Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 21 страница 40 из 177

1

После полудня, 5 апреля, 1661

21

Пальцы так крепко вцепились в бархатные подушки, что Мария сломала ноготь, но не заметила, глядела только перед собой. Кусала губы, вскрикивала отчаянно:

- Presto! Presto! quel rey m'espera!*

Кучер, как назло, не понимал по-испански, не хлестал бичом белых чистокровных андалузцев, шедших ровной, красивой рысью. Коляску почти не качало, только Мария все равно подскакивала от нетерпения, стучала кулаком по изодранному ею же бархату.

- Тише, Ваше Величество, умоляю вас, - шептала ей бледная от тревоги баронесса. – Не кричите, бога ради. Быстрее мы ехать не можем, негоже королеве Франции лететь, как на пожар.

- Но муж мой! Он ждет!

Полные отчаяния голубые глаза навыкате подернулись тонкой дымкою слез, и не было сил и времени их смахнуть. От одной только мысли о том, что точный, как часы, Луис будет свидетелем ее опоздания, к горлу подкатывала тошнота, будто бы было все еще утро.

Все же, увещевания баронессы не пошли даром. Когда перед глазами открылась огромная поляна (да что там, настоящее поле) в окружении пестрой толпы, шевелящейся, вздыхающей голосами подобно пестрой змее, укусившей свой хвост, Мария-Тереса выпрямилась, застыла, устремив перед собой взгляд, выхвативший из этой толпы одного лишь всадника и теперь не покидавший его. Коляска повернула, и глаза сами повернулись в другую сторону, чтобы смотреть только на Него.

- Мой король, - слабо вздохнула и, помолчав, велела баронессе. – Скажите маркизу, чтобы скакал к Его Величеству и передал, что матушка его уже близко. Уже скоро.

- Кажется, нам надобно будет подняться наверх, - дю Пелье развернулась и глядела теперь на подобие башни, украшенное флагами и штандартами. Тонкий шелк и тяжелый бархат равно весело бились на ветру.

- Ничего, сверху будет лучше видно, - наконец улыбнулась Мария.

И тут же перегнулась через борт коляски, едва та остановилась в тени диковинного сооружения, чтобы выплеснуть на траву давешний легкий обед.

*Скорее, скорее, король меня ждет!

Отредактировано Мария-Терезия (2019-07-10 01:07:47)

22

Филипп де Курсийон

- Но, как же Лючия? Нельзя оставить ее одну. - Встретившись взглядом с сестрой, Жанна согласно кивнула. Боже! И на этот раз им повезло. Но в третий раз, если Лючия потеряется... Как уже удержать её рядом, чтобы не убегала и была всё время на виду? Как же глупышка Лючия не понимает... В третий раз может не оказаться рядом никого, кто мог бы помочь им найти её, или защитить их от угрозы, если бы такая возникла, и тогда... Что тогда?..
Ведь если бы в этот раз королева не отпустила их, они бы не прибыли на скачки раньше, не встретились бы до начала состязаний с маркизом, у них не было бы времени найти карлицу, а ведь малышке так легко затеряться в толпе...
Потому, когда они увидели движение, услышали вздох, то и сами облегчённо вздохнули: "На этот раз обошлось..."

- Я могу помочь перенести ее к трибунам. Там Вам будет хотя бы удобнее. Да и можно попросить кого-нибудь еще присмотреть за ней. Не пропускать же Вам турнир, мадемуазель.

- Мы очень благодарны вам, маркиз, за вашу помощь, поверьте. Конечно, турнир очень не хотелось бы пропустить... - Жанна улыбнулась маркизу, на рукаве которого была её ленточка, и подумала, что маркиз очень похож на тех рыцарей, о которых она прежде так любила читать романы, баллады и поэмы. Как и её братья. Особенно старший из них. У них с маркизом было много общего.
Заметив замешательство младшей сестры (и румянец на её щеках), Мари пришла ей на помощь:
- Тогда... Быть может, тогда нам стоит немного поспешить, чтобы не пропустить начала?.. Лючию мы поручим Баркаролю - он будет хорошо за ней смотреть, а кроме того, от Её Величества она уже не будет убегать.
Сёстры шли рядом с маркизом, одна с той, а вторая - с другой стороны, теперь уже обе были не так взволнованы, как прежде, они улыбались снова и были прежние весёлые хохотушки-сёстры; и если что их волновало их сейчас, так это предстоящие состязания. И Жанна волновалась сильнее Мари, которая казалась совершенно спокойной. Но может, только казалась?
А вот поспешить им действительно стоило. Не стоило опаздывать, чтобы не рассердить королеву. Если Её Величество, конечно, заметит их отсутствие. Но уж герцогиня де Навайль точно, а выслушивать её нравоучения хотелось меньше всего... Потому что вряд ли она простила (ну или забыла) то, как они сегодня сбежали от неё...

Отредактировано Жанна де Руже (2019-07-10 01:27:00)

23

Выйдя к трибунам, Филипп огляделся, ища глазами место, куда он мог бы опустить дремавшую у него на руках маленькую женщину, чей рост и недалекость ума превратили ее жизнь в кукольный театр. И не всегда ей отводилась роль любимицы госпожи, о нет. У де Курсийона не было никаких иллюзий на счет того, как обращались с королевскими любимцами лакеи и приставленные к ним смотрители. Тот же Шатотруа, хоть и выглядел человеком куда менее пугающим, чем его мрачный предшественник, а ведь не питал никаких симпатий к своим подопечным.

- Кстати! - вдруг пробормотал Филипп, подумав об очевидном и вполне приемлемом решении для них всех. - Я отряжу для месье Баркароля помощь из королевских пажей.

Мари де Руже ничего не ответила на это, лишь переглянулась с сестрой, тогда как сам месье Баркароль, видимо, не расслышав разговора, был занят поисками свободных мест на верхнем ярусе трибун. Именно туда Филипп и поднялся, внеся Лючию в одну из лож, соседствовавших с Королевской ложей.

- Эй, сударь, - позвал он одного из юнцов, служивших в пажеском карауле при особе Ее Величества. - Сударь, я прошу Вас помочь. Это важно. Для самой королевы, слышите.

Юноша посмотрел на него совершенно незаинтересованным взглядом, но, заметив за спиной маркиза двух очаровательных особ, которых наверняка знал не только в лицо, но и по именам, вежливо склонил голову.

- Я к Вашим услугам, маркиз. Что от меня требуется? - спросил он, скорее из любопытства и надежды оказать услугу одной из сестер, которым и улыбался.

- Я прошу Вас следить за этой малышкой, месье. Месье?

- Виконт д’Омаль, к Вашим услугам, сударь, - назвал себя паж, как видно, привыкший к тому, что за спиной у королевской свиты его замечали всего лишь как одного из числа пажей.

- Виконт, - Филипп вежливо склонил голову, приветствуя его, а про себя подумал, что следовало бы пристальнее изучить реестр двора Их Величеств, чтобы не попадать вот так глупо и впросак. - Итак, виконт, я прошу Вас проследить за этой малышкой.

- Милашка Лючия, - хмыкнул юнец. - А что с ней? Королева велела присматривать за ней? Хорошо, я не прочь. Мне ведь можно остаться в этой ложе, маркиз? Отсюда вид хороший, - признался он, указав на открывавшийся с верхнего яруса трибун вид на огромное поле.

- Будьте рядом с ней. И не отпускайте никуда ни под каким предлогом. Пока мадемуазели де Руже не скажут иного.

- А это важно? Для мадемуазелей де Руже? - с едва заметным вызовом в тоне спросил д’Омаль, постреливая глазами на сестер.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Филипп де Курсийон (2019-07-20 00:52:47)

24

- Я отряжу для месье Баркароля помощь из королевских пажей.
Боже! А ведь всё так просто разрешается... Переглянувшись с Мари, Жанна ответила:
- Маркиз, это прекрасная идея!.. А мы даже - здесь она снова переглянулась с сестрой - и не подумали об этом... - Да, они упустили из виду эту возможность. Честно говоря, мысли юной фрейлины сейчас, после того, как они нашли малышку Лючию, когда она была в безопасности, были совсем о другом...

Они поднялись в ложи, соседствующие с теми, которые были отведены для короля и королевы. Одного из пажей, бывших неподалёку, и позвал маркиз. Обе сестры, стоявшие рядом с маркизом, молчали, не вмешиваясь в разговор, пока паж не решился, видно, узнать побольше о том, что происходит.
- А это важно? Для мадемуазелей де Руже?
- Да, виконт, - ласково улыбаясь пажу, ответила младшая из сестёр, - это очень важно для нас.
- Пожалуйста, - присоединилась Мари, - присмотрите хорошенько за Лючией.

- Спасибо вам, - с чувством промолвила Жанна, когда наконец они справились с Лючией. С трибун фрейлины увидели, что королева уже здесь, а значит, им пора... Скоро начнётся турнир... И объявят списки участников... Интересно, когда будет выступать король и его свита? Ведь генерал, их брат, и маркиз, наверное, будут вместе с королём...
- Удачи вам на турнире, маркиз, - девушка ещё раз одарила молодого человека улыбкой, прежде чем присоединиться к остальным фрейлинам и герцогине де Навайль, уже готовым встретить Её Величество.

Отредактировано Жанна де Руже (2019-07-11 21:23:24)

25

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Просьба короля, хоть и была высказана тихим голосом и с обычной вежливостью, все-таки оставалась именно королевской. И потому, де Сент-Эньян ответил на нее почтительным поклоном, и, не раздумывая, тронул коленями бока лошади, направив ее к группе дворян из королевской свиты, собиравшихся возле стартовой черты.

- Господа, я не вижу здесь всех. А где же маркиз де Курсийон? И где остальные арбитры турнира? Где маркизы д’Антраг и де Лозен? И я не нахожу графа де Вивонна, - настроение, поднятое после короткой беседы с Катрин де Монако, стремительно падало вниз. Но, граф постарался скрыть это за хорошо натренированным хладнокровием.

- Господа маркизы прибыли. Их видели у трибун, Ваше Сиятельство, - ответил один из придворных, указав в сторону, где выстроилась цепочка колясок, в которых прибыли зрительницы турнира. - Кажется, они прибыли вместе со свитой Их Высочеств.

Странное дело, подумал про себя де Сент-Эньян, ведь участницы из свиты Генриетты Орлеанской уже выстраивались у черты, готовясь к началу заезда. С кем же тогда прибыли эти трое, а главное - почему? Ведь не забыли же они напрочь о возложенных на их плечи обязанностях!

Пришпорив коня чуть сильнее, чем в том была необходимость, де Сент-Эньян отъехал в сторону трибун, и промчался весь путь таким галопом, словно скачки уже начались. Возле лестницы, ведшей к Королевской ложе, его коня перехватил высокий гвардеец в форме швейцарской гвардии.

- Стой! Куда, не видать что ли, это Королевская ложа! - грозно осадил его швейцарец, и, чуть не вспылив, граф ответил ему:

- Невежда! Я граф де Сент-Эньян! У меня поручение к Ее Величеству от самого короля!

Швейцарец, стушевавшись, отпустил повод коня и пробормотал извинения, ссылаясь на то, что в кавалерийской шляпе и в охотничьем костюме графа было трудно признать. Но, тот не слушал оправданий. Де Сент-Эньян спрыгнул с лошади, отдав повод сконфуженному гвардейцу со словами: - Отведите к коновязи и поручите конюшим от моего имени. Он еще понадобится мне. Позднее. Где сама королева?

Гвардеец только промычал нечленораздельную фразу, указав рукой на коляску, богато украшенную позолотой и белоснежными шелковыми полотнищами по краям. Стоявшую в ней маленькую женщину легко было бы принять за одну из испанских менин, прибывших со свитой инфанты, если бы не почтительно постные мины на лицах стоявших рядом с ней дам.

- Сударь, у меня к Вам еще одно поручение, - де Сент-Эньян остановил швейцарца и указал в сторону прибывших со свитой герцогини Орлеанской маркизов д’Антрага и де Лозена, о чем-то беседовавших между собой. - Передайте вот тем господам, что их уже ждут у линии старта. Им предстоит огласить списки участников каждого заезда. Пусть спросят мэтра Жаколио, он там же вместе со всеми бумагами.

Таким образом перепоручив организацию заездов этим двум не в меру энергичным и деятельным дворянам Его Величества, де Сент-Эньян решил немедленно приступить к исполнению королевской просьбы. Он заметил гарцевавшего рядом с коляской королевы Виллеруа. Тот вытягивался в стременах и проделывал странные телодвижения, не то красуясь перед дамами из свиты королевы, не то, пытаясь отыскать кого-то в толпе зрительниц, собиравшихся на трибунах. В одном можно было быть абсолютно уверенным, Виллеруа не замечал никого рядом с собой. А ведь королева уже собиралась сойти на землю!

- Ваше Величество, - граф подбежал к коляске, чтобы успеть, первым отворить створку двери для Марии-Терезии, и протянул к ней руку.

- Его Величество прислал меня просить Вас отдать сигнал для начала скачек. По древней традиции, во все времена королева взмахом своего платка отдавала салют участникам на удачу, и вместе с тем это был сигнал к началу.

Частично приукрашивая традиции, которые в благословенные рыцарские времена редко касались супруг королей, а чаще их возлюбленных, де Сент-Эньян, нисколько не смущался, ведь это не было речью под присягой, а всего лишь напутствием для маленькой женщины, его королевы.

- Позвольте, я проведу Вас на верхний ярус, Ваше Величество, - все тем же почтительным тоном продолжал граф, поддерживая руку Марии-Терезии.

Отредактировано Франсуа де Сент-Эньян (2019-07-11 22:44:51)

26

Ах, если бы у него действительно была настоящая шпага, а не игрушечный кинжальчик, одолженный гвардейцем, уж он бы сам стоял на страже маленькой Лючии, и ни один мерзавец не посмел бы и пальцем коснуться, нет, даже глазом одним посмотреть на нее. Баркароль с силой стиснул кулачки, доверяя свои мысли лишь весеннему ветерку, обдувавшему его лицо на высоте третьего яруса трибуны. Лицо пажа, которого маркиз приставил сторожем к Лючии, да и к нему самому, было знакомо Баркаролю. Ведь это был один из пажей королевы, один из тех мальчишек, которые, не смотря на суровые правила дворцового регламента и требования к их службе, умудрялись учинять самые дерзкие пакости. И самой излюбленной мишенью для их розыгрышей были карлики, любимцы королевы и те, кого никогда не видели в Нижних покоях кроме больших приемов, когда блеск и торжественную обстановку следовало подчеркнуть неким контрастом - блистательные придворные и карлики. Пажи по одну сторону от королевы, карлики по другую - так они негласно сделались противоборствующим партиями.

- Это не малышка, месье виконт, - Баркароль отставил ножку, скрестил на груди руки и строго посмотрел снизу вверх на д’Омаля. - Она дама Малой свиты Ее Величества.

- Ага, а ты - идальго Ее Величества, - передразнил его строгий тон виконт и подмигнул сестрам де Руже.

- Знаю, знаю, - он наклонился, оказывая для видимости уважение к предводителю карликов королевы, а на деле же прошептал в самое лицо Баркароля. - Но, от этого стеречь тебя и твою подружку мне будет не менее скучно. Я согласился только ради мадемуазель де Руже.

- Я шевалье Ее Величества, - заговорил Баркароль, вставая в надменную позу, но д’Омаль уже выпрямился и насмешливо окинул его взглядом, прошептав:

- Ну, будет. Я не в настроении ссориться. С мелкотой, - и он обратил улыбку к сестрам де Руже с таким видом, будто бы только что обменялся с карликом невинными замечаниями о погоде.

Баркароль покраснел от досады, но ничего сделать не мог - уж лучше пусть этот дерзкий мальчишка приглядывает за Лючией, чем тот же Шатотруа. А еще хуже, если за ней и вовсе смотреть не будут. Бедовой головушке, каковой была Лючия, не нужно было искать себе недоброжелателей или бед - они сами то и дело появлялись на ее пути.

- Удачи Вам, господин маркиз! - крикнул вслед за девушками Баркароль удалявшемуся де Курсийону, и подергал за подол юбки мадемуазель Жанны. - А как же вы, мадемуазели? Разве же вы не собирались кататься на лошадях вместе с другими дамами Ее Величества? Не волнуйтесь за нас с Лючией. Я пригляжу за ней. А со мной все будет в порядке.

27

Парк Фонтенбло. 7

Пока Франсуа был занят поисками знакомых лиц в толпе придворных, занимавших свои места на трибунах, он и думать забыл о важной миссии, порученной ему королем. Да, он передал слова Его Величества королеве, и даже сопровождал ее коляску к той самой поляне, на которой будет проводиться турнир. Но, все это время его мысли были вовсе не рядом с королевой. Он даже перестал думать о скачках, участие и победа в них больше не волновали его и не заставляли сердце трепетать и биться все чаще и громче. То есть, оно билось, отстукивая ритм как набатный колокол, но вовсе не по той причине, что вот-вот маркизу предстояло пришпорить свою белоснежную лошадь и показать всем, на что были способны королевские гвардейцы. Ожидания Франсуа, как и грезы, которые он видел, словно наяву, были устремлены к одной лишь Оре де Монтале. Именно ее он тщетно пытался разглядеть в толпе зрительниц.

Слова Людовика о том, что де Лозен отыскал себе новую игрушку, на этот раз в свите Мадам, задели Франсуа за живое. Ведь если ухаживания маркиза были адресованы только к мадемуазель де Лавальер, то что с того? Другое дело, если Маленького Гасконца привлекла кареглазая Ора де Монтале, вот от одной только мысли об этом, Франсуа чисто машинально хватался за эфес шпаги, намереваясь обнажить ее, прежде чем понимание происходящего начало просачиваться в его душу.

Маркиз очнулся от размышлений и поисков только с появлением графа де Сент-Эньяна, откуда ни возьмись подскочившего к коляске королевы, чтобы открыть перед ней дверцу и помочь ей спуститься на землю.

- О, простите, граф, - маркиз с неподдельным уважением приветствовал взмахом шляпой господина обер-камергера и легонько похлопал Солану свободной рукой, чтобы отвести ее в сторону, уступая дорогу королеве и графу.

Он снова оглянулся на трибуны, не появятся ли там, среди дам из свиты герцогини Орлеанской его милая Ора вместе со своей чересчур стеснительной подругой.

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-07-18 23:27:12)

28

Луиза де Лавальер

Конечно же, мадемуазель де Монтале с детства знала, что подслушивать нехорошо. И даже почти никогда этим не занималась. Но когда кто-то говорит слишком громко, а у нее просто хороший слух, это ведь не считается? И вообще, она вовсе не собиралась слушать чужие разговоры, но если ты вдруг слышишь про «утреннюю стычку», а следом звучит слово «князь», ушки сами собой поворачиваются в нужную сторону. Вот честное слово, сами собой!

Впрочем, ничего особенного она и не услышала, кроме данного де Лозену совета оставить Луизу в покое. Но какое это имело отношение к утренней дуэли? То есть, похоже, что противником Ракоши был маленький маркиз (за что Ора тут же лишила его своего доброго отношения в будущем), но Луиза-то тут причем? Увы, мужчины так быстро отошли, что из обрывков реплик Монтале смогла понять лишь то, что не ее одну изумила неслыханная щедрость гасконца, добровольно пожертвовавшего лошадью ради удовольствия поболтать с дамами в карете.

- Интересно, что же, все таки, ему было нужно? - вполголоса произнесла Ора, пользуясь тем, что они с Лавальер, как всегда, умудрились отстать ото всех и остались вдвоем. – А ты, душа моя, не находишь все это странным? Мне кажется, что месье де Лозен пытается за тобой ухаживать. Он еще не присылал тебе записочек или букетиков? Кстати, ты заметила, что Габриэль уже умудрилась получить букетик, и это вовсе не бравый мушкетер?

Она лукаво улыбнулась, но почти сразу же позабыла про поклонников Артуа, потому что в первую очередь думала о Луизе (ну и о себе, конечно, но о себе думать было отчего-то грустно).

- И вот еще: я не успела тебе сказать, - тут Монтале перешла совсем уже на шепот, ну мало ли. – Я ведь утром опоздала на маленький концерт в покоях Мадам не просто так. Я руку князю перевязывала. Пока его гайдуки развлекали нас скачками, он умудрился подраться с кем-то на дуэли, и этот кто-то – теперь я знаю – это де Лозен. И кажется, они дрались из-за тебя, хотя я могла и все неправильно понять. Ох, не нравится мне это, если оно и вправду так. Согласись, есть в этом что-то… неприличное.

На память вдруг пришли слова Лавальер, сказанные всего несколько дней тому назад, и на этот раз Ора отчетливо подумала, что подруга, пожалуй, права: ничего хорошего в службе при дворе не было. По крайней мере, для фрейлин, особенно небогатых и незнатных, как они. Любой обидеть норовит.

29

Франсуа де Сент-Эньян
Жанна де Руже
Баркароль

Не принц и даже не герцог. Всего лишь граф, всего лишь один из четырех обер-камергеров ее супруга имел дерзость протягивать ей руку. Мария чуть не отшатнулась с гневным возгласом, в последнюю секунду успела вспомнить, что она не в Испании, а во Франции, где нравы и манеры в равной степени дурны, и – смирилась, послушно подала де Сент-Эньяну руку, спускаясь на землю.

- Супруг мой вас прислал ко мне, граф? – переспросила, не вполне доверяя своему знанию французского. Но повеление короля выслушала с каменным лицом, ничем не выказав ни одного из чувств, что бушевали в душе испанки.

Прислал. Опять прислал. Сначала мерзкого Руже, затем юнца Виллеруа, теперь почтенного старца Сент-Эньяна. Но не озаботился тем, чтобы приехать лично. За весь сегодняшний день Мария не видела супруга ни разу, что было непривычно. Обидно. Больно. Что она сделала опять не так? Неужто то было наказанием за вчерашний проигрыш, который она пожелала разделить с ним? Но что же в том дурного? Разве не клялась она пред алтарем быть с мужем, плоть от плоти его, в радостях и горестях? Что ж не так?

- Я сделаю все, как пожелал король супруг мой, - прошелестела бесцветно и пошла следом за обер-камергером, глядя под ноги в боязни споткнуться на застланных уже затоптанным ковром ступенях.

Спотыкаться и падать было ей теперь нельзя, и Мария старалась, хоть то было и трудно на мучительно высоких каблуках. Зачем же она надела их, зачем терзала себя, если Луис не соизволил даже подъехать ей навстречу? Весь двор видел это, и чем выше поднималась Мария по ступенькам, тем тяжелее давались шаги. Не потому, что было высоко, а потому, что шла, как на Голгофу. Ненужная, никчемная жена.

Дамы и менины ее уже толпились наверху, дружно заприседали при виде королевы, в один миг заполонив раскинутыми в стороны юбками неширокую ложу. Мария еле выдавила улыбку, кивнула слабо девицам Руже:

- Ступайте к лошадям, сеньориты, я вас отпускаю. А, Баркароль, ты тоже здесь. Идем, я дам тебе постоять рядом с моим креслом, откуда все поле можно будет озирать. А что с Лучией? Что с моей бедной птичкой?

Оставив с облегчением руку Сент-Эньяна, королева присела на корточки перед свернувшейся в подушках карлицей, коснулась осторожно бледного, чуть влажного от ледяного пота личика блаженненькой.

- Больна? Но как же? Только лишь недавно с ней все было хорошо!

30

Генриетта Английская
Луиза де Лавальер
Ора де Монтале

При виде толпы, уже успевшей собраться у трибуны, возникшей посреди парка будто бы по мановению волшебной палочки (а вернее, волшебного тугого кошелька виконта де Во) дражайшая сестра и королева превращается в сущую сороку, хотя в ее туалете нет ни единой белой полосы, в отличие от платья Анны.

- Ах, но эта музыка! Мы уже прибыли? Лорд Райли, где же Вы? Вы должны помочь нам с Ее Величеством! И позовите распорядителей. Мы же не опоздали, бога ради? – кудахтанье Генриетты-Марии не могут заглушить даже двадцать четыре скрипки короля.

Опоздали! Анна едва удерживается от того, чтобы не рассмеяться, но это совершенно не подобает королеве-матери, и она лишь чуть приподнимает уголки губ, складывающихся в подобие буквы “v”.

- Королевы не могут опоздать, моя дорогая. К тому же, я еще не вижу наверху Ее Величество, несмотря на то, что моя невестка так спешила. А это значит, что мы прибыли как раз в самый правильный момент, и без нас ничего не начнется.

Лорд Райли резво, будто мальчик, выпрыгивает из своей коляски, чтобы помочь вдовствующей английской королеве ступить на землю Фонтенбло, и Анна вдруг понимает, что вокруг нее нет ни одного дворянина, достаточно высокопоставленного, чтобы оказать королеве-матери такую же услугу. Ни Луи, ни Филиппа. Ни даже молодого Бэкингема.

- Ваше Величество…

Знакомый до отвращения голос скрипит откуда-то сзади, и Анна, перестав выглядывать сыновей, опускает взгляд на метущего перьями траву Конде. Откуда только выскочил! За спиной принца кланяется молодой де Люксембург, держащий в поводу двух лошадей.

- Мой принц, - Анна отвечает любезно, но неласково: между ней и Конде навсегда пролегли кровавые битвы Фронды, и королевский пардон не может изменить ровным счетом ничего.

Однако Конде по прежнему первый принц крови, и королева-мать, величественно кивнув, протягивает руку. Рука у принца твердая, что удивительно, принимая во внимание его извечную долговязую худобу, и жест его – не только чистая вежливость, а настоящая поддержка. Что ж, и от бунтовщиков бывает некоторая польза, надобно только научиться их… готовить.

Тихо хмыкнув этой неожиданной французской мысли, Анна медленно шествует к ступенькам, ведущим в выстроенную для королевской семьи башню. Опять ступеньки! Но вздохнуть она не успевает, две молоденькие девицы, спешащие подняться вверх, торопливо сбегают обратно на землю, чтобы пропустить обеих царственных вдов.

- Мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале, - произносит Анна Австрийская таким тоном, что в наступившей паузе отчетливо слышится: «вы снова опаздываете, не так ли?». Но вслух она говорит совсем другое: - Я вижу, вы принимаете участие и в этом состязании, сударыни?

Королева-мать снова умолкает, и насмешливое «экие на вас миленькие платьица» повисает в воздухе невысказанным. И хмыкает на сей раз не она, а Конде, причем вполне отчетливо.

31

Парк Фонтенбло. 7

Легкий реприманд от Анны Австрийской не только не вернул спокойствие в душе королевы Генриетты, но лишь усугубил дело. Она судорожно схватилась за руку Райли, словно, он намеревался перевести ее над пропастью по веревочному мосту.

- Держите же меня, милорд! Ах, господи! - вскрикивала королева, на полном серьезе опасаясь упасть с подножки. - Это же трава... боже... нет, не трогайте меня! Нет, я сама пройду до ковровой дорожки!

Даже невысокие каблуки на ее туфлях не спасли королеву от увязания в мокрой и податливой после дождей земле, едва тронутой ковром из свежей молодой зелени. Неровной походкой, тяжело опираясь на руку лорда Райли, Ее Величество прошла к трибунам следом за Анной Австрийской, которая шла под руку ни с кем иным, как с самим принцем Конде. Вскрикивая на каждой неровности, готовая упасть на руки почтенного милорда, королева Генриетта тщетно пыталась скрыть свою обеспокоенность из-за присутствия при дворе этого мятежного принца, по вине которого ее августейшей сестре и ее министру, покойному кардиналу, пришлось в самом буквальном смысле спасаться бегством из Парижа. Правда, память тут же услужливо подсказывала королеве, что бегство было еще задолго до предательства Конде, но кто ж теперь, спустя столько лет разберет, как обстояло дело. Она просто инстинктивно не доверяла, более того, опасалась людей, хотя бы раз запятнавших свое имя предательством...

- Он предал своего короля, - прошептала по-английски королева и тут же встретила испуганный взгляд лорда Райли.

- Как? Мэм... о, Боже милостивый! - едва не вскричал тот в свою очередь и тревожно огляделся. - Но, как же? И никто не знает? А как же король?

- Да нет же, Господь всемогущий! - вместе с раздражением здравомыслие и даже видимое спокойствие вернулись королеве Генриетте, и она сурово посмотрела в широко распахнутые глаза своего сопровождающего. - Это было давно. И ему уже даровано королевское помилование. Но, это было.

Заметив на себе любопытные взгляды французских придворных, она прикусила язык и по ступенькам деревянной лестницы поднималась молча, лишь изредка вскрикивая на особенно неудобных местах, и поминая имя всевышнего.

32

Ора де Монтале
Анна Австрийская

Маркиз д'Антраг оказался рядом как не кстати и спас девушек от общества де Лозена, быстро ретировавшись с ним прочь. Даже Луиза заметила, с каким рвением Леон оттащил гасконца за локоть, и насколько маркиз не был рад подобному обращению с собой. Однако подслушивать чужие разговоры девушка не привыкла, поэтому мягко подхватила Ору под локоть и направилась догонять свиту Мадам в сторону трибун.

- Месье де Лозен ведет себя странно с первых минут нашего с ним знакомства, и не думаю, что дуэль была из-за меня, что ты. Вот из-за Габриэль - это я бы поверила, а цветов и записок мне никто не посылает, ты ведь знаешь, - шепотом ответила Луиза то и дело оборачивающейся в сторону недавних собеседников подруге, - я ведь тебе рассказывала? Тогда, после представления Мольера, он говорил какими-то загадками, смысл которых я так и не поняла, а еще предложил мне сыграть в игру, где он был Королем, а я... - но девушка прервала свой рассказ, заметив приближающуюся Королеву-Мать с придворными.

Мадемуазели поспешили вернуться к подножию трибун и пропустить величественную колонну вперед. Девушки склонились в реверансе, терпеливо ожидая пока королевы пройдут мимо.

- Мадемуазель де Лавальер и мадемуазель де Монтале, я вижу, вы принимаете участие и в этом состязании, сударыни?

Личного обращения от Ее Величества Луиза никак не ожидала, поэтому на мгновение растерялась. Девушка посмела поднять взгляд на Королеву-мать как только совладала с собой, хоть и в ее глазах остался печальный след от незаслуженного укола.

- Нет, Ваше Величество, в этом состязании мы лишь всецело поддерживаем Ее Высочество в качестве зрителей, а платья - чтобы не выбиваться из свиты Мадам. Ее Высочество любит, когда ее фрейлины выглядят одинаково, - торопливо добавила Луиза, скользнув взглядом по хмыкнувшему принцу Конде.

И отчего высокопоставленные лица так любят колоть шпильки в простых придворных? И ладно де Гиш и ему подобные, тон его отношений с Монтале ни для кого не были секретом, но отчего же Ее Величество вдруг так несправедлива?
Скромный наряд, да, Луизе частенько бывало стыдно за свои туалеты, вернее за взгляды, которые придворные на них бросали. И если Ора могла гордо трясти локонами в ответ на эти немые смешки, то Луиза предпочитала и вовсе их избегать. Разбор лент или новых нарядов Мадам были куда милее сердцу, чем эти вылазки на королевские увеселения.

33

Луиза де Лавальер
Ора де Монтале

На лицах обеих девушек написано смущение и что-то, подозрительно напоминающее негодование: видимо, Анна не первая, кто задает им вопрос про участие в скачках. Слушая тихий, но твердый ответ белокурой фрейлины, королева-мать довольно кивает головой. Лозен не соврал. И не ошибся с выбором. В девушке определенно есть некий стержень. Без сомнения, эта смиренная добродетель вполне способна заставить Луи бегать за ней, а затем оставить с носом. Самое сложное – добиться того, чтобы ее неразборчивый в связях сын заметил эту маленькую скромную фиалку.

Анна только сейчас замечает крошечный букетик весенних фиалок, приколотый к корсажу мадемуазель де Лавальер. Точно такой же украшает платье девицы де Монтале.

- Все одинаково? – переспрашивает королева-мать, и следующие за ней придворные начинают тихонько перешептываться, гадая, чем объяснить такое пристальное внимание к двум дебютанткам. – Кто бы мог подумать, что мадам Генриетта окажется такой затейницей. Что ж, нам крайне жаль, что мы не увидим вас среди участниц, мадемуазель де Лавальер. Вчера вы выказали себя превосходной охотницей.

«А сегодня вы так нас разочаровываете», - договаривает холодный взгляд зеленых глаз, равнодушно скользнув дальше.

- Неужели вы собирались поставить на победу этой малышки, Ваше Величество? – почти вежливо осведомляется Конде, помогая Анне подняться по ступенькам.

- Я не делаю ставок, месье принц. Это грех.

- Не больший, чем игра в карты, мадам. Помнится, вы любили играть в карты… когда-то.

- Очень давно, - сухо отрезает она и одаривает Конде такой ледяной улыбкой, что у него дергается щека и заканчиваются вопросы, так что дальше Ее Вдовствующее Величество и первый принц крови поднимаются в дружном молчании. О чем думает Конде, Анне не ведомо, она же занята обдумыванием следующего шага. Мадемуазель де Лавальер боится лошадей и не будет скакать вместе со всеми. Ее страх – это козырь. Но вопрос в том, как им воспользоваться.

34

Мария-Терезия
Баркароль
Анна Австрийская

- А как же вы, мадемуазели? Разве же вы не собирались кататься на лошадях вместе с другими дамами Ее Величества? Не волнуйтесь за нас с Лючией. Я пригляжу за ней. А со мной все будет в порядке.

- Благодарим, месье де Баркароль, но не беспокойтесь за нас - мы должны остаться, пока не прибудет Её Величество, - с лёгкой улыбкой, но в то же время серьёзно ответила Мари.
- И конечно, мы не собираемся отказываться от участия в скачках, - подхватила Жанна.

Королева! Королева идёт! - пробежал шёпоток среди фрейлин, и сёстры де Руже, оставив Лючию, присоединились к ним - и как раз вовремя. Девушки присели в реверансе, вслед за герцогиней де Навайль приветствуя Её Величество.

- Ступайте к лошадям, сеньориты, я вас отпускаю. А, Баркароль, ты тоже здесь. Идем, я дам тебе постоять рядом с моим креслом, откуда все поле можно будет озирать. А что с Лучией? Что с моей бедной птичкой?

Что ж, лучше, наверное, чтобы Баркароль сам рассказал королеве... Чтобы не возникло лишних вопросов, чтобы не пришлось говорить о том, о чём они обещали молчать. Поэтому сёстры и те из дам и фрейлин, кто также участвовал в скачках, поблагодарив королеву, спустились на поляну, где уже были готовы лошади. Они останавливаются, встретив королеву-мать.
- Ваше Величество... - голоса фрейлин смешиваются, перекрываемые лишь шорохом, шелестом юбок. Но дамы и фрейлины избегают смотреть на принца Конде - они боятся его, его орлиного взора. И только младшая, Жанна, осмеливается взглянуть на него весёлым, озорным взглядом. Мари дёргает её за рукав платья - но уже поздно...

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

Отредактировано Жанна де Руже (2019-07-25 02:08:42)

35

Луиза де Лавальер

- И что это сейчас было? - зашептала Ора, поднимая на подругу круглые от изумления глаза. - Ущипни меня, иначе я решу, что мне приснилось будто королева-мать обрадовалась нашему неучастию в скачках. Неужели ее так раздосадовал твой вчерашний триумф, солнышко? Но ведь это был честный выигрыш, все видели, что не было никакого обмана. Откуда же столько яда?

Нет, решительно, сегодняшний день был странным с самого утра. Загадочная рана князя, загадочное появление швейцарцев вдали от замка, загадочное поведение де Лозена, то ли пытавшегося ухаживать за Луизой, то ли нет, и, наконец, вот это вот все. Монтале невольно поежилась, вспомнив пронзительный взгляд, которым смерила их Анна Австрийская. Вот и ей они с Лавальер не нравятся тоже. Ужас какой-то.

Она проводила взглядом вереницу герцогинь, графинь и баронесс, шествующих за королевой-матерью, и, вздохнув, подхватила юбку.

- Что ж, идем, пока нас с тобой не записали окончательно в опоздашек. Представляю, что выскажет нам сейчас Великая Армада, а ведь мы всего лишь пропустили вперед Ее Величество королеву Анну, как и подобает. Но разве кто-нибудь примет это в расчет? Вот увидишь, что нет. И как назло, Рауль не смог принять участие в этих состязаниях. Тебе даже и порадоваться будет не за кого. Ну не за Лозена же болеть, в самом деле, - хихикнула Монтале, и ее каблучки весело застучали по гулким деревянным ступеням, наспех прикрытым ковровыми дорожками.

Хорошо, что ей есть кому желать победы: Франсуа и его белоснежной Солане. Голова сама повернулась в ту сторону, где собрались участники скачек, вот только взгляд кареглазой фрейлины искал в гуще всадников не белую лошадь, а варварские меховые шапки, украшенные султанами из фазаньих и петушиных перьев. Слава богу, что и Ракоши тоже ранен, как и Рауль, и ей не придется разрываться надвое, вздумай бы госпожа Фортуна свести в сражении за победу князя и лейтенанта гвардии.

36

В королевской ложе вопреки расхожему мнению было тесно. Чтобы пройти к креслам, предназначенным для членов королевской семьи, пришлось обойти ряд стульев для принцев и принцесс крови, табуретов для герцогинь, не считая скамеечек для особ, приближенных к королевам - ее статс-дам и фрейлин, тех из них, кто не участвовали в скачках. Де Сент-Эньян не скрывал облегчения на своем лице при виде четкой организации всех мелочей, связанных с рассаживанием придворных и гостей короны. То, что на этот раз обошлись без приглашения османского посла, облегчило задачу и во многом предопределило, как и где были устроены послы других государей Европы.

- Кажется, новый управляющий празднествами, которого рекомендовал месье Фуке, действительно хорош, - пробормотал про себя граф, оглядывая с высоты королевской ложи огромную поляну, по окружности которой флажками был отмерен круг, по которому должны были мчаться участники турнира. В самом центре были установлены карусели для состязаний с пиками, стрельбы из лука верхом и вольтижировки. С правого края на пригорке были выстроены трибуны, на которых могли разместиться сидя и стоя несколько сот зрителей, не считая тех, кто собирались вокруг по краю всей поляны.

- Ваше Величество, - де Сент-Эньян счел необходимым привлечь внимание королевы, а точнее, отвлечь ее от лежавшей на подушках карлицы - не хватало еще, чтобы королева переживала за ее состояние и оказалась сама не в силах провести торжественное начало турнира.

- Ваше Величество, скоро подадут знак, - прошептал граф и тут же, следуя внезапному порыву вдохновения, потянул за рукав стоявшего рядом пажа. - Сударь, - шепнул он мальчику. - Видите вон там, возле колясок офицер королевской гвардии ожидает, тот, что на белой лошади. Бегите к нему и передайте, чтобы он ехал к королю и доложил Его Величеству, что все готовы. Пусть, - он зашептал еще тише. - Пусть король подаст знак для королевы.

Паж побежал к лестнице с противоположной стороны, более узкой и без ковровой дорожки на ступеньках, зато, практически пустой и свободной для выхода. Он стремглав помчался к указанному офицеру, которого тут же узнал уже на бегу - это был маркиз де Виллеруа, еще недавно состоявший пажом в свите королевы.

Отправив гонца, граф не позволил себе ни улыбки, ни даже вздоха облегчения - все только еще начиналось, а турниры, на его памяти всегда изобиловали неожиданными и не всегда приятными сюрпризами.

- Ваше Величество, - он снова склонился к Марии-Терезии. - Когда Вы будете готовы, взгляните на самую середину поляны. Там стоит король со своей свитой. Он подаст сигнал, когда первые всадники будут готовы. И тогда Вашему Величеству предстоит отдать сигнал белым платком.

37

Забота, с какой королева склонилась над маленькой дамой, прикорнувшей на подушках в углу ложи, тут же вызвала вздохи умиления, и восторги пожилых матрон из свиты королевы-матери, следовавших подобно черной стае ворон позади госпожи. Баркароль с опаской посмотрел на сочувственные лица дам, в чьих глазах невозможно было отыскать ни капельки тепла. Только любопытство. И скрытое осуждение. О да, его-то маленький идальго научился распознавать еще в парижском приюте, куда женщины из света, подобные этим, слетались подобно падальщикам. "Стервятницы... стервы..." - звал их один из служителей приюта. Отчего-то именно этот эпитет и пришел в голову Баркаролю, когда он увидел устремившихся расточать никчемное милосердие дам.

- Ничего страшного, Ваше Величество, - проговорил карлик, загораживая собой Лючию от откровенно любопытных взоров, и поклонился королеве. - Мадемуазели де Руже помогли нам. Просто, у Лючии голова закружилась от тряски в карете. Укачало ее. Она не больна.

- Не больна! Укачало, надо же... - послышались пересуды, от тревожных и соболезнующих тут же сменившихся на подозрительные и назидательные. - Не нужно было набивать себе живот сладостями. Вот и урок. И поделом.

Вспыхнув от обиды и гнева за малышку, ни в чем не провинившуюся ни перед Господом, ни перед их госпожой королевой, Баркароль напыжился и выпятил грудь, но получилось лишь хуже. Над ним засмеялись, а когда к королеве подошел господин обер-камергер, и она отвернулась, тут же кто-то громко высказался: "Смотрите-ка, какой защитник у блаженной Лючии нашелся!" Почтенные дамы, молодые фрейлины, пажи и те из придворных, кто не решился проехаться верхом и состязаться с самим королем и лучшими всадниками двора - все они смеялись и что-то говорили между собой. Впрочем, Баркаролю лишь казалось, что все они говорили о нем и о Лючии, на самом деле праздной толпе было до них не более дела, чем всегда - никакого. Все они давно уже отвлеклись на более интригующее и занимательное действо, которое разворачивалось на линии старта, где собрались наездницы, готовые к скачкам.

- Ты подремли пока, - тихо посоветовал Баркароль, осторожно накрыв колени и руки Лючии шалью, оброненной кем-то из дам, по-видимому, более искренно сочувствовавших малышке, чем остальные.

38

Баркароль говорил слишком быстро, брызгал слюной, смешно дергал короткими ручками. Из слов его Мария поняла мало, но уразумела главное: Лючия, любимица ее, не занемогла, просто спит. На всякий случай, она кивнула важно карлику, стоящему на страже над подругой, лишь потом повернулась к Сент-Эньяну, который уже в третий раз взывал к ней настойчиво.

- Мне должно ждать государева знака, сеньор граф? Но разве я узнаю Его Величество отсюда?

Она прищурила недальнозоркие глаза, подалась вперед, выглядывая супруга среди конников. Хотела было пожаловаться, что его там нет, но углядела белые перья на шляпе, а под ними знакомую, родную гриву темно-каштановых кудрей. Луис в простом платье, неподобающем государю, говорил с кем-то, и сколько Мария не вглядывалась в него, сколько не звала мысленно, так обернуться и не изволил.

- Хорошо, - поникнув плечами, произнесла она тихо. – Я сделаю как должно. Не извольте тревожиться, граф.

Дамы ее зашевелились, расступаясь, заныряли в реверансах перед королевой Анной. Свекровь улыбалась, казалась довольной. Да больше того, счастливой. От этого Марии сделалось особенно тоскливо, и она, не сдержав порыва, протянула руки, схватила тонкие прохладные пальцы секрови, зашептала горячо на испанском, так же волнуясь и брызгая слюной, как до того ее главный карла.

- Матушка, матушка, как хорошо, что вы явились! Матушка, я так несчастна! Все чувства мои терпят страшные удары. Не знаю, чем я намедни прогневила короля, но он избегает меня с самого утра. Прислал сначала вместо себя генерала де Руже, затем тут, в парке, послал приветствие со своим любимчиком Виллеруа, а вот теперь передал волю свою с сеньором Сент-Эньяном. Но в чем я виновата, я не ведаю. Если кто наговорил на меня дурное, то это все бесстыжие изветы. Ах как мне плохо!

Блеклые глаза королевы заискрились слезами, она, махнув рукой жестом полной безнадежности, упала в предназначенное ей кресло и поданный ей платок употребила на то, чтобы промокнуть набежавшую влагу и высморкаться.

39

Первым Анна замечает в королевской ложе графа де Сент-Эньяна и чуть приподнимает брови в немом вопросе: «Что случилось?» Но прежде чем она успевает вслух спросить у обер-камергера, с чем он пожаловал к королевам, жалобный голос невестки заставляет ее позабыть и о вопросе, и о самом графе.

- Матушка, я так несчастна!

Этих слов довольно, чтобы Анна поспешила на помощь. Будь они одни, она бы обняла бедняжку Тереситу, нашептала бы ей на ухо, что все ее страхи ничего под собой не имеют и у Луи нет никаких причин быть недовольным супругой. Но в ложе собралось слишком много народу, и она лишь ласково гладит невестку по плечу и пожимает горячую, влажную ладонь, прежде чем сесть в соседнее кресло.

Но в самом деле, где же Людовик? Ах да, вот же он, верхом, вместе со всеми на поле.

Королева-мать делает знак Сент-Эньяну, подзывая его к себе.

- Дорогой граф, скажите мне, правильно ли я понимаю, что скачки начнут всадницы? У полосы, что явно обозначает старт, я вижу одних лишь только дам. Сколько заездов у них будет, и как определят лучшую из амазонок?

40

По лицу королевы мелькнуло разочарование, в котором граф был готов винить себя самого, но, проследив за взглядом Марии-Терезии, понял, что вина лежала целиком и полностью на Людовике. Или на ком-то из его дворян, окруживших его плотным кольцом, так что из всей группы всадников короля можно было узнать только по пышному белому плюмажу на шляпе.

- Я к Вашим услугам, Ваше Величество, - сдержанный ответ - ни более, ни менее того, что обязан был ответить придворный своей королеве. Де Сент-Эньян прижал шляпу к груди и склонился перед королевой, прежде чем отступить в сторону.

И все-таки, он не мог не беспокоиться. Волнение королевы, сменившее разочарование, было слишком красноречиво, чтобы его не заметили. А заметив, не начали пересуды. Под строгим взглядом господина обер-камергера шепот слегка притих, но надолго ли?

А вот и взрыв. Складки обреченной улыбки пролегли в уголках губ царедворца при виде того, как молодая королева, не в силах справиться с эмоциями, заговорила с королевой-матерью. Не нужно было вникать в суть ее испанской речи, что не понять, что именно так расстроило Ее Величество. Да, все-таки, король. Так не желавший этого Людовик, все-таки вызвал слезы молодой супруги. И граф почувствовал себя соучастником. Ведь он знал гораздо больше, чем мог сказать. Поймав сначала вопрошающий взгляд Анны Австрийской, а затем и знак приблизиться, де Сент-Эньян немедленно исполнил приказ.

- Ваше Величество, - глубокий поклон, прежде всего, не смотря на суету и спешку вокруг. - Вы совершенно верно сказали, турнир начнется с заезда дам. Все амазонки, - граф улыбнулся, чем очаровал окруживших трех королев статс-дам, строго поглядывавших в его сторону. - Выступят в трех заездах. В первых двух заездах будут определены по три лучших всадницы. В последнем, финальном эти шесть лучших амазонок будут состязаться за первенство. Сейчас же, поедет первая половина участниц. В соответствии с моими записями, - он достал свой знаменитый маленький фолиант для записей и раскрыл на нужно странице.

- С Вашего позволения, Ваши Величества, - новый поклон был обращен к королевам. - Из свиты Ее Величества будут участвовать, - пока он зачитывал имена участниц, запели фанфары и трубы полкового оркестра мушкетеров. - А также мадемуазели де Руже, Мари и Жанна. Из свиты Ее Величества королевы-матери, - и снова потек перечень имен, пока граф не перевернул страничку, отведенную для свиты герцогини Орлеанской.

- От Ее Высочества герцогини Орлеанской, - начал он, слегка повысив голос, чтобы музыка фанфар не заглушала его. - Сама Мадам соизволила участвовать, а также княгиня де Монако, а также мадемуазель д’Артуа, мадемуазель де Креки... Графиня де Бельвиль решила заменить мадемуазель де Вьевиль, - граф приподнял брови, отмечая этот факт скорее для себя самого. - А также герцогиня де Монпансье и дамы ее свиты, - продолжал он, как ни в чем, ни бывало, пока не закончил перечень всех придворных дам, участниц заезда.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.