себя Фуке, успевший оценить то, как цепко ухватился этот новоявленный гений кистей и палитры за порученный ему заказ.

- Так завтра же и приступайте. Вы знакомы с моим управляющим?

- С тем, который... месье Виллэм? - неуверенно спросил в свою очередь Лефевр, не знавший ничего об участи, постигшей фламандца.

- Нет, моего управляющего зовут месье Лаборд. Я представлю Вас ему. И поручу ему сделать все, что потребуется для того, чтобы Вы могли начать сеансы завтра же, - Фуке сделал вид, что не расслышал имя покойного Виллэма, который своими неудачами едва не утянул его на дно. - А вот, кстати, и он сам. Лаборд! Вы уже знаете месье Лефевра, так что, отбросим формальности.

Озабоченный вид Лаборда резко контрастировал с праздной суетой и весельем, которые царили в дворцовых галереях, где все стремились поскорее присоединиться в хвосте шествия, начатого свитой герцога и герцогини Орлеанских. Фуке строго сжал губы и уже тише, почти шепотом заговорил с Лабордом, стараясь замедлить свой шаг настолько, чтобы они остались одни в опустевшей галерее.

- Что такое, Лаборд? На Вас лица нет. И вот с такой постной миной Вы собираетесь ехать на королевские скачки? Кстати, а почему Вы не там? Что Вас привело во дворец? Только не говорите, что опять недостачи! Я и слышать не хочу ничего подобного!

- Нет, господин виконт, - также шепотом отвечал Лаборд и, проявив крайнюю неучтивость к стоявшему рядом художнику, повернулся к нему спиной, чтобы еще тише заговорить с патроном. - Мне прислали записку. Это скорее для Вас, чем для меня. Вот она. Я поспешил отыскать Вас тот час же.

Фуке с надменным видом забрал записку и опустил взгляд, чтобы прочесть: "Тот тип, который никогда не пользуется парадным входом, теперь в кабинете. Он сказал, что у него есть то, что может стоить золота. А может, и головы, готовой носить венец. Он ждет" Его секретарь, хоть и отличался сообразительностью, чтобы обойтись в своем послании без упоминания имен, все-таки, достаточно ясно описал двух человек, с которыми Фуке менее всего стремился продолжить отношения. Какие бы то ни было. И все-таки, если Барон явился во дворец, значит, рассчитывал на наживу, и это могло означать лишь то, что у него было, что выторговать виконту. Или любому другому заинтересованному лицу.

- Так, понятно, - медленно произнес Фуке, пряча листок в кармане. - Мне нужно быть в моих покоях. Вам же, господа, я поручаю сделать все, чтобы завтра утром первый сеанс написания портрета состоялся. Чего бы это ни стоило. И я говорю и о расходах также, Лаборд. Даю карт-бланш на все требования месье Лефевра, - он кивнул топтавшемуся на месте молодому мужчине. - В разумных пределах, разумеется.

Предоставив заботы о художнике своему управляющему, Фуке стремительной походкой направился к своим покоям. Появление его темного наемника, как всегда, было не вовремя, но отказаться от встречи с ним было невозможно. Цыган был свободной птицей во всех смыслах, в том числе и в том, что касалось чести и обещаний. Он легко мог передумать и, вместо того, чтобы торговаться с Фуке за полученные для него сведения или документы, обратить свой алчный взор на кого-нибудь другого. Мало ли людей в Фонтенбло, заинтересованных в мелком или даже крупном шантаже королевского кузена? Дело наклевывалось не только прибыльное, но и обещавшее широкую власть над человеком, который был связан не только родственными узами с королем, но и личной дружбой.

- Где он? - спросил Фуке с порога, едва только двери его приемной распахнулись перед ним.

Слуга, карауливший у двери - предосторожность, которой не следовало пренебрегать в эти смутные времена, наглухо закрыл двери за спиной у виконта, и он снова повторил свой вопрос:

- Где он?

- В Вашем кабинете, Ваше Сиятельство. Я оставил там лакея. Чтобы следил.

- Этот человек не умеет читать, - махнул рукой Фуке, усмехнувшись над этими предосторожностями. Ведь если бы Цыгану было нужно ограбить его или стащить что-то из его кабинета, так вряд ли он дожидался его теперь. И присутствие лакея нисколько не смутило бы негодяя.

- Месье! И снова Вы здесь, - Фуке заговорил сразу же с порога. Сделал знак лакею и секретарю оставить его наедине с визитером. - Итак? Выкладывайте. Я спешу.

3

Три Каштана - Трактир и Постоялый Двор у Деревеньки Барбизон. 4

Выбирая между двумя заинтересованными в его добыче персонами, Гошер долго не раздумывал. Ракоши держал в заложницах его невесту и девушку таборянку, которых обещал передать ему, а также помочь выбраться из Фонтенбло, минуя посты мушкетеров и дорожный патруль. Фуке ценил документы куда выше, он предлагал барону плату за его труды, но кроме того, свободный проезд в Париж, где у Гошера оставались связи, достаточно крепкие, чтобы сколотить на полученное золото новую банду и захватить власть в Сент-Антуанском предместье. Выбор между сердечной привязанностью и жаждой власти был очевиден, но, Гошер не привык отказывать себе в чем-то, даже ради более выигрышной цели. Он знал, где мадьяры укрыли Маритану, и намеревался сам увести ее оттуда. Или похитить, если уж на то пошло, воспользовавшись суматохой, царившей в Фонтенбло из-за новой придворной забавы.

Утвердившись, таким образом, в своем выборе, Гошер проник во дворец через потайной вход и прошел по коридорам лабиринта до покоев Миллионщика. То, что его не ждали увидеть так скоро, приятно польстило воровской душе цыганского барона. А ведь ему было чем удивить этого зарвавшегося писаку, бывшего парламентского клерка, который не так давно выкупил для себя патент на дворянство и на право пририсовать гербы на дверцах кареты.

Дожидаясь прихода Миллионщика в его же кабинете, Гошер не преминул промочить глотку недурственным вином из вычурного графина, стоявшего на серванте. Закусив лежавшим в корзине с фруктами яблоком, он устроился на широкой софе напротив рабочего стола и уснул. Долгая дорога от самых болот, побег на краденой лошади из переполненного мушкетерами трактира, погоня за бумагами, которые оказались в руках недоросля лейтенанта, и, наконец, охота за этими бумагами в лесу, что раскинулся на подступах к самому Фонтенбло - все это изрядно вымотало барона. Так что, сон накрыл его, едва только он сомкнул веки, опустив голову на почтовую сумку Ракоши, которую он выкрал у желторотого юнца, секретаря королевского обер-камергера.

- Месье! И снова Вы здесь, - услышал он сквозь сон и тут же сел, сонно протирая глаза одной рукой, а другой, сжимая рукоять ножа, спрятанного за пазухой.

- А, это Вы месье. Предупредили бы, что мне тут компания будет из этих олухов. Я бы флейту с собой прихватил. Или скрипку на худой конец. Чтобы развлечься. Более скучную компанию еще поискать. Видите, я даже уснуть успел.

Проводив молчаливого лакея Миллионщика нагловатой усмешкой, Гошер уставился на самого Фуке. Тому явно не терпелось заполучить письма Ракоши и поскорее избавиться от опасного гостя.

- Всему время, месье. Вы готовы расплатиться со мной? Я хочу получить уговоренную сумму. И помните, не только в золоте. Ваше золото, оно весьма отягчает карманы, когда нужно быть легким на подъем. А в бегах оно и вовсе против меня обернется. Сами знаете, к людям моего сорта с золотом в карманах относятся весьма настороженно. Подозрительно, я бы сказал.

Он взъерошил волосы на голове и снова пригладил их, после того, как заметил свое заспанное отражение в зеркале. Приведя себя в относительный порядок, Гошер легким кивком головы показал на лежавшую рядом с ним сумку.

- Все здесь. Как я и обещал. Все, что было в обозе Ракоши. Его почта. Любовные письма или там списки должников, с которых он может стрясти денежки во Франции. Мне почем знать. Я не чтец. И не писец. Я только добываю то, за что мне платят, - на смуглом обветренном лице цыгана блеснуло подобие хищной улыбки. - И я жду плату. Здесь и сейчас.

4

- Ждете? - произнес Фуке, и жесткая усмешка застыла на его губах, взгляд его застыл на лежавшей на софе седельной сумке. Потертая кожа, местами загрубела настолько, что казалась черной - эта вещь явно была инородной в изысканной и доведенной до художественного совершенства обстановке кабинета суперинтенданта.

- Вы, быть может, и не чтец, сударь. И не писец. Но, и не счетовод, - ответил Фуке, устраиваясь в глубоком мягком кресле напротив софы. - А я, и то, и другое, и третье. Особенно же, третье. Я не расстанусь ни с одним денье, пока не буду твердо убежден в том, что этот торг справедливый. Для меня справедливый, понимаете?

Заметив, что непрошенный гость успел угоститься его лучшим вином, Фуке лишь коротко усмехнулся и сам налил себе треть стакана, чтобы промочить горло.

- Итак, я хочу увидеть то, что намерен выкупить у Вас, сударь. Бумаги, - отпив глоток, произнес он и указал на столик перед собой. - Бумаги на стол. Я должен оценить их. Вы понимаете? Можете не беспокоиться, если действительно то, что нужно, я буду достаточно щедр и предусмотрителен в оплате. Вы получите поручительство к одному из моих людей в Париже. По нему выдадут указанную сумму в любое время. В любое, понимаете?

Он не спускал глаз с сумки. Уж больно неказистой она оказалась на вид. Конечно, трудно было ожидать от разбросанных по европейским дворам советников князя, что те будут посылать свои депеши с ценными советами и донесениями в дорогой дорожной почтовой сумке. Но, все же, не настолько же они стеснены в деньгах!

- И, кстати, до меня уже дошли слухи о некоторых событиях на дороге. Это Ваших рук дело, сударь? - забирая сумку из рук собеседника, спросил Фуке. - Это существенно обесценивает стоимость этих бумаг. Вы понимаете? Неужели Вы думаете, что гвардейцы оставят как есть то, что Вы попытались убить одного из них? И к тому же, Вы изрядно наследили, сударь. Три убитых человека! Три!

Высказав это, Фуке занялся замком на ремне сумки, чтобы открыть ее. Пришлось изрядно повозиться, прежде чем простая, но изрядно проржавевшая пряжка поддалась и отпустила язычок. Открыв сумку, он наугад запустил руку внутрь и вынул несколько листков бумаги.

- И Вы, полагаете, что за это можете получить поручительство с моей подписью, сударь? - медленно спросил Фуке, покуда не отрывая глаз от документа в его руке. - Да, жаль, что Вы не чтец. Иначе бы... черт подери, иначе бы Вы разглядели, что это не письма! - вскричал он и швырнул бумагу на колени цыгану. - Это черновик. Знаете, писари тренируют руку, прежде чем записывать под диктовку. Это один из таких черновиков. И стоит он... Смерть Господня, да он даже того не стоит, чтобы положить его в отхожем месте. Убирайтесь. Убирайтесь и можете забрать это барахло, - сказал он, после того, как по одному вытащил из сумки еще несколько исписанных листов. - Все забирайте. Я не дам ни одного денье за них. И...

В дверь тихо постучали. Рявкнув что-то нечленораздельное, Фуке велел всем убираться к черту, но, дверь приоткрылась, и в проеме показалось лицо Лаборда. Он протянул вперед руку с запиской, так что Фуке нехотя помахал ему, чтобы подошел и отдал записку.

- Хм... содержание этой бумажки, может оказаться для Вас спасительной ниточкой, сударь. Боюсь, что Вам не удастся... но, впрочем, может быть, Вы и сумеете справиться с этим поручением. И тогда Вам не придется делить камеру с Вашим табором.

5

Тонкая ножка стеклянного бокала хрустнула и раскололась напополам в руке Гошера при виде лица, с которым Миллионщик отшвырнул от себя бумаги.

- Фальшивка? - хрипло спросил он, глядя исподлобья на своего нанимателя.

Руки его жадно потянулись к бумагам, сваленным в кучу вместе со старой почтовой сумкой. Тонкая струйка крови, сочившаяся из пореза в указательном пальце, медленно стекала на листки, пропитывая их багровым росчерком.

- Не смейте швыряться этими листками, месье, - угрожающе прохрипел цыган, запихивая бумаги внутрь сумки. - За них уплачено слишком дорогой ценой. Свинец, не золото - эта плата безвозвратная. Но, я говорю не только о крови и свинце. Все гораздо хуже. Мне придется искать новых подельников. А с тех пор, как наш веселый король перестал танцевать, а заделался охотником по души человеческие, все гораздо осложнилось.

Он закрыл сумку и зажал ее под левой рукой, тогда как правая ладонь покоилась на рукояти ножа. Прирезать Миллионщика он не собирался, ведь мертвым тот был еще бесполезнее, чем каменные статуи в старинных склепах, что остались вокруг Нельской башни еще с тех времен, когда там было кладбище - ни колец с них не снять, ни драгоценных цепей, все камень, а его не продашь, не обменяешь. Но, припугнуть, это стоило бы. Гошер уже вытащил свой нож, когда кто-то постучал в дверь, и Миллионщику вручили записку.

- Не следует угрожать дикому зверю, сударь, - предупредил он Фуке, когда тот закончил читать. - Я не ручной пес, могу и руку откусить. Даже ту, которая кормит меня. А ежели серьезно. Так ведь я, если вдруг разделю одну камеру с моими таборянами, вас за собой потяну. Не забывайте, в чьих руках поводок, сударь, - его глаза мрачно сверкнули, и он оскалился белозубой ухмылкой. - Эти руки могут и придушить.

И он сцепил жилистые сильные пальцы так, словно душил брыкающегося в его руках зверька.

- Но, я, так и быть, не стану ничего рассказывать об этой неустойке. Лучше поищу, кому предложить эти бумаги по сдельной цене, - от его пристального взгляда не ускользнул всплеск жадных искорок в блеклых глазах Миллионщика - тоже видать сообразил, что даже на фальшивку можно сыскать покупателя, да поздно.

- Что за поручение вы хотите мне дать? Выкладывайте и поскорее. Я хочу успеть выбраться из этого дворянского склепа как можно скорее.

6

Фуке не заметил угрожающий жест цыгана, схватившегося за нож. Он был всецело поглощен чтением любопытной записки, присланной ему слугой графа д’Арманьяка, который давно уже исправно служил живым примером Слуги Двух Господ. Записка была краткой, но содержание ее всколыхнуло в памяти Фуке неприятный момент, о котором с недавних пор ему хотелось позабыть напрочь. А уж если бы была возможность и вовсе вырезать его из бытия, то виконт с легкостью расстался бы с четвертью своего состояния. Или даже с половиной, если бы была хоть надежда избавиться от свидетельства его темных махинаций. И от свидетелей также. Первым сигналом тревоги было сообщение, прибывшее с Парижской дороги, которое Людовик получил прямо посреди собрания Королевского Совета. Такого яростного выражения лица никто не видел еще у короля. А ведь дело касалось внешней дипломатии, и тех, кто были замешаны в него даже косвенно, легко можно было обвинить в государственной измене. Это был один из тех памятных и крайне неприятных моментов, когда Никола Фуке переживал весьма достоверное и реальное ощущение плавящихся подошв своих ботинок, настолько остро возникала необходимость спасать свое положение при дворе, свои связи, влияние и даже самое расположение короля.

- Угрожать дикому зверю? - приподняв брови, повторил Фуке, высказанную ему угрозу. - Сударь, из Вас вышел бы весьма скверный пес. Я не питаю никаких иллюзий на этот счет. И в свою очередь, не советую Вам кусать руки дающего. На данный момент из всех Ваших покровителей только я не побрезговал предложить Вам работу, невзирая на все Ваши промахи.

Мысль перепродать поддельные документы задорого, вызвала улыбку и даже мимолетный интерес в глазах Фуке. У цыгана был нюх на людей, падких до темных делишек. Да и кто устоит перед возможностью шантажировать наследника венгерской короны. Жаль, что он отшвырнул эти бумажки, не оставив их при себе.

- Да забирайте их, мне все равно, - высказался он с полной противоположностью тому, о чем думал на самом деле. - У меня наклевывается другое дельце. Более выгодное, нежели перепродажа несуществующих писем. Но, к делу, милейший господин барон. Ведь Вы барон среди своих, не так ли? Жаль только, что из всех, кто величал Вас этим титулом, на свободе остались от силы с десяток человек. Да? Или меньше? - надавив на больную мозоль, Фуке пошел дальше. - Было бы недурно Вам вернуть, если не тех, кого уже поздно оплакивать, так созвать себе новую свиту. Банду. Или Двор Чудес. Не знаю, как Вы там называете это. Да мне и интереса нет. А вот есть интерес, до другого.

Он отошел к окну и вгляделся в огромный зеленый массив парка, раскинувшегося вокруг дворца Фонтенбло.

- Вы знаете, где располагаются казармы мушкетеров короля? Ну так вот, туда привезли одного человека. Он при смерти и скоро может отдать богу душу. Или кому там отдают ее неверные... - он обернулся к цыгану. - Он мусульманин, так что неважно. Нам необходимо устранить его прежде, чем он заговорит или вздумает написать что-либо. Одно такое письмо, которое он уже записал, вскоре попадет в руки короля. И это будет практически финалом карьеры одного высокопоставленного лица. Я не желаю, чтобы появилось и второе письмо. Понимаете? - он жестко смотрел в черные глаза цыгана, словно этим льдистым взглядом передавал свой приказ. - Придушить, Вы сказали? Ну, что же, это дело. А если воспользоваться не руками, а подушкой, то никто и не поймет, что произошло. Но, это уже детали. Исполнение и план действий я предоставляю Вам. Вы должны успеть расправиться с этим человеком до того, как закончатся придворные скачки на другом конце парка. После исполнения не ищите меня здесь. Это небезопасно. Отправляйтесь в Барбизон. Я пошлю своего человека в трактир "Три Каштана", оставьте для него словечко или два о том, где Вас искать.

Со стороны Парадного Двора к парку протянулась внушительных масштабов процессия из всадников и колясок, ехавших к месту проведения скачек. Над крышами Фонтенбло гулко забили колокола часовни.

- Мне пора, сударь. И Вам тоже. Поспешите же. О Вашем успехе, да и о неудаче тоже, я узнаю первым, - он уловил неясный жест, показывавший на пустой кошель, пристегнутый к кожаному ремню на поясе цыгана, и молча вынул из секретера кожаный мешочек, набитый деньгами. - Держите. Это в последний раз, когда я даю задаток. Все предыдущие были сплошным разочарованием. Постарайтесь не утратить мое доверие окончательно, - с этим словами он отдал кошель цыгану и тут же, не оборачиваясь, вышел из кабинета.

7

- Я не знаю, кому продают свою душу, будь то христиане, будь то неверные, - буркнул Гошер, заметив гнусный намек во взгляде Фуке. Ну, конечно же, этому аристократу белоручке, привыкшему к звону монет с младых ногтей, почем знать, чем и как живет простой люд. А уж тем более, откуда ему ведать, что цыгане такой же набожный народ, как и французы с той лишь разницей, что молитвы они свои возносят, обращаясь к господу на своем родном и понятном языке, а не лопочут невесть, что на языке, который давным-давно умолк в мире живых.

- Стало быть, избавиться от меня хотите? - недобро сощурившись, произнес он, намереваясь протянуть руку за оплатой - коли не получит ее от Миллионщика лично, то и дел вести впредь не станет. Тот, безошибочно угадал это настроение своего наемника, и увесистый кошель, набитый деньгами перекочевал из ящика секретера в смуглую ладонь цыгана.

- Задаток? - усмехнулся он и взвесил кошель на ладони.

- Стало быть, важный чин, раз готовы платить за него больше, чем за всю княжескую почту, а? - он хотел высказаться о доверии к заказчику, который отправлял его на верную погибель, но Фуке вышел из кабинета, не удосужившись взглянуть на него.

Эта поспешность, с которой Миллионщик поторопился прервать их разговор, насторожила Гошера. Можно было принять на свой счет пренебрежение его мнением, а можно было и вовсе отказаться исполнять его приказ. Денежки-то приятно позвякивали в кошеле - в его же руке, так что же мешало ему уйти с концами? Но, внутреннее чутье, инстинкт, не раз спасавший ему шкуру или доставлявший в его руки нужные ему средства, и на этот раз не молчал, а нашептывал цыгану. Следовало подождать. И лучше сделать это из укрытия, которым вполне могла послужить маленькая ниша между входом в лабиринт и дверью из кабинета, завешанной старинным гобеленом. Именно там Гошер и скрылся, повременив с окончательным уходом.

Когда ожидание затянулось настолько, что колени начали ныть без движения, а в голове мелькнула первая мысль об уходе, послышался тихий скрип отворяемой двери и шорох платья. О, этот шорох ни с чем невозможно было спутать - за время своих похождений в королевском дворце по скрытым от обывательского взора коридорам Гошер привык отличать поспешную и шлепающую по паркету поступь придворных хлыщей, носивших туфли на высоких деревянных каблуках от твердых и уверенных шагов караульных мушкетеров и гвардейцев. А уж шорох юбок из дорогой накрахмаленной материи, за каждый локоть которой можно было одеть всех женщин его табора, этот шорох Гошер ни с чем не спутает!

Стараясь не выдать свое присутствие даже невольным вдохом, он прильнул щекой к пыльной задней стороне гобелена в том месте, где в плотном переплетении нитей зияло маленькое отверстие, и посмотрел внутрь.

В кабинет вошла женщина. Та Самая женщина, которую всего два дня до того он похитил и привез в Париж. Колючка! Она вошла к Миллионщику с высокоподнятой головой, словно в собственные покои, огляделась по сторонам и, не заметив никакой опасности, осталась ждать напротив окна, чтобы развернуться к нему спиной. Умно же! Против солнечного света она будет видеть лицо своего собеседника, тогда как тому придется лишь догадываться о том, что выражают ее глаза и губы.

"Так, так, так, господин Хороший. Как видно, верны те слухи, что ты золото из парижской грязи отливаешь. И хватит его у тебя на всех. И зачем, интересно, тебе понадобились услуги этой змеи? Как жаль, что Слепец взял тебя под свое крыло. Не то, я бы не задумываясь, оставил второй след на твоей лебединой шейке. В пару тому, другому."

Теперь и вовсе не имело смысла торопиться. Но, и стоять в этой тесной и неудобной нише было опасно, так как посторонние звуки и шорох нечаянно шаркнувшей по каменным плитам подошвы могли привлечь внимание такой осторожной особы. Гошер медленно отступил назад, чтобы быть ближе к деревянной двери в лабиринт и опереться на нее спиной. Он уже увидел то, что ему следовало увидеть. А для того, чтобы услышать, о чем будет говорить с ней Миллионщик, ему не нужно было видеть лиц. Достаточно услышать голоса.

Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Отредактировано Анри Гошер (2019-08-15 23:10:37)

8

Не оставляя попытки подражать во всем безупречному облику и манерам графа де Сент-Эньяна, который был признанным образцом истинного придворного и тонкого царедворца, Никола Фуке заботился о впечатлении, которое производил при дворе. Особенно же, на женщин. Даже, если отношения, связывавшие его с ними, были сугубо делового характера. Когда ему доложили о приходе маркизы де Лурье, он поспешил прервать разговор с цыганом и вышел к себе в опочивальню, чтобы успеть привести себя в порядок. Маркиза была одной из немногих придворных дам, на кого пока еще не подействовал природный шарм суперинтенданта, так что, его старания были тщательно выверены вдвойне.

- Она уже у Вас, - шепнул камердинер, заглянув в дверь.

- У меня? - Фуке бросил испуганный взгляд на отражение двери в зеркале перед собой, но, увидев только лицо слуги, выдохнул. - В приемной?

- В кабинете, господин виконт.

- Черт! - прошептал Фуке и быстрыми движениями пальцев взбил седеющие у висков волосы, разгладил лежавшие на плечах локоны и поправил пышные волны кружевного галстука.

Войдя в кабинет, он обнаружил маркизу стоявшей у окна, против света, так что, не привыкнув к яркому свету, падавшему с улицы, можно было разглядеть только лишь сверкающие грани жемчужного ожерелья, которое скромно украшало ее шею поверх белоснежного высокого воротника.

- Мадемуазель, - любезная улыбка гостеприимного хозяина кабинета была встречена холодным взглядом голубых глаз и без намека на вежливую улыбку. - Ну что же, перейдем сразу к делу, - подытожил это молчаливое приветствие Фуке. - Мне требуется Ваше содействие, мадемуазель. Известное дело, - он выразительно возвел глаза вверх. - И я готов внести нужную сумму за исполнение, - уловив вполне ожидаемый отказ с ее стороны, он жестом прервал ее и заговорил уже без всяких утаек, прямо и откровенно. - Речь идет об устранении двух субъектов одним махом. И одного из них, сдается мне, Вы хотели бы устранить и сами. Даже без моей просьбы. Речь идет о Вашем похитителе, мадемуазель.

Усмешка, блеснувшая в глазах де Лурье, подтвердила правильность его догадки. О да, он выбрал правильный рычажок для давления на эту строптивицу. По какой-то причине она решила отказаться от прежних своих дел. Но не отомстить своему врагу - о нет, она не могла себе этого позволить.

- Он только что был здесь. И я приказал ему убить советника турецкого посла, - а вот новую вспышку в голубых глазах, Фуке не заметил, точнее, не обратил на нее внимания, занятый тем, что происходило за окнами. - Да. Этого человека тоже нужно убрать. И если Вы успеете вперед него, - тонкие губы скривились в злой усмешке. - Вы знаете, о ком я, так вот, Вы можете опередить его даже, проделав все так, чтобы было заметно, что это именно убийство. Понимаете? А вот когда он окажется там, Вам следует сделать так, чтобы он остался возле своей жертвы навсегда. Для меня важно, чтобы его не схватили живым. Он мешает одинаково Вам и мне. И поэтому должен замолчать навсегда. О цене мы договоримся. Думаю, что справедливо полагать, что золото Вам не столь интересно, как другие возможности. Например, получение протекции известных нам людей в Париже. Я могу это устроить. А также, сохранение Вашей тайны при дворе. Это я тоже могу гарантировать Вам. Видите, мы будем счастливы взаимно.

Вымученная улыбка не произвела впечатления на его собеседницу. Она все также молча, кивнула ему и отошла от окна, намереваясь завершить разговор и уйти.

- И да. Есть еще одна мелочь. Сущий пустяк, но он может оказаться весьма важным. Не только для меня, но и для некоторых высокопоставленных особ при дворе. Это деликатная услуга и ее можно поручить только придворной даме. С опытом. Понимаете? Той, кому доверяют. Речь идет о том, что Вам необходимо увести одну из маленьких карлиц, которых держат вместо кукол в свите королевы. Да, да. Одну карлицу. Ей заинтересовался один человек, которому я не желаю отказывать. Он клялся мне, что обращение будет не менее, а даже более обходительным, нежели теперь, когда она в свите королевы. Мы пытались подкупить этого человека, Шатотруа, который теперь вместо господина Ла Валетта заведует карликами королевы. Но, глупец и слышать не захотел о продаже. Ну, так вот, считайте, что это скорее спасение для этой пустышки. Что ей с того, будет ли она кривляться на потеху толпе придворных или же с ней будут обходиться милостиво и справедливо в одном из парижских особняков?

Уговаривать маркизу выкрасть для него карлицу оказалось не столь уж легкой затеей. И все же, в итоге последовал такой же короткий кивок головой. Без лишних вопросов и высказываний - да, она была профессионалом своего дела, как ему и рекомендовали ее, подумал про себя Фуке, удовлетворившись этой реакцией.

- Просто отведите ее подальше от свиты королевы. Затеряйтесь в толпе, а уж мои люди позаботятся об остальном, - он встретил холодный взгляд де Лурье и сам же подытожил разговор. - Ну что же, если все на этом понятно, то так и решим. К Вашему сведению, кредит на Ваше имя в моем личном казначействе открыт, Вы можете в любое время выписать расписку на мое имя, и она будет погашена.

И все-таки, даже столь откровенный посул несметных богатств, которые он мог предоставить к ее услугам, не произвел никакого впечатления. Маркиза словно оставалась глухой к его словам о вознаграждении. Но, хотя бы выслушала и приняла приказ. Это обнадеживало. Почти.

Тихий шелест платья, тонкий скрип паркета перед порогом и глухой стук двери, закрывшейся за ее спиной. Оставшись один, Фуке тяжело выдохнул. Эта женщина оставалась для него загадкой. И весьма опасной союзницей. И все же, пока у него в руках были все козыри против нее, она останется его оружием. В этом он был уверен.

Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны

Отредактировано Никола Фуке (2019-07-27 23:15:30)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Дворец Фонтенбло. Покои Никола Фуке. 4