Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 241 страница 254 из 254

1

После полудня, 5 апреля, 1661

241

- Жанна!

- Арман! - изумлённо-радостно воскликнула юная фрейлина. - Ой, то есть генерал! - тотчас исправилась она.

- Я все-таки успел! Хотя, я не увидел большую часть турнира, мне очень жаль. Поздравляю Вас, моя дорогая. Вы оказались первой среди всех нас. И за нас. К сожалению, я не могу сопровождать Вас к замку. Мне приказано немедленно ехать. Только теперь я начинаю понимать, каково нашему Анрио. У него, оказывается, вовсе не так уж много свободы для всех тех подвигов, которые ему так щедро приписывает молва.
Не торопясь освободить одну руку из руки брата, она другой провела по тёмным его локонам.
- Вы...вы всё-таки здесь... - "вы самый лучший брат в мире", - подумала Жанна. - Я так рада вам! Благодарю вас... Я знала, что вы придёте. Пожалуйста, не уезжайте надолго, не оставляйте нас с Мари одних. - И она нежно улыбнулась ему в ответ.
В голубых очах девушки читалось нежное "я вас люблю, я обожаю вас". Она не могла сказать этого сейчас, при всех, но глаза говорили за неё.

- Счастливо, Жанна. Я постараюсь разыскать Вас и Мари. Когда освобожусь.

- Удачи! - прошептала она ему вслед. И подала руку пажу, который помог взойти в экипаж.

- Прошу прощения у Ваших Величеств, - смущённо пролепетала девушка, присаживаясь рядом с маркизом и расправляя юбки. Она потупила взор, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Румянец удивительно шёл её милому личику. Как же всё-таки хорошо, что сейчас рядом с ней был именно Виллеруа - с ним она чувствовала себя намного спокойнее.

Отредактировано Жанна де Руже (2019-11-24 02:03:07)

242

Луиза де Лавальер
Франсуа де Виллеруа

- Прогуливать Солану?

Хорошо, что Ора стояла спиной к Виллеруа, и он не видел ее гримаску. Кажется, это было уже второе предложение прогуливаться с ним по утрам верхом, и, как свойственно мужчинам, Франсуа не удосужился запомнить, что в первый раз ему отказали.

Взяв себя в руки, Монтале повернула голову, чтобы объяснить, почему подобное развлечение ее не привлекает, но на этот раз ей даже слова вымолвить не дали.

- Вы согласны? Пожалуйста, - взмолился Франсуа с такой обезоруживающей улыбкой, что она только вздохнула.

- Ну если вам так хочется…

Не улыбнуться в ответ было невозможно, и Ора даже пробовать не стала. Конечно, это была не то, чтобы очень радостная улыбка, но Виллеруа засиял, как новенький луидор, и она мысленно похвалила себя за покладистость. В конце концов, она все равно просыпалась рано, так отчего бы не насладиться утренним парком в ту пору, когда ей не надо следовать за Мадам послушной тенью, а можно просто наслаждаться красотой деревьев и лужаек? Ну а если для этого придется взгромоздиться на лошадь… что ж, она попросит Франсуа подобрать ей самую смирную и тихоходную лошадку на королевских конюшнях, только и всего.

- Но вам надо спешить, мой друг, не хорошо заставлять Их Величеств ждать, - вполголоса намекнула Ора, когда Виллеруа, явно осмелевший от ее согласия, заговорил о встрече вечером. – Что же до встреч, то вы ведь знаете, что наше время принадлежит Мадам. Если удастся улизнуть, то…

Монтале умолкла при виде подкрадывающегося к ним де Лозена. Вид у гасконца был недовольный, и Франсуа, приняв недовольство маркиза на свой счет, виновато покраснел и заторопился к королевсской коляске, оставив Солану девушкам.

- Позвольте, мадемуазели, - с легким поклоном Лозен потянулся к поводу, но Солана, все еще шарившая теплыми губами по ладони Лавальер в надежде отыскать последние крошки печенья, возмущенно фыркнула, дернула головой и весьма резво отпрыгнула в сторону.

- Но это не ваша лошадь, маркиз, - поймав капризную красотку за уздечку, Ора осторожно подула ей в ноздри, и Солана с шумом выдохнула в ответ и положила голову на плечо девушки. – Его Величество подарил Солану лейтенанту де Виллеруа.

- А я-то и не расслышал! – съязвил Лозен. – Вот только потом Его Величество поручил мне позаботиться о лошадях победителей, удостоившихся места в королевской коляске. Как последнему конюху!

Он сердито пнул попавшуюся ему под ноги шишку, и Солана снова дернулась.

- Вы злитесь, сударь, и пугаете ее, - с упреком заметила Монтале. И, внезапно для себя, добавила. – Оставьте ее нам. Солана капризна и доставит вам одни лишь неприятности. Я… мы сами доведем ее до замка.

- Сами? – Лозен недоверчиво взглянул сначала на нее, а затем на Лавальер. – Ну если таков ваш и ее каприз, мадемуазели, оставляю эту циркачку на ваше попечение. Премного благодарен.

Гасконец взмахнул шляпой и направился туда, где дожидался его заемный скакун, а Ора виновато развела руками:

- Я, правда, не знаю... Ну так вышло, солнышко. Извини, пожалуйста, но ты же видела, Солана его испугалась.

243

Показалось ей или нет, что Луи улыбнулся ей в ответ и поклонился. Вышло довольно изящно, учитывая, что лошади надоело стоять на месте, и она переступала с ноги на ногу.  Этот небольшой знак внимания, особенно после прилюдной ссоры, был приятен, и Катрин решила сегодня быть благосклонной к Луи.

- Думаю, что кто-нибудь из фрейлин уже позаботился о шалях или накидках, - успокоила Катрин Генриетту волнующуюся за свою матушку. Весенним вечером, когда начинает стелиться туман простудиться легко.

- Когда мы приедем, я первым делом велю подать мне горячего вина со специями, - мечтательно шепнула Катрин, почти физически ощущая тепло бокала в руках и то, как вино теплом растекается по всему телу.

От таких простых и невинных мечтаний княгиню вернуло в действительность распоряжение герцогини подать лошадей.

- Конечно, я еду верхом, - без тени всякого сомнения ответила Катрин, понимая, что большинство дам поедут в колясках, тогда как они с Генриеттой будут у всех на виду.

Только действительно, где же де Гиш? Еще недавно он был с ними на трибунах, а теперь словно сквозь землю провалился. Ну, не оплакивает же он свой проигрыш Виллеруа. Это же глупо. Возможно, кто-то из королев дал ему какое-то поручение или отец задержал беседой, а уж если к разговору присоединился маршал де Невиль и разговор коснулся какого-нибудь сражения, то тут уж явно понятна причина отсутствия.
Не обременяя себя более мыслями о своем брате, Катрин немного с удивлением посмотрела на лакея, принесшего шелковые плащи, преподнесенные в дар от виконта де Во. С чего такая щедрость суперинтенданта?

Король с королевой уже заняли место в коляске, а значит, и остальным нужно было поторопиться со сборами.  Конюшенные привели лошадей для Их высочеств, в том числе и для княгини Монако. Эффиа, шедший рядом, в последний момент перехватил повод и подвел лошадь к Филиппу Орлеанскому, а д’Антраг поспешил предложить свои услуги герцогине Орлеанской.

- Ваше высочество позволит помочь ей? – осведомился маркиз, придерживая лошадь герцогини.

- А вы, душа моя, - услышала Катрин знакомый голос и, обернувшись, узнала де Лозена, который уже успел оказать помощь Ее величеству, распорядиться насчет лошадей финалистов, которых должны были вести в поводу, поскольку сами финалисты были удостоены чести ехать в королевской коляске.

- Пегилен, как вы всюду успеваете? – удивилась Катрин, ставя ножку на подставленную ей мужскую ладонь.

- Мы при дворе, а не в Бидаше, - сказал тот, подмигнув кузине и незаметно коснувшись другой ладонью ее лодыжки.

- Вот именно, не в Бидаше, - парировала Катрин, усаживаясь в седло и подбирая повод. Дерзкий жест Лозена не разозлил ее, а лишь напомнил о временах ее детства. – И хорошо, что этого не видела герцогиня де Монпансье, - шепнула Катрин кузену, припомнив его взгляды в сторону внучки Генриха Четвертого.
Улыбнувшись своим мыслям, Катрин подумала почему бы на вечер не пригласить и де Лозена. Особенно если там будет и Монпансье.

244

- Очень хочется, - совсем по-детски шепнул Франсуа, несказанно обрадованный согласием Оры. - Наше время принадлежит... - озорной огонек блеснул в голубых глазах юноши и он весело прищурился.

Появление де Лозена испортило момент, к тому же, при всей своей беспечности маркиз понимал, что задерживая самого короля, он мог навлечь на себя весьма неудобные вопросы. Несмотря на дружеское к нему расположение, Людовик мог вспомнить и про то, что самолично подписал лейтенантский патент и потребовать более ответственного исполнения служебных и придворных обязанностей от своего лейтенанта.

- Я буду ждать! - уже вскочив на подножку королевского экипажа, Франсуа не удержался и обернулся, чтобы помахать шляпой Оре.

К счастью, он не был последним - за ним следом подошла мадемуазель де Руже, тоже опоздавшая к отъезду. Коляска покачнулась, и Франсуа едва не потерял равновесие, плюхнувшись на сиденье. К счастью, как раз напротив королевы.

- Я прошу прощения, Ваши Величества, - по-мальчишески просто извинился он, едва не сболтнув по былой привычке - это не моя вина, вот честное же пажеское!

Но он давно уже не был пажом, а перед ним была вовсе не королева-мать с сурово поджатыми губами и доброй улыбкой, скрытой в близоруко прищуренных глазах: "Юный де Невиль - самый несносный и очаровательный бедокур при дворе".

- Я поздравляю Вас, мадемуазель Жанна, - прошептал Франсуа, как только король дал знак рукой, и карета тронулась с места.

Разговаривать в присутствии коронованных особ без их приглашения было верхом неприличия, и, как всегда, об этом нюансе маркиз вспомнил слишком поздно. Покраснев, он опустил глаза, но тут же поднял их и, улыбаясь еще счастливее прежнего, заговорил уже с самой королевой.

- Ваше Величество, если это верно, что это Вы посоветовали Его Величеству подарить мне Солану, - он выпустил счастливый вздох и, еще гуще покраснев, заговорил снова. - Я безмерно благодарен Вам. Эта лошадь заслуживает самого лучшего обращения. Она не кавалерийская лошадь, это верно. Зато, она верная. И очень умная. Она может услышать мой свист за целый лье, и прибежать на зов. Представляете! И она запоминает дорогу. И даже, - он едва не захлебнулся от восторга, не заметив, как увлекся рассказом. - Даже сама разбирает, где лучше бежать. Да, да. Когда мы бежали второй раз, уже в финале, Солана сама обошла то место с крутым поворотом, где грязь уже такая глубокая, что, увязнув можно и вовсе упасть. Она просто замечательная.

По обе стороны от коляски ехали четыре пажа с факелами в руках, но в сгущающейся темноте их свет едва лишь выхватывал из темноты бледные маски лиц короля и королевы, сидевших напротив них с Жанной. Привычный к близости к королевской семье, маркиз не видел в этой поездке ничего особенного и из ряда вон выходящего. Вот если бы он оглянулся назад и увидел лица ехавших следом за коляской придворных, тех, кого обошли такой честью лишь потому, что у них не было такой великолепной лошади... Но юный герой дня даже и не подозревал, что стал в этот день не только любимцем еще большего числа дам, но и обзавелся еще  большим числом завистников.

- И ведь у Вас тоже великолепная лошадь, не так ли, Жанна? - простодушно согласился он разделить лавры победителя с мадемуазель де Руже, совершенно искренне не замечая, что сам того не желая, сделался центром всеобщего внимания.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 4

Отредактировано Франсуа де Виллеруа (2019-12-03 23:08:46)

245

- Суета сует, - пробормотал Филипп, перебирая повод взволнованно фыркавшей лошади. Десятки людей вокруг них топтались, толкались, бежали в разные стороны, стремясь каждый успеть к какой-то им одним ведомой цели. Придворные сборы и отъезды всегда были сопряжены паникой и суетой, но сейчас, из-за сгущавшихся сумерек и надвигавшегося тумана, волнения возрастали с каждой минутой.

- Филипп! - кто-то позвал его, и де Курсийон не сразу разглядел махавшего шляпой де Руже.

- А, герцог! - взмахнув шляпой в ответ, маркиз привстал в стременах, но не решился пустить лошадь навстречу к де Руже, чтобы ненароком не отдавить ноги кому-нибудь не особенно внимательному.

- Одолжение? - красноречивый взгляд, обращенный в сторону королевской коляски, в которую садилась мадемуазель Жанна, объяснил куда больше, чем все просьбы, и Филипп радостно закивал. - Ну, конечно же, друг мой! Какие могут быть вопросы. Я буду рядом. И, с Вашего позволения, - или без него - говорил его взгляд. - Я спрошу у мадемуазель де Руже, не пожелает ли она, чтобы я составил ей пару. На этот вечер, - сказали губы, а в глазах сияла уверенность, что вопрос подразумевает куда более дальние сроки. - Но, в путь, друг мой! Если я правильно понял распоряжения короля, Вам предстоит нелегкая скачка по самым темным аллеям парка, чтобы опередить двор.

Де Руже и сам прекрасно знал, что в его распоряжении были считанные минуты, так что, как только он убедился в согласии маркиза, он тут же скрылся в толпе. Де Курсийон же подъехал к коляске со стороны Его Величества и отвесил вежливый поклон королеве и Жанне де Руже. Ехать возле коляски было прерогативой только особы, отличенной королевским вниманием. Или же личного секретаря. Это маркиз помнил, и потому решил, что если королю не вздумается заговорить с кем-нибудь еще из тех, кто ехали следом за коляской, он вполне мог доехать рядом с Жанной, сидевшей с той же стороны коляски что и король.

- С позволения Его Величества, я хочу принести мои поздравления Вашему Величеству.

Встрять в разговор, когда говорил Виллеруа, было почти невероятно, и все же, повинуясь молчаливому разрешению короля, Филипп успел уловить тот момент, когда маркиз набирал новую порцию воздуха в легкие и, вероятнее всего, храбрости в чисто по-мальчишески смятенной душе. Видно было, что такой триумф и сопряженные с ним почести скорее тяготили его, чем радовали.

- Поздравляю Вас, Ваше Величество, - повторил де Курсийон, почтительно сняв шляпу, обращаясь к королеве. - Лошадь из Вашей личной конюшни совершила просто невероятное - такой рывок на последнем отрезке, это воля к победе, совсем как у ее новой владелицы. Мадемуазель де Руже показала себя прекрасной наездницей.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая лужайка перед дворцом. 4

Отредактировано Филипп де Курсийон (2019-12-04 00:55:53)

246

«Ну почему, Луи, почему?» - молча вздыхала Ее Высочество, глядя на то, как Людовик усаживается вместе с женой в коляску. Она знала ответ. Политика, проклятая политика! Надо было выказать высочайшее благоволение семьям де Невилей и де Руже. Надо! Какое ужасное слово!

Поглощенная мрачными раздумьями о том, на какие глупости толкает даже лучших из людей государственная необходимость, Минетт рассеянно приняла галантное предложение маркиза д’Антрага подсадить ее в седло, даже не удивившись тому, что на эту привилегию на сей раз не претендовал граф де Гиш. Это было как раз предсказуемо: опрометчиво пообещав ей стать первым, граф ни за что не появился бы перед ней вторым. «Ну и глупо!» - мысленно фыркнула принцесса, запахивая на себе шелковый плащ, которым оделил ее супруг. Хотя когда де Гиш вел себя умно? Практически никогда.

Выкинув самовлюбленного барана из головы, Минетт быстрым взглядом окинула свою маленькую конную армию. Катрин была уже на коне, Габриэль д’Артуа тоже, Антраг подсаживал в седло Тонне-Шарант. Только Лавальер не было видно, как, впрочем, и свободных лошадей под дамским седлом. Похоже, что таинственно появившаяся лошадь для неучтенной амазонки так же таинственно пропала по окончании скачек. Что ж, это даже к лучшему. Пусть Лавальер и Монтале плетутся где-то там в хвосте колясок, а ей будет спокойнее.

- Факелы, господа! – задорно скомандовала она, шпоря лошадь и направляя ее к Филиппу. – Амазонки, за мной!

Главное – не обогнать королевский экипаж, это будет верхом дерзости и неприличия. Но вот догнать его ей никто не помешает. Даже Филипп.

- Догоняйте, Ваше Высочество, - Минетт на скаку махнула мужу и пронеслась мимо во главе растущего на глазах отряда всадниц, к которому присоединялись все новые и новые участницы скачек.

Дворец Фонтенбло. Опочивальня и личные покои герцогини Орлеанской. 11

247

За беседами фрейлины чуть не пропустили мимо ушей громкий возглас герцога Орлеанского о том что их чета уже готова отбывать и на трибунах тут же началась суета сует. Мадам де Лафайет и Тонне-Шарант, подоспевшая графиня де Бельвиль подобно Моисею в пустыне совершили невероятное раздвинув эти «воды» текущие вниз и позволили хрупким девушкам не отстать и спуститься вниз вовремя, при этом никого не оставив там.
Гастон помогал ей и Маргарите крепко держа подле себя и служа неким якорем и соломинкой в этой пучине голов, камзолов и платьев.
Но как только нога Габриэль ступила на землю её окликнул кто-то и пришлось обернуться, рука соскользнула с локтя мушкетера, и вот она уже потеряла и де Ресто и де Вьевиль, но снова услышала зов и протиснулась на более свободное пространство, как оказалось бедный паж был слишком хрупким и маленьким в росте что безуспешно пытался штурмовать поток людей и оставив попытку решился позвать искомый объект.
- Мадемуазель д`Артуа примите этот плащ как знак отличия одной из участниц и одной из финалисток — ей протянули шелковый небесно-голубой плащ расшитый золотом и галантно помогли накинуть на плечи, тесемки же девушка завязала сама. - Это подарок виконта де Во всем прекрасным участницам турнира.
Только накинув теплый плащ оказалось что и правда сумерки вечера принесли прохладу и даже относительно закрытое платье для верховой езды не спасало от холодных потоков знаменующих приближение ночи в Фонтенбло, поэтому не удивительно что и королевские особы засуетились и заторопились оказаться в теплых и уютных стенах дворца.
Кивнув в знак признательности и почтения виконту проявившему своевременную заботу, то ли по собственному усмотрению с далеко идущими планами, то ли по указанию Короля собралась было вернуться к своим подругам и лейтенанту, которые явно ждали её уже в коляске и верхом на гнедом жеребце.
Но тут послышалось вновь:
- Мадемуазель.... стойте....подождите... - на этот раз к ней целенаправленно пробирался сквозь все еще плотную толпу никто иной как сам виконт д`Агостино, почти тень и правая рука князя Монако, тот кому прекрасный юный Луи доверял многое и личное.
Любопытство и смущение смешались в душе и блондинка украдкой поспешила оглядеться и как заговорщица юркнула в спасительную на этот раз толпу навстречу виконту:
- Виконт?
- Прошу прощения мадемуазель...но я по поручению, и не задержу Вас надолго, просто возьмите это... - на раскрытой ладони сверкнуло синий всполох, сапфир играл бликами граней в свете факелов и лишил речи девушку на несколько секунд, потом она прикоснулась к этому чуду ювелирного мастерства и аккуратно трепетно взяла, немного запоздало пряча драгоценность в кулачок. - Награда за победу, мадемуазель и небольшая просьба от дарующего, о танце вечером с «мадемуазель с цветком  сапфира на золотых локонах».
- Месье Томмазо, передайте скромному и галантному нам с вами известному кавалеру мое согласие на его предложение и благодарность от всего сердца, мне очень важно и приятен его жест и украшение очень красивое. Обязательно надену его на праздник и буду носить с гордостью.
Время было безжалостным и пришлось подарить д`Агостино самую очаровательную улыбку и поспешить к коновязи и свите герцогской пары уже готовой отправляться, и успеть оказаться в седле и даже в ровном строю когда Генриетта задорно и достаточно твердо как опытный командующий дала сигнал к старту и пришпорила лошадь, остальные переглянулись и с улыбками более плавно тронули бока лошадей, чуть натягивая уздечки, двинувшись за принцессой, в ходе движения то отставая или же подъезжая к спутникам. Найдя вновь знакомое перо на шляпе и неподалеку коляску с Маргаритой и остальными фрейлинами поторопилась догнать и поравняться. Заколку же бережно спрятав в корсаж и мысленно уже собирая образ и самое главное прическу чтоб украшение село идеально. А еще лукаво и немного озорно взглянула на Гастона ожидая вопросов и о плаще и о достаточно длительной отлучке.

248

Филипп де Курсийон
Франсуа де Виллеруа
Людовик XIV

- Я поздравляю Вас, мадемуазель Жанна
- Благодарю вас, Франсуа, - прошептала в ответ девушка. - Я тоже поздравляю вас.

Франсуа принялся рассказывать о Солане с такой непринуждённостью, что Жанна бы удивилась, если бы не знала, что Виллеруа был другом Его Величества. Теперь и она чувствовала себя намного увереннее, и, стараясь вести себя скромно, как подобает юной благовоспитанной девушке, улыбалась совершенно искренне - ну как можно остаться равнодушным к столь воодушевлённым речам? Казалось, что и Его Величество совсем не сердится за подобное нарушение этикета.

- И ведь у Вас тоже великолепная лошадь, не так ли, Жанна?
- Да, это верно... Можно сказать, что случайный выбор оказался удачным.

- С позволения Его Величества, я хочу принести мои поздравления Вашему Величеству.
О, ну теперь она точно не будет одна! Генерал-герцог позаботился о том, чтобы за ней было кому присмотреть, а в случае чего - и помочь, - и она была благодарна ему за это. Арман понимал, как непривычно было всеобщее внимание его сестре - с маркизом она не будет чувствовать себя неловко или одиноко. Однако комплименты молодого человека заставили младшую де Руже покраснеть ещё гуще, но так как обращался он не к ней, а к Её Величеству, она не осмелилась что-либо сказать, поблагодарив маркиза смущённой улыбкой.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 4

Отредактировано Жанна де Руже (2019-12-06 23:35:35)

249

Габриэль исчезла из поля зрения так быстро, что де Ресто не успел заметить, куда именно она пропала.

- Как, братец, Вы не успели обернуться, а уже потеряли Вашу спутницу? - насмешливые нотки в голосе Маргариты вызвали бы ответную колкость в другое время, но Гастон не на шутку волновался, что исчезновение фрейлины Мадам могло оказаться куда более серьезной проблемой.

- Марго, Вы тоже не видели Габриэль... мадемуазель д’Артуа? - спросил Гастон, но Маргарита уже садилась в коляску, спеша занять свободное место и предоставив брату самому отыскивать свою потерю.

- Ваша лошадь, господин лейтенант, - доложил де Сент-Пьер, решивший, что в суматохе отъезда графу будет не до поисков лошади.

- Сент-Пьер! - воскликнул с облегчением в голосе де Ресто и поспешил сесть в седло. - Что бы я делал без Вас, сержант. Постройте мушкетеров на выезде. Пусть они присоединяются к эскорту сразу же за свитой Месье.

- Будет сделано, господин лейтенант, - отозвался мушкетер.

Уже в седле Гастон огляделся вокруг, старательно разглядывая платья девиц и дам, спешивших кто поймать отъезжавшие коляски, кто перехватить оседланную лошадь у пажей и конюхов. Наконец, во всей этой суете Гастон разглядел знакомые цвета платья Габриэль, не поблекшие даже в сгущавшейся темноте. Кто-то из слуг передал ей плащ, который девушка тут же накинула на плечи. Это вызвало легкий возглас недоумения у Гастона, но он тут же обратил внимание на то, что еще несколько всадниц из числа участниц турнира амазонок были одеты в точно такие же плащи. Должно быть, это был некий знак отличия, подарок.

Тронув повод лошади, Гастон пустил ее спокойным шагом навстречу к Габриэль, ожидая, что перехватит ее и они вместе догонят герцогиню Орлеанскую, уже позвавшую свою свиту амазонок.

Но не успел он обернуться, как мадемуазель д’Артуа снова исчезла из виду, а когда показалась вновь, то в толпе рядом с ней Гастон увидел молодого дворянина из тех, кто обычно сопровождали князя де Монако. Показалось ли ему, или этот человек что-то передавал девушке?

Гастон не стал дожидаться, когда Габриэль заметит, что ее разговор с монегаском был увиден им. Он тронул повод лошади и медленным шагом направил ее вдоль кортежа из колясок, надеясь, что Габриэль верхом на лошади сама догонит свиту Мадам. В конце концов, разве же она не вольна была принимать знаки внимания от дворянина, будь он французом или монегаском? Колкий и насмешливый голос внутри, подозрительно похожий на голос сестрицы, подсказывал, что нет - у графа де Ресто не было ни причин для того, чтобы замечать или не замечать подобные ситуации, ни резонов спрашивать об этом у мадемуазель д’Артуа.

Или все-таки?

Обернувшись, Гастон натянул повод, заставив лошадь притормозить, чтобы дождаться Габриэль.

- Какая удачная мысль с этими плащами, - сказал он, едва только девушка поравнялась с ним. - Это от Их Величеств? Признаюсь, я даже не подумал о том, что для дам этот турнир сделается куда более суровым испытанием из-за холода.

Он говорил ровно и почти не выдавая недовольство, закипавшее из-за внутреннего спора с самим собой о правах и обязанностях в отношении хорошего тона и дружеской связи. А на языке так и вертелся вопрос, что именно хотел от мадемуазель д’Артуа тот дворянин из свиты князя де Монако.

- Какой густой туман, только посмотрите! - вырвалось у него вместо неудобных вопросов. Про себя Гастон поблагодарил апрельский вечер за прекрасный и немного пугающий пейзаж, открывшийся перед их взорами. Они выехали на широкую парковую аллею, с одной стороны которой в просветах между деревьями виднелись лужайки, укрытые густым покрывалом тумана.

250

- Ты сошла с ума, - сдавленным голосом прошептала Луиза, когда де Лозен оставил в их распоряжение Солану.
А белоснежная красавица лишь возмущенно пофыркивала и тянула губы, требуя еще лакомств.
- А если мы ее упустим? Ты же сама признала, что она капризна. Вдруг она испугается, что мы ее куда-нибудь уводим.

Пока Ора беседовала с Франсуа, Луиза старалась держаться в стороне и не мешать их разговору, но сейчас, когда маркиз Виллеруа по приглашению короля занял место в коляске, а де Лозен счастливо избавившись от необходимости вести в поводу Солану исчез, Луиза не смогла сдержать своего отчаяния и страха. Ее воображение уже услужливо изображала ей, что Солана, решив, во что бы то ни стало догнать своего нового хозяина, вырвет у них повод и тогда ее уже никому не догнать.

- Ох, прости, дорогая, что я тут наговорила, - спохватилась Лавальер, осознав, что напрасно упрекает подругу. Пусть де Лозен и считался галантным придворным, но сумел пугать красавицу Солану.

- Мы сами доведем ее до замка, - примирительно говорит Луиза, поглаживая лошадь и умалчивая о том, что идти до замка через парк в темноте страшновато.

- Мадемуазель де Лавальер, - слышит Луиза неуверенный голос, и, обернувшись, видит перед собой лакея, держащего в руках голубой плащ с вышитыми золотом лилиями. - Его Сиятельство виконт де Во поднес шелковые плащи для всех финалистов турнира, - с поклоном поясняет лакей, передавая подарок.

Луизе ничего не остается, как взять плащ. Опять виконт де Во. Слишком часто сегодня слышит она это имя. Лошадь, на которой она участвовала в турнире, принадлежала виконту, а теперь и плащ.  Но лакей де сказал, что такие плащи вручены всем финалистам. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что так оно и есть.

- Вы позволите, мадемуазели? – на смену лакею рядом с ними появился молодой человек в ливрее, которую обычно носили служащие на королевской конюшне, - мне приказано отвести эту лошадь на конюшню.

Солана который раз фыркнула, замотала головой и переступила с ноги на ногу.

- А, плутовка, сердишься, что не к тебе первой обращаются? – широко улыбнувшись, конюший достал из-за пазухи сухарь и протянул лошади.

- Не волнуйтесь, мы с ней давние знакомые. Кто ж еще как не я чищу ее денник.

Солана, немного покапризничав, как истинная красавица, после третьего сухаря позволяет себя увести туда, где ее расседлают и почистят.

- Какая дорогая ткань, - в растерянности говорит Луиза своей подруге, сминая в ладони край плаща. – Ой, смотри, все уже расселись, и первая коляска даже тронулась с места. Нам надо спешить, если мы и в самом деле не хотим идти пешком.

Схватив Ору за руку, Луиза увлекает ее в сторону экипажей.
К счастью их ждали. И пусть все лучшие места были уже заняты, Луиза ничуть не расстраивалась. Ей было все равно, что они оказались в самом конце процессии. Главное все закончилось и ей не пришлось ехать обратную дорогу верхом.  Она только обернулась, ища взглядом молодого мушкетера. Увы (а может и к лучшему), вслед за коляской следовали только гвардейцы из роты капитана де Вилькье.

251

- За мной! - выкрикнул Филипп и едва не захлебнулся этим криком и ветром, бившим в лицо от быстрой скачки. От досады он стиснул зубы и попытался пришпорить коня, чтобы тот бежал быстрее, но толпа всадниц, гвардейцы и мушкетеры впереди него мешали не только бегу лошади, но даже самому медленному ходу.

- Черт возьми, мы будем плестись в самом хвосте кортежа, как старухи, - ругался Месье, не слишком обращая внимание на то, что они проезжали как раз мимо одной из колясок, в которой ехали почтенные дамы из свиты королевы-матери.

- Поедем в обход, - предложил Эффиа. - Смотрите, вон монегаски и мадьяры уже взяли вправо. Наверняка поедут по боковой аллее. Там быстрее будет.

- Тогда мы будем плестись в хвосте у монегасков, - все тем же ворчливым тоном возразил ему Филипп, нетерпеливо подталкивая коленями бока лошади, как будто бы от этих телодвижений дорога впереди него могла сама собой очиститься от мешавших им всадников.

- Ну, а что мешает нам взять влево? - не унывал Эффиа и указал на узкую тропу, уходившую вглубь пролеска, давным-давно не знавшего пилы парковых смотрителей.

- Ну, разве что только немного, - нехотя согласился Филипп.

На самом деле, причиной его раздражения была усталость, накопившаяся за этот долгий день, вместе с досадой из-за проигранного финала. Он дернул повод, сворачивая налево, и последовал за Эффиа, который первым свернул с аллеи. Не проехав и нескольких шагов оба они скрылись в густом тумане, заволакивавшем парк вплоть до Большой Лужайки, которая отделяла парк от дворца.

- Не спеши так, Туанон! - выкрикнул Филипп, в темноту, угадывая присутствие друга по стуку копыт его лошади и бряцанью сбруи. - Черт возьми, в этом тумане можно и вовсе сгинуть!

- Я здесь, мой принц! - послышался голос маркиза, но, к удивлению Месье, он исходил не спереди от него, а сбоку.

- Где ты? Черт возьми, я, кажется, сбился с тропы, - в голосе герцога уже слышались капризные нотки. - Где ты? Туанон!

- Да здесссссс... - послышалось издалека, и Филипп пришпорил коня, направив его на этот звук.

Чем дальше он продирался сквозь пролесок, с трудом угадывая узкую тропу, скрытую под зарослями прошлогоднего папортника, тем больше сгущался туман вокруг и все меньше были видны стволы деревьев дальше, чем на три шага вперед от него.

Парк Фонтенбло. 8

252

Людовик только улыбался, слушая вполуха болтовню маркиза. Пригласить Виллеруа и младшую сестру дю Плесси-Бельера к ним в коляску было лучшей идеей по окончании турнира. Ему не терпелось поскорее прибыть во дворец, и не было никакого желания вести беседы, вслушиваясь в вежливо-любезные речи придворных льстецов, чтобы отвечать столь же вежливо, любезно и... бессмысленно. Похоже было, что и Марии наскучил этот долгий день настолько, что ей не хотелось ни спрашивать его о чем-либо, ни отвечать на вскользь оброненные комплименты от проезжавших рядом с ними придворных.

- Да, маркиз, Ваш выбор лошади сыграл решающую роль в этом турнире, это, несомненно, - короткая реплика Людовика не лишила юного маркиза его дара красноречия. Напротив же, он с еще большим энтузиазмом принялся расписывать достоинства своей белоснежной красавицы.

На языке у Людовика так и вертелось колкое: "А не поселиться ли Вам на конюшнях в квартире Месье Главного, мой дорогой друг?"

Но, во-первых, ему не хотелось вступать в разговор, даже шутливый и непринужденный, благодаря обществу Виллеруа и мадемуазель де Руже. А во-вторых, он опасался, как бы эта шутка не достигла чересчур чутких ушей де Вилькье, который в последнее время слишком буквально понимал все шутки, касавшиеся его нового лейтенанта.

А вот и де Курсийон! Его секретарь появился возле коляски, выбрав сторону, где сидел король. Или же, мадемуазель де Руже была причиной столь похвального рвения королевского секретаря?

Раздался громкий крик Генриетты: "Амазонки, за мной!" И Людовик, не удержавшись, обернулся, чтобы посмотреть на мчавшуюся по боковой дорожке принцессу-амазонку в голубом шелковом плаще, с вышитыми на нем золотыми лилиями, переливавшимися в свете огня от факелов. Не сдержав улыбку при виде воинственно сдвинутых бровей юной невестки, Людовик еще раз обернулся в ее сторону, но, приберег более личные жесты приветствий, чтобы не привлекать излишнего внимания. Каждый его взгляд, каждый жест будет истолкован досужими сплетниками со значением, в десятки раз превышавшим истинное, а то и вовсе послужит причиной для досужих сплетен. Нет, он не повторит ошибку и не сделает Генриетту предметом кривотолков. Ни она, ни Филипп не заслужили этого. И тем более, не заслужила повторного испытания Олимпия... а ведь найдутся доброхоты, которые передадут графине все замеченные улыбки, кивки и даже мимолетные взгляды, которые Людовик обращал к кому-либо из дам.

Но, когда же! Скоро ли? Вглядываться вдаль становилось все труднее из-за сгущавшегося тумана - весь парк погрузился в серую пелену, сквозь которую едва пробивался свет от факелов в руках пажей и гвардейцев.

Фонтенбло. Парадный Двор и Большая Лужайка перед дворцом. 4

253

Скрывать свою досаду среди всеобщего ликования и восторгов было невыносимо. Но когда Генриетта подхватила под руки безразличного к своей неудаче Филиппа и Катрин и, не обратив внимания на галантный полупоклон де Гиша, поспешила к выходу, это переполнило чашу терпения. Демонстративно отвернувшись от поляны и от того места, где выстроилась шеренга участников финала во главе с самим победителем, граф с точно такой же стремительностью, как Мадам до него, направился к выходу. Он спешил скрыться от толпы и общего веселья, не обращая внимания на шиканье потревоженных им в своей дремоте старушек из свиты обеих вдовствующих королев, злые окрики кавалеров, о чьи туфли он едва не споткнулся.

- Мою лошадь, - прошипел он на ухо пажу, радостно хлопавшему в ладоши, когда княгиня де Монако объявила о вручении Ордена Двух Принцесс победителю.

- Ой... уже, месье? Простите, господин граф, замешкался. Сейчас. Я сию же минуту, - на щеках юнца вспыхнули яркие пятна, видные даже в сгущавшейся темноте, он юркнул в проем между растянутыми на шестах парчовыми занавесями.

Не имея ни терпения дожидаться, ни желания быть свидетелем комедии с триумфом Виллеруа, Арман отдернул пахнувшую пылью и затхлостью от долгого хранения в сундуке ткань и прошел следом за пажом. Тот не успел уйти далеко, золоченые фигурки геральдических дельфинов и лилий, вышитые на его куртке, было легко разглядеть благодаря отблескам огней от факелов, которые готовили для почетного эскорта.

Юноша подбежал к коновязи и безошибочно выбрал гнедого жеребца, нервно всхрапнувшего от ласкового прикосновения к шее. Обернувшись и увидев де Гиша, уже стоявшего у него за спиной, паж принялся поспешно отвязывать повод.

- Ваша лошадь, она здесь, господин граф.

- Отлично, - бросил ему де Гиш, вставляя ногу в стремя, чтобы запрыгнуть в седло, не дожидаясь ничьей помощи. - Если спросят, передай, что я поехал вперед. Если спросят.

"А могут ведь и не спросить," - подсказал насмешливый голос внутри, и граф зло пришпорил гнедого, так что тот недовольно вздернул голову и, повинуясь туго натянутому поводу, отправился к парковой аллее.

Долго ли он ехал навстречу кромешной темноте, Арман даже не задумался. Приотпустив повод, он позволил лошади бежать легкой трусцой, следуя аллее, которая утопала в сумерках и тумане, сползавшем с наступлением вечера. Вот уже один поворот, второй. Шум голосов и звенящих как при дурной панике фанфар и литавр удалялся, пока совершенно не растворился где-то позади. Ни огней королевского дворца, ни знакомых силуэтов строений казарм или конюшен - не было видно ничего, что подтвердило бы, что он избрал верный поворот. Но и об этом он не думал. Вообще, о чем можно было думать, когда мечта, желание, затаенное в глубине души, было так нелепо, так необдуманно обнажено им перед юной принцессой, и оказалось растоптано, как глупая стеклянная игрушка. Вдавлено каблучками в грязь. Без желания даже увидеть и рассмотреть.

- Прихоть. Каприз. Вот что это, - шептал Арман, распаляясь от звуков собственного голоса, словно и не он говорил это, а кто-то невидимый поддразнивал его. - Но знает ли она? Но ведь знает же. Я все сказал. И она сказала. И я делал то, что ей было угодно, разве нет? Так почему же, зачем же эта игра? Разве не видит она, что безразлична ему? Но ведь рядом есть я. И я готов пасть к ее ногам. Она же знает!

Этот монолог был прерван громким эхом от всхрапа гнедого, которого встревожил голос наездника, внезапно громкий и яростный. Но, не только монолог де Гиша, привлек внимание чутких ушей гнедого. Вскоре и сам граф услышал сначала негромкий выкрик: - Где ты! - а потом еще громче и отчетливее: - Туанон!

- Месье? - удивленно отозвался де Гиш, но вместо того, чтобы остановиться и оглядеться вокруг, он пришпорил коня, пустив его в галоп. К черту! Сколько бы Филипп не звал его... даже если он вдруг решился бросить этот чертов турнир ради него... Но через несколько шагов он подобрал повод и остановил гнедого, возмущенно прядавшего ушами. Ведь герцог звал вовсе не его. И почему он оказался в этой части парка, такой пустынной и темной, что даже меж двух каштанов потеряться можно?

- Месье! Принц! - выкрикнул де Гиш, разворачивая гнедого. - Месье! Где Вы? - забыв обиду, изглодавшую его чуть не до самого нутра, он тронул повод, пустившись медленным шагом. - Месье! Это я, Гиш! Где Вы?

Парк Фонтенбло. 8

254

Луиза де Лавальер

В битком набитой коляске, уносившей их с поляны в глубине парка к сияющему огнями замку Фонтенбло, Ора сидела необычайно тихо, не встревая в счастливую болтовню подруг, осаждавших комплиментами Луизу и с восхищением обсуждавших стать и ловкость… нет, не скакунов, а кавалеров. Плащи, банты, камзолы, перья – ничто не ускользнуло от пристального внимания девиц на выданье, и Монтале молча радовалась тому, что фрейлины Мадам настолько переполнены впечатлениями и так спешат ими поделиться, что им совсем-совсем не до нее.

А это значит, что она могла спокойно хранить молчание и рассеянно улыбаться, время от времени пожимая руку смущенной сыплющимися на нее похвалами Луизы. И думать. О том, что им так и не удалось поговорить с Франсуа, хотя она видела, что его тоже переполняют впечатления. О Гише, так жестоко наказанном за свое самомнение и презрение к окружающим. О странной истории с похищением Соланы турецким беем и о том, что бедный глупый бей лежит сейчас где-то раненый, быть может, при смерти.

О многих вещах, одним словом, лишь бы не вспоминать о том, что она, кажется, наконец-то преуспела в своих попытках обидеть одну на редкость настойчивую в своем внимании княжескую особу. По хорошему, этому следовало радоваться, но только никак не получалось, и Монтале оставалось только надеяться, что ее старательная улыбка будет принята за чистую монету, и никому не придет в голову, как холодно и грустно у нее на самом деле на душе.

Это все темнота, холод и наползающий со всех сторон туман, твердила она себе, но разве же себя обманешь? Нет, к сожалению, и поэтому оставалось только зябко ежиться всякий раз, когда с озера налетал сырой апрельский ветер, и не вспоминать, ни за что не вспоминать о том, как уютно, тепло и даже жарко… да нет же, не вспоминать!

Дорога до замка казалась бесконечной, но как же не хватало ей сейчас привычной суеты вокруг Мадам, так замечательно отвлекавшей от всего на свете, и в первую очередь, от ненужных мыслей и запоздалых сожалений.

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 9

Отредактировано Ора де Монтале (2019-11-29 00:07:16)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.