Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 141 страница 160 из 254

1

После полудня, 5 апреля, 1661

141

- Месье Фуке - лошадник? Ой, ну Вы скажете тоже, - Франсуа рассмеялся так внезапно и громко, что случайно проходившие мимо придворные стали оглядываться на них с Орой, с любопытством прислушиваясь к их разговору. Не замечая внимания к себе, маркиз вдоволь отсмеялся и с чуть большей серьезностью посмотрел в глаза Монтале.

- Нет, я никогда не принял бы помощь от этого человека, - сказал он и поднес ее ладошку к своим губам. - Спасибо, милая Ора. Вы же знаете, какая Солана умница. Ей только дать волю, а уж она понесется как ветер.

Во взгляде карих глаз Монтале блеснуло лукавство, но она так и не произнесла вслух то, о чем оба они подумали - и в самом деле, какие могут быть сомнения.

- Я нисколько не сомневаюсь в моей удаче, - прошептал Франсуа, искренне веря в то, что Фортуна наверняка присматривалась не только к лошадям, участвовавшим в заезде, но и к болельщикам. Ну разве могла бы столь щедрая на подарки богиня отказать милой Оре в ее желании увидеть своего рыцаря победителем?

- Удача на нашей с Вами стороне, милая Ора, - он смотрел в ее глаза, и в тот момент ему так не хотелось отпускать ее теплую ладошку от своих губ. - Даже если моим соперником будет сам король, - улыбнулся он, видя секундное сомнение девушки.

Но сказать что-то еще, чтобы окончательно уверить Монтале, да и себя тоже, в грядущей победе, он не успел. Она высвободила руку и, улыбнувшись напоследок, поспешила следом за подругами.

Короткое замешательство, и Франсуа оказался нос к носу с капитаном, лицо которого выражало странную смесь недовольства и надменности. Де Вилькье только что сказал что-то господам де Курсийону и д’Антрагу, и теперь развернулся, чтобы шествовать следом за королем к трибунам. Но, заметив лейтенанта, он замедлил шаг и, поравнявшись с ним, заговорил с нарочитой суровостью в тоне.

- А Вам что же, господин лейтенант, особое приглашение нужно? Поторопитесь, вот-вот объявят участников первого заезда. И среди них может статься, окажетесь и Вы. Где Ваша лошадь? Неужто, - Вилькье презрительно скривил губы. - Сбежала? Впрочем, что можно ожидать от этой цирковой кобылы. Она и на манеже-то не могла показать себя. Глупцом будет тот, кто решится поставить на нее. И на Вас, - в глазах капитана сквозил такой неоспоримый приговор удаче Виллеруа, что тот на мгновение даже поверил ему.

Но, лишь на мгновение. Увидев в толпе поднимавшихся по лестнице дам знакомую фигурку с характерными завитушками, весело подпрыгивавшими над плечами, Франсуа просиял улыбкой и, по-военному коротко и быстро отсалютовал капитану шляпой.

- Так я уже иду, господин капитан. Не извольте беспокоиться, с Соланой все в порядке. И со мной тоже.

- Ага, - с некоторой рассеянностью в тоне согласился с ним де Вилькье, вопреки собственным же словам. - Так постарайтесь, господин лейтенант. Ибо, Вам придется самому держать штандарт нашего полка. Ах, да, Вы же еще не знаете. Я не поеду. И Ваш ординарец, этот капрал, он тоже не будет участвовать в скачках. Лейтенант де Ресто срочно вызвал своих мушкетеров, так что, нашим гвардейцам пришлось принять караулы вокруг поляны и в парке. Но, Вас я решил оставить в списках участников.

Де Вилькье не сказал главное. Он не сознался бы даже себе самому в том, что увидев маршала де Невиля рядом с королевой-матерью, он не решился отстранить от участия в турнире его сына, побоявшись, что это вызовет личную вражду со стороны влиятельного царедворца.

- Один? Я поеду один? - эта новость поразила Франсуа, хоть, он и не понял пока, следовало ли ему удивляться, огорчаться и вообще, чувствовать что-то особенное из-за того.

- Что же, я побегу тогда, - только и сказал он, отсалютовав еще раз капитану, и, не дожидаясь дальнейших напутствий, действительно побежал со всех ног к тому месту, где, как указал ему конюх, должны были перековать его любимицу.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-10-09 00:06:00)

142

Ответная реплика Генриетты вызвала волну одобрительных шепотков, как только Людовик улыбнулся ей. О, он прекрасно знал это свойство придворной толпы - реагировать на малейший знак проявления эмоций, который он подаст. И ведь у всех у них были при этом собственные суждения о степени уместности и вежливости слов, прозвучавших в ответе герцогини. Но, здесь на турнире, как и на любом придворном рауте, соблюдалось главное и наипервейшее правило всегда и во всем быть согласными с королем. И только в крайнем случае, если вопрос исходил от него же, отвечать за свои собственные суждения. Впрочем, и на тот случай опытные царедворцы знали, что кроме собственного суждения полезно иметь правильное мнение, которое согласовано с настроением и желанием короля.

- Дамы и господа, мы возвращаемся в нашу ложу, - вынужденный объявлять о намерениях, чтобы не создать ненужный ажиотаж вокруг себя, Людовик подал руку королеве и снова улыбнулся смелости Генриетты, подхватившей его под левую руку.

- Я веду цвет и красоту дома Бурбонов, - он снова заговорил о домах и в прищуре голубых глаз сверкнули искорки вызова - герцогине Орлеанской необходимо привыкать к тому, что отныне она, прежде всего, принадлежала французскому королевскому дому Бурбонов, и только, во-вторых, английским Стюартам.

Тут же мысленно укорив себя за излишнюю щепетильность относительно семейств, которые они представляли, Людовик не заметил, как тонкая ручка принцессы соскользнула с его локтя, и сама Генриетта отстала от него. Поднимаясь по узким для его кавалерийских сапог ступенькам, он впервые за все время после приезда в Фонтенбло задумался о том, насколько тяжелой оказалась ноша на его плечах в отсутствие постоянной фигуры советника и министра, того, кто незаметно для него брал на себя все обязанности управления. Что делало Людовика королем - только то, что он был в центре всеобщего восхищения и любви, тогда как все неудобства последствий непопулярных решений и мер принимал на себя кардинал-министр. А что же теперь - даже придворные празднества требовали принятия решений, которые могли не понравиться одним, оказаться невыгодными для других, и лишь для единиц были бы понятны и обоснованы. Он решил отказаться от участия в скачках, отчасти из-за происшествия с советником посла, но, если быть честным перед собой, то причиной тому было отсутствие Олимпии де Суассон. И теперь, ведя под руку Марию-Терезию, он чувствовал в ее молчании, в том, как она с силой держалась за его рукав, укор и даже толику обиды.
Да, она понимала, что он не пожелал состязаться за трофей, потому что не желал принести его никому другой кроме Олимпии.

Людовик обратил долгий и внимательный взгляд на лицо супруги. Но, не много ли он приписывал ей из того, о чем думал сам? Может быть, это молчание вызвано усталостью при подъеме по крутой лестнице, а пальцы с силой сжимают его руку из опасения оступиться и упасть? Ведь это не только она идет с ним под руку, теперь не только она одна.
От этой мысли в груди сжалось сердце, а к щекам прилила кровь. Людовик снова посмотрел в лицо Марии-Терезии и улыбнулся ей. Тепло. Без всяких ожиданий. И перехватил доверчиво вцепившуюся в его локоть руку, чтобы самому поддерживать ее на последнем отрезке к верхнему ярусу.

- Благодарю Вас за поздравления, которые Вы сказали мадемуазель де Руже, - прошептал он Марии, помогая ей занять место в кресле. - Теперь все видят, что король и королева справедливы и не судят о людях по ошибкам их родичей. Это великодушие важно для нас. Как и умение награждать и поощрять за победы.

Рядом мелькнул алый гвардейский мундир. Улыбнувшись при мысли о юном маркизе де Виллеруа, который умел разбавить даже самое неловкое молчание легкомысленными и по-мальчишески наивными шуточками, Людовик обернулся через плечо.

- А, Вилькье, - разочарование, пожалуй, слишком откровенно сквозило в тоне его голоса, так как по лицу капитана пробежала тень. - Ну что же, Вы передали списки маркизу де Курсийону, как я просил?

- Они вернули мне один экземпляр, Ваше Величество, - ответил де Вилькье, небрежно махнув рукой в сторону удалявшихся от трибун маркизов. - Видимо, для господина маркиза гораздо важнее участие в турнирных скачках, чем честь быть глашатаем.

- Вот как, - отозвался Людовик и с улыбкой повернулся к королеве, приглашая ее к беседе.

- Мадам, мы ведь не против, если имена участников первого заезда объявит капитан нашей личной гвардии, не так ли? - и, не оборачиваясь к де Вилькье, он властно поднял руку. - Зачитайте имена первых участников, капитан.

Пыхтя и откашливаясь в кулак, чтобы прочистить внезапно осипшее горло, де Вилькье зашуршал листами, отыскивая нужную страницу. Наконец, он громко хмыкнул, перепугав сидевших на втором и первом ярусах дам, и громко, как на утренней перекличке, начал выкрикивать имена. Сначала прозвучали несколько французских имен, затем, незнакомые мадьярские имена, одно английское и кого-то из монегасков. Людовик слушал список, внимая каждому звуку и интонациям, надеясь услышать знакомые имена. Но, кроме маркиза д’Эффиа из свиты Филиппа не услышал никого, кого бы знал лично.

- Мольтени... - прозвучало среди прочих имен, и Людовику показалось, что он заметил интерес, пробудившийся среди миньонов Филиппа.

- Ну что же, как только господа арбитры подадут знак, что участники готовы, мы подадим сигнал к старту, - объявил Людовик и пожал руку королевы. - Мадам, Ваш платок принесет удачу одному из этих кавалеров, я в этому уверен. Не соблаговолите ли Вы объявить старт?

143

- Что, что Вы видите в наших улыбках, месье?

В прищуренных глазах принца затаилась недобрая тень, но трудно было сказать, что именно послужило причиной его недовольству - неудачно выроненная перчатка или же их любезный обмен вежливыми приветствиями с княгиней де Монако.

- Я полагаю, что после такого триумфа, все участницы турнира заслуживают праздника, - с подчеркнутой почтительностью ответил Фуке и поклонился еще раз. Перчатка, так некстати вылетевшая из его рук, по-прежнему оставалась у принца, так что, даже при всем желании проявить учтивость и тактично удалиться, Фуке не мог этого сделать. Он выжидательно смотрел в глаза Филиппа Орлеанского, тогда как тот, словно забыв о начатом разговоре, переключил все свое внимание на княгиню.

- Я прошу прощения, Ваши Высочества, - глухо пробормотал Фуке, чувствуя, что проиграл в этой немой игре, когда победителем оказывалась сторона, способная дольше не обращать внимания на противника. Но тут последовал вопрос, ответ на который он не был готов дать никому, даже самому королю.

- О, Ваше Высочество, эти слухи безбожно преувеличены, позвольте заверить Вас, - голос Фуке предательски задрожал. Мало того, что его маневр с помощью девице Лавальер подыскать оседланную лошадь оказался достоянием гласности, так еще и проклятый ростовщик разболтал о сделанной им ставке! Впрочем, после секундного взгляда в глаза Филиппа, виконт понял, что тот блефовал и ничего не знал наверняка.

- Я был бы прескверным интендантом финансов Его Величества, если бы делал столь невероятные ставки. Ведь еще этим утром никто не знал ни одну из фрейлин, участвовавших в турнире. Мне самому мадемуазель де Лавальер известна лишь по причине ее недавнего успеха на турнире по стрельбе из лука. Делать ставки при столь скудных сведениях - о нет, Ваше Высочество, это слишком расточительно.

Хотел бы он сказать то же самое и о мадемуазель де Руже, но решиться на столь откровенную ложь в глаза самому брату короля было, по меньшей мере, глупостью. Всем известно о не столь давних его отношениях с мадам де Руже, и о его близости к этой семье на протяжении нескольких лет. Заверение в том, что он не знал дочерей вдовствующей маркизы, было бы откровенным проявлением неуважения к титулу собеседника. К тому же, насмешливый взгляд Катрин де Монако не оставлял сомнений в том, что уж ей-то было известно куда больше.

От дальнейших расспросов и болезненных намеков на интригу со ставками и лошадьми его спас сам король. Вернувшись в ложу, Людовик тут же направился к своему креслу, так что всем трем собеседникам пришлось перейти в сторону, где все еще пустовали стулья, только что принесенные для обеих принцесс. А когда господин де Вилькье принялся зачитывать список участников, Фуке под шумок, а точнее, под образовавшуюся почтительную тишину, улизнул из ложи и скрылся на лестнице для слуг. После нелегкого, похожего на допрос, разговора с герцогом Орлеанским ему хотелось выдохнуть, а еще больше, сесть где-нибудь в темном углу и забыться напрочь. Но, ему не давало покоя еще одно незавершенное дело. Карлики королевы. Они все еще были в Королевской ложе, на самых дальних скамьях. И среди них Фуке видел похожую на девочку переростка или куклу карлицу, дремавшую на подушках рядом с новоиспеченным идальго королевы. Тревога, тут же закравшаяся в душу суперинтенданта, только усилилась, когда среди дам из свиты королевы матери, он заметил мадемуазель де Лурье. Ее лицо излучало такое смирение и спокойствие, словно это вовсе не она получила солидную плату за похищение карлицы, и не она должна была избавить мир, а главное, господина суперинтенданта, от присутствия турецкого советника, а также от дальнейших услуг цыганского барона.

- Проклятье, - прошептал про себя Фуке и тут же вздрогнул, уловив на себе острый взгляд Колючки. Она как будто бы услышала его сомнения и посмотрела в его сторону. Мельком усмехнулась и тут же повернула лицо к королю и королеве, словно для нее не существовало в этом мире ничего более важного, чем внимать им. Это был лишь короткий взгляд, но Фуке успел почувствовать холодок под ложечкой, а также легкую дрожь, пробежавшую по спине. Нет, что бы ему ни показалось, эта женщина, холодная как лед, была тверда в своем обещании. С первым вопросом было покончено, а насчет второго виконту следовало проявить терпение.

144

Людовик XIV
Мария-Терезия
Филипп де Курсийон

- Сеньорита де Руже, мы рады вашей победе.
Теперь девушка могла подняться; она распрямилась, голубые, как у Анрио, глаза смотрели весело и смело.
- Вы доставили нам большое удовольствие, сеньорита де Руже. И выказали немалую ловкость и искусность. Но главное, волю к победе. Я ждала вашу победу. Я помню свое обещание.
«Я ждала вашу победу». Боже мой, неужели это правда? Неужели королева верила в то, что она победит, когда даже сама Жанна не была вполне уверенна в этом? Ах, быть может, это всего лишь обычные, ничего не значащие слова поздравления, но сейчас именно они сделали Жанну совершенно счастливой. Значит, она оправдала ожидание, значит, смогла не разочаровать…

- Примите от нас в награду ту лошадь, которая помогла вам добиться короны этого турнира. Оставайтесь всегда столь же решительны, быстры и бесстрашны, сеньорита. Это добрые качества для дочери, сестры и жены истинного гранда.
Королева закончила речь, и Жанна собралась уже ответить словами благодарности, когда заговорил король. Только подумать, сам король!
- Примите мои поздравления, мадемуазель де Руже.
Девушка, стараясь не показывать, как она взволнована, пролепетала слова благодарности Их Величествам и отошла, уступив место мадемуазель д'Артуа, которая пришла второй.

- Ну наконец-то, Жанна!
- Мари! – Сёстры обнялись. Теперь они с сестрой снова были рядом, обе весёлые, улыбающиеся. Невольное «Ах!» вырвалось у сестёр, когда они увидели расписные веера – подарки за второе и третье место, ибо веера те были настоящим произведением искусства!  Не одна девушка, наверное, подобно им, думала о том, как бы хотелось получить нечто похожее...
- А теперь, дамы и господа, турнир продолжается! Участникам первого заезда приготовиться!
- Это же сейчас объявят, в каком заезде будет Арман!  - прошептала Жанна. Но имени брата так и не прозвучало. Зато она услышала другое имя, чему немало удивилась – и порадовалась. «Значит, вы всё-таки участвуете, маркиз». Она помахала рукой ему в ответ – сияющие глаза говорили сами за себя. «Я очень рада за вас».
- Дамы и господа, мы возвращаемся в нашу ложу.
Взявшись за руки, сёстры последовали за королём и королевой. Вот только случайная встреча с господином Фуке грозила испортить такой прекрасный день. К счастью, в королевскую ложу он не поднялся, и девушка сделала вид, будто и вовсе не заметила его. Он говорил с принцем, но фрейлина не могла знать, о чём. Но её это и не интересовало, мысли были совсем о другом.

- Мадам, Ваш платок принесет удачу одному из этих кавалеров, я в этому уверен. Не соблаговолите ли Вы объявить старт?
- Жанна! – вывел её из задумчивости голос сестры. – Ты слышала? Сейчас, уже сейчас!
- Что? Ах, ой, да, конечно, прости, я немного задумалась… Знаешь, с того дня, как мы при дворе, я никогда ещё не была столь счастлива как сегодня.
- Удача сегодня точно на твоей стороне.
- На нашей, - поправила младшая сестра старшую. Они стояли почти у самого балкона, откуда им было всё хорошо видно. Увидев маркиза де Курсийона, Жанна тихо, одними губами прошептала: желаю вам удачи.

Какая-то мысль не давала ей покоя, юной фрейлине всё казалось, что они о чём-то забыли – о чём-то важном…

145

Сгорая от нетерпения поскорее взглянуть на подарок, полученный Генриеттой, Филипп рассеянно слушал слова извинений от Фуке. Или это были вовсе не извинения? Или он говорил о чем-то еще?

Многозначительный взгляд распорядителя празднеств предупредил о появлении в ложе короля и королевы, так что, Филипп едва успел отойти от облюбованного им места, чтобы уступить Людовику. В другое время он непременно выразил бы свое неудовольствие из-за скверных приготовлений - как так, для него не приготовили отдельный стул в первом ряду? Но, все мысли Филиппа были поглощены желанием узреть воочию драгоценный веер, поднесенный Генриетте в качестве трофея. Он с жадностью смотрел на лестницу, ожидая, когда вслед за королевской четой в ложу поднимется и его супруга.

- А... где же шкатулки с веерами? - протянул он, не замечая учтивый поклон Фуке. - Неужели потерялись? - попытался он свести на шутку свое разочарование и переглянулся с Катрин. Ну, уж ей-то наверняка было небезразлично, какую диковинку выбрал в качестве подарка от имени короля маршал де Грамон.

- А вот и Вы, Анриэтт, - с преувеличенной радостью обратился он к супруге, как только она подошла к приготовленному для нее стулу. - А мы-то уж с княгиней заждались Вас. И где же Ваш трофей, душа моя? - его глаза тщетно высматривали шкатулку в руках фрейлин, явившихся вместе с Генриеттой. - Вы же не потеряли его по пути наверх? О нет, - игриво помотав головой, Филипп закатил глаза, со вполне естественным испугом. - Грабеж средь бела дня!

- Мольтени... - прозвучало вдруг знакомое имя одного из дворян князя Монако.

- О, это же он! - сдавленным голосом прошептал Филипп и начал озираться, ища кого-нибудь из своих друзей, кто был посвящен в дерзкий план де Лоррена выиграть турнир под чужим именем. - Катрин, это же наш Фило! Сейчас уже и старт объявят! - взволнованный он прижался к перилам и уцепился в деревянную перекладину с такой силой, что даже кончики пальцев покраснели от напряжения. - Только бы он не выдал себя раньше времени.

146

Филипп I Орлеанский
Катрин де Монако

Филипп был на диво предсказуем, Минетт даже не ожидала, что так легко угадает его первейшее желание. Не поздравить молодую жену с неплохим, на самом деле, результатом, нет. Единственное, что его интересовало – та безделушка, которую ей подарили. А вот и не получит!

- Потеряла? Помилуйте, Ваше Высочество, разве можно потерять королевский дар? – с легким злорадством усмехнулась она, присаживаясь на принесенный для нее стул и расправляя юбку. – Напротив, я сделала все, чтобы его сберечь. Одна мысль о том, что подобное несравненное сокровище непременно пойдет по рукам, потому что всем дамам захочется на него взглянуть… О нет, это было бы слишком рискованно. Вот поэтому я и отослала мой трофей в замок.

Минетт ожидала, что ее супруг начнет возмущаться или, напротив, уговаривать ее показать ему расписной веер, когда они окажутся наедине в ее покоях, но вместо этого Филипп, со свойственной ему непредсказуемостью, казалось, вовсе позабыл про предмет своего живейшего интереса, метнувшись мимо нее к ограждению балкона.

- Фило? Какой еще Фило? – недоуменно переспросила ему вслед принцесса, чувствуя себя брошенной – и ради кого же?

- О чем это мой супруг, дорогая Катрин? – повернулась она к подруге, которую только что призвали в свидетели некоего события, чреватого опасностью для неведомого Фило, а это значило, что мадам де Монако была в курсе того, что оставалось тайной для мадам Генриетты. – Вы с ним о чем-то сговорились? Должно быть, о ставках, да?

И когда только Катрин успела сговориться с Филиппом? Впрочем, «когда» было не так уж и важно, куда важнее было «о чем»!

147

Луиза с Раулем уже давно поднялись наверх, Мадам последовала за королем и королевой, а Ора все еще медлила у лестницы, глядя вслед удаляющейся фигурке Габриэль. Последняя фраза Артуа прозвучала, быть может, и торжественно, но уж больно зловеще, и теперь Ора с надеждой ждала, когда же Габриэль повернет к коляскам, которые привезли их на поляну и теперь дожидались седоков для обратного пути. Не собиралась же она идти пешком до самого замка? Или… собиралась?

- Вы поднимаетесь, мадемуазель? – проворчал у нее за спиной незнакомый голос, и Монтале поспешно шагнула в сторону, бормоча извинения.

Крупный мужчина в таком же красном кафтане, как у Виллеруа, обогнул ее и направился наверх, пыхтя и громыхая шпорами. Ора проводила незнакомца взглядом и снова обернулась, но Артуа уже не увидела. Должно быть, фрейлина свернула на аллею, ведущую к замку.

Чувствуя, как в сердце копошится тревога, Монтале в растерянности замерла, не зная, что предпринять. Бежать за Габриэль? Послать следом кого-нибудь из слуг? Или пойти наверх и сделать вид, что ее совершенно не волнует, что одна из фрейлин Мадам идет пешком с двумя драгоценными шкатулками в руках.

Сверху послышался зычный голос, зачитывающий имена всадников, которым предстояло скакать первыми. Не услышав ни одного знакомого имени, Монтале немедля потеряла интерес к этому заезду. И тут же мысленно обругала себя за то, что отвлекается на такие пустяки.

- Ора! Ора! – послышалось сверху.

Она подняла голову и увидела перегнувшуюся через перила Марго де Вьевиль, за спиной которой маячила высокая фигура Великой Армады.

Ну все, заметили…

Подавив тяжкий вздох, Монтале застучала каблучками по деревянным ступеням, спеша на зов Грозной Гофмейстерины (вряд ли Вьевиль стала бы звать ее по собственной инициативе).

Но как же Габриэль? Ора чувствовала себя виноватой перед подругой, которую не остановила и не догнала, но, с другой стороны, быть может, мадам де Лафайет сможет решить эту проблему куда быстрее и вернее? Вряд ли графине понравится, что одна из ее подопечных отправилась разгуливать по парку в одиночестве, пусть и по поручению Мадам.

148

- Еще раз, милочка. Позовите громче, - приказала графиня, не сводя глаз с невысокого холма на противоположной стороне поля, где под большим раскидистым каштаном белели скатерти на накрытых столах, а вокруг сновали лакеи в ливреях цветов королевского дома, конюхи, гвардейцы в алых мундирах и швейцарцы в полосатых алых с золотом полукафтанах.

- Как странно, я не вижу ни одного мушкетера, - проговорила мадам де Лафайет, оторвавшись от разглядывания кавалеров, собравшихся у линии старта. - И даже среди участников не видно ни одного в голубом плаще.

- Ора! Ора! - выкрикнула еще раз Маргарита де Вьевиль, после чего также как и графиня устремила свой взгляд в сторону участников турнира, готовившихся к первому заезду. - Граф обещал помахать мне шляпой перед стартом, чтобы я видела, где он.

- Но ведь его же не объявляли, - заявила Габриэль де Креки и перегнулась через перила, чтобы разглядеть дворян, толпившихся у самых трибун.

- И не старайтесь, милочка. Только зря занозы в ладони насадите, - заметила ей графиня, и де Креки тут же отпрянула от злополучных перил. - И кроме того, кого Вы хотите разглядеть? Отсюда только одни шляпы да перья видны.

- Некоторые носят достаточно заметные плюмажи на шляпах, - ответила вполголоса де Креки, обратив ехидный взгляд на поднимавшуюся по ступенькам лестницы де Монтале. - Маркиз де Виллеруа, к примеру. У него такой пышный плюмаж на шляпе, уж его-то можно за три мили заметить.

Не обращая внимания на готовую начаться перепалку между девицами, мадам де Лафайет попыталась пересчитать собравшихся. Она заметила отсутствовавшую в общем кругу фрейлин де Лавальер рядом с высоким молодым человеком - и, вот же чудо, это был единственный кавалер в голубом плаще роты королевских мушкетеров! Де Вьевиль и де Креки перебрасывались острыми, но беззлобными колкостями в адрес друг друга, мадемуазель Стюарт притихла на маленьком табурете в самом углу. Кто же отсутствовали?

- Так, снова нет де Монтале, - помянув имя главной потеряшки по привычке, мадам де Лафайет тут же заметила ее приход и коротко усмехнулась. - Бог миловал! Надо же, на этот раз мы не потеряли Вас, мадемуазель. Чего, к моему сожалению, нельзя сказать о Ваших подругах.

- Так ведь де Лавальер вон там стоит! - вступилась за подругу де Вьевиль и показала на белокурую девушку, опиравшуюся на руку мушкетера.

- Я не о ней, - поджав губы, возразила графиня и снова обратила свой взор на толпу придворных, занимавших места на скамьях, которые расставили прямо на траве вдоль трибун. - Кто-нибудь видели де Тонне-Шарант и д’Артуа?

- Франсуаза вон там, в Королевской ложе рядом с Мадам! - показала де Креки, а де Вьевиль вполголоса поправила ее: - Рядом со своим братом.

- А где же д’Артуа? Я не вижу Габриэль д’Артуа! - на этот раз в голосе графини послышались тревожные нотки. - Я не вижу ее рядом с герцогиней. Там только мадам де Монако. Сударыни, кто-нибудь видел Габриэль д’Артуа?

- Кажется, Мадам отослала ее с каким-то поручением, - припоминая что-то мельком увиденное, сказала де Вьевиль. - Ора, разве ты не вместе с Габриэль возвращалась после церемонии награждения? Кажется, ты еще хотела посмотреть на ее веер, - Маргарита весьма тактично умолчала о том, что вообще-то заметила, как Ора прощалась со своим поклонником, маркизом де Виллеруа, и только потому отстала от остальных подруг.

149

- Господин Фуке был очень добр и любезен, тем, что предоставив мне одну из своих лошадей, дал мне возможность исполнить волю Его Величества, но я так давно не сидела в седле. С новой лошадью это всегда рискованно и непредсказуемо. Если бы у меня была возможность сделать хоть круг шагом на ней, может такой оплошности и не вышло.

"Волю Его Величества?" Значит, это был приказ короля? Понятно, что Луиза не осмелилась отказаться, но... почему именно она? Почему король обратил внимание из всем дам, не участвовавших в турнире, именно на Луизу? Или кто-то обратил внимание короля... Кто? Почему? Зачем? Так много вопросов без ответа... А может быть, я беспокоюсь зря? Ведь Луиза выиграла вчерашний турнир, и кто-нибудь мог просто заметить, что победительница вчерашнего турнира не решается участвовать сегодня, скажем, из-за страха проиграть... Возможно, тогда и предложили сообщить ей о приказе короля, даже если такого и не было - а быть может, король присутствовал и сам отдал приказ, несомненно, для того, чтобы реабилитировать Луизу. Ведь никто не мог знать... Это лишь одна ситуация из возможных, но если бы знать, как всё было на самом деле! Боюсь, что такое внимание венценосных особ может как помочь, так и немало навредить ей, а как хотелось бы её от всего оградить!

Но улыбка Луизы, обращённая к нему, мигом стёрла все мрачные и грустные мысли, и Рауль, улыбнувшись в ответ, ведёт свою прекрасную возлюбленную вслед за Мадам и другими придворными на трибуны. Они поднимаются в королевскую ложу, нет ничего естественнее: она - фрейлина, он - мушкетёр, и оказываются там как раз вовремя, когда королева уже готова подать сигнал участникам второй части турнира.
Почти как в Блуа, где они могли быть просто самими собой, где не нужно было думать о всяких правилах и условностях и о том, что могут подумать другие. Где они были просто счастливы. Виконт и сейчас будто не замечает вокруг никого и ничего, кроме милой его сердцу Луизы, но на самом деле, это лишь кажется: он по-прежнему, нет, даже вдвойне внимателен и осторожен, потому что он не один.

Когда они только ещё поднимались, то разминулись с Габриэль д'Артуа; фрейлина явно спешила куда-то с двумя шкатулками в руках, шкатулками, в которых ей и Мадам преподнесли призы за второе и третье место. Он помнил, что Луиза хотела поздравить всех троих победительниц, но ведь мадемуазель д'Артуа вернётся... Зато в королевской ложе они как раз обнаружили, кроме принцессы, и ту девушку, которая пришла первой.
- Кажется, если не ошибаюсь, вам хотелось поздравить мадемуазель де Руже и Её Высочество? Обе они здесь, мы можем сделать это вместе, если желаете.

150

Герцог Орлеанский так расписывал прелести шелковых расписных вееров, что Катрин готова была решить, что ей непременно нужен подобный.  И в самом деле, в любой гостиной веер будет вызывать восхищение.

- О, Ваше Высочество, как же нам несказанно повезло с погодой. Куда проще улыбаться зрителям, когда сияет солнце, не так ли?

Суперинтендант, заговорив о погоде, рассыпался в комплиментах ей и герцогу Орлеанскому.  Княгиня Монако лишь учтиво улыбнулась в ответ и посмотрела на Месье.  Если кто и мог устроить восхитительное празднование, то это был Филипп.

- Кстати, свет мой, княгиня, а кому же Вы отдадите предпочтение во второй части турнира?

- Столько участников, достойных победы, что я право теряюсь, - кокетливо отвечает Катрин, которая на самом деле прекрасно знает кому отдала бы предпочтение и на чьей стороне ее сердечко. Но, увы, де Сент-Эньяна она не видит. Что вообще позволяет себе граф, когда она заручилась его лентой? А принесла ли ей эта лента удачу?

- Мое сердечко полностью отдано Франции, - шепчет Катрин, прекрасно понимая, что вокруг столько любопытных ушей, сколько и звезд на небе. – И за кого мне болеть, как не за Ваше Высочество. Я бы дала Вам талисман на удачу, но мадемуазель Удача и так всегда с Вами.

- Я полагаю, что после такого триумфа, все участницы турнира заслуживают праздника, - голос господина Фуке звучит почтительно, но настойчиво и Катрин с легким удивлением смотрит на него.

- Победительница турнира – фрейлина Ее Величества, и кому как не королеве дарить милость своим подданным, превращая их жизнь в праздник.

Ее Высочество, говоря вежливые, ничего не значащие слова на самом деле еле сдерживает улыбку. Благочестивая испанка вместо веселья устроила бы благодарственный молебен вместо праздника.
Возвращение в ложу короля и королевы прекращает все разговоры. Княгине Монако, как и герцогу Орлеанскому приходится покинуть облюбованное место.

- Мои поздравления, дорогая, - горячо и искренне шепчет Катрин Генриетте, радуясь за подругу.

- Катрин, это же наш Фило! Сейчас уже и старт объявят!

Волнения Филиппа можно понять. От успеха шевалье зависела его судьба. По щедрости своей души (а с Катрин такое бывало) она готова была заверить герцога, что Мольтени непременно выиграет, но с какой стати ей выражать при всех явную симпатию дворянину из свиты своего супруга?

- О чем это мой супруг, дорогая Катрин?

- Об одном очень достойном дворянине, который нуждается в удаче. Там ставка посерьезнее тех, что собирает этот… , - Катрин поморщилась вспоминая имя то ли итальянца, то ли ломбардца или еврея, собирающего ставки на этом турнире.
- Мы можем проявить милосердие и пожелать прийти ему первым.

Довольно улыбаясь маленькому заговору, Катрин даже забывает спросить Генриетту почему она отказала де Гишу в чести вести ее лошадь, отдав предпочтение английскому герцогу.

Отредактировано Катрин-Шарлотта де Грамон (2019-09-30 01:16:37)

151

- Фило? Какой еще Фило?

Вопрос Генриетты застиг его врасплох. Густо покраснев, будто его только что уличили в попытке украсть драгоценный веер, Филипп открыл, было, рот, чтобы ответить, но так и застыл с этим странным выражением на лице, устремив свой взор на шеренгу всадников, выстроившихся на старте. Широкое полотнище колыхалось в руках двух конюхов, державших его в вытянутых руках. Забыв обо всем на свете, Филипп пытался разглядеть, который из всадников был Тот Самый.

- Боже, хоть бы шляпу сдвинул набок... - прошептал герцог, подставив ладонь козырьком, чтобы яркое солнце, выглянувшее из-за высоких облаков, не слепило его.

- Ах, Катрин, но что же это, мне даже не разглядеть отсюда! Постойте-ка... я вижу на лошади с самого края... это же цвета Монако, да? О, он выбрал удачную позицию, - довольно потирая руки, Филипп обернулся к Генриетте. - Ах да, ставки! А почему бы нам не поставить вон на того всадника, - он простер руку, указывая вдаль, что впрочем не помогло бы с определением фаворита гонки, настолько далеко от трибун была линия старта. - На чепраке его лошади белые с красным полосы. Это же Ваш дворянин, Катрин, не так ли? - он весело подмигнул княгине, принявшей его сторону. - Да, да, милосердие ему очень необходимо. Пожелаем же ему победу в этом заезде.

Не дожидаясь ответа супруги, Филипп встряхнул кудрями, разметавшимися по плечам, и развернулся спиной к полю.

- Эй, кто-нибудь! Де Шале! Сюда! Я хочу сделать ставку, - выкрикнул герцог, тут же вызвав недовольное шиканье пожилых статс-дам, едва не перекрестившихся при упоминании о ставках.

- Пойди, к мэтру Санторини, он лучший в своем деле, - сказал Филипп уже шепотом, приложив ладонь к губам. - Мы с Анриэтт хотим поставить вот на того... на Мольтени, - де Шале вопросительно посмотрел на него, потом на герцогиню, и Филипп радостно кивнул ему. - Ага. Запомни это имя, дружочек! И пусть будет, - он притянул маркиза к себе обеими руками и в самое ухо шепнул сумму ставки.

Тот тут же отпрянул и в удивлении воззрился на герцога, собираясь возразить.

- Я сказал, - строго ответил ему Филипп и в янтарных глазах блеснул огонек неудовольствия. - Бегом! Пока не дали сигнал на старт! - резко повернувшись к Генриетте, он мило улыбнулся ей и протянул руку к ее запястью в попытке перехватить руку для поцелуя. - У Вас ведь не было других предпочтений на этот заезд, мой друг? А что же Вы, дорогая Катрин? Думаю, что утроенная ставка от нас троих повысит шансы на удачу нашего… достойного дворянина.

152

- Конечно, это цвета Монако, и Его высочество очень ценит де Мольтени, - может чуть поспешно, чем обычно подтвердила княгиня. Впрочем, разве она лгала? Нет, конечно! Белые с красным полосы подтверждали принадлежность всадника к княжескому дому Монако, а уж чье лицо скрывала шляпа отсюда не так уж хорошо и видно.

Де Шале, невзирая на шиканье старой гвардии в юбках, протиснулся к герцогу , и Катрин пришлось делать почти невозмутимый вид, когда тот посмотрел на нее, словно желая что-то возразить.

- На этот заезд у меня тоже нет никаких предпочтений, поэтому я присоединяюсь к вам с Анриетт, тем более кому как не мне поддержать цвета Монако. Пусть де Шале поставит от моего имени такую же сумму, как и Ваше высочество.

Де Шале, запомнивший сказанное ему герцогом Орлеанским, прибавил в уме еще такую же сумму и общий итог его настолько впечатлил, что он на мгновение застыл, словно это он, а не жена Лотта, превратился в соляной столб.

Катрин, которая знала на кого именно сейчас делается ставка,  это очень повеселило. Тем более, что она ничем не рисковала. В случае проигрыша платить все равно будет не она, а Луи. И пусть он только посмеет упрекнуть ее, что она поставила на княжеские цвета.

- Тройная ставка, это почти троица, пусть она принесет удачу - весело улыбнулась она Генриетте и Филиппу, ни капельки не думая, что ее слова могут звучать как святотатство с точки зрения церкви, - и от меня будет особая ставка. Если он (тут Катрин умышленно не назвала имени) придет первым, то я приглашаю вас отведать шоколада, сваренному по рецепту, который известен только моему отцу и еще его кондитеру. Я до сих пор не понимаю как из таких невзрачных зерен, похожих ка гальку, получается божественный напиток.

Отредактировано Катрин-Шарлотта де Грамон (2019-10-01 01:33:04)

153

Рауль де Бражелон

Награждение победительниц закончилось и Их Величества вернулись на свои места среди зрителей.
Все это вызвало суету среди дворян, которым не хватило места на трибунах. Окажись Луиза одна, то ее непременно бы затолкали, а плащ королевского мушкетера ее спутника вызывал уважение, и им без труда удалось  подойти к проходу на трибуны.

- Конечно, мадемуазель де Руже будет рада не только моему поздравлению. И это удобный случай представить тебя Ее высочеству. Я сочту за честь рекомендовать Вас, Руль, как одного из самых благородных и храбрых дворян Франции.

Список достоинств Рауля Луиза могла перечислять до бесконечности, но разве принцессе Генриетте есть дело до того, как выразительно виконт де Бражелон читает стихи по памяти, а если бы здоровье позволило ему принять участие в прошедшем турнире по стрельбе из лука, то первое место было, несомненно, именно его.

- Но я не вижу мадемуазель д’Артуа, - напрасно де Лавальер искала Габриэль рядом с Мадам. Де Вьевиль была рядом с мадам де Лафайет, там же де Креки. Там же, рядом с Маргаритой де Вьевиль она заметила Ору.

Уже на подходе к королевской ложе их хотели остановить, но слуга узнал одну из фрейлин Ее высочества (в первую очередь по наряду, по случаю скачек схожему с нарядами остальных фрейлин), а мушкетерский плащ был пропуском почти везде.

- Кажется, с поздравлением мадемуазель де Руже мы опоздали, я не вижу ее, - сказала Луиза, предполагая, что та, как фрейлина рядом с королевой.
Оставалось ждать удобного случая, чтобы привлечь внимание принцессы Генриетты, говорившей о чем-то с княгиней Монако и герцогом Орлеанским.

- Луиза, - услышала она голос Тонне-Шарант, - Вы чуть снова не стали героиней дня. Мне показалось, или Вас подвела лошадь. Кто же дал вам такое строптивое животное? 

Луизе было неприятно вспоминать, как на последнем повороте едва удержалась в седле, но разве стоит винить в этом ни в чем неповинное животное?

- Вы же знаете, Франсуаза, что я не планировала принимать участие. Так вышло, что я давно не сидела в седле. Если не считать нескольких дней назад, которые были просто мукой, добавила в мыслях Луиза. – Кажется, доставшаяся мне лошадь принадлежит господину Фуке, - вынуждена была признать Луиза. – Но позвольте представить Вам виконта де Бражелона. Он служит в роте господина д'Артаньяна.

- Мадемуазель де Тонне-Шарант, - в свою очередь представила она Франсуазу молодому мушкетеру.
Франсуаза снисходительно кивнула и оглянулась в сторону поля, где у линии старта уже выстроились участники первого заезда.

Отредактировано Луиза де Лавальер (2019-10-01 23:57:50)

154

Франсуаза де Лафайет

Ну вот, как и следовало ожидать, отсутствие Габриэль было замечено, причем сразу же. И не удивительно, ведь все наверняка жаждали подержать в руках завоеванную Артуа награду. И вот, пожалуйста, такой афронт. Интересно, отчего это Мадам вдруг решила отослать и трофеи, и фрейлину? Не для того ли, чтобы не пришлось делить с Габриэль свой триумф?

Ора коротко встряхнула головой, гоня из нее недостойные верноподданной мысли, и подняла честные-пречестные глаза на мадам де Лафайет.

- Да, я действительно возвращалась вместе с мадемуазель д’Артуа, - честно ответила она. – И мадемуазель де Вьевиль все правильно поняла. Ее Высочество действительно отправила Габриэль в замок, поручив ей отнести выигранный Мадам трофей к ней в покои, чтобы его тут не захватали и не украли, не дай бог. Да, как-то так Ее Высочество и выразили свою мысль, хотя дословно я не запомнила. И Артуа сразу же ушла.

Монтале чуточку подумала и все таки добавила то, что все это время грызло ее сердечко:

- Одна.

Вот так. И пусть теперь за Габриэль волнуются все, а не только она одна.

- А веер она мне так и не показала, - поймав взгляд Марго де Вьевиль, Ора вздохнула. – Придется ждать вечера теперь, ничего не поделаешь. И постараться не умереть от любопытства.

Краем глаза она успела заметить, что Луиза с Раулем направились в ложу, где пребывала Мадам, но пойти за ними не решилась: сбежать прямо из под прямого надзора мадам де Лафайет было чистым безумством, а спрашивать у нее разрешения Монтале не смела, справедливо полагая, что графиня вряд ли найдет ее желание уместным. Куда разумнее было дождаться возвращения Лавальер здесь.

155

Филипп I Орлеанский
Катрин-Шарлотта де Грамон
Луиза де Лавальер

Показалось ли Минетт, или в вопросе Филиппа про предпочтения действительно прозвенела нотка подозрения? Господи, да что же это такое, в самом деле? К чему тогда были все эти обещания там, на охоте?

Она нервно передернула плечом, но тут же взяла себя в руки и заулыбалась солнечно и безмятежно:

- Мои предпочтения, Ваше Высочество? Но откуда же они у меня? До тех пор, пока не объявят ваше участие, я никого предпочитать не собиралась, но если вам кажется, что мое пожелание может принести кому-то победу, я с радостью отдам голос за фаворита Катрин... и вашего, разумеется. Тройная удача не помешает никому. Особенно если наградой за нее станет шоколад из рук мадам де Монако.

Минетт еще раз испытующе взглянула на мужа и подругу: ощущение, что между этими двумя существует некий тайный сговор, некое взаимопонимание, никуда не делось, напротив, сделалось еще сильнее, и ей даже сделалось чуточку обидно, хотя она тут же убедила себя, что секреты Филиппа не касаются ее совершенно. В конце концов, мало ли, что она сама скрывает от мужа? Принцесса поймала на себе чуть насмешливый и все понимающий взгляд Тонне-Шарант и смущенно улыбнулась в ответ.

- А, вот и наша светлая лошадка появилась, - с чуть натянутым смешком заметила она при виде приближающейся мадемуазель де Лавальер в сопровождении красивого молодого мушкетера, щеголяющего рукой на перевязи и интересной бледностью.

- Ваше Высочество хотели сказать «темная»? – уточнил граф де Вивонн, брошенный сестрой, которая устремилась навстречу подруге.

- Ну что вы, граф, - Минетт взглянула на него с укором. – Эпитет «темная» не подходит мадемуазель де Лавальер совершенно. Хотя признаю, ее участие в скачках стало для всех нас неожиданным сюрпризом. Я бы даже сказала, загадочным.

– Кажется, доставшаяся мне лошадь принадлежит господину Фуке, - послышался нежный голосок Лавальер, отвечавшей на расспросы Франсуазы, и Минетт невольно нахмурилась, вспомнив только что покинувшего королевскую ложу суперинтенданта.

- Как странно… - прошептала она чуть слышно. – И этот человек только что уверял нас, что не делал ставку на Лавальер. Отчего я этому не верю?

Вспомнив про свежую историю с портретом, принцесса еще раз с подозрением посмотрела на белокурую фрейлину.

- Мадемуазель де Лавальер, - окликнула она девушку. – Идите же сюда, вы заслужили место в первых рядах.

И Луи наверняка захочется ее поздравить, отчего-то подумалось Генриетте. Что-то мелькнуло рядом, и, запоздало обернувшись, она поняла, что королева только что дала сигнал к первому заезду. Под звуки труб Филипп буквально прилип к ограждению ложи, вглядываясь в участников, и Минетт снова вздохнула.

- А ведь за нашими состязаниями Месье наверняка не следил с таким же волнением, - шепнула она Катрин. – Ну не обидно ли?

156

Стоило Маргарите де Вьевиль обмолвиться о драгоценном веере, полученном д’Артуа из рук королевы в качестве приза за второе место в финальной гонке, как в маленькой группке фрейлин Мадам и стоявших поблизости придворных дам пронеслась волна взволнованного шепота. Острый слух мадам де Лафайет тут же выхватил из общего гомона голосов фразы: "Как жаль, что нам их не покажут" - "Ах, они ведь такие красивые, эти веера" - "Настоящая драгоценность!" И вот это-то и настораживало, а еще больше пугало графиню. Не показывая свою обеспокоенность внешне, тем не менее, графиня не оставила расспросы, пытаясь подспудно выяснить, насколько скверной оказалась ситуация, в которую угодила одна из ее подопечных.

- Так, хорошо, давайте по порядку, Монтале, - нервное постукивание сложенного веера по перекладине перил все-таки выдавало ее. - Артуа ушла по приказу Мадам, не так ли? И Ее Высочество поручила ей отнести шкатулки с веерами в ее покои, так? Так, хорошо, - повисла секундная пауза, но уже через минуту-другую перемычки веера из тонкой слоновой скости заново отстукивали ритм. - И Артуа отправилась одна.

Она посмотрела в честные-пречестные глаза де Монтале, после чего, поняв, что этими скудными сведениями ей и придется довольствоваться, снисходительно кивнула девушке.

- Но, где же господа мушкетеры? Где же караульные? - вопрос графини прозвучал достаточно громко, чтобы быть услышанным стоявшим у выхода на лестницу гвардейцем.

- Мадам, - оказавшись вблизи от целой группы очаровательных юных особ, гвардеец смутился и стушевался, блеснувший, было, запал в его глазах сменился нерешительностью, но отступать было поздно. Графиня обратила на него тот свой особенный взгляд, который мог в буквальном смысле обратить в соляной столп.

- Да, сударь. Хорошо, что Вы оказались поблизости. Скажите-ка мне, Вы часом не на службе? Кто несет караул на трибунах? Чья рота?

- На службе, мадам, - вытянувшись в струнку и стараясь не обращать внимания на хихиканье молодых дам, отвечал гвардеец. - Королевская гвардия под командованием капитана де Вилькье, мадам.

- Так, хорошо, сударь. Передайте маркизу, что я желаю видеть его. Сейчас же. И еще, сударь, - графиня грозно сдвинула брови. Она смотрела на гвардейца так, словно уже успела уличить его в краже персиков из своего сада. - Будьте бдительны во время несения службы, сударь. Мы не желаем никаких инцидентов, не так ли?

- Так точно, мадам! - щелкнув каблуками, гвардеец был рад радешенек, избавиться от дальнейших вопросов со стороны суровой статс-дамы и отправился в сторону Королевской ложи, где мелькало торжественно-мрачное лицо де Вилькье, стоявшего за спинкой королевского кресла.

- Сударыни! - воззвала мадам де Лафайет, так громко, что все фрейлины из свиты Мадам, и даже из свиты королевы могли услышать ее. - Мне нужны две из вас, кто добровольно готовы отправиться в сопровождении эскорта к замку и отыскать мадемуазель д’Артуа. Кому-то из вас придется пожертвовать удовольствием понаблюдать за турниром, увы.

157

- Троица? - Филипп весело переглянулся с Катрин, потом заговорщически посмотрел в глаза Генриетты, всем своим видом показывая, что приглашает ее поучаствовать в маленьком, но очень страшном заговоре. - Да, это будет наша собственная Прекрасная Троица... о, сами Грации поблекнут от смертельной зависти!

Где-то за его спиной раздался весьма неуважительный смешок, но это нисколько не обескуражило герцога. Пусть их смеются, они еще увидят! О, они еще узнают!

- Тройная ставка непременно принесет и тройную удачу. Хотя, - вспомнив о том, что и сам намеревался состязаться за трофей, Филипп на секунду прикусил губу. - Хотя, мне подобная удача тоже понадобится, - он посмотрел в загадочно улыбавшиеся глаза Катрин. - А если выиграю я, а не он? Приглашение на шоколад будет в силе? О, нет, нет, дорогая Катрин, слово сказано. Слово сказано, - с преувеличенным весельем Филипп встряхнул кудрями и обернулся к Генриетте, шептавшейся о чем-то с де Вивонном.

- Анриэтт, душа моя, у Вас ведь нет никаких ангажементов на сегодняшний вечер? - томный голос Месье прозвучал так громко, что мрачно ухмылявшийся де Вивонн не мог не услышать, а услышав, не обернуться к герцогу.

- А что, Ваше Высочество? Вы затеваете прием по случаю моего триумфа? - спросил он вызывающим тоном, но тут же широкая улыбка осветила его лицо, и Филипп с наигранным смехом парировал шуткой:

- Нет, граф, приглашение действительно только в случае моей победы. Или... - он повернулся к зеленевшему как огромный изумруд полю и показал рукой на линию выстроившихся на старте всадников. - Или в случае победы шевалье ди Мольтени. Не так ли, дорогая княгиня?

Фанфары протрубили сигнал общего сбора к охотничьему гону. Всадники были готовы к старту, зрители, собравшиеся на трибунах и выстроившиеся в несколько рядов по всему периметру огромного поля, замерли в ожидании. Вот-вот взмахом белоснежного платка подадут сигнал и вся эта кавалькада понесется вперед, видя перед собой только протоптанную за время предыдущих заездов дорожку и цель - победить, победить... победить... "Победить!" - отстукивало сердце в груди. - "Победить!" - шептали губы. "Нужна только победа," - кричал взгляд медовых глаз, тогда как тонкие пальцы вцепились мертвой хваткой в ограждение.

- Нам нужна только победа! - шептал он, словно заклиная лошадь таинственного Мольтени бежать как ураган и быть первой, далеко впереди от всех остальных, чтобы ни у кого не возникло ни единой мысли сомнения - он лучший, он первый!

158

Судьбы ли повитухи злая порча?
Врагов ли, недругов? Но, в долгих схватках корчась,
Рожала я со страхом и слезами
Чудовище с зелеными глазами...

(c)етевое

Дышать было больно. Потому Мария старалась не дышать, чтобы не чувствовать, как стукается при каждом вдохе о тугую кость корсета сердце. Отчего эта тощая девчонка смотрела на Луиса так, будто он был корзиночкой, полной заварного крема с цукатами и жареными орешками? По какому праву? А этот ее жест, наглый, собственнический, когда англичанка взяла чужого мужа под руку, как будто своего? И улыбнулась, медленно, тягуче, так, что Мария с мрачной обреченностью осознала вдруг, что счастью ее угрожает не одна воровка, а целых две. И кто из этих двух опаснее, черноволосая ли римлянка с длинным носом и рвущейся из корсажа грудью, или эта хворостинка, в которой всего красивого были разве что глаза, слишком большие для тонкого личика. А еще слишком горячие, слишком откровенные.

Мария не чуяла под ногами ступенек. Не помнила, как оказалась в ложе. Туманом мелькнули лица королев, лицо кузена Филиппа. Показалось и исчезло тут же, лицо доброго сеньора Фуке, делавшего ей драгоценные подарки. Краем мысли Мария запоздало устыдилась, когда вспомнила, что сделалось с последним даром сеньора министра. Но только краем, ибо все мысли ее сейчас заняты были юной и хорошенькой кузиной Анриэттой, кокетливо ворошившей юбки на соседнем стуле, щебечущей что-то так быстро, что даже сделавшийся болезненно острым от ревности слух не мог различить в этом щебете отдельных слов. «Шоколад», вот все, что успела разобрать королева, прежде чем поняла, что Луис смотрит на нее с ожиданием.

Мария не сразу поняла, что ему надобно, а когда поняла, смутилась, снова пошла некрасивыми красными пятнами по щекам, груди и шее.

- Уже пора? – спросила глупо и покраснела гуще, выдергивая из-за корсажа платок.

Вправду ли послышался ей плохо сдержанный вздох раздражения? Да, англичанка бы махала уже платочком, посылая вскачь французских, английских, венгерских идальго, что в нетерпении томились на старте. Отчего же она, Мария, всегда так недогадлива?

Оттого, что я не на месте, - горько шепнуло сердце.

Поднялась и упала рука, плеснул на ветру платок, уж в четвертый раз, и Марии-Тересе подумалось вдруг, что до вечера она еще намашется так, что не сможет поднести к губам стакан с водою за ужином.

Нет, зачем же с водою. Если Анриэтта желает шоколада, то Марии и желать не надобно. Довольно приказать.

Мысль эта была отчего-то приятна. Так приятна, что королева посветлела лицом и даже заулыбалась, довольно потирая пухлые ручки.

159

Франсуаза де Лафайет

Добровольно? Ора поймала на себе взгляд мадам де Лафайет и похолодела с головы до ног. Вызываться добровольцем она не собиралась вовсе, но что, если… Думать о том, что желающих может не найтись, и тогда вслед за Габриэль в замок отправятся те несчастные, кого Армада выберет собственноручно, было страшно.

- Зачем же лишать королевского празднества сразу двоих? – послышался голос мадам де Бельвиль, и у Монтале отлегло от сердца. – С вашего позволения, мадам, я готова разыскать мадемуазель д’Артуа сама, и даже без помощи королевской гвардии. Мне довольно будет пары слуг из тех, кто караулит наши коляски.

Марго де Вьевиль, пристально всматривавшаяся в толпу участников, отвернулась от поля и подошла к графине де Бельвиль.

- Я бы хотела составить вам компанию, мадам, если можно. Вдвоем мы куда быстрее отыщем Габриэль.

У Оры аж глаза округлились от изумления. Желание мадам де Бельвиль покинуть поле для скачек понять было можно: графиня наверняка была расстроена тем, что не стала победительницей. Но что потянуло в замок Маргариту?

- Зачем? – шепнула она, бочком подвинувшись поближе к де Вьевиль. – Графиня и одна бы справилась. Неужели тебе не хочется посмотреть…

- На что? Как толпа не интересных мне мужчин будет месить в грязь эту чудесную поляну? Фи, тоже мне, зрелище, - пожала плечами Маргарита. – И потом, у меня есть дело… в замке.

- Дело? – недоверчиво протянула Монтале, но переспрашивать не стала.

В кудрявой головке фрейлины, само собой, тут же мелькнула догадка относительно этого самого дела: наверняка Марго хотела первой и без помех рассмотреть (а то и зарисовать) веера, которые забрала с собою Габриэль. Ну и пусть. В отличие от нее, Ора твердо знала, что в скачках будут участвовать как минимум двое интересных ей мужчин, и вовсе не собиралась пропускать это волнительное приключение.

160

Спокойный голос графини де Бельвиль мгновенно рассеял предгрозовое напряжение, повисшее в воздухе. В малой ложе третьего яруса тут же зашелестели вздохи облегчения, а уже через минуту возобновились веселые пересуды и даже послышались сдавленные смешки в ответ на шутливые предположения о результатах первого заезда.

- Так, хорошо, - не ожидавшая подобной жертвенности ни от одной из молодых особ, мадам де Лафайет с удивлением посмотрела в лицо де Бельвиль. - Так Вы согласны отправиться в замок? Конечно же, в коляске. Не могу представить себе, во что может превратиться подол платья, если пройти пешком через весь парк. Боже, о чем только думала эта Артуа, - пробормотала она в конце, не слишком надеясь на вразумительный ответ от кого-либо из присутствовавших.

- Так, а кто же еще? Вы уверены, графиня, что Вам не понадобится никто в сопровождение? Только слуги, - она с сомнением поджала губы. - Это так... так необычно для придворной дамы. Пожалуй, Вам стоит взять кого-нибудь еще с собой.

Она метнула быстрый взгляд в сторону де Монтале - вот уж кого следовало бы поручить присмотру, особенно же в свете того, что ее ненаглядная подруга де Лавальер наконец-то взялась за ум и даже завела себе вполне пристойного вида кавалера. Кажется, мадемуазель Шанье рассказывала что-то об этом молодом человеке - сын графа де Ла Фер, начавший свою карьеру под командованием самого Конде, теперь был принят в роту королевских мушкетеров - этот может далеко пойти. При правильном руководстве, конечно же. Что же до связей, то их, как видно, вполне достаточно.

- Я полагаю, что мадемуазель... - графиня хотела уже назвать имя де Монтале, когда Маргарита де Вьевиль прервала неловкую паузу и вызвалась поехать вместе с графиней де Бельвиль.

- Что же, сударыни, если Вы решились вызваться сами, то кто я, чтобы отговаривать вас. Но, прошу вас не пренебрегать осторожностью. Возьмите коляску. И как минимум двоих слуг для сопровождения, - напутствовала их графиня де Лафайет и при этом не преминула обратить полный укора взгляд на де Монтале.

Шум аплодисментов и волна улюлюкающих голосов заглушили все разговоры, невозможно было расслышать даже собственный голос. Графиня тут же обернулась к перилам, чтобы посмотреть на то, как по изумрудному полю понеслась группа всадников, стремившихся обогнать друг друга. Сначала они мчались, сбившись в одно стремительно несшееся вперед черное пятно, и невозможно было разглядеть кого-то определенно. Но, вот сначала один всадник выделился из общей группы, вслед за ним еще один... и еще... вереница всадников промчалась мимо трибун, растянувшись далеко друг от друга.

- Кто несется сломя голову... этот дворянин на лошади с красными и белыми цветами? - спросила мадам де Лафайет, досадливо закусывая губы. Из-за неразберихи с мадемуазель д’Артуа она не успела передать записку для месье Санторини с суммой ставки и именем всадника, на которого она хотела поставить в этом заезде.

- Впрочем, может быть, это и не столь важно, - прошептала она самой себе, успокоившись насчет несделанной вовремя ставки - совсем другой не известный ей дворянин вырвался вперед и сделался фаворитом гонки.

- Этот человек под красными и белыми цветами... у него очень сильная лошадь. Как она несется. Он уже обставил всех на два корпуса! - радостно воскликнула де Креки, хлопая в ладоши от возбуждения.

- Удастся ли ему продержаться, вот в чем вопрос, - проговорила мадам де Лафайет, не переставая следить за летевшим подобно птице всадником. - Но, если удастся, он окажется в финале.

Громкие крики со стороны Королевской ложи привлекли ее внимание.

- Мне кажется, или это кавалеры из свиты Месье так эмоционально переживают за свои ставки? - усмехнулась она, подумав, как и все, что герцог и его миньоны переживали из-за неожиданной удачи неизвестного им участника.

- Интересно было бы узнать, на кого поставила сама герцогиня, - вполголоса произнесла она, но этот вопрос тут же был подхвачен вездесущей де Креки.

- Я слышала... ненароком только, что от Месье и Мадам посылали к тому человеку, который ставки принимает. И, кажется, они назвали имя... такое не французское... похожее на итальянца.

- Или монегаска? - все так же задумчиво и вполголоса отозвалась графиня и повернулась к своим подопечным, встретившись взглядом с де Монтале. - Надеюсь, сударыни, что все вы проявите достаточно благоразумия.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.