Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 161 страница 177 из 177

1

После полудня, 5 апреля, 1661

161

- Мое слово останется неизменно, - шутливо, но одновременно твердо отвечает княгиня Монако, уже предвкушая небольшой прием в узком кругу. – Приглашение на шоколад в силе. В случае Вашей победы или ди Мольтени, - подтверждает Катрин и оборачивается в сторону «светлой лошадки».

- Мадемуазель из Блуа умеет преподносить загадочные сюрпризы, - иронизирует Катрин, глядя на спутника де Лавальер.  Услышанное вскользь имя мушкетера ей ничего не говорит, хотя Луиза произносит его так, словно тот, по меньшей мере, принц крови.

Своим вопросом о том, за их состязанием не следили с должным азартом, Генриетта попала в самое больное место самолюбия княгини Монако.

- Обидно? – Ехидно переспрашивает она, - Нет, ни капельки не обидно. Это просто не-про-сти-тель-но, - четко, по слогам произносит Катрин, для которой отсутствие поздравлений де Сент-Эньяна просто оскорбительно. И не важно, что она не пришла даже в числе трех первых всадниц. Тем более она нуждалась в поддержке. То, что сам князь не соизволил поддержать ее, Катрин мало задело. Муж есть муж.

- Но, посмотрите, Генриетта, это же он! – азартно шепчет Катрин подруге, указывая рукой на поле.

Катрин и не думает скрывать свою радость при виде того, как дворянин на лошади с красными и белыми цветами обходит остальных почти на два корпуса. И не важно, что под именем ди Мольтени в седле сейчас другой дворянин. Важно то, что впереди цвета Монако. А как громко поддерживают его остальные монегаски. И ей, как первой даме этого крошечного княжества, вовсе нет причин скрывать своей радости от того, что один из подданных лидирует в заезде. Или поучиться кислой чопорности у королевы Франции? Катрин все же приходится считаться с тем, что она сейчас в королевской ложе. Она осторожно оглядывается в сторону Марии-Терезии и вдовствующих королев.  Пустое. Всегда найдутся люди, которые будут недовольны тобой, как и те, что будут восхищаться. Так стоит ли думать о первых?

162

- Мадемуазель де Лавальер, идите же сюда, вы заслужили место в первых рядах.

Услышав голос принцессы, Луиза немного оробела. С чего это вдруг такая милость к ней? Разве заслужила место в первых рядах, словно это она, а не мадемуазель де Руже пришла к финишу первой.
Луиза смотрит на Рауля, ища в его взгляде или жесте поддержки, и понимает, что это самый удобный случай представить виконта принцессе. Эта мысль словно окрыляет ее. И куда делась робость вчерашней провинциалочки?

- Ваши высочества, - обращается де Лавальер к герцогине Орлеанской и стоящей рядом с ней княгине Монако, - я сочту за честь представить Вам виконта де Бражелона, одного из самых доблестных и храбрых дворян, по праву заслуживших носить плащ мушкетёра.

Луиза горда, что ни одного слова в адрес Рауля ей не приходится говорить лишь из вежливости. Кто, как не он, был достоин тех слов, которые она только что произнесла.

- Виконт, как и я, хотел принести свои поздравления с победой и той наградой, которую вы заслуженно получили из рук короля.

Уже  дали старт первому заезду, и были слышны имена тех дворян, которые лидировали. Как бы она хотела услышать имя маркиза де Виллеруа, а не какого-то там ди Мольтени, пусть тот и был дворянином, не менее достойным победы, и за него, похоже, болел сам герцог Орлеанский, что удивительно, и Катрин де Монако, что было для Луизы само собой разумеющимся, ведь ди Мольтени - монегаск. Но ради Оры Луиза хотела бы победы для де Виллеруа.

Отредактировано Луиза де Лавальер (2019-10-07 23:36:41)

163

Катрин-Шарлотта де Грамон
Луиза де Лавальер

Минетт грациозно наклонила голову, благодаря Лавальер и ее застенчивого спутника за поздравления.

- Благодарю вас, мадемуазель. И вас месье де Бражелон, - с ласковой улыбкой взглянула она на мушкетера своими бархатными глазами. – Я вижу, что вам пришлось выказать вашу доблесть совсем недавно. Должно быть, вы были в числе тех, кто очистил окрестности замка от бандитов-цыган, доставивших столько неприятностей гостям Его Величества? Что ж, под защитой столь отважных и достойных воинов мы все просто обязаны чувствовать себя спокойно.

Громкие крики на трибунах, среди которых отчетливо выделялся голос ее супруга, неожиданно сильный для томно-изнеженного принца, заставили Генриетту отвлечься от красавца-мушкетера и снова повернуться к полю.

- О, что я вижу! Первая чашечка шоколада нам уже обеспечена! – радостно воскликнула она. – Я, как всегда, пропустила все самое интересное, но ведь этот ваш ди Мольтени выиграл свой заезд, не так ли, дорогая Катрин? Или на шоколад можно рассчитывать только в случае главного трофея?

Капитан де Вилькье, откашлявшись, уже зачитывал имена следующих участников, и Минетт приложила палец к губам, опасаясь пропустить чье-нибудь важное имя.

- Как, меня опять не назвали? – с наигранной досадой обронил де Вивонн и недовольно покосился взглядом пару дворян Месье, кинувшихся вниз, чтобы успеть занять места на старте.

- И куда так спешат? – проворчал граф так тихо, чтобы его услышали только окружившие Мадам дамы. – За то время, что требуется гордой Кастилии, чтобы выбросить белый флаг, можно с легкостью добежать до границы с Испанскими Нидерландами.

Тонне-Шарант фыркнула, метнув быстрый взгляд в спину Ее Величеству, и принцесса, перехватив этот взгляд, тоже не сдержала улыбки, хотя и прикусила старательно губу.

- Ну что ж, посмотрим, кто из ваших подданных завоюет победу в этом заезде, Катрин, - громко произнесла она, чтобы отвлечь дам от шуточек де Вивонна, попахивающих оскорблением величества. - Хотя ваш батюшка может и обидеться, если мы изведем все его запасы драгоценного шоколада на празднование побед монегасков над французами.

164

Луиза де Лавальер
Катрин-Шарлотта де Грамон
Генриетта Орлеанская

- Конечно, мадемуазель де Руже будет рада не только моему поздравлению. И это удобный случай представить тебя Ее высочеству. Я сочту за честь рекомендовать Вас, Рауль, как одного из самых благородных и храбрых дворян Франции.
- Благодарю вас, Луиза, вы, как всегда, очень добры... - тихо произносит виконт, ему хочется сказать совсем другое, но сейчас не самое подходящее время.
- Но я не вижу мадемуазель д’Артуа
- Мы отыщем вашу подругу, можете не беспокоиться. - Граф научил его не давать пустых обещаний, и Рауль всегда был осторожен, но раз сказав, всегда держал слово.

- Луиза, Вы чуть снова не стали героиней дня. Мне показалось, или Вас подвела лошадь. Кто же дал вам такое строптивое животное? 
- Вы же знаете, Франсуаза, что я не планировала принимать участие. Так вышло, что я давно не сидела в седле. Кажется, доставшаяся мне лошадь принадлежит господину Фуке. - И снова то, что он уже слышал ранее... Луиза на лошади, принадлежащей г-ну Фуке, опережает всех участниц и едва не выигрывает - случайно ли? Он слышал, как это обсуждалось... Рауль хмурится, но почти тотчас же лицо его вновь принимает приветливое выражение - и это выходит у него совершенно естественно, он гонит прочь дурные мысли - Луиза, его Луиза не может быть виновата в..обмане, нечестной игре. И всё это за какие-то доли секунд... - Но позвольте представить Вам виконта де Бражелона. Он служит в роте господина д'Артаньяна.
- Мадемуазель де Тонне-Шарант
- Для меня честь, мадемуазель… Я очень рад...
Франсуаза снисходительно кивнула и оглянулась в сторону поля, где у линии старта уже выстроились участники первого заезда.
- Позвольте узнать, на чьей стороне ваши симпатии, мадемуазель? - Первый заезд проходит стремительно; виконт мысленно желает удачи юному лейтенанту - не только потому, что он друг Луизы и Оры. Он видел маркиза в деле, он знает его как отважного и храброго воина, какой достоин победы.
Виконт замечает мадемуазель де Монтале в компании других фрейлин герцогини. «Нарушителей спокойствия» пока нигде не было видно, и слава Богу. Он не думал, что маркиз де Шатийон забудет, что случилось сегодня. Да, но… какова же причина такой ненависти? Но спрашивать Луизу о неприятном – по крайней мере, сейчас – совсем не хотелось, ей и так достаточно того волнения на скачках. Вот если он появится ещё раз… Лучше бы ему, конечно, не появляться. Рауль не был уверен, что сможет совладать с собой и не вызвать насмешника на дуэль. Принцесса была занята беседой с Его Высочеством и княгиней де Монако, следовало дождаться удобного момента. И он не замедлил представиться.
- Мадемуазель де Лавальер, идите же сюда, вы заслужили место в первых рядах.
Рауль совершенно согласен: он видел Луизу на скачках, он знает – ей помешала победить лишь случайность... и то, что она долгое время не могла тренироваться, в отличие от остальных участниц. Он совершенно забыл про рану, которая словно перестала причинять ему боль – вернее, он её почти не чувствует.
- Ваши высочества, я сочту за честь представить Вам виконта де Бражелона, одного из самых доблестных и храбрых дворян, по праву заслуживших носить плащ мушкетёра.
- Мадемуазель де Лавальер очень великодушна...
Рауль кланяется обеим принцессам, и в его улыбке нет ни капли притворства – лишь искреннее восхищение. Но принцесса, как и любой член королевской семьи, для него священна, и восхищение это не переходит рамки дозволенного этикетом.
- Виконт, как и я, хотел принести свои поздравления с победой и той наградой, которую вы заслуженно получили из рук короля.
- С вашего позволения, мадам...
- Благодарю вас, мадемуазель. И вас месье де Бражелон. Я вижу, что вам пришлось выказать вашу доблесть совсем недавно. Должно быть, вы были в числе тех, кто очистил окрестности замка от бандитов-цыган, доставивших столько неприятностей гостям Его Величества? Что ж, под защитой столь отважных и достойных воинов мы все просто обязаны чувствовать себя спокойно.
- Благодарю, Мадам. - Он всё-таки несколько смущается,но быстро находит ответ. - Для меня большая честь быть вам представленным.
Виконт ещё не совсем привык ко двору и к тому, что мушкетёр должен быть не только солдатом, но и царедворцем, однако теперь придётся этому научиться, однако при его воспитании это не должно представлять трудностей. Здесь нужна стратегия - но гораздо более хитрая, здесь каждый шаг - словно по льду... Принцесса приняла его довольно тепло, и это было чудесно. Первый заезд завершился победой ди Мольтени, одного из монегасков, но впереди ещё второй и третий...

Отредактировано Рауль де Бражелон (2019-10-08 01:54:12)

165

Взволнованные крики зрителей, похожие на моление, вызывали в Людовике смешанные чувства раздражения с одной стороны, и зависти с другой. Его раздражало веселье, воцарившееся вокруг герцогини Орлеанской и княгини де Монако, точнее, то, что сам он не мог присоединиться к этому ликованию. И в то же время он всей душой завидовал Филиппу, который в отличие от него мог открыто и с неприкрытым энтузиазмом ликовать и веселиться за победу любого из участников - будь то дворянин из его свиты или какой-нибудь безвестный монегаск.

Сохраняя безучастное выражение лица, Людовик повернулся к Марии-Терезии, и тут же снова отвернулся, сделав вид, что с интересом разглядывает шеренгу новых участников, выстраивавшихся по мере того, как де Вилькье называл их имена.

Вот и у Марии объявился повод для радости, - заметил про себя Людовик, отметив, как его супруга довольно потирала ладони, как делала всякий раз в предвкушении удовольствия.

Неужели она болеет за мадьяр? - спросил себя король. Он вспомнил, что, по словам вездесущего Ла Рейни, на первом турнире, мадьяры показали себя превосходными игроками в мяч, а королева сделала тайную ставку на одного из них.

Такая ли уж тайная, если слух о ней просочился сквозь плотные занавеси Королевской ложи? - усмехнулся про себя Людовик и снисходительно улыбнулся супруге.

- Граф Миклош Шерегий! - продолжал выкликать имена де Вилькье. - Маркиз Франсуа де Виллеруа! - трибуны огласились радостными выкриками, и Людовик мог поклясться, что женские голоса на этот раз звучали гораздо громче.

- А вот и наш юный друг, - проговорил король, вглядываясь в легко узнаваемый силуэт белоснежной лошади, на которой гарцевал всадник в алом камзоле военного кроя. - Он очень хорош, не правда ли, мой друг? - обратился он к королеве. - Лошадь под ним весьма необычайного нрава. Она не подпускает к себе никого, кроме своего тренера и самого маркиза. Кстати, этой ночью, некто попытался похитить ее, не так ли, де Вилькье? - он повернул голову к маркизу, сворачивавшему списки после прочтения. - Капитан, что там с этой историей? Мне докладывали о раненом мушкетере. А что же, наш маркиз, он ведь не пострадал?

- Как видите, Ваше Величество, Виллеруа бодр и полон энтузиазма. Пострадал только сопровождавший его мушкетер. Кстати, он здесь.

- Вот как? - Людовик с интересом осмотрелся, ища среди окружавшей его толпы придворных мушкетера. - И кто же он?

- Это виконт де Бражелон. Он только вчера был принят в роту господина д’Артаньяна. Вон он, стоит чуть поодаль. Вблизи от герцогини Орлеанской, - де Вилькье указал на молодого человека, склонившегося перед Генриеттой, и Людовик заметил рядом с ним ту самую белокурую фрейлину, выигравшую трофей на турнире по стрельбе из лука у Марии-Терезии, ту самую, которую королева-мать потребовала включить в списки участниц турнира.

- О, я вижу, этот молодой человек сопровождает нашу вчерашнюю королеву турнира, - проговорил Людовик, вспомнив, что собственноручно подписал приказ о принятии де Бражелона в роту мушкетеров по рекомендации д’Артаньяна. Но, тут заиграли фанфары и с поля замахали платком, давая сигнал о готовности к третьему заезду. Потеряв всякий интерес к мушкетеру и его даме, король всецело обратился в зрение и слух - ведь в этом заезде выступал один из его друзей, и оставаться безучастным стало невозможным. Наверняка, если бы Олимпия была рядом с ним, она тоже обратила свой взор, да и молитвы к звездам, за успех юного маркиза, их друга.

- Ну что же, можно дать сигнал к третьему заезду, мадам, - напомнил об обязанностях Прекрасной Дамы, королевы Турнира, Людовик и вежливо пожал пальчики Марии-Терезии.

166

Ладони мадемуазель де Монтале еще не успели отойти от радостных аплодисментов в честь блестящей победы шевалье Ласлова, которому она от души желала удачи, а сверху уже объявили имя Франсуа, и девичье сердечко невольно сжалось в тревожном предвкушении. Да, маркиз был абсолютно и категорично уверен в своей капризной, но легконогой лошадке, однако ж Ора хорошо помнила, каким конфузом едва не обернулась накануне эта резвость.

Не удивительно, что она крепко-накрепко вцепилась в перила, глядя туда, где собирались участники третьего заезда.

- Ну где же он! – шептала она в волнении.

Первая линия всадников уже протянулась от одного конца веревки до другого, а Франсуа все не было, и Монтале уже начала подозревать, что проблема с Соланой не ограничилась одной подковой, когда легкая на помине белоснежная лошадка грациозно прогарцевала мимо участников, высоко вскидывая ноги, и заняла место во втором ряду, рядом с мохнатой венгерской шапкой, под которой Ора, как ни силилась, не смогла угадать владельца. Но ведь не князь же? Он обещал!

Она на всякий случай обернулась, обшарив пристальным взглядом всех собравшихся, но высокой фигуры Ракоши не было видно. Наверняка, князь был сейчас со своими людьми, подбадривая их и суля бесконечные бочонки вина за победу. Но на этот раз Оре не было дела до мадьяр, все ее чаяния касались лишь белоснежной лошадки.

А ведь Франсуа придется сразиться в финале с Ласловым…
Эта мысль на мгновение смутила мадемуазель де Монтале: они оба были ей друзьями. Но затем, как и следовало ожидать, здоровый французский патриотизм взял верх над дружбой, и Ора твердо про себя решила, что в битве за главный трофей ее сердце будет на стороне Франсуа. И пусть мадьяры не обижаются.

- Машет, машет, - загалдели дамы и девицы, словно стайка дроздов, и их возбужденные голоса повторила сигнальная труба, отмечающая взлет и падение королевского платочка.

167

- Ну, что же, одно приглашение у нас уже в кармане, - улыбнулся Филипп, рассчитывая на то, что, пробившись в финал, его любимый дружочек уж наверняка сумеет удержать свои позиции. И если уступит, то только ему, о да! А уж не преминет использовать момент. Или воспользоваться моментом? Выгнув тонкую бровь, Филипп оглянулся через плечо и тонко улыбнулся, заметив среди выстроившихся за спиной королевы-матери царедворцев и бывшего воспитателя, герцога де Невиля, любителя точности и ясности в выражениях и большего знатока французской литературы, нежели военных искусств, что ожидалось бы от маршала Франции.

- А что это все дамы так встрепенулись? - насмешливый вопрос Эффиа, пристроившегося у самого плеча принца, вызвал сальные ухмылочки на лицах остальных миньонов, тех, кто не сбежал с трибун ради участия в третьем заезде.

- А как же, ведь там наш юный Адонис, - голосом чтеца греческих трагедий изрек Филипп и возвел обе руки вверх, словно намеревался просить милостей богов для юного полубога. - Даруйте же, силы небесные, победу нашему прекрасному герою девичьих грез!

- И не только, - его друзья с хохотом заглушили концовку этой импровизированной молитвы, и Филипп с наигранным возмущением обернулся к ним.

- Ну вот, негодники! По Вашей вине моя ставка в этом заезде может сорваться. А я так рассчитывал на этот выигрыш.

- Как, мой принц, и Вы поставили на этого юнца? - Филипп посмотрел в глаза Эффиа, уловив в его сарказме удивление. - А что, я тоже поставил, - Эффиа скорчил невозмутимую физиономию. - На белую лошадку. Прыткая она. Ага.

- Так, - протянул Филипп, в свою очередь удивленный такому совпадению вкусов, или же расчета? - А кто еще поставил... на Рыцаря на Белой Лошади? Кстати, Анриэтт, Катрин, а что же вы, сударыни? За кого бьются ваши сердечки в этом заезде, душечки мои?

Запела труба, оглашая все поле призывом ко вниманию, белый платок в руках королевы взмыл ввысь и тут же опустился, плавно облетев дугу - сигнал на старт был дан! И тут же трибуны огласились таким ревом, словно, это был уже финал турнира, а не всего лишь третий заезд.

- Не может быть, чтобы все так дружно и горячо переживали за нашего малыша Танцмейстера, - с ноткой легкой зависти произнес Филипп, но Эффиа бесцеремонно подтолкнул его в бок, указывая на толпу английских вельмож и их лакеев, дружно выкрикивавших имя кого-то из лордов.

- Фи... и это ведь даже не лорд-адмирал, - на всякий случай Филипп посмотрел в сторону тетушки, английской королевы, но она продолжала сидеть с безучастным видом, явно, не переживая за победу или проигрыш всего лишь одного из ее дворян. Как, и матушка. Нет, будь среди участников заезда Тот самый Лорд, королева Анна не оставалась бы столь безразличной.

- А кроме того, там еще и один из мадьяр, - продолжал подсказывать Эффиа, уделивший больше внимания к именам участников заезда, чем принц. - Граф... граф Шерегий, кажется.

- Это же не наш неугомонный кузен на этот раз? - съехидничал Филипп, вдруг вспомнив нелицеприятную сцену кулачной драки в буфетной, когда он заподозрил кузена Ференца в интрижке с Анриэтт, и он кинул быстрый взгляд в ее сторону.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

168

- Приглашение на шоколад в силе. В случае Вашей победы или ди Мольтени, - неужели снова этот ребяческий тон? Герцог обернулся, ища среди молодежи, окружившей юных супругов Орлеанских, свою дочь.

Ну, конечно же, это была Катрин де Грамон, ныне княгиня де Монако, со всей присущей ей непринужденностью бросившая вызов герцогу Орлеанскому и неизвестному монакскому дворянину.

- Неужели, - протянул герцог, довольно щуря глаза. Ему нравилось наблюдать за Катрин, буквально расцветшей после своего возвращения ко двору. И была ли тому причиной любовь к супругу, который до известного момента с чисто собачьей преданностью волочился за ней повсюду, или же новая интрижка, затеянная по приезде в Фонтенбло? Впрочем, что бы там ни было, де Грамон нисколько не сомневался, что, его дочь не потеряет голову, даже бросаясь в омут страстей.

- Месье Астэнг, подойдите-ка сюда, - де Грамон подозвал к себе мужчину средних лет, невысокого роста, с характерным для гасконца живым лицом с несколько резкими чертами, одетого в строгий черный камзол. - Месье Астэнг, надеюсь, Вы отдали распоряжение привезти в числе прочего запасы какао для моей личной кухни?

- Всенепременно, месье маршал. Два мешочка были доставлены в Ваши покои и размещены в деревянном ящике, как Вы и велели, - ответил Астэнг и подтянулся на цыпочках, чтобы прошептать на ухо герцогу. - Я слышал ненароком, что в компании герцога Орлеанского заговорили о вечере. О праздничном вечере. И о том, что главным угощением вечера будет шоколадный напиток. Мне сделать распоряжения насчет шоколада, месье маршал?

- Совершенно верно, Астэнг. И пусть за приготовлением напитка проследит сам Жюстен. Я доверяю только ему, - де Грамон строго посмотрел в лицо своего слуги. - Никто не должен мешать ему. Или пытаться выведать секрет его рецепта. Если княгиня пришлет за шоколадом, то так и доложите ей, что в ее покои подадут уже готовый напиток.

- А на сколько персон, Ваша Светлость?

- Ну-с... - де Грамон посмотрел на весело смеявшихся молодых людей, окруживших двух принцесс. - Рассчитывайте на аппетиты молодежи, Астэнг. Наверняка будет с десятка два гостей, но, небольшие порции. Все-таки, для французов это экзотика, а не удовольствие, пока еще. И распорядитесь доставить вино в покои княгини. Розовое, пожалуй. Для дам.

Возведенные вверх брови гасконца заставили герцога усмехнуться, он хотел было пошутить насчет скаредности некоторых рыцарей, так и зачахших над сундуками полными злата, но тут трибуны взорвались от грохота аплодисментов и криков ликования. В большинстве своем зрители выкрикивали имя юного маркиза де Виллеруа, и это единодушие было довольно примечательным фактом.

- Интересно, сколько же человек поставили на эту белоснежную красавицу. Боюсь, что в этом заезде наш выигрыш не оправдает ожиданий. Кажется, весь двор умудрился поставить на всеобщего любимца.

- Не могу не согласиться с Вами, месье маршал, - Астэнг оглянулся и посмотрел в дальний угол ложи, где скромно ютился ростовщик, собиравший ставки. - Но, даже если юный Виллеруа выиграет турнир, следует ли мне держать распоряжение о напитках в силе?

- О, безусловно! И тогда добавьте еще и ящик бордо. Лично от меня, - де Грамон подкрутил кончик черного уса и в прищуренных глазах сверкнула улыбка. - Пусть лучше вечер в его честь будет у Катрин, чем кто-нибудь еще успеет перехватить этот самородок.

169

Князь в задумчивости сидел в углу повозки среди корзинок с вином и закусками. Ему было о чем размышлять после разговора с Ласловым. Странная смерть Бенсари оказалась неожиданной для него, хоть, он и сам искал случая, чтобы расквитаться с ненавистным не на жизнь, а на смерть советником посла. Таинственность этой смерти порождала подозрения, а еще больше безотчетный страх перед невидимым и незнакомым еще врагом, не боявшимся убивать даже в пределах королевской резиденции. Кто был этот враг, и что замышлял? Ференц тщетно перебирал в уме имена тех, у кого могли быть свои счеты с Бенсари или с его господином, но, не мог быть уверенным в своих доводах. Приходилось полагаться на время и на то, что герцог де Руже вместе с лейтенантом де Ресто сумеют дознаться до правды.

Все вокруг него веселились и наперебой обсуждали последний отрезок гонки, когда борьба за первенство велась между всадниками, мчавшимися на черной и белой лошадях буквально нос к носу. И, хотя, многие из мадьяр проиграли сделанные ими ставки, они не держали обиды на победителя гонки. Имя маркиза де Виллеруа склоняли на все лады с самыми дружескими эпитетами, хоть, и не обходилось без шуток. Но, смеялись в основном над его выбором лошади, которая успела произвести впечатление на зрителей не только строптивым нравом, но и тем, что сумела развить необычайную скорость, не уступив в беге лучшему из берберских скакунов герцогини де Монпансье.

- Не горюйте за проигрыш Шерегия, князь. К счастью, я послушался совета этого дельца Санторини и поставил не на него вовсе, а на Вашего друга Виллеруа.

- Вереш, бога ради! Когда это я грустил из-за такой мелочи, как проигранная ставка? - возмутился Ференц, но все-таки улыбнулся при виде туго набитого кошеля с монетами.

- Еще погуляем на эти денежки, а? - в густых усах графа Вереша просияла улыбка, и он достал из-за широкого пояса неизменную трубку.

- Погуляем, конечно же. Вот Ласлов обставит всех в финальной гонке, тогда и погуляем. Музыкантов позовем к себе, да танцоров, - согласно кивнул ему Ференц, но тут же лицо его помрачнело. - А музыкантов-то и не будет, Вереш. Арестовали весь табор. Только две девушки те и остались, которых я спрятать велел.

- А и ничего страшного, мой князь. У нас и свои скрипки найдутся. А Шерегий соловьем петь будет, ему только волю дай. А уж ежели удастся девушек тех, из свиты герцогини зазвать к нам, да саму герцогиню, вот уж он будет заливаться.

Казалось, ничто не могло омрачить веселый дух старика. Ференц посмотрел на него, а потом на верхний ярус трибун, туда, где рядом с королевской четой сидели герцогиня Орлеанская и княгиня де Монако, окруженные толпой поклонников и дворян из свиты Филиппа Орлеанского. Но, сколько князь ни вглядывался в лица юных фрейлин, стоявших за креслом герцогини, он не видел среди них мадемуазель де Монтале.

- Ничего у вас не выйдет, граф, - перебил их разговор один из дворян князя, все еще переодетый в лакейскую ливрею. - Я только что подавал вино и закуски в Королевской ложе. И если я правильно понял, мадам де Монако собирается созвать у себя праздник в честь победителя турнира.

- Праздник у княгини де Монако? - тут же отозвались несколько голосов. - А что же, приглашать всех будут, или как?

- Для того, чтобы получить приглашение, один из нас должен победить в турнире, - резонно заметил граф Вереш, раскуривая трубку. - А у нас все надежды пока только на одного Ласлова. Ну, да Каринти с Мольнаром могут еще показать себя. Ай, князь, как же не вовремя к Вам этот граф, который обер-камергер заглядывал.

Ференц промолчал. Его отказ от участия в турнире зависел вовсе не от советов графа де Сент-Эньяна, а от обещания, которое он дал Оре. А ведь, не попадись ей на глаза эта царапина на его руке, будь она неладна, так и сомнений бы не было. Он сорвал бы выигрыш на этом турнире, без всякого сомнения. Ведь это поле было знакомо ему лучше всех остальных участников турнира - вместе с гайдуками он объезжал его по утрам и знал каждую выбоину в траве, каждую ямку. А все повороты, о которых не переставал говорить всякий, мнивший себя знатоком, он прекрасно знал и мог проехать вслепую. Но, обещание, данное милой Смугляночке, заставило его бессильно сжать кулаки. Упрек в ее глазах – вот что было страшнее проигранного турнира. И даже страшнее ярости кузена Людовика, узнай тот, что гостивший при его дворе князь нарушил эдикт, запрещающий дуэли.

- Нет, Вереш, даже не начинай, - с досадой в глазах князь отвернулся от друзей и посмотрел вдаль, туда, где у линии старта выстраивалась следующая партия всадников. - Поди-ка лучше, утрой наш выигрыш, чтобы уж если гулять, так гулять на широкую ногу. Сделай ставку на свое усмотрение.

170

- Мадемуазель де Лавальер очень великодушна...

Как же Рауль был скромен, разве она не была лишь справедлива, сказав эти слова. И Луиза не могла не заметить, с каким изяществом и достоинством виконт кланяется обеим принцессам.

- Маркиз Франсуа де Виллеруа! – услышав знакомое имя, участвовавшего в очередном заезде маркиза, мадемуазель искренне улыбнулась. Она бы присоединила свой голос к радостным выкрикам, доносившихся с других трибун, но разве она бы посмела так поступить, когда рядом не только герцогиня Орлеанская, она и могла быть снисходительна, но королева-мать, королева и сам король. Невольно обернувшись в сторону Их Величеств, Луизе показалось, что де Вилькье, только что объявлявший участников заезда, теперь что-то говорит королю, указывая в ее сторону. В ее? Нет же! Он наверняка указывает на виконта де Бражелона или на одну из принцесс.

Взмах платка, и уже сигналу, данному Ее Величеством, вторят трубы, и начинается заезд, которого больше всего ждала Луиза. Кто же победит?

- Солана, быстрее, быстрее, быстрее, - словно молитву или заклинание шепчет Луиза, наблюдая, какой небольшой разрыв между белой лошадью и черной.

- Победа! – уже не стесняясь, восклицает де Лавальер, хлопая в ладоши, видя, как де Виллеруа приходит первым.

Как же должно быть сейчас радуется Ора. Вот бы сейчас оказаться рядом с подругой. А приходится чинно стоять здесь. «Зато, если принцессе Генриетте что-то понадобиться, то я могу оказать ей услугу, если она только не даст поручения Тонне-Шарант». Эта мысль напоминает Луизе, что она здесь не просто ради развлечения. «И Рауль на виду у короля и Их Высочеств», - думает Лавальер, понимая как важно для дворянина быть вовремя замеченным.

- Я не сомневалась, что он придет первым, - обращается Луиза к виконту, спеша поделиться с ним своим восторгом.

171

У княгини Монако не было причин быть нелюбезной с молодым мушкетером, а тем более с получившим ранение. На службе королю, что делало месье де Бражелона героем или на дуэли, что придавало ему загадочности.
Но, присоединиться к беседе у Катрин просто не осталось времени. Ограничившись милостивой улыбкой молодому человеку, она все свое внимание обратила на победившего в заезде.

- Раз ди Мольтени выиграл свой заезд, значит, он уже выиграл и мы устроим праздник , - отвечает Катрин, которая, зная кто на самом деле пришел на этот раз первым, довольна больше удавшимся маскарадом, чем победой шевалье. – А тот, кто получит главный трофей, тот и так не останется без награды.

Второй заезд уже не так интересен княгине и она готова даже подождать пока гонец добежит до границы с Испанскими Нидерландами и даже вернется обратно. Главное чтобы за это время не пошел дождь.

- Хотя ваш батюшка может и обидеться, если мы изведем все его запасы драгоценного шоколада на празднование побед монегасков над французами.

- Думаете, что он лишит нас этого десерта? – удивленно спросила Катрин, у которой не было даже сомнения в праве рассчитывать не только на бриллианты де Грамонов, но и на шоколад. – Тогда мы пошлем за шоколадом к карликам королевы. Если я не ошибаюсь, то гордая Кастилия часто велит подавать себе этот напиток.

- Ну, что же, одно приглашение у нас уже в кармане.

- А разве нужно больше одного приглашения? – шутит Катрин, понимая, что герцог искренне раз за лже-Мольтени. - Только не для Вас, Филипп! Вы с Генриеттой всегда мои желанные гости.

- Ласлов! – возвестил арбитр победителя и только тогда Катрин спохватилась, что рассеяно смотрела за вторым заездом, думая больше о шоколаде, чем о всадниках.

- Будет ли победителем хотя кто-то из французов? – совершенно искренне вопрошает княгиня, когда дается старт третьему заезду.

- А кто еще поставил... на Рыцаря на Белой Лошади? Кстати, Анриэтт, Катрин, а что же вы, сударыни? За кого бьются ваши сердечки в этом заезде, душечки мои?

- Я совершенно забыла сделать ставку в этом заезде, но, если бы у меня была возможность, - Катрин внимательно присмотрелась к соперничающим друг с другом всадникам. Невозможно было не выделить соперничающую между собой пару. Черный конь против белой лошади. Как в шахматной партии: белые против черных. Белые начинают и выигрывают? – Я бы поставила на всадника в черном.
И в самом деле, черный бербер, словно Демон, нес своего всадника к финишу. Катрин различила цвета мадьяр, но самого всадника узнать не могла. Да и стоило ли?

- Граф... граф Шерегий, кажется, - послышался голос Эффиа и Катрин вспомнила этого мадьяра. Кажется, у него недурной голос, более того, графа называли Золотым голосом Пушты. Если он придет первым, то она непременно пришлет ему приглашение на вечер.

Нет,  белая лошадка решила, что у нее на ногах крылья, и ей самое место в финале.

- И хорошо, что я не сделала ставку, - облегченно говорит Катрин, оборачиваясь вглубь трибун, где, как ей казалось, она видела маршала де Невиля. Но вместо одного маршала, она видит другого. Герцог де Грамон довольно подкручивал кончик уса, и Катрин не сомневалась, что отец чему-то очень рад. Выигрышу маркиза де Виллеруа? Неужели он делал ставку и рад выигрышу? Нет, это слишком мелко для него. Наверное, он просто рад за своего друга де Невиля. И стоило ли именно сейчас беспокоить отца разговором о его личных запасах какао и правом побеспокоить его личного повара. Нет, об этом она поговорит после.

- Но я рада за маркиза не меньше, чем за остальных. О! Финал будет особенно волнителен!

Тут уже собрались сильные соперники, так кто же будет еще? Хорошо бы де Гиш вышел в финал. Отец был бы рад этому.

- Как думаете, Генриетта, будет ли уместно, если мы с вами учредим свой приз победителю финала? Пусть, например, это будет розетка из наших с вами лент. А скрепить ее можно будет брошью или булавкой.

Если им с Генриеттой не суждено стать королевами турнира, то они обойдутся и без этого, учредив свой дополнительный к королевскому приз, и устроив свой праздник, где можно будет музицировать и танцевать хоть до утра, а не расходиться ко сну после вечерней молитвы.

Отредактировано Катрин-Шарлотта де Грамон (2019-10-12 21:50:26)

172

Катрин-Шарлотта де Грамон
Филипп I Орлеанский
Луиза де Лавальер

Вопрос Филиппа Минетт проигнорировала по той простой причине, что ни одно из заявленных в третьем заезде имен не вызвало у нее душевного трепета, а для того, чтобы болеть за лошадь, она была все таки недостаточно англичанкой. А вот идея Катрин была по-настоящему превосходной!

- О да, мы назначим наш особый приз! - захлопала в воодушевлении Мадам, заслужив целый букет удивленных, недовольных и подозрительных взглядов со стороны трех королев и их статс-дам, просочившихся в королевскую ложу как будто специально для того, чтобы возмущаться выдумками молодежи. - Вы просто гений, моя дорогая Катрин! И я охотно пожертвую на эту благую цель одну из бриллиантовых застежек.

Она и в самом деле немедля отколола брошь, которой крепился к корсажу платья один из многочисленных бантов.

- Вот, полагаю, это достаточно памятный трофей, а вывязать красивую розетку из двух лент мы поручим мадемуазель де Лавальер! В ее искусстве все мы уже имели возможность убедиться, - с улыбкой продолжила Минетт, протягивая ленту и застёжку фрейлине. - Прошу вас, мадемуазель, придумайте нам какой-нибудь особенно эффектный двухцветный бант, способный украсить плечо самого достойного из кавалеров.

Радуясь, что столь удачная идея пришла в голову именно мадам де Монако, а не Марии-Терезии, Минетт жалела лишь об одном - что в скачках не участвует Луи. Ему она вручила бы приз в любом случае, приди он даже последним. А если кто-то стал бы возражать...

- Кстати а не пойти ли нам дальше? - неожиданно вырвалось у нее. - Я бы охотно вручила приз и тому из участников, кто вызовет мою симпатию, но не сумеет стать победителем. В конце концов, на победителя и без того прольется золотой дождь королевских даров.

В следующем заезде объявили сразу двоих англичан, и на этот раз во взгляде принцессы зажегся неподдельный интерес, ведь на кону стояла честь ее родины и ее брата. О, если только Бэкингем выйдет в финал, она вручит ему приз даже под угрозой обидеть мужа! Или... нет? Нет. Увы, если Филипп не сумеет прийти первым, ее долг - наградить его. Боже, какая скучная вещь - этот долг! Оставалось лишь нелояльно уповать на то, что Месье не повезет уже в отборочном заезде, и ей не придется разрываться между супружеским долгом и патриотизмом.

- Ну же, Джордж, ну же! - шептала принцесса, до последней минуты не зная, чем закончится заезд для ее соотечественника, и чуть было не вскрикнула от радости, успев сжать губы в самый последний момент и сменить опасный возглас на нейтральную улыбку.

173

Натужный с хрипотцой голос де Вилькье, объявившего имя победителя в последнем заезде, заставил Людовика поморщиться. Он обернулся к маркизу с недовольной миной на лице:

- Бога ради, маркиз, промочите хотя бы горло. Ваш голос скрипит, как ворот старого колодца. И кстати, о напитках. Разве нам не предложат что-нибудь освежающее перед финальным заездом? - он оглядел лица подобострастно склонявшихся перед его взором придворных, тщетно пытаясь высмотреть среди них суперинтенданта.

- А где же наш главный распорядитель всех сопутствующих турнирам удовольствий? - с легкой насмешкой спросил он, подумав про себя, что скорее всего вездесущий виконт де Во ратовал в эту самую минуту за сделанные им ставки.

- Напитки и легкие закуски уже доставили, Ваше Величество.

Голос смельчака, посмевшего возразить королю, послышался с другой стороны, так что, Людовику пришлось повернуть голову, чтобы разглядеть стоявшего за креслом Марии-Терезии мужчину, невысокого роста в простом безо всяких украшений камзоле. Точь-в-точь копия бывшего управляющего празднествами, разве что, этот не обладал столь заметной рыжей шевелюрой, как его предшественник.

- А... месье Лаборд, кажется? - назвал его по имени Людовик, и мужчина почтительно поклонился, при этом щелчком пальцев подозвав лакеев выступить вперед.

Как и доложил новый управляющий, напитки и холодные мясные закуски тут же оказались в Королевской ложе. Лакеи разносили их на подносах, умудряясь ловко лавировать среди рядов теснившихся со всех сторон придворных дам и кавалеров, которые всеми правдами и неправдами стремились занять места повыше и получше.

- Особенно рекомендую Вашим Величествам паштет из гусиной печени, а также вот это вино. Оно легко пьется и не позволяет терять ясность взора, даю Вам слово. Зато, освежает на славу. К слову сказать, эту партию месье виконт заказывает у своего постоянного поставщика из Прованса.

- Превосходно, месье Лаборд. Превосходно, - прервал его Людовик и перехватил бокал, которым тот жестикулировал перед ним, грозя пролить хваленое вино на королевский камзол. - Кстати, а что известно о том художнике, Лефевре? Я имею в виду того портретиста, которого нам рекомендовал месье Фуке.

Лаборд выпрямился с озадаченным лицом и осмотрелся. Не найдя Лефевра среди знати, собравшейся на верхнем ярусе трибун, он мельком глянул на нижние трибуны, но, не угадав среди стоявших к ним спиной людей того молодого человека, с сомнением поджал губы.

- Этот художник, Сир, я думаю, что сейчас он где-нибудь среди зрителей. Возможно даже, что он занят рисованием набросков всадников для какой-нибудь из своих картин. Он весьма популярен в именитых кругах, - он уже начал петь лестные отзывы о молодом даровании, которого рекомендовал королю его патрон, но Людовик властным жестом прервал его, указав, что более не нуждался в его присутствии.

- А знаете, мой друг, - как только Лаборд исчез, Людовик дождался, когда лакеи расставят импровизированный столик с закусками и графином с вином перед ним и Марией, и заговорил с ней. Он говорил тем доверительно важным тоном, к которому всегда прибегал в разговорах с матерью и супругой, когда хотел подчеркнуть важность советов, которые ожидал от них.

- Знаете, а мне в голову пришла вот какая мысль. Почему бы в качестве приза за победу не подарить победителю лошадь из нашего личного королевского выезда. Одного из тех великолепных андалузцев, которых привезли в качестве подарка к нашей свадьбе. Но, кроме того, я подумал, что раз уж виконт де Во заказал портрет победительницы турнира по стрельбе из лука от нашего имени, то отчего бы не заказать и портреты победителей конных состязаний? Портрет лучшей из дам-участниц, мадемуазель де Руже. Вашей фрейлины, - с легким нажимом пояснил он, чтобы подчеркнуть сопричастность Марии-Терезии к победе Жанны де Руже. - А также, портрет победителя финальной гонки мужчин. Это будет прекрасный парный портрет. И мы можем украсить ими одну из галерей Фонтенбло в память об этом дне, - он легонько пожал пухлую руку Марии и многозначительно посмотрел в ее глаза. - Что Вы скажете, мой друг? Согласны ли Вы объявить это как наш общий с Вами дар?

174

Луиза де Лавальер

- Победа! - радуется Луиза, и Рауль вполне разделяет её радость за юного лейтенанта. Он уже успел проникнуться к нему уважением. Виконт оборачивается, взглядом ища Ору де Монтале - вот кто рад, наверное, больше всех!

- Я не сомневалась, что он придет первым.
- Я тоже верил в его победу, - улыбается он ей. - Но ещё предстоит финальное состязание. Однако с такой поддержкой он просто не может не победить. - И действительно, трибуны восторженно аплодировали любимцу госпожи Фортуны.

Внимание принцессы к Луизе было приятно и Раулю. Скачки продолжались, и вот теперь уже трибуны скандируют "Орлеан!", провозглашая о победе принца. Теперь последний заезд. В котором Бражелон наконец слышит имя своего друга... И он мысленно желает ему удачи. И возглас Браво, де Гиш! срывается сам собой с его уст, когда его друг побеждает. И теперь уже виконт оборачивается к Луизе:
- Я так рад за графа, милая Луиза...
Да, всё-таки какое счастье, что Рауля утром не было в Фонтенбло, иначе он непременно услышал бы о происшествии в покоях герцогини... Но он ничего не знает, и ни Луиза, ни Ора не сказали об этом слова, а сейчас, даже если услышит, виконт вряд ли поверит слухам.
Перед финальным заездом перерыв, и вновь начинают разносит угощение для гостей. Много сластей самых разнообразных видов приготовлено для праздника... Он берёт одно, в форме этакой причудливой розочки, и протягивает его Луизе:
- Для прекраснейшей из роз.
Финальный заезд самый волнительный, самый интригующий... Королева турнира, лучшая из амазонок, уже определена, кто же станет королём?..

Отредактировано Рауль де Бражелон (2019-10-17 19:58:20)

175

Сёстры де Руже с большим волнением следили за состязаниями кавалеров. А когда победил маркиз де Виллеруа, не смогли сдержать радости.
- Ура, Франсуа! - воскликнула Жанна, едва не хлопая в ладоши, но Мари, которая, надо сказать, была рада е меньше неё, удержала сестру, напомнив, что они здесь в присутствии их Величеств и что следует быть более сдержанной, особенно при королеве... И младшая не могла с ней не согласиться. Ничего, это только сейчас, а потом, когда всё закончится, можно будет наконец спуститься и поздравить Франсуа. А что, если он победит и в финальном состязании?

- Смотри, Мари... Кто это, рядом с мадемуазель де Лавальер?
Дальше разговор сестёр продолжился уже шёпотом. Жанне, как всегда, хотелось всё знать; она припомнила, что уже видела его мельком на вчерашнем турнире по стрельбе из лука. Неожиданно Мари прошептала: А ведь мы совсем забыли...
- Ты про что? - удивилась Жанна, но всё так же тихо.

- Про карликов. Ведь мы должны были следить за Баркаролем и Лючией...

- Да разве может что-нибудь случиться сейчас, когда вокруг столько людей? Когда рядом король и королева?

- Не знаю, мне кажется, что может. И именно когда много людей, ведь тогда непонятно, кто именно что сделал...

- Ну уж нет, Мари, ты напрасно волнуешься, ничего не случится. Ты ведь не хочешь пропустить финал? А потом мы пойдём вместе и ты убедишься в этом.

- До начала финального состязания ещё есть время, я всё-таки хочу пойти сейчас, - заупрямилась старшая. - Ты со мной?

- Нет, Мари, прости, но мне лучше остаться, чтобы, если Её Величество...

- Конечно, ты права. Я вернусь быстро.

"Может, лучше не надо? И почему именно сейчас она об этом вспомнила? Ах, да, ведь скачки подходят к концу... Да я и сама хотела предложить ей проведать карликов, но только немного позже..."

Отредактировано Жанна де Руже (2019-10-17 20:26:49)

176

- При всех выразить свою симпатию? Как это смело! – Катрин была в восхищении, но такой поступок на глазах всего двора, это немного нарушает допустимые границы дозволенного флирта.

- Смело, но не осторожно, моя дорогая Генриетта, не забывайте, что здесь присутствует и ваша матушка и свекровь. Шепните мне на ушко кто это, и мы найдем способ отличить его среди других, а пока… , - Катрин отколола один из своих бантов с плеча, ленты которого были скреплены жемчужной булавкой, и передала де Лавальер.
- Мадемуазель, мы будем очень благодарны вам за помощь.

Княгиня Монако жалела лишь о том, что идея с призами не пришла ей раньше в голову, тогда можно было бы заранее подготовить призы, в которых сочетались бы ее цвета, и цвета Генриетты. Не совсем справедливо лишать награды двух других участников, занявших второе и третье место.

- Жаль не хватит времени сделать еще две награды, - в голосе Катрин чувствуется досада, но ее голос тонет в громких криках, выкрикивающих имя очередного финалиста.

- Генриетта, смотрите, это же герцог! – Катрин, присоединяясь к общим овациям , обращает внимание принцессы на Бэкингема, полагая, что той приятна победа ее соотечественника.

А вот победа следующего участника турнира ее и порадовала и озадачила. Ей было приятно, что на трибунах опять сканируют «Монако», но ей не нравится, что Луи вышел в финал, тогда, как она нет.

- Князь Оноре гордился бы своим внуком, - говорит Катрин, аплодируя и улыбаясь своему супругу так же, как до этого аплодировала Бэкингему.

Герцог Орлеанский так стремительно покинул трибуну, спеша занять место на линии старта, что Катрин даже не успела пожелать ему удачи. А впрочем, удача всегда была на стороне Бурбонов. Может еще с тех времен, когда королю Генриху принадлежала только крошечная Наварра, а династия Валуа могла похвастать тремя претендентами на престол.

- Орлеан! Орлеан! – радостно кричит Катрин, махая платочком со своего места. Отчего то она не сомневалась в победе Филиппа в этом заезде. Интересно будет посмотреть, уступит ли он первенство шевалье, или будет стремиться прийти первым.

Оставался последний и самый волнительный для нее заезд.  Она еще не видела на линии старта своего брата, а значит, он должен участвовать в этом заезде и она желала ему победы. Ее личное соперничество с братом, это только личное, но фамилия де Грамонов должна быть в числе участников финала.
И как назло, де Гишу не удавалось вырваться вперед, вот уже впереди последний поворот и… неужели там, наверху, услышали ее молитвы?

- Де Гиш! – Катрин от души аплодирует, оборачиваясь вглубь трибун ища взглядом отца. Тот, наверняка рад не меньше нее, хотя маршалу и не пристало так бурно выражать свою радость, как ей. Старик Оноре тоже бы не одобрил, но кто будет сейчас думать о старом князе, лелеющим свои правила этикета.

- Это просто невероятно, Анриетта! Подумать только, что нас ждет в финале! Думаю, что мы поступим так: розетка из лент достанется победителю, а остальных мы пригласим к себе на вечер и там вручим по венку из цветов, например. Или что-нибудь еще. Я пока не придумала и не хочу думать.

День уже клонился к вечеру, и Катрин действительно немного устала. Требовалось еще подумать о вечере, где вдали от строгих взглядов вдовствующих королев и прочей Старой Гвардии, можно будет веселиться и праздновать в свое удовольствие, дегустировать шоколад и вручать вместе с Генриеттой призы личных симпатий не боясь осуждений. Откинувшись на спинку кресла, Катрин обмахивает себя веером. Кто-то из придворных протягивает ей бокал с лимонадом, с другой стороны слуга услужливо подносит сладости.

177

- Виллеруа! Они все кричали "Виллеруа", Вы слышали, братец? - громкий голос маршала де Невиля пробудил от глубокой дремоты почтенного архиепископа, мирно сопевшего, сидя за спиной у королевы Генриетты Английской.

Видя, что не только турнирные скачки, но даже первая победа их юного маркиза не смогли отвлечь архиепископа от его глубоких раздумий, иначе говоря, от сна, герцог вспылил. Он еще громче выкрикнул, наклонившись к плечу прелата, так что, сидевшие рядом статс-дамы обеих вдовствующих королев вздрогнули как одна и с испугом посмотрели в их сторону.

- Да что же Вы, в конце концов, выпейте вина, взбодритесь, наконец! Франсуа вот-вот уже будет выступать в финале. Ну же! - де Невиль-старший даже похлопал в ладоши, что. Тут же несколько жиденьких хлопков повторили этот ритм, и вот уже вся свита английской королевы, а вслед за ней и свита Анны Австрийской дружно аплодировали, неизвестно кому, выкрикивая каждый на свой лад имена фаворитов гонки.

- Вот видите, нашему Франсуа уже аплодируют. Его так любят, - едва не прослезившись от радости, прошептал герцог, но, тут же подтянулся и под удивленным взглядом небесно-голубых глаз младшего брата, сурово свел брови к переносице и с напускной жесткостью произнес. - Мы, де Невили, всегда были впереди. Не подведем же нашего короля и теперь. Да, да! Свита короля, королевская гвардия! Да здравствует король! Победа за королевской свитой!

Это был тот самый лозунг, под которым большая часть зрителей, собравшихся в королевской ложе, были готовы поставить свои ставки - ведь победа единственного придворного из королевской свиты, к тому же гвардейца, что-то да значила. Гордый за успехи своего сына, а еще больше за доблестное имя де Невилей и Виллеруа, маршал расправил плечи и принялся отбивать ладонью такт победного марша по спинке стула, на котором снова уходил в глубокую дрему его младший брат, архиепископ Лионский.

- Де Гиш! Де Гиш! - скандировали ярусом ниже, а также из соседней ложи, где разместилась свита молодого герцога Орлеанского. - Де Грамоны! - вторили им некоторые из дворян, и острый глаз герцога де Невиля отметил среди кричавших нескольких молодых людей из числа военных, которые окружили маршала де Грамона.

- Ну, это мы еще посмотрим, - пробурчал про себя де Невиль, пригубив вино из поданного ему бокала.

- Орлеан! Англия! - подбадривающие выкрики начались еще задолго до того, как участники финальной гонки начали собираться у линии старта.

- Ваши Величества! Ваши Высочества! Дамы и господа, финальный заезд сейчас начнется! - зычным голосом начал свою прокламацию де Вилькье после того, как по совету короля осушил сразу два бокала розового вина.

- Откройте глаза и уши, мой дорогой брат, - шепнул на ухо задремавшему архиепископу де Невиль. - Не смейте проспать финальную победу нашего Франсуа!


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.