Король-Солнце - Le Roi Soleil

Объявление

    ГостямСобытияРозыскНавигацияБаннеры
  • Добро пожаловать в эпоху Короля-Солнца!

    Франция в канун Великого Века, эпохи Людовика XIV, который вошел в историю как Король-Солнце. Апрель 1661, в Фонтенбло полным ходом идет празднование свадьбы Месье и Мадам. Солнечные весенние деньки омрачает только непостоянство ветров. Тогда как погода при королевском дворе далеко не безоблачна и тучи сгущаются.

    Мы не играем в историю, мы записываем то, что не попало в мемуары
  • Дата в игре: 5 апреля 1661 года.
    Суета сует или Утро после неспокойной ночи в Фонтенбло.
    "Тайна княжеского перстня" - расследование убийства и ограбления в особняке советника Парламента приводит комиссара Дегре в Фонтенбло.
    "Портрет Принцессы" - Никола Фуке планирует предложить Его Высочеству герцогу Орлеанскому услуги своего живописца, чтобы написать портрет герцогини Орлеанской.
    "Потерянные сокровища Валуа" - секрет похищенных из королевского архива чертежей замка с загадочными пометками не умер вместе с беглым управляющим, и теперь жажда золота угрожает всем - от принцесс до трубочистов.
    "Большие скачки" - Его Величество объявил о проведении Больших Королевских скачек. Принять участие приглашены все придворные дамы и кавалеры, находящиеся в Фонтенбло. Пламя соперничества разгорелось еще задолго до начала первого забега - кто примет участие, кому достанутся лучшие лошади, кто заберет Главный приз?
    "Гонка со временем" - перевозка раненого советника посла Фераджи оказалась сопряженной со смертельным риском не только для Бенсари бея, но и для тех, кому было поручено его охранять.
  • Дорогие участники и гости форума, прием новых участников на форуме остановлен.
  • Организация
    Правила форума
    Канцелярия
    Рекламный отдел
    Салон прекрасной маркизы
    Библиотека Академии
    Краткий путеводитель
    Музей Искусств
    Игровые эпизоды
    Версаль
    Фонтенбло
    Страницы из жизни
    Сен-Жермен и Королевская Площадь
    Парижские кварталы
    Королевские тюрьмы
    Вневременные Хроники
  • Наши друзья:

    Рекламные объявления форумных ролевых игр Последние из Валуа - ролевая игра idaliya White PR photoshop: Renaissance
    LYL Реклама текстовых ролевых игр Мийрон Зефир, помощь ролевым

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.


Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.

Сообщений 181 страница 200 из 254

1

После полудня, 5 апреля, 1661

181

Катрин-Шарлотта де Грамон

Высказанный Катрин упрек в неосторожности смутил Минетт, и ей потребовалось несколько минут на то, чтобы понять, что же неосторожного в том, чтобы выразить свою симпатию, и почем этого не стоит делать в присутствии обеих вдовствующих королев.

- Шепнуть на ушко? – озадаченно пробормотала принцесса, и лишь тогда догадалась, что, в отличие от нее, Катрин, должно быть, симпатизирует совсем даже не собственному мужу и вряд ли подозревает подругу в подобной сентиментальной глупости.

Чувствуя, что краснеет от осознания собственной недалекости и неискушенности, Минетт без особого энтузиазма похлопала Бэкингему и столь же равнодушно встретила выигрыш незадачливого супруга Катрин. Оживилась она только тогда, когда место на старте занял Филипп, и все те пять или больше минут, пока лошади участников неслись по кругу, отчаянно махала платком и кричала «Орлеан» вместе со всеми – и это оказалось так волнительно и чудесно, что когда ее муж торжествующе махнул рукой, Генриетта чувствовала себя так, будто это она сама выиграла заезд во второй раз и снова собирается сразиться за победу.

Гишу она хлопать не стала. Из принципа. Даже ради Катрин. А если и улыбнулась, то только подруге, радуясь явному удовольствию, написанному на лице мадам де Монако, будто и забывшей про вечные пикировки с братом.

- Какой впечатляющий должен быть финал, - с радостным предвкушением произнесла она, слушая объявление участников последнего на сегодня заезда. Каждое имя сопровождалось взрывом эмоций у зрителей, и да, «Орлеан» кричали громче всех.

– Вы предлагаете пригласить всех финалистов? Тогда, выходит, надобно и всех дам пригласить? И Монпансье, и мадемуазель де Руже? Иначе нас потом упрекнут в том, что мы предпочитаем… ну вы понимаете. Венки из плюща и цветов для всех, ммм… и маленькие подарки, наверное. Не столь роскошные, как дары Его Величества, но надо будет посмотреть, что у меня есть. А лучше, сразу же послать за этим итальянцем, про которого мне Месье все уши прожужжал. Наверняка, у него найдется что-нибудь симпатичное. Браслеты, перчатки и броши для дам, пряжки, духи и платки для кавалеров… Но это уже получается не скромное дегустирование шоколада, а настоящий маленький бал.

Луи, наверное, обидится, если узнает… Минетт украдкой взглянула на короля, гадая, как бы устроить так, чтобы ему непременно захотелось попробовать шоколада в их веселой компании. Когда еще выпадет подобный случай?

182

От мельтешения лиц и ярких нарядов, шума голосов и звона бокалов, грохота охотничьих маршей и треска кавалерийских труб голова шла кругом. Если бы кто-нибудь спросил, чего больше всего хотелось мадам де Лафайет в ту самую минуту, она, не задумываясь, ответила бы - покоя. Только покоя и полной тишины хотя бы временно. И это, конечно же, было самое недостижимое желание. Она устало оглядывала лица толпившихся в Королевской ложе придворных, зрителей, заполнивших до отказа не только трибуны, но и весь периметр огромной лужайки, превращенной в этот день в ристалище для конных состязаний. Казалось, все эти люди с упоением наслаждались всем тем, что вызывало головную боль и недовольство самой графини. Впрочем, возможно, она была не одна из тех, кому подобные игрища доставляли зубную боль, стоило взглянуть на лица дам из свиты королевы-матери.

- Их Высочества обсуждают праздник, - как бы невзначай проговорила Габриэль де Креки, бочком протискиваясь на свое место.

- Их Высочества? - переспросила мадам де Лафайет, с удивлением глядя на Мадам. - Но, ведь Месье там, на поле. Он сейчас будет в финале. О чем Вы, милочка?

- О празднике, - надув губки, отвечала де Креки и состроила страшно многозначительную мину на лице. - Я все слышала. И пусть Тонне-Шарант думает, что она единственная, кто в курсе. Я-то знаю, что это не так.

- Какой праздник? - повторила вопрос графиня, и, если бы она соблаговолила обернуться, то заметила бы интерес, загоревшийся в глазах сидевших за ними мадемуазель Стюарт и фрейлин из свиты королевы.

- Шоколадный, - брякнула де Креки, как видно, слишком занятая собственным соперничеством с Франсуазой де Тонне-Шарант, чтобы заметить какую-то значимость в принесенной ей же новости.

- Объяснитесь же наконец! - потребовала графиня и взмахнула веером перед глазами де Креки, чтобы привлечь ее внимание к себе. - Что за шоколадный праздник? В честь чего? И главное, для кого? Кто устраивает? Это же, - она быстро глянула в сторону англичан, но те, были слишком увлечены появлением на поле своего чемпиона и вряд ли думали о чем-то еще.

- Мадам, наша Мадам, - принялась объяснять де Креки. - Мадам де Монако. Они решили устроить вечер. Маленький суаре в честь победителей. Нет, в честь тех, кто в финале. В общем, просто вечер с шоколадом.

- Так, ясно, - ничего не поняв из этого скупого пересказа услышанных вполуха разговоров, мадам де Лафайет пожала плечами и для виду отвернулась в сторону поля, где все еще носились лихие мадьяры на черных и гнедых арабских скакунах, показывая настоящие чудеса верховой акробатики.

- Браво! Браво! - публика неистовствовала, но, знающие люди наверняка сказали бы, что эти эмоциональные выкрики были следствием умело подогреваемого азарта и нетерпения перед финальными скачками турнира.

- Мадемуазель, что бы ни решила Ее Высочество, мы просто готовы помочь. Во всем. Это наш долг, - сухо констатировала мадам де Лафайет после некоторого затишья среди собравшихся вокруг нее фрейлин и придворных дам из свиты герцогини Орлеанской. - Но, предупреждаю Вас, никаких пересуд и сплетен до тех пор, пока Ее Высочество сама не поставит нас в известность.

И она обратила суровый испытующий взгляд на девушек, задержавшись на личике де Монтале, едва не подпрыгивавшей от нетерпения в предвкушении гонки.

- Мы все дружно поддерживаем Орлеан! - достаточно громко, чтобы ее услышали все, даже особенно увлеченные собственными переживаниями особы, произнесла мадам де Лафайет и выпрямила спину, всем своим видом демонстрируя абсолютную уверенность в победе Месье - а иначе, в чью же честь будет праздник у Мадам? Ну, не в честь же какого-то там монегаска, право слово!

183

Ему следовало обратить внимание на то, что уже во второй раз мадам дю Пелье деликатно отвергла протянутый королеве бокал с вином, заменив его бокалом с водой с малиной или чем-то таким розовым. Но, занятый собственными мыслями, а также тем, что творилось на устроенном, на скорую руку ристалище, где мадьяры изощрялись в самых невероятных акробатических трюках на лошадях, Людовик не замечал то, что творилось рядом с ним. Так что, заговорив с Марией-Терезией о трофеях для победителя, он с легким недоумением встретил ее удивление.

- Как, разве Вы не знали, мадам? - он в свою очередь удивленно вскинул брови, но тут же улыбнулся и поспешил опередить вероятное разочарование супруги из-за такой мелкой промашки.

- Это не так уж и важно, друг мой, - он постарался вложить в эти слова всю нежность, чтобы ободрить ее, и сгладить неловкость из-за минутной тени, омрачившей его лоб. - Полагаю, виконт не успел еще поставить Вас в известность. Но, мы это сделаем сами, - он сделал жест руками, похожий на отмашку невидимому гонцу. - Да, пожалуй, мы действительно закажем эти портреты. Вы же хотите увидеть Вашу фрейлину, ту, которая победила в турнире, - он намеренно не стал называть имя де Руже, памятуя недавний и свежий еще в памяти скандал, связанный с братьями де Руже. - И в пару к ее портрету будет портрет победителя. Кто бы он ни был, - это он уже произнес так тихо, что едва и сам мог расслышать.

Крики зрителей, обступивших поляну со всех сторон, раздавались так громко, что приходилось повышать голос, чтобы быть услышанным. Но, ласковый голос или скорее слова, которые произнесла Мария, проник до глубины души, вызвав улыбку на губах. Можно ли было оставаться в той мрачной задумчивости, слыша слова доверия и веры в его победу, а значит, и в его возможности. Ну, конечно же, он и сам не сомневался ни минуты в том, что, участвуй он в турнире, то трофей был бы его, и зрители скандировали бы "Бурбон" вместо "Орлеан", или лучше "Король"?
Или "Луи"? От этой мысли сердце сжалось, словно в тисках, и он тяжело выдохнул, отпуская в очередной раз мысли о Единственной, ради кого он желал победить. Она бы не выкрикнула, нет, не подала бы и виду, но, этого и не нужно было бы. Он бы видел в ее глазах все, что требовалось, а ее губы шептали бы его имя, и он услышал бы ее... почувствовал бы всем сердцем.

Испанская речь звучала свободнее и даже веселее, Мария-Терезия говорила с ним о его победе, а он внимал ей с рассеянным видом, но вот, улыбка тронула его губы, и Людовик накрыл ладонью пухлые пальцы супруги, липкие от сладких пирожных.

- Ваша вера в мою победу дала бы все преимущества перед любым соперником, моя дорогая, - ответил он ей высокопарным слогом по-испански, тут же обратив на себя внимание доньи Молины, стоявшей на своем неизменном посту за спиной королевы-матери. Скупая улыбка в уголках губ этой строгой дамы была желанным одобрением для него. О, теперь можно было быть уверенным в том, что матушка получит самые лучшие ремарки, замеченные ее верной наперсницей. Улыбнувшись еще более теплой и нежной улыбкой, чтобы наверняка закрепить это положительное впечатление, Людовик еще ниже наклонил голову к Марии. Пусть себе гадают, о чем они говорят.

- Я буду счастлив, моя дорогая, если Вам будет по сердцу наградить победителя турнира. И если Вы согласны, то на том и порешим - лошадь из королевской конюшни, и портреты победительницы и победителя для одной из галерей Фонтенбло.

Фанфары призывно трубили, возвещая о том, что короткий перерыв перед последним заездом закончился, и всадники были готовы ринуться в последний решающий гон.

- Маркиз! - Людовик щелкнул пальцами, подзывая к себе де Вилькье. - Скажите, маркиз, дистанция будет той же длины, что и все предыдущие заезды?

- Да, Сир. Мы решили не менять ничего, - важным тоном отвечал де Вилькье, как видно, весьма гордый тем, что был причастен к когорте избранных вельмож из королевской свиты, кому было поручено устроительство турнира. - Дистанция все такая же. И победитель будет только один. Впрочем, если Ее Величеству будет угодно отметить и последующих двух фаворитов гонки, это все на Ваше усмотрение.

- Хм... еще два трофея, стало быть? - произнес Людовик, как бы про себя и обратил взор в сторону Генриетты и Катрин, что-то живо обсуждавших между собой. - Мы подумаем об этом. А теперь, мадам, - он улыбнулся Марии-Терезии, про себя сожалея о том, что каждый раз его обращение к ней вызывало в ней испуг и волнение, как у нимфы, застигнутой врасплох в тихой заводи. - Не подадите ли Вы сигнал к старту? И пусть победит сильнейший!

184

Баркароль
Жанна де Руже

Сеньора де Лурье обещала присмотреть за Лючией. А то, бледная сидела здесь, бедняжка. А сеньора как раз во дворец собралась сама. Вот и предложила забрать Лючию с собой.

- Так ведь, она же не одна. Я ведь не абы с кем нашу Лючию отпустил. Это фрейлина из свиты королевы. Как и Вы, мадемуазель.

Надо запомнить это имя - мадемуазель де Лурье. Да, она - фрейлина королевы-матери...
Нужно было решить, что делать. Предупредить Жанну и отправиться тотчас во дворец? Но ведь она не может уйти просто так, ничего не объяснив... и без разрешения королевы... Сказаться больной? Вряд ли ей кто-нибудь поверит, по её виду этого не скажешь. Дело было не в мадемуазель де Лурье, а в том, что вряд ли карлица сознавала, насколько опасно то, что она знает. Ей вспомнилось, как перед турниром, в покоях королевы, Лючия обещала что-то показать Баркаролю...какую-то вещь... Неужели она взяла что-то из того сундука? Ах, глупая малышка... Ну и что же теперь с ней делать? Судя по словам маленького идальго королевы, ушли они одни...
Остаться, дождаться окончания турнира и, вернувшись во дворец вместе с Её Величеством, тогда и поискать карлицу? Турнир и так подходит к концу, сейчас Её Величество даст знак финалистам... Пожалуй, это было наиболее верным решением...
- Спасибо, месье Баркароль. Что ж, скоро мы все вернёмся во дворец, тогда и разыщем Лючию, - улыбнулась девушка.

- Не подадите ли Вы сигнал к старту? И пусть победит сильнейший! - услышала Мари. Успела... Впрочем, она же сказала, что вернётся быстро. А де Руже держат слово.
- Жанна, - тихо позвала она сестру. И, оглянувшись, продолжила, на всякий случай, шёпотом: - Лючия ушла во дворец вместе с мадемуазель де Лурье.

Отредактировано Мари де Руже (2019-10-21 22:32:12)

185

- Катрин, мы должны немедленно переговорить, - в лице суперинтенданта не было и намека на обычную галантность. Серые глаза холодно смотрели в лицо молодой особы, и та от неожиданности потупила взор, присев в коротком реверансе.

- Но, сейчас дадут сигнал к старту, господин виконт, - мадемуазель де Дузонвиль слабо улыбнулась и повернула голову в сторону поля, где вот-вот должна была промчаться погоня из всадников победителей предыдущих выездов.

- Ничего страшного не произойдет, сударыня. Или Вас беспокоит, в чьих руках окажется трофей? - усмешка в глазах Фуке была настолько же жесткой, как и тон его речи. Он подал руку фрейлине королевы, но в этом жесте не было и капли почтительности к даме, которую он намеревался увести из ложи.

Повинуясь его приглашению из опасения, что излишние препирательства только привлекут внимание к ней со стороны статс-дам, мадемуазель де Дузонвиль последовала за виконтом, и оба скрылись на лестнице, которой пользовалась прислуга.

- Что видно, что слышно, сударыня? - виконт начал с вопросов, едва только они спустились до середины лестницы. - Маркиза де Лурье. Вы видели ее? Она уже ушла? Ушла одна или с кем-нибудь еще?

- Я видела ее, господин виконт, - вернув себе присутствие духа, Катрин смело подняла глаза и посмотрела в лицо Фуке. То, что ему требовались ответы, и немедленно же, развязало ей руки, ведь если виконт нуждался в ее услугах, то был готов и платить за них. Этим можно было воспользоваться.

- Видели? Ну, так говорите же!

- Право же, виконт, Вы меня удивляете, - де Меневиль заговорила в игривой манере, не забывая, впрочем, оглядываться наверх, откуда в самый неожиданный момент мог появиться кто-нибудь из прислуги - самые нежелательные свидетели при дворе, молчаливые как тени и при этом видящие даже в темноте лучше кошки.

- Катрин, не тяните с ответом. Видели с кем? - продолжал расспросы Фуке, не уловив в перемене тона собеседницы ловушку для себя.

- Неужели это правда, виконт? Маркиза зацепила Вас острым взглядом необычайных изумрудных глаз? - легкая насмешка попала в цель, изменившийся цвет его щек был заметен даже в полумраке на лестнице. - Ах, какая жестокость расспрашивать о новой пассии ту, кто остается верной Вам. И только Вам, виконт.

- Скорее тем маленьким знакам внимания, которые я волен оказывать Вам, Катрин, - парировал Фуке, чувствуя, что с ним играли. - Мы договорились, сударыня, что Вы будете присматривать за маркизой де Лурье, и я буду угадывать кое-какие из Ваших капризов. Итак, я жду. Ваша часть уговора, мадемуазель?

- Моя часть уговора исполнена в точности. А вот Ваша, мой дорогой виконт, - и Катрин сделала вид, будто собралась наверх, чтобы вернуться к королеве.

- Катрин! Стойте же! - зашипел Фуке и с силой схватил ее за локоть. - Что Вы видели, скажите же?

- А мои капризы, месье? - теперь Катрин смотрела на него сверху вниз. - Знаете, мне вот захотелось сыграть, - она улыбнулась. - Азарт так увлекает. Все только и говорят о фаворитах этого выезда. И о ставках.

- На кого Вы хотите поставить, Катрин? - жесткий тон суперинтенданта был встречен с новой усмешкой.

- А что же, маркиз де Виллеруа не принял Ваше предложение одолжить одну из лошадей из Вашего личного выезда? Ах, какая жалость. А ведь я была так уверена. Теперь же, я даже и не знаю, на кого бы поставить... может, все-таки Виллеруа? Он красавчик. Или, - она сделала два шага вверх по ступенькам. - Или на графа де Гиша? Он тоже красавчик.

- Я поставлю на них обоих. Две ставки, Катрин! - моментально пообещал Фуке, стараясь не отстать от ловкой шпионки.

- Как Вы любезны, дорогой виконт! И в самом деле, зачем же ставить даму перед выбором. - она хохотнула в раскрытый веер и оглянулась. - Маркиза ушла. И не одна.

- С кем же?

- Ни с мужчиной. Ни с женщиной, - де Меневиль кокетливо улыбнулась поверх раскрытого веера. - Она ушла с одной из карлиц из Малой свиты королевы. А внизу ее ждал лакей. Кажется, она направилась во дворец. По крайней мере, она так сказала мадам де Навайль, когда та спросила ее о карлице.

- И это все? - Фуке тут же остановился, так и не дойдя до верхних ступенек.

- Все. Ну что же Вы, виконт? Разве Вы не сделаете ставку за меня? - слегка надув губки, спросила де Меневиль.

- Считайте, что они уже сделаны, сударыня. Вы не проиграете, уверяю Вас, - ответил ей Фуке и побежал вниз по ступенькам, едва не столкнувшись по пути с лакеем, несшим поднос, полный вазочек с пирожными и холодными закусками из паштетов и сыров.

186

Смущение Генриетты Катрин истолковала по-своему, решив, что сердечная тайна принцессы это лишь ее тайна, которой она не хочет ни с кем делиться. О! В этом была поистине женская мудрость – при дворе о том, что знают двое, знают уже все.

- Всех финалистов? – Изумленно переспрашивает Катрин, успевшая забыть о чествовании победительниц, - Конечно всех! – Тут же находится она, понимая, что такую нетактичность ей бы не простили. – И мы не будем соперничать с дарами Его Величества, просто небольшие подарки на память о том удовольствии, которое мы сегодня получили, наблюдая за скачками. Пошлем за итальянцем и посмотрим, что он не успел еще распродать.

Честолюбивые планы княгини Монако ширились, как планы Александра Македонского по завоеванию мира. Подумать только, что мысль о небольшом вечере с чашечкой шоколада, превратилась в небольшой прием в честь всех финалистов.

Но это уже получается не скромное дегустирование шоколада, а настоящий маленький бал.

- Шоколад и скромность – несовместимы, шутливо говорит Катрин, понимая, что действительно, из скромного вечера у них получается небольшое торжество с награждениями. – Значит, будет небольшой бал, если мы этого захотим, тем более что и герцог Орлеанский и князь Монако в финале, а кто уж из них победит, мы скоро увидим.

Был же бал в честь победителей турнира по стрельбе из лука. Кто тогда открывал бал? Луи и Луиза? А ведь де Лавальер была в финале, а значит, будет и в числе приглашенных. Как и Луи. Пригласит ли он ее и на этот раз? Нет, Катрин не ревновала, ей было просто любопытно.

- А не послать ли нам записку Его Величеству, с просьбой присоединиться к нам? – шепнула Катрин Генриетте. – Это же почти семейный вечер: герцог Орлеанский, герцогиня де Монпансье, и Вы сами, Мадам.
Привыкшая думать больше о мужчинах, чем о женщинах, княгиня Монако не упомянула королеву. Но потом подумала, что гордая испанка вряд ли приняла бы ее приглашение, тогда как король, будучи первым дворянином Франции, не откажет даме. Возможно. Если позволят государственные дела.

- Что это? – Катрин оборачивается на тихий голосок и видит де Лавальер, протягивающую ей замысловатый бант*, сочетающий в себе цвета лент герцогини Орлеанской и княгини Монако, все это было ловко схвачено драгоценной застежкой, а жемчужная булавка не только украшала всю конструкцию, но и позволяла прикрепить бант к одежде.

- Какая прелесть,  - вполне искренне заметила Катрин, беря бант из рук фрейлины.

- Генриетта, посмотрите, мне кажется, что это вполне достойная награда победителю из наших рук. Но, кажется, Ее Величество дает сигнал к старту! – азарт предстоящей гонки передается Катрин, и она немного колеблется чье имя ей более желанно услышать в качестве победившего. Арман или Луи? Грамоны или Монако? В какое-то мгновение Катрин даже посетовала на то, что и брату и мужу  удалось выйти в финал. Вот бы знать кто из них желал ей победы.
Нет, ни то и не другое. Орлеан. И только.

* согласовано

Отредактировано Катрин-Шарлотта де Грамон (2019-10-25 22:57:58)

187

Безвольный взмах руки королевы послужил сигналом для музыкантов. Грохочущая музыка тут же смолкла, а вместо нее послышался протяжный зычный выкрик: "Господа! Внимание! Старт" И по этой команде трое всадников тут же сорвались с места в карьер и успели пронестись первые несколько шагов, прежде чем четверо их соперников подоспели за ними.

Завязалась жестокая борьба, сопровождаемая взволнованными выкриками из толпы, протяжным гулом после каждой неудачной попытки то одного, то другого всадника вырваться вперед.

- Как бегут! Летят! Точно коршуны, а! - приговаривал вполголоса де Грамон, вглядываясь в силуэт кавалькады всадников, летевших над изрытой черной полосой подобно стае птиц.

- Соколы... вон как тот первый летит, а! - заговорил за спиной маршала герцог де Навайль, проигравший свой заезд, но не утративший после этого азарт завзятого игрока. - Вот тот, в сером костюме. Хорош, право слово, хорош ведь.

- Хм, - де Грамон стиснул зубы, чтобы не высказаться насчет невесть откуда взявшегося молодца со странным именем не то генуэзского, не то туринского происхождения. - Посмотрим, посмотрим еще.

Вот уже вся кавалькада мчится вдоль зрительских трибун, разбрасывая комья земли из-под конских копыт. Иные комочки летят в зрителей, вызывая далекие от восторгов крики и ругательства. Все семеро мчались сплошняком, толпой, из которой вырваться кому-то одному сложно - один неосторожный шаг, и лошади соперников снесут и затопчут, даже не оглянувшись.

- Да, тут недюжинная выдержка нужна, - поделился своими мыслями де Навайль, сам едва не оказавшийся в грязи как раз на этом же отрезке. - А вот на повороте... кто решится обойти всех, тот и выиграет, это уж как пить дать.

- Н-ну же... - сквозь зубы процедил де Грамон, вглядываясь в спину де Гиша. - На повороте влево брать надо... объезжать их и к чертям оставить позади.

Два всадника вырвались вперед, рискнув на повороте, и вот уже толпа неистовствует, а молодежь выкрикивает имена двух самых решительных смельчаков: "Виллеруа! Гиш!" Не прошло и минуты, как их имена, точнее, имена двух семей подхватывают и остальные зрители: "Невили! Грамоны! Вперед!"

- Смело, однако же! А! - чуть не аплодируя, выкрикнул де Навайль и закричал над ухом нахмуренного де Грамона. - Вперед! Вперед, королевская гвардия!

- Я бы сказал, что это безрассудство, а не смелость, - высказался в свою очередь де Вилькье, с откровенным неодобрением покачав головой. - Так рваться вперед, не жалея сил. Им же еще один круг ехать... теперь уж точно выдохнется.

Герцог посмотрел на маркиза и тонко усмехнулся себе в усы - точно такие же слова он адресовал бы своему сыну, а не Виллеруа, чья лошадь выглядела свежее западного ветра, дующего с Атлантики.

- Дойдут, не переживайте, маркиз, - де Навайль нисколько не сомневался в победе, вот только, чьей же - Гиша или Виллеруа? У самого маршала на этот счет были свои соображения, но, как говорится, время покажет. И оно не задержалось. Вот уже лидирующая парочка снова мчится вдоль трибун, вызвав взрыв аплодисментов, криков ободрения и свистков.

- Ай, только бы вправо не брал, - проговорил де Вилькье, не удержавшись от эмоционального жеста рукой.

- Кто-то явно поставил на белоснежную красотку, а? - де Навайль беззлобно поддел маркиза и громко присвистнул вслед погоне из пятерки всадников, всего на один корпус отстававшей от первых двух.

- Грамоны! - Невили! - неистовствовали трибуны, а всадники стремительно приближались к белой ленте, которую натянули над полосой два конюха.

- Виллеруа! Гиш! - выдохнула толпа, когда оба всадника пронеслись вперед, так и оборвав ленту на двоих. - Наравне! Ничья!

188

- Ах, ну что же это такое! Ну же, ну! Еще бы немного... ай, не смотрит даже... нагонит же! Обходи, обходи его!

Не замечая вокруг себя никого, маршал де Невиль отчаянно потрясал сжатыми кулаками и на изломе голоса выкрикивал советы и понукания своему наследнику, мчавшемуся нос к носу с сыном маршала де Грамона.

- Кажется, еще немного, и наш юный маркиз обойдет де Гиша! - раздался хорошо поставленный голос аббата де Мелансона, сумевшего протиснуться сквозь толпу придворных, чтобы быть поближе к своему уважаемому патрону и другу архиепископу Лионскому. - Давайте же! Вперед, Невили! Вперед!

Спокойствие брата, в полудреме взиравшего на погоню из семерых всадников, раззадоривало маршала до багрового тона на его свежих чуть тронутых карминовыми румянами щеках.

- Ах, если бы он не гнал так с самого начала... а если лошадь выдохнется? - маршал то переходил в уныние, бормоча под нос, то вдруг вскидывал руки и снова принимался выкрикивать грозным голосом военачальника, привыкшего отдавать приказы в пылу сражений. Ну, или в пылу даваемых им лекций для юного поколения военачальников. - Ну же! Вперед, Невили! Еще! Тысяча чертей... что делается! Что творится!

Дружный выкрик толпы был похож на вздох, не то изумления, не то негодования:

- А! Наравне! Ничья!

- Нет, - не веря собственным глазам, герцог повторил несколько раз. - Нет, нет. Не может быть! Он был первым. Он же первым пересек линию.

- Вот чудо из чудес - прорвались оба. И наравне! - не скрывал веселья де Мелансон, обнаруживая в своем лице человека, быть, может, единственного из всех, в чем азарте не было и толики денежного интереса. - Ай да финал! А! Каково? Господа, да это же прямо как в древнегреческих трагедиях - Кастор и Поллукс, или кто там из братьев-героев были... Ахилл и кто там с ним был под Троей?

- Ах, да помолчите уже, де Мелансон, черт подери! - в сердцах высказал ему герцог, забыв про духовный сан аббата. - Какие греки? Какие братья-герои... Наш мальчик выиграл. И точка!

Но, судя по выкрикам толпы и жарким спорам о том, как же будет решена судьба трофея, далеко не все были согласны с этим выводом. Большинство зрителей склонялось к тому, что было очевидным даже с трибун - оба, и Виллеруа, и Гиш пришли к финишу наравне и теперь делили первенство между собой, тогда как преследовавший их буквально по пятам герцог Орлеанский прибыл вторым после них, захватив тем самым третье почетное место.

189

Катрин-Шарлотта де Грамон
Луиза де Лавальер

Шоколад и скромность несовместимы!
Воистину волшебные слова, и не будь рядом сразу трех Очень Серьезных Королев, а сзади целого сонма придворных сплетниц, Минетт бы расцеловала за них бесстрашную дочь Грамонов.

И когда та шепчет на ушко Минетт совершенно ужасное в своей отчаянной дерзости предложение, Генриетта – о ужас! – даже не краснеет. А собственно, что такого? Если Катрин, дама, без сомнения, взрослая, замужняя и даже успевшая подарить своему маленькому княжеству наследника престола, считает, что они могут пригласить на их уже немаленькую вечеринку даже кузена Луи в частном порядке, ей тем более нет смысла изображать из себя ханжу и отказывать себе же в том, чего хочется больше всего на свете. Правда, Филипп…

А что Филипп? Мужу всегда можно сказать, что его брат пригласил сам себя, и не отказывать же, в самом деле, Его Величеству в чашечке шоколада?

Забыв о том, что следует следить за лицом, Минетт тихо улыбнулась, представив себе, как наливает густой тягучий напиток в тоненькую чашечку из китайского фарфора и подает ее Людовику. Пальцы их встречаются, само собой, совершенно случайно…

Говорят, что шоколад горячит кровь, и вообще…

Она толком не успела нафантазировать себе ничего этакого, отвлекшись на появившийся в руках у Катрин бант.

- Более чем достойная награда, - Генриетта кивнула, жалея про себя о том, что не сможет приколоть этот роскошный бант к груди Его Величества. Что ж, грудь Месье не так широка, но и на ней бант будет смотреться весьма неплохо. – Я же сказала, что у мадемуазель де Лавальер волшебные пальцы. Что бы мы делали без вас, Луиза!

Возможно, пришли бы первыми…

Мимолетный укол досады был, впрочем, тут же позабыт, потому что раздался сигнал горна, и Минетт внезапно обнаружила, что вместе с половиной трибун кричит во весь голос:

- Орлеан! Орлеан! Орлеан!

Ах, если бы в скачках побеждали те, у кого больше всего сторонников! На последнем круге сторонники Филиппа чуть было не сорвали себе голоса, но нет…

Генриетта, прикусив губу, откинулась на спинку кресла, даже не попытавшись скрыть разочарование. Да что там, самое настоящее огорчение! Гиш! Проклятый Гиш!

Она чуть было не выкрикнула это вслух, спохватившись в самый последний момент и огромным усилием воли выдавив из себя улыбку.

- Поздравляю, Катрин, ваш братец сдержал обещание – почти. Не уступить никому, не так ли? Что ж, в самом деле – не первый, но и не второй, - вздохнула она под растерянное перешептывание придворных. – И что же, нас теперь ждет еще один заезд, на двоих?

О Филипп, ну почему, почему! Неужели ей теперь придется награждать своими драгоценностями де Гиша? Ну уж по крайней мере, не своими руками: раз Катрин присоединилась к призу, пусть сама его и прикалывает.

190

Дивны промыслы божьи, когда решает Господь посмеяться над слабостями рода человеческого. От горестных и досадных криков, раздававшихся со всех сторон, сделалось так шумно, что не будь Мария королевой, сейчас же прижала бы к ушам ладони, ограждая себя от суетности азартных игроков.

Но ситуация и впрямь сложилась неслыханная и невиданная. Двое сразу, возможно ли такое?

- Я рада, что маркиз Виллеруа, который так дорог вам, Ваше Величество, сумел достойно оправдать вашу высокую дружбу, - осторожно глянула Мария на супруга и тут же снова опустила глаза. – Прекрасная лошадь, пусть и дурно выдрессированная. Но что теперь?

Будто в ответ на ее вопрос, сбоку раздался возглас новоиспеченной Мадам, видно, не менее королевы взволнованной нежданной незадачей:

– И что же, нас теперь ждет еще один заезд, на двоих?

- Как вы желаете поступить, супруг мой? – робкий голос королевы сделался еще растеряннее, когда до нее дошло, что двум удачливцам придется сейчас скакать заново. – Должно ли затевать еще один заезд? Ведь лошади устали, должно быть. Мы могли бы объявить двух победителей разом, дабы избежать любых обид.

В ту минуту Мария думала отнюдь не о ребячливом маркизе или же графе, стремящемся поразить двор напускною суровостью, а об их родителях, обоих из которых она хорошо успела узнать. Герцога Грамона она почти боготворила, ведь это он привез в Мадрид предложение руки и сердца от Луиса. Тогда как герцог Виллеруа приходился братом архиепископу Лионскому, который казался королеве образцом доброго пастыря, так не похожего благостью своей на суровых последователей Торквемады, наводняющих дворцы и монастыри Кастилии. Угодить обоим было бы лучшим из исходов, но могла ли она рассчитывать на такую возможность?

191

Людовик сидел в кресле, откинувшись на спинку и вперив неподвижный взгляд в сторону ликовавшей толпы, окружившей Виллеруа прямо у финиша. Они не позволили ему прогулять лошадь и на десять шагов, чтобы остыть после изнурительной скачки. Кто были все те люди, которые хватали лошадь маркиза за повод, бесцеремонно похлопывали ее по холке, по крупу, что-то кричали наперебой? Давно ли они в друзьях у Виллеруа? При виде такого фаворитизма, откровенно обращенного к нему теперь, когда у него были все очевидные шансы на турнирный трофей и благосклонность двора, Людовик похолодел внутри от чувства близкого к отвращению.

- Бедный Франсуа, как бы они не растащили его на лоскутки, в качестве святых мощей, - пробормотал про себя король, думая, что его не слышат.

- О нет, Сир, для мощей наш юный танцмейстер слишком уж здоров, - обронил де Вилькье, стоявший за спинкой королевского кресла.

- Юный лейтенант, Вы хотели сказать, маркиз? - Людовик повернул к нему лицо. Первым желанием было сверкнуть недобрым взглядом, чтобы впредь де Вилькье остерегся делать такие ремарки, но, перехватив озабоченный взгляд Марии-Терезии, Людовик смягчился и сделал вид, что пропустил извиняющиеся бормотания мимо ушей.

- Что теперь? Да, у нас нет очевидного победителя. Не так ли, маркиз? Впрочем, давайте подождем де Вивонна. Вон, он скачет во весь опор. Он был там и видел все своими глазами.

Пересуды среди зрителей, подогретые азартом и интересом к двум победителям, делались все громче, а предположения, как будет определено первенство, отдавали неприкрытой предвзятостью к одному или другому претенденту.

- Да, прекрасная лошадь, но очень дурно выдрессированная, - обронил Людовик, отвечая на мысль Марии-Терезии, и посмотрел в ее лицо. Она говорила о разумном компромиссе - назначить сразу двух победителей и наградить обоих. Это было приемлемым решением, и Людовик был склонен согласиться с ним, но, закипавшие страсти среди представителей двух семей, соперничавших между собой не только в знатности, но и влиянии при дворе и даже в Королевском Совете, заставили короля задуматься. А не послужит ли такой компромисс дальнейшей распре между этими семьями и не положит ли начало вражде между самими победителями?

- Ваше Величество! - громкий голос де Вивонна привлек к нему внимание всех, собравшихся в Королевской ложе, и даже сделавшиеся внезапно непримиримыми соперниками де Грамоны и де Невили притихли.

- А, де Вивонн! Подойдите-ка сюда, - подозвал графа Людовик. - Что там произошло? Как арбитр, Вы должны были проследить за финишем. Так кто же пришел первым? Ну, же, говорите, Вивонн.

Все стихло, и можно было услышать отдаленные выкрики с места финиша, где толпа ликующих друзей, новых и старых, окружила обоих претендентов на победу и была готова снять их с лошадей, чтобы нести на руках к трибунам.

- Оба пришли, Ваше Величество, - де Вивонн отвечал без тени сомнений, не приукрашивая детали, и не давая никаких предпосылок о том, что кто-то из двоих мог оказаться более достойным победы. - Вровень. Унесли на себе ленту из рук конюхов. Даже порвали на скаку. Так что, либо два победителя. Либо, - голубые глаза де Вивонна сверкнули решимостью, и он по-военному четко обозначил свое мнение. - Как арбитр, я считаю, что они должны пробежать еще один круг. Пока не решится первенство. Кто выносливее, тот и победитель.

- Вы так считаете? - кивнул ему Людовик и повернулся к Марии-Терезии. - Ваш совет был без сомнения резонным, мой друг, - он понизил голос до шепота, прекрасно зная, что все присутствующие прислушивались к нему. - Но, мы же не можем допустить дальнейшего соперничества между двумя уважаемыми семьями. Еще одна гонка определит окончательно и бесспорно, кто победитель.

Пожав руку Марии, Людовик улыбнулся ей, и звучно во весь голос объявил свою монаршую волю:

- Господа и дамы, мы объявляем еще один дополнительный финальный забег. И пусть победит самый достойный из двух лучших всадников на этом турнире!

192

Перерыва едва хватило, чтобы справиться с поручением, которое ей дала принцесса и Луизе было приятно, что ее работа понравилась и княгине Монако и принцессе Генриетте. Она, надеясь на победу маркиза де Виллеруа, очень хотела, чтобы тот получил эту награду из рук герцогини. 

- У графа были достойные соперники, - уклончиво ответила она на радостные слова Рауля. Луиза помнила, что виконт и граф давние знакомые, и не ей судить об их отношениях. Возможно, в кругу своих друзей граф де Гиш ведет себя иначе.

- Ах, какая прелесть! Это даже есть жалко, - улыбнулась Луиза, беря в руки красиво оформленный десерт.
Если бы они находились сейчас не на балконе в окружении самых титулованных и приближенных к королю дворян, то она предложила бы поделить эту розочку пополам. Хотя, что это она? Они же не в Блуа, нельзя себя вести как ребенок. Да и угощения достаточно для всех.

Когда дали старт к финальному заезду, Луиза вспомнила свое волнение когда вот так же стояла у линии старта.
Четверка лошадей сразу вырвалась вперед и среди них была и белоснежная Солана, и гнедой жеребец графа де Гиша. Вот-вот их  должен был обогнать герцог Орлеанский, но не сумел.
И никогда она еще не видела такого азарта, царящего на трибунах, когда выяснилось, что маркиз де Виллеруа и граф де Гиш пришли одновременно.

- Ничья! – Ахает Луиза, оборачиваясь к Раулю.

- И что же, нас теперь ждет еще один заезд, на двоих?

Должно быть, этот вопрос волнует каждого из присутствующих, а не только Мадам. Что же решит король? В любом случае требовалось время, чтобы лошади пришли в себя, иначе есть риск, что благородные животные не выдержат еще одного тура и тогда будет очень жаль, если случится несчастный случай.

- Это же граф де Вивонн? – уточняет Луиза, вглядываясь во всадника, который подъезжает к трибунам. – Может какие-то уточнения, арбитрам же виднее кто пришел первым.

Возможно то, что уполномочен сообщить де Вивонн, положит конец всем сомнениям.

- Как арбитр, я считаю, что они должны пробежать еще один круг. Пока не решится первенство. Кто выносливее, тот и победитель.

- Это же жестоко, - едва слышно прошептала Луиза, думая сейчас в первую очередь о лошадях, а не о людях.

- Господа и дамы, мы объявляем еще один дополнительный финальный забег. И пусть победит самый достойный из двух лучших всадников на этом турнире!

Решение Его Величества – закон. Значит, их ждет еще один финальный забег, и тут уж победителей не может быть двое.

- Наверное, Вы хотите быть сейчас там, - обратилась Луиза к Раулю, кивну в сторону большого каштана, где слуги проворно подносили напитки  и закуски.

Отредактировано Луиза де Лавальер (2019-10-29 23:47:15)

193

Дворец Фонтенбло. Апартаменты фрейлин принцессы Генриетты. 8

Подстроенное Марго свидание брата с подругой явно пошло не так, как предполагала плутовка. Гастон не только не сел на предложенное ему место в коляске рядом с мадемуазель д’Артуа, но даже не взглянул на сестру, пропустив мимо ушей капризное:

- Ну когда же, граф? Садитесь же, и поедем!

Он помог Габриэль подняться на подножку коляски и, пока она располагалась на сиденье, сам вскочил в седло лошади, оставленной им под присмотром караульных у ступенек Парадного крыльца.

Всю дорогу, пока они ехали через огромный парк Фонтенбло, де Ресто не проронил ни слова - да и возможно ли, когда его сестрица без умолку тараторила о преимуществах тех или иных кавалеров, состязавшихся на турнире, о лошадях, о кружевных воротничках, безнадежно ушедших из моды, уступив широким шейным платкам. Пряча усмешку, Гастон то и дело переглядывался с Габриэль, словно говоря ей взглядом - и Вам еще многое придется претерпеть в обществе моей сестрицы!

Мушкетеры, отправившиеся к Старой поляне вместе с де Ресто, ехали в авангарде, впереди коляски, и только двое ехали замыкающими позади. Не предполагая нападений в черте парка, лейтенант все-таки не стал пренебрегать мерами предосторожности. День клонился к вечеру, и лучи опустившегося к закату солнца светили сквозь молодую зелень верхушек деревьев, отбрасывая на дорогу причудливые яркие блики.

Вскоре послышался шум голосов, гул топота копыт и громкие звенящие аккорды музыки, они наконец-то достигли того места, где проводился турнир. Вдалеке показались развевавшиеся над импровизированными башнями вымпелы высочайших семейств королевства, и над всеми ними реял самый большой стяг - королевский, белый с золотыми лилиями.

- Ну вот, дамы, мы и прибыли, - заговорил после долгого молчания де Ресто.

Они подъехали позади трибун, и граф спешился первым, чтобы вместе с двумя мушкетерами из своей роты помочь дамам выйти из коляски.

- Мы можем подняться на трибуны по боковой лестнице, так быстрее будет. Парадная лестница наверняка перекрыта, - пояснил он и повел под руку Габриэль д’Артуа, тогда как два других мушкетера галантно предложили свои услуги графине де Бельвиль и мадемуазель де Вьевиль.

В ложе, где разместилась свита Мадам, яблоку было некуда упасть, но Гастон, привычный к подобной толчее, строгим тоном, но негромко скомандовал караулившим на входе гвардейцам пропустить их. Услышав действенное заклинание: "Дорогу мушкетерам короля", толпившиеся в ложи придворные расступались, скорее по привычке, чем из уважения к самим мушкетерам. Де Ресто провел дам к местам, где сидели остальные фрейлины Мадам во главе с самой графиней де Лафайет, поклонился последней с видом исполнившего свой долг офицера. А потом он повернулся к Габриэль и мягко улыбнулся ей.

- Ну, что же, к финалу мы кажется, опоздали. Но, награждение победителя еще можем застать.

- Смотрите, смотрите же! - закричала Маргарита, первой определившая, кто именно оказался тем самым победителем, в честь которого гремели овации с трибун и со всех концов огромной поляны. - Это же наш маркиз! Виллеруа победил! Ой... мамочки! Ора, Ора! Ты же видишь его? - возбужденно шептала она едва ли не в самое ухо де Монтале, а потом повернулась к д’Артуа. - Ты только посмотри, Габриэль! А ведь он же и в самом деле победил на этой белой лошади!

194

Вот только граф не мог ехать в коляске, так как с запозданием девушки и женщина приметили его сопровождение и придержанную лошадь, само собой пешком лейтенант от казарм ко дворцу не шел. Он вовсе был погружен в служебные дела, и исполнял долг просто чудом и невероятным стечением обстоятельств смог встретится с ней и с ними и поговорить пусть недолго но и это было уже весьма хорошим диалогом.
Маргарита сверкнула вслед брату глазами полными обиды, но Габриэль рассмеялась и следом и на лице подруги засияла улыбка и легкий жест рукой мол что взять с этого солдафона, помешанного на своей работе.
Коляска и отряд мушкетеров двинулись снова по дорожке в направлении известной уже Старой поляны, графиня и фрейлина пустились в рассказ ей вкратце о событиях которые были упущены из-за ухода. А там разгорались нешуточные страсти которые она и не видела и не была в гуще событий.
Но благодаря отличному воображению де Бельвиль и Марго смогла понять и теперь была сведуща как будто и не отлучалась на пару часов. Гастон же ехал поодаль молчаливо, лишь изредка встречаясь взглядами и даря друг другу улыбки они все же проводили это время можно сказать вместе.
Рев трибун, гомон голосов и шквал состязаний обрушился за последним поворот в полной мере, там на поле явно происходило нешуточное состязание, крики на трибунах были оглушительными и настолько разными что понять и определить общего фаворита не представлялось и возможным.
Де Гиш, Виллеруа, Монако... доносилось в выкриках отдельных голосов и от последнего немного потеплело в душе, князь явно тоже показывает мастерство и удаль, его победа будет достойной и заслуженной, и в этом никакого сомнения.
Их повозка остановилась в тени дерева и мужчины поспешили помочь дамам спуститься, граф подал ей руку в перчатке и маленькая изящная ладошка утонула в его ладони обтянутой перчаткой.
Ступени ведущие к ложу Её Величества преодолевались одна за одной, но на самой площадке образовалась толчея, все окружили сидящих плотным кольцом и не обращали внимания на прибывших сосредотачиваясь на событиях турнира.
Зычный голос де Ресто прозвучал наверно слишком громко, но возымел действие и им дали пройти к своим местам, зоркий взор де Лафайет сразу же выцепил потерявшуюся фрейлину и немного уколол легким нареканием, но в целом то что Артуа вернулась уже было для графини облегчением. Виновато улыбнувшись в ответ, Габриэль села рядом с подругами тут же начавшими тоже просвещать блондинку о составе финалистов, о последнем отборочном забеге в котором как оказалось при брошенном взоре идут вровень маркиз и граф де Гиш. Вот тут гул нарастал по мере как лошади пробегали мимо зрительских мест, это было захватывающе и настолько волнительно, что не желать победы уважаемому Франсуа ради наверно не только Оры и солидарности с ней, но и потому что и сама Габриэль была с ним дружна, когда как Арман немного сделался сегодня антигероем у всей свиты принцессы и у неё самой.
- Я так подозреваю даже пропущенный финал уже не столько важен как именно вот это последнее состязание...
- О да.... настоящая баталия.... де Гиш и младший Невиль вытворяют.... просто невероятное....никто не хочет уступать....эххх...
Сказал кто-то за спиной, то ли из стоящих вокруг, то ли сидящих чуть выше зрителей, оглядываться никто и не стал так как были слишком увлечены на финишной черте к которой приближались два всадника на одной скорости.
И крик и визг со всех сторон почти оглушил Артуа, Маргарита, Ора и все вскочили на ноги радуясь окончанию забега и чествуя победителя.
Маркиз был великолепен. Это было действительно очень азартное и прекрасное празднество сегодня.
- Да....да...ура, Солана умница....красавица.... и маркиз....Ора поздравляю, надо будет поздравить маркиза, обязательно, лично. Ора милая твоя обида отомщена в полной мере от заносчивого графа и Луизы тоже. Маркиз настоящий герой и защитник....
В порыве все девушки обнимались друг с другом и смеялись торжеству красавца на белоснежной лошади, то что маркиз был любимцем прекрасного пола почти всего Фонтенбло не было давно секретом. И комплименты и нежные возгласы и вздохи красавиц сегодня все лились в его честь.

Отредактировано Габриэль д'Артуа (2019-11-04 16:15:34)

195

Генриетта Орлеанская

- Орлеан! Орлеан! Орлеан! – вторила Катрин Генриетте и разочаровано ахнула, когда белая и черная лошадь одновременно порвали ленту, отмечавшую финиш.
Сегодня решительно все шло не так, как она хотела. Это же просто не справедливо! Ну почему Филипп Орлеанский не пришел первым? Она же этого так хотела.

- Ни первый, ни второй, но и не последний, - парирует Катрин, которая видела, что Луи де Монако пришел к финишу одним из последних. Расстроится ли князь по этому поводу? Видно и Луи ленточка не принесла удачи.

- И мне уже не важно, что нас ждет и кого объявят победителем, - безразлично добавляет она, как никогда досадуя, что сама не может похвастаться не только победой, но даже участием в финале. Брат теперь не упустит случая уколоть ее этим.

Сделав знак слуге, державшему поднос с напитками, Катрин берет один из бокалов и делает глоток освежающего лимонада. Недурно. Чувствовался привкус меда и специй. Чуть-чуть корицы или гвоздики. Совсем немного, ровно столько, чтобы оттенить вкус лимонного сока и меда.

Перерыв был совсем недолгим. После того, как Его Величество объявил свое решение о решающем заезде, у линии старта выстроились всего два всадника. Белая лошадь и черная. Как в шахматах. Откуда-то всплыла случайно оброненная фраза: «Белые начинают и выигрывают».

Трибуны неистовствали как никогда: «Невили! Грамоны!». Сама себе удивляясь, Катрин не испытывала больше азарта. Пожалуй, она могла бы соперничать по невозмутимости с самой королевой.
Если выиграет Арман, то для него это будет триумф, отец будет рад, а она… Катрин не решалась признаться даже самой себе, что будет испытывать зависть к брату.

- Невили! Невили! Виллеруа! – кричали трибуны, и княгиня Монако почувствовала облегчение от того, что у победителя не будет ни малейшего чувства превосходства над нею. Напротив, маркиз будет польщен ее вниманием и приглашением на вечер.

- Кто бы мог подумать! – недоуменно воскликнула Катрин, глядя на Генриетту. - У этой лошади в роду точно были крылатые кони, а может и сам Пегас.

Солнце уже склонялось к закату, отбрасывая последние золотистые лучи на верхушки деревьев.
Еще немного и понадобятся факелы, чтобы вернуться во дворец, - подумала княгиня, глядя на длинные тени, отбрасываемые деревьями. Это будет красивое зрелище. Оставалось лишь дождаться награждения победителя и официального объявления о завершении турнира.
К вечеру становилось прохладно, но Катрин де Монако предпочла стерпеть прохладу в своем легком платье, чем велеть принести плащ.

196

Габриэль д'Артуа
Франсуаза де Лафайет

Иногда счастья бывает ну просто слишком много! Вот только что мадемуазель де Монтале вместе со всеми выкрикивала имя фаворита скачек, практически не сомневаясь в победе Франсуа, а теперь, когда все закончилось, так и застыла с прижатыми к щекам ладонями, словно не веря, что ее чаяния так блистательно сбылись.

- Ну надо же, - почти беззвучно повторяла она снова и снова, глядя на поле, где Виллеруа, во второй раз пришедшего первым, осаждали радостные толпы всех тех счастливцев, кто догадался сделать ставку на Солану.

- Это же наш маркиз! Виллеруа победил! Ой... мамочки! Ора, Ора! Ты же видишь его? – оглушительно верещала ей в ухо Марго де Вьевиль.

- Ора, поздравляю, надо будет поздравить маркиза, обязательно, лично, - вторила ей Габриэль, вернувшаяся вместе с Маргаритой к самому финалу.

Монтале сморгнула, тряхнула головой, выходя из ступора, и выдавила из себя радостную улыбку (ну, по крайней мере, она надеялась, что эта вымученная гримаска будет выглядеть радостно). На самом деле, сил радоваться не осталось совершенно, она целиком и полностью выложила весь их запас в пожелание Франсуа победы.

Но Ора не была бы Орой, если бы долго пребывала в подобном состоянии. Потихоньку, под овации и крики зрителей, приветствующих направляющегося к трибунам победителя, на ее щечки начал возвращаться румянец, глаза снова заблестели, а пухлый ротик улыбнулся уже вполне себе искренне.

- А ведь и правда, отомстил, - со счастливым изумлением согласилась она. – И мне ужасно нравится такая месть! Господи, Габриэль, я ведь до последнего боялась, что первым придет де Гиш. Вот когда впору было бы облачаться в траур, и подозреваю, - она тихонько хихикнула, - что пример нам подала бы сама Мадам. Но Солана! Какое же она чудо! Не удивительно, что на нее оказалось столько желающих.

Интересно, бедный турецкий бей, заплативший жизнью за желание завладеть белоснежной красавицей, догадывался, как она быстра? Или просто пленился изяществом и статью?

- Ой, как вы думаете, Его Величество поступит так же, как и с дамскими скачками? – Ора обвела подруг вопрошающим взглядом. – В смысле, подарит Солану маркизу? Представляю, как они оба будут счастливы, это ведь явственно любовь с первого взгляда.

Монтале быстро взглянула вниз и весело фыркнула, заметив жест Виллеруа, полезшего в карман за сухариками.

- Точнее, с первого сухарика. Кстати! – она заозиралась в поисках остатков угощений. – А у нас найдется что-нибудь для мадемуазель Соланы? Печенье или сахарные фрукты? О, это такая ужасная сластена! Но сегодня она заслужила, о да!

Наконец, на глаза Оре попалось блюдо, на котором еще оставалась жалкая горсточка печений. Она поспешно сгребла их всех на салфетку, пока ими не завладели другие, и умоляющее взглянула на графиню де Лафайет.

- Мадам? Нам ведь можно будет угостить лошадку маркиза де Виллеруа? – черные ресницы умильно затрепетали, пряча бесенят, исполняющих веселый танец в карих глазах мадемуазель Оры.

197

Фонтенбло. Казармы королевских мушкетеров. 7

Как свежо и просторно было в вечернем парке после душных стен казармы, где они просидели несколько часов в ожидании вердикта от коллегии королевских докторов. Не хотелось даже думать о том, что осталось там, позади. Жизнь красивого молодого бея бесславно оборвалась, оставив множество неясных и подозрительных моментов, но, пусть эти тайны занимают умы д’Артаньяна и де Руже, хоть, сам де Сент-Эньян и не стал бы перекладывать столь запутанное дело на их плечи. Ему было понятно, отчего де Лионн отказывался от огласки этого происшествия, и тем более не желал принять тот факт, что молодой советник посла Фераджи был убит, а не умер от неизвестной хвори. И все же, разве это не ремесло полицейского или судейского ищейки докапываться до правды, тогда как внимание де Руже требовалось совсем в других вопросах... де Сент-Эньян снова вспомнил о той темной истории с пропажей рекомендательных грамот из реестра королевского двора. Эта история пугала его куда больше, чем убийство средь бела дня. Ведь убийство было совершено уже, а вот после пропажи документов могли последовать и другие события, еще более роковые, чем даже убийство одного человека.
Или уже последовали?
Граф повернул лицо к ехавшему с ним бок о бок де Руже. А ведь генерал просил короля о личной встрече. И о чем же шла речь? Уж точно, не о кончине турка.

- Мы подъезжаем, господа! - предупредил один из мушкетеров, ехавших в авангарде.

На перекрестке тропинок, они расстались с лейтенантом, который предпочел объехать периметр всего поля и лично проверить все караульные посты. Де Сент-Эньян вместе с де Руже и несколькими мушкетерами в качестве эскорта поехали к трибунам.

- Эти крики, - граф даже привстал в стременах, чтобы вглядеться вдаль, туда, где на темнеющей изумрудной глади огромного поля виднелись фигуры всадников и пеших людей, спешивших к трибунам. - Это же чествование победителя. О, мы упустили финал, дорогой мой герцог. Мне очень жаль, правда, же.

Пришпорив лошадей, вся кавалькада прибыла к трибунам как раз в тот момент, когда начала выстраиваться шеренга из конных королевских гвардейцев для парадного вручения трофея.

- Надо же, если я не ошибаюсь, то это рота нашего юного лейтенанта, - заметил де Сент-Эньян, отметив лицо знакомого уже капрала, ординарца Виллеруа, стоявшего в строю вместе с другими гвардейцами. - А кто же у нас в качестве победителя турнира?

И он посмотрел на всадника на белой лошади, украшенной белым чепраком с серебряными лилиями. Он выделялся из целой кавалькады других всадников не только редкой чистоты мастью своей лошади, но и, благодаря белоснежному плащу, наброшенному на плечи.

- А победителем у нас никто иной как лейтенант де Виллеруа! - не скрывая свою радость воскликнул де Сент-Эньян и поднял шляпу высоко над головой, салютуя молодому человеку, взор которого был устремлен куда-то вверх, в сторону трибун.

- Поздравляю Вас, герцог, - граф повернулся к де Руже с легким кивком головы. - Ведь теперь Виллеруа для Вас как брат, шурин, если быть точным. Думаю, что маркиза д’Отрив будет очень рада узнать о его победе. И, кстати, я предлагаю дождаться Их Величеств здесь.

198

Может быть, и не следовало столь резко одергивать де Креки. Она, хоть и болтушка, но исправно доставляла свежайшие новости и сплетни к сведению графини. Так что, немного погодя, когда после приказа короля продолжить состязания до выявления одного победителя, все приготовились следить за последним заездом графа де Гиша и маркиза де Виллеруа, мадам де Лафайет поманила де Креки сложенным веером и указала на место на скамье рядом с собой. Та нехотя села, ведь из-за спин, сидевших впереди них дам было невозможно разглядеть происходящее на поле.

- И все же, мне интересно, моя дорогая Габриэль, кто же это надоумил нашу герцогиню затеять праздник в честь победителей? - как ни в чем не бывало, поинтересовалась мадам де Лафайет под дружный рев толпы, ознаменовавший начало скачки.

- Ой, этого я не знаю, - спохватилась де Креки, едва не прыгая на месте от нетерпения подскочить и посмотреть, кто же из двух вырвется вперед - к победе!

- А я думала, что Вы знаете все, моя милая, - протянула де Лафайет с ноткой разочарования. - Ну что же, раз Вам так не терпится посмотреть на финал, смотрите, - она и сама была не прочь проследить за окончанием этой дуэли.

Виллеруа и Гиш как раз показались у самых трибун, причем, лошадь Виллеруа явно превосходила и по стремительности бега, и по выносливости, она уверенно летела вперед, обойдя гнедого жеребца Гиша сначала всего на полголовы, потом на полкорпуса, а потом и вовсе оставила его позади.

- Ах, какая же она умница, - вырвалось у де Креки, как впрочем, и у многих счастливцев, успевших сделать последние ставки этого знаменательного на сюрпризы.

- Думаю, что и господин маркиз заслуживает похвалы, - произнесла мадам де Лафайет с легкой усмешкой - уж за похвалами маркизу явно не стоило бежать стремглав, вон как его почтенный батюшка, герцог де Невиль старался, изо всех сил выкрикивая его имя вместе с именем семейства де Невилей.

- Не знаю наверняка, мадам, - прошептала де Креки, которой эта одобрительная ремарка к красавцу лейтенанту показалась оливковой ветвью перемирия. - Мне кажется, что это княгиня де Монако, а не Мадам, собирается устроить у себя праздник. А герцогиня желает во всем участвовать вместе с княгиней. И я слышала еще, - пунцовые щечки девушки заалели. - Что они намерены пригласить всех, кто проиграл. И даже готовят свои собственные подарки.

- А вот это, моя милая, - графиня тронула сложенным веером пальцы девушки и легонько постучала по ним. - Хорошо, что Вы поделились этим наблюдением со мной. Но, покуда, придержите все это при себе. Мадам может не понравиться, если приготовленный ей сюрприз будет испорчен. Не так ли, милочка?

Послышался громогласный вскрик толпы - победитель пересек финишную линию, и тут же все зрители подскакивали со своих мест, приветствуя его овациями и дружными аплодисментами.

- Да, да! - в глазах де Креки показалась мольба отпустить ее, так что, мадам де Лафайет только молча, кивнула ей.

Выяснив все, что ее интересовало, она и сама не собиралась задерживать девушку дольше, ведь кроме новостей о намерениях герцогини Орлеанской было еще столько важного.

- А вот и мадам де Бельвиль вернулась, - выкрикнул кто-то из девушек, но графиня уже успела подняться в ложу в сопровождении высокого молодого человека в плаще мушкетера, а также Маргаритой де Вьевиль и Габриэль д’Артуа, шедших за ними.

Обратив взор на д’Артуа, мадам де Лафайет удовлетворенно кивнула ей, потом графине де Бельвиль и Маргарите де Вьевиль, чуть дольше задержала свой взор на мушкетере, узнав в нем брата последней - графа де Ресто. Молодой человек о чем-то говорил с Габриэль, случайная галантная любезность, или эти двое не переставали говорить всю дорогу? А выглядело это именно так.

Но, на обдумывание этого вопроса у графини не было времени, так как общий ажиотаж в связи с теперь уже бесспорной и абсолютной победой маркиза де Виллеруа, охватил все трибуны, и уголок, где устроились фрейлины из свиты Мадам, не был исключением.

Кто-то спохватился и принялся собираться, чтобы успеть спуститься вниз вместе с Их Величествами, чтобы чествовать победителя турнира, кто-то устремились к первым рядам, пустевшим буквально на глазах, чтобы сверху наблюдать за красочной толпой арбитров, участников и, главное, самим победителем, ехавшими в сторону трибун. Кто-то окликнул саму графиню, и, обернувшись, она увидела Монтале с лицом, раскрасневшимся от азарта и переполнявшей ее радости.

- Мадам? Нам ведь можно будет угостить лошадку маркиза де Виллеруа?

- Угостить эту лошадку? - с сомнением произнесла графиня, взвешивая за и против этого предприятия, скорее забавного, нежели предосудительного, если конечно же, угощения действительно предназначались лошади маркиза, а не ему самому.

- Ах, право же, мадам, эта белоснежная красавица заслуживает всех похвал, - вступилась де Бельвиль, по-своему, как видно, оценившая прыть и скорость белой лошади. - И к тому же, потом у девушек может и не оказаться этой возможности, ведь всех лошадей вернут в конюшни.

- Мадам де Бельвиль, Вы ведь тоже собираетесь спуститься вниз, не так ли? - скорее как распоряжение, чем вопрос, произнесла мадам де Лафайет и кивнула Оре де Монтале, уже прижимавшей к груди салфетку со сладостями. - Но, поторопитесь, мадемуазели. Полагаю, что желающих погладить и угостить эту чудесную лошадь окажется куда больше. И бога ради, не отставайте от графини ни на шаг! Уже темнеет, и когда все начнут расходиться, здесь будет настоящее столпотворение вавилонское.

199

Не смотря на всю уверенность герцога в абсолютной победе его дорогого наследника в финальном забеге, король решил устроить повторный забег, на этот раз ограничившись только двумя участниками. С трудом удерживаясь от возмущенных высказываний в адрес некоторых судей, не видящих под собственным носом, герцог с утроенным усердием следил, бдел, болел, переживал и вообще всей душой и почти что телом мчался впереди своего золотого мальчика, желая его лошади отрастить крылья и перемахнуть через все поле подобно снежному урагану.

- Да, успокойтесь Вы, господин герцог, прибежит первым или вторым, однозначно, наш юный маркиз уже сделался героем дня, - усмехнулся де Мелансон, проявив воистину слоновью нечувствительность к чаяниям почтенного отца. - Вы только посмотрите на дам, да они уже готовы разорвать камзол маркиза на ленточки.

- Да хоть и его самого! К черту! Только бы выиграл, - огрызнулся в ответ де Невиль, в пылу неистовых волнений, позабыв о положении достопочтенного аббата, а также о близости архиепископских ушей, да и не только. Впрочем, все три королевы, сидевшие на два ряда впереди них, были подвержены тому же мистическому синдрому, что и Его Высокопреосвященство. В самые отчаянные моменты турнира все они умудрялись не слышать ни грубых выкриков даже самых почтенных из сановников, ни проклятий на голову той или иной лошади, умудрившейся пустить на ветер чьи-то надежды на крупный куш.

- Нет же, нет же! Ай да Франсуа! Ах, красавец! - кричал уже через минуту герцог де Невиль, позабыв о том, что еще минуту назад был готов пожелать белой лошади своего сына быть пущенной на ремни для сбруи, так плохо, по его мнению, она бежала этот забег.

- Ах, как же хорош! А? - чувствуя, что долгожданная победа наконец-то была вырвана из рук упрямца Гиша, де Невиль старший оглядывался вокруг себя и с победным выражением на лице указывал всем на Виллеруа, лихо проскочившего финишную линию, обойдя соперника почти на два корпуса.

- Да, мой мальчик! Невили! Невили впереди! - громко выкрикивал герцог, и теперь ему вторили все зрители, уже независимо от сделанных ими ставок - победитель на этот раз и в самом деле был бесспорным.

- Поспешим же, Мелансон, архиепископ! Скорее же! Наш мальчик выиграл этот турнир! О, это только начало его блестящей карьеры. Вот увидите!

- Я бы дождался, когда его поздравит сам король, - подсказал ему де Мелансон, многозначительно кивнув в сторону короля и королевы. - И, как знать, может быть, нашего маркиза ожидают, куда большие почести. Давайте посмотрим.

- Да, да, пожалуй, что так, - пробормотал де Невиль, слишком рачительный до всего, что касалось почестей в адрес его семьи.

- Да, проявим невозмутимость и великодушие к проигравшим, - благодушным тоном заявил он, перехватив короткий взгляд со стороны де Грамона, который, по его мнению, наверняка был готов сжевать собственные кружевные манжеты от досады. Впрочем, в эту минуту сам де Невиль был так счастлив, что готов был расцеловаться даже с соперником, точнее, с его отцом.

А уж расцеловать в обе щечки раскрасневшуюся от волнения княгиню де Монако, дочь герцога де Грамона, наверняка, переживавшую теперь из-за проигрыша брата в дополнение к проигрышу ее супруга, о, вот это герцог де Невиль считал своим прямейшим долгом. Так он думал, засмотревшись на некоторое время на красавицу княгиню, о чем-то оживленно и весело говорившую с герцогиней Орлеанской. Опять же, по мнению самого герцога, юные принцессы обсуждали никого иного, как его дорогого Франсуа, сравнивая его блестящие достоинства с недостатками других соперников.

200

Парк Фонтенбло. Большая поляна на краю старого парка. 2

- Бог ты мой, Эффиа, мне кажется, или кто-то крикнул: "Пожар"? - полушутя спросил Филипп, протискиваясь не без помощи локтей наверх по лестнице к Королевской ложе.

- Все бегут вниз, а Вы наверх, вот и беда, - отозвался Эффиа, едва поспевавший за длинноногим принцем, с легкостью перескакивавшим через три ступеньки, тогда как ему удавалось перелетать только через две.

- И к тому же, Вы в Вашем охотничьем костюме ну совсем не похожи на себя, вот Вам и не уступают дорогу.

На это возмущенное замечание у Филиппа было, что ответить, и острая шуточка уже вертелась на языке, но, кто-то из спускавшихся вниз придворных умудрился налететь на него и со всего маху наступить на самый носок туфли. Покраснев от досады и такого вопиющего невежества, герцог глухо прорычал и посмотрел вслед наглецу, не удосужившемуся даже взглянуть на того, кому только что пребольно отдавил ногу.

- Клянусь греческим богом, нет, всеми богами, я пришпилю этого негодяя к шпалере сегодня же. Во дворце! - от досады Филипп даже перестал злиться на де Гиша за проигрыш, лишивший их повода для праздничного вечера.

- Боюсь, что нам его не сыскать. Ни с греческими богами, ни с римскими, - философски заметил Эффиа, посмотрев вслед сбежавшему вниз молодчику. Манеры выдавали в том провинциального наследника родового гнезда средней руки, привыкшего к всеобщему поклонению у себя в поместном замке. - Здесь темно, мой принц, он мог и не заметить, какую грозу навлек на себя.

- А, пустое. Встречу его еще раз, - досадливо покусывая нижнюю губу, Филипп продолжил путь наверх. - Но, как же обидно, а! Позавчера щиколотка на этой же ноге. Сегодня носок. Как будто бы все хотят сделать меня хромым.

- Ха! Ну, если подумать, что в супружницы Вам дали Афродиту, то, что ж поделать - придется соответствовать канонам, будете хромым Гефестом, мой принц, - хохотнул Эффиа, тут же заработав легкий щелчок по макушке. - Ай! За что же?

- За Гефеста, - буркнул герцог, выходя в ложу, в которой, не смотря на массовый исход большей части зрителей, все еще царила толчея.

- Ну, хорошо, - потирая лоб, отвечал Эффиа, не потеряв ни капли своего шутовского настроения. - Тогда, будете Хромым Тамерланом-Завоевателем. Так пойдет? Или кто у нас еще хромой в истории случался?

- Туанон, ей-богу, - резко развернувшись к нему лицом, герцог посмотрел шутнику прямо в глаза. - Порой ты бываешь просто несносным.

- Зато, Вы уже не досадуете на проигрыш Гиша, - лишь слегка понизив голос до шепота, парировал Эффиа и поспешил занять освободившееся местечко рядом с герцогиней Орлеанской. - Сюда, мой принц! Не ожидайте, что Вас тут приметят. Все сейчас смотрят только вниз. И есть на кого! Смотрите-ка!

Но, Филипп уже не слушал очередную глупую шутку маркиза, поспешив поприветствовать матушку и тетушку, из всех зрителей, проявлявших меньше всего интереса к разворачивавшейся внизу церемонии. Мазнув легким поцелуем руку, а затем и щеку Анны Австрийской, Филипп угрем проскользнул мимо статс-дам. Те не преминули шепотом выдать вердикт о верности некоторых принципу "быть всегда вторым", тогда как сам предмет их пересудов уже  присоединился к весело щебетавшим между собой принцессам.

- Мои дорогие, какая радость застать вас обеих, - заговорил Филипп, придав своему голосу такую беспечность, будто бы только что оторвался от своего любимого занятия - любования собой в настольном зеркальце в окружении баночек с нежнейшими притираниями и пудрой всех оттенков.

- А мы с Эффиа только что вот пробились... все просто с ума сошли. Несутся как табун необъезженных лошадей. Неужели это все из-за Виллеруа?

- Уж надеюсь, что не ради того, чтобы забросать Гиша гнилыми яблоками за его проигрыш, - чуть тихо проговорил Эффиа, позаботившись о том, чтобы его услышали и тут же собравшиеся вокруг них миньоны принца. В ответ на эту шутку грянул веселый смех, а сам Филипп только качнул головой, с наигранной укоризной посмотрев на шутника.

- Ах, душечка Катрин, надеюсь, Вы не досадуете на Гиша с такой же силой, как я, - проворковал Филипп, между тем наклоняясь ближе к Генриетте. - А что же Вы, душа моя, сетуете на мой провал? - шепнул он ей на ушко.

- Не бойтесь признаться, я ведь тоже на себя сержусь. Еще как! Я даже решил отменить праздничный прием на сегодня. У нас. Впрочем, мы можем отметить Ваш победный третий номер в финале, если Вы пожелаете, - поспешил он добавить, испугавшись, что его решение могут принять слишком уж буквально - не хватало еще, чтобы весь Малый двор опустился в траурную меланхолию только из-за того, что Гиш умудрился проиграть даже со второй попытки.


Вы здесь » Король-Солнце - Le Roi Soleil » Фонтенбло. » Парк Фонтенбло. Большая поляна. 2 Зрительские трибуны.