Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 121 страница 140 из 254

1

После полудня, 5 апреля, 1661

121

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2
Филипп I Орлеанский

Катрин самодовольно улыбается, когда слышит, что ее брат предложил Мадам вести лошадь в поводу. Ей все еще неприятна сцена, произошедшая в покоях герцогини Орлеанской, и галантность и предупредительность де Гиша как нельзя более уместна.

- Ваше высочество, не угодно ли Вам будет смотреть на награждение победительниц с трибун?
Вот уж кого Катрин не ожидала услышать, так это свою собственную статс-даму Бьянку де Марини, бесцветную, словно моль чопорную особу, безмерно гордящуюся тем, что приходит из цвета генуэзской аристократии.

Медленно обернувшись к статс-даме, Катрин сделала безразличное лицо, словно надела гипсовую маску.
- Его высочество с кавалерами, наверное, уже там, и вы можете успеть присоединиться к ним.

Ее высочеству княгине Монако было настолько все равно, куда направился ее супруг, что готова была мученически возвести глаза к небу от того, что ее соизволили побеспокоить из-за ткого пустяка, но не показывать же это при всех.

- Хорошо, если вас прислал князь, пусть приведут лошадь, - приказала она сеньоре де Марини.

Уже подъезжая к трибунам, Катрин заметила, что лошадь принцессы Генриетты ведет не де Гиш, а Бэкингем. Что же могло случиться?

Княгиня Монако не стала присоединяться к свите своего супруга, а поднялась в королевскую ложу.
Зайдя туда, она услышала лишь обрывки фраз, среди которых послышалось имя Фуке, а потом, пропустив мимо де Шале, спешившего вниз, Катрин остановилась и реверансом выразила свое почтение королеве-матери и Генриетте Английской. Ведь только забудь оказать внимание красавицам прошлых десятилетий и твоя репутация будет похожа на кисею.
Покончив с этой необременительным, но очень важным моментом, она подошла к самым перилам и встала рядом с Филиппом Орлеанским.

- Вы говорите о лошади или веерах?  - вместо приветствия негромко спросила она, разглядывая больше великолепную андалузскую лошадь, чем коробочки с веерами.

- Если бы Лавальер пришла первой, то эта награда была бы медвежьей услугой ей. Дорогая лошадь требует хорошего содержания, а у бедняжки де Лавальер вряд ли есть средства, кроме жалования фрейлины, - заметила Катрин, жалея, что эта великолепная андалузская лошадка принадлежит не ей.

Катрин все еще немного была расстроена из-за того, что не она сейчас рядом с Генриеттой принимает награду. Хотя, что ей награда? Она уж точно не исчислялась своей ценностью. Важен был сам факт триумфа, повода заставить весь двор восхищаться собой. Не это ли тщеславие нашептало ей выбрать утром наряд, своим легкомыслием и дерзостью разительно отличающийся от тех, что диктовала мода при французском дворе.

Отредактировано Катрин-Шарлотта де Грамон (2019-09-20 15:40:15)

122

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Рауль де Бражелон
Франсуа де Виллеруа
Ора де Монтале

- К чему завидовать? Это же грех! – искренне удивилась Луиза словам Рауля и не понимала, как можно испытывать неудовольствие при виде чужого счастья.

- Призы будет вручать королева? – раздался недоверчивый голосок Оры. – А разве не король?

- Может и король, - с покорностью в голосе ответила де Лавальер, смущаясь и стараясь не вспоминать больше о том, по чьей воле ей пришлось сесть на лошадь вопреки своему страху. А может, так и надо было? И все это цыганский наговор?

Главное, чтобы нам было хорошо всех видно. Но если мы уткнемся в лес непрозрачных спин, наши кавалеры нам расскажут, что там происходит.

Луиза тепло улыбнулась своей подруге. Как же она мила и готова довольствоваться только рассказами о происходящем, а не сетовать на то, что ничего не видно.

А вот Рауль, как истинный военный, был нацелен только на победу, говоря, что будет нетрудно найти места впереди.

Ора подхватила под руку Виллеруа, а Луизе осталось опереться на руку Рауля. Следовало, конечно, поспешить, ведь никто не будет ждать именно их, прежде чем начать награждение.

Лошади победительниц шли шагом, но им все равно нужно было не мешкать. Из-за своей хромоты Луиза не могла идти быстро, к тому же она стеснялась подобрать выше юбки своего платья, чтобы ненароком не выставить напоказ лодыжку. Одно дело, когда в седле, а другое при ходьбе.

Лавальер и Монтале повезло. Лейтенантский мундир Виллеруа и голубой плащ де Бражелона были беспроигрышным пропуском сквозь толпу собравшихся посмотреть на награждение.

Вы доставили нам большое удовольствие, сеньорита де Руже, - послышались слова королевы и Луиза сжала руку Рауля. Успели!

– И выказали немалую ловкость и искусность. Но главное, волю к победе…

При этих словах де Лавальер впервые пожалела, что пришла последней. Ах, если бы она могла услышать такие слова из уст Ее величества. Может она потому и проиграла, что у нее не было воли к победе?

- Примите от нас в награду ту лошадь, которая помогла вам добиться короны этого турнира.

Мимолетное сожаление девушки тотчас пропало, стоило ей только увидеть награду, которую получила мадемуазель де Руже. Святые Небеса, лошадь была прекрасна, но чтобы она стала с ней делать, случись ей выиграть второй заезд? Умное и красивое животное не должно простаивать в стойле, дожидаясь пока у ее хозяйки хватит решимости опять сесть в седло.

- Веер Артемиды для прибывшей второй вслед за победительницей, - послышался торжественный голос герцога де Грамона, и Луиза даже привстала на цыпочки, чтобы лучше все видеть.

- Ах! Какая прелесть! – не сдержала она восторга, издали любуясь на красивые веера. - Это поистине королевская награда.

Пусть де Лавальер была скромна в своих желаниях, но как любая молодая девушка она умела ценить красивые вещи, даже без желания обладать ими.

123

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

- Я могу поднять Вас на руки и посадить на плечо, милая Ора. Тогда Вы увидите все, как на ладони, - смеясь, заявил Франсуа, нисколько не сомневаясь в собственных силах. Вот только насмешливый взгляд старшей сестры, словно, преследовал его - стоило им подойти с поздравлениями к Луизе де Лавальер, как мимо них проехала кавалькада из придворных дам и дворян из свиты короля, спешивших к трибунам, чтобы успеть к церемонии вручения подарков. Катрин д’Арманьяк, ехавшая рука об руку с графом, лишь мельком обернулась к брату, но и этого мгновения хватило, чтобы смутить молодого лейтенанта до пунцового цвета на щеках.

- Будет нетрудно найти для вас места впереди, - сказал де Бражелон, и Виллеруа с благодарностью кивнул ему, поймав понимающий взгляд. Да, конечно же, будь они на прогулке по парижским улочкам, где-нибудь возле балаганчиков с актерами, то Франсуа ни на минуту не задумывался бы, насколько это было подобающим поднимать фрейлину герцогини Орлеанской на руках, чтобы следить за представлением. Но, они были при дворе, более того, с трибун на них всех взирали обе вдовствующие королевы и придворных, в числе которых был и его отец, человек весьма щепетильный в отношении соблюдения правил дворцового этикета.

- Уже началось! - громко шепнул Франсуа, с высоты своего роста видевший из-за плеч и голов зрителей, обступивших победительниц, как королева протянула руку к мадемуазель де Руже.

Они спешили и последние несколько метров почти бежали, но, к счастью, протискиваться сквозь толпу им даже не пришлось, так как, завидев его алый мундир и лазурный плащ де Бражелона, плотные ряды как будто бы рассекались надвое, уступая им дорогу. К тому моменту, когда к королю и королеве подошел герцог де Грамон, друзья уже были в первом ряду зрителей, встав по обе стороны от фрейлин герцогини Орлеанской, как и полагалась рыцарям защитникам.

- О, да это же из коллекции месье Гатто, галантерейщика из Марэ! - заметил вслух Франсуа и наклонился к самому ушку Оры, чтобы шепнуть ей: - Я видел шкатулки с веерами в его лавке. Вообще-то, их три. Третий веер был с одной из муз. Не то, с Талией, не то с Терпсихорой. Интересно, привез ли месье Гатто все три веера, - его рука скользнула вниз и поймала тонкие девичьи пальчики, легонько пожав их.

Ему тут же захотелось сделать Оре приятное, а что же для девушки приятнее подарка, да еще такого же красивого, как те, которые получили ее подруги? Но, вместо обещаний, Франсуа только многозначительно улыбнулся, решив про себя сделать сюрприз для милой де Монтале.

124

То, что вместо Людовика награды раздавала его толстая супруга, стало для Минетт еще одним неприятным сюрпризом. Из рук кузена любой подарок показался бы наградой, но принимать подачки от его королевы? От женщины, занявшей ее место?

Минетт опустила глаза, пряча разочарование, но все таки не удержалась от быстрых взглядов из под ресниц в адрес короля. Зачем он так поступил? Почему?

Мадемуазель де Руже получила в подарок лошадь. Королевский подарок, ничего не скажешь. Что же достанется им с Габриэль? Подарить принцессе ее собственную лошадь не додумается даже недалекая испанка. Но Луи наверняка припас для победительниц что-нибудь особенное. Браслет, брошь, заколку…

Принцесса с любопытством обернулась, услышав имя маршала де Грамона. Герцог слыл тонким ценителем изящного, и шкатулки, которые несли вслед за ним пажи, вполне соответствовали его репутации. Генриетта решила было, что именно шкатулка и станет ей наградой, и – ошиблась.

- Артемида и Афродита? – она удивленно вскинула брови. – Какой неожиданный выбор. Как по-вашему, я похожа на богиню любви, милорд?

Она протянула руки Бэкингему и легко соскользнула на траву, чтобы вслед за собственной фрейлиной – о, позор! – отправиться за своим трофеем.

- Ваши Величества! – стоило мадемуазель д’Артуа отойти в сторону, прижимая к груди драгоценную шкатулку, как Минетт тут же заняла ее место, грациозно присев перед королевской четой в придворном реверансе (и едва не поскользнувшись на траве при этом).

Мария-Терезия взглянула на нее своими бесцветными рыбьими глазами и с глупой улыбкой сунула в руки Генриетте шкатулку. На этот раз королевы не хватило даже на куцую речь, которой удостоилась героиня дня. Минетт улыбнулась в ответ светло и радостно, всем своим видом являя разительный контраст с болезненно бледной инфантой, и снова взглянула на Людовика, на этот раз не украдкой, а открыто и прямо.

"Неужели и у вас не найдется для меня теплого слова, кузен Луи?" – спросили ее выразительные глаза.

125

Мадемуазель даже не стала слезать с лошади: при виде толпы счастливых (и не очень) сочувствующих, хлынувшей встречать победительницу и пришедших буквально у нее на хвосте Мадам и одну из ее фрейлин, герцогиня развернула лошадь в сторону трибун. Выслушивать фальшивые соболезнования? Да ни за что!

Среди незнакомых лиц мелькнула на диво мрачная физиономия белобрысого гасконца, но Анна тут же отвернулась, почувствовав неожиданный укол вины. Должно быть, глупец поставил уйму денег на ее победу – и так глупо проиграл. Глупо, неожиданно и непонятно. Она зло пнула пяткой конский бок и в очередной раз сквозь зубы пообещала Грому пустить его на мыло сразу же, как только вернется в Сен-Фаржо. И никаких кобыл до самой смерти. Так подвести! Черт побери, так подвести! Да, лошади всех трех победительниц участвовали в первом заезде и имели больше времени на отдых, но Грома это не извиняло, ничуть.

Анна в очередной раз подумала о жеребце Бэкингема и мысленно поклялась любой ценой добыть себе жеребенка от этого красавца (жеребца, а не герцога, само собой). Эта мысль так захватила ее, что она не сразу расслышала злой шепот догнавшей ее парочки.

- Вы обещали мне самую быструю лошадь, Луи! – почти визжала шепотом мадам д’Арманьяк на своего бедного мужа, ехавшего рядом с таким виноватым видом, как будто он лично тянул кобылу жены за хвост, не давая той вырваться вперед. – Самую быструю! И что я получила, спрашивается? Эту жалкую тварь, едва переставляющую ноги, да и то лишь потому, что я не позволяла ей встать стоймя.

- Но дорогая, это и в самом деле лучшая лошадь, клянусь вам! – пролепетал юный граф, явно ежась под напором своей решительной рыжей женушки. – Ума не приложу, что на нее нашло. Согласитесь, в первый раз она летела птицей.

- Отлично, резвая, но дохлая! Неужели мне надо было перечислить вам все необходимые качества подходящего мне скакуна, чтобы вы сделали правильный выбор, мой дорогой? – последние два слова были произнесены с таким глубоким презрением, что месье Главный посерел, и губы у него подозрительно задрожали – быть может, от гнева?

Мадемуазель пришпорила Грома, чтобы не быть свидетелем разгорающейся семейной ссоры, но он так и продолжал бежать не шатко, не валко, лишь ненамного увеличив разрыв между Анной и четой Арманьяков.

- Да что с тобой такое, мальчик мой? – наклонившись к крутой шее, шепнула герцогиня, начиная всерьез недоумевать. Нет, дело явно было не в усталости. Ее стремительный бербер, которого лишь пол помешал окрестить Молнией, сейчас еле перебирал ноги.

Оказавшись у трибун ровно в тот момент, когда Мария-Терезия одаривала свою фрейлину кобылой из королевской конюшни, Мадемуазель спрыгнула на землю сама, не дожидаясь, пока к ней подоспеет кто-то из конюхов. Бросив повод первому подбежавшему, она хотела сразу же подняться наверх, но король…

Людовик стоял к ней лицом, и кидаться прочь прямо у него на глазах было совершенно невозможно. Поэтому Мадемуазель склонила голову в поклоне и так и застыла с гордо поднятой головой, всем своим видом показывая, что не считает себя побежденной.

126

Вежливая улыбка не сходила с его губ, пока Мария-Терезия произносила короткую речь. Про себя Людовик действительно был рад видеть одну из сестер де Руже победительницей. В конце концов, это было только справедливым, что их семейство получило хотя бы такой, чисто символический реванш в виде трофея на турнире за то, что одного из них отправили в Бастилию, а второго едва не лишили возможности жениться на своей избраннице.
Поймав себя на мыслях, далеких от происходящего, и отдающих сентиментальным настроением, Людовик усмехнулся. Интересно, что сказала бы на сей счет Олимпия? Она любит упоминать звезды и их странные коридоры и пути в пространстве и в человеческих судьбах. Уж она наверняка улыбнулась бы, указав на то, что госпожа Удача одинаково любит всех де Руже.
Или нахмурилась бы?

Кажется, он слишком увлекся мыслями о Ней, и не заметил вопросительный взгляд Марии, когда на месте Первой победительницы перед ней остались еще две. Второе и третье места в турнирной таблице тоже заслуживали трофеев из королевских рук. Людовик успел отдать распоряжение де Грамону, и, судя по тому, как среди окружившей их толпы придворных пронеслись вздохи неподдельного восхищения, маршал справился со своей задачей блестяще.

Ответив одобрительным кивком де Грамону, Людовик посмотрел еще раз в лицо победительницы, мадемуазель де Руже. Нельзя было не заметить сходства в чертах ее лица с братьями, а пронзительные голубые глаза так и сияли с такой же дерзкой уверенностью в себе, как у дю Плесси-Бельера.

- Примите мои поздравления, мадемуазель де Руже, - короткое поздравление далось ему легко, и он приподнял шляпу в знак почтения.

Он не знал, что можно было бы добавить еще, чтобы это не было превратно истолковано или, что хуже всего, не явилось бы причиной для зависти к юной амазонке, обставившей в гонке за трофеем двух принцесс крови и супругу Главного Шталмейстера. На помощь к нему пришел де Грамон. Опытный не только в дипломатии и военной стратегии, герцог был достаточно чуток, чтобы уловить неловкую паузу, и тут же выступил вперед, чтобы продемонстрировать призы за втрое и третье места.

- Мадемуазель, - король склонил голову в знак приветствия фрейлины из свиты Мадам, которая обошла герцогиню буквально на доли секунд. - Вы были великолепны, - произнес он, также как и в первый раз, приподняв шляпу над головой, пока Мария-Терезия вручала ей шкатулку с веером.

И вот церемония награждения подошла к своему апогею. То, что Генриетта Орлеанская оказалась всего лишь третьей из всей шестерки финалисток, вовсе не обескуражило их с Филиппом маленький двор. Скандирование ее имени и громкие аплодисменты посыпались с трибун, как волна, тут же заглушив все отдельные голоса. Людовик дождался, когда грохот хлопков в ладоши и крики поутихнут, и, встретив вопросительный взгляд Генриетты, поклонился ей. На этот раз он даже приложил ладонь к груди, словно, это она была королевой, а он, отдавал ей честь.

- Ваше Высочество, - его приветственные слова все еще тонули в овациях толпы, но, отчего-то ему и не хотелось, чтобы его услышали. Пусть его слова останутся достоянием только их троих - его, Генриетты и стоявшей между ними Марии-Терезии. - Я рад, что именно Вы привели цвета Бурбонов к победе в этом турнире, дорогая кузина. Благодарю Вас за эту победу, - он смотрел в ее глаза, пока королева передавала невестке заслуженный трофей.

Ему показалось, что по его лицу полоснули острым как лезвие клинка взглядом. Отведя глаза от Генриетты, Людовик заметил застывшую в реверансе Анну Марию, свою вторую кузину. Мятежная в прошлом принцесса и теперь являла собой воплощение непокоренной и гордой воительницы из славного рода Бурбонов. Да, если кто-то заслужил прозвище Орлеанской Девы, так это была именно она. Уверенный в том, что если герцогиня и не услышит его, то заметит его слова по губам, Людовик кивнул ей и приподнял шляпу.

От него ждали продолжения празднества. Жадные до событий и сенсаций глаза буквально пожирали его со всех сторон. Оставалось лишь дать толпе то, чего она жаждала больше всего - еще азарта, еще борьбы.

- А теперь, дамы и господа, турнир продолжается! Участникам первого заезда приготовиться! - объявил Людовик, жестом указав на стоявшего рядом с мадемуазель де Руже маркиза де Курсийона. - Господин секретарь, велите объявить список имен дворян, вошедших в первый заезд.

127

Луиза де Лавальер
Рауль де Бражелон

Франсуа де Виллеруа

Стоя между Франсуа и Луизой, Монтале видела все, что происходило на поле перед королевской ложей, и от души радовалась и за милую и веселую мадемуазель де Руже, и за Габриэль, и даже за Мадам. Хотя отчего же «даже»? За принцессу она радовалась в первую очередь, потому что фраза «к вящей славе Орлеанского дома» была для Оры не пустым звуком. Но вот радовалась ли сама Мадам?

Быть может, то были всего лишь происки яркого солнца, но Оре казалось, что улыбка на лице принцессы то и дело застывала и становилась неискренней, как будто Мадам изо всех сил боролась с уголками губ, то и дело подрагивавшими с намерением грустно опуститься вниз. Понятно, что Ее Высочество мечтала быть первой. Будь Ора на ее месте, мечтала бы о том же. И сейчас, когда о победе Луизы мечтать уже не приходилось, Монтале готова была огорчаться и из-за того, что корона победительницы не досталась и их госпоже.

- Веера прелестные, согласна, - кивнула она, разделяя восхищение Лавальер. – Но подозреваю, что Ее Высочество рассчитывала на большее. Хотя я бы на ее месте… Ах!

И она мечтательно улыбнулась, чувствуя, как ее пальчики тонут в горячей ладони Виллеруа. Это намек, да?

- Я уважаю и Талию, и Терпсихору, - Ора подняла на маркиза честные-пречестные глаза. – Но опасаюсь, что маршал де Грамон скупил все три веера оптом и третий наверняка припас для своей дочери, чтобы мадам де Монако не было обидно. Хотя ей бы больше подошла Афродита.

А мне – Талия. Или Терпсихора. А Луизе - Артемида.

Но это Ора вслух говорить не стала, чтобы Франсуа, не дай бог, не решил, что она выпрашивает себе такой же веер.

- Ой, мне уже не терпится скорее подняться наверх! Габриэль ведь покажет нам свой трофей? Ужасно хочется рассмотреть эту красоту поближе, правда же? – шепнула она на ушко Луизе.

Взгляд ее скользнул по Раулю, который стоял с таким задумчивым видом, что Монтале заподозрила, что в этот момент виконт пересчитывает свои финансы и обдумывает налет на сокровища месье Гатто. Надо бы намекнуть ему, что слишком дорогой подарок Луиза может и не принять – из скромности. А может, и не стоит намекать, ведь Бражелон знал Луизу так же хорошо, как и Ора.

Король что-то говорил принцессе Генриетте с ласковой улыбкой, но так тихо, что за шумом голосов Ора не расслышала ни слова, как ни вострила ушки. Зато последующие слова Его Величества разнесли над мгновенно притихшим полем и трибунами.

- Ой, а в каком же заезде будете вы, Франсуа? - заморгала Монтале, вдруг осознав, что маркиз вот-вот должен будет их покинуть. - И сколько же их будет вообще? Судя по тому, сколько вокруг всадников, мы и поужинаем прямо здесь, пожалуй.

Отредактировано Ора де Монтале (2019-09-21 23:59:10)

128

Оставаясь невозмутимым внешне, Филипп извелся от вопросов, куда пропал граф де Сент-Эньян и почему на церемонии награждения не было герцога де Руже. Неужели генерал был настолько поглощен приготовлениями ко второй части турнира, что не счел за важность поздравить сестру с победой?

- Это так не похоже на герцога, - шептал про себя де Курсийон, изо всех сил стараясь скрыть волнение, чтобы ненароком не расстроить Жанну.

Она выглядела не просто победительницей, но настоящей принцессой амазонок, а когда королева произнесла торжественным голосом слова поздравлений, маркиз раскраснелся от гордости. Чувствуя свою сопричастность к этой победе, он с сияющими глазами смотрел на присевшую перед королем и королевой Жанну де Руже, в тот самый миг даже не разделяя себя и победительницу.

- Да, так и есть! Да, клянусь душой, решительность и бесстрашие - это, можно сказать, девиз де Руже, - шептал про себя Филипп, диктуя самому себе на память строки из будущих глав придворной летописи. Или личного дневника?

Королевские подарки оказались внушительными по своей ценности и изысканности. Стоявшие за спиной Филиппа кавалеры вытягивали шеи, дамы приподнимались на цыпочках, все хотели рассмотреть получше диковинные веера, которые пажи герцога де Грамона поднесли королеве в качестве трофеев для герцогини Орлеанской и мадемуазель д’Артуа.

- Вот бы такой же заполучить! - Нет, не выйдет, это эксклюзивные изделия. - Да что выговорите, не может быть! - Говорю вам, в Париже есть только одно место, где можно отыскать такое сокровище - у мэтра Гатто в Марэ. - Так это же они и есть, герцог де Грамон выкупил их от имени короля.

Бесполезные рассуждения о ценности королевских подарков заставили Филиппа болезненно поморщиться. Нет, решительно, придворные сплетни были настоящим злом, оглянуться не успеешь, а толпа выдумает несусветную чушь.

- А теперь, дамы и господа, турнир продолжается! - вдруг все голоса вокруг стихли, и Филипп услышал собственное имя, когда король приказал объявить списки участников турнира.

Переглянувшись с Жанной, Филипп ободряюще помахал ей рукой. Он не переставал улыбаться, хотя , во взгляде, который он обратил к королю, не было прежней невозмутимости. С все возраставшим волнением он смотрел на лица окружавших их придворных, но среди них не было ни графа де Сент-Эньяна, ни герцога де Руже.

- Леон, а что же с обер-камергером? У меня были только списки дам, участвующих в заездах. Как нам быть? - шепотом спросил Филипп, отступив к д’Антрагу под пристальным взглядом короля. - Где, черт подери, генерал де Руже? Разве не у него были списки первых двух заездов? И что с де Вивонном? Он так расстроен из-за проигрыша, что решил пропустить все на свете?

129

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Результаты финального заезда для многих оказались неожиданными, и только самый ленивый из азартных игроков, делавших ставки, не посетовал на непредсказуемость женского характера. Никто и не предполагал, что заезд сможет выиграть ничем непримечательная дебютантка, ее стремительный рывок на первом круге оказался той самой молнией средь ясного дня, которую впоследствии вспоминают как стихийное чудо. Однако же, когда вопреки всем ожиданиям и прогнозам заезд выиграли две других дебютантки, также мало известные при дворе, по зрительским рядам прошел гул негодования. Из фавориток турнира только одна сумела вырваться в тройку лучших - герцогиня Орлеанская, юная английская принцесса, все преимущество которой в этой гонке состояло в чистокровной английской лошади из тех, которые прислал вместе с ее приданным ее августейший брат Карл Второй.

Разрывая в клочья сделавшийся теперь никчемным билет с распиской о сделанной им ставке, Фуке жалел, что не мог точно также разорвать на мелкие кусочки своего управляющего, а вместе с ним и тех олухов, которым было поручено ничего сверх того, как попросту напоить водой указанных лошадей прямо перед забегом.

- Ваш трюк не привел ни к чему хорошему, Лаборд. Ни к чему, - выговаривал по слогам Фуке, жалея о том, что перебрался на трибуны, чтобы быть поближе к выигранным им деньгам в момент своего триумфа. А ведь он еще рассчитывал на то, что, увидев под победительницей принадлежавшую ему лошадь, король непременно пригласит и его разделить вкус победы. Ха! Все, на что ему теперь приходилось рассчитывать, так это сочувственные взгляды синеокой мадемуазель де Дузонвиль, то и дело оглядывавшейся в его сторону со своего места на скамеечке рядом с другими фрейлинами и статс-дамами вдовствующих королев.

- Клянусь Вам, господин виконт, все было исполнено как надо, - оправдывался Лаборд, отплевываясь от разлетевшихся прямо ему в лицо клочков бумаги. - Если бы эта девица Лавальер хотя бы с лошадью справиться могла. Мы дали ей лучшую, я ручаюсь.

- Молчите, Лаборд, - прошипел Фуке, сдирая с вспотевших рук перчатки из тонкой замши. - Молчите, или я вышвырну Вас вон. Сей же момент! - раздался треск лопнувшей кожи, и одна из перчаток отлетела в сторону.

К несчастью для суперинтенданта, порванная перчатка пролетела дугой, над головами, сидевших в первых двух рядах зрителей, и шлепнулась на перила рядом с герцогом Орлеанским.

Пробормотав проклятия, Фуке с натянутой улыбкой и с бледным лицом, спустился вниз по ступенькам к первому ряду прошел мимо обеих вдовствующих королев, не позабыв при этом поклониться каждой по очереди, и встал возле перил рядом с княгиней Катрин де Монако.

- О, Ваше Высочество, как же нам несказанно повезло с погодой. Куда проще улыбаться зрителям, когда сияет солнце, не так ли? - заговорил он с княгиней обычным любезным тоном, будто бы все, что его интересовало в тот момент, так это погода и возможность созерцать улыбки мадам де Монако.

- Позвольте мне быть откровенным, дорогая княгиня, - он сощурил глаза, будто бы пристально разглядывая ее и принца, протянул руку, чтобы забрать порванную в лохмотья перчатку из руки Филиппа Орлеанского. - Вы являете собой самую блистательную пару среди всего этого собрания. И сдается мне, я вижу в Ваших улыбках обещание, - он перешел на таинственный шепот, импровизируя на ходу. - Обещание восхитительного празднества. Не так ли, Ваши Высочества?

130

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Однако же, когда это наивная Малышка Минетт успела превратиться в колкую особу, стреляющую шпильками с меткостью записной злюки? Джордж не успел собраться с мыслями, чтобы ответить на поток насмешливых вопросов, посыпавшихся на него с молниеносной быстротой и неизменным очарованием в улыбке, такой же теплой как у славного короля Карла.

- Моя дорогая герцогиня, Вы действительно прекрасны. Каждый божий день, и вечер. И каждое утро, осмелюсь заметить, хоть Вы и лишили меня счастья первым из всех кавалеров желать Вам доброго дня, - парировал Джордж, стараясь выдерживать дистанцию между собой, простым смертным лордом-адмиралом, и первой принцессой крови, сестрой и невесткой двух королей.

- Но, помилуйте, откуда же такая уверенность в моей нестойкости перед соблазнами французского двора? - он уже собрался пожурить принцессу за то, что та с легкостью доверилась французским сплетням, но с ответным выпадом пришлось повременить. Они оказались почти лицом к лицу перед королем и королевой, и Джорджу, как добровольно вызвавшемуся быть всего лишь грумом, пришлось остановиться и наблюдать за церемонией со стороны.

Генриетта ни разу не обернулась в его сторону, пока королева награждала сначала мадемуазель де Руже, победившую в финальном заезде, затем мадемуазель д’Артуа, прибывшую второй, и только напоследок, герцогиню Орлеанскую, третью и, увы, замыкающую тройку победительниц.

Но, что это? Голос короля показался Джорджу настолько тихим, что можно было заподозрить его в чем-то недозволенном этикетом, и, если бы не стоявшая рядом с ним королева, можно было подумать, будто Людовик без зазрения совести любезничал с невесткой с непозволительным легкомыслием. В голове Джорджа тут же мелькнуло подозрение, что Людовик попросту флиртовал с Генриеттой, в очередной раз, намереваясь увести ее у брата, да что там, из-под носа у всего двора!

Вспыхнув от этой непрошеной мысли, герцог еще сильнее вцепился руками в повод лошади, которая громко всхрапнула, выразив свое неудовольствие непростительно долго затянувшимся ожиданием.

- Неужто, переживаете из-за проигранной ставки, милорд? - поинтересовался Дорсэт, нарисовавшийся под шумок рядом с герцогом. - Нам пора подумать о собственных шансах на победу. Сейчас будут объявлять списки участников.

- Вот и прислушайтесь внимательнее, Чарльз. А я пока... попереживаю, - язвительный тон на самом деле предназначался вовсе не Дорсету, а замеченному на трибунах герцогу Орлеанскому, коршуном взиравшему на супругу, а точнее, как подозревал Джордж, на полученный ей подарок. - Ступайте к нашим лошадям, Дорсет. И проследите, чтобы все было в порядке. До мелочей, слышите? - смутное ощущение, что в предстоящих скачках не обойдется без неприятных сюрпризов, закралось в душу герцога при виде суперинтенданта Фуке, с любезным видом беседовавшего о чем-то с княгиней де Монако и, как казалось со стороны, с Филиппом Орлеанским.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Джордж Вильерс (2019-10-14 01:17:15)

131

Увлекшись мыслями о прекрасном, Филипп не сразу обратил внимание на появление еще одной зрительницы рядом с собой. А когда возле его плеча раздался негромкий голос Катрин де Грамон, от неожиданности герцог едва не потерял равновесие, слишком сильно подавшись вперед в попытке разглядеть рисунки на веерах.

- Вы говорите о лошади или веерах?

- Ах, Катрин, Вы же знаете прекрасно, что никакая лошадь не сравнится с подлинным произведением искусства. Если роспись на этих веерах столь же тонкая, как и рисунок на рукояти, - Филипп указал вниз, даже не обратив внимания, было ли княгине интересно его наблюдение или нет. - Это должно быть воистину тончайшей работой. Но, отсюда я могу разглядеть только общий план. А хотелось бы полюбоваться на детали, - и он понизил голос до шепота. - А еще лучше и вовсе заполучить себе этот прекрасный образчик. Ему самое место в коллекции настоящего ценителя... а так, ну посмотрите только... - он капризно вскинул руку и простер длинные тонкие пальцы, указывая на победительниц. - Да всего несколько часов на солнце с этими веерами в руках превратят их в выцветший шелк... прозрачный и неказистый.

Но, кажется, Катрин была склонна к беседе о другом подарке, о том, который королева пожаловала своей фрейлине, этой малышке де Руже, старшие братья которой наделали шуму не далее как в прошлый день.

- А, Вы о той лошади, которую королева изволила отдарить своей фрейлине? Да, действительно хороша... но, не настолько, как наши с Анриэтт лошади. Не могу не отдать должное английским чистокровным лошадям. Даже при всей моей нелюбви к заморским гостинцам, - заметив ухмыляющееся лицо Бэкингема, Филипп стиснул зубы и процедил. - И гостям.

Легкий шлепок упавшего на деревянные перила лоскута замши, отвлек Филиппа от этого монолога. Он недовольно скривил губы и обернулся, чтобы посмотреть, кто это осмелился прервать его беседу с Катрин столь неучтиво и вызывающе.

- А, это Вы, господин Фуке, - язвительная шутка о порванных в клочья надеждах на победу в ставке на несомненного фаворита была готова сорваться с его губ, но Филипп так и остался безмолвным, наблюдая за беззастенчивыми попытками суперинтенданта ухаживать за княгиней.

- Что, что Вы видите в наших улыбках, месье? - с недобрым прищуром переспросил Филипп, когда Фуке вопреки всем правилам этикета перешел на шепот, уже откровенно флиртуя с его собеседницей. - Вы сказали Ее Высочеству что-то о празднестве? Могу ли я заключить из Ваших слов, что Вы только что выиграли? Неужели, вопреки всем слухам о Вашей безвозмездной помощи мадемуазель де Лавальер, Вы поставили вовсе не на нее, а на мадемуазель де Руже? - теперь уже Филипп понизил свой голос до шепота, но тут же рассмеялся над произведенным его словами эффектом и посмотрел на Катрин.

- Кстати, свет мой, княгиня, а кому же Вы отдадите предпочтение во второй части турнира? Ну же, - он приложил пальцы к губам. - Я буду нем как могила. Баш на баш! Я скажу Вам, за кого я буду болеть, если не выиграю сам. А Вы скажете мне, на чьей стороне Ваше сердечко, а?

132

Филипп де Курсийон

Настроение у Антрага было премерзкое. История с водой для лошадей изрядно выбила его из колеи: в голове у маркиза никак не укладывалось, что кто-то мог сподобиться на столь бесчестный трюк ради выигрыша. В том, что выиграть должна была лошадь Лавальер, у них с Лозеном не было никаких сомнений, поэтому Леон с немалым облегчением отмел любые подозрения в адрес месье Главного, хотя именно ему было бы проще всего устроить победу обожаемой жены именно таким образом. Но Луи де Лоррен был слишком принц, чтобы пасть столь низко, да и никакого интереса к Лавальер он, вроде бы, не проявлял, если вообще подозревал о ее существовании. Лозен, правда, хмуро предположил, что Арманьяк мог попытаться выслужиться таким образом перед потенциальной новой фавориткой, но на прямой вопрос Антрага, мог бы он сам пойти на обман ради возможного фавора, не говоря уже о выигрыше, подумал и отрицательно потряс головой, признав, что порядочный человек подобного не сделает.

Не придумав никакой другой кандидатуры на роль злодея, друзья отправили конюха-ротозея искать людей, которых он успел разглядеть. В помощь ему была отряжена пара грумов посообразительнее, и Леон отчаянно надеялся, что им удастся что-нибудь узнать. В конце концов, трое мужчин с ведрами не могли растаять в полуденном мареве, кто-то наверняка видел, откуда они появились или куда направились. Но на церемонию награждения амазонок Антраг все равно взирал с тяжелым сердцем, чувствуя свою вину, да и мысль о том, что придется рассказать обо всем королю, не прибавляла ему веселья.

- Леон, а что же с обер-камергером? – тревожный шепот Данжо отвлек маркиза от неприятных мыслей, и он только теперь заметил, что рядом с королем нет Сент-Эньяна.

Де Руже тоже нигде не просматривался, поэтому Леон ответил лишь на третий вопрос друга:

- А что, Вивонн тоже проиграл? Не знаю, насколько это его огорчило, но он в четыре глаза и шесть рук караулит свою красавицу сестру, стараясь перещеголять бдительностью неусыпного Аргуса при Ио.

Еще один малоприятный момент, о котором Антраг старался просто не думать, чтобы не отвлекаться от сделавшихся вдруг очень даже серьезными обязанностей.

- Господа, - послышался у них за спинами голос, полный надменного презрения. – Господа арбитры, Его Величество поручил мне передать вам списки участников и проследить за тем, чтобы все шло по плану.

Леон обернулся, не пряча недовольства неучтивым тоном, и коротко кивнул капитану королевских гвардейцев.

- Благодарю вас, маркиз, - сухо произнес он, забирая у капитана свернутые в трубочку листы, и тут же удивленно вскинул брови при виде жирно вычеркнутой первой строчки.

- А это…

- Его Величество решил не принимать участие в скачках, - щека у де Вилькье нервно дернулась.

Леон быстро пробежал все три листа, подивившись про себя числу желающих и обнаружив еще несколько вычеркнутых имен.

- Де Руже, де Ресто и… вы, капитан? – недоуменно уточнил он. – Но что случилось? Вот так внезапно, в последний момент...

- Приказ Его Величества, - коротко отрезал капитан. – Я буду заменять графа де Сент-Эньяна и следить за тем, чтобы все шло, как надо.

- Кхм, - с трудом удержавшись от комментария, маркиз протянул списки Курсийону. - Держите, друг мой. Здесь расписаны все отборочные заезды.

133

Стоило Франсуа увидеть лучики света, игравшие в теплых глазах его милой Монтале, как в его груди загорелось немедленное желание доставить ей эту радость. И ведь ему ничего не стоило переговорить лично с месье Гатто, который наверняка не успел еще пристроить третий веер из коллекции. И даже если кому-то по чистой случайности пришла в голову та же мысль, маркиз был настроен на решительный и безоговорочный торг - любые деньги за прелестный веер. И он не отступит!

- Талия или Терпсихора, Вы уважаете обеих? - переспросил он, счастливый от уже принятого решения, словно диковинный веер уже лежал в кармане его лейтенантского мундира.

Но, у Оры были свои резоны на счет третьего веера. Поделившись ими с Франсуа, она заронила зерно сомнения в его душе. Нет, не в желании достать для нее веер, такой же, как у двух победительниц, а в том, насколько легко и просто будет добыть его, если он и впрямь оказался в руках герцога де Грамона. А что еще хуже, в цепких ручках Катрин де Монако! Выросший в компании Людовика и его товарищей, а также их братьев и сестер, неизменно сопровождавших все детские игры при дворе, Франсуа слишком хорошо знал упрямый нрав де Грамонов - особенно же Катрин.

- А может... а может Ее Высочество уступит ей свой веер. Как раз с Афродитой, - не очень-то решительно прозвучало у Франсуа, но, к счастью, разговор само собой перетек в другое русло. - Ах да, турнир же продолжается, - его щеки мило зарумянились при виде волнения в глазах Монтале. - Да, сейчас уже объявят участников первых заездов. От нашей роты будут четыре всадника. Мы с Ранкуром. И еще де Вилькье. Если конечно, маркиз не найдет предлог чтобы отказаться, - Франсуа вдруг разобрало от смеха, и, прыснув в ладонь, он озорно посмотрел в глаза Оры, а потом на насупившегося в своих раздумьях де Бражелона. - Наш капитан далеко не так хорош в седле, как хочет казаться. Намедни я видел, как он сам выбирал для себя лошадку посмирнее. А моя Солана выводит его из равновесия с первого же взгляда.

Вспомнив вдруг о своей белоснежной любимице, Франсуа посмотрел вдаль, в сторону дальнего края поляны, куда конюх вызвался отвести Солану, чтобы кузнец заменил ей подкову.

- Да, мне нужно еще Солану осмотреть. У нее подкова сбилась, - с озабоченным лицом, Виллеруа потер лоб, смешно задрав шляпу на затылок. - Надеюсь, что все дело только в подкове. Странное дело, кстати, господин Фуке пытался уговорить меня взять одну из его лошадей. Они у него хороши, спору нет. Луизе досталась великолепная лошадь. Но, зачем же мне другая лошадь, если моя Солана с легкостью обойдет любую. Она легкая и быстрая, что ветер. Вот увидите, Ора, я обойду даже берберских скакунов герцогини де Монпансье. А они у нее, что дьяволы, - не без восхищения в голосе Франсуа пустился в обсуждение статей лошадей, которых намеревались выставить участники турнира. - С ними еще и не всякий справится. Я видел их в деле, на карусели. Ох, и хороши же! С такими сравнятся немногие. Разве что те арабские скакуны, которых посол Фераджи подарил Его Величеству от имени своего султана. Но, кто же сядет на них? Если к ним не приноровиться, то вместо скачек будет демонстрация выездки... и возможно не в пользу всадников. Новые лошади - это рискованно. Вот ведь и у Луизы так получилось на последнем повороте, да? - он посмотрел в ясные глаза Лавальер. - Вы прекрасно справлялись практически всю дистанцию, Луиза. Уж, поверьте, я знаю. Но, этот последний поворот, он коварен. Это была досадная случайность, правда же, виконт?

134

Франсуа де Виллеруа
Луиза де Лавальер
Ора де Монтале

- Ах! Какая прелесть!

- О, да это же из коллекции месье Гатто, галантерейщика из Марэ!

Он не был богат, но и недостатка, как правило, не испытывал: граф позаботился о своём воспитаннике, и его доверенный регулярно навещал виконта. Он подумал о том, однако, что Луиза может не принять от него такого подарка... Впрочем, ещё не зная, что увидится с ней в Фонтенбло, Рауль по пути сюда размышлял об одной важной вещи... и теперь ждал только ответного письма графа. Вот тогда он будет вправе... Сейчас он мог только надеяться - и наслаждаться каждым мгновением рядом с возлюбленной, защищать и оберегать её. Похоже, он сильно задумался, но весёлый голос маркиза вернул его.

- Да, мне нужно еще Солану осмотреть. У нее подкова сбилась. Надеюсь, что все дело только в подкове. Странное дело, кстати, господин Фуке пытался уговорить меня взять одну из его лошадей. Они у него хороши, спору нет. Луизе досталась великолепная лошадь. Но, зачем же мне другая лошадь, если моя Солана с легкостью обойдет любую. Она легкая и быстрая, что ветер. Вот увидите, Ора, я обойду даже берберских скакунов герцогини де Монпансье. - А далее лейтенант принялся обсуждать лошадей, участвующих в состязаниях. - Вот ведь и у Луизы так получилось на последнем повороте, да? Вы прекрасно справлялись практически всю дистанцию, Луиза. Уж, поверьте, я знаю. Но, этот последний поворот, он коварен. Это была досадная случайность, правда же, виконт?

- Истинная правда, - подтвердил Рауль, с улыбкой взглянув на Луизу. "Так вы говорите, господин Фуке пытался уговорить вас? Странно, очень странно, с чего бы это?" Ему вспомнились слова графа о том, что безопасность всадника почти всегда напрямую зависит от его лошади, вспомнился и его совет перед каким-либо важным делом всегда запрягать своего коня самому, не доверяя никому не другому, ещё в армии он понял важность тех наставлений, теперь же, благодаря им, перед ним всё предстало в ином свете. Пять лошадей из шести были почти выведены из строя - и, несмотря на это, одна из девушек смогла победить, и виконт мысленно восхитился - какое же мастерство должно быть у столь хрупкой особы, какая выдержка, и, как отметила Её Величество, какая воля к победе!
В первых двух заездах ничего подобного не наблюдалось - там всё прошло спокойно. Впору было начать волноваться за юного маркиза - как бы чего с ним не случилось... "Вот если бы господин д'Артаньян был здесь и всё видел, что произошло, он бы уже совершенно точно всё раскусил и вывел бы на чистую воду тех, кому это было выгодно!" - Д'Артаньян стал для юноши идеалом военного и придворного, когда-то в юности он во многом брал пример с этого воистину непобедимого человека.

Награждение тем временем закончилось, и Рауль обернулся к подругам:
- Не угодно ли будет вам, милые дамы, подняться на трибуны, дабы лучше лицезреть состязание?
Он искренне желал удачи молодому маркизу. А ведь де Гиш тоже непременно будет участвовать! Что же, значит будет, кому их поддержать!

135

Рауль де Бражелон
Франсуа де Виллеруа
Ора де Монтале

- Ой, мне уже не терпится скорее подняться наверх!

- Да, нам не стоит мешкать, а то будет неловко, если мы окажемся на трибунах позднее всех, - ответила Луиза своей подруга, не без сожаления вспоминая сколько раз они оказывались последними, там где пристало быть в числе первых. Мадам де Лафайет, наверное, устала быть к ним снисходительной и доброта этой женщины не бесконечна. - Маргарита и Франсуаза наверняка уже там, - спохватилась Луиза, забывшая в обществе друзей, что у них кроме развлечений есть еще и обязанности.

- А теперь, дамы и господа, турнир продолжается! – раздался громкий голос, и Луиза даже вздрогнула от неожиданности.

- Да, сейчас уже объявят участников первых заездов, - говорит де Виллеруа и перечисляет участников от его роты.

Луиза смущенно улыбнувшись посмотрела на Рауля. «Ах, если бы не его рана, он бы непременно пришел первым…» Де Лавальер эгоистична в своих мыслях. Желая победы Раулю, она даже не допускает возможности, что де Виллеруа может прийти первым, хоть и понимает, что для Оры это было бы счастьем. Но что делать, в любви каждый сам за себя. И за того, кто дорог твоему сердцу.

Новые лошади - это рискованно. Вот ведь и у Луизы так получилось на последнем повороте, да?

Лавальер осталось лишь кивнуть в ответ на слова Виллеруа. Весь двор был свидетелем того, что она не справилась с лошадью на последнем повороте, хотя до этого казалось, что лошадь слушается одних только ее мыслей, настолько все было удачно.

- Господин Фуке был очень добр и любезен, тем, что предоставив мне одну из своих лошадей, дал мне возможность исполнить волю Его Величества, но я так давно не сидела в седле.  - Тут на Луизу нахлынули воспоминания о своем паническом страхе и о первых минутах, когда она сидела в седле ни жива, ни мертва. – С новой лошадью это всегда рискованно и непредсказуемо. Если бы у меня была возможность сделать хоть круг шагом на ней, может такой оплошности и не вышло.

- Мы с Орой будем надеяться, что с Вашей Соланой все в порядке, а кроме того всем сердцем и душой будем желать вам победы, - говорит Луизе Виллеруа, а потом лукаво смотрит на свою подругу.

- Не угодно ли будет вам, милые дамы, подняться на трибуны, дабы лучше лицезреть состязание?

Не скрывая своей улыбки и симпатии во взгляде, Луиза смотрит на Рауля и подает ему руку, вовсе не беспокоясь о том, как все это истолкуют вездесущие придворные. Все ее поступки искренни и естественны, без доли кокетства, словно они все еще в Блуа, а не в Фонтенбло.

- Конечно, поспешим, - спохватилась Луиза от того, что они стоят и просто беседуют, когда им нужно успеть подняться на трибуны не только чтобы лицезреть состязание, но и встретить Габриэль, не говоря уже о герцогине Орлеанской, если только она не пройдет в королевскую ложу.

Отредактировано Луиза де Лавальер (2019-09-24 00:10:08)

136

Франсуа де Виллеруа
Габриэль д'Артуа

- Кто бы мог подумать, что месье Фуке в душе такой лошадник, что готов облагодетельствовать всех и каждого, - с легкой гримаской прокомментировала Ора рассказ Виллеруа. – Но я, признаться, рада, что вы не приняли его предложение, Франсуа. Быть обязанным этому человеку… Не знаю, что есть в нем что-то…

Ох, она прекрасно помнила угрозы в свой адрес, но говорить об этом при Франсуа и Рауле не решилась: ни к чему совершенно ставить их в положение, требующее ответных мер в адрес высокопоставленного шантажиста.

- Мы с Орой будем надеяться, что с вашей Соланой все в порядке, а кроме того всем сердцем и душой будем желать вам победы, - Луиза отчего-то посмотрела на Монтале, будто проверяя, правильно ли все сказала.

Ну да, а что, могут быть сомнения? – ответил веселый взгляд карих глаз.

- Вот именно, всем сердцем и душой, - подхватила Ора вслух, улыбаясь маркизу. – Конечно же, Солана будет лететь, как ветер. По ней видно, что она просто великолепна. Не зря же ее…

Она прикусила губу и опасливо огляделась: наверное, не стоило вслух вещать о том, что одну из королевских лошадей сегодня ночью попытались (к счастью, неудачно) выкрасть турки из посольства Блистательной Порты. Это явно не ди-пло-ма-тич-но. Ну и ладно. Главное, что по лицу Франсуа видно, что он все понял и согласен.

- Желаю вам удачи, Франсуа, - шепнула Монтале, когда маркиз поднес к губам ее ручку. – Даже если вашим соперником станет сам король.

Фух, оставалось надеяться, что ее пожелание не попахивало государственной изменой.

- Ой, мне надо бежать!

Обернувшись, Ора обнаружила, что ее подруга вместе с Бражелоном уже далеко, а главное, что Его Величество тоже направляется к лестнице наверх, ведя под руки королеву с одной стороны и Мадам с другой. Габриэль следовала за ними, и Ора с радостью присоединилась бы к ней… А почему же «бы»?

Она еще раз улыбнулась Виллеруа и поспешила за золотоволосой фрейлиной, прижимающей к груди королевский трофей.

- Габриэль, Габриэль! – Монтале догнала победительницу у самой лестницы. – Поздравляю! Пусть я и болела за Луизу, но ужасно рада, что тебе тоже досталась награда. И заслуженная! Это был такой отчаянный рывок, никто не ждал, а вы сумели! Ее Величество правильно сказала про волю к победе, она может делать чудеса, и вы с мадемуазель де Руже это доказали. Мы все тобой гордимся, вот!

137

Явление де Вилькье было встречено со смешанными чувствами удивления и недовольства, но, в отличие от д’Антрага, де Курсийон взял на себя труд ответить капитану королевской гвардии учтивым кивком.

- Так господин обер-камергер снял с себя обязанности главного арбитра? - спросил Филипп, но вместо ответа де Вилькье отдал бумаги д’Антрагу и с надменным видом, будто делая одолжение, объявил об изменениях в составе участников турнира.

- Воистину, катастрофические перемены, - пробормотал де Курсийон, в свою очередь, просматривая списки. - И граф передал свои полномочия вовсе не ради участия в скачках? - снова повторил он вопрос, который скорее звучал как вывод. - Могу ли я спросить у Вас, капитан, где же сам господин де Сент-Эньян?

- Это не относится к турниру, господа, - уклончиво ответил де Вилькье и по тому, с какой быстротой он отвел глаза в строну, было видно, что отказ от участия в турнире сразу нескольких участников и в том числе самого короля был не случайным совпадением. Филипп давно уже успел отметить в своих заметках, что де Вилькье мог бы играть в пантомиме и прекрасно справился бы с любой ролью - настолько красноречивы были его жесты и мимика лица. Даже не сказав ни слова по существу, он, тем не менее, выдал самое важное - устранение де Сент-Эньяна, де Руже и де Ресто произошло по приказу короля и в связи с очень важным делом. Возможно, что попахивало скандалом - вон как блестели глаза капитана, а узкие губы даже подрагивали от нетерпения поделиться с кем-нибудь горячими новостями из первейших рук - первейших во всем королевстве.

- Ну что же, тогда нам только остается продолжать начатое господином обер-камергером, - проговорил Филипп, после беглого изучения списков. - Граф очень мудро поступил, разделив всех участников по разным заездам - таким образом, интрига состязаний между свитами короля, Месье, принцев крови, гвардии и мушкетеров сохранится до самого финала. Смотрите, все списки перемешаны, - он показал листки д’Антрагу, невольно исключив недовольно сопевшего де Вилькье из обсуждения. - Я поднимусь на трибуны вместе с Их Величествами и объявлю участников в порядке их выступления. Леон, возьмите вот эти списки, здесь, как я вижу, записаны копии. Пусть они будут у Вас. Вы ведь будете у линии старта?

Только теперь Филипп заметил в лице д’Антрага некоторую задумчивость, близкую к тревоге.

- Что-то случилось? - тихо спросил он, не желая привлекать внимание де Вилькье, которому явно не терпелось поскорее принять бразды правления и начать командование, если не парадом, то хотя бы турнирными заездами.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Филипп де Курсийон (2019-09-30 01:47:42)

138

Людовик XIV
Габриэль д'Артуа
Ора де Монтале

То, что Минетт страстно желала и ждала похвалы и признания кузена, ничего не значило. Ровным счетом ничего. Стоило Луи заговорить с ней, взглянуть своим особенным, проникновенно-серьезным образом, и она зарделась от удовольствия и смущения самым позорным образом и опустила глаза, не смея взглянуть на кузена, чтобы не выдать своего счастья сияющим взглядом. Ни Людовику, ни, тем паче, его женушке.

Откуда ей в голову пришло это пошленькое буржуазное словечко, Минетт и сама не знала. Но оно так изумительно подходило толстенькой и простоватой на вид Марии-Терезии, стоявшей рядом с королем, смешно сложив пухлые ручки на затянутом в корсет животе, что принцесса едва не рассмеялась. От этого сразу же удивительным образом сделалось легче, и то опасное, жаркое чувство, что повисло между ней и Людовиком, растаяло подобно росе на солнце.

«Уфф, слава богу», - подумала про себя Генриетта и, наконец, подняла на королевскую чету заискрившиеся озорным блеском глаза.

- Боюсь, что в пылу скачки я даже и не вспомнила о том, что цвета Бурбонов отныне тоже мои, сир, - она кокетливо прикусила губу, на этот раз разыгрывая смущение уже нарочно. – Так что я вовсе не заслуживаю столь лестной похвалы, хотя и счастлива, что Орлеанский дом показал себя достойно.

Как и дом Стюартов, между прочим. И если Бэкингему и его молодым львам не удастся блеснуть скоростью и ловкостью, то хотя бы один приз у Англии уже есть.

Пока король объявлял о продолжении турнира, Генриетте пришлось наблюдать за тем, как Мария-Терезия клещом вцепилась в правую руку Луи, будто собралась тащить его наверх. Можно подумать, что десять минут на ногах были слишком утомительными для королевы. Но ведь и Минетт заслужила того, чтобы ее с почетом проводили в ложу, разве нет? В конце концов, у Людовика же две руки.

Принцесса взглянула на собственные руки, занятые подаренной ей шкатулкой с веером. Сунуть ее под мышку? Фи, как неэлегантно! Нет, должно быть более изящное решение.

- Мадемуазель д’Артуа, - окликнула она свою фрейлину и протянула девушке второй ларчик в дополнение к тому, который та уже сжимала в руках. – Прошу вас, позаботьтесь и о моем трофее, иначе я рискую потерять бесценный королевский подарок в той суете, которая всенепременно ждет меня наверху.

Освободившись таким образом от неудобной помехи, Минетт со счастливой улыбкой подхватила Людовика под левую руку, сделав вид, что не замечает, как насупилась при этом Ее Величество. Правда, у ступеней лестницы ей пришлось пропустить короля с супругой вперед, потому что втроем они просто не поместились бы на шаткой лестнице. Прежде чем последовать за королевской четой, Генриетта подняла голову и взглянула на наклонившегося через перила мужа, лицо которого выражало живейший интерес. Решив, что Филипп смотрит на нее, принцесса улыбнулась и ему, но нет, взгляд Месье был устремлен куда-то за ее спину. Минетт обернулась и понимающе вздохнула. Ну да, как и следовало ожидать.

- Мадемуазель д’Артуа, прошу вас, отвезите наши подарки в замок, - тихо произнесла она. – Мне бы не хотелось в этой толчее лишиться моего трофея, на который уже засматриваются, кхм, многие, но и слугам я доверить такую ценность не могу, а потому полностью полагаюсь на вас, мадемуазель.

Девица Монтале, успевшая каким-то чудом оказаться рядом, чуть слышно хмыкнула, и у Генриетты так и зачесался язык отправить нахалку провожатой с Артуа, но она справилась с этим порывом.

- И возвращайтесь поскорее, мадемуазель, мы наверняка увидим еще много интересного, - любезно сказала она вместо этого и, чуть приподняв длинные юбки, грациозно поплыла наверх, вслед за удаляющейся спиной Луи.

139

Леон рассеянно наблюдал за тем, как Данжо перебирает переданные ему списки, думая вовсе не о том, кто станет участником первого заезда. Сейчас его куда больше интересовало, удастся ли отыскать человека, посмевшего нарушить неписаные правила честной игры. Антраг был уверен, что за трюком с лошадьми стояли маклеры, принимающие ставки на победителей, но это еще нужно было доказать.

- Копии? – он взял у Данжо ворох листов, не сразу сообразив, зачем они ему. – Ах да, это всегдашняя предусмотрительность господина обер-камергера. Отлично, так нам с Лозеном будет куда удобнее следить за порядком там, на старте.

Тихий вопрос друга заставил маркиза вздрогнуть. Он и не думал, что все его заботы так легко прочитать. И где же то «каменное лицо», которое всегда требовал от придворных короля строгий граф де Сент-Эньян? Мысленно пожурив себя за нехватку выдержки, Леон постарался усмехнуться как можно беспечнее.

- Полноте, Филипп, разумеется, что-то случилось. Его Величество отказался от возможности утереть нос младшему брату, и вы еще спрашиваете? – веселый тон дался Антрагу почти без труда. – Но я, конечно же, шучу. На самом деле, я задумался над вашими словами. Вы же не собираетесь объявлять все заезды сами? Разве это не помешает вам принять участие в скачках? Мне кажется, что Вилькье с радостью снимет с вас эту необременительную обязанность ради того, чтобы покрасоваться в королевской ложе лишний раз. Хотя нет, не слушайте меня. Вам вовсе ни к чему уступать этот почетный долг никому, и уж тем более – этому напыщенному павлину.

Краем глаза Леон заметил какое-то движение – это Лозен махал ему рукой от стартовой линии. Рядом с ним топтался один из конюхов, которых они послали на поиски мошенников.

- Не буду вас задерживать, Филипп, - заторопился маркиз. – Мое почтение, капитан. Нам с де Лозеном надо все еще раз проверить. На всякий случай.

Он коротко поклонился и, прижимая к груди листки с именами участников, широкими шагами направился к нетерпеливо подпрыгивающему на месте гасконцу.

140

Её Величество торжественно заговорила и первой естественно наградили первую победительницу — лошадь достойная и правда всех Королев и Принцесс теперь была вручена фрейлине под громкие овации и улюлюкание зрителей. Вот только как-то внезапно и невероятно получилось спустя время и с момента появления уважаемого самого маршала Франции на почетном проходе и ведущего за собой двух пажей несших награды для остальных всадниц отличившихся что награды второй и третьей затмили первую.
Сундучки сами по себе выглядели очень дорогими и великолепными, Габриэль даже смутилась подобные трофеи надлежало действительно завоевывать и Мадам и княгине и даже герцогине де Монпансье, а не ей.
Теперь слухов и зависти будет в разы столько же сколько комплиментов и хвалебных речей, а  подарки скрытые в шкатулке и вовсе вызвали вздох трепета и восхищения даже у кавалеров, не относящихся к поклонникам вееров и прочих дамских штучек столь же увлеченно.
Было даже неловко и щеки покрылись румянцем стоило взору царствующих особ обратится к ней и вручить такой шикарный подарок, да еще и слова поздравления и от Королевы и Его Величества лично, лишили дара речи и только с большим усилием Артуа удалось справится с собственными разбушевавшимися чувствами присесть в учтивом реверансе, улыбнуться и таки произнести слова благодарности в ответ, быстро постаравшись отойти и дать уже возможность Генриетте заслуженно и по праву титула и истинного своего статуса принять дар от Короля Франции и родственника.
Саму же блондинку тут же окружили ловкие и щебечущие подруги из свиты, поздравляли и разглядывали трофей, охали и восхищенно рассматривали каждую складочку.
Веер был красивым и даже то что Афродита была отдана Мадам ни сколько не разочаровывало, ведь Артемида тоже была и красива и ловка и еще и умна. Теперь она уж точно не просто одна из Свиты, а та самая.
Вихрем подбежала Ора и затараторила поздравление, болела за Луизу, естественно, а сейчас пытаешься все равно быть в центре, не зависимо от того победила ли твоя фаворитка или просто подруга.
Её же взор так и скользил по окружающим их зрителям, высматривая кого-то. Вот он сам князь Луи странно что его супруга где-то в стороне, явно озабочена больше принцессой и ждет ту, до мужа то и дела нет. Улыбка мелькнула в адрес мужчины, и благодарность за поддержку в легком жесте.
Людовик же закончив торжественную церемонию награждения женщин объявил о наступлении следующего этапа для кавалеров и снова поляна загудела в подготовительных мероприятиях и криках, суете.
Девушки снова взобрались на свои места и продолжили обсуждения, она же держала ношу и понимала что все это нельзя оставлять без присмотра и наверняка подумала что скорее всего и принцессе будет не очень удобно таскать с собой ношу и сидеть с ней как прикованная к креслу, к тому опасность кражи и потери слишком велика, но озвучить просьбу не успела так как видимо Мадам сообразила об это быстрее и попросила отнести призы во дворец:
- Можете на меня положится Ваше Высочество, я все сделаю... Сберегу наши с вами честно завоеванные награды даже ценой собственной жизни... - подхватив сундучки за витиеватые ручки, подобрала подол платья и торопливо поспешила по тропинкам парка в направлении дворцовых стен. Радуясь что её не наградили ни помощницей в лице Монтале или поручили бы кому-то из старших статс-дамам. А так можно теперь подышать свободой и спокойно сделать достойное дело.

Парк Фонтенбло. 7

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2019-09-25 12:05:49)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.