Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 221 страница 240 из 254

1

После полудня, 5 апреля, 1661

221

Ехидная ремарка Филиппа о сомнительной галантности старшего брата задела Минетт за живое, напомнив то, что она и так поклялась не забывать. Но с другой стороны, обижаться на Людовика за то, что он объявил бал от своего имени, ни слова не сказав о предложении Мадам, было как-то уж очень мелочно. В конце концов, роль негласной королевской музы вполне устраивала принцессу. Тем более, что вокруг них с королем было достаточно ушей, слышавших и ее вопрос о бале, и ответ Луи. Так что Месье мог злопыхать сколько угодно, а придворные сплетники все равно разнесут повсюду, что вдохновительницей завтрашних увеселений стала Генриетта.

Довольно улыбаясь своим мыслям, она рассеянно слушала азартное обсуждение музыкальной стороны сегодняшнего вечера и думала о том, что никакие мадьярские соловьи не заставят ее забыть мягкий баритон, напевавший ей незатейливую итальянскую песенку о любви под ласково журчащую гитару.

- Что ж, я буду рада, если и нам удастся приобщиться таланта месье Шерегия, - тем не менее кивнула она, чтобы показать супругу и подруге, как живо интересует ее сегодняшняя затея. – Думаю, князь не откажется присоединиться к нам и привести с собой своих друзей, даже если не упоминать, что мои фрейлины тоже будут в ваших покоях, моя дорогая Катрин.

Минетт прикрыла улыбку веером и опасливо покосилась туда, где виднелась несгибаемая спина ее гофмейстерины.

- Боже, если бы меня сейчас услышала мадам де Лафайет, то наверняка наградила бы пресуровейшим взглядом, - принцесса лукаво улыбнулась. – Но я надеюсь, что красавцы мадьяры не нанесут непоправимого ущерба девичьим сердцам.

Тем более, что у некоторых сердец уже была надежная защита, если судить по взглядам, которые бросал на мадемуазель де Лавальер тот молодой мушкетер, которого она представила обеим принцессам.

Вспомнив про Лавальер, Минетт взглянула на великолепную розетку, все еще лежащую у нее на коленях и предназначенную для победителя, которым, увы, не стали ни Людовик, ни Филлип (и, слава богу, не стал и Гиш).

- Катрин! – ахнула она. – Мы совсем забыли про наш приз! Если не вручить его сейчас, никто так и не узнает о нашей щедрости и хорошем вкусе, а ведь король вот-вот отбудет в замок вместе с королевой, и наш сегодняшний герой наверняка последует за ним в почетном карауле! Филипп, подайте мне руку и проводите нас с княгиней вниз, пока не поздно!

222

Воспользовавшись эффектной паузой, когда король предоставил победителю раскланиваться перед толпой и отвечать на похвалы других важных персон, де Сент-Эньян незаметно для всех оказался всего в шаге от подиума. Кивнув смерившему его строгим взглядом гвардейцу, граф поднялся на постамент и встал справа от Людовика.

- Сир, - тихо позвал он и, заметив легкое движение бровями, заговорил, точно зная, что Людовик был готов внимать ему, пока шум музыки, аплодисментов и оваций мешали ему закончить торжественную церемонию.

- Мы с герцогом де Руже только что вернулись из казарм мушкетеров. Советник умер, как и доложил граф де Ресто, - де Сент-Эньян заговорил еще тише и даже прикрыл рот ладонью из опасения, что кто-нибудь сможет прочесть смысл слов по его губам. - Господин де Лионн не рекомендовал предавать огласке результаты освидетельствования докторов.

Резкое движение руки Людовика красноречивее любого другого жеста выражало требование немедленных объяснений.

- Дело в том, что, несмотря на то, что советник и так был обречен, он не умер своей смертью, - прошептал граф. - То есть, не от раны, которую ему нанесли раннее. Его убили, ускорив его смерть. Видимо, кто-то опасался, что он может рассказать, если уже не рассказал. Мы знаем, что он успел нацарапать какую-то записку, которую дали на перевод виконту де Сент-Аману. Но, могло статься и так, что перед самой кончиной, он пожелал бы поделиться еще какой-то более важной тайной.

Музыка начала затихать, тогда как у де Сент-Эньяна оставались еще неразглашенные тайны, предназначавшиеся только для королевских ушей.

- С Вашего позволения, Сир, я созову чрезвычайный совет в кабинете Вашего Величества, - вопросительный взгляд был тут же обращен на него, и граф поспешил. - Герцог де Руже, префект Ла Рейни, лейтенанты де Ресто и д’Артаньян, поскольку это их мушкетеры оказались свидетелями смерти советника, а кроме того и покушения на его жизнь. Господин министр уже отбыл в Во для встречи с послом. Он сопровождает... тело советника, - не кривя душой, де Сент-Эньян был готов признаться, что не одобрял все эти компромиссы перед турками в связи со смертью их человека в пределах христианского королевства, но дипломатам он был не указ. - Кроме того, я бы пригласил одного из докторов, которые освидетельствовали убитого. Для более точного доклада Вашему Величеству. Дело может касаться не только посольства Великой Порты, но и того расследования, которое ведет маршал дю Плесси-Бельер в Париже, - тут граф совершенно понизил голос. - Речь идет о похищениях людей, Сир. Я могу отдать распоряжения, чтобы означенных господ оповестили о Вашем приказе явиться.

Стоя вполоборота к трибунам, де Сент-Эньян не переставал замечать силуэт княгини де Монако, стоявшей близко к перилам трибун рядом с Генриеттой Орлеанской. Еще одна возможность выразить сожаление, что он так и не представил цвета княгини на этом турнире, была безвозвратно потеряна. Думала ли о нем Катрин, или, огорчившись из-за собственного проигрыша, а потом и из-за его отсутствия, решила и вовсе забыть ветреного возлюбленного, столь скоро удалившегося в тень? Как это ни странно, но даже среди ужасающих своей чудовищной жестокостью тайн, которые открылись перед ним, де Сент-Эньян не мог перестать думать о молодой княгине, будоражившей его мысли и даже чувства, как никто другая.

223

- А! - в янтарных глазах вспыхнула озорная искорка, и Филипп заговорщически подмигнул супруге. - Вы подумали о том же, душа моя. Боюсь, что если кто и нанесет ущерб сердцам, и не только девичьим, так это Цербер в юбке, - сказал он, отзеркалив опасливый взгляд Генриетты в сторону мадам де Лафайет.

- Но, если бы кто-то взял на себя труд отвлечь графиню, то вечер у княгини и впрямь будет в шоколаде, - тонкая улыбка блеснула на его губах. - Во всех смыслах этого слова.

Эта шутка вызвала вполне ожидаемую реакцию среди миньонов, не посчитавших нужным скрывать свое веселье. Внимание строгих блюстительниц порядка было тут же привлечено к ним, и со стороны свиты королевы-матери послышалась очередная волна свистящего шиканья.

- Что такое? - спохватился Филипп, когда его потянули за руку, неожиданно и резко.

- Сударыни, куда же? - закричал он с наигранным протестом в голосе, оказавшись между двух принцесс, увлекших его к выходу.

- Да мы же успеем, не нужно так спешить. После речи Людовика там еще тридцать три церемонных поклона с приплясами будут, - приговаривал он, однако же, сбегал по ступенькам куда быстрее своих спутниц, которым пришлось отпустить его руки, чтобы поддерживать тяжелые пышные юбки и при этом еще и смотреть под ноги, чтобы не оступиться впопыхах.

Сбежав по лестнице, троица зашагала по красному ковру, расстеленному от самых ступенек лестницы к невысокому подиуму. К стоявшим там Людовику и Марии-Терезии присоединился граф де Сент-Эньян. Он что-то тихо шептал на ухо королю, пока музыканты отыгрывали очередной пассаж, а раскрасневшийся в тон своего гвардейского мундира Виллеруа раскланивался на все стороны, отвечая на чествования, как и требовалось по этикету.

- Вот видите, мы вполне себе успели, - проговорил Филипп, вдруг некстати вспомнив, что вообще-то был третьим после победившего маркиза и мог бы претендовать на ту красивую розетку из ленточек и броши. Но, разворачиваться назад уже было поздно - их заметили, более того, их появление тут же было громко объявлено мастером церемоний, не жалевшим свой голос, перекрикивая грохочущую музыку кавалерийских фанфар и тамбуринов.

- Их Королевские Высочества Филипп и Генриетта Орлеанские! Ее Высочество Катрин княгиня де Монако!

224

Катрин вслед за Генриеттой посмотрела в сторону мадам де Лафайет, являющуюся оплотом дисциплины и нравственности малого двора, но никакого угрызения совести не почувствовала.

- Я бы сказала, что как бы красавицы из вашей свиты, не нанесли ущерб сердцам мадьярам. И мне кажется, что некоторые из мадьяр вовсе не прочь получить такой ущерб.

Шутка Месье и смех дворян, окружавших чету Мадам и Месье, переполнила чашу терпения прекрасных дам прошлого царствования. О, Катрин прекрасно знала насколько щепетильными могут быть их правила насчет того что можно, а что нельзя. Словно им самим не было по двадцать лет, а сами они родились с чепцами на голове. Их шиканье было сродни шелесту крыльев летучих мышей.

- Да, самое время поспешить, пока король не объявил об отъезде, - вслед за Генриеттой Катрин обернулась к Филиппу и подала руку.

- Спасите нас от этих горгулий, - едва слышно прошептала она, подмигнув принцу. Если кто и услышал ее, так это миньоны герцога, да может еще и Тонне Шарант, судя по ее улыбке, прикрытой веером.

Ступив на красный ковер, Катрин зашагала степеннее, горделиво выпрямив спину и отвечая улыбками на  поклоны тех, кто стоял близко к трибунам. Графа де Сент-Эньяна невозможно было не заметить, как и любого, кто говорил с королем. Лишь на мгновение она почувствовала укол ревности и обиды. После столь многообещающего утра, обмена лентами и улыбками, оставить ее одну? Только если ради короля. Только это оправдывало отсутствие графа. Немного.

- Дорогой маркиз, мы рады вашей честной и славной победе на этом турнире, - начала княгиня Монако, когда смолкли овации, приветствовавшие их великолепную троицу, олицетворяющую молодость, красоту, изящество, свойственных тем, к кому Судьба была благосклонна и позволила занять высокое положение в обществе.

-Примите наши поздравления с победой и званием рыцаря Ордена Святого Михаила.

Еще одна пауза, дабы позволить всем шепоткам улечься и замереть, ожидая продолжения речи княгини Монако. Катрин не собиралась уподобляться глашатаям и перекричать даже самый незначительный шепот.

- В свою очередь, мы с Ее Высочеством Генриеттой Орлеанской приняли решение пожаловать вас особой наградой. Пусть эта розетка, соединяющая наши ленты и украшения, напоминает вам о сегодняшнем дне и будет носить название Орден Двух Принцесс. Вы первый кому вручена эта награда.

Произнеся эту небольшую речь, княгиня посмотрела на Луи, стоящего в строю финалистов. Нет, сейчас, предвкушая приятный вечер, она не будет жестока, смотря на него с укоризной. Не каждый может выиграть скачки или сражение. Даже Франциск Первый проиграл бой при Павии.

А вот к обер-камергеру Его Величества Катрин вовсе не старалась быть столь милосердной. В ее взгляде было разочарование. У нее мелькнула мысль, что если бы Сент-Эньян выиграл турнир, то она бы лично вручила ему приз Двух Принцесс.

Хотя нет, у графа не было никакого шанса. У него же не было Соланы.

Отредактировано Катрин-Шарлотта де Грамон (2019-11-18 01:36:38)

225

Спуститься вниз втроем об руку с Месье было правильным решением: все взгляды тут же обернулись к ним, еще до того, как Катрин взяла на себя торжественную речь. В мужских взглядах Минетт читала откровенное восхищение дивным зрелищем, которое представляли собой две красавицы в обществе прекрасного принца, и упивалась им, не слишком задумываясь над тем, какая доля этого восхищения приходится на нее, а какая – на великолепную мадам де Монако.

- Мы с вами прекрасны, как три Грации, - тихонько шепнула она на ухо Филиппу, на мгновение окунувшись в густой аромат духов, которым были пропитаны и волосы, и кружева на шее ее супруга. Этот сладковатый, пьянящий аромат был так силен, что с легкостью перебивал запах конского пота, и Минетт на долю секунды пожалела о принятом решении всегда пользоваться лишь одними духами по примеру ослепительной мадам де Суассон. – Или как три богини, представшие на суд Париса. Но только наш Парис, будь у него в руках золотое яблоко, вряд ли вручит его нам. Обидно, не правда ли? Придется что-нибудь вручить ему, чтобы не оказаться в неловком положении.

В этот момент Катрин де Монако подняла над головой розетку, созданную ловкими пальцами мадемуазель де Лавальер, и мужская часть зрителей разразилась овацией, не менее громкой, чем при объявлении королевской награды.

- Мы с радостью вручаем этот орден вам, маркиз, - подхватила Генриетта вслед за подругой, - и жалеем лишь о том, что не в наших силах по достоинству наградить и вашу лошадь. Вряд ли ленты и бриллианты придутся по вкусу несравненной мадемуазель Солане. Спешьтесь, господин рыцарь, и примите Орден Двух Принцесс из рук княгини.

Улыбнувшись Виллеруа, она тут же перевела взгляд на Людовика и уже не отводила его, продолжая улыбаться озорно и весело. Главное, чтобы в суете с этой непредусмотренной наградой никто не вспомнил о праве победителя назвать королеву турнира. В конце концов, у них уже была королева амазонок в лице мадемуазель де Руже, и еще одна стала бы явным перебором, разве нет? А то, что Минетт совсем не хотелось видеть, как королевой в очередной раз выбирают кого-нибудь из ее фрейлин, вовсе не имело значения.

Отредактировано Генриетта Орлеанская (2019-11-18 01:20:04)

226

Легкомысленные шуточки де Лозена, подтрунивавшего над героем дня, вызвали смех среди финалистов, выстроившихся в почетном параде напротив трибун. Этот смех, а также общий гомон голосов из толпы зрителей, собравшихся вокруг, заглушали тихий голос де Сент-Эньяна. Людовик и сам мог с трудом расслышать его, стараясь изо всех сил сохранять невозмутимое выражение и не напрягать ни один мускул лица.

- Это достоверно? Вы уверены в том, что больше он ничего не сказал? - тихо спросил Людовик, не поворачивая голову к графу.

- Совет? - а вот это известие вызвало неудовольствие короля, хотя, он и виду не подал, что был раздосадован. - Что же, если Вы считаете необходимым устроить совещание по поводу этого инцидента.

Прекрасно понимая, что некоторые особенно любопытные из зрителей наблюдали за ним и едва ли не читали по губам, Людовик специально улыбнулся и поднял руку, будто бы намереваясь продолжить свою речь после того, как получил страшно важные известия от господина обер-камергера, конечно же, касавшиеся награждения победителя турнира, не иначе.

- Париж? - на этом месте глаза Людовика вспыхнули, и он все-таки обернулся. - Немедленно передайте герцогу де Руже, чтобы он ехал во дворец кратчайшим путем. Я хочу, чтобы он проверил, не прибыла ли почта из Парижа. Я жду очень важные известия. И в том числе от маршала.

Что-то происходившее у них за спиной привлекло всеобщее внимание и вызвало громкую волну шепотков и пересудов. Обернувшись, Людовик просиял в улыбке при виде Филиппа, шествовавшего с видом триумфатора, ведя под руки двух принцесс - Генриетту Орлеанскую и Катрин де Монако. Их лица, сиявшие улыбками, и особенно же глаза, в которых плескалось озорство и предвкушение нового розыгрыша, привлекли внимание толпы. Даже казавшийся невозмутимым как всегда граф де Сент-Эньян утратил свою суровость при виде этой троицы.

- Их Королевские Высочества Филипп и Генриетта Орлеанские! Ее Высочество Катрин княгиня де Монако!

- Вот те, чье появление даже не нужно провозглашать - о вас, дорогие сударыни даже первые звезды на небосклоне готовы кричать, - произнес Людовик в тон речи Катрин, впрочем, не стремясь перехватить инициативу. Он широким жестом указал обеим красавицам на победителя турнира и пропустил их обеих между собой и королевой.

- Ба! Дорогой маркиз, сегодня Ваше имя прочно войдет в историю как имя первого из дворян, кому был вручен Орден Двух Принцесс! - сказал король под общий смех и дружные аплодисменты финалистов турнира, которые тут же были подхвачены толпой и зрителями на трибунах. - Да здравствуют Принцессы! И да здравствует победитель! - подав тем самым пример всему обществу, Людовик зааплодировал еще громче, не жалея свои ладони.

227

Пунцовый от смущения Франсуа неловко улыбался, пока обе принцессы по очереди обращали к нему свои поздравительные речи на глазах у всего двора. Даже королевская речь не произвела на него, да что там, и на остальных тоже, и вполовину такой же эффект, как само по себе явление Генриетты Орлеанской и Катрин де Монако на подиуме. А когда в руках герцогини Орлеанской блеснули драгоценные камни, вправленные в брошь, которая скрепляла памятную розетку из ленточек, из толпы послышались вздохи и ахи, полные восхищения и вполне уместной зависти к счастливчику маркизу.

- Спешивайтесь, маркиз, - шепнул ему де Лозен, заметив во взгляде Виллеруа, ошалевшем от столь неожиданной чести, нерешительность. - Спешивайтесь, черт Вас подери, - процедил сквозь зубы маркиз и сделал жестом знак пажу, державшему повод белой лошади, чтобы тот придержал стремя.

Оглянувшись вокруг и поняв, что все это не было игрой его воображения, а самой что ни на есть настоящей церемонией посвящения его в рыцари нового Ордена, Франсуа перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю с противоположной от пажа стороны, едва не задев при этом лошадь стоявшего рядом де Курсийона.

- Ваши Высочества, - ни волнение, ни желание отыскать в толпе лицо де Монтале, чтобы немедленно поделиться с ней своим неописуемым ощущением невероятной радости не заставили маркиза забыть об этикете. С легкой грацией прирожденного танцора он взмахнул шляпой и отвесил почтительный поклон перед обеими принцессами и в танцевальном па, которым аплодировал бы сам мэтр Бошан, прошел к подиуму, чтобы преклонить колено перед Генриеттой Орлеанской.

Он, снял шляпу, поднял голову и смотрел в сияющее улыбкой лицо герцогини, стараясь не покачнуться от напряжения, сковавшего его словно в тисках. Сколько раз он разыгрывал подобную сценку в балетных постановках, играя то рыцаря, то трубадура перед всем двором, а еще чаще исполнял все эти же па на репетициях, куртуазно замещая собой Людовика, частенько пренебрегавшего общими разминками и репетициями. И все же, на этот раз это была самая настоящая церемония посвящения в рыцари, пусть и выдуманного на ходу Ордена. И самая что ни на есть, принцесса награждала его памятным знаком. От волнения перед глазами заиграли вспышки, а лица стоявших за спиной Генриетты короля, королевы, княгини де Монако и Филиппа Орлеанского начали расплываться, словно в тумане. Стараясь не утратить самообладание, Франсуа изо всех сил сжал правую руку в кулак, так что ногти впились в ладонь, заставив и мысли, и чувства вернуться к действительности.

- Я безмерно благодарен Вашим Высочествам, - произнес он на удивление звучным баритоном, почти не уступая ни в громкости, ни в торжественности тона самому королю. - Это честь для меня.

Вот только кто бы еще сказал ему, когда можно подняться, мелькнуло у него в голове. Он озорно оглянулся и снова посмотрел в глаза Генриетте, вспомнив отчего-то тот самый момент на репетиции несостоявшегося балета, когда, играя роль Рыцаря, он вот точно также опустился в последнем па на колено перед ней.

228

Франсуа конечно же был героем дня, победитель и заслуженно сейчас принимал награды и хвалебные речи в свой адрес. Ора молниеносно взяв с собой естественно Лавальер рванула тот час же вниз чтоб быть в первых рядах поздравителей и естественно на правах той кому отдано сердце кавалера-триумфатора получить от него как внимание, так и посвящение своей победы её кудряшкам. Но сама Габриэль в этой паре наездника и скакуна, естественно больше отдавала предпочтения именно статной и великолепной Солане. Ведь по сути какой бы смелостью, талантами и опытом ты не обладаешь, лошадь под тобой это основа победы.

И сегодня белоснежная гордость королевских конюшен показала чего стоит её порода и стать, и если бы кобыла умела бы говорить, сомневаюсь бы что на Виллеруа и вовсе бы смотрели.
Гастон стоял чуть позади и явно его немного задевало повышенное внимание всех дам, к молодому сопернику, невольно они ими были. Не прибавляли покоя и восторженные восхваления маркиза Маргариты, от чего у её брата все больше хмурились брови и уголок рта сжимался чуть сильней. Так что блондинка чуть тронула мужчину за рукав вынуждая немного сменить гнев и стараясь усмирить его улыбкой.

- Знаешь Марго, если бы графу удалось таки принять в турнире участие, возможно что и капризная Победа не далась бы маркизу столь легко, я не умаляю его заслуг, но соперники у него мягко сказать больше по части гостиных турниров.... Так что не суди строго, да и я уверена что лошадь лейтенанта столь же достойна и не менее красива.

Награды посыпались на голову младшего Невиля одна за одной, король и королева, обе принцессы с самим Филиппом Орлеанским подошли следом вручая ему собственный орден, все ликовали и разговаривали на перебой, но рано или поздно трибуны таки начали смещаться к нижним ярусам чтоб успеть попасть на оставленные позади поляны повозки и коляски.

Относительно комментария по выездке и послушанию фраза де Ресто получилась двусмысленной и внезапно Габриэль даже усмехнулась понимая что это был намек что и Маргарите не помешал бы порой хороший урок смирения и присущей барышням скромности.

А еще объявили бал в честь победителей и торжество таким образом продолжалось, но а пока действительно были отданы распоряжения о сборах и проходе к подготовленным уже лошадям и каретам.

Правила передвижения и порядок отъезда был четким и поэтому пока чета Орлеанских не собиралась и не объявила свое отбытие все свиты тоже продолжали быть рядом, лишь смотря как свита королевских особ, как старших, так и основных двигаются вниз и вдоль дорожек горячо и жарко обсуждая все события.

Оставалось дождаться властного голоса графини де Лафайет, а пока Гастон явно решил разделить с ней мнение и это было приятно, слушая тихую речь Габриэль смущенно улыбалась, но кивала головой так что упругие локоны чуть качались скользя по шее.

- Я думаю что в момент заезда маркиз не думал особо о титулах соперников, но вы правы это достойно, я ему благодарна особо за победу над де Гишем, граф заслуженно получил это поражение....как и теперь должен потрудится чтоб вернуть себе милость как самой Принцессы, так и нас всех.

Девушка понимала почему граф делится с ней таким своим мнением и была горда, и готова была принимать и понимать его пожалуй всегда и во всем, это будет только их связывающими путами.

- Не хочется думать, что герцог и граф упадут столь низко, уподобившись мстителям и эту победу сделают поводом для уколов или последующих нареканий маркизу, он не жульничал и был честен, благороден. Так что пусть произошедшее будет спортивным целиком и полностью, без камня за душой и примешивания титулов и статусов. Но увы Франсуа наверно теперь уже тоже понял что натворил...и что его ждет...

Отказаться от новой поездки на лошади, а не в коляске с пестрой стайкой девиц, в обществе естественно хмурого красавца лейтенанта было невозможно:

- Насколько знаю, вроде бы да. Её не уводили далеко и не снимали седло пока. Так что почту за честь и с удовольствием снова проеду верхом, еще неизвестно когда такая возможность представится вновь. Только предупрежу мадам де Лафайет, а то и так заставила её сегодня переживать за меня пока относила драгоценные трофеи во дворец.

229

Вручение необычного ордена, учрежденного буквально час назад, вызвало восторг зрителей. Катрин почти и не сомневалась, что их затея с Генриеттой будет иметь успех. Пусть они с герцогиней Орлеанской и не пришли первыми, зато они сейчас стоят рядом с королем и королевой и сами раздают награды.

Слова короля о том, что о них с Генриеттой готовы кричать даже первые звезды на небосклоне приятно льстили Катрин, а что может быть лучшей наградой, чем произнесенные  Его Величеством при всех такие слова. Веер, лошадь, бриллианты – все можно купить. Внимание короля не продается.

Маркиз де Виллеруа с присущим ему изяществом принял награду из рук герцогини Орлеанской. Его слова были просты, но как нельзя лучше подходили к происходящему.

Если бы княгиня Монако обернулась назад, то могла бы заметить, что трибуны начали редеть. Большинство спешило (насколько позволял это этикет) покинуть трибуны, чтобы оказаться поближе к королевской чете, надеясь быть замеченными, а кто-то старался незаметно отбыть, чтобы среди первых встретить короля уже у дворца. И даже среди восторженного гомона толпы зрителей, нет, нет, а слышались голоса, отдающие распоряжения о сборах.

Тем временем сумерки грозились вот-вот обернуться бархатом ночи, самые внимательные могли бы разглядеть блеклые звезды на небосклоне.

Тут и там появлялись факельщики, готовые сопровождать короля и королеву, как только это будет нужно.

Катрин посмотрела на Генриетту. Поедут ли они обратно верхом или в коляске? А Луи? Тот все так же стоял рядом с Ласловым и арбитрами. Достойное сопровождение Виллеруа. Если бы не они, то маркизу пришлось в одиночестве подъехать к трибунам.

Та честь, которую Луи де Монако оказал маркизу де Виллеруа, заслуживала уважения в глазах Катрин. Как тут было не улыбнуться князю, который взял на себя эту почетную обязанность, хотя мог присоединиться к ним в ложе и сейчас был бы рядом с королем, сопровождая ее, как Филипп сопровождает Генриетту.

230

Маленькое представление, разыгранное перед восхищенной публикой, заслуживало аплодисментов не меньше, чем волнительный финиш белоснежной лошади, принесший победу своему всаднику.

- А теперь это его лошадь, - проговорил Луи в задумчивости и заметил все еще стоявшего рядом д’Агостино.

- Я подойду к мадемуазель, как только все общество двинется в сторону колясок и карет, мой князь, - пояснил тот в ответ на недоумевающий взгляд. - А вот Вам не помешало бы отдать должное красоте и очарованию княгини.

Заметив многозначительный намек во взгляде д’Агостино, Луи повернул голову и тут же встретил устремленную к нему улыбку Катрин. Случайность, или она все это время смотрела на него?

- Да, пожалуй, у меня нет причин бежать с этого турнира, - князь улыбнулся в ответ супруге и поклонился по примеру Виллеруа, показавшего себя не только лихим наездником, но и галантным танцором, способным исполнять виртуозные поклоны в седле. Получилось не слишком куртуазно, так как лошадь под князем решила переступить с ноги на ногу в тот же самый момент, так что Его Высочество опасно покачнулся в седле, едва не перекосившись набок.

- Держитесь крепче, мой князь, - шепнул д’Агостино. - Мой Вам совет, поезжайте вместе с княгиней. Верхом или в коляске, не важно, так как их кортеж будет продвигаться следом за королевским, - виконт предерзко хмыкнул. - И очень медленно. Так что шею точно не свернете. И к тому же, темнеет. Без факелов, в темноте, да еще и в тумане я не поручусь за то, что мы не собьемся с пути и не окажемся в Барбизоне вместо дворца.

- Ладно, ладно, - урезонил не в меру заботливого друга Луи и еще раз улыбнулся Катрин, теперь уже более искренне, без той прежней натянутости. Быть может, то обстоятельство, что в этом турнире оба они оказались проигравшими, все-таки внесет маленькую толику взаимопонимания в их супружескую жизнь? Отчего бы и нет? Когда рядом не было старых царедворцев, приставленных к нему дедом Оноре, не слышались понукания и поучения на каждом шагу, Луи мог наконец-то сам избирать линию поведения.

Со стороны поляны подул сырой прохладный ветер, неся с собой сгущающийся туман и влажность, которые поднимались над озерами и болотами, окружавшими знаменитые леса Фонтенбло. Князь зябко поежился и посмотрел на Катрин, белоснежные плечи которой сверкали, как алебастр, в свете принесенных пажами факелов.

- Как бы княгиня не подхватила простуду в такую сырую погоду, - прошептал Луи, натягивая повод нетерпеливо бившей копытом лошади.

Церемония награждения была завершена, но Людовик и Мария-Терезия еще не покинули подиум, чтобы перейти в дожидавшуюся их коляску. Луи нерешительно огляделся - никто не трогался с места, и приходилось дожидаться вместе со всеми. Утешало то, что и герцогиня Орлеанская, да и сама королева одинаково, как и все дамы, одетые по теплой погоде, царившей в солнечный полдень, так же зябли от влажной прохлады, подступавшей вместе со сгущавшимся туманом.

231

Аккуратно пристегнув розетку к алому кафтану маркиза, Минетт сделала шаг назад, чтобы полюбоваться результатом, и с трудом сдержала вздох: ах, ну почему же не король! Думать о том, что сейчас перед ней мог бы преклонить колено Луи, было... Нет, лучше не думать вовсе.

На удивление промозглый ветерок нагло забрался под кружево манжет, и Минетт невольно вздрогнула и удивленно осознала, что уже совсем стемнело. Здесь, рядом с Людовиком, это не бросалось в глаза, потому что вокруг них откуда-то появились лакеи и верховые с факелами, заменившими почившее в облаках дневное светило, но за ярким кругом света явно наблюдалась ночь. Надо было возвращаться.

- Боже, как темно! – воскликнула она. – Нам лучше поспешить в замок, пока Их Величества не замерзли и не простудились от ночной сырости. Матушка так легко простужается!

Принцесса с неподдельной тревогой взглянула наверх, туда, где остались обе королевы-матери, но там уже царила суета: видимо, начался массовый исход.

«Надеюсь, кто-нибудь догадался принести для старушек теплые шали», - подумалось ей, а вслед за этой мыслью пришла и другая, более эгоистичная: она и сама бы не отказалась от шали сейчас.

Но надо было срочно решить: верхом или в коляске. Минетт вопросительно взглянула на королевскую чету, надеясь, что Луи объявит о своих намерениях, но ждать было откровенно зябко. В конце концов, даже если он решит составить компанию жене и матери с теткой, став четвертым пассажиром в их коляске или же поедет вдвоем с Марией-Терезией, оставив старых королев на попечение кузины Монпансье, лично ей больше улыбалась лошадь. Если король будет верхом, они с Катрин могут присоединиться к нему как бы невзначай, а если выберет коляску, то и тогда верхом ей будет удобнее держаться рядом или чуть впереди, чтобы дать Луи возможность любоваться ее грацией и великолепной посадкой в седле.

Решено! Верхом.

- Месье Антраг! – окликнула она хорошо знакомого ей всадника, державшегося чуть позади участников финального заезда. – Распорядитесь, чтобы прекрасным амазонкам подали их лошадей, прошу вас.

В самом деле, не дожидаться же, пока о своих обязанностях вспомнит де Гиш!

- Катрин, вы ведь присоединитесь ко мне, не так ли? – нет, это не был приказ в чистом виде, но Минетт не сомневалась, что подруга ее не бросит. А вот супруг…

- А вы, Ваше Высочество? – на всякий случай уточнила она у Филиппа, который вполне мог решить, что лошадей с него на сегодня достаточно, и выбрать более уютный, хотя и более медленный способ вернуться в замок.

232

- А вот у нас награда для Соланы есть! Только шанса порадовать красавицу нет, к несчастью, – вполголоса заметила мадемуазель де Монтале, с легким привкусом ревности наблюдая за тем, как Франсуа опускается на одно колено перед Мадам. Красиво опускается, надо заметить, как будто занимается этим по дюжине раз на дню. Вот только интересно, перед кем?

Прижимая к груди сверточек с печеньем, она отчаянно хотела оказаться на месте Мадам. У нее бы тоже получилось вот так грациозно наколоть украшенную Луизой булавку на глазах у всех. "Между прочим, кто-то только что осуждал других за зависть", - съехидничал внутренний голос, и Ора испуганно втянула воздух. А ведь и верно, она завидует. Да было бы чему! Ну подумаешь, Орден Двух Принцесс! А ленточка у Виллеруа все равно была чья? Правильно, ее. И это главное. Вот только… только об этом никто не знает. "И слава богу", - снова проснулся внутренний голос. – "Не хватало только, чтобы о вас весь двор судачил". Он, безусловно, был прав, но отчего-то этот аргумент не принес Оре утешения. Именно сейчас ее бы вполне устроило, если бы «весь двор» говорил о ней и Виллеруа, потому что Франсуа внезапно сделался весьма ценным трофеем.

Ой, вот теперь она покраснела. Думать так о Франсуа было как-то… неправильно. Дурацкое тщеславие, и от кого только она успела заразиться?

Голос Мадам не дал Монтале впасть в грех самобичевания, поскольку у нее внезапно появился новый повод для расстройства, никак не связанный ни с Виллеруа, ни с его замечательной лошадью.

- Всем амазонкам? – вслух переспросила она, гадая, правильно ли расслышала распоряжение принцессы. – Луиза, милая, ты поедешь верхом с Мадам?

"А как же я?" - чуть не вырвалось у нее следом, но слава богу, Монтале успела вовремя прикусить язычок. Не хватало только, чтобы из-за нее Луиза отказалась от чести следовать верхом за Мадам и княгиней де Монако и, может быть, рядом с Месье и Его Величеством. Такими шансами разбрасываться не следовало.

А она… что ж, она и в коляске доберется, вместе со всеми. Да и пешком дойдет, если что. А что, отчего бы и не пешком? Долго, да, но зато кто знает…

Взгляд сам собой скользнул по толпе придворных, ища, не мелькнет ли где русая голова, не увенчанная сегодня диковинной шапкой с фазаньим пером.

Ой нет, никаких "кто знает". Ора с печальной усмешкой опустила глаза: коляска и веселая компания Марго и де Креки – вот он, разумный и единственно возможный выбор.

233

Всякий раз, когда внимание публики ускользало от его персоны в сторону, Филиппу делалось не по себе. Он нервничал и ерничал в ответ на любые попытки отвлечь его. И то, что принималось за капризы, на самом деле было попыткой выстроить оборону и не показать никому свои истинные чувства. Вот и теперь, когда внезапно и сразу Виллеруа сделался центром всеобщего внимания и восхищения, Филипп изо всех сил старался и виду не подать, что его задело все это. И то, как быстро и обе принцессы, оказавшиеся в центре внимания только благодаря его блистательному обаянию, и то, что публика теперь аплодировала, и даже с удвоенной силой в честь Виллеруа, и то, что маркизу достался Орден Двух Принцесс. Маркизу! Этому красавчику недорослю, еще вчера хвостом бегавшему за компанией друзей Людовика и заслужившему прозвище Малыш с легкой руки одного из миньонов Месье.

Церемония вручения наград завершилась, но никто не спешил расходиться, пока король и королева оставались на подиуме. Филипп нетерпеливо переступал с ноги на ногу, пытаясь не поддаться вечерней прохладе, которая стремительно вступала в свои права, проникая сыростью повсюду, куда только могли проникнуть ее склизкие невидимые пальцы.

- Бррр, - пожаловался Филипп, но за неимением внимания, состроил рожицу и показал язык себе самому. Оказавшись застигнутым врасплох вопросом Генриетты, он даже покраснел за свою дурашливость.

- А что я? Я еду во дворец! Хватит на сегодня, - выпалил он первое, что попало на язык, но, видя по глазам супруги, что его спрашивали о другом, он оглянулся, ища подсказку.

- Лошадей для Их Высочеств! - выкрикнул Эффиа, оказавшийся в нужный момент под рукой.

- Хм, а где же ты забыл моего шталмейстера, дружочек? - язвительно поинтересовался Филипп, не скрывая свое неудовольствие. - Гиш, где же наш Гиш?

- Плащи для Ваших Высочеств, - услышав эту фразу, Филипп резко обернулся и увидел стоявшего перед ними лакея в камзоле, цвета которого трудно было различить в оранжевом свете факелов - не то синие королевского дома, не то серые или голубые. 

- Плащи? - переспросил Филипп и надменно приподнял брови. - Разве мы просили?

- Его Сиятельство виконт де Во поднес шелковые плащи для всех финалистов, а также для участниц женского турнира, - с поклоном объяснил лакей и сделал знак своему товарищу, чтобы тот подошел ближе.

Филиппу на плечи набросили шелковый плащ голубого цвета с вышитыми золотой нитью лилиями, совсем такой же, как у спутников Виллеруа. Застегивая пряжку, герцог выдавил из себя улыбку, чтобы скрыть дрожащие губы - под плащом оказалось не так уж и тепло, но не показывать же это перед какими-то плебеями.

- Анриетт, душа моя, позвольте, я помогу Вам, - нашелся он, как только заметил движение лакея в сторону герцогини. - Позвольте, - он сам набросил плащ ей на плечи и отступил на шаг, слегка наклонив голову на бок, как будто бы любуясь произведением искусства.

- Право слово, а мне нравится... хотя, такая тонкая ткань вряд ли подойдет для конных прогулок в апреле. Сейчас я не отказался бы от мехового воротника. Ну что же, если Эффиа не пропадет с нашими лошадьми в тумане, то мы поедем в замок верхом. Вы со мной, душа моя? - этот вопрос вообще-то не требовал ответа, с кем еще могла ехать герцогиня Орлеанская, если не со своим прекрасным супругом? Кстати, захватившим все-таки третье почетное место, а не абы какое.

234

Дожидаясь, когда ему доложат о том, что коляска для Их Величеств уже готова, Людовик сохранял спокойствие подобно тому, как опытный актер стоит чуть в стороне от главной мизансцены, позволяя молодым актерам играть свои партии. Наблюдая за тем, как Виллеруа боролся с одолевавшими его смущением и еще больше волнением, отвечая на новые почести и поздравления, посыпавшиеся на него небесным градом, Людовик угадывал в танцевальных па, проделанных маркизом, ту самую роль, которую так старательно разучивал в одиночку в присутствии только одного Люлли и да, Виллеруа, игравшего все его роли на общих репетициях. Вот этот поклон после пируэта, это же тот самый "Полет", исполнения которого Люлли так долго добивался от своего коронованного ученика.

- Сир... - кто-то тихо, но настойчиво звал его, но, задумавшись еще глубже о несостоявшемся балете, Людовик не сразу обратил на то внимание, пока не заметил обеспокоенный взгляд Марии-Терезии.

- Мадам? - вежливая улыбка мелькнула скорее по привычке, Людовик посмотрел в сторону, куда смотрела его супруга, и жестом пригласил молодого человека в гвардейской форме подойти ближе.

- Сир, коляски для Их Величеств уже готовы. Сержант Дезуш и швейцарская гвардия сопровождают обеих королев и их свиты. Капитан де Вилькье выстроил роту гвардейцев для почетного эскорта Вашего Величества.

- Пусть подают коляску для королевы сюда. И еще две - для Их Высочеств и для победителей турнира. Организуйте торжественный въезд во Двор Белой Лошади. Передайте через господина де Вивонна, пусть организуют праздничный въезд.

Гвардеец отошел, а вместо него поближе к королю протиснулся де Лозен. В  хитрой усмешке вездесущего маркиза сквозило любопытство. Он поклонился королевской чете, на что Людовик ответил сухим кивком, задавшись про себя вопросом, что именно успел уловить из его распоряжений предприимчивый гасконец, и как использует в свою пользу. Ах, нет, в пользу Его Величества, конечно же - мысленно подшутил над собственными размышлениями король.

Фанфары и тамбурины оповестили о прибытии колясок для королевского эскорта, и все общество всколыхнула новая волна веселой и шумной суеты.

- Позвольте, я помогу Вашему Величеству, - де Лозен ловко подал руку Марии-Терезии, при этом изобразив рыцарственную галантность с почти комическим подражанием Виллеруа, что вызвал всеобщий смех и аплодисменты.

- Месье де Виллеруа, и мадемуазель де Руже, - не обращая внимания на кривлянье маркиза, Людовик заговорил, громко и звучно, так что моментально стихли все разговоры и даже музыка заиграла так тихо, что ее легко было перекричать, даже не напрягая голос.

- Я прошу вас, как победителей Турнира присоединиться к нам с королевой в нашей коляске. Месье де Лозен, распорядитесь о том, чтобы о лошадях победителей позаботились как должно.

Послышался грубоватый смех, кто-то из числа дворян королевской свиты расхохотался над гримасой, которую состроил Лозен, услыхав не слишком-то лестное для него поручение.

- Дамы и господа, мы отбываем ко дворцу! Прошу вас всех еще раз поприветствовать наших победителей! - стоя в коляске, Людовик посмотрел назад, на вереницу колясок, ожидавших своих пассажиров. Эскорт Победителей Турнира обещал быть внушительным, а цепочка из колясок и всадников могла превратиться в весьма представительное зрелище само по себе - чем не королевская почесть для победителей.

235

Как же действительно было жаль, что красавице Солане так и не удалось попробовать печенье. Захваченный  сверточек с лакомством  так и остался в руках Оры. А что им оставалось делать? Только смотреть, как маркиз получает одну награду за другой, слушать аплодисменты и короткие реплики Виларсо, благодаря авторитету которого, а может и простой расторопности придворного, они и оказались в первом ряду.
Наконец уже было объявлено о сборах. Но распоряжение герцогини Орлеанской испугало Луизу не меньше, чем известие, что ее участие в турнире желает сам король.

- Я не могу ехать  верхом, - упавшим голосом прошептала Луиза, - Нет, не потому, что я боюсь. Это в прошлом. Но на сегодня с меня хватит верховой езды. И ведь ты тоже не едешь верхом.

Со своего места им было не только хорошо видно, но и слышно, что происходит около возвышения, где происходило награждение. Месье тоже выразил желание ехать верхом. Неужели им всем придется ехать в темноте? Луиза чувствовала, что впадает в отчаяние. Это продолжалось ровно до того момента, как Его Величество велел организовать коляски для победителей турнира. Это могло означать, что и сопровождающие тоже могут не ехать верхом.

Король уже стоял в коляске, целая вереница пустых экипажей потихоньку заполнялась придворными. Лавальер успела лишь заметить, что королева-мать заняла свое место, а рядом с ней и вдовствующая Генриетта Английская.

- Пошли! Сейчас самое время, - Как только началась суета со сборами, Луиза схватила Ору за руку и увлекла в сторону, где стояла Солана. Если не сейчас, то они так и привезут во дворец печенье, заботливо припасенное Орой для белоснежной красавицы, принесшей Франсуа победу.

- Маркиз, позвольте и нам поздравить вас с победой, - робость и смущение Луизы сменилось решительностью, когда дело касалось тех, кого она любила. Она любила Рауля и Ору, а Ора в свою очередь Франсуа, и это означало, что и маркиз имел право рассчитывать на ее дружескую любовь.

- Мы с Орой так долго ждали удобного момента, чтобы попросить у вас позволения угостить Солану. Ведь можно?

И пусть их опять будут искать или ждать, как опоздавших. Без того, чтобы угостить Солану они не уйдут отсюда.

Отредактировано Луиза де Лавальер (2019-11-23 01:17:54)

236

Луиза де Лавальер
Франсуа де Виллеруа

- Ты чудо, солнышко! – ахнула Монтале, поняв, куда ее с такой решимостью тянет подруга.

И в самом деле, в этой суете, когда ряды придворных вновь заволновались, пропуская к коляскам королев, им с легкостью удалось проскользнуть вплотную к белоснежной лошадке и ее смущенному и слегка растерявшему свою бесшабашную уверенность всаднику.

- Я так рада за вас, Франсуа! – воскликнула Ора вслед за Луизой и тут же ойкнула, прикрывая ладонью смеющийся ротик и отчаянно надеясь, что ее ужасную фамильярность никто не заметит. – Мы все ладони отбили и голоса надорвали, болея за вас и Солану, и хорошая девочка тоже заслужила награды, ведь правда же? Принцессам невдомек, но мы с Луизой знаем, чем порадовать вашу красавицу. Вот, смотрите!

И она с довольной улыбкой раскрыла драгоценный кулек, полный печенья и кусочков сладкого хлеба. Солана тут же потянулась к платку, учуяв запах сладостей, и Монтале ласково погладила ее по чуть горбатому носу. Теплые лошадиные губы скользнули по руке, и девушка засмеялась.

- Щекотно! Глупая, это не вкусняшки. Вкусное здесь, смотри!

Само собой, в разъяснениях умница Солана не нуждалась и на замечание ответила пренебрежительным фырканьем. Ора, понаблюдав за тем, как деликатно та берет лакомства, повернулась к Франсуа.

- Ну вот, теперь она ваша. Его Величество прав, вы оба это заслужили. А сейчас вас ждет триумфальный въезд, мой друг. Как жаль, что Луизе не удалось прийти первой, вы могли бы оказаться в королевской коляске с ней вдвоем. Представляешь, Луиза? В коляске с королем и королевой – и с Франсуа! Мадемуазель де Руже просто счастливица!

На самом деле, Монтале переживала за проигрыш подруги куда острее, чем можно было бы предположить. Но слишком уж распространяться об этом не хотела, чтобы не огорчать Луизу еще больше. Наверняка, и Лавальер сейчас огорчалась, что с Их Величествами до замка поедет не она. Но тут уж ничего сделать нельзя было. Не судьба.

237

- Ура! Он выиграл! Наш маркиз! – радовались сёстры де Руже, всё это время напряжённо следившие за финальной гонкой.
- Но кажется, нам ещё не скоро выпадет случай поздравить его, - сказала Мари, глядя на толпу, в один миг окружившую молодого лейтенанта.

Вдруг шум, словно по мановению волшебной палочки, затих, и они услышали голос короля:
- Дамы и господа, мы жалуем победителю в качестве приза лучшую лошадь из всех, которые показали себя на этом турнире. И самую лучшую из наших королевских конюшен. Маркиз, отныне эта лошадь принадлежит Вам. Ну, а Вы, маркиз, принадлежите этой лошади, как ее единственный хозяин и всадник. Это только справедливо, что она получает лучшего.

- Да, именно так – лучшего! Ах был бы здесь другой Франсуа… О прости… - заметив предупреждающий знак Жанны, спохватилась Мари. – Я очень, очень рада победе нашего дорого маркиза, ты не подумай, но…ты ведь меня понимаешь, правда?

- И кроме того, маркиз, мы имеем удовольствие объявить о том, что мы решили пожаловать Вам звание рыцаря Ордена Святого Михаила. Это будет утверждено в надлежащем порядке на завтрашнем заседании Королевского Совета. А лента и орденский знак будут вручены Вам во время открытия бала в честь победителей этого турнира.

- Бала! Жанна, ты слышишь? Бал в твою честь! В честь тебя и Франсуа! Жанна, милая, ты стала героиней дня! – И, немного подумав, добавила: - Ты должна блистать на этом балу! Надо будет подготовить самый лучший наряд!
А затем награды посыпались на юного лейтенанта словно из рога изобилия. Вот он уже рыцарь Ордена Двух Принцесс, Ордена Святого Михаила…
Стоя рядом с мадам де Навайль, девушки прекрасно видели и слышали всё, что происходило, оставаясь в то же время рядом с королевой. Становилось холодно. Лёгкие платья были идеальны для тёплой погоды, но апрельские ночи были прохладными.
Когда же мы отправимся во дворец? – И словно в ответ на её мысли фрейлины услышали приказ короля:

- Пусть подают коляску для королевы сюда. И еще две - для Их Высочеств и для победителей турнира. Организуйте торжественный въезд во Двор Белой Лошади. Передайте через господина де Вивонна, пусть организуют праздничный въезд.
Но и это оказалось ещё не всё. Из уст её вырвался тихий изумлённый возглас, стоило ей услышать слова короля:

- Месье де Виллеруа, и мадемуазель де Руже, я прошу вас, как победителей Турнира присоединиться к нам с королевой в нашей коляске. Месье де Лозен, распорядитесь о том, чтобы о лошадях победителей позаботились как должно.
Она подтолкнула сестру:
- Ну же, Жанна! Иди!
И о чём ты только думаешь? – тихо пробормотала Мари, когда сестра ушла.

Сама она поспешила присоединиться к свите королевы, от которой немного отстала вместе с сестрой. Её остановил лакей:
- Позвольте, мадемуазель… - У него был голубой шёлковый плащ, как у дворян, которые сопровождали победителя. – Виконт де Во просит Вас принять этот скромный подарок.
- Благодарю, месье. - Мари позволила накинуть плащ себе на плечи, и хотя он был тонкий, всё же стало чуть-чуть теплее.
Отказываться только из-за нелюбви к месье Фуке было бы…не по этикету, неправильно… И тем более, раз уж кроль назначил его управляющим празднествами… Значит, всё делается по приказанию Его Величества. А думать о том, что виконт де Во не проявлял никакой инициативы, а лишь исполнял приказ короля,было намного легче.

238

Ура! Он выиграл! Франсуа! Ура! - радовалась она победе…можно сказать, брата… Ну почти… А ведь скоро так оно и будет.
- Но кажется, нам ещё не скоро выпадет случай поздравить его
- Наш маркиз и так любимец двора, теперь же у него станет ещё больше поклонниц. – Юная фрейлина засмеялась, представив красного как мак юного лейтенанта, думающего о том, как бы поскорее от всего этого освободиться.

- Ах, был бы здесь другой Франсуа…
- Тсс! Тише, Мари! Ты забыла? – прошептала Жанна, приложив пальчик к губам. – Осторожней…
- Ты ведь меня понимаешь, правда?
- Конечно, понимаю. - И тише, понизив голос, добавила: - Я уверена, он точно смог бы выиграть.
- …Ордена Святого Михаила… А лента и орденский знак будут вручены Вам во время открытия бала в честь победителей этого турнира.

- Бала! Жанна, ты слышишь? Бал в твою честь! В честь тебя и Франсуа! Жанна, милая, ты стала героиней дня!
- О Господи, Мари, мне даже не верится! Это так…так…волнительно! Тазахватывающе! Ты права, надо подобрать идеальный наряд. Подумать только… А ведь получается, что открывать бал будет сам главный придворный танцмейстер! – И она мечтательно улыбнулась, представив на мгновение бал, и их с Франсуа в первой паре… А потом... Ведь танцевать с одним кавалером весь вечер неприлично, так? А это значит... Быть может... И сердце сладко защемило...

Она искала и всё никак не могла найти Армана...то есть генерала-герцога, простите: о, как хотелось ей поделиться всем, что сегодня случилось, поделиться с ним своим счастьем! Где же он? А, наконец-то! Жанна радостно помахала ему. Ничего, она найдёт удобный момент, она ещё успеет… Маркиз де Курсийон, представлявший победителя королю, к счастью, был рядом, и его искать было не нужно. Она послала ему очаровательную улыбку – и тотчас опустила глаза: не дай Бог, заметит мадам де Навайль или королева! Она ведь испанка, а в Испании так не принято… Это Жанна знала из некоторых книг и рассказов.

- Месье де Виллеруа, и мадемуазель де Руже, я прошу вас, как победителей Турнира присоединиться к нам с королевой в нашей коляске. Месье де Лозен, распорядитесь о том, чтобы о лошадях победителей позаботились как должно.
- Мари, какая честь! – прошептала Жанна, не двигаясь с места, словно ещё не смея поверить.
- Ну же, Жанна! Иди!
Юная фрейлина оглянулась на сестру, и улыбнувшись ей, последовала за королевской четой к ожидавшему уже экипажу, и уже почти возле него была остановлена.

- Прошу прощения, мадемуазель... – Тонкие брови изумлённо взметнулись вверх, а во взгляде читался немой вопрос. – Прошу Вас принять этот скромный подарок от виконта де Во.
Белоснежный плащ с серебристым отливом был почти таким же, как и у Виллеруа: видно, что они были сделаны нарочно для того, чтобы отличить победителей.
- Виконта де Во? – удивлённо переспросила она. Не будь она сейчас рядом с королём и королевой на виду у всего двора, наверное, не была бы так сдержанна. Девушка ограничилась лишь коротким кивком и одним словом:
- Благодарю.

239

- Маркиз! - его позвали, и Франсуа почувствовал приятную дрожь, волной пробежавшую к груди, к самому сердцу. А прозвучавший вслед за этим возглас заставил его немедленно обернуться, позабыв обо всех наградах и почестях.

- Ора! - обрадованный маркиз тут же отозвался, но поспешил к этому восклицанию добавить и второе имя, чтобы не прозвучало уж слишком фамильярно. - Луиза!

Противно ухмылявшийся де Лозен вился вокруг них, будто дуэнья, и получил бы недвусмысленный совет искать рыбку в другом пруду, если бы его не подозвал к себе сам король.

- Как же я и сам рад за нас с Соланой, - признался Франсуа, всецело переключив все свое внимание на двух фрейлин и белоснежную лошадь со вкусом похрустывавшую угощениями, которые аккуратно собирала прямо с ладошки де Монтале.

- Я сам буду ухаживать за ней. И буду выгуливать ее каждое утро, - пообещал маркиз и тут же покраснел, вспомнив о том, что еще несколько минут назад лелеял в душе надежду на то, что эту приятную во всех отношениях обязанность разделит с ним его милая мадемуазель де Монтале.

- А Вы, Ора... - сглотнув, он набрался смелости и, пока внимание и взгляд девушки были обращены к Солане, быстрой скороговоркой выпалил как на духу. - А Вы бы согласились прогуливать ее вместе со мной? Утром в парке так красиво. И тихо. И вообще, это замечательный парк, здесь столько красивых мест, - Ора уже смотрела в его глаза, так что аргументы как-то сами собой разом иссякли, и маркиз только и сумел, что быстро спросить, прежде чем у нее найдется с десяток важных причин для отказа. - Вы согласны? Пожалуйста, - добавил он, прибегнув к последнему своему козырю, о котором пока еще не догадывался, к очаровательной улыбке, такой зажигательной и заразительной, что не ответить на нее было невозможно.

- Месье де Виллеруа, и мадемуазель де Руже! - голос короля перекрыл все остальные разговоры, и Франсуа тут же обернулся, а услышав приказ присоединиться к королю и королеве, помрачнел и перестал улыбаться.

- Я был бы более счастлив, если бы мог поехать к замку верхом, - тихо вздохнув, проговорил Франсуа и посмотрел в сторону группы придворных, спешивших по красной ковровой дорожке от трибун к подиуму, чтобы присоединиться к свите короля. Стоило ли удивляться, что во главе шествовал сам герцог де Невиль с видом римского триумфатора. Ему разве что не доставало рослого конюха за спиной, который держал бы лавровый венец над его почтенной головой.

- Кажется, мой батюшка с радостью занял бы мое место, - с озорной улыбкой заметил маркиз и переглянулся с Орой. - Но, что же это, нас снова разлучают? А как же бал? Ах да... бал назначили на завтра. Но, значит, - следовало поторопиться, ведь, как известно, короли не ждут, и он с жаром поймал свободную руку Монтале в свои и сжал ее.

- Мы же встретимся во дворце? Правда, же? Я приду в буфетную... ох нет, там будет много народу... - он быстро посмотрел в лицо Лавальер, потом в глаза Монтале. - А может быть, на том месте... на лестнице для прислуги? Там есть ниша. Помните? Я буду там. Вот как только мы вернемся во дворец... избавлюсь от этого балахона, - он дернул шнурки белого плаща. - И переоденусь. Я буду там!

Медлить дольше было невозможно - послышался недовольный голос де Лозена, которому было приказано лично позаботиться о лошадях победителей турнира.

240

- Жанна! - в общей суматохе было не до тонкостей этикета, а многозначительное "теперь же" графа де Сент-Эньяна, передавшего приказ короля немедленно ехать в замок самым кратчайшим путем, давило если не на совесть, то на чувство долга. Арман коротко кивнул графу и ринулся бегом навстречу младшей сестре, появившейся на выходе с трибун.

- Господин генерал! Ваша лошадь, - в пяти шагах от ковровой дорожки его перехватил один из гвардейцев. - Ваша лошадь уже готова, господин генерал.

- Придержите ее. Я сейчас же, - недолгое замешательство задержало Армана, мимо него проходили один за другим придворные кавалеры и гвардейцы, стремясь успеть к коновязи, чтобы перехватить оседланных лошадей и присоединиться к почетному королевскому кортежу.

- Жанна! - увидев мелькнувшую мимо фигурку сестры, де Руже радостно взмахнул рукой и пошел прямиком к ней. Кто-то из прислуги подошел к девушке и протянул ей белоснежный плащ с шитьем в виде королевских лилий. Точно такой же красовался на плечах Виллеруа - плащ победителя турнира.

Видя шагавшего прямо сквозь толпу герцога-генерала, исполнявшего обязанности маршала двора, придворные расступались, хоть и нехотя. И герцог как раз успел догнать мадемуазель де Руже уже возле ожидавших ее пажей, готовых помочь подняться в королевскую коляску.

- Я все-таки успел! Хотя, я не увидел большую часть турнира, мне очень жаль, - заговорил де Руже, захватив сестринскую руку, чтобы запечатлеть почтительный поцелуй на девичьих пальчиках. - Поздравляю Вас, моя дорогая. Вы оказались первой среди всех нас. И за нас, - он улыбался и не имел в виду никаких сожалений за себя или брата. - К сожалению, я не могу сопровождать Вас к замку. Мне приказано немедленно ехать. Только теперь я начинаю понимать, каково нашему Анрио, - чуть тише признался Арман и снова улыбнулся. - У него, оказывается, вовсе не так уж много свободы для всех тех подвигов, которые ему так щедро приписывает молва.

Но, вот уже король и королева на местах, а, как известно, заставлять ждать себя самого монарха - это крайне неучтивый тон. Арман выпустил руку сестры и поклонился ей.

- Счастливо, Жанна. Я постараюсь разыскать Вас и Мари. Когда освобожусь.

Отпустив сестру, герцог не сразу же пошел к дожидавшемуся его гвардейцу, а свернул к подиуму, возле которого дожидались сигнала к выезду финалисты и арбитры турнира.

- Филипп! - Арман взмахнул шляпой, стараясь привлечь внимание де Курсийона. - Маркиз! Как же Вы должно быть измотаны всей этой суетой, - с сочувствием сказал он, подойдя ближе к лошади де Курсийона. - Могу ли я попросить Вас об одолжении, друг мой? - и он, не намеренно, а чисто машинально обернулся в сторону королевской коляски. - Да, именно так.

По взгляду де Курсийона он понял, что тот прекрасно прочитал его просьбу еще до того, как он успел высказать ее вслух. И нет, маркиз не откажется присмотреть за младшей сестрой своего друга. Ведь он лучше многих знал, каково это оказаться в центре внимания при дворе - далеко не самое легкое испытание.

Дворец Фонтенбло. Кабинет короля. 9. Вечер 5 апреля

Отредактировано Арман де Руже (2019-12-12 00:51:02)


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.